Вы читаете книгу «Ядовитый Венец» онлайн

Астра держалась рядом с Шипом. Вперед с ними вышли Жал и Ася. Остальные осы и сколии затерялись позади среди деревьев.

Путь был долгим, и они шли вглубь леса без лишних разговоров. Когда до ворот оставалось совсем немного, Жал поднял руку, и все остановились. Они застыли между толстыми стволами и вгляделись в просвет между свисающими кронами. Впереди стояли ворота из тяжелых бревен, потемневших от сырости и плесени. По обе стороны от прохода дежурили королевские сколии в бархатных накидках и негромко переговаривались между собой.

Жал подошел к Астре и снял с пояса грубую пеньковую веревку.

— Руки, — коротко сказал он.

Астра нахмурилась, но спорить не стала. Она и сама понимала, зачем это нужно: руки Шипа тоже были связаны, а его покорная, сгорбленная поза была всего лишь игрой.

Астра вытянула ладони вперед, сложив их вместе. Жал стянул веревку не слишком туго, оставив ей возможность немного разводить кисти.

Они подошли к воротам. И чем ближе становился проход, тем сильнее Астру тянуло поднять подбородок и оскалиться на всех этих королевских тварей. Но она все-таки опустила голову, и волосы скрыли часть лица.

Один из стражей отделился от поста и подошел к ним, всматриваясь в люминаров.

— Ведем этих рабов на службу, — сказала Ася, подталкивая в спины Астру и Шипа.

Сколий приблизился к Астре. Когтистая рука легла ей на подбородок и резко приподняла лицо. Астра задержала взгляд на его негустой бородке, чтобы не смотреть в глаза и не сделать очередную глупость.

— А, попалась еще одна, — протянул он.

Он встал почти вплотную и щелкнул челюстями у самого ее носа. Астра инстинктивно дернулась назад, едва не плюнув ему в лицо. Сколий усмехнулся, заметив это крошечное сопротивление, и перевел взгляд на Жала.

— Проходите.

Они миновали ворота. Случайные беглецы бы точно не прорвались дальше в лес — через каждые несколько шагов вдоль дороги стояли пыльцекровы с копьями. Они провожали отряд пристальными взглядами.

Астра шла, опустив голову, чувствуя, как веревка царапает запястья, и считала стражников краем глаза. Пойти сюда в одиночку она бы явно не смогла.

Они прошли еще немного, пока ворота не скрылись за деревьями. Ася и Жал коротко переглянулись и кивнули. Оса подошла к Шипу и подхватила его под плечи, расправив крылья.

— Что вы делаете? — нахмурилась Астра.

— Идти слишком долго, — ответила Ася. — Полетим.

Астра посмотрела на свои связанные руки, потом на Жала.

— Отрежь веревку.

Жал потянул конец на себя, затягивая узел чуть сильнее.

— Еще не время.

— Я тебе не доверяю, — Астра смотрела ему прямо в глаза. — Ты в любой момент можешь меня отпустить, а я даже ухватиться не смогу.

— Так или иначе, придется лететь, — нахмурился он.

Жал подошел сзади и коснулся ее спины. Астра резко развернулась, перекинула связанную веревку ему на шею и приблизилась к его лицу.

— Это моя страховка, — тихо сказала она. — Так я и не упаду, и, если что, смогу придушить еще одного сколия.

Шип фыркнул.

— Да ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Гнилой твой рот.

Жал скрежетнул зубами и чуть отстранился от ее лица. Ни угрозы, ни удара не последовало. Он просто молча схватил ее за талию и грубо притянул к себе, будто решил не тратить на нее больше ни одного слова.

Все поднялись в воздух. Ветер сразу растрепал волосы, тусклые лучи солнца скользнули по телам бледными полосами. Астра неудобно повисла ногами вниз, пока Жал удерживал ее одной рукой, словно мешок с нектаром. Позвоночник болезненно выгнулся, веревка натянулась у его шеи, и ей не осталось ничего другого, кроме как обхватить его бедра ногами и прижаться всем телом к врагу, чтобы не болтаться в воздухе.

Крылья Жала на мгновение сбились с ритма, и он качнулся в сторону. Хитинор медленно опустил взгляд, смерив Астру острым, хищным прищуром, и ей вдруг стало неловко смотреть ему в глаза. Она отвернулась и прижалась лбом к его шее, чувствуя терпкий запах полыни и смолы от плотной куртки.

Его близость давила, раздражала, и в то же время тянула к себе где-то в темной глубине, куда Астра предпочла бы не заглядывать. Она упрямо подавляла все ненужные эмоции, думая только о пути.

Только один раз она обернулась и посмотрела вниз. Вдалеке, среди темных гор, чьи вершины тонули в серых клубящихся облаках, возвышалось гигантское дерево. Ствол казался настолько толстым, что внутри мог бы поместиться целый улей Первороя.

Ася опустилась ниже, ловко маневрируя между деревьями, и выбирала место для посадки. Жал последовал за ней, они мягко опустились вместе с люминарами на влажный мох.

Астра тут же встала на землю. Жал очень медленно убрал руку с ее талии, мягко проводя ладонью по боку и опустил голову. Их лица снова оказались слишком близко, настолько, что Астра почувствовала его дыхание у себя на лбу. Она поспешно сняла связанные руки с его шеи и отступила на шаг, не сводя с него глаз. Его лицо, как всегда, было нечитаемым, никаких эмоций Жал не показывал.

— Мне нужен небольшой отдых, — сказала Ася, вытирая пот со лба.

Шип подошел к ней сзади, положил руки на плечи и начал медленно разминать мышцы, насколько позволяла веревка. Ася откинула голову назад, и встретившись взглядом с Шипом, едва заметно улыбнулась. Люминар провел рукой по ее шее и наклонился, несдержанно впиваясь в ее губы.

Астра цокнула языком, раздраженная тем, что вообще это заметила. Жал тем временем окинул взглядом лес, затем резко взлетел на ветку ближайшего дерева и застыл там, всматриваясь между стволами.

Шип заметил, как Астра перебирала жемчужины браслета под рукавом.

— Ты ведь почти ничего не знаешь о своей магии, да?

Астра опустила руки.

— Было бы неплохо хотя бы научиться испепелять веревки.

— Кто из твоих родных был полноцветом?

— Мать, — сразу ответила Астра и сжала кулак. — Ее утащили сколии много лет назад.

— А остальные в семье были пустоцветами?

Она кивнула. Шип удивился слишком явно: брови чуть поднялись, взгляд стал внимательнее. Он переглянулся с Асей, и этот быстрый обмен Астре совсем не понравился.

— Ты уверена? — переспросил он. — Может, у кого-то все-таки проявлялась магия?

— Нет. На что ты намекаешь?

— Просто твоя магия с изъяном. Она нестабильна и может навредить даже тебе самой.

Астра подняла взгляд к ветке, где сидел Жал.

— Сколии лишили меня возможности тренироваться у всех на виду, — сказала она. — Да и сейчас это слишком опасно. Я толком не знаю, на что она способна.

Шип прислонился спиной к дереву.

— У тебя двойной спектр. Такое сложно контролировать.

— Что еще за двойной спектр? — нахмурилась Астра. — Я знаю, что моя магия двойственная, но, если у тебя есть объяснение — говори.

Послышался протяжный гул крыльев и воздух сразу же завибрировал — остальной отряд шумно вылетел из леса. Скреж, почти одновременно коснулся ногами земли с Вихром, рассмеялся и игриво ударил его кулаком по плечу. Они будто о чем-то поспорили и пытались доказать друг другу, кто из них долетел первым.

— Потом как-нибудь обсудим, — коротко сказал Шип.

Вихр усмехнулся:

— Так-так. Какие секреты у наших закусок?

Он посмотрел на Астру и медленно облизнул губы.

— Эй, люминарка, может, поделишься кровью?

Жал спрыгнул с ветки прямо между ними и посмотрел на Асю.

— Готова?

Оса кивнула и подошла к Шипу.

— Я тоже хочу видеть твое лицо в полете, — усмехнулся он, заправляя ей за ухо выбившуюся короткую прядь.

— Будешь отвлекать, — улыбнулась Ася.

Она обняла его со спины, сцепив руки у него под грудью. Впервые Астра поняла, что, несмотря на их сущности, эти двое относились друг к другу с особой нежностью. Ася держала Шипа не как добычу, не с присущей хитинорам яростью, а как нечто ценное, как частичку, близкую своему сердцу.

Они всегда тянулись навстречу, стараясь коснуться рукой или плечом. В их манере было что-то свое, слишком интимное, но именно это завораживало Астру. Она никогда и ни к кому не испытывала подобных чувств.

Скреж злорадно хихикнул, глядя на Астру.

— Давай я тебя понесу. Только обхвати меня ногами так же, а дальше я за себя не ручаюсь.

Сколии негромко посмеялись. Астра нахмурилась, развернулась к Жалу спиной и замерла, всем видом показывая, что предпочла бы идти пешком.

— Что, уже не боишься? — продолжал Скреж. — Или страх сожрал последние остатки инстинкта самосохранения?

— Я знаю, что нужна вам живой, — спокойно ответила Астра. — Так что

Она не договорила. Жал подошел сзади и одной рукой обхватил ее под ребрами. Астра дернулась, потом выпрямила спину, вплотную прижимаясь к его груди. Она едва заметно повернула голову, чувствуя дыхание Жала возле уха, и от этой близости внутри снова пробежала злость, смешанная с тем самым неподходящим, чужим чувством, которое она упорно не желала признавать.

Они снова поднялись в воздух. На этот раз Астра вцепилась обеими руками в предплечье Жала, крепко сжимавшее ее талию. Так было страшнее, чем когда она держалась за него сама: тело болталось на ветру, ноги не находили опоры, зато впереди вдруг открылась такая высота, что Астра забыла вдохнуть.

Под ними тянулись густые полосы леса, разделенные трещинками оврагов и тонкими реками. Огромное дерево становилось все ближе. Страх никуда не делся, но теперь к нему примешалось любопытство, что могли скрывать корни этого гиганта.

Отряд летел через горы, вдоль каменных стен, покрытых мхом и спутанными корнями. Когда до дерева оставалось совсем немного, они начали снижаться, опускаясь в высокую жесткую траву до пояса. Жал отпустил Астру, и она сразу отшатнулась в сторону.

Они пробирались вперед, стараясь не шуметь. Вблизи дерево казалось высоченной стеной, выросшей из земли, а его толстые корни выпирали наружу.

Хитиноры оглядывались, втягивали воздух и прислушивались к каждому шороху.

— Кровь, — тихо сказала Ася. — Чувствуете?

Трава неподалеку зашелестела. Вихр шагнул вперед, раздвигая стебли, и в ту же секунду оттуда вывалился мужчина-люминар, весь залитый кровью. Он бежал, спотыкаясь, хватая ртом воздух и судорожно оглядывался через плечо. Одежда на нем висела лоскутами, одна рука болталась неестественно, а на шее чернел рваный след укуса.

Увидев перед собой Вихра, он резко метнулся в сторону, но было поздно. Из травы за ним уже вылетел королевский сколий с окровавленным мечом.

Астра дернулась, собираясь крикнуть, но Жал резко притянул ее к себе и зажал ладонью рот. Из травы донесся короткий, отчаянный вопль, а затем влажный, рубящий звук меча с хрустом.

Жал наклонился к ее уху.

— Это не Перворой, — прошептал он. — И сколии здесь дикие. Не делай ничего, не подумав трижды.

Астра кивнула, Жал отпустил руку.

— Чья-то добыча сбежала, — оскалился Вихр, облизывая губы.

Он посмотрел на Асю, но та лишь покачала головой.

— Не забывай, зачем мы здесь. Все остальное подождет.

— Дождусь, — хищно усмехнулся Вихр, переводя взгляд на Астру.

Королевский сколий оторвался от тела люминара, лежавшего в траве. Рот и подбородок блестели от зеленой крови, на куртке виднелись темные пятна. Заметив отряд, он поднялся и подошел ближе, поочередно оглядывая каждого.

Астра задержала взгляд на его окровавленном лице и с трудом подавила приступ отвращения. На первый взгляд он казался самым обычным сколием. Если вся его дикость заключалась лишь в том, что он только что растерзал люминара, то предупреждение Жала начинало казаться ей нелепым.

— Кто такие? — спросил он без всяких церемоний.

— Привели люминаров на службу, — спокойно ответил Жал. — И сами прибыли на пост.

Сколий кивнул и коротким жестом велел следовать за ним. Огромные корни дерева, толщиной почти по пояс Астре, выпирали из земли, уходя в глубокие темные расщелины. У входа стояли десятки королевских сколиев в черных бархатных накидках, с мечами на поясах. Они охраняли широкую неровную арку, вырубленную прямо в стволе. Вокруг царила мирная, настороженная тишина, совсем не похожая на шумный, вечно гудящий Перворой.

Ася, Шип, Жал и Астра подошли к двум сколиям, стоявшим ближе остальных. Одна из них, невысокая, с длинными черными волосами, сразу узнала Жала. Ее глаза расширились, а на губах появилась игривая, довольная улыбка.

— Посмотрите, кого сюда принес-сло, — протянула она и подошла ближе.

Сколия положила руку Жалу на плечо, медленно провела пальцами по его куртке и задержала ладонь на груди с такой откровенностью, словно вокруг не было ни стражи, ни пленников.

— Жал.

Сколии рядом услышали имя и тут же обернулись. Их лица мгновенно изменились, а спины выпрямились. Стражи один за другим склонились перед Жалом и вернулись на свои места.

Астра смотрела на происходящее, ничего не понимая. Жал стоял неподвижно, с тем же спокойным выражением лица, будто подобное почтение было для него не привилегией, а давно наскучившей обязанностью. Он лишь коротко кивнул стражам в ответ.

Потом обнял сколию за плечи, даже позволяя ей ластиться к нему, и перевел взгляд на гигантский ствол дерева.

Сколия не отходила от него ни на шаг. Ее пальцы скользили по его плечу, цепляясь когтями за ткань.

— Пойдем ко мне, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза.

— Скоро буду, — кивнул Жал. — Сначала отведу этих люминаров на работы.

Сколия перевела взгляд на Астру и Шипа, словно только сейчас их увидела. Ее глаза сузились и она подошла к Шипу, ласково проведя когтем по его щеке.

— Этот выглядит очень вкусным, — она облизала заостренные зубы. — Давно не пробовала люминара с такой колючей внешностью.

Ася тут же шагнула вперед, вставая между ними.

— Не трогай его, — спокойно сказала она. — Это мой трофей. Ему нужны силы для работы.

Сколия замерла лишь на мгновение. Затем на губах появилась натянутая, обманно-дружелюбная улыбка.

— А, и ты здесь, Ася, — произнесла она с приторной мягкостью. — Сразу тебя не заметила. Ты изменилась. Похудела, что ли?

— Да брось, Свист, — усмехнулась Ася. — Я тоже рада тебя видеть.

Они коротко и крепко обнялись, затем Свист снова прильнула к руке Жала, торопясь напомнить всем, кому именно здесь дозволено стоять рядом с ним.

— Ушла всего на пару дней, а ты уже с-соскучилась? — усмехнулась она, глядя на Асю. — Как-то поднадоел мне Перворой. Здесь намного лучше. Больше свободы и развлечений.

Ася кивнула, но взгляд у нее уже скользнул мимо. Астра вспомнила это имя — Свист. С ней ведь ее спутал пыльцекров в Перворое. И Жал тогда сказал: «Свист всегда не против провести со мной ночь». Астра мысленно сравнила ее с тем образом, который успела придумать, и почти угадала.

Свист подошла к ней ближе.

— А ты почему не трясешься от моего вида? — сказала она мягко, но в этой мягкости не было тепла.

Астра разглядывала Свист: длинные темные волосы, крупные глаза, острые скулы. Не особо-то они были похожи. Разве что издалека, если смотреть пьяными глазами.

— Не лучшее ты время выбрал, — сказала Свист, снова повернувшись к Жалу. — Скоро вернется Сот. Хочешь, спрячу тебя у себя?

— Я подумаю, — ответил он, ни капли не изменившись в лице. — Сейчас мне нужно отвести их.

Ася коротко кивнула Жалу, и они вместе с люминарами пошли к темной арке в стволе. Свист осталась у входа, провожая их долгим взглядом. Остальные сколии тоже смотрели вслед, перешептываясь между собой, сколько продержатся новые люминары в Корнях.

Внутри дерева воздух оказался холодным и сырым, пах гниющими корнями и старой смолой. Древесные стены выгибались неровными ребрами, оплетенными толстыми корнями. Дорогу освещали редкие факелы, и огни дрожали так слабо, что даже им будто не хватало здесь воздуха.

— Ничего здесь не натворите, — тихо сказала Ася. — Особенно ты, сорнячка. Мы узнаем все, что нужно, и встретимся утром, когда вас поведут на работы.

Она вытащила нож и одним быстрым движением перерезала веревку на руках Шипа, затем Астры.

— Надеюсь, вас не убьют до рассвета, — добавила она и усмехнулась.

Вместе с Жалом они подвели Астру и Шипа к двум королевским сколиям, стоявшим у входа на нижние уровни. Жал шагнул вперед.

— Еще двое с Первороя.

Сколии скользнули взглядами по смоляным медальонам на шеях Астры и Шипа, коротко кивнули и жестом приказали идти следом. Шип заметил недовольное выражение лица Астры, с которым она переносила любое подчинение хитинорам. Он едва заметно качнул головой и нахмурился, мол: «Делай, что говорят».

Сколии повели их вниз. Лестница была длинной, зигзагообразной, вырубленной прямо внутри корней дерева. Неровные ступени уходили глубоко во тьму, воздух становился еще холоднее. Стены сужались, потолок будто медленно опускался, давил на плечи и затылок, а под ногами скрипела древесина.

Они прошли мимо десятков черных кованых решеток, вбитых прямо в деревянные стены. Астра прищурилась и увидела небольшую группу люминаров, прижавшихся друг к другу на голом полу. Их темно-зеленые лица были измазаны грязью и кровью, одежда местами порвана.

Некоторые лежали неподвижно, и Астра не могла понять, спят они или давно перестали дышать. Другие просто смотрели перед собой отрешенными глазами, в них уже не было испуга или какого-либо интереса.

Решетки тянулись одна за другой. Да сколько же здесь люминаров?

И женщин с детьми, и мужчин. На детей было смотреть страшнее всего, они молча сидели у самого края решеток и просовывали руки сквозь прутья. Сколий, шедший впереди ударил ногой по пальцем мальчика и тот вскрикнул, прижимая ушибленную руку к груди.

Они остановились у одной из камер. Страж отпер старый ржавый замок и распахнул решетку.

— Быстро, — бросил он и толкнул Астру в спину.

Шип вошел сам. Камера оказалась крошечной — шагов пять в длину и три в ширину. Темный деревянный пол, стены из спрессованных корней, низкий потолок, с которого местами свисали сухие волокна. Света почти не было, сюда едва доставали огни факелов на противоположной стене.

В углу, прижавшись к стене, сидела женщина-люминар с ребенком на руках. Мальчику было года четыре, не больше. Редкие фиолетовые пряди липли ко лбу, бледно-зеленая, прозрачная кожа была покрыта синяками, как и у женщины.

Решетка захлопнулась, замок щелкнул. Шаги сколиев постепенно стихли где-то наверху, и вскоре в камере осталось только тяжелое дыхание Астры.

Она подошла к женщине и склонилась над ней.

— Давно вы здесь?

Женщина подняла голову. Ее выцветшие, потускневшие оранжевые глаза быстро пробежались по черной одежде Астры и Шипа и медальонах на шеях.

— Вы с Первороя? — тихо спросила она. — Не видели, куда увели люминаров из Зеленого Венца? Я слышала, там была зачистка.

Астра уже открыла рот, чтобы ответить, но Шип резко ткнул ее локтем в бок. Она обернулась, и он едва заметно покачал головой.

— Нет, — ответил Шип раньше нее. — Мы работали под землей. Но слышали, что люминаров там стало больше.

Женщина кивнула, будто и ждала именно такого ответа.

— Мой муж должен был быть здесь сегодня, вместе с остальными, — сказала она. — Но его нет.

Астра отвернулась. В лице женщины было слишком много той же боли, которую она сама носила внутри. Эти бесконечные ожидания и страх, что однажды ждать станет уже некого.

— Почему мы здесь? — Астра оглядела стены и потолок. — Как вообще распределяют пленников?

— Здесь условия помягче для тех, кто работал на Перворой, — тихо сказала женщина. — Нас кормят два раза в день. Утром и вечером выводят в туалет.

Она немного помолчала. В темноте ее лицо казалось совсем засушенным и старым, хотя Астра не была уверена, что женщине и тридцать есть. Здесь возраст стирался быстро нехваткой света и голодом.

— В самом низу держат люминаров из Зеленого Венца. Тех, кто сопротивлялся. Их кормят один раз в сутки. В камеры запирают по десять-пятнадцать люминаров. Они спят прямо друг на друге и ходят в туалет где придется.

Астра стиснула зубы и вдруг вспомнила мать, которую много лет назад утащили королевские сколии. Отец, ушедший в Лес Ос и так и не вернувшийся. Брат, о чьей судьбе она не знала ничего. А вдруг они здесь? Где-то внизу, в этих тесных камерах. Среди голода, вони и тьмы, где люминары лежат на голом полу вперемешку с больными и мертвыми, а смерть уже не ужас, а последняя открытая дверь. Астра ничего не знала, и это иссушало ее изнутри.

Позже, когда женщина наконец уснула, прижав ребенка к груди, Шип подполз ближе к решетке, к Астре. Она пыталась рассмешить мальчика из соседней камеры, строя ему смешные рожицы. Тот улыбался и кривлялся в ответ, стараясь не издать ни звука. Но этот редкий, почти беззаботный миг оборвался, едва рядом появилось мрачное лицо Шипа.

— Даже не смей обсуждать что-либо с люминарами. Среди них могут быть подставные. Те, кто следят за тобой. Ася предупреждала.

Астра безрадостно усмехнулась.

— Ну прости. Со мной она языком не треплет, только тебе его в рот запихивает.

Шип недовольно цокнул.

— Еще и осуждаешь? Кроме Аси у меня никого больше нет.

У Астры уже появился колкий ответ, но она вдруг поймала себя на мысли, что у нее тоже никого не осталось. Только хмурый колючий Шип. Возможно, Ася. И даже Жал, тот, кто уже дважды пил ее кровь, от чьего взгляда ползли мурашки, стал для нее чем-то вроде мрачного ориентира: с ним хотя бы было понятно, где опасность и с какой стороны ждать удара.

— Ну хорошо, — сказала Астра, пытаясь разрядить тишину. — Как вы познакомились? Или что должно случиться в жизни, чтобы влюбиться в эти жуткие глаза?

Шип задумался, словно вспоминал моменты с осой.

— Когда кто-то защищает тебя помогает выжить в месте, где ты никто, ты сама не замечаешь, как начинаешь тянуться все ближе. Смотришь на того, на кого раньше даже не посмотрела бы.

Астра слушала, не перебивая.

— Ася помогала мне в первые дни в Перворое, — продолжил Шип. — Я был слаб и напуган. Бесконечно хотелось жрать. Однажды я спас ее, потом она спрятала меня, накормила Наш союз — он ненадолго замолчал, подбирая слово поточнее, — его нельзя назвать нормальным. Я понимаю, как это выглядит со стороны. Но я люблю ее, и мне плевать, кто там что думает.

Астра вспомнила, как Жал вытягивал из нее яд у реки. Она уже не видела его и не чувствовала, только в носу стоял горьковатый полынный запах.

— Не боишься умереть от яда? — тихо спросила она.

— У ос он менее концентрированный.

— Значит, в любой момент она может вытянуть его из тебя?

Шип усмехнулся.

— Если в мою кровь попадет яд, я сразу сдохну.

— Бред, — покачала головой Астра. — Уж мне ли не знать, каково это, когда кровосос выпивает из тебя жизнь. Хоть ты и сказал, что Жал тогда помог.

— А ты все еще в этом сомневаешься? — спросил Шип. — Да, он выпил твою кровь, потому что в тебе было дохрена много яда. Внутренняя магия полноцветов может немного расщеплять яд, но не в таких количествах. Мы это знали.

Астра задумалась.

— Ты говорил, что у меня двойная магия. Что именно ты знаешь?

— Двойной спектр, — тихо поправил Шип. — Я не особо в этом разбираюсь. Знаю только, что раньше существовали народы с отдающей и принимающей магией. Одна разрушала, другая исцеляла.

— Значит, если во мне две силы сразу, я неправильная? — Астра поморщилась, уже приготовившись к тому, что Шип начнет ее успокаивать.

Но он только кивнул.

— Типа того. За столько лет в люминарах намешалось слишком много крови, так что чистую магию уже не встретишь.

Позади них послышался кашель. Женщина подняла голову, и Астра с Шипом одновременно вздрогнули: они оба были уверены, что она спит.

— Он прав, — тихо сказала она.

Шип и Астра обернулись.

— У моего мужа тоже был двойной спектр.

— Он научился контролировать силу? — сразу спросила Астра, подвигаясь ближе к ней.

Женщина медленно покачала головой.

— Он пытался годами, но в итоге собственная сила его и погубила. Он сжег себе руки. Кожа почернела так, что пришлось их... отрубить.

Астра шумно выдохнула и посмотрела на жемчужный браслет.

— Это ужасно

— Скорее всего, народов с чистой магией действительно больше не осталось, — сказала женщина, опуская взгляд. — Да и самих народов почти не осталось. Мы теперь просто ресурс для хитиноров.

Астра медленно сжала кулак.

— Нет. Еще чего.

Шип толкнул ее плечом в плечо.

— Прекрати.

— Так не должно быть, — нахмурилась Астра. — Люминары совсем потеряли веру.

— Перестань геройствовать. Твои слова ничего не изменят. И ты ничего не изменишь в жизни люминаров. Хитиноры сильнее, и вся власть на наших землях у них. Даже если люминары поднимутся, наш народ просто зальет эти земли собственной кровью. — Шип кашлянул в кулак. — Может, так было бы быстрее, но они не истребят целые народы. Хитиноры никогда не откажутся ни от власти, ни от пропитания.

Астра уже хотела возразить, но где-то в самой мерзкой части сказанного, Шип был прав и сказать было нечего. Люминары были беспомощны уже давно.

— Тогда... — Астра перевела взгляд к стене. — Они могли бы хотя бы защищать нас, раз настолько сильны.

— От кого? — усмехнулся Шип и лег на пол, прикрыв глаза предплечьем.

Астра закусила губу и задумалась. И правда — от кого?

Если бы мир избавился от хитиноров, люминары жили бы в спокойствии, без привычки прислушиваться к каждому шагу и гулу чужих крыльев. Пиона хотя бы успела застать времена, когда тень над лесом еще не заставляла сердце падать куда-то в живот, а слово «сколий» в разговоре не всегда заканчивалось концом чьей-то жизни.

Разговор угас сам собой. Астра постепенно начала проваливаться в сон. Где-то глубоко в темницах тихо и надрывно плакал ребенок сорванным всхлипом. Потом ему ответил другой. И еще один. Детский плач расходился по коридорам, отражался от корней и решеток, множился, превращаясь в тихий тоскливый вой.

Астра лежала на полу и смотрела в низкий темный потолок, пока усталость не утянула ее куда-то далеко, в крепкий сон без сновидений. Даже кошмары, казалось, не рискнули спускаться сюда, в это забытое солнцем место.

Разбудил их скрежет замка. Астра резко села и растерянно огляделась. Шип уже был у решетки, навалившись на нее плечом, будто и не спал вовсе. Женщина с ребенком тоже поднялась сразу, без вопросов.

Астре показалось, что она закрыла глаза всего на несколько минут. Она быстро встала на ноги, и не показала усталости.

Сколии отпирали камеры одну за другой. Астра заметила, что стражник использует один и тот же ключ с парой зазубрин для всех решеток. Они были настолько уверены, что люминары не сбегут, что даже не потрудились сделать разные замки. Да и куда здесь было бежать? Вокруг — лес, полный диких сколий, горы, река и единственная дорога обратно в Перворой, где их ждала бы та же рабская жизнь, с чужими зубами у горла.

Их вывели на улицу. Снаружи уже собирались десятки люминаров в черной и темно-зеленой одежде с Венца. Худые измученные рабы держались друг за друга, еле переставляя ноги. Их иссохшие ноги больше походили на тонкие веточки, а лица — сплошные черепа, обтянутые темной сухой кожей.

У дерева стояли пыльцекровы с копьями длинной цепью. Королевские прислужники в бархате и надсмотрщики из Первороя держались чуть дальше, но смотрели на люминаров одинаково равнодушно, с привычно голодными глазами.

Астра встала в общую колонну рядом с Шипом, стараясь не выделяться. Женщина с ребенком стояла в нескольких шагах, крепко прижимая мальчика к груди. А среди десятков измученных фигур два силуэта выделялись особенно сильно. Лунария и ее брат Лунник с белоснежной, как будто светящейся в тусклом утреннем свете кожей. Их волосы спутались, на коже было несколько ссадин, но они выжили. Астра их видела еще неделю назад в Венце.

Лунария и Лунник прижимались друг к другу, и Астра знала, как тяжело им переносить солнечные лучи. К счастью, густая крона гигантского дерева почти полностью закрывала небо, и лишь редкие тусклые полосы света просачивались сквозь ветви, ложась на землю бледными пятнами.

Астра инстинктивно сделала шаг вперед, но Шип тут же перехватил ее за локоть.

— Нельзя, — прошептал он, сжимая пальцы. — Ты начинаешь меня бесить своими выходками. За нами следят со всех сторон.

— Я просто подойду ближе, — прошипела Астра, пытаясь вырваться.

— Замолчи. — Шип дернул ее обратно в колонну. — Ты только подставишь их.

Астра смолкла, но взгляд все равно не отрывала от двух белых голов впереди. Больше знакомых лиц среди люминаров не было. Только чужие изможденные тела.

Колонна вышла в поле. Вокруг уже стояли осы и сколии с копьями и мечами. Астра заметила, как к ним направился один из осов, но Ася успела раньше.

— Эти двое пойдут со мной, — сказала она. — Вчера прибыли из Первороя. Нужно убедиться, что у них нет магии.

Ос скривился, но все же кивнул. Ася мотнула головой и люминары быстро зашагали обратно к черному проходу под корнями. Ася привела их в узкую щель и быстро оглянулась по сторонам.

— Значит так. Мы выяснили, где держат полноцветов. Когда вас туда отведут, Шип, ты знаешь, что делать.

Шип молча кивнул, даже не задавая вопросов.

— Теперь вы скажете, зачем я вам нужна? — спросила Астра, чувствуя, как внутри снова поднимается злость. — Хватит играть со мной, я имею право знать.

Ася утомленно вздохнула и уже была готова сдаться, но совсем рядом послышался гул шагов. Двое сколиев прошли буквально в нескольких шагах от укрытия, и она мгновенно замерла. Стражи миновали их, не взглянув в сторону корней, и только когда шаги стихли, Ася коротко выдохнула.

— Вечером все расскажу, — тихо сказала она. — Шип, узнай как можно больше.

После этого она повела их дальше, по длинному коридору вниз, к нижним ярусам. Здесь королевских стражей было намного больше. Они стояли у каждой двери, у каждого поворота и развилки. Впереди показались огромные кованые ворота, переплетенные толстыми корнями.

Ася сразу нашла взглядом Свист. Та стояла у ворот, прислонившись плечом к стене, и перебирала длинные темные волосы.

— Это вчерашние, — сказала Ася, подходя ближе. — Оба работали в Перворое два года.

Свист медленно перевела взгляд на Астру и Шипа, прищурилась.

— Что ж, — протянула она. — Раз вы трудились на благо хитиноров, возможно, я не заставлю вас страдать слишком с-сильно. Возможно.

Она небрежно махнула рукой, и двое сколиев распахнули ворота со скрежетом. Свист вошла первой. Ася подтолкнула Астру и Шипа следом.

За воротами открылся большой зал, вырубленный в нутре дерева. Вдоль стен полукругом тянулись решетки — десятки маленьких тесных камер, каждая на одного люминара. Некоторые сидели у прутьев, другие жались к стенам, что-то бормоча себе под нос. Их кожа тускло мерцала в полумраке, но это свечение выглядело болезненным, вымученным, будто его вытягивали из них силой.

Под потолком каждой камеры висели плоские световые пластины. Они дрожали бледным холодным светом, питаясь солнечной энергией, которая просачивалась сюда через узкие щели дерева. Свет был мертвенный и без тепла, он не поддерживал жизнь, а будто держал ее на крючке, не позволяя пленникам окончательно угаснуть.

Астра сразу почувствовала, как кожа отзывается на это сияние и догадалась, что в камерах были заключены полноцветы.

Свист подозвала двоих молодых осов. Те быстро подошли и внимательно оглядели прибывших.

— С Первороя, — коротко сказала Свист. — Проверьте их.

Осы кивнули и жестом приказали идти за ними. В центре зала стояли несколько кривых табуретов, а над ними висела такая же световая пластина, только гораздо больше и ярче остальных. Воздух здесь был спертым, тяжелым, с металлической сыростью и густым сладким запахом люминарской крови. Даже Шип, обычно невозмутимый, насторожился.

— Что, уже почти завяли? — заржал один из осов.

— А мы еще даже не начинали, — подхватил второй.

Он ухмыльнулся с издевкой.

— Если у вас обнаружится магия, отсюда вы уже не выйдете. Хотя — он коротко хохотнул, — если не обнаружится, все равно не выйдете.

Первый ос подхватил смех, и они зашипели вдвоем. Позади них стояли сколии в полной боевой готовности с двумя мечами на поясах. Они явно ждали не проверки, а зрелища.

Один из осов подвел Шипа к табурету. Шип сел, поднял голову и посмотрел на пластину. Лицо у него оставалось спокойным, но Астра заметила, как напряглись его плечи.

Ос включил пластину. Накопленная энергия ударила вниз ослепительно-белым столбом, полностью заливая тело Шипа. Его тут же затрясло. Мышцы свело, спина выгнулась, из горла вырвался сдавленный крик. Он схватился за грудь, будто свет не просто бил по коже, а рвал что-то внутри, выворачивал жилы, искал спрятанную силу и не находил. Сколии сразу окружили его с двух сторон, готовые в любой момент наброситься, если под кожей вспыхнет хоть искра.

Но люминар рухнул с табурета на пол. Его продолжало трясти, из носа потекла кровь. Ася, наблюдавшая за ним со стороны, не дернулась и не выдала ни единой истинной эмоции.

— Хватит, — бросил ос и выключил пластину.

Сколии грубо подхватили Шипа за руки и ноги, оттащили к стене и бросили там, как пустой мешок. Он перевернулся на бок и тяжело задышал, стирая кровь с губ.

— С-с-следующая, — ос повернулся к Астре и ухмыльнулся. — Какая молоденькая.

Астра с ужасом поняла, что теперь очередь за ней. Ася прекрасно знала, что у нее есть магия. Отдала прямо в руки сколиям, под эту проклятую пластину, где любой всплеск силы станет приговором.

Астра медленно села на табурет и сжала кулаки, не зная, чего ожидать.

Световая пластина над головой тревожно загудела и белый свет пронзил тело насквозь, будто сдирал кожу слой за слоем и добирался до самой сердцевины. Астра закричала, забыв о гордости и желании казаться сильной. Браслет под рукавом раскалился, обжигая запястье так, словно руку стиснули раскаленными щипцами. Люминарку словно заклинило: сила металась внутри, не находя выхода, и выжигала ее изнутри.

Сквозь слезы и пелену перед глазами она увидела, как в зал вошел Жал со своим отрядом. Он быстро подлетел вперед, и впервые за все время его лицо не было безразличным. Свист подняла руку, и осы остановили пластину.

Сколий-страж уже наклонился к Астре и приоткрыл рот, собираясь укусить, но Жал подошел ближе и твердо произнес:

— С-стой. Отдай ее мне.

— О, неужели Жал решил развлечься? — тихо усмехнулась Свист.

Едва услышав его имя, страж тут же отступил. Жал наклонился и поднял Астру на руки. Ее все еще била мелкая дрожь, а запястье горело так нестерпимо, что казалось, будто руки у нее больше нет.

Астра подняла голову и встретила его взгляд уже без прежней злости. Остались только боль и испуг, слишком явные на побледневшем лице.

— Я забираю их, — сказал Жал, обращаясь к Свист.

Он кивнул Скрежу и Вихру. Те подхватили Шипа под руки и потащили к выходу.

— Правильно, Жал, — улыбнулась Свист. — Нас-сладись вдоволь.

Хитинор крепче прижал Астру, поддерживая под спиной и коленями, и понес к воротам. Веки тяжелели, но она продолжала цепляться взглядом за его лицо. Жал нес ее довольно бережно, прижимая к груди. Она чувствовала его глубокое, ровное дыхание, и память вдруг дернула ее назад, к лесу.

— Это же ты — едва слышно прошептала она, с трудом шевеля губами. — Тогда в лесу ты отнес меня к реке.

Жал ничего не ответил, продолжая смотреть вперед, но Астра заметила, как напряглись его челюсти.

Коридоры проплывали перед глазами обрывками. Один потолок сменял другой, факелы вспыхивали и гасли, превращаясь в быстрые золотистые искры.

Затем Астра почувствовала, как Жал осторожно опустил ее на что-то мягкое, и сознание почти полностью угасло. Но она отчетливо ощутила, как его когтистая ладонь коснулась ее щеки.

Сознание вернулось рывком. Сначала Астра почувствовала острое покалывание за грудиной, будто под ребрами застрял заостренный ледяной осколок и теперь с каждым вдохом задевал плоть. Она резко открыла глаза и несколько секунд просто пыталась понять, где находится. Потолок был высоким, деревянным, с темными прожилками, похожими на застывшие сосуды.

Она лежала на плотно набитой спрессованной травой кроватью, застеленной грубо сшитым настилом из черной плетеной ткани. Комната выглядела обжитой: деревянные стены были исчерчены мелкими зарубками и на них висели какие-то клочки ткани и карты с длинными полосами. В углу прямо у окна встал массивный резной шкаф с узорами в виде ветвей. На столе перед кроватью стояли смоляные фонари, несколько глиняных чаш, узкая высокая ваза с сухоцветами и баночки с темными жидкостями. На спинке стула небрежно висела бархатная накидка.

После клеток внизу все это казалось оскорбительной роскошью. Она была в покоях королевских стражей — иначе и быть не могло.

Шип лежал рядом, на боку, чуть ниже нее, его голова лежала на сгибе ее локтя. Дышал он ровно, но даже во сне лицо оставалось напряженным. Они оба пережили удар пластины, и она понимала, что он мог чувствовать сейчас, у самой не было ни капли сил.

Запястье до сих пор горело, Астра подняла руку и увидела, как кожа под браслетом потемнела, покрывалась волдырями и потрескалась. Браслет матери ее защитил. Жемчужины тускло мерцали перед глазами и у люминарки тут же закололо в носу от подступающих слез, но она удержала этот порыв. Боль была платой, и ее она могла вынести.

Астра легонько толкнула Шипа в бок. Тот вздрогнул всем телом, рука резко метнулась вперед, будто собираясь ударить, но Астра успела отшатнуться.

— Прости, — хрипло выдохнул Шип и тут же скривился от боли в спине. Он быстро осмотрел комнату, задержался взглядом на окне, и только потом повернулся к Астре. — Рефлекс.

— Что это было? — спросила она. — Где мы?

Шип несколько секунд молчал, массируя предплечье. Потом закатал рукав и показал мелкую белесую метку, похожую на клубок корней с неровной каймой.

— Проверка, — тихо сказал он. — Если сила не сопротивляется другой магии, печать появляется сама. Для них это доказательство, что ты не опасна. Поверь, это тебе нужно.

Астра машинально посмотрела на свое предплечье, отдернув рукав. Метка была и у нее.

— Ты сказал — нужно? — раздраженно переспросила она. — Ты серьезно думаешь, что мне нужно быть клейменной хитинорами?

— Пока не снимешь браслет — это метка твое прикрытие. — Шип мельком глянул на жемчужную нить. — Этот артефакт годами искали многие сколии. Где ты его взяла?

— Это браслет моей матери.

Шип задумался.

— Хмм... Значит, кто-то из твоего рода был среди тех, кто защищал Венец. Ты знала, что раньше над ним стояла магическая полусфера?

— Да. Что-то такое слышала.

— Эту сферу разрушили и переработали, — сказал Шип. — Видимо, часть силы поместили в браслет. Что ж, — он хрустнул шеей. — Тебе очень повезло выжить. Мы знали, что артефакт тебя защитит и намеренно повели тебя туда, чтобы усилить твою магию.

Астра посмотрела на свои руки.

— Зачем усиливать то, что и так рушит все вокруг?

Шип тяжело вздохнул и откинулся затылком к стене. Он держался невозмутимо, но после такого испытания все же не мог скрыть напряжения: пальцы подрагивали, губы побледнели.

— Эти пластины копят магию полноцветов, — сказал он. — А потом, сталкиваясь с другой магией, меняют ее. Твоя тоже должна измениться, и ты это почувствуешь. Надеюсь, когда-нибудь научишься этим управлять.

Никто не спросил Астру, хотела ли она становиться сильнее такой ценой. Ей хотелось избавиться от хитинорского клейма, срезать его ножом вместе с кожей. Но если Шип говорил правду и эта метка была единственным шансом продвинуться дальше, Астре оставалось только смириться.

— Но зачем ты пошел туда? — наконец спросила она. — Ты пустоцвет. Они бы ничего в тебе не нашли. Так хотелось получить это клеймо?

Шип усмехнулся и цокнул.

— Я знаю, каково это — оказаться в чужом месте совсем одному.

— Что?.. — глаза Астры расширились. — Ты пошел туда ради меня?

— Хитиноры никого не щадят, — тихо ответил Шип. — И наши ждали за дверью. Никто бы не оставил тебя там одну. Или ты уже забыла, что все еще наша жертва?

Астра неожиданно для самой себя слабо усмехнулась. Она понимала на что намекал Шип.

— Я все равно им не доверяю.

Люминар пожал плечами.

— Бывают исключения. Если мне суждено выживать рядом со сколиями, пусть так и будет. И как бы тебе этого ни хотелось, Ася и Жал сейчас наши вынужденные союзники.

Астра нахмурилась. Несколько секунд она смотрела на него молча, потом все-таки спросила:

— Кто он? Скажи правду. Я видела, как перед Жалом все склоняются.

Шип долго молчал. Делал вид, что рассматривает комнату, будто это внезапно стало важнее ее вопроса. Потом снова наткнулся на ее выжидающий взгляд. Астра чуть склонила голову набок и не отвела глаз.

— Жал — старший сын короля. Наследник.

Астра едва не раскрыла рот и нахмурилась. Внутри болезненно кольнуло от осознания.

Жал. Тот самый, кто участвовал в сожжении Зеленого Венца. Кто так спокойно убивал люминаров. Кто держал ее над лесом и мог разжать руки в любой момент. Сын короля. Того, кто годами позволял этим землям захлебываться страхом, выкачивал магию из люминаров до последней капли, возвышал хитиноров и давил всех, кто не родился крылатой тварью.

— Но он не такой, как король, — быстро добавил Шип, заметив, как изменилось ее лицо. — Жал не разделяет взгляды Верховного Роя. Он слишком свободолюбив, чтобы хотеть власти. Честно? Я сам не знаю, какой он на самом деле. И никто, кроме Аси, не знает.

Астра опустила взгляд на обожженное запястье.

— Пока хитиноры живут как короли, — твердо сказала она, — спят на мягких кроватях и едят лучшую еду, не вздрагивая от каждого шага за дверью, люминары гниют в темницах и дохнут там, как нищие рабы. Ты видел их лица? Они уже не живут.

Шип медленно покачал головой.

— Пока существует кто-то сильнее тебя, ты всегда будешь стоять на коленях, — спокойно сказал он. — Этого не изменишь ни ты, ни я, ни даже Жал.

Дверь внезапно открылась, и Астра вздрогнула, инстинктивно выставив перед собой руки. Ася изогнула бровь и едва не засмеялась с ее нелепой стойки.

— Вижу, тебе лучше.

В руках Ася держала сверток из широких влажных листьев, перевязанный тонкой лозой. Она положила его на кровать и отошла к стене, скрестив руки на груди.

— Ешьте. Нашла только это.

Внутри свертка лежали холодные пыльцевые лепешки с горьковатым ароматом и несколько кусков вяленого волокнистого корня. Астра и Шип быстро все съели как дикари. Но вместе с сытостью пришла память о тощих люминарах за решетками, которые ели один-два раза в день, если вообще доживали до своей миски. Стало стыдно.

— А если бы моя магия все-таки пробудилась? — вырвалось у Астры.

— Давай без своих комментариев, — сразу отрезала Ася. — Там были наши на крайний случай.

— Если бы это случилось?

Ася шумно выдохнула и закатила глаза.

— Значит, отправилас-сь бы за решетку. Не жди от меня сожаления, сорнячка. Я тебе не мать и не с-сестра.

Астра посмотрела на пустые листья, на крошки лепешек, рассыпавшиеся по черному настилу, и заставила себя сказать:

— Спасибо.

Ася посмотрела на нее чуть дольше обычного и кивнула.

— До вечера можете оставаться здесь, — сказала она. — Но не болтайте слишком громко. За стеной комната Свист. Я закрою дверь и скоро вернусь.

Она вышла, и спустя секунду замок щелкнул. Астра долго смотрела в стену, на темные прожилки древесины, и вспоминала дом в Зеленом Венце. Там в окна всегда лился солнечный свет. Пиона ворчала, что Астра слишком долго спит, а Азалия улыбалась, заплетая ей волосы, и нудно рассказывала что-то о лесах. Здесь же кожа Астры постепенно теряла блеск, становилась сухой и тусклой.

— Чья это комната? — спросила она.

Шип пожал плечами.

Астра обернулась к столу и подошла ближе, разглядывая баночки и чаши. Ее взгляд сам собой задержался на сухоцветах в вазе. Она не была уверена, но, когда наклонилась и вдохнула аромат, сомнения исчезли. Полынь. Это точно была комната Жала.

Астра посмотрела в окно и невольно коснулась щеки. Что было после того, как Жал принес ее сюда? Ей это привиделось или он и правда коснулся ее?

Она не могла перестать думать о хитиноре. Почему он снова ее спас? Вынес из зала на руках, будто не хотел, чтобы кто-то причинил ей еще больше боли. И почему Ася помогает им, пусть даже по-своему, через угрозы и грубость?

— Ты доверяешь этим хитинорам? — спросила Астра.

— Да, — ответил Шип без колебаний. — И ты заблуждаешься, если думаешь, что люминары обязательно будут на твоей стороне. Будь у меня выбор между мной и тобой, я выбрал бы себя.

Астра скривила рот.

— Спасибо за честность.

Она подошла к шкафу и начала открывать ящики. В одном лежала старая одежда, насквозь пропитанная смолой. В другом — рваные сапоги, ремни и ржавые пряжки. Ни оружия, ни хотя бы чего-нибудь острого на крайний случай.

Астра закрыла шкаф и опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Она вздохнула и уткнулась лбом в колени. Тело ныло, ожог на запястье пульсировал и горел. Казалось, эта бесконечная боль никогда не закончится. Но, вспоминая бедных люминаров, она не могла жалеть себя. Особенно сейчас, сидя в королевской комнате.Кто бы мог подумать, что Жал окажется сыном короля?

— Мне нужно в туалет, — глухо сказала она.

— Потерпи, — ответил Шип. — Скоро уйдем в лес.

Астра подняла голову.

— Почему появилась печать, если у меня есть магия?

— Потому что не было отклика, — сказал Шип. — Я не до конца понимаю, как это работает, но, если люминар начинает светиться в ответ на ударную волну, его сразу забирают. Ты не засветилась, значит браслет справился со своей задачей.

Когда за дверью послышались шаги, они замолчали. За стеной кто-то тихо говорил, и постепенно Астра начала различать звуки. Сначала донеслись глухое кряхтение и тяжелое дыхание. Она насторожилась, решив, что кого-то пытают. Но затем послышались приглушенные женские стоны и скрип дерева прямо возле уха.

Астра недовольно выдохнула и снова уткнулась лбом в колени.

Время тянулось мучительно медленно, Астра, и Шип успели задремать. Наконец в замке провернулся ключ, и они оба вздрогнули. Астра ожидала снова увидеть Асю, но в комнату вошел Жал.

Он всего лишь переступил порог, однако пространство сразу будто стало теснее, как бывает в лесу перед грозой.

— Нужно идти, — коротко сказал он и перевел взгляд на Астру.

Люминарка поднялась с пола, избегая его взгляда.

— Печати есть, — сказал Шип, вставая рядом. — Все в порядке.

Следом вошла Ася. На ее поясе висели два меча, и Астра задержала на них взгляд. Оса заметила, чуть прищурилась, но ничего не сказала. Они вчетвером вышли в коридор.

Повсюду стояли королевские сколии. Одни охраняли повороты, другие проходили мимо, цепляясь взглядами, полными подозрений и голода.

Они спустились к нижнему выходу. За стенами кто-то стонал, где-то глубже плакал ребенок. Астра вспомнила Лунарию и Лунника в колонне рабов и ухватилась за эту мысль, как за единственную цель. Желание что-нибудь сделать рвалось наружу, но Шип, будто прочитав ее мысли, легонько подтолкнул ее вперед и едва заметно качнул головой.

Они выбрались наружу через боковой проход, скрытый за переплетением толстых корней. Ночь давно опустилась на лес. Луна скрывалась за тучами, и лишь редкие звезды тускло мерцали в разрывах облаков.

Жал повел отряд в лес. Следом двигались двое сколиев и двое осов. Астра замечала, как осы искоса поглядывают на нее. Даже став вынужденными союзниками, они не могли скрыть голод, который пробуждал в них сладкий запах люминарской крови. Они терпеливо ждали подходящего момента.

Ася и Шип шли впереди, тихо переговариваясь. Астра увидела, как оса коротко коснулась его руки и улыбнулась. Шип мягко обнял ее за талию и поцеловал в висок.

В голове снова прозвучали его слова: «Кроме Аси у меня никого нет».

Она перевела взгляд на спину Жала. Он шел впереди, ни разу не обернувшись, но Астра не сомневалась: он замечал каждый ее шаг. Его молчание раздражало сильнее насмешек Скрежа и угроз Вихра. Жал был врагом. Еще и сыном короля.

И все же рядом с ним в ней возникало странное, непозволительное чувство защищенности. Будто в этом лесу, где все вокруг жаждало разорвать ее на части, только он мог провести ее через тьму живой.

Они углубились в лес, и Ася подняла руку, останавливая отряд. Она выбрала небольшую впадину между сухими корнями старого полусгнившего дуба.

— Здесь, — сказала оса, опускаясь на корточки.

Остальные последовали ее примеру. Астра села на толстый корень, расправила длинный подол платья и обхватила колени руками.

Ася сломала ветку, ободрала с нее листья, расчистила ногой землю от опавшей листвы и мелких веток, после чего принялась чертить линии.

— Слушайте внимательно. У нас мало времени.

Даже Вихр перестал ухмыляться.

— Первая сфера, питающая треугольник, спрятана в скальном гроте. Вон там. — Она махнула рукой в сторону темных силуэтов гор, видневшихся между деревьями. — Грот охраняют не только сколии. Внутри полно ловушек, и они вытягивают жизненную силу из любого, кто подойдет слишком близко. Нам нужно осмотреть сферу.

Жал молча кивнул, подтверждая ее слова.

— Чтобы подобраться к сфере, нужен люминар, способный чувствовать магию, — продолжила Ася, посмотрев на Астру. — Ты пойдешь первой. Твоя задача — найти безопасный путь. Мы будем идти следом. Если ошибешься, ловушки сработают, и мы все умрем.

— Многообещающе, — выдавила усмешку Астра.

Астра наконец услышала то, что они не произносили вслух: она и наживка, и щит одновременно. Ее отправят первой, чтобы ее смерть стала для них сигналом.

— Зачем вам разрушать сферы? — спросила она у Жала.

Хитинор прислонился плечом к стволу дерева.

— Король копит магию не ради процветания Роя, — ответил он. — Когда разрушатся все три сферы, откроется путь к Небесным Горам. И тогда в ход пойдут все: хитиноры, люминары — без разницы. Он получит силу, после которой ему уже не придется считаться ни с одним законом.

Ася поморщилась.

— Я устала выполнять приказы королевских выродков. Они уже считают ос низшими. Как мы вообще до такого дошли? Для них мы просто расходные руки. Я не с-собираюсь ждать, пока они решат, что от меня тоже пора избавиться.

Шип кивнул так спокойно, будто уже слышал это десятки раз. Он ничему не был удивлен, в отличие от Астры. Она и не могла предположить, что часть из отряда хочет пойти против короля.

Впервые Астра увидела в них не только врагов и хищников. Их связывали не дружба и не доверие, а общая угроза. И достаточно большая, чтобы на время заставить их сидеть вместе и не вцепляться в друг друга.

— Я сделаю это, — сказала Астра, поднимаясь на ноги. — Но при одном условии.

Она посмотрела на Жала.

Ася тихо посмеялась, переглядываясь с Шипом.

— Вот наглая сорнячка, а.

Жал встретился с серьезным взглядом Астры, и чуть склонил голову набок.

— Говори.

— Там, за решетками, могут быть мои близкие, — твердо сказала она. — Я не знаю, что с ними стало.

Шип нахмурился, с недовольным цоканьем закатил глаза и ответил за Жала:

— Я же сказал тебе думать о себе. Почему ты такая невыносимая? Хочешь спасти одного-двух люминаров? Это лицемерно. Ты видела, сколько их гниет в темницах? Почему именно твои должны быть важнее остальных? Успокойся уже и оставь все как есть.

И пока Вихр с его подружкой не сдерживали смех, Астра нахмурилась и шагнула ближе.

— Я пришла сюда, чтобы узнать правду. Чтобы понять, не сгнили ли они внизу вместе с остальными. Ты видел смерть своих близких, Шип. А я не видела, как умерла моя мать. Не знаю, жив ли отец. Не знаю, что стало с братом. Можешь называть это лицемерием, но я не уйду отсюда, пока не узнаю.

Шип даже не стал отвечать, он осуждающе покачал головой и присоединился к смешкам хитиноров.

Жал долго смотрел на Астру, постукивая пальцем по коре.

— Я согласен с Шипом, — сказал он наконец. — Им уже не помочь. Даже если они еще живы, то слишком ослаблены. В Корнях редко кто выживает.

— Другого от хитиноров я и не ожидала, — стиснула зубы Астра, шумно выдохнув.

Ася резко поднялась.

— Мы привели тебя сюда ради своих целей, — сказала она, подходя ближе. — И если ты думаешь, что мы будем рисковать всем отрядом ради того, чтобы ты обнялась с мамочкой, — ошибаешься.

Астра не отступила. Она смотрела прямо в черные глаза осы и чувствовала, как ярость стояла в горле сухим, режущим комком.

— Хочешь идти против воли короля, хотя сама упиваешься чужой смертью? Ты ничем не лучше.

— У-у-у, — протянул Скреж с оскалом. — С-сейчас будет весело.

Вихр и его подружка замерли в ожидании, с хищными улыбками на лицах. Ася криво усмехнулась, будто ждала новой возможности поспорить с наглой люминаркой.

— Разница в том, что мне плевать, — сказала оса. — Я не заставляю идти за собой или подчиняться. Хочешь жить — живи. Хочешь сдохнуть — так завянь. Но здесь выбора почти не ос-ставляют. Если уйдешь сейчас, то без нас тебя сожрут до рассвета. И мы без тебя не доберемся до сферы. Значит, ты делаешь, что говорят, а потом получаешь свою с-свободу и ползешь куда хочешь: хоть за решетки, хоть в пасть первому сколию.

Ася прищурилась.

— Все ясно? Или мне вбить это в твою сладкую розовую макушку?

Астра лишь недовольно фыркнула, не желая продолжать это представление для хитиноров.

Путь продолжился. Лес становился все гуще, и вскоре дальше нескольких шагов уже ничего нельзя было разглядеть. Астра ступала след в след за Жалом.

Мох под ботинками был влажным и скользким, несколько раз она едва не поскользнулась, тихо ворча себе под нос. Кожу на запястье стягивало от ожога, а от усталости начинало раздражать все подряд: темные одинаковые стволы, чужие спины впереди.

Внезапно где-то позади хрустнула сухая ветка, и сразу же из темноты вылетели два диких сколия. Без оружия, с рваными крыльями, волочившимися по земле, они уже мало походили на королевских стражей у ворот. Голод выел из них все, и они бросились на отряд, не разбирая, где свои, а где чужие.

Жал быстро выхватил меч и лезвие вошло первому сколию глубоко под челюсть. Тело дернулось и рухнуло в мох с влажным шлепком.

Второго Жал тоже успевал добить, но Ася оказалась быстрее, и даже не стала обнажать меч. Одним движением сбила сколия с ног, коленом вдавила его между лопаток в землю, схватила за голову и резко свернула шею.

— Я даже заскучал, — оскалился Вихр. — Думал, развлекут нас побольше.

Они продолжили путь по лесу и вышли к широкой тропе, где деревья редели. Сквозь кусты Астра увидела неподалеку горы и рваный провал пещеры в каменной стене. Вход перекрывали трое сколиев и около десятка пыльцекровов. Ни те, ни другие не следили за лесом: наверное, считали эту службу самой скучной из возможных. Кроме диких сколиев, сюда вряд ли кто-то мог добраться, а значит, и охранять грот было не от кого.

— Может по-быстренькому? — хихикнул Скреж. — Рубанем всех разом, делов-то.

— Внутри еще больше стражи, — напомнила Ася. — Чем ты слушал? Поднимем шумиху и сюда все слетятся.

Жал кивнул.

— Действуем по плану.

Осы и сколии бесшумно взлетели, занимая позиции на ветвях. Ася положила руку Шипу на плечо и что-то тихо объяснила ему на ухо.

Жал подошел к Астре и достал из кармана тонкую веревку.

— Мы пойдем туда вместе. Если почувствуешь магию сферы — сразу скажешь.

Астра сделала вид, что рассматривает горы и вовсе его не слушает. Она ненавидела изображать покорность перед хитинорами, но понимала, что без этого им не пройти внутрь.

Она молча протянула запястья, сложив руки вместе. Жал обвязал их веревкой — скорее для вида, чем по-настоящему, — и его пальцы задержались на ее коже чуть дольше. Он потянулся приподнять рукав, чтобы взглянуть на ожог, но Астра резко дернула руки назад.

— Выходим, — сказал Жал.

Он повел ее к пещере, удерживая за веревку. Подойдя к стражам вместе с Асей и Шипом, Жал слегка толкнул Астру вперед, и сколии тут же повернули головы, учуяв запах люминарской крови.

— Отойдите, — твердо сказал Жал. — Веду ее к сфере.

Стражи переглянулись. Один из них покачал головой.

— Приказа не было.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — рявкнула Ася. — У нас приказ из самого Верховного Роя. Если сейчас же не пропустишь нас, я лично выпотрошу тебя и с-с-скормлю своим.

Сколий нахмурился, оглядывая их одежду. У королевской свиты были бархатные накидки и медальоны с золотым окаймлением; ни того ни другого на Асе и Жале не было. Страж не собирался тратить время на проходимцев.

— Я сказал: приказа не было. Придешь с верховными — другое дело, — бросил он, с недоверием покосившись на два меча у Аси на поясе.

Шип наигранно драматично вздохнул.

— Эх. Скреж был прав.

Ася отстегнула второй меч и протянула его Шипу. Стражи засуетились, ладони легли на рукояти. Ася переглянулась с Жалом и кивнула. В тот же миг оба выхватили мечи, а из леса бесшумно вылетел их отряд.

Стражи мгновенно обнажили оружие, но было поздно.

На этот раз Вихр и Скреж решили забрать весь миг славы себе. Они налетели первыми и за несколько ударов уложили троих стражей на землю. Последний успел раскрыть рот, собираясь крикнуть, но Скреж сбил его с ног, а Вихр рывком наступил ему на шею.

Но Вихр не остановился. Словно забавляясь перед пыльцекровами, которые еще не решались напасть, он схватил стража за волосы и одним движением отсек ему голову. Поднял ее перед оцепеневшими пыльцекровами, широко улыбнулся и бросил к их ногам.

Обычно пыльцекровы не вмешивались в разборки сколиев и просто выполняли свою работу. Но теперь они увидели слишком много.

— Не затягивайте, — сказала Ася, бросив взгляд в темный провал пещеры. — У нас внутри еще полно работы.

Пыльцекровы насторожились и выставили перед собой копья.

— Так, и что? — Вихр явно все еще хотел поиграть. — Кто-нибудь бросит мне вызов?

Скреж уже подался вперед, готовый налететь на пыльцекровов, но Вихр остановил его жестом.

— Стой. Пусть они меня развлекут.

— Вихр, — предупреждающе сказала Ася. — Не заставляй меня повторять.

Сколий хрустнул шеей и кивнул.

— Ладно. Сегодня по-скучному.

Он посмотрел на напряженное лицо Астры и растянул губы в злорадной улыбке.

— Сейчас будет очень кроваво, паинька. Закрывай глаза.

Вихр резко взмыл вверх, закрутился вокруг своей оси с невероятной скоростью и рухнул вниз, зацепив сразу троих пыльцекровов. Их горла раскрылись почти одновременно, заливая его лицо брызгами крови. Вихр продолжил вращение на земле, быстро переставляя ноги и уклоняясь от копий стражей. Он разрубал одного противника за другим тяжелыми, размашистыми ударами.

Астра перестала дышать. Она с ужасом смотрела на кровожадного сколия и вспомнила, как Ася когда-то со смехом сказала, что в прошлый раз они пожалели ее в бою. Теперь Астра в этом не сомневалась. Она бы ни за что не выстояла против Вихра, от ударов которого вибрировало в воздухе.

Не прошло и нескольких секунд, как Вихр, закручиваясь в диком танце, сложил всех пыльцекровов на землю, не получив ни единой царапины. Затем взмыл вверх и с грохотом приземлился посреди тел.

— И-и-и-ха! — протянул он, вытягивая руку к Скрежу.

Они щелкнули пальцами в каком-то своем жесте и оба рассмеялись.

— Вот с таким же настроем двигаемся дальше, — кивнула Ася, указывая на грот.

Вихр и Скреж вошли первыми. За ними — Ася и Шип. Следом пошли Жал и Астра. Еще один ос и подружка Вихра остались снаружи, охраняя вход.

Стены покрывали светящиеся прожилки, подрагивали в трещинах под камнем и пульсировали, уходя все глубже в недра пещеры. Редкие факелы освещали стены, а впереди простиралась лишь тьма.

Астра сразу почувствовала, как браслет нагревается все сильнее, и магия откликается на каждый шаг. Не в силах больше терпеть жжение, она подтянула браслет выше, к предплечью. Кожу на запястье все еще мучительно стягивал ожог.

Отряд двигался вдоль стены, пока Астра вдруг не остановилась. Она приложила ладонь к камню и прислонилась к нему ухом, прислушиваясь к гулу за стеной. Впереди проход раздваивался, Астра указала налево.

— Уверена? — тихо спросила Ася. — Мы сейчас полагаемся только на тебя.

Астра кивнула, и они пошли дальше. Жал шел рядом, иногда касаясь ее плеча. Веревка между ними почти не натягивалась, и время от времени их руки случайно соприкасались.

Проход сузился и факелов стало гораздо больше. Они освещали стены камер, вырубленных в скалах, где за решетками сидели люминары. По тусклому свечению их рук было нетрудно понять, что именно они питают сферу своей магией. Полноцветы не смогли бы прожить здесь и нескольких дней без пластин под потолком, которые непрерывно вытягивали и возвращали им силы.

Астра старалась не задерживать на них взгляд. В нос ударил тяжелый запах разложения со сладковато-гнилым привкусом. За решетками мертвецы лежали и гнили рядом с живыми, а живые, казалось, уже перестали замечать разницу. Они уже давно смирились, что рано или поздно их постигнет та же участь. Из цепких когтей сколий еще никому не удавалось сбежать.

Вихр подошел к одной из камер и с грохотом потряс решетку.

— Ю-ю-ху! Как отдыхается?

Астра задержала дыхание и стиснула зубы. Хотелось бы ей знать где эти магические ловушки в пещере и как они выглядят. Будь у нее такая возможность, она без колебаний столкнула бы Вихра прямо в одну из них и с удовольствием смотрела бы, как он мучается.

В отличие от Жала, который раздражал ее своим спокойствием и этим непрерывным хищным взглядом, Вихр выводил из себя вечными криками, угрозами и показным наслаждением чужими страданиями.

Астра всего на мгновение замедлила шаг, но Жал мягко подтянул ее вперед, не позволяя остановиться. На миг его ладонь легла поверх ее пальцев, удерживая не веревку, а саму руку. Жал сразу отпустил ее и, не поворачивая головы, тихо сказал:

— Идем.

В центре грота над массивным каменным постаментом парила огромная сфера, выше взрослого сколия в несколько раз. Она переливалась зелеными и золотыми слоями, словно внутри нее медленно вращалась густая расплавленная пыльца. От нее вверх тянулись тонкие нити света, прорастая сквозь камень, уходя в потолок и теряясь где-то в глубине горы.

Вокруг сферы стояли около двадцати пыльцекровов и несколько сколиев-стражей, спокойно переговариваясь между собой. Они даже не сразу обратили внимание на вошедших.

Астра невольно задержала дыхание. Судя по тому, как быстро Вихр расправился с предыдущими, времени у этих стражей оставалось немного.

Отряд держался плана Аси: сначала втереться в доверие к стражам, молча выполнить свою работу и только в том случае, если под видом пленников Астры и Шипа не удастся приблизиться к сфере, устранить всех на месте.

Но на этот раз стражей оказалось слишком много. Астра думала, что вперед пойдут Вихр и Скреж, однако они остались у стены.

Нужно было подойти к сфере и осмотреть ее со всех сторон. Ася говорила, что им удалось добыть слишком мало сведений: чтобы уничтожить сферу, требовалось несколько условий. Одним из них был артефакт на руке Астры. Браслет должен был разрушиться вместе со сферой и это все что им было известно.

Стражи начали подниматься один за другим, приближаясь к прибывшим. Ася толкнула Шипа вперед, будто вела пленника, и они двинулись к сфере. Шип был готов в любую секунду выхватить второй меч у нее с пояса, его ладонь уже сомкнулась на рукояти.

При таком количестве стражей было бы глупо привлекать к себе внимание, но Вихр, кажется, окончательно подтверждал, что у сколиев мозг давно смешался с лесом. Он встал рядом с Асей и Шипом и вытащил меч.

— Так, вы сразу скажите, куда вести пленников, и мы свалим. Мне здесь не нравится.

План мирных переговоров провалился в ту же секунду и стражи напали на них с двух сторон. Шип разорвал веревку, выдернул меч у Аси, и они втроем встали спина к спине. Впрочем, свидетелей им все равно пришлось бы устранить. Так к чему были лишние разговоры?

Вихр принял первые удары на себя, до Аси и Шипа мечи даже не долетали. Но когда стражи стали теснить их плотнее, Скреж сорвался с места, и уже вчетвером они начали отбиваться от клинков.

Астра еще не видела Шипа в бою и удивилась его внимательности. Люминар уклонялся от замахов, и успевал следить за Асей, подстраховывая ее сбоку. Но скорости хитиноров ни один люминар, даже самый ловкий, достичь не мог. Сколии и осы всегда сражались жестоко.

Вихр сносил головы, отрубал руки вместе с мечами и в перерывах успевал смеяться вместе со Скрежем. Ася и Шип атаковали более сдержанно, точными короткими ударами.

Жал оставался с Астрой в стороне и внимательно следил за боем. Он даже не заметил, как она сама развязала веревку на запястьях.

Скреж метнул свой меч напарнику. Вихр поймал его, тут же закрутился вокруг своей оси, вытянув руки в стороны, и оба лезвия начали цеплять тела стражей. Ася и Шип рубили их с боков. Очень скоро на земле уже лежала небольшая груда тел.

Последний пыльцекров бросился в сторону с копьем. Вихр уже приготовился перехватить его, но страж бежал не к выходу, а прямо к сфере. Он резко остановился и со всего размаха метнул копье.

Острие ударило в светящуюся поверхность, и сфера загудела. Прожилки света болезненно ярко вспыхнули и начали пульсировать, сбиваясь с прежнего ритма.

— Уходим! — крикнула Ася, подхватывая Шипа под плечо.

Жал схватил Астру, и отряд рванул к выходу. Сфера гудела все громче, стены пещеры задрожали.

Они вылетели наружу за мгновение до взрыва, ударная волна догнала их в спины, подбросила и швырнула в темноту.

Астра рухнула на землю, ударившись плечом и ребрами, едва успев выставить руки. Рядом, упираясь ладонями и коленями в землю, завис Жал, приняв большую часть удара на себя.

Над пещерой взвился столб белого света, разодрав ночь от земли до самых облаков.

По лесу мгновенно разнеслись крики хитиноров, сколии и осы взлетали в воздух со стороны гигантского дерева.

Отряд тут же рассыпался в разные стороны. Все, кроме Астры и Шипа, скрылись за деревьями. Осы и сколии замерли в темноте, готовые в любой момент вылететь к пещере вместе с остальными стражами.

Шип схватил Астру за рукав и утянул за толстый ствол дерева.

Во время падения браслет снова сполз на запястье и болезненно запульсировал. Жемчужины раскалились, впиваясь в воспаленную кожу. Не выдержав, Астра сорвала браслет и крепко сжала его в кулаке.

— Совсем уже двинулась? — прошипел Шип, резко перехватывая ее здоровую руку. — Хочешь сдохнуть — так и скажи. Я сам тебя убью.

— Да подожди ты! — шикнула на него Астра и надела браслет на другую руку. — Ты не представляешь, как горит рука.

Она сморщилась и подула на ожог.

— Нужно идти, — сказал Шип, отталкиваясь от дерева.

Они вернулись к гигантскому дереву-темнице под покровом ночи, но теперь вокруг него уже все кишело хитинорами. Королевские сколии выскакивали из нижних проходов, часть сразу взмывала в воздух и уносилась в сторону грота, часть толпилась у входов, переговариваясь резкими, сиплыми голосами. Патрули пыльцекровов ходили вдоль корней плотным строем, с копьями наготове.

Шип и Астра остались у кромки леса, присев за толстым корнем, выступавшим из земли.

— Неужели сколии так просто слушаются Жала, но при этом почти никто не знает, как он выглядит? — вдруг спросила она.

— Некоторые знают, — тихо ответил Шип. — Те, кто служил при дворе или видел его раньше. Остальным и имени достаточно. Что за вопрос?

— Просто спрашиваю, — пожала плечами Астра и вытянула из себя еще два вопроса. — От кого сколии охраняют вход в пещеру? Если люминарам туда одним не добраться, кого они там боятся?

Шип криво усмехнулся.

— Лучше тебе не знать. Есть твари, которые скитаются по этим лесам. Они могли бы пролезть в грот и сожрать всех люминаров, что там лежат. Ася говорила, дикие даже на охрану бросаются с голодухи.

— Какие же мерзкие хитиноры, — недовольно сморщилась Астра. — Все.

Шип повернул голову, и натянул усмешку с издевкой.

— Даже Жал?

— Особенно Жал.

— Я не знаю почему, — сказал Шип, снова глядя на дерево, — но у него вроде вражда с младшим братом. Без понятия, что им делить, если Жалу не нужна власть. Кто их разберет... все сложно у этих сколий.

Астра чуть заметно улыбнулась.

— Наконец-то что-то ценное вырвалось из твоего рта.

Шип нахмурился, лицо сразу стало жестче.

— Не веди себя так, будто мы какие-то друзья, — бросил он.

Кто-то резко приземлился рядом, с сухим хрустом ломая ветки. Астра и Шип одновременно вздрогнули, готовые сорваться с места, но из темноты выступила Ася. Она встала перед ними, уперев руки в бока.

— Весь лес кишит сколиями, а вы тут развалились под деревьями, — прошипела она, оглядываясь по сторонам. — Наш-шли время отдыхать.

— Нам туда не пройти, — тихо сказал Шип, кивнув в сторону дерева. — Слишком много стражей.

В этот момент к сколиям у главного входа приземлился Жал со своим отрядом. Ася на секунду перевела взгляд на них, оценила суматоху и коротко махнула рукой.

— За мной. Обойдем с другой стороны.

Она кивнула Жалу и тот перекинулся быстрым взглядом с Вихром и Скрежем. Те сразу же скользнули за спины стражам, сворачивая им шеи.

Ася быстро юркнула внутрь. Шип потянул Астру следом, и они втроем побежали по коридорам к нижним ярусам. Астра больше всего боялась оказаться там, среди пленников без возможности снова выйти наружу. Но от одной мысли, что там могут быть ее близкие, она мгновенно собралась и выпрямила спину. Ася это заметила.

— Что ж, сорнячка, — усмехнулась оса, — Хотела увидеть близких? Иди, испытай их судьбу.

Увидев Свист со стражами в конце коридора, Ася схватила Астру и Шипа за шивороты, резко пригнула им головы, заставляя смотреть в пол, и повела за собой. Теперь ее голос разнесся по коридору злым криком:

— Так, и еще! Я буду таскать вас по всем Корням, пока вы не научитесь вовремя выходить, когда вам говорят!

Свист подошла ближе, и злорадная усмешка натянулась сама собой.

— Что тут у тебя?

— Веду их обратно в темницы. — ответила Ася, не сбавляя шага. — В лесу что-то взорвалось, и там подняли такую шумиху...

Свист кивнула.

— Знаю. Надеюсь, в замке увидели сигнал и скоро явятся стражи во главе с Сотом. — Она на мгновение замолчала и задумалась о чем-то своем. — Не видела Жала?

— Он у выхода.

Свист почти клюнула. Глаза у нее блеснули, она уже сделала шаг в сторону верхних коридоров, но тут же остановилась. На лицо вернулась тонкая тень подозрения, и сколия прищурилась.

— Я сама их отведу. Иди помоги ос-стальным.

Ася отпустила люминаров и махнула ей рукой.

Свист повела Астру и Шипа вперед, в темноту нижних ярусов. Воздух становился тяжелее и холоднее, коридоры сужались. Где-то вдалеке уже слышалось хриплое мычание пленников, они монотонно выли за стенами.

Навстречу попался патруль пыльцекровов. Свист остановилась, не желая делать ни шагу дальше, и кивнула на Астру с Шипом.

— Бросьте их к остальным. Я туда не пойду.

Пыльцекровы завели Астру и Шипа за дверь, и в нос сразу ворвался запах нечистот, гниющей плоти и засохшей крови. Все смешивалось в один густой смрад, от которого сразу замутило. Астра прикрыла рот предплечьем, но рукав вообще не задерживал запах. Шип шел впереди, чуть наклонившись вперед, и зажимал рот и нос ладонью.

Пыльцекровы стояли вдоль решеток с двух сторон, и Астре хватило нескольких шагов, чтобы понять почему нижние камеры стерегли только они. Осы и сколии не сунулись бы сюда по своей воле. В узком коридоре было слишком тесно, слишком грязно, а от вони невозможно было дышать.

Пыльцекровы лишь выносили тела тех, кто уже переставал дышать на верхние ярусы, где сколии осушали их окончательно и пожирали прямо на полу.

В камерах не оставалось места. Десятки тел лежали вповалку в грязных лохмотьях, едва втиснутые в узкое пространство.

Ближе к решеткам сидели те, кого недавно привели из Венца. Они еще выглядели чуть лучше остальных, кожа не успела окончательно засохнуть и потемнеть.

Пыльцекровы втолкнули Астру и Шипа в одну из первых камер и захлопнули решетку. Замок щелкнул, ключ несколько раз провернулся в скважине.

Астра прижалась к плечу Шипа от увиденного. В камере почти не было места. Люминары лежали друг на друге в разные стороны, едва шевелясь. В углах темнели кучи нечистот, по камню растекались мутные лужи.

У Шипа не выдержали нервы. Он дернулся к решетке, согнулся, и его вырвало прямо у ног пыльцекрова. Тот даже не отступил, и судя по грязному деревянному полу, где в поры дерева въелась грязь, такое здесь случалось часто.

Астра зажала рот обеими руками, едва подавляя собственную тошноту. Глаза слезились, горло сжималось от постоянных позывов, но она держалась.

Чтобы отвлечься, она заставила себя всмотреться в измученные лица пленников. Лица сливались в одно грязное пятно, со спутанными волосами и впалыми щеками. Люминары были неотличимы друг от друга.

Кто-то поднимал голову и смотрел на нее с Шипом. В этих взглядах не было надежды.

Пыльцекровы остались стоять вплотную к решетке. Они будто не замечали ни вони, ни тихого плача люминаров. Их лица были пустыми и невозмутимыми.

Астра стояла на носках, на полу не хватало места даже для ступней. Чьи-то руки и ноги касались ее ботинок, чья-то голова лежала у самого носка. Она боялась пошевелиться, боялась наступить на кого-нибудь, и с ужасом разглядывала тощие тела.

Некоторые пленники стояли, прижавшись к стенам из-за нехватки места. Спустя время, они менялись с теми, кто сидел или лежал, и этот медленный, безмолвный круговорот казался Астре страшнее любого рассказа о Корнях. Она не думала, что это место будет настолько жутким. Слухи оказались правдой.

Астра отвернулась к решетке и вдруг увидела в соседней камере напротив Лунарию. Та сидела у самых прутьев, прижимая к себе младшего брата. Лунник лежал у нее на коленях.

Астра протиснулась ближе к решетке, насколько позволяли чужие тела, и прижалась лбом к холодному пруту.

— Лунария, — позвала она. — Эй, я здесь. Это Астра.

Один из пыльцекровов резко развернулся и ткнул ее тупым концом копья в плечо.

— Молчать.

Астра дернулась от удара и застыла, прижавшись к стене. Боль ушла под ключицу, и Астра подлезла рукой внутрь платья и стянула повязку, мельком оглядев уже затянувшуюся рану. Плотная темная корка давно засохла.

— Лунария, — прошептала Астра. — Все будет хорошо.

Астра сжала кулаки и глубоко задышала, пытаясь загнать обратно разбушевавшийся гнев. Она ненавидела хитиноров, ненавидела короля, создавшего мир, в котором чужая жизнь давно перестала что-либо значить. Но даже окажись она сейчас на свободе, с мечом в руках или магией, не скованной браслетом, этого все равно было бы недостаточно. Она не смогла бы вытащить отсюда всех. Как и остановить безжалостных хитиноров, давно превративших земли люминаров в свои охотничьи угодья.

Шип выпрямился, вытер рот рукавом и подошел к ней ближе.

— Не сейчас, — тихо сказал он. — Терпи.

Астра стояла в темноте, среди грязи и смрада, и слушала, как где-то в глубине камеры плачет ребенок, а старушечий, дрожащий голос тихо поет ему колыбельную. Мелодию она сразу же узнала, Пиона точно так же напевала ее у окна в комнате Астры, когда та никак не хотела засыпать.

— Спи, дитя, и не грусти,

Свет сумеет путь найти.

Даже если ночь укроет,

Утро встретит впереди.

В голосе старухи было столько безнадежности, что у Астры в горле встал ком. Она зажмурилась, до боли стиснула зубы и впилась пальцами в прутья. Сдерживаться больше не получалось. Все, что копилось последние дни, прорвалось наружу хриплыми, надрывными рыданиями. Астра согнулась, хватая ртом зловонный воздух, и давилась слезами.

Пыльцекровы обернулись. Один шагнул вперед, занося копье, уже собираясь ударить острым концом, но люминарка, стоявшая рядом, подтянула Астру к себе и прижала к груди.

— Тише, тише, сестра, — прошептала она, проводя грязными пальцами по ее волосам. — Не давай им повода, хуже будет. Тише.

Астра уткнулась лицом в ее плечо и зажала рот ладонью.

Шип не вмешивался. Он стоял, прислонившись к стене, и медленно покачивался из стороны в сторону. Взгляд упирался в старого люминара, лежавшего в углу камеры и уже начавшего разлагаться. Зеленая кожа сходила с него лоскутами, обнажая темную гниющую плоть. От тела смердело так, что Шип снова едва подавил рвотный позыв. Он закрыл глаза и повернулся в другую сторону.

Молодой люминар с глубокими впадинами под глазами посмотрел на Астру и Шипа с подозрением.

— Не сестра она тебе, — сказал он, скривив губы. — Посмотри на одежду и медальон. Она уже выбрала сторону.

Астра не разозлилась. Она понимала этот взгляд и эмоции. Сама недавно смотрела так на Шипа: люминар в одежде хитиноров, со смоляным медальоном, значит предатель. Удобная мысль, за которую легко держаться, пока не увидишь, как много скрывается за выживанием среди крылатых тварей.

— Поздновато рыдать, — раздался тихий, сорванный голос за стеной.

У Астры по спине пробежали мурашки. Она узнала этот голос мгновенно. Он снился ей, оставался последней нитью, связывавшей с надеждой и домом, который у нее отняли.

— Нарцисс? — прошептала она, прижимаясь к стене. — Нарцисс, это ты?

— Посмотри внимательно на люминаров рядом с собой, — бросил он. — Они хотя бы себя не предали.

Астра не обращала внимания на его слова. Она была слишком рада услышать голос брата, хотелось просунуть руки сквозь стену и ухватиться за него, убедиться, что он настоящий.

Но в каждом слове Нарцисса неизменно звенела старая ревность и обида. Он не простил ей ни отцовского внимания, ни украденного бумеранга.

Астра снова заплакала. Слезы просто текли по лицу, смывая грязь тонкими дорожками.

— Пиона — выдавила она, надеясь, что это имя хоть немного смягчит его.

— Заткнись, — отрезал Нарцисс. — Не напоминай мне о ней.

Пыльцекров у решетки раздраженно щелкнул челюстями.

— А ну, оба заткнулись!

Нарцисс врезался в прутья и вытянул руку, пытаясь подцепить стража.

— А ты подойди ближе и повтори, подсос.

Он резко просунул копье сквозь решетку, пытаясь достать Нарцисса острием, но тот вместе с люминарами рядом перехватил древко. Несколько грязных худых рук вцепились в него сразу, и пыльцекров выдернул оружие назад, едва не потеряв равновесие. Нарцисс презрительно плюнул стражу под ноги.

Шип, до этого стоявший в стороне, пробрался ближе к стене, разделявшей камеры, и коснулся ее пальцами.

— А ты изменился, — спокойно сказал он.

— Ты еще кто такой? — напряженно спросил Нарцисс, не видя собеседника.

— Помнишь три полоски у реки? — тихо спросил Шип.

— А-а-а — медленно протянул Нарцисс, и в его голосе проскользнула насмешка, смешанная с презрением. — Шип. Подстилка хитиноров.

— Хоть где-то встретились, да? — не поддался провокации он.

Астра смотрела Шипу в спину и не понимала откуда они могли знали друг друга.

Через некоторое время пыльцекровы ушли и вернулись уже со сколиями. Те нехотя спустились на нижний ярус, брезгливо оглядываясь и прижимая рукава к лицам. Вонь и теснота раздражали их куда сильнее чужих страданий, но возможность наказать непокорных люминаров оказалась приятнее отвращения.

Один из пыльцекровов ткнул копьем в решетку напротив.

— Эти у стены.

Несколько стражей зашли в камеру и грубо схватили Нарцисса и еще двоих люминаров за руки. Присмотревшись, Астра узнала в одном из них Сцилла. Она была рада и ему.

Их выволокли наружу и поставили перед решеткой напротив Астры. Теперь она видела Нарцисса совсем близко. Грязь засохла на его щеках темными пятнами, губы были разбитыми и опухшими, но глаза по-прежнему оставались колючими, полными злости.

Сколии вытянули с поясов тяжелые плети из сплетенных жил, с мелкими зазубринами на концах, и удары посыпались по очереди. Сначала на юного люминара, потом на Сцилла, потом на Нарцисса. Плети рвали ткань вместе с кожей, оставляя длинные кровавые полосы.

Сцилл и второй люминар глухо вскрикивали, срываясь на хрипы и мычания. Нарцисс молчал. Только иногда сквозь стиснутые зубы у него вырывался короткий, приглушенный рык.

И все это время он смотрел на Астру исподлобья, в его взгляде была одна ненависть, усиленная ее побегом. Будто сестра-люминарка, стоящая за соседней решеткой в одежде из сырья хитиноров с вражеским медальоном, была для него большим предательством, чем весь этот ужас.

Когда пыльцекровы загнали их обратно в камеру, Нарцисс и его товарищи все равно не сдались, и тут же безрассудно бросились на стражей с голыми руками. Стражей было слишком много.

Вместе со сколиями они быстро скрутили бунтовщиков, избили их рукоятями копий, затолкали внутрь и захлопнули решетку.

Астра стояла, прижавшись к стене и прислушивалась к каждому шороху, вытирая слезы.

— Нарцисс? Ты живой?

— Зат... кнись... — прохрипел он в ответ.

Ночь на нижнем ярусе не заканчивалась, время тянулось слишком медленно.

Астра так и не сомкнула глаз. Она стояла у самого края решетки вместе с Шипом, и смотрела в темноту. Глаза болели от усталости, но она заставляла себя держаться, боясь упасть прямо на тела измученных люминаров.

Шип тоже не спал. Он метался по камере, то садился на корточки у решетки, то снова вставал и начинал покачиваться из стороны в сторону. Астра все думала, зачем он пошел сюда с ней. Он мог бы остаться со своим отрядом наверху, но вместо этого молча терпел вместе с ней.

Тишину разорвал громкий лязг. Нарцисс и его товарищи начали расшатывать решетку своей камеры и грохот разнесся по коридору, заставляя пленников поднимать головы.

Пыльцекровы засуетились. Они тыкали копьями между прутьев, пытаясь достать бунтовщиков, но те только смеялись.

— Подходите, подсосы! — выкрикнул Нарцисс, показывая им средние пальцы.

Стражи окончательно взбесились. Копья снова и снова влетали в камеру, но люминары уворачивались и цеплялись за древки. В какой-то момент из-за решетки брызнула струя — кто-то из пленников помочился прямо на пыльцекровов. Желто-зеленая жидкость попала им на куртки, потекла по рукавам, и те заорали от ярости и отвращения.

— Че, нормально, ублюдки? — с хриплой усмешкой выкрикнул Нарцисс.

Они не выдержали. Один из пыльцекровов отпер решетку, и стражи ворвались внутрь, выставив копья. Люминары кричали, слышались глухие удары за стеной и рваное дыхание.

Шип увидел шанс и просунул руку между прутьев, ухватив одного из пыльцекровов за ногу. Страж пошатнулся, обернулся и занес копье, угрожающе рыкнув:

— Отпусти, гниль!

Шип потянулся второй рукой к связке ключей на поясе стража. Еще чуть-чуть, ключи звякнули у самых кончиков его пальцев.

И в этот момент в коридоре мелькнули черные бархатные накидки. Королевские стражи ворвались быстрее, чем Шип успел отдернуть руку. Сколий взмахнул мечом и лезвие рассекло предплечье Шипа у самого локтя. Рука повисла на тонком лоскуте кожи, кровь хлынула на пол, и Шип истошно закричал.

Астра дернула его назад.

— Нет! Шип!

Решетка их камеры распахнулась. Сколии сразу ринулись внутрь, и Астра не могла допустить, чтобы его добили. Она сорвала браслет и швырнула его на пол. Ладони тут же вспыхнули ярким светом, озарив тесную камеру, ударные волны одна за другой сносили сколиев и пыльцекровов, как только Астра их касалась. Шип, зажимая почти отсеченную руку, из последних сил сбивал плечом противников с ног, не позволяя им приблизиться.

Астра продолжала отбрасывать и сколиев и пыльцекровов, швыряя их в стены и на пол. Но сила, как и всегда, не различала своих и чужих.

Люминары, оказавшиеся слишком близко, тоже падали на пол. Несколько тел иссохли прямо на глазах, словно из них в одно мгновение вытянули всю влагу. Губы пленников почернели, глаза провалились глубоко в глазницы.

— Нет — прошептала Астра, чувствуя, как магия пожирает уже ее саму. — Нет пожалуйста...

Руки начали сохнуть. Кожа сморщилась, пальцы истончились, а под розовым свечением проступили черные прожилки, медленно расползаясь от кончиков пальцев к запястьям. Сила рвалась наружу, больше ничем не сдерживаемая и уже совершенно ей неподвластная.

Астра бросилась искать браслет среди тел. Но стоило ей случайно коснуться лежавших под ногами люминаров, как магия вновь впивалась в них, мучительно вытягивая жизнь.

Она подняла руки перед собой и до боли сжала кулаки, все тело задрожало. Свет в ладонях дрогнул, начал медленно меркнуть, будто сопротивляясь ей. Он пульсировал все слабее, парализуя руки нестерпимой болью. Постепенно кожа разгладилась, а черные прожилки поползли обратно, растворяясь под бледно-зеленой кожей.

Астра пошатнулась. Из носа закапала кровь, в ушах зазвенело протяжным высоким свистом. Она сделала шаг, и темнота сомкнулась перед глазами. Люминары успели подхватить ее, не дав удариться о стену.

Последнее, что она услышала, был едва различимый голос Шипа:

— Держите ее.

Когда Астра открыла глаза, над ней нависал все тот же низкий черный потолок. Воздух был таким тяжелым, что каждый вдох давался с усилием, будто приходилось дышать сквозь грязную, липкую ткань. Стоило ей попытаться приподняться над телами люминаров, как все вокруг закружилось.

Рядом лежал Шип. Две люминарки стягивали его раненную руку полосами ткани, разорванной из собственной одежды. Предплечье уже потемнело, и Астра с ужасом поняла, что Шип может умереть в любую минуту.

Дверь камеры так и осталась распахнутой. Но никто из люминаров не осмелился выйти. Они жались по углам, прижимались друг к другу. Под их ногами неподвижно лежали тела тех, кого погубил ее свет.

В коридоре раздавался тяжелый скрежет. Нарцисс и его товарищи изо всех сил били по решетке. Смола ходила ходуном, дерево вокруг креплений трещало и осыпалось щепками.

Где-то вдалеке уже слышались тяжелые шаги. Стража была на подходе.

— Сколько я пролежала? — крикнула Астра.

Нарцисс не ответил. Только сильнее ударил плечом в решетку.

— Отвечай, Нарцисс!

— Не больше трех минут, — тихо отозвалась Лунария из соседней камеры.

В коридор ворвались сколии с мечами в руках. Они метались взглядами по небрежно разбросанным пыльцекровам на полу и заметили иссушенную кожу, которая означала лишь одно.

— Кто это сделал? — взревел сколий. — У кого магия?!

Они шли вдоль рядов, тыкая мечами в прутья камер.

— Так и сгниете в своих обоссанных клетках! — кричал другой сколий. — Никогда больше не увидите света!

Люминары из камеры Астры, вдруг начали показывать на нее пальцами. Они пытались что-то сказать, но из их ртов вырывалось лишь хриплое, бессвязное мычание.

Астра нахмурилась и заставила себя подняться, скользя ладонями по влажной одежде лежавших рядом люминаров. Голова все еще кружилась, ноги дрожали, но она все же выпрямилась, опираясь о стену.

— Я, — тихо сказала она. — У меня магия.

Ближайший сколий резко обернулся. Его черные глаза впились в нее, а по губам медленно расползлась хищная улыбка.

Как только он переступил порог камеры, Астра не стала ждать. Она сделала вид, что покорно стоит на месте, и, когда сколий схватил ее, рывком ударила его по предплечью. Меч выскользнул из его руки. Астра перехватила рукоять и одним движением полоснула лезвием по его шее. Люминарка встретила следующий удар клинком, едва удержав рукоять онемевшими пальцами, рубанула противника по руке и отступила к стене.

Следом подоспел третий. Уклониться она успела лишь потому, что сколий плечом задел пленников, теснившихся у входа. Тел вокруг было слишком много. Под ногами не хватало места, и Астра с трудом удерживала равновесие.

Очередной удар ушел в сторону. Она толкнула сколия за пределы камеры и наконец выскочила на деревянный настил коридора, где появилось пространство для боя.

Сразу двое сколиев атаковали ее с разных сторон. Пока ей везло, это были изнеженные службой королевские стражи, и по сравнению с лесными сколиями они не могли похвастаться той же ловкостью.

Ногой Астра подтолкнула копье, валявшееся на полу, к решетке камеры Нарцисса. Сначала он не двинулся, его руки оставались неподвижными, и на миг Астра решила, что брат просто будет смотреть, как ее зарежут. Но Нарцисс все-таки поднял копье и, не сказав ни слова, вонзил его в спину сколия, теснившего Астру к решетке. Страж захрипел и рухнул лицом вниз.

Астра прижала следующего сколия мечом к прутьям, и Нарцисс тут же добил его острием. В коридор уже вбежали еще двое.

Астра бросилась им навстречу, схватила обоих за руки, и магия снова рванулась наружу. На этот раз отдача оказалась гораздо сильнее. Свет ударил в противников и тут же хлестнул обратно по самой Астре. Ее отбросило назад, и она с грохотом врезалась спиной в решетку.

Она осела на пол и лихорадочно зашарила среди тел пыльцекровов, нащупывая связку ключей.

В коридоре показались еще трое сколиев и без промедления бросились вперед. Астра крепче сжала рукоять меча и, коротко взглянув на Нарцисса, лишь понадеялась, что он снова поможет.

Стражи до Астры так и не дошли. Из темноты коридора вылетел Жал и тела сколиев одно за другим падали на пол, разбрызгивая густую черную кровь. Жал безжалостно рубил их, стремительно приближаясь к Астре. Когда он оказался совсем рядом, она увидела его лицо, залитое темными подтеками.

Была ли это его кровь или чужая, Астра уже не понимала.

Меч Жала был сломан наполовину, а тяжелое дыхание с хрипом вырывалось из груди.

— Быстро, — сказал он, протягивая руку. — Где Шип?

— Он ранен, — выдохнула Астра, указывая на решетку. — Скорее.

В коридор ворвались Скреж и Вихр, своей стремительностью заставив пленников шарахнуться к стенам. Они сразу подхватили Шипа. Несмотря на грязную тряпку, кровь продолжала течь из почти отсеченной руки. Сколии взмыли вверх по коридору, унося люминара в темноту.

Астра подошла вплотную к решетке камеры Нарцисса и протянула ключ сквозь прутья. Он взял его, даже не взглянув на сестру. Их пальцы соприкоснулись лишь на мгновение, и Астра почувствовала, какой сухой стала его кожа.

— Пойдем с нами, — умоляя, сказала она. — Прошу.

Нарцисс упрямо покачал головой.

— Сам разберусь. Вали уже.

Астра хотела возразить, вцепиться в решетку, и напомнить ему обо всем, что творится в этих камерах, но времени не было.

Жал уже ждал у поворота, а сверху приближался новый грохот.

— Я найду способ вытащить вас отсюда! — крикнула Астра, бросаясь вслед за хитинором.

Астра стиснула рукоять меча, понимая, что выбралась только благодаря отряду Жала. Теперь ее жизнь, казалось, навсегда будет состоять из чужой крови на руках и обещаний, которые она не знала, как выполнить. Но побег все равно был лучше, чем заживо гнить за решеткой. Перед глазами все еще стояли горы трупов, и чувство вины никуда не уходило.

Жал вывел ее в боковой коридор. Услышав приближающиеся шаги, он резко потянул Астру за собой, и они пригнулись в небольшой нише между корнями. Места почти не было. Их тела тесно соприкасались, плечо Астры упиралось ему в грудь, а его ладонь жестко удерживала ее за предплечье, не позволяя дернуться. Ей пришлось задержать дыхание, чтобы хоть немного отстраниться, но даже так она чувствовала едва уловимый запах полыни.

Издалека донесся крик Свист. Ее тонкий высокий голос звенел от бешенства.

— Кто здесь был?! — орала она на пыльцекрова. — Я тебя спрашиваю, кто это сделал?!

Астра подняла голову и посмотрела на Жала. В темноте блестели его черные глаза, челюсть сразу же напряглась, очертив скулы. Этот сводящий с ума аромат полыни уже начинал связываться в ее памяти с чем-то оберегающим, на что хитиноры не были способны. Полынь ассоциировалась у Астры с рекой, с маленьким огоньком костра в черных глазах хитинора и когтистыми руками, сжимающими ее талию. Астра старалась подавить эти мысли. Только не он. Только не сын короля, чьи стражи отняли у нее все.

Крики Свист постепенно удалялись, и, пока не набежало еще больше стражи, они сорвались с места и побежали по коридору к лестнице. Жал тянул Астру за предплечье, ее ботинки скользили по каменному полу, залитому черной кровью. Они что, и правда устроили здесь резню?

Небольшой отряд, горстка отступников, прорубил себе путь к нижним ярусам, чтобы вытащить их из темницы. Конечно, ради Шипа, но Астра снова мысленно благодарила Жала за спасение. И это было дикостью.

Лестница тянулась наверх, корни выступали из стен, и каждый новый пролет давался Астре все тяжелее. В груди жгло и ноги подкашивались от слабости, еще бы немного и она рухнула бы прямо на ступени. Но Жал быстро подхватил ее на руки, не спрашивая и не замедляясь, и вылетел с ней в щель между корнями.

Снаружи прохладный воздух приятно охладил лицо. Запах влажной листвы и коры гигантского дерева казался запахом свободы. Они летели все глубже в лес и Жал прижимал к себе Астру еще крепче обычного. Конечно, терять такой сладкий ходячий нектар, да еще и с магией, способной помочь свергнуть короля, он не хотел.

Астра подняла взгляд на подбородок Жала и глубоко выдохнула. Она опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. Они добрались до укрытия у горы, скрытого густым лесом. Жал плавно опустился на землю и поставил Астру на ноги. Его ладонь скользнула по ее талии, помогая удержать равновесие. Несколько секунд он молча смотрел ей в глаза, затем резко перевел взгляд за ее спину, где над Шипом металась Ася.

Шип лежал на траве, а сколии и осы держались поодаль, прислонившись к деревьям. Они молча пили из больших бутылок темную жидкость, пытаясь перебить запах крови, густо пропитавший воздух.

Жал быстро подошел к Асе, и они обменялись несколькими короткими фразами. Судя по их лицам, только им двоим действительно было не все равно, выживет Шип или нет.

Ася опустилась рядом с ним на колени, обхватила его лицо ладонями и прижалась лбом к его лбу. Шип тяжело дышал, но все равно пытался улыбаться. Чернота от раны уже поднялась выше локтя, расползаясь по руке живыми прожилками.

— Я могу попробовать что-нибудь сделать, — тихо сказала Астра, подходя ближе.

— Нет, — резко бросила Ася, даже не обернувшись. — Ты убьешь его своей магией.

Жал осмотрел руку Шипа и медленно покачал головой, глядя на Асю. Оса тяжело выдохнула и уперлась руками в землю. Астра видела, как мучительно ей сидеть рядом с любимым, с пальцами, пропитанными его кровью. Жажда резко отошла на второй план, какой бы нестерпимой ни была.

— Жал, — тихо позвал Шип. — Я не чувствую пальцев, даже плечо уже не двигается. Отсекай, пока не пошло выше.

— Ты уверен?

— Умирать я не собираюсь, — Шип попытался усмехнуться, но вышел только болезненный оскал. — Но если сейчас не рубануть, через час я труп. Так что, давай, не тяни.

Жал коротко кивнул.

— Стойте! — Астра дернулась вперед. — Так нельзя. Если просто отсечь руку до конца, он умрет от потери крови или шока. Нужно найти травы, туманнит должен помочь облегчить боль. Он растет у водопадов.

Ася обернулась.

— У нас нет времени!

— Просто отрубить руку и надеяться, что он не откинется, — плохая идея, — покачала головой Астра. — Он уже потерял слишком много крови. Лучше помоги мне найти травы, вместо того чтобы спорить.

— Я его здесь не оставлю, — Ася крепче сжала ладонь Шипа и посмотрела на Жала.

Тот молча кивнул.

Вихр, сидевший на поваленном бревне с бутылкой в руке, сделал большой глоток.

— Люминарские травки ему руку не вернут, девчонка. Зря стараешься.

— Руку не вернут, — Астра повернулась к нему, и голос у нее стал тверже. — Но хотя бы не дадут ему сгнить заживо. Я могу приготовить смесь, которая запечатает рану и убьет заразу. Конечно, если вы не предпочитаете смотреть, как ваш товарищ корчится, пока чернота доберется до сердца.

Шип слабо улыбнулся.

— Эй, Вихр. А ну дай-ка сюда.

Сколий удивленно приподнял брови, но все же подошел и вложил бутылку ему в ладонь. Шип с усилием приподнялся на локте, запрокинул голову и сделал несколько долгих, жадных глотков. Темный нектар потек по подбородку и капнул ему на грудь.

Шип сморщился и выдохнул сквозь зубы.

— Гадость, — прохрипел он.

Вихр рассмеялся, забирая бутылку обратно.

— Стащил из погреба. Лучшее, что там было.

— Я выпил для смелости, — Шип снова откинулся на траву и криво усмехнулся. — Теперь готов. Жал, руби.

Ася выхватила бутылку у Вихра, долго пила, не отрываясь, затем опустилась рядом с Шипом и взяла его за здоровую руку.

— Если помрешь, — тихо сказала она, — я тебя с того света достану и убью сама.

— Договорились, — Шип сжал ее пальцы.

Скреж подошел ближе, покачивая бутылку в руке, и колко усмехнулся:

— Сейчас все напьются, и никто уже ничего не сможет. Все, кроме паиньки-люминарки.

Астра нахмурилась, подошла к нему и выхватила бутылку прямо из рук. Не спрашивая, запрокинула голову и сделала несколько больших глотков.

Жидкость обожгла горло крепкой спиртовой горечью, глаза сразу заслезились. Настойка была холодной, но внутри от нее мгновенно разлился грубый жар, словно она проглотила раскаленный уголек.

Астра закашлялась и вытерла губы рукавом.

Скреж и Вихр переглянулись и расхохотались.

— Ого, — протянул Вихр. — А люминарка-то с характером.

— Лучше пейте это, — Астра вернула бутылку, стараясь не показать, как у нее начинает кружиться голова, — чем нашу кровь.

Скреж подошел ближе, шумно втянул носом воздух и сощурился.

— Не-е, детка. Твоя кровь сейчас так себе, от тебя воняет. У меня слишком чувствительный нюх.

Астра вскинула на него вызывающий взгляд.

— Буду знать. Значит, с такой вонью моя шея меньше привлекает кровососов. Тогда лучше вообще мыться не буду.

Жалу, похоже, надоело слушать их перепалку. Он поднялся, быстро подошел к Астре и одной рукой обхватил ее за талию. Она не успела ни возмутиться, ни отстраниться — земля сразу ушла из-под ног.

Астра зажмурилась от резкого встречного ветра, чувствуя, как голова кружится от высоты и усталости. Пальцы сами вцепились в предплечье Жала, в жесткую ткань его куртки. Руки выбирали безопасность быстрее возмущенной гордости, но где-то глубоко внутри Астра ощущала эту необходимость за него держаться.

Жал стремительно несся над верхушками деревьев, то резко пикируя, то перекручиваясь в воздухе. Астру снова замутило. Она глубже вдохнула холодный лесной воздух и посмотрела вперед, на бескрайний лес, который еще несколько часов назад казался недосягаемым. И снова подумала о Нарциссе.

Он остался там, внизу, среди вони, грязи, тесных камер и мертвых тел. Остался с теми, кто продолжал ломать решетки голыми руками, прекрасно понимая, что за это их будут избивать и морить голодом. Что с ними будет теперь, когда стражи вернутся и увидят тела? Их убьют сразу?

Астра крепко зажмурилась, заталкивая чувство вины как можно глубже. Она будет цепляться за жизнь, как это делает Шип. Если ей удалось пережить еще один день, значит, временный союз с хитинорами пока был ей нужен.

Ненависть могла подождать.

Вскоре впереди показался водопад. Горы поднимались сплошной серой стеной, вода с грохотом низвергалась вниз, разбиваясь о камни. В воздухе чувствовался запах горького, сухого дыма.

Жал мягко опустился на землю. Стоило ногам Астры коснуться листвы, и ее тут же повело в сторону. Голова закружилась так сильно, что она едва удержалась на ногах. Жал сразу подхватил ее за плечи, не давая упасть.

На мгновение Астра замерла, ощущая тяжесть его рук, затем поспешно выпрямилась.

— Быстрее, — сказал Жал, отпуская ее. — Ищи, что нужно.

Астра коротко кивнула. Отошла к ближайшим кустам, ухватилась за ствол дерева и согнулась, пытаясь удержать подступившую тошноту. Не вышло. Рот быстро наполнился горькой слюной, желудок болезненно сжался, и ее вырвало остатками нектара и жгучей кислотой.

Астра закашлялась, упираясь ладонью в влажную кору, и несколько мгновений просто стояла, глубоко дыша, пока деревья перед глазами наконец не перестали расплываться.

Жал стоял рядом, сложив руки на груди.

— Не стоило пить такое на голодный желудок.

Астра вытерла рот рукавом и тут же нахмурилась.

— Легко говорить тому, чья еда ходит прямо под боком.

Жал сощурился.

— Не искушай меня. Шевелись.

Астра опустилась на корточки у самой воды, вглядываясь в мокрые заросли мха и жестких трав, растущих между камнями. Водопад заглушал многие звуки леса, холодные брызги оседали на лице и волосах ледяной пылью. После смрада нижних камер этот воздух казался слишком чистым, хотя даже здесь сквозь сырость пробивался запах дыма.

— Туманнит растет в расщелинах у водопада, — сказала она. — Стебель короткий, бутон белый, с острыми лепестками.

Жал молча кивнул и раздвинул влажные кусты.

Астра продолжала искать, несмотря на слабость и тупую боль в виске. Перед глазами по-прежнему стояла почерневшая рука Шипа и его крик в тесной камере.

— У Шипа мало шансов выжить, — тихо сказала она, срывая липкий лист кровестника. — Но я все равно попробую хотя бы облегчить ему боль. Даже если он делает вид, что ему все равно.

Она усмехнулась.

— Кому я вообще это говорю? Будто тебе есть дело до жизни люминара.

— Считай нас чудовищами, если тебе так проще, — спокойно ответил Жал. — Но никому не легче от смерти товарищей.

— Значит... вы действительно близки?

Жал продолжал искать растение в расщелинах между камнями, словно не услышал вопроса.

— Он странный, — продолжила Астра. — И всегда будто сам по себе. Но его желание выжить... оно пугает. Такое чувство, будто он готов пойти по головам, лишь бы самому остаться в живых.

— Это нормальное желание, — ответил Жал. — Те, кто не борются за жизнь, умирают первыми.

Астра хотела возразить, но слова не нашлись. Да и что она могла сказать? Что выживание любой ценой мерзко? Еще несколько дней назад она ответила бы именно так. Теперь же не была уверена, что имеет право осуждать чужой выбор и желание жить.

Она зачерпнула в ладони холодной воды и вдоволь напилась. Сорвала еще несколько листьев кровестника, проверила их на просвет, отбрасывая слишком старые, без сока. Потом обернулась и в спину будто ударила молния, ее корни волос встали дыбом, словно наэлектризовались.

Жал стоял так близко, что она вздрогнула и едва слышно вдохнула. Он смотрел спокойно, без привычного нажима и хищного прищура. В его пальцах был белый цветок с острыми лепестками и длинным изогнутым корнем, влажным от воды.

— Это?

Астра быстро кивнула и забрала растение.

— Да.

Жал подошел сзади, собираясь снова подхватить ее для полета, и Астра машинально подалась назад. Из-за этого ладонь хитинора скользнула чуть ниже, чем он рассчитывал, на короткое мгновение коснувшись ее груди, и тут же резко отдернулась. Астра сделала вид, что ничего не случилось, но сердце вдруг неловко сбилось с ритма. Что это, чертов корень, было?

Она чуть повернула голову, глядя на него снизу вверх. Жал недовольно скрежетнул зубами, и Астра сразу отвернулась, сама не понимая, зачем вообще посмотрела.

На этот раз Жал молча подхватил ее под плечи, и они снова взмыли в воздух. Внизу с бешеной скоростью проносились верхушки деревьев, водопад быстро остался позади, его рев стал глухим, а потом совсем растворился в ветре.

Астра крепко прижимала к себе собранные травы, и свободной рукой вцепилась в предплечье Жала. Только в этом она завидовала хитинорам — они могли видеть весь лес сверху и за считаные минуты преодолевать расстояния, на которые пешком ушли бы часы.

От захватывающего вида сердце заколотилось быстрее. Астра задержала дыхание, прикрыла глаза от яркого солнца, и ее голова на короткое мгновение сама собой коснулась плеча Жала. Затем она быстро опомнилась, и быстро отстранилась.

Когда они опустились в лагере, Вихр усмехнулся и положил руку на плечо своей подружке.

— О, смотрите-ка, люминарка жива. А мы уже спорили, что Жал вернется один.

Астра не обратила внимания на пьяные подколки сколиев, на это не было времени. Она сразу опустилась на корточки возле неглубокой земляной ямки, высыпала туда листья кровестника и начала растирать их рукоятью ножа в густую кашицу. Затем взяла туманнит, надломила корень и выдавила несколько капель мутноватого сока.

Астра подняла глаза и заметила внимательный взгляд Аси.

— Люминары так снимали боль, — объяснила она, показывая, как смешивать травы. — Сначала туманнит, он уберет чувствительность. А уже после... после отсечения руки... — Астра поморщилась. — Эту смесь нужно втереть сверху. Должно помочь.

Она закатала рукав и нанесла остатки смеси с пальцев на обожженное запястье. Кожа почти сразу онемела, и жжение немного утихло.

Скреж усмехнулся.

— Какие же у люминаров слабые тела, если даже такая мелочь доставляет столько хлопот.

Жал подошел к нему и молча забрал бутылку. Ос оживился:

— О, другое дело.

Но Жал лишь покачал головой, перевернул бутылку и вылил остатки настойки на землю.

— Эй! — раздраженно рыкнул Скреж.

Жал резко сорвался с места и улетел в темноту, исчезнув между деревьями. Скреж недовольно скрежетнул зубами, но затем снова усмехнулся.

— Значит, придется пить что-нибудь другое.

Вихр и его подружка рассмеялись.

Ася резко подняла голову.

— Да заткнитесь вы уже!

Смех оборвался. Вихр посмотрел на Астру и угрожающе провел когтем по горлу. В его глазах плясали насмешливые огоньки.

Астра отвернулась. Для хитиноров убийства всегда были забавой, а люминары гибли из-за них годами. Она посмотрела на меч, лежавший у ее ноги, и на короткое злое мгновение представила, как легко было бы повторить с Вихром его собственный жест.

Через минуту вернулся Жал с полной бутылкой воды. Он опустился рядом с Шипом, приподнял ему голову и поднес горлышко к губам. Шип закашлялся, но все же выпил столько, сколько смог.

Когда Жал вытащил меч, Астра сразу отвернулась. Она заставила себя смотреть на Вихра и его подружку, которые, словно ничего не происходило, обнимались у дерева. Нужно было хоть на что-то отвлечься.

Она слышала, как Ася что-то шепчет Шипу на ухо. И шаги Жала. Слышала, как хитинор глубоко выдохнул, собираясь с силами.

Потом Шип тихо сказал:

— Давай.

Астра зажала уши ладонями, но все равно услышала хруст. Она сжала зубы, не оборачиваясь, и попыталась дышать спокойно ртом. Запах крови стал гуще, и она точно знала, как он действует на ос и сколиев, как будит в них голод и тянет ближе. Сколько они еще смогут держаться?

Когда Астра наконец решилась повернуться, Ася уже обрабатывала рану. Было видно, каких усилий ей стоит оставаться рядом с Шипом, залитым кровью, но она будто силой запретила себе думать о жажде. Торопливо зачерпывала приготовленную смесь и осторожно втирала ее в культю.

Шип почти не двигался. Второй рукой он касался щеки Аси и неловко стирал выступивший у нее на лбу пот, словно это не он, а она сейчас находилась на грани.

— Все, — тихо говорила Ася. — Все, Шип. Слышишь? Все уже.

Он едва заметно кивал и тяжело дышал, пытаясь показать, что справляется. Глаза мутнели, губы не слушались, тело то расслаблялось, то снова вздрагивало от боли, все равно пробивавшейся сквозь онемение.

Астра медленно выдохнула и только тогда поняла, что все это время не дышала. Этот мир больше нельзя было принять за страшную сказку, которую однажды удастся переждать. Сон наваливался тяжелыми кронами, но Астра не могла позволить себе провалиться в него среди хитиноров. Она медленно опустилась на землю, уткнулась лбом в колени и заставила себя слушать лес.

Туманнит наконец подействовал и Шип провалился в сон, Ася поднялась и посмотрела на свои руки, испачканные засохшей кровью и остатками травяной смеси. Она коротко переговорила с Жалом, показывая ладони. Наверное, удивилась, что пальцы онемели. Астра чувствовала то же самое.

Ася подошла к ней, выдернув из мутного полусна.

— Я к реке. Ты со мной?

Астра подняла голову и, опираясь о ствол, встала.

— К Шипу не подходить! — рявкнула Ася, бросив ядовитый взгляд на Вихра. — Тебя это особенно касается.

Сколий был выше нее на полторы головы и сначала он лишь насмешливо приподнял бровь, будто приказ его только позабавил, но все же молча подчинился.

Астра снова поймала себя на мысли, что совершенно не понимает, как держится их отряд. Кто здесь главный — Жал, перед которым склонялись даже королевские стражи, или Ася, способная одним окриком заставить Вихра отойти от истекающего кровью люминара? В этом рое были свои странности.

В нескольких метрах от лагеря начинался небольшой спуск к узкой темной реке. Над водой стелилась дымчатая муть, а в воздухе даже здесь чувствовался горький запах гари.

— Нужно идти в горы, — сказала Ася, остановившись на берегу.

— И что там?

— Союзники Жала. Нам нужно найти укрытие получше. Но сюда мы еще вернемся.

Ася без лишних слов начала раздеваться, бросая на землю куртку, штаны и белье. Без смущения и лишней осторожности она пошла к воде, и Астра засмотрелась на ее тело.

У ос черными были не только кисти. Тьма поднималась выше, до локтей, и ноги тоже чернели до самых колен. На фоне серой кожи эта граница казалась особенно резкой, словно конечности окунули в густую сажу. В лучах солнца влажная кожа Аси едва заметно поблескивала.

Теперь Астра понимала, почему Шип назвал ее тощей. По сравнению с люминаркой у Аси и правда были хорошие формы, с округлыми бедрами и крепкими мышцами, благодаря ежедневным тренировкам.

Ася вошла в воду по пояс и принялась смывать грязь с лица и тела.

Астра огляделась. Лес будто притих. Слышался только редкий стрекот насекомых и шум воды.

Она тоже разделась, аккуратно сложила одежду на плоский камень и шагнула в реку. Вода оказалась приятно холодной, именно такой, какую она любила больше всего.

Астра торопливо смывала с себя грязь, то и дело настороженно поглядывая в сторону леса. После всего случившегося ей казалось, что из-за деревьев в любую секунду может выйти кто угодно.

Волосы слиплись тяжелыми прядями, и она полоскала их, ныряла с головой, выныривала, отплевывалась и снова терла кожу.

— Откуда ты столько знаешь о люминарах и магии? — неожиданно спросила Астра.

Ася встряхнула крыльями и провела когтистой ладонью по мокрым волосам.

— Не забывай, кто мой друг. У Жала везде есть союзники.

— И кто же там скрывается в горах? — Астра пропустила мокрые волосы сквозь пальцы.

— Не в горах, а под ними. Древний горный народ. Слышала что-нибудь о них?

Астра замерла.

— Этого не может быть. Ткачи вымерли несколько лет назад. Точнее — Она нахмурилась, вспоминая старые рассказы. — Их уничтожил Верховный Рой за узлы проклятия Длинного Дня. Те самые, которые вы называете сферами.

Ася кивнула.

— Что ты знаешь о ткачах?

Астра ненадолго задумалась. В памяти всплыл давний разговор с отцом о проклятии, от которого зависела судьба целых народов.

— Ткачи питались магией люминаров и веками накапливали нашу силу. А осы и сколии пили кровь. Неудивительно, что ткачей истребили из-за магии, украденной у люминаров.

— Неудивительно, что такие люминарки, как ты, живут и умирают в неведении, — хмыкнула Ася. — Да, накопленная магия в трех узлах создала проклятие, и наши земли залило вечным солнцем. Но с чего ты решила, что это сделали ткачи? Ночной народ, по-твоему, сам отказался от тьмы, в которой мог жить? Люминары создали это проклятье.

Астра покачала головой.

— Это ничего не изменило. Ос и сколиев день никогда не останавливал.

— Верно. Но ткачей изгнали, а большую часть перебили или загнали под землю.

Астра медленно выпрямилась и убрала с лица мокрые волосы.

— Ты хочешь сказать, что вы уничтожаете сферы ради ткачей? Чтобы Длинный День исчез?

— Нам плевать на проклятие, — сразу ответила Ася. — Мы просто не хотим, чтобы король поглотил силу узлов. Но если нам нужны союзники среди ночного народа, за это придется чем-то платить.

— И снова заплатят люминары, — тихо сказала Астра. — Как удобно. Сначала нашей магией создают проклятие. Потом нашей кровью кормятся. А теперь, если Длинный День исчезнет, мы снова станем двойной жертвой.

— Так или иначе, — кивнула Ася, медленно выходя из воды, — ты ничего не можешь с этим сделать. Люминары — наша пища. За счет вас мы живем.

— Но ты же до сих пор не убила Шипа, — возразила Астра. — Значит, не все люминары для тебя просто еда.

Ася хищно скрежетнула зубами.

— Твоя кровь слишком концентрированная. Наш отряд давно бы вцепился тебе в горло, поверь. Даже я.

— Только поэтому вы пока не убили меня? — нахмурилась Астра.

— Пока, — подтвердила Ася и оскалилась.

Это была ее первая, почти инстинктивная реакция. Но, заметив, как напряглось лицо Астры, она тихо цокнула языком.

— Расслабься. Я же сказала, что мы тебя отпустим.

Она вышла из воды, встряхнула крыльями, и ледяные брызги разлетелись в стороны.

Астра невольно задержала взгляд, пользуясь моментом, чтобы рассмотреть их поближе. Прозрачные перепонки были пронизаны тонкими черными прожилками и едва заметно подрагивали у основания, там, где серая кожа на лопатках резко переходила в черную.

— Это не больно... носить крылья? — спросила Астра и тут же пожалела о своем вопросе.

Ася усмехнулась, накидывая куртку на плечи и продевая крылья в отверстия на спине.

— А тебе больно носить руки?

Астра промолчала. Ответ оказался слишком очевидным.

— Одевайся, сорнячка.

Астра быстро натянула платье на влажное тело. Ткань сразу прилипла к коже, и Астра почувствовала неприятный гнилостный запах. Она посмотрела на грязный подол и опустилась на корточки у воды.

Застирав и отжав платье, она поднялась и кивнула. Обратно они вернулись с мокрыми волосами, с концов стекала вода.

Хитиноры успели развести огонь. Пламя трещало в небольшой яме между камнями, и дым поднимался тонкой серой лентой.

Шип лежал у костра и жевал корешки. Напротив у деревьев стояли Вихр с его подружкой, Скреж и еще один ос. Они громко смеялись и о чем-то спорили, жестикулируя. Выпивка сделала свое.

Астра огляделась по сторонам, всматриваясь в деревья.

— Он наверху, — заметил ее взгляд Шип.

Астра осеклась и сделала вид, что просто разглядывает деревья. Его ответ застал ее врасплох, но она все же посмотрела наверх. Жал стоял на ветке дерева и смотрел вдаль.

— Вдали кружит много стражей, — сказал он. — Скоро нужно уходить.

Шип приподнялся на единственном уцелевшем локте и посмотрел на огонь.

— А ведь в детстве я любил разводить костры, — усмехнулся он. — Не думал, что этот навык пригодится в Корнях. Там сейчас, должно быть, все на взводе.

— Что? — уставилась на него Астра. — Дерево горит?

— Ага, — кивнул Шип и поспешил добавить: — Спокойно. Нарциссу я сказал, что делать. Уверен, он выберется. А мы дождемся, пока все разгорится как следует.

Астра несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, злиться ей или верить. Потом села у костра и вдруг спросила:

— Откуда ты знаешь Нарцисса?

— В детстве мы играли у реки, — пробирался сквозь воспоминания Шип. — Ловили желтых гусениц с тремя черными полосками. Они напоминали сколий и ос в их одеждах. Мы раздавливали их камнями, представляя как убиваем хитиноров на другом берегу. У нас были целые стратегии.

Он впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Улыбка вышла широкой, мальчишеской, он точно говорил искренне.

— Потом перестали ходить туда. Выросли. — Шип помолчал, и улыбка погасла. — Если Нарцисс всегда ненавидел хитиноров, то я нашел в них спасение. Шанс выжить. Особенно когда увидел эту красотку.

Он кивнул на Асю, которая возвращалась к костру с охапкой кореньев.

— Хочешь выжить, — сказал Шип, — хватайся за сильную опору.

Астра машинально посмотрела на спину Жала, и тут же отвернулась. Шип заметил это, чуть прищурился, но промолчал, удержав очередную колкость.

Она перевела взгляд туда, где стоял Вихр, прижав сколию к стволу. Та обхватила его щеки ладонями и ненасытно страстно впилась в губы. Ее нога скользнула вверх по бедру Вихра, обвиваясь вокруг его талии. С другой стороны к ним подошел Скреж, и сколия перехватила рукой его затылок, притянув к себе, и теперь ее губы принадлежали другому, пока Вихр спускался ладонями по ее бедрам.

Астра поспешно опустила взгляд на землю, куда Ася уже сбросила собранные коренья.

Шип подцепил один из корешков, подержал над огнем. От корешка потянуло терпким землистым запахом, и Шип с хрустом надкусил.

— Попробуй, — сказал он, протягивая его Астре. — Не слишком сытно, но лучше, чем совсем ничего.

Заметив ее замешательство, он усмехнулся.

— Или тебе интереснее смотреть на групповушку?

Астра позеленела от злости и смущения, и поспешно отвернулась к костру. Что бы ни творили сколии за ее спиной, ей совершенно не хотелось становиться свидетелем их развлечений.

Вскоре шумная троица ушла глубже в лес. У костра остался только еще один ос, который молча присел неподалеку.

— Даже не думай, — нахмурилась Ася, будто заранее прочитав его мысли.

Астра обернулась и встретилась с сосредоточенным, голодным взглядом хитинора.

Она молча взяла поджаренный корешок и медленно откусила. Он оказался жестким, волокнистым, но желудок уже давно перестал привередничать.

Лес вокруг все сильнее затягивал смог. Дым стелился между стволами, превращаясь в мягкий серый туман. Астра задумалась о словах Аси, о Длинном Дне и о том, что случится, если солнце однажды погаснет, а люминары начнут окончательно вымирать.

Еще недавно одна эта мысль привела бы ее в ужас, но теперь внутри что-то упрямо сопротивлялось страху. Если люминары ослабнут, хитиноры тоже лишатся своей главной пищи. Не из милосердия, но им придется искать способ сохранить добыче жизнь. А люминары люминары веками выживали среди этих зубов и крыльев. Может, они сумеют пережить и ночь.

Астра закрыла глаза. Солнечные лучи приятно согревали лицо, а волосы постепенно высыхали у костра. Она не знала, сколько еще продлится этот короткий, обманчиво спокойный миг. И будет ли у нее следующий.

Ася приподняла голову Шипа и устроила у себя на коленях. Ее пальцы нежно провели по его колючим волосам. Люминар прикрыл глаза, и его измученное лицо на мгновение стало спокойнее. Астра увидела в лице осы нечто гораздо более глубокое — хитиноры тоже умели быть нежными. И тоже любили.

— Не смей умирать. Понял? — Ася склонилась над ним. Капли воды с ее волос падали Шипу на лицо, и он слегка щурился.

— Я никогда этого не говорил, — прохрипел он, — но я очень рад, что мы встретились.

Ася нахмурилась. В ее черных глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

— Перестань говорить предсмертным голосом всякую чушь.

— Правда, — едва слышно прошептал Шип.

Он поднял руку и коснулся ее щеки, убирая мокрую прядь волос, прилипшую к виску.

— Я знаю, что ты со всем справишься, моя хищница, — сказал он, не отводя взгляда. — Держись рядом с Жалом.

Астра нахмурилась. Снова Жал. Шерш говорил о его чести, Ася и Шип держались за него так, словно он был последней прочной веткой над пропастью, с каким-то мрачным уважением. Может, дело было в возможной власти, Жал все еще оставался наследным принцем Верховного Роя.

— Шерш ведь был с вами? Вы хорошо его знали? — спросила Астра, вспоминая последние слова сколия. — Он был... вроде не таким жестоким.

Жал ответил с ветки:

— Поэтому ты избила его при первой встрече?

Астра хмуро посмотрела вверх.

— Какими бы правильными ни казались ваши слова или поступки, вы все равно убийцы.

Жал спрыгнул с ветки, подошел к костру и сел на землю напротив нее. Сквозь дрожащие языки пламени его черные глаза спокойно встретились с ее взглядом.

— А ты никогда не убивала?

Астра замолчала и откусила жареный корешок, вспоминая странного люминара в лесу, которого ей пришлось убить дважды. Как вырвавшаяся магия иссушала не только сколиев, но и люминаров у ее ног. И это страшное, пьянящее чувство, которое приходило всякий раз, когда враг падал от ее руки.

— Сколиев убивать легче, — тихо сказала она, не сводя с Жала глаз. — Совесть меньше мучает.

После короткой паузы она спросила:

— Вы ведь здесь потому, что выступаете против Роя? До люминаров в клетках вам нет дела?

Ос, сидевший позади, усмехнулся.

— Свобода нынче дорого стоит.

Астра нахмурилась.

— Да, но если ты хитинор, перед тобой и так открываются все двери.

— Только перед теми, у кого есть статус, — сразу ответил он, бросив взгляд на Жала. — Если ты не верховный, то для них ты такой же сброд, как и все остальные.

Астре не хотелось ему сочувствовать.

— Очередное заблуждение люминаров, — продолжил ос. — Не все хитиноры рождаются с привилегиями. Те, кто не служит королю, такие же изгои, в своем смысле.

— У люминаров нет даже этого, — ответила Астра. — Ни привилегий, ни права на жизнь.

Жал наклонился ближе к костру.

— Когда-то люминары были самым свободным и независимым народом на этих землях, — сказал он. — В те времена Верховный Рой тысячами истреблял хитинорские племена. Из ответвленных народов уцелели только пчелы и пыльцекровы. Да, хитиноры пили кровь люминаров, как пьют до сих пор, но они не были рабами. У них были свои земли и свои законы.

— Сколиям всегда было плевать на люминаров, — Астра злобно стиснула зубы. — Раньше вы хотя бы брали кровь понемногу, а теперь выпиваете до последней капли. Еще и пожираете, как падальщики. — Потому что можем, — оскалился ос сзади. — Люминаров с толковой кровью мало. Приходится набивать желудок чем придется.

Его улыбка стала шире.

— Честно говоря, особого удовольствия в ваших земляных телах нет. Я не прочь отведать теплой плоти личинок или всякой мелкой мотни, но мясо люминаров безвкусное и травянистое. Однажды мне приходилось его попробовать — проще земли нажеваться.

Астра поморщилась. На миг она слишком ясно представила, как этот ос склоняется над чьим-то телом.

— Спасибо за откровенность, — сказала она с выдавленной холодной вежливостью.

Она слышала, как Шип тихо уговаривал Асю выпить немного его крови, чтобы та не слабела от голода. Ася покачала головой.

— Ты же знаешь, придется делиться со всеми. А ты и так слаб.

— Вот именно, — фыркнул ос и перевел взгляд на Астру. — Может, ты поделишься своей?

— Нет, — уверенно сказала она, прекрасно понимая, что при других обстоятельствах он бы даже не спрашивал.

— Я мог бы заставить, — скрежетнул он острыми зубами.

Астра подняла ладонь.

— Мою силу сейчас ничего не сдерживает. В Корнях я уничтожила несколько сколиев разом. Можешь попробовать подойти, но потом не жалуйся, если от тебя останется сухая шкура.

Она сказала это так спокойно, что сама удивилась. Впервые за долгое время Астра ощутила непривычную опору внутри. Она могла постоять за себя, и при ней всегда было оружие сильнее любого меча.

— Дерзкая люминарка, — ос закусил губу и растянул ее в ухмылке. — Я бы взял тебя у дерева и...

— Эй, — перебил его Шип. — Если так хочешь, можешь выпить моей немного. Не доставай ее.

Астра резко повернулась к нему.

— И ты еще меня называешь бешеной? — цокнула она. — Сам раздаешь свою кровь направо и налево, как на рынке.

Шип слабо усмехнулся.

— Здесь все пили мою кровь. Если я могу помочь товарищам и мне это не навредит, почему бы нет? Это их природа.

— Теперь понятно, почему Нарцисс так про тебя сказал, — тихо бросила Астра.

Она вспомнила голос брата за стеной: «Подстилка хитиноров». Вспомнила, как сама едва не сказала Шипу то же самое в первые дни.

— Нарцисс всегда был придурком, — кивнул Шип.

Астра даже не попыталась возразить. Нарцисс и правда всегда был дерзким и завистливым. Ему хотелось, чтобы все внимание Лиатрисса принадлежало только ему. Отец учил его метать бумеранг в свободное время, а по ночам, несмотря на усталость, занимался с Астрой исконно хитинорским искусством. Нарцисс знал об этом, но молчал. Самолюбие и задетая гордость не позволили бы ему попросить у отца того же. Поэтому он махал мечом со Сциллом в подвале у бабушки Лунарии и почти всегда побеждал, выплескивая всю зависть на тренировках.

— Нарцисс не всегда был таким, — сказала она. — Если вы знали друг друга до второй зачистки Верховным Роем, то ты помнишь, что он был... более-менее терпимым. Привычка отравлять жизнь всем в радиусе нескольких шагов появилась позже.

Она едва заметно усмехнулась, и Шип, к ее удивлению, подхватил эту усмешку. Астра мельком посмотрела на его культю и тут же нахмурилась.

— Нет, — отрезал он, заметив ее взгляд. — Никакой жалости. Даже не смей. Представь, что я Нарцисс.

— Я никому не желаю зла, — покачала головой Астра. — Кроме

Она не договорила и даже не посмотрела в сторону хитиноров.

— Не парься, — кивнул Шип. — Он выберется. Уверен, там уже знатный пожар. А ведь мог бы свалить с нами

— У него слишком сильная преданность люминарам. Он не умеет гнуть спину.

— А ты умеешь? — Шип закатил глаза, явно вспоминая, сколько раз уже успел пострадать от ее внезапных порывов.

Астра ненадолго замолчала.

— Я выживаю, — сказала она наконец. — Как бы мне ни было жаль люминаров, я тоже сделаю все, чтобы не сдохнуть.

— А-а-а, — довольно протянул Шип. — Наконец-то поняла, что и люминары могут тебя предать. Вот теперь урок усвоен.

Ася тоже едва заметно усмехнулась.

— Окрепла, сорнячка. Скоро и на своих с мечом пойдешь.

Астра подняла голову.

— Если это поможет ударить по Верховному Рою... — Она осторожно посмотрела на Жала, чей взгляд был устремлен куда-то в глубину леса. — Я пойду на многое. Но жертвовать невинными для меня по-прежнему недопустимо.

Жал сразу перевел взгляд на нее.

Астра так и не поняла, что мелькнуло на его обычно непроницаемом лице: одобрение или презрение. И все же ей казалось, что за этим взглядом неизменно скрывался голод.

Ос рядом рассмеялся.

— Люминарка-отступница хочет свергнуть короля. Что ж... Я бы на это посмотрел.

Астра нахмурилась.

— Я не отступница. Мой народ всегда будет для меня на первом месте.

— Тогда почему ты не осталась с братом внизу?

— И правильно сделала, что не осталась, — фыркнул Шип. — Жизнь дороже гордости или чести.

— Нет, — резко возразила Астра. — Просто я... теперь понимаю, что моя магия — не случайность. Если с ее помощью можно расшатать Рой, я попробую. Но увядать в клетке я не собираюсь.

Жал медленно покачал головой.

— Никто не станет свободным, пока жив король, — тихо сказал он.

Астра видела, что он говорит искренне. Но никак не могла понять, почему наследник Верховного Роя так отчаянно противится собственной власти.

— И что? — спросила она. — Ты правда пойдешь против собственного отца?

Жал кивнул.

— Они отняли у меня близких, — ответил Жал. — Тобой тоже движет не слепая месть.

Астра сразу вспомнила дом, сгоревший дотла, и брата, оставшегося в темнице, потому что тот не захотел бросить своих. Месть? Конечно.Дайте ей меч, и она сама вонзит его в грудь короля, приказавшего сеять страх на землях, где от прежней мирной жизни не осталось и следа.

Смог сгущался. Черный дым обвивал лагерь, просачиваясь между деревьями. Жал встал и прислонился боком к стволу, наблюдая за лесом.

Ася приподняла Шипа под плечо.

— Все нормально? Может все-таки останешься здесь?

— Порядок, — Шип улыбнулся и поцеловал ее руку. — Из-за туманнита я ничего не чувствую. Пока что.

Астра поднялась и подошла ближе к Жалу. Она смотрела на его серый профиль и задумалась о замке и о привилегиях королевских стражей. Жал всегда выглядел отстраненным и мрачным, Астра не знала его настоящих целей и не могла вспомнить, видела ли хоть раз, чтобы он улыбался искренне. Он не спасал никого без выгоды для себя — в этом она не сомневалась.

И все же он спас ее, и не один раз. И именно это непонимание терзало сильнее всего.

— Убери свой высокомерный взгляд, — глубоко выдохнул Жал, даже не посмотрев на нее.

Астра вдруг вспомнила.

— То же самое ты сказал в нашу первую встречу.

Ей хотелось узнать об этом хитиноре больше, как бы она ни пыталась убедить себя в обратном. Мысли не отпускали. Что именно король у него отнял?

Астра прошла мимо Жала и направилась к кустам.

— Куда ты пошла?

— Справить нужду. Можно? — Она укоризненно посмотрела на него. — Или хочешь пойти со мной?

Она отошла за ближайшее дерево и сквозь кусты посмотрела на Асю и Шипа, которые торопливо забрасывали костер землей. Быстро справив нужду, Астра вернулась и остановилась перед Жалом.

Она чуть наклонила голову, внимательно всматриваясь в его полностью черные глаза. По ним невозможно было понять, наблюдал ли он за ней все это время или только сейчас. Затем подошла еще ближе и кончиками пальцев коснулась его руки.

Жал даже не двинулся, продолжая молча наблюдать.

— Просто проверяю, — сказала Астра с легким раздражением. — Вдруг ты каменный. Но нет, вроде бы тебе тоже бывает холодно.

Жал коротко скрежетнул зубами.

Астра продолжала смотреть ему в лицо, не моргая.

— Отвернись, — сказал хитинор. — Ты меня напрягаешь.

— Можно подумать, тебе есть чем заняться.

В его взгляде мелькнуло что-то между раздражением и насмешкой.

— А что? Тебе не все равно?

Астра нахмурилась. Ей действительно должно было быть все равно, она почти убедила себя в этом. Но одна мысль не давала ей покоя.

— Кого у тебя отняли? — прямо спросила она. — Скажи.

— Тебя это не касается, — равнодушно ответил Жал.

Астра сложила руки на груди, повторяя его позу.

— Мне правда жаль Шерша. Он был... другим. Жаль, что мы так и не поговорили нормально. Может быть, я бы изменила о нем мнение, как об Асе. Значит... не все хитиноры одинаково ужасны.

Она подняла взгляд.

— Но ты — исключение.

Раздался тихий угрожающий скрежет зубов.

— Если мои зубы снова вонзятся в твою шею, — сказал Жал, медленно сжимая когтями край куртки, — значит, ты это заслужила. Запомни.

Астра не отвела взгляда.

— Тогда почему ты спас меня из темницы?

— Ты ключ к сфере. Важное звено нашего плана.

Астра вздохнула.

— Мой народ теперь меня ненавидит. А брат презирает еще сильнее.

— И что? — Жал чуть склонил голову. — Ты боишься его презрения?

Астра снова посмотрела ему в глаза.

— А чего боишься ты?

Жал не ответил, его взгляд уже был устремлен куда-то ей за спину.

— Простите, ваше кровавое величество, что посмела с вами заговорить, — недовольно цокнула Астра и отвернулась.

В этот же миг Ася резко выхватила меч, и Жал мгновенно схватился за рукоять. Астра растерянно посмотрела на них обоих, не понимая, что происходит.

И тут из-за деревьев ударил резкий хлопок крыльев. На поляну вылетели двое сколиев в бархатных накидках. Они неслись неровно, теряя высоту. Один зажимал ладонью шею, между пальцами густо текла кровь.

Следом из леса вырвался Вихр, нагнал первого сколия, и одним ударом вспорол ему шею. Второго швырнул на землю, прижал ногой к спине и с хрустом заломил ему руки. А затем широко оскалился и принялся рубить тело мечом, раз за разом, забрызгивая лицо и руки черной кровью.

— Этот ублюдок, — наконец фыркнул Вихр, вытирая лицо рукавом. — Прервал нас на самом интересном.

— Докладывай, — коротко сказала Ася.

— Они прочесывают лес. Свист подняла всех.

— Свист ищет сбежавший отряд, — усмехнулась Ася, переглянувшись с Жалом. — Забавно.

— Почему? — Астра подошла ближе.

— Ее отец был ближайшим советником короля. Когда-то он пошел против воли Жалора и лишился головы. Свист годами мечтала отомстить, а потом сама стала ему служить. Быстро забыла, как жила бедной сироткой при замке.

Вихр оскалился.

— Зато задница у нее что надо. Да, Жал?

— Мы идем к горам, — сухо ответил он. — Там нас уже ждут.

Астра подошла к мертвому сколию, сняла с него ножны, вложила в них меч и пристегнула к поясу. Затем расправила влажные волосы и обхватила рукоять. Она молча посмотрела на своих спутников. Союзниками назвать их по-прежнему не получалось. Скорее, временная стая, где каждый держал зубы при себе лишь потому, что сейчас так было выгоднее.

Черный дым густо стелился между деревьями, и отряд двинулся вперед. По дороге к ним присоединились Скреж и подружка Вихра, но Астра уже не понимала чья она на самом деле любовница.

Астра держалась рядом с Шипом, подстраиваясь под его неровный шаг. Он старался идти быстро, но тело все равно выдавало. После потери руки плечи перекосило, и каждое движение давалось с заметным усилием.

— Как ты? — спросила Астра.

— Не очень, — усмехнулся Шип. — Лишился рабочей руки.

Он помолчал, тяжело перешагнул через выпирающий корень и болезненно поморщился.

— Но вторая осталась. И зубы, на случай, если лишусь и ее.

Астра покачала головой.

— Ты слишком отчаянный.

— Жал таких любит, — хмыкнул Шип.

Астра посмотрела вперед.

Жал шел первым рядом со Скрежем. Крылья были сложены за спиной, а двигался он так легко, будто ни голод, ни усталость, ни недавняя резня в Корнях вовсе его не коснулись.

Дым впереди сгущался. Вскоре они перестали различать дорогу. Где-то высоко над головой с гулом проносились стражи, и весь отряд сразу насторожился.

Возле двух поваленных крест-накрест деревьев Жал остановился.

Из дымной пелены навстречу вышел невысокий сколий с перекошенным крылом и бельмом на левом глазу. Лицо его было сухим, морщинистым, а с плеч свисала тяжелая бархатная накидка.

— В Корнях паника, — хрипло произнес он вместо приветствия. — Отряды подняты по всему периметру. Ищут диверсантов. Они знают, что это ты, Жал. Сколии из Первороя донесли о подземной стычке. Из замка уже летят подкрепления.

Жал молча кивнул, крепче сжимая рукоять меча.

— Все горит, — продолжил сколий. — Воспользуемся дымом и перебьем хотя бы часть стражей. Мой отряд прикроет выход.

Они двинулись ближе к Корням.

Гигантское дерево горело снизу доверху. Огонь стремительно полз по коре и вырывался из нижних расщелин рваными языками пламени. Жар ощущался даже здесь, среди деревьев, а густой дым забирался в горло, заставляя кашлять. Внизу, у входов, метались тени, и крики разносились далеко по лесу.

На поляне перед деревом сражались люминары. Женщины и мужчины стояли плечом к плечу. Многие едва держались на ногах, но все равно сжимали в руках палки, молотки, обломки досок, и все, что успели вытащить с нижних ярусов.

Они вышли против хитиноров с лицами, на которых страх наконец уступил место чему-то куда более страшному — решимости.

Астра закашлялась. Глаза слезились от дыма, но она не могла отвести взгляда. Люминары подняли восстание. Они бросались на стражей, стаскивали сколиев за крылья на землю, вбивали им в головы камни и палки. Но силы были слишком неравны.

Сколии рубили быстрее, чем люминары успевали сомкнуть ряды. Пыльцекровы били копьями из-за их спин. Королевские стражи врезались в толпу, и там, где они приземлялись, сразу возникали провалы из тел. Это было не честным сражением, а настоящим прорывом.

Астра увидела Нарцисса в первых рядах рядом со Сциллом. Их лица были покрыты копотью и ссадинами, а на спинах сквозь рваную ткань виднелись полосы от плетей с засохшей кровью.

Нарцисс был переполнен такой решимостью, что, казалось, уже давно примирился с собственной смертью, если она поможет спасти остальных. Эту непреклонность брата Астра одновременно ненавидела и уважала.

Он стоял в самом центре люминаров и хриплым, сорванным голосом перекрывал гул крыльев и треск пожара:

— Окружай! С боков! Не давай подняться!

Люминары слушались. Они смыкались вокруг нескольких сколиев и били всем, что попадалось под руку. Один королевский страж рухнул, прибитый сразу тремя молотами, черная кровь брызнула на траву и смешалась с зеленой кровью люминаров, лежавших рядом. Другому с двух сторон размозжили виски камнями, и этот прием тут же повторили еще несколько раз.

Жал поднял руку, приказывая своему отряду рассредоточиться. Сколии и осы быстро разошлись в стороны и затаились между стволами. Никто не бросился в толпу сразу. Они ждали его следующего знака.

Среди дымных крон в бой уже вступил второй отряд — пятеро крепких сколиев королевской стражи. Возглавлял их тот самый сколий с бельмом на глазу.

Он коротко кивнул Жалу, и его бойцы врезались во фланг стражей Безмолвных Корней. Люминаров они не трогали, они резали своих.

Астра смотрела, не веря глазам. Это была уже не вылазка и не случайная стычка в дыму, а внутренняя война хитиноров. Раскол в Верховном Рое больше не казался слухами, сколии давно были готовы к мятежу.

Пожар перекидывался на сухой мох и траву, поляна тонула в кроваво-красном мареве. Астра стояла, сжимая меч, и не знала, куда бежать. Везде была смерть. Она едва различала тех, кто находился в двух шагах, но слышала предсмертные крики люминаров, и бросилась к ним.

Сколии и осы-отступники рубились с королевскими стражами, прикрывая люминаров, которые, обезумев от страха и ярости, кидались на врагов с палками, камнями и голыми руками.

Астра зажала нос и рот рукавом и двинулась ближе к центру схватки.

Шип пробежал мимо нее и ворвался в бой, размахивая единственной рукой. Пока туманнит делал свое дело, он не чувствовал боли. Но Астра понимала: среди стражей он долго не продержится. Зачем он снова так рисковал собой?

Шип бросался на пыльцекровов и сражался ничуть не хуже остальных люминаров.

Ася кружила над ним, отгоняя всех, кто пытался зайти со спины. Оса двигалась быстро и гибко, ее меч безошибочно находил цель. Она била только по шеям и не задерживала клинок в телах. Любой, кто приближался к Шипу, сразу становился ее добычей.

Нарцисс увидел Астру. Сквозь дым их взгляды встретились. Лицо брата было черным от копоти, он то и дело заходился кашлем, но себя не щадил.

— Если погибать — то на войне! — заревел он.

Десятки изможденных глоток подхватили крик. В Нарциссе была уже не просто ярость, а пугающее освобождение. Долгожданная возможность дать отпор.

Люминары падали и снова поднимались, платя за каждый шаг собственной кровью. Они были изранены, забрызганы кровью, кто-то уже лишился руки или ноги, но никто не останавливался.

Земля содрогнулась от тяжелых шагов, и Ася тут же встала к спине Шипа и крикнула:

— Сот!

Из дыма вышел массивный высокий сколий вдвое шире Жала, с горой мышц под тяжелой бархатной накидкой. Второй наследник Верховного Роя.

В руке Сот держал не меч, а тяжелую секиру из почерневшей зазубренной смолы.

Он не выбирал цели — просто прорубал себе проход через тела. Одним ударом секиры рассек люминара, не успевшего отскочить. Следующим рухнул ос, который еще недавно сидел за спиной Астры, а теперь упал в траву двумя дергающимися половинами.

Жал вылетел из дыма и встал рядом с Асей и Шипом. Он расправил крылья и рывком взлетел, сбивая с ног двух стражей на пути к Соту. Меч Жала прорезал дым коротким черным росчерком и Сот встретил его ударом секиры.

Жал едва успел уклониться. Его меч тяжело прогнулся, смола с визгом прошла по зазубринам, и в дым брызнули мелкие искры, но он выдержал.

Сот бил тяжело, размашисто, каждый его удар гнал перед собой воздух и заставлял ближайших отшатываться.

Жал двигался быстрее и уходил в стороны, не подставляясь под широкий размах. Но Сот отбивал каждый выпад не глядя. От каждого взмаха секиры над травой проходил тяжелый вой.

Каждый вдох царапал горло дымом. Пальцы немели на рукояти, но Астра все равно пыталась пробиться ближе к Нарциссу. Кто-то падал на колени и кашлял кровью. Кто-то горел заживо, но продолжал бить, уже не видя перед собой ничего, кроме расплывчатых теней.

И все же линия не рассыпалась.

Скреж, еще недавно смеявшийся у костра и рассуждавший о свободе, теперь бился со стражами с рассеченным плечом, не позволяя им сомкнуть кольцо. Он успел ранить двоих, выбить меч у третьего и оскалиться так широко, будто собирался встретить смерть с насмешкой.

Но Вихр не позволил ему погибнуть, отбив летящий клинок в его сторону. Зато предсмертный рев его подружки-сколии утонул в грохоте битвы. И Вихр словно обезумел.

Жал сражался только с Сотом. Он понимал, на что тот способен, и сознательно принимал этот бой на себя. Жал снова ушел из-под секиры и резким выпадом подсек Соту икру.

Сколий взревел и перекручивая секиру в воздухе, зацепил Жалу плечо. Сот не дал брату ни мгновения опомниться, и ударом кулаком в грудь он отбросил его на несколько шагов.

Жал рухнул на спину, но тут же вскочил.

— Вихр!

Сколий уже летел к нему. Из всего отряда только Вихр мог потягаться с Сотом в грубой силе. Они были почти одного роста, но Сот оставался тяжелее и мощнее за счет мышц.

Сколий с бельмом ударил сбоку, отвлекая Сота, а Вихр начал стремительно набирать скорость.

Закручиваясь вокруг противника, он раз за разом доставал его мечом, не позволяя сосредоточиться ни на одном из врагов.

Секира Сота зацепила верховного сколия по груди, вспарывая кожу. Тот пошатнулся, и двое из его отряда тут же подставили мечи, принимая на себя второй удар, от которого он уже не успел бы увернуться.

Люминаров становилось все меньше. Они падали десятками, но те, кто еще держался на ногах, уже не походили на рабов. Они бросались на сколиев с диким ревом, а когда оружие выпадало из рук, вгрызались в тела стражей зубами и ломали им шеи.

Астра и Шип выдыхались. Шип едва стоял на ногах, размахивая единственной рукой и судорожно переводя дыхание. Нарцисс заметил их сквозь завесу гари и махнул рукой. Вместе со Сциллом и еще двумя люминарами он пробился ближе.

Пусть только на время битвы, но брат снова оказался рядом с Астрой. Принял ее как равную.

Если ей удастся выжить, она обязательно вспомнит этот день. И, может быть, даже позволит себе заплакать.

Нарцисс встал прямо перед ней, принимая часть ударов на себя. Астра старалась не отставать, не обращая внимания на боль в предплечьях. Рукоять меча уже готова была выскользнуть из пальцев, но она заставляла себя держаться и быть сильной рядом с братом.

Когда внутри накопилось достаточно магии для нового выброса, Астра отбросила меч на землю. Теперь она касалась стражей руками и отбрасывала их назад, прямо под удары Нарцисса. Со Сциллом и Шипом у них получился слаженный строй. Если бы не война и не взаимная неприязнь Нарцисса с Шипом, они могли бы стать отличным отрядом.

Астра вдруг подумала, как хорошо было бы иметь свой собственный отряд из знакомых лиц. И главное, из люминаров.

Но, как бы ни хотелось отрицать очевидное, без хитиноров они не продержались бы так долго. Ася и Скреж, сражавшиеся неподалеку, двигались куда быстрее. Крылья помогали им держать равновесие, резко уходить из-под ударов и атаковать с невозможной скоростью.

Из королевского отряда вылетела Свист и нацелилась Асе в спину.

Шип заметил замах раньше остальных. Он рванулся вперед и перехватил меч сколии, подставив плечо. Клинок рассек мышцу до самой кости. Шип вскрикнул, но все равно крепко схватил лезвие ладонью. Острый край смолы впился в кожу, кровь мгновенно побежала по пальцам.

Казалось, Шип уже почти ничего не чувствовал.

Он едва стоял, но продолжал удерживать оружие Свист, не давая ей освободить клинок. И только когда мечи Аси и Скрежа ударили с двух сторон, сколия резко пригнулась и отлетела назад.

В тот же миг чей-то клинок рассек Астре бок. Она зашипела от боли и с силой надавила ладонью на плечо нападавшего стража. Тот оцепенел и рухнул на землю.

Астра машинально прижала руку к ране и тут же пожалела об этом: магия могла ударить еще больнее. Но вместо этого сила болезненно стянула края пореза, на мгновение запечатывая открытую плоть.

Лоскут платья повис сбоку. Астра быстро сорвала его и подвязала к другому рваному краю.

Мимо головы Астры пролетел еще один клинок и концом вонзился Шипу в шею.

Ася закричала.

Люминар дернулся, захрипел и уставился на осу. Вряд ли он уже видел ясно, но все равно смотрел только в ее сторону.

Черный густой дым накрыл поляну. Люминары, воспользовавшись коротким провалом, бросились в лес, исчезая в клубах гари. Видимость пропала. Астра потеряла всех из виду.

Кто-то надрывно закашлялся у самого уха, и она побежала вперед, спотыкаясь о тела. Затем чьи-то руки схватили ее под плечи и рывком выдернули сквозь дым.

Один из сколиев отряда старика потащил ее за собой. Они летели очень быстро, низко над землей, скользя между стволами. Чуть поодаль, сквозь дым, Астра увидела Жала и Асю — они тащили раненного Шипа. Голова люминара бессильно свисала, и у Астры болезненно сжалось сердце.

Сколий, несший ее, зацепился ногой за сухую ветку, равновесие сорвалось, и они рухнули вниз. Астра в испуге вцепилась в его руку, пытаясь удержаться, и магия вырвалась сама, заставив сколия оцепенеть. Она упала прямо на него, разбив нос и губу о его лоб. Холодная сладкая струйка тут же потекла по подбородку.

Астра быстро поднялась и, слыша крики за спиной, бросилась вперед. Сколий с бельмом нагнал ее и снова подхватил за плечи. На этот раз она старалась не касаться его кожи, вцепившись в ткань на предплечьях. Дыхание сколия было хриплым и рваным, Астра видела, как Сот рассек его грудину. Но он не отставал от Жала и Аси, и они летели к горам.

Когда отряд наконец начал снижаться у подножия черной скалы, Астра заметила, что из группы старого сколия остались только двое. Вихра и Скрежа она тоже больше не видела.

Они проскочили сквозь узкую расщелину в горе и опустились на землю. Здесь дыма было меньше, а каменная стена хоть немного скрывала их от чужих глаз. Сквозь мелкие щели пробивался свет, где-то за стеной шипел водопад, и сейчас это было лучшим укрытием, какое только могло им достаться. Хотя бы ненадолго.

Астра оглядела выживших. У Жала кровоточило плечо. Ася припадала на одну ногу, ее бедро было пробито, и из раны сочилась кровь. Приспешники сколия с бельмом были с иссеченными руками, обожженными рукавами и мелкими царапинами на лицах. А сам он держался за стену, прижимая ладонь к груди, из-под пальцев медленно текла кровь.

Ася нависла над Шипом.

— Не смей, — кричала она. — Не смей, слышишь? Шип! Твою мать, Шип, вставай!

Она зажимала рану на его шее, но крови почти не было. На потемневшей коже выступала мутная прозрачная жидкость.

Шип смотрел только на Асю.

— Хорошее место, — прошептал он. — Высоко.

Астра села рядом и попыталась вызвать магию, но сил больше не было. Внутри ничего не откликнулось. Она вытерла кровь под носом, и слезы сами побежали по лицу.

— Нет...

— Ты была... — голос Шипа прерывался, каждое слово давалось с трудом. Он взял руку Аси и не сводил с нее мутнеющих глаз. — Первой, кто протянул мне руку и последней... кх... кого я хочу видеть.

Ася больше не кричала. Она прижалась лбом к его лбу и замерла. Плечи мелко дрожали, но рыданий уже не было слышно. Ася крепко стиснула зубы до хруста и снова подняла голову. Лицо Шипа застыло, он больше не дышал.

— Нет — прошептала Ася. — Нет, нет, нет.

Она начала давить ему на грудь, заставляя сердце снова биться. Рывками вдавливала его тело в землю и трясла за плечи.

— Шип, пожалуйста... Побудь еще немного со мной. Еще немного. Скажи хоть слово. Прошу тебя, еще одно.

Ася надрывно зарыдала.

Жал опустился рядом на одно колено и крепко обнял ее, притянув к себе. Потом бросил быстрый взгляд на старого сколия. Тот медленно кивнул.

— Нужно идти, — тихо сказал Жал, поднимая Асю на ноги.

Оса еще ненадолго осталась в расщелине с Шипом, пока остальные вышли наружу. Краем глаза Астра видела, как Ася лежит на его груди и обнимает уже неподвижное тело.

Но времени на прощание не осталось, за ними уже шел след.

Они наспех выкопали могилу руками и мечами в жесткой земле, среди острого щебня и корней, пробившихся сквозь камень. Закапывали Шипа быстро, без лишних слов.

Астра насобирала трав у водопада и вернулась, когда земля уже полностью скрыла его тело. Она воткнула тонкую ветку лаванды в невысокий свежий холм и опустилась на колени, сцепив ладони.

— Люминары верят, что души, ушедшие в землю, однажды прорастают настоящими цветами.

Ася стояла рядом и смотрела на могилу, сжимая в руках медальон Шипа. Она больше не плакала, только плечи едва заметно подрагивали.

Жал застыл, вглядываясь в огромное дымное облако и огненное зарево над лесом. Пепел, подхваченный ветром, долетал даже сюда и оседал на волосах.

Оставив позади могилу Шипа, они двинулись по заросшей тропе, уходящей в скалы. Подъем оказался тяжелым. Ветер резко бил по лицу, трепал волосы, камни сыпались из-под ног и с глухим далеким стуком срывались вниз.

Астра прибавила шаг и догнала Асю, которую Жал вел под руку.

— Мы... мы с Шипом знали друг друга всего несколько дней, но он был очень сильным. И говорил о тебе с теплом. Значит, он действительно тебя любил. Я уверена, теперь он не мучается.

— Это уже не важно, — глухо ответила оса. — Теперь ничего не имеет смысла.

Тропа уперлась в глухую скальную стену. На первый взгляд впереди был тупик, заросший лишайником. Рвач провел ладонью по камню и нащупал узкое углубление.

— Здесь, — кивнул он.

Один за другим они протиснулись в узкую щель, двигаясь боком и царапая плечи о неровные выступы. Свет проникал внутрь тонкими полосами, и путь перед ними все еще можно было различить.

— Кто он? — тихо спросила Астра.

— Рвач, — ответила Ася. — Бывший королевский палач. Когда Жал еще жил в замке, он был одним из немногих, кто помогал ему.

Астра посмотрела на широкую спину возрастного сколия в бархатной накидке и невольно задумалась о замке. О том, сколько невидимых трещин уже давно расползалось внутри Верховного Роя, если даже королевский палач однажды оказался на стороне мятежников.

И все снова упиралось в Жала.

Ее мысли оборвал едва уловимый гнилостно-сладкий запах.

Проход расширился, каменные стены разошлись в стороны, и отряд вышел в огромный подземный зал. Мох покрывал своды и стены толстым ковром, а то, что открылось впереди, заставило даже Асю замедлить шаг.

Вдоль стен, за решетками из окаменевших корней, опутанными плотным слоем серой паутины, лежали мумии. Но это были не обычные останки.

Астра подошла ближе, хотя все внутри уже требовало отвернуться. Среди мертвых были люминары с темно-зеленой и черной высохшей кожей, с раскрытыми в немом крике ртами. Из их боков и плеч грубо проросла вторая пара конечностей — скрюченные руки с острыми когтями.

У некоторых глаза остались открытыми, навсегда застывшими в муке. И были они уже не светлыми, не люминарскими, а черными, сплошными, как у хитиноров.

В соседних клетках висели закрытые коконы, плотно обмотанные паутинными нитями.

— Что это за место? — выдохнула Астра.

— Здесь давно проводили опыты, — сказал Рвач. — Скрещивали люминаров с хитинорами. Искали способ с-создать идеального воина.

— Это противоестественно, — вырвалось у Астры. — Они не могут дать потомство.

К горлу подкатила тошнота. Она смотрела на искалеченные останки, на лишние высохшие руки, и никак не могла принять мысль, что когда-то все это было живым.

Рвач остановился и медленно повернулся к ней. Единственным глазом изучил ее лицо и устало улыбнулся.

— Ты ведь знаешь свое предназначение? Они рассказали тебе?

— Я полноцвет. С помощью моей силы можно разрушить сферу.

— Ты связующая, — ответил Рвач. — У нас тоже есть сильный полноцвет. И он уже ждет тебя.

Астра прижалась плечом к Асе.

— Значит, для уничтожения сфер и правда нужна пара связующих?

Рвач кивнул.

— Обязательно. Сферы запечатывали пары связующих, и только пара может рас-скрыть узлы обратно.

Астра была настолько измотана, что почти не чувствовала собственной силы. Магия будто отдыхала вместо нее. Но сама мысль о том, что ей не придется справляться со сферами в одиночку, прибавила немного сил.

— Дальше опасный участок, — предупредил Рвач. — Держитесь настороже.

Астра непонимающе посмотрела на Асю. Та только пожала плечами.

— Чем он опасен? — все же спросила Астра.

Рвач замедлил шаг.

— Те тела эксперименты ткачей, навсегда засохшие в клетках.

— Не стоит об этом говорить, — негромко напомнил один из его отряда.

— Все нормально, — ответил сколий и неожиданно тепло улыбнулся. — Девушка просто любопытна.

Астра не привыкла к таким улыбкам хитиноров. Рвач казался даже дружелюбным, и в его лице было что-то, смутно напоминавшее Шерша.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Астра.

— Видишь ли, Астра, войны между народами были всегда. Есть с-сейчас. И, как бы мне ни хотелось верить в обратное, будут. Каждый народ, надеясь выжить и победить, рано или поздно решается на поступки, после которых уже трудно отличить защиту от чудовищности. Все хотят возвысить своих. Все убеждают себя, что ради будущего можно с-совершать бессердечные вещи.

Он коснулся пальцами влажной каменной стены.

— Не буду вдаваться во все подробности сейчас. Скажу только, чем это закончилось.

Рвач тихо кашлянул. Кровь на его груди уже подсыхала черной коркой, но рана под ней все еще сочилась.

— В этом тайном месте ткачи пытались соединить свой род с люминарским, чтобы создать новый вид для борьбы с Роем. Крепкий, ж-живучий народ, способный чувствовать магию и противостоять хитинорам. В далекие времена люминары и ткачи жили в союзе, делились магией и знаниями. Двое из этого союза — ткач и люминар — захотели продолжить свой род. Но из-за различий их организмов это было невозможно. Тогда ткачи нашли обходной путь в магии. Они взрастили дитя в коконе из силы и семени люминара, энергии ткача и узловой ткани, которую умели плес-сти только они.

Астра вслушивалась в каждое слово. То, что рассказывал Рвач, было жутким.

— По слухам, первый полукровка оказался силен, — продолжил он. — Сильнее обычного люминара телом и почти таким же выносливым, как ткачи. Он чувствовал магию глубже полноцветов и мог переносить то, от чего другие погибали. Когда с-союз распался, ткачи вспомнили об этом опыте. Только уже не ради любви и не ради продолжения рода. Они начали похищать люминаров, чтобы создать армию. Но большинство полукровок умирало в коконах. А те, кто выживал, часто рождались неправильными. Ты видела их за решетками. Позже их пытались скрещивать уже со сколиями.

Кожа на ладонях Астры внезапно тускло засветилась. Свет прошел по кистям тонкими жилками, проступил вдоль вен и отозвался в запястьях тягучей пульсацией.

Астра покрутила руки, растерянно глядя на собственные ладони. Ее сила будто отзывалась на все сказанное.

— То, что ты сейчас ощущаешь, — сказал Рвач, — это скопление магии погибших люминаров. Сотни смертей и неупокоенных душ породили здесь что-то вроде магического морока. Раньше каждый, кто входил сюда, с-сходил с ума и видел иллюзии. Магия разгневанных люминаров вытаскивала наружу самое гнилое, что было внутри.

— А сейчас? — тихо спросила Ася. — Мы тоже начнем биться головой о стены?

— Сейчас магия здесь намного слабее, — неожиданно сказал Жал за их спинами.

Астра вздрогнула: она не услышала, как он подошел.

— Видения с-стали менее болезненными.

По его словам она поняла, что Жал уже бывал здесь. Но кого он хотел увидеть в этих видениях? Кого, судя по всему, больше не было среди живых?

От этой мысли по спине пробежал холод, совсем не похожий на горный ветер.

Рвач продолжал идти и говорить, пока они медленно продвигались по узкому извилистому коридору. Стены светились ровным, пульсирующим бирюзовым сиянием. Свет исходил от мха и трещин, подбирался все ближе густой мерцающей дымкой. В воздухе появился обманчиво нежный цветочный запах, похожий на нектар, и мягко окутал дыхание.

— Это пыльца, — сказал Рвач, не оборачиваясь. — Она вызывает видения и вытаскивает наружу самые потаенные страхи. И поскольку люминары веками ненавидели хитиноров, на с-сколиях и осах морок держится дольше.

Он указал на мерцающую дымку, стелившуюся по полу, словно живой туман. Она была густой, и в ее глубине шевелились неясные тени, исчезавшие, стоило задержать на них взгляд.

— Нужно пройти через нее как можно быстрее.

Астра посмотрела на светящуюся муть. Ей виделось, будто из тумана доносятся тихие отчаянные голоса. Они шептали ее имя, то близко, у самого уха, то далеко, будто из глубины стен.

Она не знала, настоящие ли это голоса или пыльца уже добралась до разума.

— Идем, — сказал Жал, обходя ее и первым ступая в туман.

Астра последовала за ним, чувствуя, как холодная пыльца цепляется за ботинки и поднимается выше, к коленям.

Она старалась дышать как можно реже, но запах все равно проникал внутрь и оседал в легких.

Перед глазами начали плясать тени. Сначала казалось, что ничего не происходит. Только воздух стал еще плотнее.

Астра моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но стены поплыли, бирюзовый свет размазался, а тени по краям зрения начали принимать очертания, которых там быть не могло.

Ася замерла на полушаге, будто ее обратили в камень. Глаза, только что следившие за спиной Рвача, остекленели, теряя фокус. Мрак пещеры вокруг нее рассеялся.

Ася стояла уже не под каменными сводами, а в тесном старом жилье Первороя с гнилыми деревянными стенами. Тусклый свет единственной смоляной свечи дрожал на столе.

Она снова была маленькой и тощей, с неокрепшими крыльями, прижатыми к спине. На ней висела грубая, наспех сшитая рубаха из темных волокон, а сама она сидела в углу, поджав колени к груди, и тосковала по недавно умершему дедушке.

Перед ней стоял отец, и от него тянуло перебродившим сладким пойлом.

— Дрянь! — шипел он, занося руку. — Жрешь нашу еду, а не приносишь ни монеты!

Асе доставалось часто. Удар мог прилететь в висок или по спине, когда отец пил или ему было скучно. Она сбегала, но потом, вымотанная и голодная, всегда возвращалась обратно.

Дом поплыл и стены сменились на стволы деревьев.

Отец тащил ее за крыло через лес, выворачивая сустав. На другом обвисшем крыле кровь почернела и склеила тонкие жилки.

— Ты никто! — орал он. — Будешь с-служить сколиям, пока не сдохнешь!

Ос отпустил крыло, и Ася рухнула лицом в траву. Она стерла прилипшую к щеке грязь и впервые не нашла в себе даже злости подняться. Просто упала обратно и закрыла глаза, надеясь, что отец или уйдет, или наконец добьет ее.

Память пошла кусками.

Из темноты леса вылетели два хитинора с клинками, уже поднятыми для удара. Лезвия рассекли горло оса, и тот рухнул на землю, захлебываясь кровью. Глаза так и остались открытыми, будто он все еще не понял, почему падает.

Один из хитиноров, с короткими волосами и широкой улыбкой, приподнял Асю за плечо и посмотрел ей в лицо.

— Бедняж-жка. Вставай скорее, больше тебя никто не тронет.

Он протянул ей руку.

Ася недоверчиво покосилась на второго. Часть волос закрывала его брови и глаза. Он медленно подошел ближе.

— Поднимайся, — спокойно сказал он. — И всегда давай отпор.

В настоящем, стоя в облаке пыльцы, Ася судорожно вдохнула. Она вырвалась из видения с тихим гортанным рыком, и меч сам собой со звоном выскользнул из ножен.

Оса разрубила пустой воздух и снова застыла в бирюзовой мгле.

Пыльца не отпускала.

Даже вырвавшись из первого морока, Ася продолжала видеть обрывки прошлого, слышать голоса тех, кого давно уже не было рядом. Видения накатывали волнами, одно за другим, не оставляя ни секунды передышки, снова и снова заставляя проживать все сначала.

Она помнила день, когда увязалась за беглецами, спасшими ее от отца.

Шерш и Жал стали ее первыми настоящими друзьями.

Шутки Шерша Асе даже нравились. После долгих лет страха и отчаяния этот веселый сколий всегда находил повод заставить ее улыбнуться. Он относился к жизни удивительно легко. Не мог толком развести костер, зато без умолку болтал.

Жал был другим.

Он молча брал на себя все остальное. Разводил костры, приносил еду, искал безопасные места в лесу и всегда вел за собой. Улыбался он редко, чаще рассказывал о замке и Верховном Рое, о том, что видел собственными глазами.

Они вместе ходили на охоту, спали под переплетенными корнями, укрываясь чем придется, и всегда держались рядом.

Рвач, появлявшийся в Перворое, лишь иногда приносил им редкие припасы и деликатесы из замка. Тогда они втроем смеялись, представляя, что однажды сами станут правителями всех земель.

Им едва исполнилось по шестнадцать. Планов у них было гораздо больше, чем возможностей.

Они скрывались в диких лесах. Лицо Жала знали далеко не все, но старые дворцовые стражники, служившие еще до его побега, могли узнать наследника в любую минуту. Поэтому он скрывал свое происхождение. От этого зависела его жизнь. Каждый день мог стать последним. И каждая тень между деревьями могла быть королевской ищейкой.

Ася быстро привыкла к такой жизни. Научилась спать вполглаза, просыпаться от любого шороха и уверенно держать меч перед собой.

Она хорошо помнила их первый настоящий бой с дикими сколиями.

Те выскочили из колючих зарослей, обезумевшие от голода, и маленький отряд расправился с ними мгновенно.

Именно тогда Ася впервые почувствовала себя сильной, словно каждая мышца окрепла. С Шершем и Жалом они тренировались в глубине леса, подтягивались на ветвях, устраивали спарринги прямо на земле, снова и снова повторяя одни и те же движения.

Девять лет отделяли ту грязную лесную тропу от сегодняшнего дня, и все эти годы были одной длинной войной.

Для Аси свобода означала, что никто больше не сможет загнать ее в угол и назвать добычей.

Для Жала свобода была избавлением от престола и чужой воли, которую надели на него вместе с первым титулом.

Вместе они собрали вокруг себя таких же изгоев и беглецов. Сколиев, уставших быть расходными руками в чужих войнах. Ос, не желавших гнить в королевских мастерских и собственными руками кормить Верховный Рой. Они собирали их по одному и проверяли.

И каждый раз, когда кто-то из новобранцев смотрел на Асю с уважением, а не с жалостью, она вспоминала тех двоих хитиноров, спасших ее в нужный момент.

Видение снова дрогнуло, и перед Асей появилось другое лицо, бледно-зеленое. С колючими серыми волосами и усталыми глазами.

Один из надсмотрщиков-сколиев, пользуясь своей властью, прижал Асю к стене в проходе. Она и сама могла справиться. Уже представляла, как медленно будет пытать этого ублюдка.

Но прежде чем успела что-либо сделать, из колонны люминаров, которых вели на работы, выбежал худой безоружный парень. Перед ним была та, кто когда-то молча накормила его, не спросив имени.

Он вцепился сколию в плечи и ударил кулаком по затылку. Сколий сбросил его и начал избивать ногами.

Ася не дала надсмотрщику ударить снова, меч вошел ему под ребра. Она задержала взгляд на люминаре, лежавшем в грязи с разбитым лицом, и опустила меч.

Позже Шип присоединился к их отряду и повторял за Асей: «Пока дышим — еще не проиграли».

Она увидела в нем то же злое упрямство и желание выжить.

Два года Шип держался рядом с ними. На тренировках люминар схватывал на лету, не жаловался на боль и не просил похвалы.

Ася открыла глаза.

Она снова была в пещере. Пыльца все еще висела в воздухе, но видения оборвались, оставив после себя только тяжелую боль в голове. Рядом замер Жал.

Астра не двигалась и смотрела на них обоих. Видела, как тяжело дышит Ася, как ее глаза сначала опустели, затем взгляд постепенно вернулся.

Затем глаза поплыли и у Жала.

Семидесятый год от Длинного Дня.

— Еще немного, Тиховея, еще чуть-чуть! — раздалось в просторной темной комнате на самом верхнем ярусе замка.

Оса лежала на мягком высоком настиле, прижимая крылья к травяной простыне, и только лицо, мокрое от слез и пота, искажалось каждый раз, когда новая схватка прокатывалась по телу. Две служанки хлопотали рядом, подкладывали свежие тряпки и вытирали ей лоб.

— Еще немного, госпожа. Дышите. Еще немного.

Тиховея сжимала простыню так, что сухие травяные волокна рвались под пальцами. Она держалась стойко, не позволяя себе крика, тяжело дыша, и запрокидывая голову.

В темном углу покоев стояла Шелеста и смотрела на вторую жену короля, не моргая. В чужих страданиях она находила тихое удовольствие, которое никогда не позволила бы себе показать при свете. Рядом замерла ее служанка-сколия.

— Он вообще не должен был родиться, — тихо сказала Шелеста, не поворачивая головы. — Ты точно давала ей тот отвар?

Служанка склонилась ниже.

— Да, госпожа. Два дня я носила ей этот нектар. Должно быть, ребенок появился раньше срока. Он все равно будет с-слабым, не тревожьтесь. Жалору не нужны такие наследники. Тем более рожденные от осы.

Шелеста скрежетнула зубами. В глазах ее горел холодный, с трудом сдерживаемый огонь.

— Еще бы. Проклятая шлюха. Рабыня-оса приносит ему первого наследника. Первого. А я должна стоять здесь и смотреть?

— Прошу вас, сдерживайтесь, госпожа, — служанка осторожно коснулась ее локтя. — Нас могут ус-слышать.

Шелеста резко дернула плечом.

В комнате раздался тонкий, пронзительный крик новорожденного. Младенец плакал тихо, слабо, но звук все равно прошел по покоям и вытянулся в коридор.

В покои вошел Жалор.

На щеке и руках короля виднелись свежие порезы, под кожей темнели мелкие кровоподтеки: он только что вернулся с очередной стычки с остатками ткачей у границы. Услышав детский плач, Жалор ускорил шаг, и служанки поспешно расступились.

У Тиховеи подрагивали руки. На ее груди, укрытый тонкой травяной тканью, лежал маленький сморщенный младенец с редкими черными волосками и серой кожей, темневшей на конечностях. Он был слишком мал даже для полукровки, слишком хрупок для того, кого должны были назвать первым наследником.

Шелеста, глядя из угла, ощутила мрачное удовлетворение. Пусть Жалор увидит сам и наконец проявит благоразумие. Ему следовало избавиться от хилого бастарда прежде, чем верховные успеют произнести его имя вслух.

Тиховея протянула руку к королю и коснулась его щеки дрожащими пальцами.

— Мой король, — слабо улыбнулась она. — Совсем скоро твой наследник преклонит перед тобой колени.

Жалор долго смотрел на ребенка. Так долго, что служанки затаили дыхание. Потом коротко, спокойно кивнул, наклонился и поцеловал Тиховею в висок.

— Ты хорошо потрудилась, — сказал он. — Отдохни.

И вышел, так и не взяв сына на руки. Прошел мимо Шелесты, даже не удостоив ее взглядом. Лицо первой жены короля потемнело от гнева.

Она развернулась и пошла в свои покои. Волю чувствам Шелеста дала только за закрытой дверью, в северном крыле замка.

— Что со мной не так? — выдохнула она, а потом голос сорвался выше. — Я должна была принести Жалору первого наследника. Я, чистокровная сколия, рожденная на землях Хитинного Завета. Мой отец основал эти земли! Мой народ присоединился к Жалору, когда ос-стальные еще сомневались.

Она схватила со стола кинжал и швырнула в стену. Лезвие ударилось о камень и с глухим звоном упало на пол.

— А теперь эта рабыня, эта оса...

Шелеста опустилась на край кровати и сжала когтями плотное бархатное покрывало.

— Оставь меня, — глухо сказала она. — Я хочу побыть одна.

Служанка поклонилась и бесшумно выскользнула за дверь.

Через несколько месяцев Тиховея впервые появилась на королевском ужине с Жалом на руках. Мальчик уже подрос, окреп, но все еще оставался меньше, чем полагалось детям сколий в его возрасте. Он разглядывал высокий потолок зала, подвешенные смоляные светильники и тени, ползущие от них по стенам.

— Мой мальчик, — тихо приговаривала Тиховея, покачивая его. — Ты будешь стойким воином. И поведешь всех за собой.

Шелеста, сидевшая по правую руку от Жалора, мягко усмехнулась. Улыбка вышла наигранно миролюбивой, если не смотреть ей в глаза.

— Насчет первого я бы не была так уверена, моя дорогая. Полукровки редко вырастают крупными и крепкими. Ты ведь не хочешь, чтобы он стал с-слабаком?

Тиховея не стала спорить.

— Я говорю не о мышцах. Мне хочется знать, что этот малыш, рожденный слишком рано, будет бороться за с-свою жизнь и дальше. Воля иногда сильнее тела.

— Не слишком удобные слова для нашего времени, — колко заметила Шелеста. — Ты так не считаешь? Армия Роя должна расти.

Жалор, сидевший во главе стола, не вмешивался и молча ел. Перед ним стояли запеченные личинки древесных жуков под острым соусом из перебродившей смолы, вяленые пластины редких панцирей, фаршированные измельченным мясом насекомых, холодный прозрачный суп из костного мозга диких ткачей.

В высокие бокалы разливали жидкую темно-зеленую кровь полноцветов с нижних ярусов замка. Жалор сделал глоток, и прохладная густая сладость остудила язык.

Тяжелая дверь обеденного зала скрипнула, и внутрь, сопровождаемый двумя сколиями, медленно вошел Рвач. По их одежде и запаху было нетрудно понять, что за пределами замка война не стихала ни на день. В те годы седина только начинала пробиваться у него на висках редкими жесткими нитями в густых черных волосах, зачесанных назад.

Он остановился у стола, и склонился перед королем.

— Ткачи подобрались к замку. Целый отряд с восточной стороны, у старых подземелий.

Жалор поставил бокал и неторопливо поднялся. Ненадолго обернулся к Тиховее, наклонился и поцеловал ее в макушку.

Жал, сидевший у нее на коленях, поднял голову и посмотрел на отца снизу вверх своими черными, бездонными глазами.

— Расти поскорее, мой сын, — сказал Жалор. Тепла в его голосе не было, но и желания избавиться от ребенка Шелеста в нем не услышала. — Мы истребим всех, кто осмелится бросить нам вызов.

Он коротко, хищно усмехнулся, задержал взгляд на Тиховее и вышел из зала, так и не удостоив Шелесту вниманием.

Она осталась сидеть с бокалом в руке, провожая короля взглядом. Одна только мысль о том, что Жалор принял этого бастарда, разливала в ней яд. Он видел в мальчике что-то свое, о чем не говорил и не сказал бы, даже если спросить.

Сыновья-бастарды были обычным делом среди хитинорской знати. Жалор не видел причины отказываться от еще одного солдата. Но этот мальчик был первым. И однажды, по праву рождения, мог занять место короля.

Шелеста допила кровь одним глотком и поставила бокал на стол с глухим тяжелым стуком.

— Посмотрим, как долго он проживет, — прошептала она.

Через два года родила и Шелеста.

Ее сын появился на свет крупным, с агрессивным, требовательным криком, от которого служанки вжимали головы в плечи. Назвали его в честь отца Шелесты, трагически погибшего на войне во время первого истребления ткачей.

Сот рос быстро. Через несколько месяцев уже ползал, оставляя царапины на деревянном полу; через полгода уверенно ходил, разбрасывал еду, кусал прислугу и шипел на каждого, кто смотрел на него не так. Он был чистокровным сколием, и это чувствовалось в тяжелых движениях рук и в ядовитом взгляде исподлобья.

Но к Жалу он относился иначе. Сот мог играть с братом часами. Таскал за собой старую сломанную палку, представляя ее мечом, ставил Жала командиром выдуманного отряда и любил наблюдать за старшим братом со стороны. В шесть лет он уже был на голову выше и сильнее восьмилетнего Жала, но никогда не бил его в полную силу. Если Жал падал, Сот помогал ему подняться.

— Он слабее, — говорил Сот матери, когда Шелеста пыталась объяснить ему, что Жал не ровня чистокровному сколию. — Но он мой брат. Я должен его защищать.

Шелеста скрежетала зубами.

Она учила сына годами. Терпеливо учила смотреть на брата, как на будущую угрозу, шептала, что полукровка хочет отнять у него трон. Что король смотрит на бастарда с большим уважением. Что Сот должен быть сильнее и безжалостнее, иначе однажды его заставят склониться перед тем, кто никогда не имел права стоять выше него.

Братьев с детства готовили к войне и власти. И постепенно, капля за каплей, Шелеста делала из сына то, что хотел видеть Жалор, — оружие. Возможно, именно так Сот и должен был приблизиться к трону.

Жал смотрел на брата и видел, как тот меняется. Как из его смеха уходит прежняя простота, а в глазах загорается та самая звериная жестокость, которую отец называл волей к власти.

Но к трону младшего наследника вскоре придвинуло не только это.

Жалору с каждым днем становилось хуже. На советах он не показывал слабости, продолжая распоряжаться казнями, походами и зачистками так же спокойно, как прежде, только пил больше крови. Гораздо больше. Полноцветов с нижних ярусов стали поднимать чаще, и обратно возвращались уже не все. Но когда зал пустел и лишние глаза исчезали за дверями, король оставался наедине со своим советником.

— Сколько осталось? — спросил Жалор.

Советник повернулся.

— Я делаю все, что могу, мой король. Даже травы люминаров больше не помогают. Только кровь полноцветов способна ненадолго замедлить распад. Но проклятие продолжает пожирать вас. Тело медленно ссыхается.

— Почему я должен расплачиваться за ошибки отца? — Жалор ударил кулаком по мягкому подлокотнику трона. — Это он заключил тот с-союз с ткачами, а теперь я должен гнить заживо?

— Проклятие коснулось вас лишь потому, что жена вашего отца тогда была на сносях, — ответил советник. — Ткачиха желала смерти всем из окружения Жаларда. Вы выжили, мой король.

— И какой ценой? — Жалор посмотрел на свою медленно ссыхающуюся руку. Кожа на пальцах стала сухой, а сами пальцы походили на тонкие веточки. — Ищи любой способ. Мне нужен путь к Небесным Горам. Я должен поглотить эту чертову с-сферу.

В коридоре, за тяжелой портьерой, Жал затаил дыхание. Он был еще слишком мал, чтобы понять весь разговор, но главное уловил сразу: отец болен и готов искать любое средство, лишь бы остаться живым.

Следом за советником в покои вошла Шелеста, и Жал тут же напрягся, сжав кулак. Он видел, как пренебрежительно и властно она разговаривала с Тиховеей, будто его мать была случайной служанкой. Но еще больше не мог простить ей того, как настойчиво она отдаляла от него Сота.

Шелеста всегда ходила неторопливо, с неестественно прямой спиной. Гладкие темные волосы были уложены на макушке, кожа, натертая травами и маслами, блестела при свете смоляных фонарей. Она знала о болезни короля. Знала, что у Жалора оставалось всего несколько лет, и уже мысленно подталкивала Сота к трону.

Но прежде нужно было убрать Тиховею. И Жала вместе с ней.

— Мой король, — Шелеста склонилась в почтительном поклоне, хотя смирения в ее голосе не было. — Я должна вам кое-что сказать.

Жалор посмотрел на нее.

— Говори.

— Тиховея... — Шелеста выдержала паузу, умело делая вид, будто слова даются ей с трудом. — Она предала вас. Доносчик слышал, как она говорила прислуге о вашей болезни. О том, что ткачи знают о вашей слабости. Они уж-же подбираются к замку, мой король.

Жалор долго смотрел на нее. За портьерой у Жала выступила испарина на лбу, он перестал дышать, словно боялся, что один неосторожный вдох выдаст его. Но король лишь недоверчиво усмехнулся.

— Тиховея не сделала бы этого. Она, наоборот, допрашивает люминаров о травах и отварах.

— Надо же, — притворно удивилась Шелеста. — Тогда я велю казнить доносчика. Никто не смеет посягать на честь короля и его королевы.

Жалор кивнул.

— Приведи ко мне этого доносчика, если говориш-шь правду.

Шелеста не дрогнула. Она смотрела на короля спокойно, с достоинством чистокровной сколии.

— Я забочусь о безопасности трона, Жалор. Если не веришь мне — казни. Но если я права, а ты промолчишь, то ткачи захватят замок. И тогда мы все умрем.

Жалор молчал. Болезнь уже давно выедала из него терпение, оставляя только подозрительность.

— Я подумаю, — сказал он наконец.

Шелеста поклонилась и вышла, пряча улыбку.

День, который Жал так и не смог забыть, наступил через три дня, прямо в его десятилетие. Он был у себя в покоях, когда дверь открылась и на пороге появилась Шелеста.

— Твоя мать, — сказала она с поддельным волнением. — Ты должен это увидеть, чтобы понять, какая она на самом деле.

Жал не хотел идти. Он сразу почувствовал, что что-то страшное ждет его в конце коридора. Но Шелеста слишком искусно играла обеспокоенную свидетельницу, и он все же бросился за ней.

В покоях Тиховеи горели факелы. Дверь была приоткрыта, и Жал заглянул внутрь через узкую щель.

Мать лежала полуобнаженная на кровати рядом с люминаром из нижнего яруса. Они оба спали, но дыхание у них было слишком тихим, неестественно ровным, будто тела провалились не в сон, а в тяжелый травяной дурман.

Жал резко отвернулся и нахмуренно посмотрел на Шелесту. Он был подозрителен, как отец, но перед глазами лежало слишком очевидное доказательство, а мысль о том, что кто-то мог подлить Тиховее снотворные травы, еще не успела появиться.

— Прелюбодеяние с рабом, — прошептала Шелеста ему на ухо. — Что с-скажет король?

Жал рванулся вперед, хотел разбудить мать, встряхнуть ее, но Шелеста удержала его за плечи.

— Нет, не иди, — тихо сказала она. — Если пойдешь против отца, он тебя убьет.

В покои вошел Жалор.

Лицо его исказилось гневом, в глазах вспыхнул такой огонь, что Жал на мгновение перестал узнавать отца. Король ничего не спрашивал и не кричал. Меч оказался в его руке с той же страшной быстротой, с какой он недавно шел на ткачей у восточной границы.

Жал бросился к нему, вцепился в запястье обеими руками.

— Не смей! — закричал он. — Ты не сделаешь этого! Это подстава!

Жалор с силой оттолкнул его, Жал ударился плечом о стену и едва удержался на ногах.

Король подошел к кровати, и дальше Жал уже не смотрел. Он отвернулся, зажмурился, но от звука спрятаться не смог. Все, что осталось в его памяти на долгие годы, — влажный громкий хруст и сорванный вдох, после которого мир внутри него перестал быть прежним.

— Жал?

Голос Рвача резко выдернул его из воспоминания. Жал глубоко выдохнул, будто до этого долго не дышал, и огляделся.

Астра видела, как они со сколием смотрят друг на друга: Рвач, кажется, без лишних слов понял, где именно только что побывал Жал.

Видение отступило. Магическая пыльца пыталась сломать его виной, но лишь разбередила старые раны, не сумев причинить новой боли. Жал перевел дыхание и шагнул вперед. Пыльцевое облако осталось позади.

Группа прошла через узкую расщелину, протискиваясь между острыми краями скал, и оказалась в огромном подземном углублении. Это была естественная пещера, чьи своды терялись высоко во тьме. Астра подняла взгляд, но потолка не увидела, наверху зияла бесконечная пустота, где вполне могли жить свои неведомые твари.

Внизу прятались люминары, которых помощники Рвача успели вывести из огня и дыма Корней. Астра замерла, всматриваясь в лица с ожогами и глубокими, еще не перевязанными ранами. Они сидели на земле, прижимаясь плечами друг к другу, и с недоверием смотрели на вошедших.

Астра искала знакомые черты, но Нарцисса среди этих бледных, испуганных лиц не было. Зато у дальней стены, тесно прижавшись друг к другу, сидели Лунария и Лунник.

К прибывшим приблизился сколий из отряда Рвача.

— За вами не было хвоста?

— Нет, — ответил сколий. — Мы замели следы. Но Сот наверняка поймет, что мы ушли в горы. Он не глуп.

Сколий перевел взгляд на Астру и задержал его с нескрываемым любопытством.

— Это та самая?

— Да, — сказал Рвач. — Связующая с двойным спектром.

Сколий коротко кивнул. Рвач жестом подозвал кого-то из темноты.

Астра услышала легкие шаги. К ней подошел высокий стройный люминар. Его гладкие, чуть взъерошенные волосы в полумраке казались темно-синими, почти черными. Кожа была бледно-зеленой, как у молодых люминаров, и острое лицо с насмешливой улыбкой, совершенно неуместной среди копоти и чужих ран.

Он был одет не в лохмотья, а в плотный черный плащ с круглыми пуговицами, спускавшимися вниз ровной линией. Под плащом виднелась черная рубашка, ниже — такие же темные штаны. На поясе крепко держался меч.

Астра невольно напряглась, сжимая в руках собранные травы.

— Я Аконит, — сказал он и протянул руку.

— Астра, — коротко ответила она.

Она протянула ладонь, ожидая обычного рукопожатия, но Аконит склонился и поцеловал ее кисть, не отводя глаз.

— А ты симпатичная, — сказал он и подмигнул.

Астра попыталась убрать ладонь, но Аконит удержал ее крепче, и между ладонями прошел слабый разряд.

— Чувствуешь? — тихо спросил он. — Мы похожи.

Астре хотелось отступить, но она не двигалась, пытаясь понять, почему магия не взбунтовалась от его прикосновения, не сочла его чужим.

Люминар был старше ее на пять или шесть лет, возможно, ровесник Жала. На руках виднелись старые белесые шрамы от ожогов, но кожа, как и одежда, казалась слишком чистой среди подземелья.

— Мы с тобой особенные, — сказал Аконит, улыбаясь уже мягче. — Таких, как мы, единицы. Верховные годами искали связующих. Возможно, так же долго, как мы искали друг друга. Наша сила — чистый экстаз, принцесса.

Астра опустила взгляд и коснулась обожженного запястья.

— Я не контролирую ее, — призналась она, не обращая внимания на его флирт. — Магия вырывается, когда я злюсь или пугаюсь. Я не умею направлять ее.

Аконит кивнул так, будто именно этого и ожидал.

— Ничего, — сказал он и растянул губы в ехидной усмешке. — Я научу тебя всему. У нас будет время.

И снова подмигнул.

Жал бросил на него короткий холодный взгляд, полный недоверия. Астра заметила это краем глаза и почему-то сразу почувствовала себя еще более неловко, чем от поцелуя Аконита в руку.

Ася даже не посмотрела в их сторону. Она шла с пустым взглядом, будто часть ее все еще оставалась в пыльцевом мареве рядом с Шипом.

Аконит проводил хитиноров взглядом до самой стены и снова повернулся к Астре.

— Ты им доверяешь? — спросил он, кивнув вслед Жалу и Асе.

Астра задумалась. Ответ не был простым. Доверие к тем, кто в любой миг мог ощутить запах ее крови и потерять рассудок, звучало даже смешно. И все же после Корней, после того как Жал снова и снова оказывался рядом именно в тот миг, когда ей грозила смерть, отрицать это было уже нечестно. Да и показывать уязвимость перед странным люминаром ей не хотелось. Пусть лучше думает, что у нее есть сильные союзники.

— Да, — сказала она наконец. — Мы заодно.

Аконит усмехнулся.

— Расслабься, я тоже в союзе с хитинорами, — тихо сказал он. — Но будь осторожна. Если сферы падут и король лишится защиты, твои союзнички могут вспомнить, что ты для них всего лишь сладкая артерия.

Астра покачала головой.

— Это мне и без тебя известно.

Она направилась к спасенным люминарам и положила травы на землю перед ними. Те уже смелее поднимали головы и без прежнего страха смотрели по сторонам. Детей и стариков здесь не было — остались только самые крепкие, те, кому удалось уцелеть на поле боя.

Астра осмотрела их раны. У одного люминара предплечье было глубоко рассечено, у другого пальцы распухли и загнулись в сторону.

Она отошла к Рвачу.

— Что они здесь делают? — спросила она. — Это ваш отряд привел их сюда?

Рвач кивнул.

— Но

— Не волнуйся, — сказал сколий, не дав ей договорить. — Они не будут пить их кровь.

Астра прищурилась.

— Тогда почему вы их спасли?

Единственный глаз Рвача не цеплялся за их шеи и раны.

— Я с-слишком долго жил не так, как хотелось, — произнес он. — Для меня куда больше чести в том, чтобы помочь нуждающимся, ведь каждый заслуживает жизни.

Он не оправдывался и не просил ей верить, но Астра поверила. Если даже среди палачей могли быть те, кто спасает люминаров, значит мир снова оказался сложнее.

— Даже не верится, что вы их вытащили, — тихо сказала она, переводя взгляд с одного раненого на другого.

— Там, дальше, еще двое, — ответил Рвач и кивнул в глубину пещеры. — В самом конце. Не захотели идти сюда.

Астра пошла вперед и вгляделась в два силуэта, сидевшие в каменном углублении.

Нарцисс и Сцилл. Значит, уцелели. Несмотря на огонь, дым и весь тот кровавый хаос, они все-таки выбрались.

Астра облегченно выдохнула.

Она подошла ближе и опустилась на корточки рядом с братом. Нарцисс был грязным, весь в запекшейся крови и саже, с глубокой ссадиной на щеке. Но глаза по-прежнему оставались настороженными, полными нерастраченной злости.

— Нарцисс, Сцилл... — тихо сказала она. — Я рада, что вы живы.

— Привет, — махнул Сцилл и обхватил руками колени. На его виске засохла темная корка крови, а губа была рассечена так глубоко, что едва не открывала зубы.

Астра хотела коснуться щеки Нарцисса, чтобы осмотреть рану, но он резко отвел ее руку.

— Не трогай.

Астра уже не знала, как найти к нему подход. Она понимала, что расстояние между ними по-прежнему не сократилось ни на шаг. Даже после того, как он прикрыл ее в бою.

— Нам нужно объединиться, — твердо сказала она, без мольбы. — Это единственный шанс выбраться дальше. Без них нас перебьют поодиночке.

Нарцисс поднял голову, и в его глазах застыло ледяное презрение.

— Мы не будем помогать хитинорам, — скривился он. — Даже если это временный союз. Даже если от этого зависит наша жизнь.

Сцилл молча кивнул.

Астра поднялась, чувствуя, как внутри прорастает злость. Она уже хотела уйти, но перед этим решила, что Нарцисс должен знать.

— Шип мертв.

Нарцисс закатил глаза.

— Шип сдох, — грубо сказал он и сплюнул на камень, — потому что выбрал их сторону. Был подстилкой хитиноров и закончил как они.

Астра почувствовала, как ногти режут кожу, и заставила руку разжаться. Это же Нарцисс. Чего еще она ожидала?

— Ты ничего о нем не знаешь, — сказала она, и голос на миг стал хриплым. — Ты вообще ничего не хочешь знать, кроме своей тупой гордости. Он был сильнее тебя и выживал как мог. Шип погиб на войне, спасая тех, кого любил!

Сцилл вскочил с места.

— Думаешь, они нас спасли? — процедил он. — Они всего лишь остановили то, что сами же начали. Это хитиноры устроили пожар, превратив наши дома в пепел. Мы тоже спалили их землю, жаль, что только часть. Все по заслугам.

Астра всмотрелась в него. В этом уставшем, грубом лице она не узнавала того Сцилла, который когда-то смеялся в подвале у Лунарии.

— Не думала, что ты станешь таким же, как Нарцисс.

Сцилл шагнул ближе, и Астра ощутила запах гари от его рубахи.

— Всех моих близких убили хитиноры. Хочешь, чтобы я проявил к ним милосердие?

Астра нахмурилась.

— У Шипа было то же самое. Его семью вырезали сколии, но он не озлобился на весь мир. Он искал способ выжить и присоединился к тем, кто не был причастен к бессмысленным убийствам. А пожар в Венце устроили королевские стражи.

Слова Шипа у костра теперь звучали в ней совсем иначе, и теперь Астра понимала, почему он держался за них.

— Что ты будешь делать дальше, Сцилл? — спросила она. — Будешь выживать? Или завянешь среди своих только потому, что гордость не позволяет принять помощь от тех, кого ты ненавидишь?

Сцилл молчал. Он явно колебался, будто хотел сказать правду, но под пристальным взглядом Нарцисса мог снова спрятаться за чужую злость.

К удивлению Астры, он все же ответил честно.

— Я сделаю все, чтобы выжить, — сказал он наконец. — И перебить всех хитиноров, которые отняли у нас все.

Астра зло усмехнулась.

— Тогда ты больше похож на Шипа, чем на Нарцисса. Подумай над этим. Мы все одинаково выживаем. Просто кто-то... — она посмотрела на брата, — ненавидит всех вокруг, даже не пытаясь узнать правду.

Нарцисс отвернулся и резко цокнул языком. Было видно, как он напрягся и уже готов был сорваться, но не произнес ни слова. Сцилл тоже отступил в сторону.

Астра пошла прочь. Она не обернулась, но в ушах все еще звучали слова Шипа. Всего за несколько дней он успел что-то в ней сдвинуть. Люминар не стер ее ненависть к хитинорам, не заставил забыть кровь Венца и крики в Корнях, но показал, что враги бывают куда благосклоннее.

Она не знала, прорастет ли хоть что-нибудь из сказанного в каменной, промерзшей душе Нарцисса. И все же впервые за долгое время ей захотелось не ударить его побольнее, а оставить где-то глубоко внутри хотя бы одно зерно сомнения.

Астра вернулась к основному лагерю и встала у стены, оглядывая силуэты люминаров, которые растирали травы и обрабатывали раны друг другу. Потом опустилась на корточки и глубоко выдохнула, положив голову на колени. Глаза смыкались от усталости, она больше не могла держаться.

— Не слишком-то радушны твои соплеменники, — раздался голос сбоку.

Аконит опустился рядом и протянул ей большой корневой хлебец. Астра без долгих раздумий взяла его и быстро съела в несколько укусов.

— Мы, связующие, должны держаться вместе, — игриво усмехнулся он. — Две редкости среди этого погребального сборища. Если мы не присмотрим друг за другом, кто тогда?

Астра нахмурилась. Аконит, кажется, нисколько не обиделся. Он тихо рассмеялся и отстранился, подняв ладони в притворной сдаче.

— Вот это взгляд. Ты из меня сейчас все внутренности вывернешь. Бойкая ты люминарка.

Он снова подмигнул и коротко, довольно усмехнулся.

Напротив сидели Жал и Ася. Ася смотрела на флиртующего Аконита с усталым раздражением, будто у нее не осталось сил даже на полноценное презрение.

Жал не глядел в их сторону и о чем-то тихо говорил с Асей. Их раны, в отличие от ран люминаров, стягивались быстрее и беспокоили меньше, но усталость все равно тяжелыми тенями лежала на лицах.

— Давай, — сказал Аконит, протягивая Астре обе ладони. — Первый урок прямо здесь. Не бойся, я не дам тебе убить себя.

Астра медлила. У нее почти не осталось сил, и магия даже не отзывалась на его немного раздражающие подколки. Она помнила, как сила вырывалась без разрешения и оставляла от тел сухие оболочки. Но Аконит держался так спокойно, что она все же набралась смелости и неохотно вложила ладони в его руки.

Сразу между ними возникло сопротивление. Сначала робкое, потом все более уверенное, бледно-розовое сияние потянулось сквозь пальцы и столкнулось с темно-голубой дымкой, которая поднималась от рук Аконита. Астра напряглась, ожидая рывка или боли, но сила не вырвалась. Она отдавалась под кожей ровными толчками.

Астра не сводила глаз со света. Аконит чуть сильнее сжал ее пальцы.

— Вот так, — тихо сказал он. — Не упирайся. Дай силе разгуляться.

Их прервал грохот в глубине пещеры и чей-то крик. Связь тут же оборвалась.

У дальней стены Нарцисс и Сцилл набросились на одного из сколиев Рвача. Отчаяние придало им силы, и двоим измученным люминарам удалось сбить воина с ног.

Нарцисс вцепился сколию в горло, Сцилл навалился плечом ему на грудь и пытался вырвать меч из-за пояса.

Жал поднялся и выхватил клинок из ножен.

Аконит тоже встал, но вмешиваться не стал. Он смотрел на Астру с пристальным любопытством, будто ждал, какое решение она примет.

Астра бросилась вперед и преградила Жалу дорогу.

— Отойди, — низким, хищным голосом сказал он.

— Они потеряли контроль, — быстро произнесла Астра, качая головой. — Они отчаялись. Пожалуйста... это мой брат.

— Отойди, — повторил Жал, и челюсти у него сжались.

Он шагнул вперед, собираясь обойти ее, но Астра снова встала на пути. Она понимала, что делает безумную вещь. Понимала, что хитинор в любой миг может просто убрать ее с дороги силой.

— Если я прощу предательство один раз, — сказал Жал, глядя ей прямо в глаза, — отряд распадется. Ты этого хочешь?

— Прошу, — Астра подошла к нему ближе и не отвела взгляда. — Они не знают ваших правил. Они только что выбрались из места, где ваши стражи пытали их и держали рядом с мертвыми. Он... они не могут так просто...

Жал молча слушал.

— Все это только усиливает ненависть, — продолжила она. — Если ты сейчас ответишь казнью, то лишь докажешь ему, что он прав.

Астра коснулась его руки и осторожно надавила вниз, заставляя опустить меч.

— Пожалуйста, — она сжала его руку крепче. — Просто дай им еще один шанс. Я сама с ними разберусь.

Позади них Рвач уже оказался у стены. Старый сколий ударил Сцилла рукоятью меча по запястью, и тот сдавленно вскрикнул, выпуская оружие. Второй сколий выдернул своего товарища из-под Нарцисса и оттащил в сторону. Нарцисс не стал бросаться снова, отходя к стене.

— Не нужно лишних смертей, Жал, — сказал Рвач.

Жал молчал. Его взгляд метался между Астрой, Рвачом и двумя люминарами, застывшими у стены с ненавистью в глазах. Наконец он убрал меч в ножны.

— Если кто-то из них попробует с-снова, — произнес он ледяным голосом, — я убью обоих. И тебя, — он посмотрел на Астру, — заодно.

Он развернулся и ушел к Асе.

Сцилл стоял, тяжело дыша, и упрямо не смотрел в сторону хитиноров. Нарцисс не сказал ни слова. Он лишь скрестил руки на груди и продолжал глядеть исподлобья, с неизменной ненавистью на лице.

Астра быстрым шагом подошла к брату и смерила его злым взглядом.

— Тебе нечем заняться? Они вас спасли.

— Отвали, Астра, — огрызнулся Нарцисс и пошел обратно в темноту.

— В следующий раз я не буду тебе помогать! — крикнула она, и голос разлетелся под каменными сводами.

Нарцисс остановился, повернул голову и прищурился.

— Что, уже не рада, что я остался жив?

— Да пошел ты! — выкрикнула Астра.

Она почувствовала, как магия разливается внутри ледяным, пульсирующим толчком, и глубоко выдохнула, пытаясь удержать себя на месте.

Свет в пещере потускнел, приближался вечер. Сколии, несмотря на недавнюю стычку, носили в пещеру сухие ветки и разводили костры. Сырой холод пробирал до костей, дыхание превращалось в белый пар. Люминары инстинктивно прижимались друг к другу, сбиваясь в тесные дрожащие группы.

Лунария уже мирно дремала, прижимая к себе Лунника и согревая его пальцами своим дыханием.

Астра не стала их тревожить. Сон, возможно, был единственным, что у них осталось после Корней. Она постояла еще несколько мгновений, потом отвернулась и пошла дальше, к углублению, где устроились Ася и Жал.

Ася лежала на боку, подогнув колени, и что-то тихо бормотала с закрытыми глазами, накрытая бархатной накидкой. Жал сидел рядом, прислонившись спиной к камню, и глаза у него, как всегда, были открыты.

Астра опустилась рядом, обхватила колени и тихо сказала:

— Я посижу здесь.

Ася приоткрыла один глаз.

— А, боишься ночной расправы? Теперь больше доверяешь кровососам, чем своим?

— Я никому не доверяю, — устало выдохнула Астра. — И эти люминары мне не друзья, их сердца... уже не те. Они уже любого могут задушить от отчаяния.

Ася помолчала. Потом неожиданно приподняла край бархатной накидки.

— Ладно, сорнячка, лож-жись. Прикрою твою шею.

— Не самая хорошая идея, — отозвался Жал.

Астра повернула к нему голову. В темноте она различала только резкие очертания лица и черные провалы глаз.

— А ты держи свои острые зубы подальше от меня, — сказала она, — и все будет хорошо.

Жал поднялся, не сказав ни слова. Развернулся и ушел в темноту.

Астра легла рядом с Асей, прижавшись спиной к ее теплому боку. Край бархатной накидки укрыл ее почти до подбородка, и холод понемногу отступил.

Она думала, что не уснет. Слишком много шума было в голове, и чужих голосов, не желавших умолкать. Но усталость оказалась сильнее.

Проснулась она от протяжного гула ветра где-то в расщелинах. Астра открыла глаза и поняла, что лежит между Асей и вернувшимся Жалом. Конечно, он не оставил бы подругу наедине с бешеной люминаркой.

Ася дышала глубоко и ровно, лежа на боку спиной к ней. Жал был с другой стороны, и даже в темноте Астра чувствовала его напряжение. Дыхание у него оставалось слишком контролируемым. Он не спал.

Ее ладонь лежала опасно близко к его ладони. Между их пальцами оставалось всего несколько коротких сантиметров, и Астра чувствовала тепло его кожи.

Поддавшись непонятному порыву, она повернула голову к нему и едва ощутимо задела мизинцем его мизинец. Кожа была чуть грубой и мозолистой.

Астра медленно скользнула пальцами по его руке и слегка сжала его пальцы. Рука Жала едва заметно напряглась.

Он неторопливо повернул голову, и в темноте Астра увидела блеск его глаз. Он смотрел на нее, не мигая. Лицо было слишком близко.

— Ты когда-нибудь спишь вообще? — шепотом спросила она.

— А ты?

Жал сказал это без холода, которым обычно отгораживался от нее. Астра задержала взгляд на его лице, перевела взгляд на губы с тонким шрамом, и сердце сбилось с ритма.

Она закрыла глаза, будто закрытые веки могли остановить то, что поднималось внутри. Почему ей вообще хотелось коснуться врага? Она лежала рядом с хищником и вместо страха чувствовала это запретное, вызывающее стыд, напряжение.

Сердце забилось чаще, сбивая дыхание. Астра снова открыла глаза и повернула голову. Жал лежал с закрытыми глазами, но тут же нахмурился, будто и так знал, куда она смотрит.

— Отвернись.

Астра увела взгляд и медленно выдохнула через нос.

— Спасибо, — сказала она наконец. — Что не убил моего брата.

Жал издал тихий, злой смешок.

— Следующей можешь стать ты. Впредь на пути у меня не вставай.

Страх окончательно отодвинулся. Астра, наоборот, повернулась к нему, нарочно выбирая самый опасный вариант.

— Ты не убьешь меня.

Жал повернул голову.

— Уверена в этом?

— Да.

Он привстал на локте и приблизился к ее лицу. Астра почувствовала запах смолы от его куртки; полынь почти выветрилась.

Жал смотрел так, будто мог одним взглядом вскрыть ей горло, но она не позволила себе отвести глаза.

— Ты меня не запугаешь, — прошептала Астра, не отрываясь от его дикого, хищного взгляда.

Жал придвинулся еще ближе. Он медленно отвел волосы с ее шеи, открывая тонкую кожу у горла, и Астра сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.

Жал точно чувствовал, как учащенно бьется ее сердце, больше она не могла этого скрыть. Хорошо, что Ася спала крепко.

Острый коготь скользнул без нажима от виска к подбородку легким, невесомым движением, от которого по телу пробежала дрожь. Жал наклонился и коснулся губами ее шеи.

Дыхание Астры сбилось окончательно. Она сама не заметила, как подняла руку и обхватила его за плечо. Пальцы сжали жесткую ткань куртки, притягивая хитинора ближе.

Жал скользнул губами по шее, нашел пульсирующую жилку и прокусил кожу. Острые зубы вошли неглубоко и очень сдержанно, совсем не так, как в первые два раза.

Астра на миг зажмурилась от боли, но не оттолкнула его. Сделала вид, что ей все равно и страха перед ним у нее нет. Пальцы крепче сжались на его куртке, и чувственный выдох сорвался ему в ухо. Близость Жала была опасной и пьянящей, как край пропасти, к которому подходишь слишком близко и вдруг понимаешь, что боишься уже не падения, а собственного желания шагнуть. Он вызывал в ней темное, стыдное волнение, которому невозможно было найти оправдание.

Жал пил медленно, придерживая ее подбородок рукой. Он будто сдерживал себя, понимая, что в любой миг инстинкт хищника может захлестнуть его сильнее разума.

Астра дышала глубоко и часто, каждый выдох выходил слишком громким и неуместным для этой тишины. Кровь уходила из нее тонкой тягучей нитью, а вместе с ней под кожей просыпалась магия, растекаясь где-то под грудиной, отчего дыхание перехватывало еще больше.

Жал отстранился. Губы у него были влажными, блестели в полумраке. Он смотрел на Астру сверху вниз, а она снова не могла различить в его взгляде ни одной ясной эмоции.

— Не издавай такие звуки, — прошептал он ей на ухо, — будто тебе это приятно.

Астра внезапно обняла его за шею и сразу почувствовала, как под ее рукой напряглись мышцы.

Жал замер. Потом медленно отстранился, посмотрел ей прямо в глаза и прищурился. Люминарка смотрела на его губы, на темный развод крови, застывший в уголке рта. Ей хотелось стереть его пальцем, или коснуться. Или...

— Не приятно, — тихо выдавила она, все еще тяжело дыша.

Жал очень медленно провел большим пальцем по ее подбородку, затем скользнул ниже, к шее, туда, где под кожей бился быстрый, уже выдавший ее с головой пульс.

Астра вздрогнула и закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слишком глубокий выдох.

— Твои с-слова и тело не искренни друг с другом, цветочек, — сказал он.

Он убрал ее руку со своей шеи и приблизился к ее лицу, обхватывая рукой подбородок.

— Еще раз обнимешь меня — и я выпью больше.

После этого Жал отодвинулся и лег на свое место, закрыв глаза, будто ничего не случилось. Будто он не оставил на ее коже след, который теперь пульсировал ноющей болью.

Сердце у Астры все еще колотилось, дыхание никак не выравнивалось. Она провела пальцами по шее там, где его зубы прокусили кожу. Кровь еще не успела засохнуть, и кончики пальцев стали липкими.

Астра не понимала своих чувств. Они были слишком запутанными и неправильными. Она должна была ненавидеть его — хитинора, убийцу, наследника Верховного Роя и хищника с острыми зубами. Вместо этого ей хотелось, чтобы он снова коснулся ее. Укусил, прижал к себе, что угодно, лишь бы снова вызвать эту электрическую волну, растекавшуюся от груди ниже, в самую темную, запретную глубину тела.

Астра лежала неподвижно, боясь пошевелиться и снова выдать себя. До боли хотелось хоть немного залезть ему под кожу, туда, куда он никого не подпускал. Узнать о его прошлом и о том, что ему пришлось перенести.

О том, кто оставил этот шрам на губе.

Комната пахла сыростью и окисленной смолой. Такой же, как на старых решетках, отделявших этот ярус от нижних подземелий.

Жал сидел на жесткой койке, упершись локтями в колени, и думал о Тиховее.

Стоило Жалу закрыть глаза, и он видел мать. Всего три дня назад она стояла у тренировочного круга, смотрела, как он сражается с Рвачом на деревянных мечах, и говорила, что он стал намного сильнее из-за упорства и ежедневных тренировок.

Теперь Жал втягивал из собственной рубашки еще не выветрившийся запах горькой полыни, которую Тиховея всегда наносила на запястья. Запах был слабым, уже исчезал.

Жал ненавидел отца так сильно, что, казалось, собственный яд под кожей сжигал его. Король еще жив. Все еще наверху, среди королевской знати, за длинным столом, где подают свежую кровь в резных кубках и привычно обсуждают казни, будто Тиховея не лежит теперь в земле.

Жал стиснул зубы. Он не собирался возвращаться туда, и не хотел больше видеть эти лица и слушать, как они называют расправы порядком. Не хотел однажды занять его место.

Послышались шаги в коридоре. Жал бесшумно вытащил из-под подушки заточенную палку и встал у двери.

Дверь скрипнула и приоткрылась.

— Жал? — внутрь проскользнул знакомый силуэт.

В комнату вошла Свист, и он опустил палку. Она теперь приходила к нему каждый день, и проверяла, не натворит ли он каких-нибудь глупостей.

Длинные волосы у нее были аккуратно собраны в высокий хвост, а плотное бархатное платье до колен расшито позолоченными нитями.

— Когда же ты вернешься наверх, Жал? — Свист грустно улыбнулась.

— Не вернусь, — ответил мальчик. — Что там?

Она сделала несколько шагов вперед и остановилась рядом с койкой.

— Жалор только о тебе и говорит, — тихо произнесла она. — Он беспокоится.

У Жала дернулись желваки.

— Не говори о нем, — резко сказал он. — Ни слова. Когда-нибудь я убью его.

Свист вздрогнула. Она совсем не узнавала того мягкого принца, который еще недавно с живым интересом рассказывал ей о стенах замка и ковке смоляных мечей.

Тогда она скучающе кивала, смотрела только на его привлекательное лицо. Теперь выслушала бы каждую подробность, запомнила бы каждое слово, лишь бы снова увидеть в нем прежнего Жала, а не этот грубый, темный взгляд, от которого хотелось сделать шаг назад.

Свист не могла его понять. Ее отец и мать, ближайшие советники короля, были живы, занимали свои места в верхних покоях и даже не знали, что дочь уже третий день подряд спускается к наказанному принцу.

— Он сегодня чуть не изгнал Рвача, — сказала она тише, — за то, что тот пытался оправдать Тиховею.

Жал нахмурился и отвел взгляд.

— Не посмеет, — сказал он. — Если изгонит Рвача, я уйду за ним в дикие леса.

— Рвач слишком важен для Роя, так говорит отец, — задумчиво произнесла Свист. — Мы на твоей с-стороне, Жал. Они тоже говорят, что Тиховею подставили.

— Это Шелеста. Разве не очевидно? Пусть подавятся этим троном, он мне никогда не был нужен. Только Тиховее было до меня дело. И Рвачу.

Свист подошла ближе и мягко коснулась его руки. Жал не отстранился.

— Отец Шелесты был злым. Странно, что Рвач совсем другой, хотя они одной крови, правда?

Жал отошел к стене.

— Мы с Сотом тоже частично одной крови. Но он был другим, пока Шелеста его не загубила. Уж точно не дядя.

При мысли о Соте внутри неприятно заныло. Брат всегда был на стороне Жала и до какого-то времени не слушал ядовитых слов Шелесты, словно сам собой становился щитом между ними. Потом этот щит годами ломали, пока он наконец не треснул.

— Тиховея же... — начала Свист.

Жал скрежетнул зубами.

— Перестань. Пож-жалуйста, уйди.

Дверь снова распахнулась. Жал успел разозлиться на себя за то, что не услышал шагов и потерял бдительность. А если бы это был Жалор? Он должен был быть готов всегда. Даже во сне. Даже с сердцем, разбитым горем.

В комнату вошел Рвач.

— Жал, — сказал он, не тратя ни секунды на приветствия. — Жалор назначил поединок с Сотом. Сейчас.

Жал протяжно выдохнул. Он ждал этого. Если он не хотел возвращаться наверх по собственной воле, отец должен был ударить по тому, что еще держало его в замке. Жалор не знал, насколько близок ему Рвач, поэтому все внимание переключилось на последний якорь — Сота.

Брат, узнав о смерти Тиховеи, хотел прийти к нему в первый же день. Жал знал это. Но слишком много лет Шелеста вбивала Соту в голову презрение к рабам-люминарам, запертым в нижних ярусах, к осам, к полукровкам, ко всему, что могло запачкать чистоту сколийской крови. И Сот так и не подошел к той части замка, где теперь держали Жала.

Рвач приблизился и положил руку ему на плечо, подбирая слова, без мягкости, которую Жал сейчас все равно не принял бы.

— Я занимался с Сотом весь день. Он стал жестче, и ты должен быть осторожен.

— Мне не нужна осторожность, — нахмурился Жал. — Мне нужна ненависть. Я убью Жалора, и всех, кто вс-станет у меня на пути.

Свист притихла и грустно посмотрела на Рвача. Сколий глубоко выдохнул и сильнее сжал плечо Жала.

— Ненависть вскоре начинает командовать вместо тебя, и редко останавливается на виновных. Я знаю, о чем говорю. Знаешь, скольких я убил? Сколько среди них было тех, кто не заслуживал смерти?

Рвач поймал его взгляд.

— Заплатит тот, у кого руки по локоть в крови.

Свист поджала губы.

— Я так боюсь, что ты с-станешь как Жалор...

— Я лишь хочу, чтобы король страдал.

Они направились к двери, и Рвач, поравнявшись с Жалом, тихо добавил:

— И еще кое-что. Если ты хочешь наказать Жалора — я с тобой. Но если на этом ты не остановишься — будешь иметь дело со мной.

Узкий коридор тянулся вверх каменными ступенями, и с каждым пролетом стены будто становились шире, а потолки выше. Затхлая сырость нижних ярусов отступала, уступая место запаху смоляных факелов и вымытого камня.

Жал дышал ровно только с виду, внутри все тесно сжималось при каждом шаге вверх. Он не знал, готов ли встать против младшего брата в настоящем поединке. Сот уже был выше его на голову и шире в плечах.

И все же за словами Шелесты, за отцовскими приказами и жестокостью, вбитой в него годами, Жал упрямо искал того брата, который когда-то отдавал ему все самое лучшее.

Главный зал Верховного Роя раскрылся перед Жалом широким холодным пространством. Высокие сводчатые стены уходили в темноту, массивные колонны поддерживали потолок, тяжелые факелы коптили вдоль прохода, но свет ложился пятнами и быстро тух у колонн. За длинным столом уже сидели сколии совета, и собрались здесь только затем, чтобы оценить бастарда Жалора.

Для совета это был особенный день. Они и без того поддерживали чистую королевскую кровь и уже давно, почти не скрываясь, были на стороне Сота.

В этом зале не раз видели бастардов королевской крови, которые с яростью пытались выгрызть себе право на место, потому что у них не было главных преимуществ чистокровных сколиев. Советники с нескрываемым удовольствием смотрели, как они снова и снова лезут туда, где им уже однажды сломали крылья.

Жалор признал бастарда, но старший сын уже не склонял перед ним голову. Рой не щадил тех, кто шел против закона, и тысячи казней были тому доказательством. Жалор мог принимать решения как отец, но для совета любая жалость выглядела бы трещиной в его власти.

У трона стояла Шелеста в длинном черном платье со шлейфом. На Сота она смотрела жестко и оценивающе, ничего материнского в ее взгляде не было. На Жала же она смотрела так, будто одно его присутствие ломало тот порядок, который она выстраивала годами.

В центре зала стоял Сот с мечом в руках. За долгое время они наконец посмотрели друг другу в глаза, и глаза младшего брата уже не искали ни внимания, ни похвалы старшего.

Рвач отдал Жалу свой меч, и тяжелая смоляная рукоять потянула запястье вниз. Потом старый палач как ни в чем не бывало прошел к столу совета и сел к остальным, расправляя бархатную накидку. Любая лишняя задержка вызвала бы подозрения.

Шершу Рвач тоже велел не вмешиваться, и все же тот уже стоял среди собравшихся на другой стороне круга, в первом ряду, с напряженным лицом и сжатыми кулаками.

Первый удар пришел так резко, что Жал поднял меч наугад и едва успел увернуться. Сот шел за клинком всем телом, заставляя брата отступать. Тяжелые рубящие удары летели в него без точности школы Рвача, он хаотично размахивал рукой, пытаясь подсечь Жала, когда тот наконец откроется.

Жал уклонялся, принимал удары, но каждый отступающий шаг вытягивал из него силы. Он не хотел ничего доказывать совету, незачем было заслуживать их интерес. Ему нужно было просто оставаться на ногах, сражаясь с сильными противниками, чтобы однажды быть готовым для встречи с отцом.

Сот, наоборот, бился для зала. В голове у него то и дело всплывал голос Шелесты: «Король хочет видеть жестокого наследника, годного прежде всего для войны. Не подведи меня». И этот приказ он мог выполнить только кровью старшего брата.

Жал еще держался, но руки уже запаздывали. Разница в силе становилась заметнее с каждым столкновением клинков, он не мог противостоять сколию.

Сот понимал, что брат слабеет, и ничего не мог с этим сделать. Поддаться он тоже не мог.

Оставалось только одно.

— Мне отправить тебя к мамочке, слабак? — крикнул он.

Жал на миг перестал слышать какие-либо звуки, кровь ударила в виски. Фраза Сота разошлась по залу и вернулась обратно тем самым влажным хрустом, который он слышал три дня назад за своей спиной.

Тиховея...

Ярость дернула его вперед раньше мысли. Жал бросился на Сота, выжимая из тела то, что еще не забрал их бой. На несколько ударов Сот оказался вынужден только закрываться, но ярость не прибавляла выносливости. Руки Жала быстро потяжелели, а колени начинали предательски проседать.

Сот это заметил. Он принял очередной выпад, провернул клинок и ударил плечом Жалу в грудь.

Жал пошатнулся. Следующий рубящий удар едва не выбил меч из его рук. Второй заставил опуститься на одно колено.

Сот занес меч сверху. Жал успел перекатиться в сторону, и черное лезвие ударило в камень, высекая искры. Сот не дал ему даже распрямиться — рукоять меча врезалась Жалу в лицо, рассекая губу.

Удар выбил зрение на один короткий вдох. По подбородку потянулась горячая струйка крови и быстро забрызгала верх рубашки.

Следующий тяжелый удар кулаком снова сбил Жала. Он рухнул на спину, сильно ударился затылком о камень, и перед глазами поплыло. Меч вылетел из пальцев и брякнул где-то в стороне. Сквозь гул в ушах Жал слышал, как Сот подходит ближе, как его тяжелые шаги отдаются в полу в такт пульсирующей боли.

Сот отшвырнул меч и набросился на брата сверху уже с голыми кулаками. На один жалкий миг его взгляд дернулся, будто потерял злость. Или поплывшее сознание Жала уже не удерживало границу между тем, что было на самом деле, и тем, что ему хотелось увидеть.

Кулаки обрушились без пощады. Жал захлебнулся собственной кровью, с трудом сглотнул, и фокус в глазах распался на мутные пятна.

— Хватит! — крикнул Шерш и бросился сбоку на Сота, сбивая его с Жала.

Они оба повалились на пол. Сот взревел, пытаясь стряхнуть его.

— Не вмешивайся!

Жалор негромко кашлянул, и шум в зале оборвался.

— Продолжай, — сказал король.

Сот замер с поднятой рукой. Несколько секунд он смотрел на отца так, будто еще надеялся увидеть в его лице хоть намек на приказ остановиться. Но взгляд Жалора не дрогнул.

Сот стиснул зубы. Кулак завис в воздухе, не в силах сразу опуститься на кузена.

Король повторил уже тише:

— Я сказал: продолжай.

Сот быстро собрался, отвел руку назад и все-таки ударил. Еще раз. И еще раз.

Со стороны совета резко поднялся Рвач, но Жалор лишь поднял ладонь, приказывая ему оставаться на месте. Тихий вскрик Шерша отдался в ушибленном затылке Жала.

Зал словно раскололся на части, звуки проваливались вниз и терялись где-то под камнем. До него долетали лишь рваные обрывки фраз.

— ... Должны быть орудиями, а не — перекрывая общий гул, доносился голос Жалора. — не щадить без нужды. Падение закаляет слабаков.

Жал все отчетливее ощущал, как веки наливаются тяжестью. Он изо всех сил старался не закрыть глаза, но ничего не получалось. И тогда из той глухой пустоты, где уже не слышалось шума зала, до него дошел голос Тиховеи.

«Не сдавайся, — шептала она. — Ты сильнее, чем думаешь».

Жал хотел ответить. Хотел пошевелиться, распахнуть глаза, показать, что слышит ее. Но тело не отзывалось, он не мог даже сжать пальцы.

Кто-то коснулся его щеки, к носу подступила горечь полыни.

— Жал? Жал, ты меня слышишь?

Он открыл глаза. Потолок сначала показался чужим и слишком далеким, затем дрожащие пятна стали собираться, и Жал увидел черные прожилки смолы на уже привычных досках. Он снова лежал в тесной комнатке нижнего грязного яруса.

Жал повернул голову и увидел Шерша. Тот сидел рядом на корточках. Щеки и лоб у него распухли и были густо вымазаны темной кашицей из трав с резким запахом. Сколий смотрел на него с кривой, болезненной усмешкой.

— Очухался, — выдохнул Шерш. — А я уж думал, ты до с-самого утра будешь дрыхнуть.

Жал хотел ответить, но вместо слов из горла вырвалось глухое мычание. Все тело ныло, а губа дергалась от боли, будто ее разрезали с каждым вздохом. Сквозь кровь и травяные масла снова отчетливо пробился знакомый аромат.

— Что это за запах? — хрипло выдохнул он.

Шерш чуть отодвинулся и показал вниз, к его груди.

— Вот, — сказал он своим привычно бодрым голосом, хотя тот заметно осип. — На тебе валяется. Рвач принес.

На грязной рубашке, порванной в нескольких местах и пропитанной кровавыми разводами, лежала маленькая приплюснутая веточка полыни.

Жал коснулся ее пальцами, и в горле сразу встал ком. Глаза защипало, и слезы навернулись сами собой.

— Да ладно тебе, — Шерш попытался усмехнуться, но тут же болезненно потер разбитую губу и скривился. — Ну напугал я тебя своей рожей, чего разнылся-то?

Жал хотел посмеяться, и губы сразу болезненно дернулись. Он поморщился и, едва касаясь, провел пальцами по набухшей, рассеченной коже, размазывая по ней густую пахучую мазь. Щеки и лоб были щедро покрыты травяной пастой.

Жал попытался привстать, но боль ударила в затылок, отчего он тут же рухнул обратно.

— Не вставай, — быстро сказал Шерш, уловив движение. — Лежи и отдыхай. Ты выглядишь как личинка после пятнадцатого переж-жевывания.

Жал фыркнул. Он вытер ладонью влажные глаза, стараясь сделать это как можно незаметнее, и тихо спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Да вот, — Шерш пожал плечами. — Закинули сюда. Сказали, я слишком крут для верхних ярусов.

Жал повернул к нему голову и почувствовал, как что-то больно хрустнуло в шее.

— Зачем ты вмешался?

Шерш посмотрел на него долгим взглядом.

— Ну это же справедливо, — сказал он, почесал затылок, задел ссадину и зашипел. — Так нельзя. Мы же еще дети.

— Сот стал... — Жал подбирал слово.

— Злее? Ну да. Честно говоря, я его уже боюсь, — признался Шерш. — Он как огромная скала.

— Это Шелеста, — глухо отозвался Жал. — Она всегда была против меня и Тиховеи.

Шерш поджал губы и задумчиво повел пальцем по мази на щеке.

— Не всегда все так просто работает. Моя мать тоже была злой и хотела только воевать с невинными. А отец всегда за с-справедливость. Вот прямо до тупости.

Он усмехнулся.

— Но я же не злодей.

Шерш оперся на локоть и тут же скривился, выдохнув сквозь зубы. Несколько секунд он сидел, сжавшись, пережидая боль, а потом вдруг сам над собой рассмеялся.

— Смотри, герой, — хмыкнул он. — Чуть не умер, пока тебя спасал. Теперь ты мне жизнью обязан.

Жал усмехнулся в ответ, и улыбка болезненно растянула разбитые губы.

— Еще чего.

Они оба замолчали. Потом одновременно снова хрипло рассмеялись и тут же вместе застонали от боли. Смех получился жалкий, больше похожий на кашель, зато воздух пошел в легкие чуть свободнее.

Полынь все еще лежала у Жала на груди. Слезы больше не подходили так резко, но горечь никуда не делась, только осела глубже.

Жал снова уставился в потолок, чувствуя рядом тяжелое живое дыхание Шерша, слыша тихий шорох его повязки. Впервые за долгое время ему не казалось, что он идет один против всего Роя.

Ася дернула плечо Астры, и та вздрогнула, с трудом возвращаясь из тяжелого сна без сновидений.

Вокруг поднималась тихая лагерная возня. Кто-то раздувал почти погасшие костры, и пламя снова вылезало из углей с сухим треском. Жала рядом не было.

Астра села, разминая плечи. Шея в месте укуса ныла и кожу неприятно стягивало. Она коснулась ранки пальцами и сразу вспомнила, как близко был Жал, как его дыхание скользило по коже.

Ася заметила, куда провалились мысли люминарки, и та быстро убрала руку.

Она пошла вдоль стены вслед за Асей и замерла перед неожиданным зрелищем. Несколько люминаров, пытаясь согреться, прятались под бархатными накидками сколиев. Астре стало неловко смотреть на это слишком долго. Хоть кто-то, в отличие от ее несгибаемого брата, принимал помощь хитиноров. Нарцисс скорее окоченел бы, чем взял накидку с их спин.

Одни люминары спали, другие перевязывали раны. Рядом с ними сколий из отряда Рвача чинил ремень на ножнах и тихо разговаривал с двумя спасенными пленниками.

Астру не покидала мысль о том, что границы между врагом и союзником стираются куда быстрее, когда на кону стоит жизнь. Она и сама теперь стояла между хитинорами и люминарами, где приходилось выбирать не правых, а тех, кто прикроет спину до следующего рассвета.

— Не стой столбом, — тихо сказала Ася.

Рвача и Жала они нашли у выхода из пещеры, куда уже стягивался отряд. Старый сколий сидел на плоском камне у высокого костра и приглушенно говорил о дороге в горы. Рядом переговаривались его воины.

Жал на мгновение задержал взгляд на Астре. Взгляд опустился к ее шее, и люминарка сразу отвернулась.

Ася протянула Рвачу накидку.

— Спасибо. Пригодилась.

— Нужно идти в Горное Подземье, — Рвач набросил бархат на плечи. — Там ждут старейшины. Получим подкрепление и сможем выйти к Лепестковому Лесу.

Пока Рвач разбирал путь в горах, а Жал задавал короткие вопросы, Аконит опять подкрался к Астре слишком тихо, и коснулся ладонью ее плеча, заставив вздрогнуть.

— Пока они спорят, — в голосе у него снова появилась насмешливая мягкость, — хочешь, покажу тебе кое-что полезное?

Астра задержала взгляд на его лице, пытаясь понять, где именно он собирается ее обмануть. Желание научиться контролировать магию оказалось сильнее раздражения, и если другой связующий мог дать ей хоть один внятный ответ, она была готова слушать.

Они отошли чуть в сторону и сели на землю друг напротив друга. Аконит протянул ей обе раскрытые ладони.

— Представь, что твоя сила — не огонь и не взрыв, — мягко проговорил он. — Это вязкая смола и ее можно растягивать так, как ты сама захочешь. Не бойся, что она вырвется. Дай ей течь.

Астра положила ладони на его руки. Кожа Аконита была теплой, чуть шершавой, и почти сразу она почувствовала пульсирующий холодок, перетекающий от него к ней и обратно. Розовое свечение нехотя проступило из ее пальцев и встретилось с густой темно-голубой дымкой, поднявшейся от ладоней Аконита.

На этот раз Астра не попыталась задавить свет в себе. Она позволила силе выходить, как он велел, и почувствовала, как внутри растекается энергия. Впервые магия не казалась хлыстом, бросающимся на все живое. Она оставалась опасной, но рядом с Аконитом будто поспешно приручалась, не выбиваясь из ладоней резким разрушительным всплеском.

— Откуда ты знаешь так много? — тихо спросила Астра.

Аконит чуть наклонил голову, и привычная игривая улыбка вернулась на место.

— Мой народ скрыт в Горном Подземье, — ответил он. — Когда Верховный Рой охотился на люминаров, старейшины искали полноцветов и прятали тех, кого удавалось спасти. Мы знаем о магии больше, чем кто-либо наверху.

В его голубых глазах будто горели языки пламени, радужки немного рябили. Астра не знала, насколько он силен на самом деле. В отличие от той силы, которую она скорее угадывала рядом с Жалом, эта была настоящей, ощутимой.

— Когда мы придем к старейшинам, — тихо добавил Аконит, — ты получишь ответы на все вопросы, принцесса. Они научат тебя всему, что знаем мы. Когда-то и я проходил этот путь.

— И стал таким невыносимым? — сухо спросила Астра.

Аконит улыбнулся шире.

— Нет. Это у меня врожденное.

Астра хотела отнять руки, но голубая дымка вдруг мягко потянула ее силу обратно, и она почувствовала, как розовый свет в ладонях послушно собирается тонкой нитью, не причиняя боли. Это было слишком ценно, чтобы отвлекаться на его насмешки.

Аконит подмигнул.

— Готовься. Тебя ожидает много испытаний в горах.

Астра попыталась понять по его лицу, шутит он или что-то не договаривает. За этими шутками и подмигиваниями явно что-то стояло.

Когда они закончили обмениваться магией, Астра встала и направилась к женщинам-люминаркам у костра. Те сидели плечом к плечу и замешивали травяные лепешки прямо на камне. Одна разминала сухие корни плоским булыжником, смешивала их с мутной отстоявшейся водой и заворачивала густую кашу в широкие листья, которые сколии приносили снаружи.

Астра села рядом, взяла лист и принялась мять теплую, пахнущую горечью массу на плоском камне. Лунария сидела напротив, и Астра придвинулась ближе. Лунник рядом подталкивал ветки глубже в жар.

— Мы рады, что ты жива, Астра, — улыбаясь, сказал он.

Лунария подняла голову.

— Прости, что я тогда не сразу ответила. Стражи сказали: если заговорю, они навредят Луннику.

— Не переживай, — ответила Астра. — Все хорошо. Что с вами было после Венца?

— Нас держали в каком-то помещении с магическим воздействием, — Лунария не отрывала взгляда от огня. — Пытали и проверяли на магию.

Она замолчала, потом медленно огляделась. Ее взгляд скользнул по другим люминарам, задержался на Аконите.

— Не доверяй ему, — прошептала Лунария. — Люминары в Горном Подземье не самые добрые. Они очень опасные.

Астра удивленно посмотрела на нее.

— Откуда ты знаешь?

— Я сидела в одной клетке с люминаркой оттуда, — глухо ответила Лунария. — Она бежала от кого-то еще до Корней. Сказала, что люминар с темно-синей дымкой забрал ее магию. После этого она сразу ослабла.

Слова Лунарии неприятно застряли в голове. Люминар с темно-синей дымкой. Аконит?

Астра сглотнула и снова принялась разминать лепешку, хотя корневая масса уже давно стала ровной и плотной под пальцами.

— Почему ты не с Нарциссом и Сциллом?

— Мы немного... поругались.

Когда лепешки были готовы, их завернули в листья и перевязали тонкими лентами коры. Астра вызвалась отнести часть тем, кто держался в стороне от остальных. Она молча опустилась на корточки и положила свертки на землю рядом с Нарциссом и Сциллом.

Нарцисс не поднял глаз. Он смотрел прямо перед собой, словно сквозь каменную стену. Сцилл благодарно кивнул, но тоже ничего не сказал.

Астра задержалась на несколько секунд, ожидая от брата хоть какого-нибудь слова или колкости. Хоть знака, что он вообще заметил ее присутствие. Но Нарцисс так и не посмотрел.

Она отвернулась и пошла обратно. Момент выхода наступил быстрее, чем ей хотелось.

Отряд сформировался у расщелины, где кончалась пещера и начинались высокие рельефные стены гор. Каменные края расходились неровно, открывая узкий просвет, из которого тянуло холодным ветром и блеклым утренним светом.

Астра стояла рядом с Аконитом. С другой стороны замерли Жал и Ася. Чуть позади, прижавшись друг к другу, держались Лунария и Лунник — они сами вызвались идти вместе с ними. Рвач и несколько его помощников замыкали строй.

На фоне рассвета их силуэты казались еще массивнее, без сколий этот путь выглядел слишком рискованным.

Остальные люминары остались в глубине пещеры. Они решили выживать в холодном горном убежище. Астра в последний раз обернулась туда, в темноту, где растворялись Нарцисс и Сцилл. Она не видела их лиц, но знала, что они точно смотрят на Лунарию, впервые решившую уйти без них. Явно ожидали, что она передумает.

Астра отвернулась и шагнула в узкую щель навстречу холодному пронизывающему ветру.

После подземного мрака утренний свет гор показался слишком ослепительным, она закрыла лицо ладонью. Над ними громоздились скалы с серыми пиками, внизу, далеко под тропой, проваливалась туманная пропасть.

Они начали подъем по узкой опасной тропе, которая вилась по склону и местами обрывалась. Крылья сколиев несколько раз расправлялись от порывов ветра, но взлетать они не торопились.

Аконит держался рядом с Лунником, поддерживал мальчика под спину, когда тот спотыкался на особенно крутом участке. Лунник запыхался, но лез с таким азартом, будто перед ним была не дорога, а игра. Он всегда любил свежий воздух, только свободы им с Лунарией доставалось мало. Астра знала, как солнце ослабляет их, но они с сестрой ни разу не остановились.

Несколько раз Аконит оборачивался и предлагал руку Астре, но она отводила взгляд, и сама тянулась к следующему выступу. После слов Лунарии его темно-синяя дымка все еще всплывала в памяти, и в каждом его жесте Астра невольно искала второй смысл.

В следующий миг по воздуху прошла низкая дрожь.

Сначала гул возник где-то на краю сознания и больше походил на шум водопада за скалами. Потом стал гуще и плотнее, как раскаты грома, накатывающие все ближе, пока не заполнил собой небо над ними. Камни под ногами завибрировали и, еще не видя опасности, Астра уже поняла, что их нашли.

Из-за зубчатых пиков, словно вылетая прямо из каменных недр, один за другим показались десятки королевских стражей. Они неслись вниз с вытянутыми руками и обнаженными мечами.

Во главе летел Сот. Его массивная фигура заслоняла часть солнца, и вокруг темного силуэта вспыхивал бледно-ядовитый ореол. Лицо было перекошено торжеством.

— Жал! — заревел он, и голос, усиленный ветром, разнесся над пропастью, словно удар грома. — Думал, спрячешься в горах? Я нашел тебя!

Стражи обрушились на отряд. Большая часть сразу нацелилась на Рвача и его сколиев, остальные развернулись в воздухе и спикировали к Асе, Астре и люминарам. Сот летел прямо на Жала, и их мечи встретились с громким звоном.

Астра выхватила меч и встала спиной к Лунарии и Луннику, заслоняя их собой. Ася кружила рядом, и вместе они сдерживали стражей, не давая прорваться к люминарам. Оса все еще припадала на одну ногу из-за прошлого ранения, и Астра успевала подхватить ее под руку.

— Держись!

Астра прогибалась под свистящими клинками, вслепую доверяя каждой мышце. После долгого, тяжелого сна и небольшого, но сытного перекуса сил у нее стало больше.

Но врагов было слишком много. Когда падал один, на его место тут же подлетал другой, и клинки сверкали со всех сторон.

Магия подступала. Астра чувствовала, как она поднимается от солнечного сплетения к горлу, как тонкие ледяные иглы сползают к рукам и собираются под кожей.

Аконит, стоявший чуть сбоку, почти не пользовался мечом. Он двигался между нападающими и лишь касался их шей раскрытой ладонью. Каждый раз, когда его пальцы соприкасались с серой кожей, сколии цепенели, и тогда он перерезал им горло. Они ссыхались еще страшнее, чем после вспышек Астры: тела чернели, сморщивались, конечности обугливались и крошились, рассыпаясь мелкими угольными кусками.

После нескольких таких ударов Аконит пошатнулся. Губы у него потемнели, синяя дымка вокруг ладоней распалась тонкими рваными клочьями.

— Я не могу больше — выдохнул он и опустился на одно колено.

Астра подскочила к нему и положила ладонь на его предплечье. Аконит тут же закатал рукав и прижал ее руку плотнее, чтобы забрать поток магии себе. Пульсирующая живая энергия стремительно потекла в него по невидимому каналу, и он снова поднялся.

На миг Астра почувствовала, как его сила цепляется за ее собственную с пугающей легкостью, почти без сопротивления, словно магия принимала его охотнее, чем должна была. От

Продолжить чтение