Вы читаете книгу «Зов Богини» онлайн
Глава 1. Буйная
Ома
Ома резко втянула воздух, пробуждаясь от дремы. Ее стаскивали с лошади.
— Крепко же ты спишь, буйная…
Едва ноги коснулись земли, Ома вскинула голову. В глазах потемнело, а после — они заслезились от яркого света.
Мгновение назад она была в родном поселении, прощалась с отцом… а сейчас перед ней стоял мужчина, который помог его убить. Ома смотрела на него, не в силах ни отвести взгляда, ни сказать хоть что-то.
Она видела лишь тела и кровь на улицах родного поселения. Видение рассеялось, когда мужчина снова заговорил:
— Привал. Разомни ноги, пока возможность есть.
Его голос был спокойным. Тепло ладоней почти обжигало через тонкую ткань — руки мужчины все еще лежали на ее талии. Ома дернулась назад, увеличивая расстояние между ними, и едва устояла на ногах. Ощущения физического тела нахлынули слишком резко: бедра саднило от седла, руки затекли от веревок, губы были до боли обветрены.
Вместе с болью вернулись и другие чувства: страх, скорбь, злость… и именно злость оказалась сильнее всего.
Ома молча отвернулась. Она чувствовала взгляд мужчины спиной, пока на негнущихся ногах шла к дереву. Чувствовала его и тогда, когда легла в тени.
«Присматривает, чтобы не сбежала», — заключила Ома, глядя на солнечный свет, пробивающийся сквозь густую листву.
Вокруг всхрапывали лошади, негромко переговаривались люди, обсуждая дальнейшие планы… у нее же больше не было никакого плана. Дипраморцы разрушили ее привычную жизнь.
Глаза обожгло слезами.
Ома зажмурилась, пытаясь удержать их, но не смогла. Соленые дорожки потекли по вискам. Отец говорил, что каждый раз, когда живые оплакивают умерших, у них там, в Верхнем мире, идет дождь. Ей хотелось, чтобы у них всегда светило солнце… но слезы не останавливались.
Ома понимала, что уход из этого мира был концом для их тела, но лишь началом — для их духа. Ее обещали дождаться, не спешить снова переродиться. Кйал ждал ее.
Ома провела кончиками пальцев по губам, вспоминая поцелуй — первый и единственный в ее жизни. Набралась смелости признаться в чувствах только после его смерти.
Лучше бы молчала. Так было бы хоть немного легче.
А если бы сказала раньше — изменилось бы что-нибудь?
— Я понимаю, как тебе сейчас больно, — тихо произнес Ихе.
Ома повернула голову. Она не видела духа после пробуждения, но сейчас он сидел рядом. Ихе протянул руку, чтобы стереть соленые дорожки с ее щек, но, опомнившись, остановился. Рука безвольно опустилась на колени, и дух тяжело вздохнул:
— Я всегда буду рядом.
Не успела она ответить, как послышался оклик:
— Эй, буйная!
Ома села и быстро вытерла рукавом мокрые щеки. Последнее, чего ей сейчас хотелось — чтобы попутчик видел ее такой, слабой и заплаканной. Она уже хотела отвернуться, но мужчина резко сел прямо перед ней. Увидев кинжал в его руке, Ома почти подскочила на ноги, но мужчина положил ладонь на ее связанные руки.
— Да не дергайся ты, веревки перережу, — пробормотал он. — Главный дал добро…
Несколькими движениями он разрезал узлы, и кровь прилила к кистям. Ома покрутила запястьями — и тут же шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, когда правую кисть пронзила острая боль.
— Извини за это. Пришлось, чтоб ты еще кого не прирезала. — Мужчина криво улыбнулся: — молодец, не растерялась.
«Еще и хвалит за то, что одного из них прикончила?» — Ома сощурилась. Мысль свою она не озвучила, но мужчина все же пояснил:
— О таких, как он, не скорбят.
Убрав кинжал за пояс, он сел рядом. Ома повела плечами, всем видом показывая, что разговаривать с ним не собирается. Однако, это мужчину не остановило:
— А еще главный коня тебе выделить велел. Вообще, все не так плохо, буйная. Ты выжила, потому что главный увидел в тебе дар. Можешь быть уверена, что жизнь тебе хорошую обеспечат…
Он будто говорил сам с собой. Казалось, его совсем не волновало, в каком она состоянии: он вел себя так, будто ничего не произошло, занимал ее бессмысленными разговорами.
Ее это устраивало. Прояви он жалость и сочувствие, вероятно, у нее не вышло бы сдержать злость — накинулась бы на него. И снова оказалась связанной.
— Я Кайден, кстати.
Ома растерла запястья и все же посмотрела на него.
— Мне плевать, кстати, — прошипела она.
Кайден тихо хмыкнул, будто иного ответа и не ожидал.
— Ладно, буду продолжать тебя буйной называть, — он рассмеялся, небрежно пригладив темные волосы.
Ома лишь хмыкнула и отвернулась. Если не отвечать — рано или поздно ему надоест говорить с самим собой.
Не надоело. Она уже почти не вслушивалась — слова стали похожи на жужжание мухи.
— Чего не со всеми? — и в этом жужжании раздался незнакомый голос.
Ома подняла взгляд. Двое мужчин, которых она узнала сразу. Те, что убили Рут. При одном их виде сердце застучало быстрее, а кулаки против воли сжались.
Коренастый ухмыльнулся, глядя на Ому, а потом перевел взгляд на Кайдена:
— А-а, так вот чего ты тут прохлаждаешься. Подружку себе нашел?
Второй хохотнул.
— Ну так может вечером и мы с ней подружим?
Рядом послышался тихий лязг металла. Ома покосилась на Кайдена: его рука лежала на эфесе меча и, кажется, он готов был его обнажить.
«Только драки сейчас не хватало».
— О, так, может, я сама к вам ночью приду подружить? — Ома медленно улыбнулась. — Да не одна. Духов своих захвачу.
Мужчины переглянулись. На их лицах отразилось замешательство — они явно не ожидали, что она заговорит. Ома продолжила:
— Помните того? Большого такого. Черного, как тень. Вы знали, что он во сне может в небытие утащить?
Упитанный заметно побледнел.
— Брешешь, — буркнул он, вскинув подбородок, но голос прозвучал уже не так уверенно.
Ома пожала плечами.
— Ну, уснешь — проверишь.
Она перевела взгляд на второго.
— И про тебя не забудем.
Рядом тихо рассмеялся Ихе. Ома мельком глянула на духа: тот наблюдал за происходящим с откровенным удовольствием. Повисла тишина.
— Чего молчите? — Ома склонила голову набок. — Дружить расхотелось?
— Чокнутая она, — пробормотал упитанный, нервно косясь по сторонам.
— Главный говорил, что сильная, — неуверенно добавил второй. — Кто знает, что у нее там за духи…
— Заранее доброй ночи, — почти ласково сказала Ома. — Может статься, последней в вашей жизни.
Мужчины снова переглянулись и поспешили прочь. Только когда они отошли достаточно далеко, Ома шумно выдохнула и нервно рассмеялась. Руки дрожали.
— И что, правда может в небытие утянуть? — с усмешкой спросил Кайден.
— Нет, — Ома покачала головой. — Но им об этом знать необязательно.
Кайден тихо хмыкнул.
— А ты хороша, буйная. Даже я поверил.
Ома впервые за все время посмотрела на него внимательнее.
Он все еще был одним из них. Одним из тех, кто пришел в ее дом. Кто забрал у нее прежнюю жизнь.
Но сейчас он казался совсем не похожим на тех двоих. И даже готов был заступиться за нее.
— Подъем! Привал окончен! — донеслось с конца поляны.
Кайден поднялся первым и протянул ей руку. Ома несколько секунд смотрела на ладонь, а потом все-таки встала сама, проигнорировав помощь. Он пожал плечами и куда-то ушел. Вернулся он с серым жеребцом.
— Залезай. Ты, конечно, хилая, но ехать с тобой совершенно невозможно.
— Сама, что ли? — ноги тут же стали ватными от страха. — Я не умею!
Ома посмотрела на коня. Тот вызывающе фыркнул в ответ. Она замотала головой, на что Кайден тихо хмыкнул.
— Не бойся. Этот хотя бы не кусается.
— Очень обнадеживает.
Ома встала рядом с конем, потопталась на месте, не решаясь забраться на конскую спину.
— О, так тебе все-таки нужна помощь?
Ома хотела возмутиться, но Кайден уже подошел к ней и подсадил в седло. Ома тут же вцепилась в поводья. Жеребец переступил с ноги на ногу, и сердце ухнуло куда-то вниз.
«Духи, да я от страха помру, если он еще и пойдет».
Конь медленно пошел, следуя за идущими впереди. Ома сжала челюсти и задержала дыхание, чтобы не закричать.
Кайден поравнялся с ней, с явным удовольствием наблюдая, как побелели костяшки ее пальцев, вцепившихся в поводья.
— Я Ома, — мрачно сказала она, не глядя на него.
— Мне плевать, — серьезно ответил Кайден.
Она резко повернула голову — и наткнулась на откровенно довольную ухмылку.
— Приятно познакомиться, буйная.
Белус
Белус прошел вглубь лагеря, ближе к огню, и устроился под деревом. У костра уже возились с ужином — воздух наполнился запахом дыма, мяса и овощей. Скоро основная часть отряда двинется дальше, на восток… но сейчас в лагере было шумно.
Белус поморщился. Не так шумно, как бывало обычно. Из-за горстки дикарей погибла почти четверть его людей. Что раздражало сильнее — они знали об их приближении. Чья это была заслуга — Видящего или девчонки? И почему в таком случае не ушли все жители? Впрочем, теперь это уже не имело значения.
Видящий был мертв, а значит, весь путь оказался напрасным. Если только девчонка не унаследовала хотя бы часть его знаний.
Сбоку мелькнула тень, и Белус едва заметно повернул голову — дух. Снова. Он таскался за ним назойливой тенью всю дорогу, ни на мгновение не давая уединиться. Это злило, но Белус не хотел показывать, что может видеть. Поэтому просто игнорировал.
Дух был определенно родовой. Такой же был у Иды, но этот ощущался иначе: плотнее, старше, сильнее… девчонка могла стать новой кандидаткой. Все же лучше она, чем возвращаться к брату с пустыми руками.
Но все-таки, что дух с девчонкой пытались разнюхать?
Белус прикрыл глаза, делая вид, что задремал, и ожидая, когда дух потеряет интерес. Спустя несколько минут ощущение чужого присутствия наконец исчезло. Он действительно начал засыпать, когда рядом плюхнулся Кайден.
— День сегодня бесконечный, — пробормотал он, вытягивая ноги. — И ведь впереди еще столько же.
Белус усмехнулся.
— Но с девчонкой ты справляешься неплохо.
— Да духи бы побрали эту девчонку, — Кайден поморщился. — Я уже мечтаю вернуться к нормальным приказам.
— Забавно слышать это от человека, который сегодня полдня развлекал ее разговорами. Кажется, еще немного, и она начнет тебе доверять.
Кайден закатил глаза.
— Я забуду о ее существовании, как только уйдем на восток.
— Ты не уйдешь на восток.
Кайден настороженно посмотрел на него, и Белус пояснил:
— Девчонка может быть полезна. Но меня она с любой просьбой пошлет в Нижний мир… а вот ты — другое дело. Нужно сделать так, чтобы она сама захотела сотрудничать. И проследить, чтобы была покорна перед Повелителем.
Кайден нахмурился и сжал челюсти, неотрывно глядя на пламя костра. Отвечать он не торопился. Белус склонил голову набок, с интересом рассматривая его. Ему нравились такие моменты — когда люди думают, что у них есть выбор.
— Нет.
— Нет? Ослушаешься приказа?
— Ты приказал охранять — я выполняю. Прикажешь убить…
Кайден осекся. Белуса это позабавило — он улыбнулся, и глаза сверкнули красным от пламени костра.
— Убивать людей по приказу тебе проще, значит?
— Я воин, а не нянька.
— Зато награда будет щедрой. Хватит, чтобы помочь сестре и ее ребенку, например...
Кайден наконец посмотрел ему в глаза.
— Откуда ты…
Его лицо заметно побледнело. Кайден достаточно долго служит Повелителю, чтобы знать, что просто так его никто не отпустит. Белус едва сдержал смешок.
— Люди редко замечают, сколько лишнего думают вслух. Например, о маленькой деревушке рядом с Альтамирой…
Белус подался вперед.
— Если все сделаешь правильно — получишь не только награду. Я помогу получить тебе свободу. Возможность воссоединиться с семьей. Что скажешь?
Несколько долгих секунд Кайден молчал. Потом шумно выдохнул и отвел взгляд. Этого было достаточно.
— Вот и славно, — Белус удовлетворенно улыбнулся. — А ужин как раз готов. За едой люди обычно становятся разговорчивее.
Кайден поднялся слишком резко и направился к костру. Белус проводил его взглядом.
«Все же люди становятся удивительно сговорчивыми, когда им есть, кого терять».
Ома
Лес был странным — будто умирающим. В родных местах деревья светились жизнью ярко и ровно. Здесь же мерцание едва теплилось. Некоторые стволы уже высохли, тянули к небу костлявые ветви, словно молили духов не оставлять их. В воздухе вместо привычной лесной свежести стоял запах сырого дерева и гниения.
Ома невольно поежилась. Теперь она понимала, почему столько людей приходило в их поселение — другие места духи больше не охраняли.
Хотелось оказаться дома. Казалось, если закрыть глаза, снова проснешься в своей постели, а все случившееся окажется лишь страшным видением. Но сколько бы Ома ни пыталась — видение не исчезало.
Мужчины тихо переговаривались и смеялись, ходили от одного небольшого костра к другому, готовили места для ночлега. Для них ничего не изменилось, их жизнь оставалась прежней. Для Омы же привычный идеальный мир был навсегда разрушен.
Кайден развел костер чуть поодаль от основного отряда и куда-то ушел. Кажется, никто не обращал на нее внимания.
— Если попробую сбежать, как быстро они меня нагонят?
Это было скорее мыслью вслух, но Ихе, который весь день где-то пропадал, ответил:
— Быстро.
Ее вопрос не требовал ответа — все и так было очевидно. Ома приподняла подол платья: по внутренней поверхности бедер расцветали кровоподтеки, на правом бедре кожа стерлась до крови.
— Как вообще можно столько времени верхом ехать?
— Привыкаешь.
Кайден вышел из тени и сунул ей в руки плошку. Проигнорировав ее возмущенный взгляд, он прошел мимо и сел по другую сторону от костра.
— Судя по тому, что здесь есть ложка, это еда? — Ома поморщилась, принюхавшись к содержимому тарелки. Пахло жиром и каким-то слишком уж ароматным мясом. Отвратительно.
— Ну да, — Кайден усмехнулся и продолжил с нескрываемым удовольствием расправляться со своей порцией.
Выбора не было — желудок уже сводило от голода. Но стоило Оме попробовать немного бульона, как к горлу подступила тошнота. Она отставила плошку и прикрыла рот ладонью. Дрянь.
— Баранина не по вкусу пришлась? — Кайден хмыкнул. Не прожевав до конца, добавил: — нас вообще-то редко балуют нормальной едой.
— Это я есть не буду, — Ома кивнула на тарелку.
— Ну а я от двойной порции не откажусь, — Кайден пожал плечами и притянул к себе ее порцию.
Ома осмотрелась, надеясь найти Ихе, но дух снова куда-то ушел. И какие дела могут быть у духа? Она вглядывалась вдаль, между стволов деревьев — лишь яркие точки костров в темноте.
— Поешь хотя бы это, — Кайден положил ей на колени какой-то сверток и яблоко.
Пока она расправлялась со скромной трапезой из вяленого мяса и яблока, Кайден готовил место для сна. Он лег на старый плащ, который постелил рядом с костром.
— Ночи нынче холодные... — он приподнялся на локте, глядя на Ому. — Если не хочешь замерзнуть — ложись ко мне.
— Ты же не думал, что я соглашусь?
— Не думал, поэтому и постелил там, — он ухмыльнулся и указал рукой на попону, — но попытаться стоило.
Кайден прикрыл глаза, все еще ухмыляясь.
Ома заняла приготовленное ей место, подложив руку под голову. Сквозь не слишком толстую ткань она ощущала каждую кочку и выбоину в земле, каждый камешек казался кинжалом, упирающимся в тело своим острием. Несмотря на это, долгий тяжелый день и бессонная ночь накануне взяли свое, и она провалилась в сон.
Едва темнота начала сменяться яркими образами, как Ому будто выдернуло из этого водоворота. Она несколько раз озадаченно моргнула, когда поняла, что стоит на ногах. Перед ней был Ихе.
— Помнишь, о чем ты говорила днем?
Дух радостно улыбался и нетерпеливо топтался на месте. Ома нахмурилась, огляделась… и обнаружила себя, все еще лежащую на попоне.
— И зачем ты выдернул меня из тела?
Ома скрестила руки на груди. Ихе же выглядел на редкость воодушевленным.
— Тот толстяк уже уснул. Мы же хотели испортить ему сон!
— Это была шутка…
Ома покачала головой, но все же пошла следом за духом. Это могло быть забавно.
Они подошли к костру, у которого спал толстяк. Его друг лениво ковырял веткой поленья и периодически поглядывал по сторонам — сторожил. Они определено восприняли ее слова всерьез.
— Даже спит мерзко, — поморщилась Ома, глядя на толстяка. Он похрапывал, лежа на спине и приоткрыв рот.
Взяв за руку Ихе, Ома коснулась лба мужчины. Их тут же затянуло в его сознание. Повезло, что он уже видел сон.
Богато обставленная комната тонула в теплом свете свечей. Тяжелые темно-красные ткани свисали с потолка, струились складками с кровати. Пахло чем-то сладким.
Хозяин сна полулежал среди подушек. Собственное подсознание определенно ему льстило, потому что выглядел он крепче и определенно худее. На его коленях сидела женщина с длинными рыжими волосами. Еще одна — блондинка — медленно гладила его грудь.
— И сны мерзкие, — тихо сказала Ома. Ихе рядом подавил смешок.
Чтобы подпортить сладкие фантазии, достаточно было просто сделать их отражением реальности. Например, превратив хозяина сна в жирного хряка, коим он и являлся. Но этого вряд ли было бы достаточно. Оме нужен был его страх, а не стыд.
Когда умеешь управлять сном, все персонажи — марионетки. Только потяни за ниточки…
Рыжая медленно провела языком по шее мужчины и начала опускаться ниже. Блондинка продолжала гладить его, но все внимание мужчины было сосредоточено на рыжей.
— Не тяни…
Голос его был до омерзения просящим.
— Как угодно, господин, — вместо приятного женского голоса из горла рыжей вырвалось низкое рычание.
Толстяк распахнул глаза. Рыжая улыбнулась — и кожа на щеках с треском разошлась до самых ушей, превращаясь в кровавую волчью пасть, полную острых зубов.
Мужчина замер, округлив глаза.
Из пасти закапала густая темная слюна — прямо на его живот. Толстяк дернулся назад, но кровать вдруг стала вязкой, как болотная топь. Руки ушли в простыни почти по локоть. Красная ткань обратилась кусками плоти.
Дева-волчица подалась вперед — и толстяк открыл рот, но крик застрял в горле.
«Такое часто бывает во снах», — усмехнулась Ома, наблюдая за его беспомощностью.
Блондинка скользнула ладонями по его спине, и на лице мужчины отразилось облегчение. Он подхватил ее за талию… и зажмурился, решив использовать блондинку как живой щит от девы-волчицы.
— Какое ж ты ничтожество… — пробурчал Ихе.
Толстяк опасливо открыл глаза. Лицо блондинки было прямо напротив — точнее, его отсутствие. Вместо глаз, носа и рта — гладкая натянутая кожа. Блондинка склонила голову набок. Под кроватью что-то заскреблось.
Толстяк хотел подскочить с кровати, но женщина, сидящая у него на коленях, казалась неподъемной.
Черные руки начали медленно выползать из темноты между простынями. Худые, длинные, с вывернутыми суставами. Они цеплялись за его ноги, живот, грудь. Толстяк забился, задрожал всем телом.
— Ну что, — Ихе склонился над ухом мужчины, — проводить тебя в Небытие?
Толстяк только жалобно всхлипнул. Его ужас стал частью сна, и Ома могла его чувствовать — густой и липкий, он заполнил все пространство.
Дева-волчица наклонилась к самому лицу мужчины. С ее зубов ему на щеку капнула капля крови.
— Благодари мою госпожу, — прошептал Ихе. — Сегодня тебе позволят проснуться.
Ома отпустила сон. Толстяк подскочил у костра с таким криком, будто его резали заживо. Его друг накинулся на него с расспросами, и тот, запинаясь, пересказывал содержание сна.
— Думаю, больше они тебя не побеспокоят, — кивнул Ихе.
— Определенно.
Она думала, что подобная выходка поднимет настроение, но не ощущала ни веселья, ни удовлетворения. Внутри была лишь пустота.
Эти двое выполняли приказы, но все же… сами сделали свой выбор. Они вполне заслуживали смерти. Но пока было достаточно и страха, который будет мешать им спокойно спать.
Ома хотела еще немного побродить по лагерю, но не обнаружила ничего интересного. Большая часть мужчин спала, а те, что не спали, несли дозор и разговаривали. Подслушав пару разговоров и поняв, что ни о чем важном бойцы не говорят, она вернулась в свое тело.
Было зябко, и она, свернувшись калачиком, провалилась в сон без сновидений. Спать было твердо и неудобно, поэтому сон ее был недолгим. Когда она открыла глаза, обнаружила, что солнце еще не взошло. Она нехотя села, и с ее плеч соскользнул плащ, на котором до этого спал Кайден. Сам он задумчиво ворошил костер, подкидывая в него ветки.
— Чего не спишь?
— Выспался, — он ухмыльнулся и пригладил волосы, которые тут же упали обратно на глаза.
— Спасибо за плащ.
Он что-то буркнул в ответ.
— Иди поспи, я за костром послежу, — она подошла к нему, присев рядом, — до восхода время еще есть.
Кайден снова пригладил волосы, посмотрел на Ому. Размышления не заняли много времени — кивнув, он направился спать. Почти сразу послышалось тихое сопение.
«Выспался он, как же», — усмехнулась Ома.
Огляделась в поисках Ихе, но дух снова куда-то исчез. Она осталась одна. Только треск костра, холодный предрассветный воздух и спящие вокруг люди, убившие ее семью.
Лес все так же едва светился. Будто у него, как и у нее, больше не было сил бороться. Ома подтянула колени к груди и перевела взгляд на медленно светлеющее небо.
Глава 2. Видящая
Ома
— В отряде только и разговоров о том, что к тебе приближаться нельзя, мол, в Небытие утащишь.
Ихе возник рядом так внезапно, будто соткался из утреннего воздуха. Он выглядел до невозможности довольным.
Ома тихо рассмеялась.
— Тебя что рассмешило-то, буйная? — Кайден покосился на нее.
— Да так. Вспомнилось кое-что.
Кайден разочарованно хмыкнул.
— В следующий раз шути вслух. А то скучно до невозможности.
Ома только усмехнулась в ответ. Кайден ей все еще не нравился. Слишком странный. Воевал, но избегал убийств. Хвалил ее за то, что «не растерялась», когда она всадила нож в человека из его же отряда. Был готов схватиться за меч, когда те двое полезли к ней.
Его образ никак не складывался в цельную картину. И от этого Кайден казался опаснее остальных.
Впереди послышался шум воды, и отряд начал замедляться. Кайден помог Оме спуститься на землю, — ноги тут же отозвались болью, — и занялся их лошадьми.
Солнце пекло нещадно. Воздух был густым и горячим. Подождав, когда на берегу станет свободнее, Ома пошла к реке. Подняла подол платья и вошла в воду. Стертые бедра обожгло, но спустя несколько мгновений стало легче.
Вода обнимала ноги прохладой, солнечные блики дрожали на поверхности. Из порослей камыша доносилось кваканье. Ома прикрыла глаза. Все это напоминало тот день, когда она впервые услышала Ихе. Казалось, с того дня прошла целая жизнь.
Только сейчас Ома поняла, что духа нет рядом.
— Опять куда-то слинял...
— Почему весь отряд предупреждает меня быть с тобой осторожным?
Она вздрогнула и резко обернулась. Кайден стоял на берегу, скрестив руки на груди.
— Понятия не имею, о чем ты, — Ома склонила голову набок и улыбнулась.
Улыбка сошла с лица, стоило увидеть Ихе за спиной Кайдена.
«Ну и с каких пор ты теперь за ним таскаешься?» — Ома выразительно приподняла брови.
— Мне скучно было, — Ихе пожал плечами.
Кайден же их разговора не слышал.
— Странно… твой дух грозился утащить в небытие одного из членов отряда.
Кайден усмехнулся и подошел ближе к воде.
— Я думал, ты просто решила их напугать. Но, признаюсь, теперь рад, что они даже спать боятся.
Ома пожала плечами, стараясь скрыть улыбку.
— Только ко мне в голову не лезь, ладно? — он широко улыбнулся, запустив пятерню в волосы.
— А что такое? — Ома сощурилась. — Боишься, что узнаю что-то интересное? Или, может, мой дух тебя пугает?
— Не хочу, чтобы вы с духом покраснели от увиденного, — усмехнулся Кайден.
— Ты можешь показать меня ему! — оживился Ихе.
— И зачем мне это делать?
Ома скрестила руки на груди, и подол, который до этого она придерживала, опустился в воду. Она тихо выругалась и вышла на берег.
— Я хочу поговорить хоть с кем-то кроме тебя.
Ома замерла — она не ожидала такой прямоты от Ихе. Стало обидно. Глупо и почти по-детски. Еще недавно у Ихе была только она, а теперь дух хотел впустить в их жизнь кого-то еще. Да еще кого!
С мрачным выражением лица Ома принялась отжимать мокрую ткань платья.
— Что именно делать? — спросил Кайден, который все это время молча наблюдал за Омой.
Ома мотнула головой: «Не обращай внимания». Скорее всего, Кайден даже не знал, что рядом есть еще один собеседник.
— Ну пожалуйста, — не унимался Ихе.
Ома раздраженно вздохнула. Дух смотрел на нее почти умоляюще.
— Ладно.
Она резко приблизилась к Кайдену и коснулась его руки. Тот едва заметно вздрогнул. А потом замер.
Ихе радостно махнул рукой:
— Привет! Я Ихе.
Кайден часто моргал, будто пытаясь прогнать наваждение.
— Доволен? — Ома посмотрела на Ихе. — Не все с духами говорить…
— Дух! — Кайден уставился на Ихе так, будто не видел в жизни ничего интереснее.
Он даже потянулся вперед и попытался коснуться его плеча. Рука прошла насквозь.
— Настоящий дух! — выдохнул Кайден с совершенно дурацкой счастливой улыбкой. — Я столько слышал о них…
Ома посмотрела на него с замешательством.
— Ты чего радуешься вообще?
— Не каждый день ведь возможность увидеть духа выпадает, — Кайден пожал плечами.
— Ты ведь сперва перепугался, — Ома изогнула бровь.
— На тебя бы посмотрел, когда ты впервые духа увидела.
Ома сощурилась и раздраженно отдернула руку, разорвав связь. Ихе тут же приблизился почти вплотную.
— Ты можешь сделать постоянную связь энергией, тогда...
— Нет.
— Но я тоже хочу участвовать в разговорах...
— Нет, Ихе.
Дух тяжело вздохнул и отвернулся. То, как его расстроил отказ, почему-то раздражало сильнее, чем должно было. А вот Кайден только плечами пожал:
— Вообще, я тебе поесть принес, — и протянул ей сверток.
— Снова хлеб и мясо, которое невозможно прожевать?
— Пока да, но здесь отряд разделяется. Основная часть присоединится к армии, а мы дальше в Ашхар поедем.
Ашхар. Сердце неприятно кольнуло. Из этого города ее увезла служанка матери, когда дипраморцы пришли.
Ома хотела узнать подробнее, но отряд уже двигался дальше. Кайден кивнул, зовя ее вернуться к остальным.
— Небольшой группой мы сможем останавливаться в поселениях. Нормальная еда, крыша над головой…
— Никогда бы не подумала, что буду радоваться таким мелочам, — вздохнула Ома.
Вскоре она снова сидела на сером жеребце, вцепившись в поводья. Основная часть отряда свернула в другую сторону.
Впереди ехал Главный.
— Радуясь разделению отряда, я не учла, что теперь всю дорогу буду смотреть на его спину, — тихо пробормотала Ома.
Главный услышал. Придержал коня, поравнявшись с ними.
— Не нравится моя компания, Видящая?
Последнее слово он произнес с насмешливым презрением.
— А должна?
— Ну, духу твоему, видимо, нравится. То и дело рядом ошивается.
Ома медленно повернула голову к Ихе. Тот неловко улыбнулся.
— А, так ты и не знаешь, чем твоя зверюшка занимается?
Главный хрипло рассмеялся и снова ушел вперед.
— Я прятался... — начал Ихе.
Ома не успела отчитать духа, потому что лошади резко перешли на рысь. Она судорожно вцепилась в поводья и зажмурилась. Каждое движение отзывалось болью в ногах, а от страха внутренности будто в узел скручивало. Сейчас ей хотелось только одного — чтобы эта дорога наконец закончилась.
Белус
Поселение оказалось таким же жалким, как и все другие в Окпаре. Два десятка покосившихся домов, таверна с прохудившейся крышей, колодец посреди площади. Когда отряд въехал на улицу, люди начали замолкать. Кто-то спешно уводил детей с улицы.
Белус спешился у постоялого двора, едва сдерживая раздражение. Скверный климат, местные — дикари, все настолько убого… хотелось скорее оказаться в Ашхаре.
На первом этаже было пусто — лишь пара занятых столов. Белус поговорил с хозяйкой и направился в угол, подальше от остальных посетителей, которые провожали взглядами их странную компанию. Все заняли свои места. Девчонка оказалась напротив него.
Теперь он мог ее рассмотреть. Какая-то несуразная. Высокая, угловатая, тощая. «Кожа да кости» — единственное описание, которое пришло на ум. Лицо бледное, почти бесцветное.
Но глаза...
Он задержал взгляд. Огромные, серые, смотрящие с такой ненавистью, будто она готова была вспороть ему глотку прямо сейчас. Она не отводила взгляда, ожидая, когда он сделает это первым.
«Что же, давай поиграем».
Белус слегка надавил на ее сознание. Девчонка сразу напряглась. Но взгляда не отвела. Она поняла, что он делает, и пыталась помешать. Белусу это понравилось.
Он чувствовал ненависть девчонки, ее жажду мести — то, что было на поверхности. Но дальше она не пускала. Белус усилил давление, медленно продавливаясь глубже сквозь сопротивление. Внутри нее все казалось раскаленным: скорбь, ярость, тоска по дому, любовь к тому, кого убили его люди.
Девушка шумно выдохнула и первой отвела взгляд. Белус довольно усмехнулся.
— Интересно. Даже необученная Видящая способна так сопротивляться.
Она уже открыла рот, чтобы что-то ответить, — съязвить, скорее всего, — но к столу подошла хозяйка, поставив перед ними тарелки. Девчонка накинулась на еду так, будто несколько дней ничего не ела.
«Над ее манерами придется поработать, но это уже не моя забота».
С ее силой она, возможно, продержится дольше остальных. Не то что предыдущие — от них племянник избавлялся через пару недель, заявляя, что не станет порочить род слабой кровью.
Белус заметил, что девушка украдкой изучает их спутника. Беван был моложе Кайдена, но уже не раз показал себя умелым воином. А еще он не задавал лишних вопросов, всегда четко выполнял приказы — Белус ценил это. Беван заметил взгляд девчонки, прокашлялся и обратился к ней.
— Не имел возможности представиться. Я Беван. — Он неловко пригладил светлые волосы, которые за время похода отросли и торчали во все стороны.
— Ома, — она коротко кивнула.
— О, буйная хоть кому-то сразу представилась, — Кайден издал сдавленный смешок.
Ома посмотрела на Белуса.
— А что насчет тебя? Полагаю, Главный — все же не твое имя?
— Нет, но предпочту, чтобы ты обращалась ко мне именно так, — Белус выдержал ее взгляд.
Повисло молчание, все были сосредоточены на трапезе. Они уже собирались уходить, когда Белус заметил интерес женщины к их небольшой компании. Она стояла, нервно теребя подол платья и не решаясь подойти. Белус посмотрел на нее в упор, показывая, что заметил ее — и она все же приблизилась.
— Извините, — она склонила голову, — я случайно услышала… — женщина подняла полный мольбы взгляд на девчонку, — что вы Видящая.
Ома недоверчиво посмотрела на Белуса, как бы спрашивая разрешения завести разговор. Он чуть кивнул.
— Вам нужна помощь?
— Моему сыну, — кивнула она. — Лекари не знают, что с ним. Он…
Она не нашла в себе силы продолжить. Ома поднялась, явно намереваясь пойти с этой несчастной.
— Ты никуда не пойдешь одна, — холодно сказал Белус.
— Не помешаешь, — она пожала плечами.
Белус удовлетворенно кивнул. Ему было любопытно, на что она способна.
Ома
Запах сырости смешивался с тяжелым запахом болезни, слабый огонь в очаге освещал скудную обстановку дома. На узкой кровати лежал мальчишка около двух лет. Он не проснулся даже тогда, когда Ома приблизилась.
Сияние его духа было слабым. Сквозь темные пятна и бреши едва пробивался зеленый цвет. В нем почти не оставалось жизни.
Она осторожно коснулась плеча мальчика — и слабый толчок энергии отозвался в ладони. Ома нахмурилась и приподняла край одеяла. Язвы. Они расползлись по всему телу: какие-то старые, какие-то — совсем свежие. На мгновение перед глазами всплыло лицо Дилана. Сомнений не было, в нем сидели духи Нижнего мира.
— Мне нужна курица. Живая.
Ома посмотрела на мать мальчишки. Та лишь мелко покивала и вышла из дома, не задавая лишних вопросов.
Духи, что поедали мальчика, были слабыми. Курица вполне могла их вместить в себя. Но для переноса обязательно нужно было живое существо.
— Курица? — голос Главного едва слышно дрогнул.
— Еще мне нужны травы. Полынь и шалфей. Или хотя бы что-то одно… — она потерла подбородок. — Сможешь узнать у местного лекаря?
Главный сощурился, посмотрел на нее выжидающе, но и с места не сдвинулся.
— Я никуда не сбегу, — добавила Ома.
Он усмехнулся.
— А если все же сбежишь?
— Тогда догонять придется.
Несколько секунд он смотрел на нее, будто пытаясь понять, шутит она или нет. После чего все же вышел.
Ома села на край кровати. Она должна была помочь. Впервые она действительно могла кого-то спасти.
Главный вернулся раньше хозяйки дома. В дверях он задержался на мгновение, осмотрел бегло тесную комнату и остановил взгляд на Оме. Будто не ожидал, что она действительно будет ждать его здесь. Он подошел ближе и бросил ей на колени небольшой пучок трав.
— Все, что удалось достать. Этого хватит?
Ома медленно подняла голову. Даже не услышала, как он вернулся.
— Ощущения от духов слабые… должно хватить.
— То есть ты не уверена?
Ома вопросительно изогнула бровь. Лицо Главного было все той же непроницаемой маской.
— А сам ты их не чувствуешь? — насмешливо спросила она.
— Не чувствую. — Главный задумчиво посмотрел на мальчика. — И увидеть тоже не смогу.
Он мог видеть только духов высшего порядка? И признал это с такой легкостью…
Ома положила травы рядом и протянула руку.
— Одолжишь свой кинжал?
— И зачем же?
— Им нужно будет почувствовать мою кровь, — Ома пожала плечами. — Или боишься, что на тебя нападу?
Главный раздраженно сжал челюсти. А после — выдавил улыбку и медленно, будто делал одолжение, достал кинжал и вложил в ее протянутую ладонь.
Кинжал был тяжелым, удобным, а расстояние между ними составляло всего пару шагов… на одно короткое мгновение она почти решилась. Но отвела взгляд и крепче сжала рукоять. Не сейчас. Иначе никогда не доберется до Повелителя.
В доме повисла тишина. Только потрескивали дрова в очаге да тяжело дышал мальчик. Его мать все еще не возвращалась. Главный стоял у стены, сложив руки на груди.
— Ты собираешься начинать? — раздраженно бросил он.
— Без птицы нет смысла, — фыркнула Ома.
Будто в ответ на ее слова, хлопнула дверь. Послышались шаги и недовольное кудахтанье. Женщина подошла, прижимая к боку рыжую, отчаянно вырывающуюся курицу.
Ома попросила женщину сесть рядом с сыном и крепко держать птицу.
От огня в очаге Ома подожгла травы, сбила пламя и заставила пучки тлеть. Сизый дым вился причудливой вязью, напоминая Оме обо всех ритуалах, в проведении которых она помогала отцу.
Она провела дымными травами над телом мальчика. Сначала ничего не происходило — лишь зеленое сияние духа вспыхнуло на миг сквозь черноту.
Потом одна из язв на щеке дрогнула, будто что-то шевельнулось под кожей. Мальчишка открыл глаза. Духи бились под кожей, пытались спрятаться.
— Тебе нужно глубоко вдохнуть, — вкрадчиво сказала Ома, направив потоки дыма к лицу мальчишки.
Он шумно втянул воздух — и закричал. Мать мальчишки дернулась, но Главный остановил ее, положив ладонь на плечо.
Первая язва вскрылась, и из нее показался тонкий черный отросток. Он извивался, будто ощупывая воздух. За ним появился второй. Третий. Язвы по всему телу начали раскрываться одна за другой. Из них выползали темные нити. Они переплетались между собой, превращаясь в плотные щупальца.
Мальчишка плакал навзрыд. Стонал, содрогаясь всем телом. Кровь отлила от лица — он едва держался в сознании. Щупальца духов обвили его плотным шипящим коконом. Травы сделали свою работу.
Ома полоснула кинжалом по пальцу. Повела рукой, давая духам почувствовать ее кровь.
— Смотрите, какая сильная.
Черные щупальца замерли. А потом одновременно повернулись к ней, забились, будто в агонии, позабыв о мальчишке.
Ома взяла курицу за голову и сдавила клюв по бокам, заставляя его раскрыться. Птица забилась в руках женщины, недовольно закудахтала, пытаясь вырваться.
— Держи крепче.
Ома поднесла окровавленный палец к раскрытому клюву. Тяжелая капля сорвалась вниз — и щупальце ринулось следом. Птица забилась так сильно, что едва не вырвалась из рук. За первым щупальцем последовали остальные.
Мальчишка жадно втянул воздух, будто вынырнул из-под толщи воды. Он наконец перестал плакать.
Черные нити-щупальца один за другим покидали его тело, оставляя после себя лишь воспаленные язвы. Чем больше духов переходило в птицу, тем беспокойнее она становилась. Крылья бешено молотили воздух, а из горла вырывались хриплые звуки. Женщина испуганно вскрикнула, когда курица оттолкнулась лапами, оцарапав ее когтями.
Наконец последний дух оторвался от тела ребенка и исчез в раскрытом клюве. Тишина обрушилась так резко, что зазвенело в ушах.
Курица несколько раз моргнула, дернула головой и вдруг уставилась куда-то в пустоту мутным, неподвижным взглядом. Ома вытерла кровь о подол.
— Птицу забить и закопать подальше от дома.
Женщина недоверчиво посмотрела на курицу.
— И это поможет?
Она не видела ни духов, ни их перехода. С ее стороны все выглядело так, будто странная девчонка поводила над сыном дымом, поговорила сама с собой и напоила курицу собственной кровью.
Сейчас дух мальчишки был чистым, светился хоть и слабо, но достаточно ярко. В нем все еще были бреши, но без паразитов Нижнего мира они затянутся, зарастут. Он будет жить так, будто ничего и не было.
Ответить Ома не успела.
— Ма...
Слабый голос заставил женщину вздрогнуть. Мальчик открыл глаза и потянул к ней руку. Женщина тут же опустилась рядом, сжав маленькую ладонь обеими руками.
— Ма... — уже увереннее.
По щекам женщины покатились слезы.
— Спасибо вам, — выдохнула она, поднимая взгляд на Ому.
Ома неловко отвела взгляд.
— Если ты закончила...
Главный протянул руку. Ома посмотрела на раскрытую ладонь. Потом на Главного. Потом снова на ладонь.
— Кинжал, — сухо напомнил он.
Ома едва заметно выдохнула с облегчением. Она поспешно вложила оружие в его ладонь и поднялась.
Женщина тем временем не отпускала сына. Прижимала его руку к щеке, гладила по волосам, словно боялась, что стоит отвернуться — и он исчезнет. Ома улыбнулась, глядя на них, и направилась к выходу.
— Подождите…
Ома остановилась, повернулась. Женщина вдруг шагнула вперед и крепко обняла ее. Ома замерла. Когда ее кто-то обнимал так последний раз? Она осторожно похлопала женщину по плечу.
— Не забывайте обрабатывать раны, — сказала Ома и отстранилась.
Мальчик сонно моргнул и поднял руку.
— Пока.
На мгновение у Омы сжалось сердце. Ради таких моментов отец шел по пути Видящего. Она коротко улыбнулась на прощание и отвернулась.
Главный уже ждал ее у двери. Ни слова не сказав, он вышел наружу.
После душного дома прохлада вечернего воздуха была особенно приятна. Некоторое время они шли молча по пустеющей улице. Солнце почти скрылось за горизонтом.
— Меня зовут Белус, — наконец произнес Главный.
Ома удивленно посмотрела на него.
— Можешь обращаться ко мне по имени.
— С чего вдруг?
— Потому что ты доказала свою пользу.
Он произнес это таким тоном, будто сделал ей комплимент. Ома протяжно выдохнула.
— Какая честь…
Кажется, в уголках его губ мелькнула улыбка, но он ничего не ответил.
В молчании они дошли до постоялого двора. Из окон лился теплый свет, а из приоткрытой двери доносились голоса поздних посетителей и запах жареного мяса.
Белус придержал дверь перед Омой, и она подозрительно посмотрела на него.
— Ты становишься слишком любезным.
— Не привыкай.
Они поднялись на второй этаж. Белус открыл одну из дверей, заглянул внутрь и удовлетворенно кивнул.
— Тебе сюда.
Сказав это, он направился дальше по коридору. Ома медленно вошла внутрь. Встретилась взглядом с Кайденом — и тут же отвернулась. Он уже лежал на кровати, закинув руки за голову. И он был без рубашки.
— Кровать одна, — сухо сказала она, стараясь не смотреть на него.
— Могу на полу лечь, если хочешь, — в голосе звучала усмешка. Его определенно забавляла эта ситуация.
— Не нужно.
Ома сняла обувь и приблизилась к кровати.
— Надень рубашку. И оставайся на своей стороне. Лезть удумаешь — вспомни, что было с толстяком. Можешь забыть про спокойный сон.
С этими словами Ома легла, накрывшись тонким одеялом.
— Да ладно, буйная, — он ухмыльнулся, запустив пятерню в волосы. Просьбу надеть рубашку он все же выполнил. — Но ты тоже руки не распускай.
Ома недовольно глянула на него.
— Что? Я, может, тоже о чести своей думаю…
Повисла тишина. Ома лежала, глядя в потолок, сбоку ощущалось тепло мужского тела.
«Нужно было соглашаться, когда хотел на полу лечь», — с досадой подумала она.
— Мне нужно поговорить с Кайденом! — воскликнул Ихе, залетая в комнату.
Ома подскочила от неожиданности, сев на кровати. Кайден же успел поднять меч и собирался обнажить его.
— Ихе, зачем так пугать?! — Ома откинулась на подушки. Сердце стучало где-то в горле.
— А тебе зачем пугать меня? — пробурчал Кайден. — За столько времени к духу своему не привыкла?
— Тебе просто его не слышно, — фыркнула Ома и посмотрела на Ихе. — И зачем же?
— Я должен кое-что спросить.
Ома недоверчиво посмотрела сначала на Ихе, потом на Кайдена. Пожала плечами и установила связь энергией. Кайден вздрогнул, увидев перед собой духа.
— Ты отсылал письмо Повелителю, — серьезно сказал Ихе. — Что в нем было?
— Ты следил за мной? — Кайден усмехнулся и отвел взгляд.
— Просто прогуливался по поселению… так и что?
— Белус сообщил Повелителю о нашем прибытии. А еще, кажется, у него будут проблемы из-за того, что он не приведет того, кого обещал…
— Моего отца? — Ома подалась вперед. Кайден коротко кивнул.
«Отец им нужен был живым», — к горлу подступил ком. Белус убил его не по приказу, а по собственной прихоти. Только зачем отец вообще был им нужен?
— Он не врет, — Ихе улыбнулся и отошел назад.
— Так это была проверка? — Кайден фыркнул.
Ихе пожал плечами.
— Я тоже заглянул в письмо…
Он выразительно посмотрел на Ому.
— Думаю, ему можно доверять.
— Ты делаешь выводы слишком быстро.
— А ты во всех видишь врагов. Нам нужны…
Ома оборвала связь прежде, чем Ихе успел договорить. Она ничего не ответила. Лишь легла, отвернувшись к стене.
— ...союзники, — пробурчал Ихе, понимая, что Кайден его уже не слышит.
Ома всем своим видом показала, что продолжать разговор не собирается. Ихе издал звук, похожий на раздраженное шипение, и растворился в полумраке.
В комнате стало тихо. Лишь дыхание Омы еще долго оставалось неровным.
— Слушай, буйная… — неожиданно нарушил молчание Кайден. Он прокашлялся, прежде чем продолжить: — когда ты приходишь в сон, ты можешь увидеть… воспоминания, например?
— Могу. Но это сложнее, чем просто взять под контроль, как было с толстяком.
Кайден ничего не ответил. Но Ома слышала, что дыхание его сбилось — всего на миг, — и снова стало ровным.
— К тебе не приду, если об этом переживаешь.
— Знаю, — он усмехнулся. — Доброй ночи, буйная.
— Спи уже, — фыркнула Ома, плотнее кутаясь в одеяло.
Глава 3. Ведающая
Ома
— Наконец проснулась, буйная, — насмешливый голос Кайдена был первым, что она услышала при пробуждении, — у меня уже рука затекла.
Она открыла глаза — и замерла. Голова покоилась на плече Кайдена. Ома резко отпрянула на свою сторону кровати.
— Всю ночь ко мне жалась, едва с кровати не спихнула. Еще и всю рубашку слюнями залила под утро, — Кайден усмехнулся, наблюдая за ее реакцией. Из угла послышался сдавленный смех Ихе.
— В следующий раз на полу спишь, — она недовольно буркнула и встала с кровати.
— Еще никогда женщины так спешно не покидали мою постель, — он наигранно грустно вздохнул.
Беван и Белус уже ждали их на первом этаже. Быстрый завтрак, закупка провизии… и скоро Ома снова сидела верхом на сером коне. Все тело по-прежнему болело.
— Сколько нам еще?
— С неделю, если ускоримся. Если в том же темпе — полторы.
Ома застонала, когда представила, сколько еще предстоит ехать верхом. Кайден продолжил:
— А еще на пути не всегда будут поселения, где можно остановиться, — он усмехнулся, — так что какие-то ночи мы проведем под открытым небом.
— Издеваешься?
— Если бы…
Лошади перешли на неспешную рысь. Дорога вновь потянулась вперед — одинаковая, пыльная и, казалось, бесконечная.
* * *
Ома перестала считать, сколько дней они провели в пути. Она привыкла и ко сну под открытым небом, и к скудным трапезам, и к езде верхом, которая уже не приносила таких болезненных ощущений.
— Милашка Бетси, побудь со мной, налей мне еще вина…
Мужской голос снова разрезал тишину. Кайден напевал уже четвертый день подряд, и Ома знала эту проклятую песню наизусть. Ихе ее тоже уже выучил — и невпопад подпевал Кайдену.
Кайден ехал рядом, чуть сутулясь в седле. Темные волосы растрепались, щеки и подбородок заросли щетиной — выглядел как бродяга какой-то. Поймав ее недовольный взгляд, он улыбнулся и запел еще громче:
— Там, далеко, в стране чужой,
В моих мыслях лишь ты одна.
В том враждебном краю совсем один,
Ты мне более всех нужна,
Улыбнись же, милашка,
скоро тронусь я в путь,
Поцелуй и налей вина!
Они с Ихе продолжали петь, каждый раз выделяя «Поцелуй и налей вина!». Ома — продолжала на них раздраженно смотреть.
— Выступление окончено? — процедила она, когда песня наконец подошла к концу. — Теперь мы можем поехать в тишине?
— О, буйная наконец заговорила! — Кайден рассмеялся. — А я уж думал, ты решила дать обет молчания.
Ома лишь закатила глаза. Дорога настолько ее вымотала, что на разговоры не было ни сил, ни желания. Ома создала связь, чтобы вся болтовня доставалась Ихе. И очень быстро об этом пожалела. Теперь они распевали уже вдвоем.
— Услышал эту песню в одной таверне Ашхара, — сказал Кайден. — Мы туда скоро приедем, кстати.
Ома закусила губу и нахмурилась.
— Да не волнуйся, все хорошо будет.
Он легко коснулся ее плеча. Еще неделю назад она бы тут же сбросила его руку. Теперь лишь устало покосилась на него, даже не пытаясь отстраниться.
— Жить в замке будешь, — продолжил он. — Ярлу принадлежал до того, как Повелитель захватил власть.
«Ну конечно, можно было догадаться», — Ома поморщилась. Крупный город — отличное место, чтобы оттуда править. Вместо ее отца. Ома медленно вдохнула и прикрыла глаза.
— Расскажи мне о нем.
— О Повелителе-то? Не знаю я толком ничего, как и все здесь. Говорят — безумный. Жаждет власти и тянет лапы на весь континент.
— А тот, что… — Ома сглотнула, — правил до него?
— Ансгар Второй? Ярл как ярл… не особо интересовался я его жизнью, когда он правил. По мне — один тиран другим сменился, простой народ разницы и не заметил. Говорят, жестокий был тип, женщин любил, критики не терпел. Рассказывали, казнил несогласных прилюдно.
— В воспоминаниях он был совсем другим, — пробормотала Ома.
Слова сорвались сами. Ома тут же прикусила язык. Кайден сощурился, посмотрел на нее пытливо — будто ожидал, что она расскажет подробнее. Ома покачала головой и вернула внимание на дорогу.
— Люди всегда другие рядом с теми, кого любят, — тихо сказал Кайден.
Он определенно понял, что она не ради праздного интереса спросила о ярле. Песня снова зазвучала — уже тише, почти под нос. На этот раз Ома не стала его обрывать. Пусть поет. Пока звучит эта дурацкая песня, в голове становится чуть тише.
Белус
Солнце медленно шло к закату. Погода снова не благоволила ночевке под открытым небом: от земли тянуло сырым холодом, а тяжелые тучи обещали дождь. Но до ближайшего поселения было слишком далеко, так что Белус свернул с дороги в густой лиственный лес. Достаточно далеко, чтобы пламя костра не заметили случайные путники.
Лошадей повязали к деревьям, и Кайден с Беваном отправились за хворостом. Родовой дух девчонки увязался за ними. Сама же она устроилась под деревом, явно радуясь возможности наконец слезть с коня. За последние дни она заметно освоилась в седле, но усталость все равно читалась в каждом движении.
Белус опустился на землю рядом с ней. Ома подняла взгляд, повела плечами. Неприязнь на ее лице была настолько откровенной, что Белуса это невольно позабавило. Она старалась избегать его компании, да и он не стремился с ней разговаривать.
— Завтра уже доберемся, Видящая.
Он усмехнулся, искоса глядя на нее.
— Наконец-то перестану видеть твою язвительную морду.
Он негромко рассмеялся. С каждым днем девчонка становилась смелее. Или просто начинала понимать, что за дерзость ничего не будет? Несколько мгновений они молчали.
— Зачем вам вообще нужен был мой отец?
Белус перевел на нее взгляд. Он ожидал этого вопроса раньше.
— Ради его силы, конечно. Он должен был помочь, увидеть… — он замолчал, подбирая слова, — то, что могут Видящие.
Он пожал плечами.
— Но он утратил связь. Стал бесполезен. А его дух вообще находился вне тела.
Девчонка молча кивнула. Будто именно такого ответа и ожидала.
— Но ты ведь заранее знал, что он придет.
Белус усмехнулся.
— Богиня предупредила. Я знал лишь, что появится ворон. Остальное оказалось делом терпения. Пернатых тогда перебили немало, прежде чем нашли нужного.
Он посмотрел куда-то между деревьев, вспоминая тот день.
— А дальше все просто. Я могу видеть воспоминания мертвых. Не важно, человека или животного. Смотрел вороньими глазами, куда нужно идти.
На этот раз девчонка задумалась заметно дольше.
— Значит... я тоже нужна ради этой силы?
Белус едва заметно улыбнулся. Если бы все сводилось только к этому...
Он уже собирался ответить, но из леса показались Кайден с Беваном. Оба тащили по большой охапке сухих веток.
— На всю ночь хватит, — бросил Кайден.
Белус поднялся, чтобы помочь. Пока мужчины складывали костер, Ома принялась разбирать дорожную сумку.
— Здесь одна картошка... и яблоки.
— Я не знал, что еще покупать, — виновато пожал плечами Беван.
— Запеченная картошка лучше пустого желудка, — Кайден кивнул в знак поддержки.
Девчонка тяжело вздохнула и без дальнейших споров принялась очищать картофелины от земли. Ему нравилось, что она делала то, что необходимо. Смирилась со своим положением? Или лишь изображала покорность?
Ома
Вскоре все расселись вокруг огня: Кайден занял место рядом с Омой, а Белус с Беваном разместились напротив них, что-то тихо обсуждая.
— Ома… — тихо позвал Кайден.
Она медленно повернула голову в его сторону. Не буйная! По имени обратился. Неспроста.
— Ты чего-то хочешь, — кивнула Ома.
Кайден улыбнулся уголком губ и прокашлялся.
— Ты говорила, что можешь во сне видеть воспоминания. Я бы хотел снова увидеть мать.
Ома сощурилась, глядя на него.
— Мне кажется, я начал забывать ее лицо, — продолжил Кайден. — Раз это последняя ночь, которую вместе проводим…
Ома подняла руку, призывая его помолчать.
— Ты же просил не залезать к тебе в голову? — она по-доброму усмехнулась.
Кайден хотел что-то сказать, но Ома продолжила:
— Мы придем, когда уснешь.
— Спасибо, — тихо выдохнул Кайден.
После незамысловатой, но вполне приемлемой трапезы, все готовились ко сну. Ома повела плечами, прогоняя мурашки: ночь сегодня была холодной. Она молча подошла к Кайдену и легла к нему под бок.
— Неожиданно и приятно, конечно, — он усмехнулся, искоса глядя на нее.
— Не собираюсь замерзнуть, почти добравшись до места. Правила помнишь.
— Ты ж в моей голове будешь, — он хрипло рассмеялся. — Мне кажется, это еще хуже.
— Спи давай. — Она недовольно буркнула, плотнее закутываясь в плащ, и отвернулась от него.
Закатное солнце заливало рыночную площадь. Между прилавками текла разноцветная толпа, пахло пряностями, жареной рыбой и свежим хлебом. Смех, крики торговцев, лай собак — даже сознание Кайдена было слишком шумным и красочным.
— О, я его вижу! — обрадовался Ихе.
Он уже пробирался сквозь толпу людей к знакомой фигуре. Кайден быстрым шагом шел за кем-то, не замечая никого вокруг. Ихе положил ладонь на его плечо.
— Остановись, это всего лишь сон.
Кайден резко замер. Медленно обернулся, растерянно переводя взгляд с Ихе на Ому.
— Ихе?..
Дух кивнул и широко улыбнулся.
— И в голову бы не пришло, что за странной тенью скрывается… человек.
— Уже давно не человек, — довольно поправил Ихе.
— Закончили любоваться друг другом? — перебила их Ома. — Нам ведь нужно найти твою мать?
Кайден молча кивнул. Ихе щелкнул пальцами.
Гул площади начал стихать. Люди растворялись один за другим, словно их смывала невидимая волна. Каменная мостовая покрылась водой, отражая алое небо. Через несколько ударов сердца площадь уже превратилась в широкую реку.
Ома взяла Кайдена за руку и потянула в воду.
— Придется искать в течении жизни. Думай о матери и не сопротивляйся воде.
Вода сомкнулась над ними. Ома открыла глаза. Сквозь толщу темной воды тянулась светящаяся нить — длинная, уходящая далеко за пределы взора. Она уходила куда-то во мрак прошлого, вспыхивая в отдельных местах яркими узлами. Кайден крепче сжал ладонь Омы.
Она повела их вдоль нити. Коснулась самого яркого светящегося узелка-воспоминания…
Они оказались в небольшом деревянном доме. Пахло тушеным мясом и свежим хлебом. Тусклый огонь свечей выхватывал в полумраке фигуры. За столом сидел мальчик лет десяти, лениво подперев щеку рукой, а женщина с темно-каштановыми волосами ставила перед ним тарелки.
— Можешь уже звать отца, — сказала она мягким голосом.
— Да, матушка...
Мальчик тяжело вздохнул и нехотя поднялся. Ома невольно улыбнулась.
— Кто бы мог подумать...
Она перевела взгляд на взрослого Кайдена.
— ...что ты был таким послушным.
Но он ее радости не разделил. Стоял, сжав челюсти, и неотрывно смотрел на происходящее.
— Нет...
— Что?
— Не это воспоминание.
Он сделал шаг вперед, будто собираясь остановить происходящее. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. И мальчик, и стоявший рядом взрослый Кайден одновременно отпрянули.
На пороге появился мужчина. Растрепанный. Запыхавшийся. Он обводил комнату взглядом, наполненным страхом.
— Быстро! Прячься! — бросил он Кайдену, поддевая доски на полу.
Под ними открылась небольшая ниша, в которую мог поместиться разве что ребенок.
— Что случилось? — женщина подбежала к мужу.
— Они узнали, Клэр.
Мальчишка без вопросов спрятался. Отец сунул ему в руки мешочек монет и прошептал:
— Отправишься на север, тетя Агнес тебе поможет.
Доски закрылись над головой, погружая нишу в полную темноту. Остались лишь приглушенные голоса наверху.
— Ома… — Кайден сжал ее плечо, привлекая внимание. — Вытаскивай нас отсюда.
— Расскажешь, что произошло?
Она посмотрела на Кайдена. Ей не хотелось прерывать воспоминание, хотелось узнать, что стало с его семьей и им самим.
Ножки стульев скрипнули по деревянному полу — родители Кайдена сели за стол. Они о чем-то тихо переговаривались, но расслышать не удавалось.
— Я не хочу, чтобы об этом кто-то знал, — Кайден сжал челюсти, отчего черты его лица ожесточились.
Дверь распахнулась, глухо ударившись о стену, — кто-то вошел в дом. Кайден попытался проснуться, прервать видение. Но Ома удержала его в воспоминании.
Громкий мужской голос разрезал напряженную тишину. Незнакомый рычащий язык, от которого по телу поползли мурашки.
— Достаточно!
Кайден тряхнул Ому за плечи, и ее контроль над сновидением рассеялся. Их с Ихе выбросило из сознания Кайдена.
— Он прогнал тебя! — в голосе Ихе звучали нотки восхищения.
— Ты вообще на чьей стороне? — Ома скривилась.
— Я не почувствовал в нем дара, но все же он смог противостоять тебе. У него сильный разум.
— Или я просто теряю хватку, — буркнула Ома, скрестив руки на груди.
У Кайдена — и сильный разум? Вот еще.
Она недовольно посмотрела на него. И нахмурилась. Что-то было не так. Ома наклонилась над Кайденом. Свечение его духа мерцало: то разгоралось, то ослабевало настолько, что почти затухало.
— Ихе… — позвала она, — он ведь уже должен был проснуться?
Глаза духа расширились.
— Я помогу ему вырваться, — и он коснулся Кайдена, снова возвращаясь в его разум.
Ихе
«Приговорены к смерти именем Повелителя», — именно это сказал мужчина, ворвавшийся в дом. На дипраморском.
Ихе огляделся в поисках Кайдена, но увидел лишь мальчишку. Он стоял, прижавшись к холодной стене дома, и боялся даже дышать. Из-за угла открывался вид на площадь.
Воспоминание продолжалось без проводников. Теперь Кайден снова был тем десятилетним ребенком, обреченным пережить эту ночь еще раз.
На площади уже собралась толпа. Родителей Кайдена вывели вперед и поставили на колени. Кто-то громко зачитывал приговор, обвиняя их в измене Дипрамору и связи с Детьми Первородного.
— Мы ничего не знаем… клянусь, — простонала женщина.
Но никто не слушал. Палач обошел ее со спины. Намотал темные волосы на кулак, рывком запрокинув голову.
Отец Кайдена дернулся к жене — и получил удар под колени. Его прижали лицом к камням площади, заломив руки за спину. Он больше не мог ничего сделать. Только смотреть.
Клинок медленно поднялся над шеей женщины.
— Достаточно.
Ихе опустился перед мальчиком на колени, заслоняя собой площадь. Дух осторожно коснулся его мокрой от слез щеки и большим пальцем стер дорожку.
— Идем. Я хочу кое-что тебе показать.
— Там родители! — мальчик дернулся в сторону площади. — Я должен помочь!
— Нельзя исправить то, что уже случилось.
Ихе мягко взял его за руку.
— Посмотри туда.
Кайден машинально поднял взгляд. Площади больше не было.
Вместо нее под закатным небом спокойно лежало озеро. Ни толпы. Ни факелов. Только гладкая вода, дрожащая от легкого ветра.
— Идем.
Кайден послушно пошел следом за духом. Они остановились на берегу.
— Посмотри в воду, — предложил Ихе.
Кайден медленно опустился на колени. Вода была неподвижной, словно зеркало. В отражении смотрел заплаканный мальчишка. По глади прошла рябь — лицо исказилось, стало старше. Детские черты исчезли, взгляд потяжелел.
Еще мгновение — и возле Ихе уже сидел взрослый Кайден.
Он резко выдохнул и отшатнулся от воды, словно вынырнул после долгого погружения.
— Придушил бы ее.
— Не злись.
Ихе примирительно улыбнулся и сел рядом.
— Она не хотела причинить боль. Просто не подумала, что самое яркое воспоминание может оказаться именно таким.
— Я в нем застрял! — Кайден фыркнул, — если бы ты не пришел, я так и остался…
Кайден замолчал, нервно сжав кулаки. Понял, что сболтнул лишнего. Ихе довольно улыбнулся.
— Ты знаешь, как может работать сила Ведающих, — протянул дух, — а твои родители жили в Дипраморе, но между собой продолжали общаться на языке Первородного…
Кайден поджал губы и серьезно посмотрел на духа:
— Не говори ей.
— Не скажу, — улыбнулся Ихе. — Только зачем ты попросил ее в сон свой залезть?
— Потому что теперь ты можешь приходить пообщаться, — усмехнулся Кайден.
«И даже о том, как работает связь с духом, он знает. Интересно».
Кайден продолжил:
— Но я и правда скучал по матери, так что причина не была ложью. Правда, я думал, буйная остановится на чем-то вроде ловли бабочек.
— Мне жаль, что так вышло, — дух устало вздохнул и перевел взгляд на воду.
— Нельзя исправить то, что уже случилось. Но можно научиться жить с этим.
Ихе лишь кивнул. Они молча сидели, наблюдая, как от ветра по воде идет рябь.
Еще недавно Ихе не стал бы скрывать ничего от Омы. Но теперь ловил себя на мысли, что не собирается рассказывать о том, что сегодня узнал.