Вы читаете книгу «Ледяной дракон. Брак по контракту» онлайн

Глава 1. Холодный приём

Ледяной пол обжёг ладони сильнее огня. Я подняла голову — и встретилась с глазами, в которых не было ничего. Ни гнева. Ни интереса. Ни жестокости. Только холод. Абсолютный. Вечный.

— Ты опоздала на три минуты, — голос дракона рассёк тишину, как лезвие. — Я собирался дать тебе выбор. Теперь у тебя только подпись.

Он щёлкнул пальцами. И моё сердце остановилось. Буквально — на удар.

— Или я, — сказал он, — разморожу тебя обратно.

Всё началось не с дракона.

Всё началось с объявления: «Требуется помощница лорда. Высокое жалованье. Срочно».

Я прочитала его на облезлой стене гильдии, рядом с заказами на «поимку крыс» и «чистку выгребных ям». Два золотых в неделю. Срок — один год. Без опыта работы. Без магии. Без рода и происхождения.

Звучало как ловушка.

Но когда у тебя за душой ни монеты, а младшая сестра кашляет кровью уже третью неделю, ловушки становятся роскошью. Настоящая роскошь — это вообще иметь какой-то выбор.

Я пришла на собеседование в старом платье, заштопанном по швам, с одним козырем в рукаве: я умела молчать, слушать и делать выводы. В моём мире выживали не те, кто громче кричал. А те, кто замечал детали.

Например, то, что приглашение пришло не от лорда. А от его управляющего — сухого старика с глазами-буравчиками, который измерил меня взглядом, как породистую кобылу.

— Имя?

— Элина.

— Происхождение?

— Никакого.

— Магия?

— Нет.

Он помолчал. Потом кивнул, будто именно этого и ждал.

— Пройдёте портал.

Я не успела спросить — куда. Пол под ногами провалился. Мир перевернулся, размазался в ледяную воронку, а когда я приземлилась — на четвереньки, как нашкодивший котёнок, — поняла, что собеседование было лишь формальностью.

Меня уже выбрали.

И теперь я стояла на коленях перед троном из чёрного льда.

Зал был огромным. Таким огромным, что потолок тонул во тьме, а колонны уходили вверх, как замёрзшие деревья древнего леса. Ни одного факела. Ни одной свечи. Свет исходил от самого льда — холодный, голубоватый, он делал воздух стеклянным и хрупким.

И в центре этого безмолвия — он.

Ледяной дракон в человечьем обличье.

Я не сразу разглядела его лицо. Сначала — только силуэт: высокая фигура на троне, одна рука на подлокотнике, вторая — сжимает край свитка. Затем — детали: белые, как иней, волосы, скулы, будто вырезанные ножом из вечной мерзлоты, и губы без единого оттенка крови.

Но самое страшное — глаза.

Лёд. Чистый, прозрачный, бездонный лёд. В них не было зрачков. Не было радужки. Только холодная голубизна, которая смотрела сквозь тебя — насквозь, до костей, до самого дна, куда ты сама боялась заглядывать.

Я вскочила на ноги. Не потому, что была храброй. Просто колени на таком холоде превращались в две ледышки, и если бы я осталась стоять на них ещё минуту — лишилась бы ног.

— Ты опоздала на три минуты, — сказал он.

Голос не гремел. Не пугал. Он был ровным, как замёрзшее озеро, и от этого становилось только хуже. Громом пугают слабые. Сильные просто констатируют факты.

— Ваш управляющий не сказал, во сколько... — начала я.

— Я не давал тебе права говорить.

Лёд хрустнул под его пальцами. Я замолчала. Не от страха — от холодной ярости, которая вдруг вспыхнула где-то в груди. Я пришла на работу. На обычную, чёрт возьми, работу. А меня встретили, как нашкодившую служанку.

— Ты подпишешь это, — он кивнул на свиток, лежащий у подножия трона.

Я взяла его. Пальцы онемели от одного прикосновения к пергаменту — он был холоднее, чем сам зал.

И начала читать.

Первый пункт: «Жена обязуется беспрекословно выполнять все требования мужа».

Второй: «Жена не покидает пределов замка без письменного разрешения».

Третий: «Жена предоставляет мужу право на своё тело и кровь по первому требованию».

Четвёртый, пятый, десятый.

Это был не рабочий контракт.

Это был брачный договор.

Я подняла глаза. Дракон не шевелился. Только смотрел — с высоты своего трона, с высоты своего холода, с высоты своего превосходства.

— Вы... вы ошиблись, — голос не дрогнул. Я сама удивилась. — Я пришла наниматься в помощницы.

— Ты пришла по объявлению, — он поправил меня без тени эмоций. — Объявление составлял мой управляющий. Он волен в формулировках. Я же ищу жену.

— Но я не соглашалась!

— Ты пришла. Этого достаточно.

Он щёлкнул пальцами.

И мир рухнул.

Не в переносном смысле. Буквально — грудную клетку сдавило невидимыми тисками, лёгкие превратились в два каменных мешка, а сердце... сердце просто остановилось.

Один удар. Два. Три — пропущенных.

Я не могла вдохнуть. Не могла упасть. Не могла даже закричать — воздух застыл в горле ледяным комком.

— Или я, — произнёс дракон скучающим тоном, — разморожу тебя обратно.

Он щёлкнул снова.

Сердце дёрнулось. Лёгкие наполнились воздухом — таким холодным, что обожгло рёбра изнутри. Я закашлялась, согнулась пополам, но устояла.

Не упала.

И это стало моей первой маленькой победой.

— Зачем? — выдохнула я, когда смогла говорить. — Зачем вам жена? Вы — лорд. Вы — дракон. Вы можете взять любую.

— Мне нужна не любая. Мне нужна пустая.

Он поднялся с трона. И вот тогда я поняла, что такое настоящий холод.

Не тот, который сжимает пальцы. Не тот, который морозит кожу. А тот, который исходит от живого существа — от его присутствия, от его близости, от того, что он просто стоит в трёх шагах, а у тебя внутри всё обрывается, потому что инстинкты кричат: «Беги. Это хищник. Это смерть».

Он подошёл. Взял меня за подбородок — ледяными пальцами, без перчатки. Я почувствовала, как кожа под его прикосновением немеет, превращается в неживую ткань.

— В тебе нет магии, — сказал он, рассматривая моё лицо, как карту. — Нет крови. Нет дара. Ты — пустой сосуд. А мне нужен именно такой.

— Для чего?

— Чтобы наполнить.

Он отпустил меня и вернулся на трон. Жестом указал на свиток.

— Подписывай.

Я посмотрела на пергамент. На пункты, один унизительнее другого. На печать внизу — чёрный лёд с отпечатком драконьей лапы.

Потом посмотрела на него.

И сделала то, чего он не ожидал.

Я взяла перо. Медленно, чтобы он видел каждое движение, вывела внизу договора новую строку.

«Я не буду любить тебя. Это не входит в контракт».

Лёд на губах дракона треснул.

Он улыбнулся.

И впервые за всё время я увидела в его глазах не пустоту. А интерес. Опасный. Хищный. Голодный.

— Забавно, — сказал он. — Посмотрим, как долго ты продержишься, человек.

Печать под моей подписью вспыхнула ледяным пламенем. Контракт заключён. Брак состоялся.

А я только что продала себя дракону.

Но знаете что?

Он ещё не понял, что ошибся.

Я не покорюсь. Не сломаюсь. И не стану его игрушкой.

Даже если этот контракт связывает нас сильнее магии. И опаснее чувств, которые нельзя допустить.

Пусть он холодный.

Я умею согреваться в огне собственной злости.

Глава 2. Не та работа

Утром я проснулась с клеймом на запястье.

Ледяным, живым, пульсирующим.

Оно светилось голубым, когда дракон был рядом.

И становилось чёрным, когда он злился.

Сейчас оно было чёрным.

А это значило, что мой новоиспечённый муж уже зол.

На меня. Спросонья. Даже без повода.

Доброе утро, леди Элина.

Добро пожаловать в рай.

Я не помню, как добралась до спальни.

После подписания контракта дракон щёлкнул пальцами — и меня выдернули из тронного зала, как сорняк из мёрзлой земли. Портал был грубым, без церемоний. Я приземлилась на кровать — огромную, под балдахином из серого шёлка, и почему-то тёплую. Первое тепло за последние часы.

Я провалилась в сон мгновенно. Без снов. Без мыслей. Без слёз — на них просто не осталось сил.

А теперь я лежала на спине, смотрела в потолок из тёмного дерева и пыталась понять, где нахожусь.

Комната была чужой. Большой, но не роскошной — аскетичной, как келья монашки, у которой внезапно появились деньги на хорошую мебель. Камин, серый мраморный пол, тяжёлые шторы, сквозь которые почти не пробивался свет. И запах. Слабый, едва уловимый — озон, снег и что-то древнее, как спящий вулкан под вечной мерзлотой.

Его запах.

Я села на кровати и посмотрела на свою левую руку.

Запястье горело.

Не в переносном смысле. Буквально — под кожей пульсировал холод, будто туда вморозили кусочек льда. Я поднесла руку к глазам и увидела печать.

Тонкая, изящная вязь из ледяных узоров, обвивающая запястье, как браслет. Она была живой — линии переливались, дышали, то ярче, то тусклее. Сейчас — тускло-чёрные, почти незаметные на бледной коже.

Я провела по ним пальцем. Печать дёрнулась. Болезненно.

— Не трогай, — раздался голос за спиной.

Я подскочила. Дракон стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. В простой белой рубахе, без сюртука, без короны, без всей этой ледяной величественности. Волосы распущены — до плеч, белые как первый снег.

Без тронного зала, без игры в лорда, он выглядел... по-другому.

Не менее опасным. Но более... живым, что ли.

— Ты в моей спальне, — сказала я. Голос хриплый, непослушный.

— Ты в нашей спальне, — поправил он. — По контракту, пункт двенадцать.

Я не помнила никакого пункта двенадцать. Вчера я читала только первые десять — те, что про послушание, про тело, про кровь. Дальше просто подписала, потому что замерзала и ненавидела его так сильно, что готова была подписать что угодно, лишь бы убраться с ледяного пола.

— Я буду спать одна, — сказала я.

— Нет.

— Я не лягу с тобой в одну постель.

— Я не предлагал, — его голос оставался ровным, но мне показалось, или в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку? — Моя постель — в соседней комнате. Эта — твоя. По контракту, у жены должно быть личное пространство. Я не варвар.

— Пункт двенадцать? — уточнила я.

— Пункт двенадцать, — подтвердил он.

Я замолчала. Он тоже.

Повисла тишина — та самая, ледяная, в которой слова становятся лишними, а дыхание — слишком громким.

— Завтрак через час, — наконец сказал дракон. — В малой столовой. Не опаздывай.

Он развернулся и вышел. Бесшумно. Как тень. Как снегопад.

А я осталась сидеть на кровати, сжимая ледяное запястье и пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло.

В малую столовую я пришла через пятьдесят девять минут.

Не потому, что боялась опоздать. А потому, что не могла найти дорогу.

Замок оказался лабиринтом. Коридоры петляли, лестницы вели в никуда, двери открывались в пустые комнаты или запертые залы. Ни карты. Ни слуг. Ни указателей. Только холодный камень, голубоватые светильники и эхо собственных шагов.

Я дважды заблудилась, трижды прошла мимо одной и той же статуи (какой-то дракон с поджатой лапой) и один раз наткнулась на комнату, где из стены торчал меч, воткнутый по самую рукоять.

Ничего этого не было в описании вакансии «помощница лорда».

Столовая оказалась маленькой только по меркам замка — то есть размером с мой бывший дом целиком. Длинный стол из тёмного дерева, два стула по краям, камин, в котором горел огонь без дров. Просто пламя, висящее в воздухе.

Дракон уже сидел на своём месте. Перед ним — тарелка с чем-то прозрачным, похожим на желе, и чаша с дымящейся жидкостью.

— Садись, — он кивнул на пустой стул напротив.

Я села. Передо мной мгновенно появилась такая же тарелка и такая же чаша.

— Что это? — спросила я.

— Еда.

— Я вижу. Но что именно?

Дракон поднял на меня глаза. На этот раз в них не было холода — только усталость. Глубокая, вековая усталость существа, которое живёт слишком долго и слишком много повидало.

— Ледяной мох, — сказал он. — Растёт в пещерах под замком. Безвреден. Питателен. И не требует кухни.

— Ты не ешь нормальную еду?

— Я не ем вообще. — Он отодвинул тарелку. — Это для тебя. Люди нуждаются в пище. Я — нет.

Я посмотрела на ледяной мох. Он выглядел как замёрзший салат, только без зелени — весь белый, полупрозрачный, с синими прожилками.

— А если я откажусь?

— Тогда умрёшь с голоду, — дракон пожал плечами. — Мне всё равно. Контракт требует, чтобы я обеспечивал твоё выживание. Я обеспечиваю. Есть — твой выбор.

Он сказал это так равнодушно, будто речь шла не о моей смерти, а о погоде на завтра.

Я взяла ложку.

Ледяной мох оказался... ничего. Безвкусным, холодным, склизким — но съедобным. Я сделала три глотка, поставила чашу и посмотрела на дракона.

— Объясни, — сказала я. — Зачем тебе жена-человек? Зачем все эти церемонии? Ты мог просто взять рабыню. Или купить девушку на рынке. Зачем договор? Зачем брак?

— Потому что ритуал требует добровольного согласия, — он не отводил взгляда. — Печать работает только если подпись поставлена без прямого принуждения.

— Я подписала под угрозой смерти!

— Но не под магией. Не под ментальным воздействием. Ты могла отказаться и замёрзнуть. Ты выбрала подписать. Этого достаточно.

— Для чего?

Он помолчал. Долго. Так долго, что я уже решила — не ответит.

— Чтобы наполнить, — наконец сказал он. — Я говорил вчера. Ты — пустой сосуд. В тебе нет магии. Нет дара. Нет ничего, что могло бы сопротивляться.

— Сопротивляться чему?

— Мне.

Он поднялся. Жестом остановил меня — я тоже хотела встать, но тело не слушалось. Какая-то невидимая сила прижала меня к стулу.

— Контракт связывает нас сильнее, чем ты думаешь, — дракон обошёл стол и остановился за моей спиной. — Твоя боль — моя боль. Твоя усталость — моя усталость. Твоя магия — если бы она у тебя была — стала бы моей. Но у тебя нет магии. Поэтому я буду наполнять тебя своей.

— Это убьёт меня, — сказала я.

— Возможно, — согласился он. — Но контракт этого не запрещает.

Его пальцы коснулись моего затылка. Ледяные. Неотвратимые.

— Добро пожаловать в семью, леди Элина, — прошептал он мне в волосы. — Работа твоей мечты.

Он ушёл.

А я осталась сидеть, прижатая к стулу невидимой силой, и смотрела на остывший ледяной мох в своей тарелке.

Печать на запястье горела чёрным.

Очень чёрным.

Я просидела в столовой ещё час.

Не потому, что не могла встать — сила отпустила меня через минуту после того, как дракон вышел. А потому, что не знала, куда идти. У меня не было комнаты. Не было вещей. Не было цели. Только контракт, который превращал меня в сосуд, и дракон, который собирался этот сосуд наполнить.

— Вам помочь, госпожа?

Я вздрогнула.

В дверях стояла девушка. Моих лет — около двадцати. Русые волосы, серые глаза, простое серое платье. Она смотрела на меня с любопытством и.… сочувствием? Или мне показалось?

— Ты кто? — спросила я.

— Мира, госпожа. Ваша личная служанка. Лорд велел приставить к вам кого-нибудь из людей. Сказал, что драконы вас пугают.

Я усмехнулась. Лорд заботится о моих чувствах? Какая трогательная ложь.

— Мира, — повторила я. — Сколько ты здесь работаешь?

— Третий год, госпожа.

— И много здесь было... таких, как я?

Девушка отвела взгляд.

— Пятеро, госпожа.

— И где они сейчас?

Мира промолчала. Но её молчание было громче любых слов.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

— Проводи меня в мою комнату, — сказала я. — И расскажи всё, что знаешь о предыдущих жёнах.

— Госпожа, я не могу... лорд запретил...

— Лорд запретил тебе говорить? — я открыла глаза и посмотрела на служанку. — А я приказываю. И помни, Мира: я тоже теперь лорд. По крайней мере, на бумаге.

Она колебалась секунду. Потом кивнула.

— Хорошо, госпожа. Только... не говорите ему, что это я.

— Не скажу, — пообещала я.

Печать на запястье пульсировала. Теперь — слабо-голубым.

Дракон был далеко.

Но он всегда знал, где я.

Вопрос был в другом — что он знал ещё?

Глава 3. Пункт первый: послушание

Пункт первый брачного договора гласил: «Жена обязуется беспрекословно выполнять все требования мужа».

Он не уточнял, что будет, если я не подчинюсь.

Я решила проверить это на третьей минуте после завтрака.

Ошибка.

Моя ошибка.

Потому что наказание за непослушание оказалось хуже, чем смерть.

Меня просто... выключили.

А когда я включилась снова — поняла, что потеряла шесть часов жизни.

И часть себя.

— Он не причинит вам боли, госпожа, — Мира говорила тихо, ведя меня по бесконечному коридору. — Это было бы слишком просто.

— Что ты имеешь в виду? — я старалась запоминать повороты: налево, направо, мимо статуи дракона с поджатой лапой, прямо до развилки.

— Лорд не жесток. Он вообще почти не обращает внимания на своих жён. Проблема не в том, что он делает. Проблема в том, что он не делает.

— Говори яснее.

Мира остановилась перед высокой дверью из чёрного дерева. Оглянулась — проверить, не идёт ли кто. Коридор был пуст.

— Предыдущие жёны умирали не от его рук, госпожа. Они умирали от одиночества. От холода. От того, что их никто не слышал, не видел, не замечал. Лорд давал им всё — комнаты, еду, одежду, слуг. Но не давал себя. Не давал тепла. Не давал надежды.

— И они...

— Сходили с ума, госпожа. Сначала тихо. Потом громче. А потом лорд приходил и забирал их. Я не знаю, куда. Знаю только, что они не возвращались.

Я посмотрела на дверь. Потом на свою руку — печать на запястье пульсировала слабо-голубым. Дракон был где-то рядом.

— А пятая? — спросила я. — Ты сказала, их было пятеро.

Мира побледнела.

— Пятая... она в подвалах, госпожа. Лорд не забрал её. И не выпускает. Говорят, она пыталась убить его. И почти преуспела.

— Почти?

— Она ранила его. Впервые за тысячу лет. Лорд был... впечатлён. Но не простил.

Я открыла дверь и вошла в свою комнату.

Здесь было теплее, чем в коридоре. Камин горел — опять огонь без дров, просто пламя, танцующее на пустоте. На кровати лежал новый комплект одежды — тёмно-синее платье, шерстяное, тёплое, без единого украшения.

— Переоденьтесь, госпожа, — Мира неслышно скользнула внутрь и закрыла дверь. — Лорд ждёт вас в библиотеке через полчаса. Сказал, начнём с обучения.

— Обучения чему?

— Не знаю, госпожа. Я не дракон.

Она помогла мне переодеться. Платье сидело идеально — будто шили на заказ. Я поймала себя на мысли, что это первая новая вещь за последние два года. И что я чувствую себя... неблагодарной.

Меня похитили, женили на себе против воли, превратили в контейнер для чужой магии — а я радуюсь новому платью.

Как низко я пала.

Или как высоко — с точки зрения выживания?

Библиотека оказалась моей любимой комнатой в замке.

Я не ожидала, что дракон, который питается ледяным мхом и спит на камне (Мира сказала, что у него нет кровати, только каменное ложе), может собрать столько книг.

Тысячи. Десятки тысяч. От пола до потолка, по всем стенам, на галереях, лестницах и балконах. Запах старой бумаги, кожи и тайн.

Дракон стоял у окна. Спиной ко мне. В чёрном сюртуке, с идеально уложенными волосами — никакой расслабленности, как утром. Снова лорд. Снова холодный. Снова недосягаемый.

— Пункт первый, — сказал он, не оборачиваясь. — Послушание.

— Я помню, — я остановилась у входа. Не подходила ближе. Не потому, что боялась. А потому, что хотела показать: я не собака, чтобы подбегать по первому зову.

— Подойди.

— Я стою там, где удобно мне.

Он обернулся.

Я ожидала гнева. Или наказания. Или хотя бы холодного взгляда, от которого стынет кровь.

Вместо этого дракон... улыбнулся.

Не той улыбкой, что в тронном зале — опасной, хищной. А другой. Грустной. Усталой. Почти человеческой.

— Ты будешь сложной, — сказал он.

— Я всегда была сложной, — ответила я.

— Это не комплимент.

— Я и не просила.

Он вздохнул. Прошёл мимо меня — так близко, что я почувствовала запах озона и снега, — и сел в кресло у камина. Жестом указал на соседнее.

— Садись. Поговорим.

— О чём?

— О правилах. Ты их не читала. Я знаю. Ты подписала договор, не глядя, потому что хотела выжить. Теперь у тебя есть время прочитать.

Он щёлкнул пальцами — и в воздухе передо мной материализовался свиток. Тот самый. Брачный договор.

Я взяла его. Пальцы привычно онемели от холода.

— Читай вслух, — приказал дракон.

— Пункт первый: жена обязуется беспрекословно выполнять все требования мужа, — начала я. — Пункт второй: жена не покидает пределов замка без письменного разрешения. Пункт третий: жена предоставляет мужу право на своё тело и кровь по первому требованию. Пункт четвёртый: жена обязуется хранить молчание о делах мужа и замка. Пункт пятый...

— Достаточно, — перебил он. — Что ты думаешь об этих пунктах?

— Что они унизительны.

— Ещё.

— Что они делают меня рабыней, а не женой.

— Ещё.

— Что ты — чудовище.

Дракон кивнул. Без осуждения. Без обиды. Просто принял к сведению.

— А теперь прочитай пункт тринадцать, — сказал он.

Я перелистнула. Свиток был длинным — тридцать пунктов, мелкий, убористый почерк.

— Пункт тринадцать: муж обязуется не причинять жене физического вреда, кроме случаев, предусмотренных пунктом семь?

— Пункт семь — это право на наказание за измену, — пояснил дракон. — Которой у тебя не будет, потому что ты никуда не выходишь. Таким образом, я не могу тебя бить. Не могу пытать. Не могу даже щипать.

Я подняла глаза.

— Ты хочешь сказать, что договор защищает меня?

— Я хочу сказать, что договор защищает нас обоих, — он подался вперёд, локти на колени, взгляд — в пол. — Ты думаешь, я хотел этого брака? Ты думаешь, мне нужна жена, которая будет брыкаться, ненавидеть и проверять границы?

— А зачем тебе тогда жена?

— Потому что я умираю, Элина.

Он сказал это так просто. Так буднично. Как говорят о погоде или о счёте за свет.

Я замерла.

— Что?

— Моя магия уходит. Лёд внутри меня тает. Каждую неделю — чуть-чуть. Если я не найду способ остановить это — через год я превращусь в человека. А ещё через год — умру. Драконы не живут без магии.

— И при чём здесь я?

— Ты — сосуд, — повторил он свою любимую фразу. — Пустой. Чистый. В тебе нет магии, значит, ты не будешь отвергать мою. Я перекачаю в тебя часть своего дара — он сохранится в тебе, как вода в кувшине, а потом я заберу его обратно. Очищенным. Обновлённым.

— То есть я — фильтр?

— Ты — надежда.

Он встал. Подошёл к окну. За окном была вечная мерзлота — снег, скалы, серое небо.

— Предыдущие жёны не справились, — сказал он тихо. — В них была магия. Слабая, но своя. Она боролась с моей. Они умирали от внутреннего конфликта. А ты...

— А я — пустая.

— Ты — моя последняя попытка.

Я смотрела на его спину. На белые волосы, рассыпанные по чёрному сюртуку. На то, как его пальцы сжимают подоконник — так сильно, что камень пошёл трещинами.

— И что будет со мной, когда ты заберёшь магию обратно? — спросила я.

Он молчал.

— Дракон, — я повысила голос. — Что будет со мной?

— Ты останешься человеком, — наконец сказал он. — Без магии. Без дара. Без последствий.

— Ты врёшь.

Он обернулся. И в его глазах я увидела то, чего не ожидала.

Стыд.

— Возможно, — сказал он. — Но у тебя нет выбора.

— Пункт первый, — горько усмехнулась я. — Послушание.

— Именно.

Он щёлкнул пальцами.

И мир погас.

Не потеря сознания. Не сон. Не обморок.

Просто... выключили. Как свечу. Как лампу.

Я не чувствовала. Не думала. Не была.

А когда очнулась — сидела в кресле. На том же месте. В той же позе. Но часы в углу показывали на шесть часов больше.

— Что ты сделал? — прошептала я.

— Наказал за дерзость, — дракон стоял у камина и смотрел на огонь. — Ты спросила, что будет за непослушание. Я показал. Я не причиняю боли, Элина. Я просто отключаю тебя на время. Часы. Дни. Недели. Если потребуется.

— Ты не можешь...

— Могу. Пункт первый. Беспрекословное послушание. Каждый раз, когда ты нарушишь правило, я буду выключать тебя. Ты будешь терять время своей жизни. Его у людей и так мало. Не растрачивай его на глупое упрямство.

Я встала. Ноги держали. Голова кружилась.

— Я ненавижу тебя, — сказала я.

— Знаю, — ответил он. — А теперь иди. Завтра начнём обучение. Без опозданий. Без споров.

Я пошла к двери. Остановилась. Не оборачиваясь, спросила:

— Что за обучение?

— Ты должна научиться принимать мою магию, — сказал он. — Если будешь сопротивляться — умрёшь. Если сдашься — выживешь. Выбор за тобой.

— Выбор, — я горько рассмеялась. — Ты так часто используешь это слово. Но я не помню, чтобы у меня был хоть один настоящий выбор с тех пор, как я переступила порог этого замка.

— Был, — тихо сказал дракон. — Ты могла умереть. И выбрала жить.

Я вышла.

В коридоре меня ждала Мира. В глазах — тревога.

— Госпожа, вы шесть часов...

— Знаю, — оборвала я. — Веди меня в подвалы.

— Что?

— Ты слышала. Я хочу поговорить с пятой женой.

— Госпожа, это запрещено! Лорд...

— Лорд выключил меня на шесть часов за то, что я посмотрела не в ту сторону, — я подняла руку с печатью. Она горела чёрным. Абсолютно чёрным. — Мне терять нечего. Веди.

Мира колебалась. Но потом кивнула.

Подвалы оказались холоднее, чем я думала.

Холоднее тронного зала. Холоднее драконьих пальцев. Холоднее смерти.

Мы спускались по каменным ступеням, вырубленным в скале. Светильников не было — Мира несла свечу. Её огонёк трепетал, отбрасывал чудовищные тени.

— Она здесь, госпожа, — Мира остановилась перед железной дверью. — Я не пойду дальше.

— Боишься?

— Уважаю, госпожа. Она опасна.

Я взяла свечу. Открыла дверь.

В камере было темно. Холодно. Пахло плесенью, камнем и чем-то сладковатым — гнилью? Или просто старыми травами?

— Кто здесь? — раздался голос. Женский. Хриплый, но живой.

— Элина, — сказала я. — Шестая жена.

Тишина.

Потом — смех. Громкий, истеричный, пугающий.

— Шестая! — женщина захохотала. — Бедняжка! Он сказал тебе про сосуд? Про магию? Про надежду?

— Да.

— И ты поверила?

— Нет.

— Умная, — смех оборвался. — Умные живут дольше. Но всё равно умирают.

Из темноты шагнула фигура. Я подняла свечу.

Пятая жена была... красивой. Когда-то. Сейчас её лицо пересекали шрамы — не от когтей, не от ножа. От чего-то другого. От самой магии, которая выжигала её изнутри.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Кассия, — она улыбнулась. У неё не хватало двух зубов. — Хочешь совет, сестра?

— Хочу.

— Беги, — сказала Кассия. — Беги сейчас. Пока он не начал обучение. Пока печать не проросла в сердце. Беги, или ты умрёшь здесь. Как мы все.

— Он сказал, что вы пытались его убить.

— Я пыталась, — она кивнула. — И чуть не получилось. Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Он не злился. Он был... счастлив. Потому что впервые за сотни лет кто-то заставил его чувствовать.

Кассия подошла ближе. Схватила меня за руку — ледяными пальцами, такими же холодными, как у дракона.

— Слушай меня, Элина. Его нельзя убить. Его нельзя сломать. Его нельзя даже по-настоящему ранить. Но его можно... растопить.

— Растопить?

— Он ледяной дракон, — Кассия заглянула мне в глаза. — А лёд боится только одного. Тепла. Настоящего. Живого. Того, которое идёт не от тела — от души.

Она отпустила меня. Отступила во тьму.

— Полюби его, — прошептала она. — Или притворись так хорошо, чтобы он поверил. Это единственный способ выжить.

— Полюбить чудовище?

— А ты думала, — голос Кассии таял в темноте, — почему предыдущие жёны сошли с ума? Не от холода. Не от одиночества. От того, что они начинали его любить. По-настоящему. А он — нет. И это разбивало их сильнее любой магии.

Дверь за моей спиной захлопнулась.

Я осталась одна в коридоре. Со свечой. С правдой. С печатью, которая теперь горела не чёрным.

А белым.

Белым, как волосы дракона.

Он слушал.

Он всегда слушал.

Глава 4. Печать на запястье

Вернувшись в свою комнату, я долго смотрела на печать.

Она изменилась.

После разговора с Кассией — или после того, как дракон подслушал наш разговор? — клеймо на запястье перестало пульсировать. Теперь оно просто... жило. Мерным, спокойным дыханием. Голубые линии то вспыхивали, то тускнели в такт моему сердцу.

Я провела пальцем по узору. На этот раз не обожгло. Только лёгкий холодок, как от прикосновения к стеклу в морозный день.

— Ты смотришь на неё, как на приговор, — раздался голос Миры за спиной.

Я не обернулась.

— Потому что так оно и есть.

— Нет, госпожа. Приговор — это когда тебя казнят. А печать — это... это шанс.

— Чей? Мой или его?

Мира промолчала. Правильный ответ она знала, но сказать не решалась.

Я легла спать в той же одежде. Не разделась. Не укрылась. Просто легла поверх одеяла и уставилась в потолок.

Сон не шёл.

Печать на запястье светилась в темноте — слабым, призрачным светом. Как ночник. Как маяк. Как напоминание о том, что я больше не принадлежу себе.

Где-то глубоко под замком, в каменном мешке, сидела Кассия — и ждала. Чего? Смерти? Освобождения? Чуда?

Где-то наверху, в своей ледяной спальне, лежал на каменном ложе дракон — и тоже ждал. Моей покорности. Моей гибели. Моего тепла.

А я лежала здесь и понимала, что застряла между ними. Ни туда ни сюда. Ни жива ни мертва. Просто — шестая.

Я уснула под утро. И мне приснился огонь.

Не ледяной, не колдовской — настоящий. Тёплый. Живой. Он лизал мои ладони, но не обжигал. Обнимал, как мама в детстве, которой у меня уже давно не было.

А потом огонь погас. И я проснулась от того, что печать на запястье горела.

По-настоящему горела. Жаром. Болью.

Я вскочила. На запястье — там, где были ледяные узоры, — теперь пульсировало алое пятно. Как ожог. Как клеймо, которое только что поставили раскалённым железом.

— Что за...

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял дракон. Без сюртука, в одной тонкой рубахе, с распущенными волосами и бешеными глазами. Впервые я видела его неспокойным. Впервые он выглядел не как ледяной лорд, а как живое существо, которое напугано.

— Что ты сделала? — спросил он. Голос сел, сорван.

— Я? Ничего! Я спала!

— Печать, — он шагнул ко мне, схватил за руку. Его пальцы обожгли — не холодом, а болью. Моей болью. — Она изменилась. Она не должна была измениться.

— Ты говорил, печать связывает нас! — я попыталась вырвать руку. Не получилось.

— Связывает, но не меняет. Это базовый контракт. Стабильный. Неизменный. А тут...

Он замолчал. Провёл пальцем по моему запястью — по алым линиям, которые пульсировали в такт его дыханию.

— Ты что-то сделала во сне, — прошептал он. — Что-то, чего не должно быть.

— Я ничего не делала! Мне приснился огонь, и всё!

Дракон замер.

— Огонь?

— Обычный огонь. Тёплый. Я стояла в нём, и он не обжигал. А потом погас, и я проснулась от боли.

Он отпустил мою руку. Отступил на шаг. Посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Этого не может быть, — сказал он. — В тебе нет магии. Совсем нет. Я проверял трижды.

— Может, ты плохо проверял?

— Я дракон, — он усмехнулся, но без насмешки. С горечью. — Я чую магию за версту. В тебе её нет. Ни искры. Ни крупицы. Ты родилась пустой.

— Тогда откуда огонь?

Он не ответил. Вместо этого подошёл к окну, отодвинул штору. За окном был рассвет — серый, холодный, как всегда.

— Огонь — это жизнь, — сказал он тихо. — Тепло. Чувства. В тебе нет магии, но в тебе есть что-то другое. Что-то, чего я не понимаю.

— И что это значит для контракта?

— Это значит, что печать реагирует на что-то внутри тебя. Что-то, чего я не закладывал в договор. И это... меня пугает.

Я не поверила своим ушам.

— Ледяной дракон боится?

Он обернулся. И я увидела в его глазах не холод. Не гнев. Не высокомерие.

Страх. Настоящий. Глубокий. Древний.

— Я боюсь не за себя, — сказал он. — Я боюсь за тебя. Если печать выйдет из-под контроля, она убьёт нас обоих. Тебя — сразу. Меня — медленно. Но надёжно.

— Тогда сними её.

— Не могу. Контракт подписан. Печать поставлена. Единственный способ разорвать связь — смерть одного из нас.

Мы молчали. Долго. Так долго, что за окном рассвет сменился утром, и в комнате стало чуть светлее.

— Обучай меня, — сказала я первой.

— Что?

— Ты говорил, обучение начнётся сегодня. Я готова. Если печать может убить меня из-за того, что я чего-то не понимаю, — я хочу понять. Всё. Сразу.

Дракон смотрел на меня. Изучал. Взвешивал.

— Обучение будет болезненным, — предупредил он.

— Я уже больна. Не привыкать.

— Обучение будет интимным. Мне придётся касаться тебя. Входить в твоё тело магией. Ты почувствуешь меня изнутри.

Я сглотнула.

— Я справлюсь.

— Ты уверена?

— Нет. Но выбора у меня всё равно нет.

Он кивнул. Сделал шаг ко мне. Ещё один.

— Сядь на кровать, — сказал он. — И вытяни руки вперёд.

Я села. Вытянула руки. Ладони вверх — как нищий на паперти.

Дракон сел напротив — на край кровати. Взял мои руки в свои. Ладони к ладоням. Пальцы к пальцам.

Его кожа была ледяной. Моя — горячей. На грани жара.

— Закрой глаза, — приказал он. — И не открывай, что бы ни случилось.

Я закрыла.

— Теперь дыши. Глубоко. Ровно. Как в воде — вдох, задержка, выдох.

Я дышала. Он тоже. Я чувствовала его дыхание на своём лице — холодное, свежее, как ветер с гор.

— Сейчас я начну перекачивать магию, — сказал он. — Она войдёт через печать. Ты почувствуешь холод. Не сопротивляйся. Не борись. Просто... прими.

— Принять холод, который убьёт меня?

— Холод, который может спасти нас обоих.

Я сжала его пальцы. Он сжал в ответ.

— Начинай, — сказала я.

Печать на запястье вспыхнула.

На этот раз — не алым, не голубым, не чёрным. Белым. Ослепительно-белым, как свет в момент взрыва.

А потом в меня вошёл холод.

Не тот, от которого стынет кровь. Не тот, который сковывает движения. Другой. Глубинный. Он шёл по венам, как вторая кровь, — медленно, тяжело, неотвратимо. Он заполнял меня изнутри, как вода заполняет кувшин. Пустой сосуд — его любимые слова.

Я чувствовала каждую частицу льда, которая просачивалась в моё тело. Она была чужой. Она была... его.

Я чувствовала его.

Не мысли. Не чувства. Что-то более глубокое — суть. Драконью суть. Древнюю, холодную, одинокую.

Он был одинок. Так одинок, что это одиночество превратилось в лёд и заморозило всё вокруг.

А теперь он впускал меня в этот лёд.

Или я впускала его в себя.

— Ты сопротивляешься, — его голос пробился сквозь белую пелену. — Я чувствую. Не надо.

— Я не сопротивляюсь, — прошептала я. — Я просто... боюсь.

— Чего?

— Что, если я впущу тебя слишком глубоко — я перестану быть собой?

Он молчал. А потом его пальцы — ледяные, страшные, чужие — легонько сжали мои.

— Тогда мы перестанем быть собой вместе, — сказал он тихо. — И, может быть, это не так страшно.

Я перестала сопротивляться.

И холод хлынул внутрь.

Это было похоже на утопление. На падение в прорубь. На смерть, которая приходит не с болью, а с тихим, сладким оцепенением. Сначала пальцы перестали чувствовать. Потом руки. Потом сердце забилось медленнее — слишком медленно.

Я умирала.

Я знала это.

Но рядом был он. Его холод. Его магия. Его одиночество — такое огромное, что в нём можно было утонуть, как в океане.

— Элина, — позвал он. — Возвращайся.

Я не могла. Я была уже слишком далеко.

— Элина!

Он вырвал меня.

Буквально — выдернул из белой пустоты, как рыбу из проруби. Я открыла глаза, закашлялась, согнулась пополам.

На ковёр упали капли крови. Моей крови. Из носа.

— Не получилось, — сказал дракон. Он сидел напротив, бледный, как полотно. Его глаза — впервые — были не ледяными. Обычными. Серыми. Усталыми. Человеческими. — Ты не принимаешь магию.

— Я старалась.

— Этого мало. Нужно не стараться. Нужно хотеть. По-настоящему. Всем существом. Ты не хочешь принимать меня. Ты хочешь выжить. Это разные вещи.

Я вытерла кровь рукавом.

— А ты? Ты хочешь, чтобы я приняла тебя? Или ты просто хочешь не умереть?

Он посмотрел на меня. Долго. Пристально.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Я так долго был один, что забыл, чего хочу на самом деле.

Он встал. Направился к двери.

— Завтра повторим, — бросил через плечо. — Отдыхай. И поешь. Ледяной мох в твоей комнате.

— Дракон, — окликнула я.

Он остановился.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что вытащил меня.

Он не обернулся. Но его плечи чуть расслабились.

— Ты — мой контракт, — сказал он. — Моя ответственность. Я не позволю тебе умереть. Пока не выполнишь свою часть сделки.

— А после?

— После — посмотрим.

Он вышел. Дверь закрылась бесшумно.

Я посмотрела на свою руку. Печать успокоилась — теперь она была просто голубой. Спокойной. Почти красивой.

Но внутри меня, глубоко под кожей, под рёбрами, под сердцем, — там, куда никто не видит, — остался крошечный кусочек его холода.

Он поселился во мне.

И я поняла, что это только начало.

Глава 5. Ледяная постель

После того как дракон ушёл, я долго сидела на кровати, глядя на свои руки.

Печать на запястье больше не пульсировала. Она замерла — голубая, спокойная, почти невидимая на бледной коже. Но внутри, под ней, я чувствовала чужое присутствие. Маленький кусочек льда, который он оставил во мне.

Я провела пальцем по узору. Кожа была холодной на ощупь. Моей собственной холодной кожей.

— Так вот каково это, — прошептала я. — Быть наполовину мёртвой.

В дверь постучали. Три тихих удара — Мира.

— Госпожа, вы не спите?

— Входи.

Мира вошла с подносом. На подносе — тарелка с ледяным мхом, чаша с прозрачной жидкостью и маленький кувшин.

— Лорд велел передать, чтобы вы поели, — она поставила поднос на столик у кровати. — И этот кувшин... он сказал, что это вам подарок. От него.

Я взяла кувшин. Он был тёплым. Первое тёплое, что я получила от дракона.

— Что это?

— Горячий шоколад, госпожа. Лорд узнал, что люди пьют такое в холодных краях. Велел сварить.

— Он? Сварил?

— У нас есть повара, госпожа. Но лорд лично проверял рецепт. Сказал, что в прошлый раз получилось слишком горько.

Я поднесла кувшин к лицу. Запах шоколада — настоящий, густой, сладкий — ударил в нос. И я вдруг поняла, что плачу.

Не от благодарности. Не от страха. А от того, что этот маленький кусочек тепла — кувшин, который дракон велел сварить для меня, — оказался первым человеческим жестом за всё время, что я провела в замке.

Мира молча вышла.

Я выпила шоколад. Он был идеальным. Горячим, сладким, густым — таким, какой я не могла себе позволить даже до того, как попала сюда, потому что шоколад стоил бешеных денег, а все монеты уходили на лекарства для сестры.

Сестра.

Я вдруг поняла, что не знаю, что с ней. Дракон сказал, что позаботится о её лечении — это было частью сделки. Но я не видела доказательств. Не получила письма. Не получила весточки.

— Мира! — крикнула я.

Служанка появилась мгновенно.

— Да, госпожа?

— Моя сестра. Лорд обещал помочь ей. Я хочу знать, жива ли она.

Мира опустила глаза.

— Лорд сказал, что вы получите весточку, когда печать успокоится.

— Печать успокоилась. Сейчас.

— Лорд сказал...

— Мне плевать, что сказал лорд! — я вскочила. — Это моя сестра! Она — единственное, что у меня есть! Если с ней что-то случилось...

— С ней всё хорошо, госпожа, — Мира подняла глаза. В них было что-то твёрдое. — Я знаю. Я сама отвозила лекарства три дня назад. Лорд послал меня, чтобы я убедилась, что девочка здорова.

Я замерла.

— Ты... ты видела её?

— Да, госпожа. Она поправляется. Кашель прошёл. Она спрашивала о вас. Я сказала, что вы в безопасности и скоро вернётесь.

— Скоро?

— Я не знала, что ещё сказать, госпожа. Простите.

Я села обратно на кровать. Голова кружилась — то ли от шоколада, то ли от облегчения.

— Спасибо, Мира, — сказала я. — Спасибо.

— Лорд не злой, госпожа, — тихо сказала служанка. — Он просто... забыл, как быть добрым. Слишком долго был один.

— Ты его защищаешь?

— Я его знаю, госпожа. Четыре года. Я видела, как умерли три его жены. Он плакал над каждой. Тихо. Ночью. Когда никто не видел.

Мира вышла. А я осталась с этой мыслью.

Дракон плачет над мёртвыми жёнами.

Тот самый дракон, который выключил меня на шесть часов за дерзость. Который называет меня пустым сосудом. Который хочет использовать моё тело как фильтр для своей магии.

Он плачет.

Я не знала, что с этим делать.

Ночью я проснулась от холода.

Не от того холода, который шёл снаружи — камин всё ещё горел, в комнате было тепло. От другого. Внутреннего.

Лёд в моей груди — тот самый, который оставил дракон, — вдруг ожил. Он пульсировал, рос, растекался по рёбрам, как живая вода.

Я села на кровати. Печать на запястье горела — не голубым, не белым, а серебряным. Светлым, почти прозрачным.

И я поняла, что чувствую его.

Не рядом. Не далеко. Где-то там, в замке. Он не спал. Он страдал.

Я встала. Накинула на плечи одеяло. Вышла в коридор.

Ноги сами понесли меня. Налево, направо, мимо статуи дракона с поджатой лапой, вверх по лестнице, в крыло, где я никогда не была.

Там, в конце коридора, была дверь.

Не такая, как другие — не чёрная, не дубовая, не железная. Белая. Ледяная. Вся в инее, будто её только что вырубили из глетчера.

Я толкнула дверь. Она открылась без звука.

Спальня дракона.

Здесь не было кровати. Не было стульев. Не было столов. Только каменное ложе в центре комнаты — огромная плита из чёрного базальта, покрытая тонким слоем льда.

И на этом ложе лежал он.

Не человек. Не дракон. Что-то среднее. Его тело было человеческим, но из спины росли ледяные шипы — полупрозрачные, острые, они тянулись к потолку, как корни замёрзшего дерева. Кожа отливала синевой. Глаза были закрыты.

Он дрожал.

Ледяной дракон дрожал от холода.

Я подошла ближе. Пол под ногами затягивался инеем — каждый мой шаг оставлял ледяной след. Но я не чувствовала холода. Внутри меня было тепло — то самое, которое приснилось мне прошлой ночью. Огонь.

— Уходи, — прошептал он, не открывая глаз.

— Нет.

— Элина, уйди. Сейчас. Я не контролирую себя.

— Что с тобой?

— Отторжение, — он сжал кулаки. Лёд на его костяшках треснул. — Твоя... твоя не-магия... она борется с моей. Я пытался забрать то, что отдал, но не могу. Оно застряло в тебе. А теперь оно дерётся.

— Я не чувствую никакой борьбы.

— Потому что борьба идёт во мне. Ты — только поле битвы. А я — солдат, который проигрывает.

Он застонал. Шипы на спине удлинились, упёрлись в потолок. Лёд на стенах пошёл трещинами.

Я должна была уйти. Должна была позвать Миру. Должна была сделать хоть что-то разумное.

Вместо этого я села на край его каменного ложа.

— Что ты делаешь? — он открыл глаза. В них не было льда — только боль.

— То, что должна была сделать с самого начала, — сказала я. — Я не знаю, как принять твою магию. Я не знаю, как не сопротивляться. Но я знаю, как согреть.

Я легла рядом.

Лёд обжёг спину. Камень впился в плечи. Но я придвинулась ближе — к его телу, холодному, как зимняя река, — и обняла.

— Ты сошла с ума, — прошептал он.

— Возможно, — согласилась я. — Но тебе нужен кто-то, кто сойдёт с ума ради тебя.

Он замер. Перестал дрожать. Шипы на спине медленно втянулись обратно.

— Элина...

— Молчи, — я положила голову ему на грудь. Сердце дракона билось — раз в десять секунд. Медленно. Тяжело. Как маятник древних часов. — Просто дай мне согреть тебя. Хотя бы на одну ночь.

Он не ответил. Но его рука — ледяная, тяжёлая — легла на мою спину. Не сжала. Не прижала. Просто... легла.

И в этот момент печать на моём запястье изменилась снова.

Серебряные линии переплелись, сложились в новый узор — не похожий на тот, что был раньше. И я вдруг поняла, что чувствую его эмоции.

Не мысли. Не планы. А то, что под ними.

Страх. Одиночество. Отчаяние.

И что-то ещё. Тонкое, хрупкое, спрятанное глубоко под слоями льда и веков.

Надежду.

Он боялся надеяться.

А я лежала рядом с ледяным драконом на его каменной постели и думала о том, что, возможно, Кассия была права. Лёд боится только тепла. Настоящего. Живого.

И, кажется, я начинала его оттаивать.

Не потому, что хотела выжить.

А потому, что впервые увидела в нём не чудовище.

А того, кто тоже когда-то был человеком.

Мы пролежали так несколько часов. Я не спала — боялась пошевелиться, боялась, что он прогонит меня. Он тоже не спал — я чувствовала это по лёгкому напряжению в его теле.

— Расскажи мне, — сказала я тихо. — О себе. О том, как ты стал драконом.

— Ты хочешь услышать историю чудовища?

— Я хочу услышать историю мужчины, который спит на камне и плачет над мёртвыми жёнами.

Долгое молчание. Я уже решила, что он не ответит.

— Меня звали Кай, — сказал он. — Тысячу лет назад. Я был человеком. Охотником. Жил в деревне у подножия этих гор.

— Что случилось?

— Я влюбился, — его голос стал тише. — В девушку из племени, которое жило на вершине. Её звали Ледой. Она была дочерью вождя. И она была... магией. Чистой. Древней. Живой.

— Она превратила тебя?

— Она спасла меня, — он горько усмехнулся. — Я упаёл в расщелину. Разбился. Умирал. Она отдала мне свою магию — всю, до капли. И я выжил. Но стал тем, кем стала она. Ледяным драконом.

— А где она сейчас?

— Умерла, — сказал он. — Когда отдала магию, её человеческое тело не выдержало. Она превратилась в лёд. Буквально. Я держал её в руках, а она таяла. Капала сквозь пальцы.

— Мне жаль.

— Мне тоже, — он повернул голову, посмотрел на меня. В темноте его глаза светились — слабым, ледяным светом. — С тех пор я ищу способ вернуть её. Оживить. Воскресить. Каждая жена — это попытка. Каждая смерть — это провал.

— И я — очередная попытка?

— Ты — последняя, — сказал он. — Если не получится с тобой, я сдамся. Найду тихое место. И замёрзну. По-настоящему. Навсегда.

Я приподнялась на локте. Посмотрела ему в глаза.

— А если получится? Если я выживу? Если я приму твою магию и верну её тебе очищенной — что тогда? Ты воскресишь свою Леду? А я? Что будет со мной?

Он не ответил.

— Ты не знаешь, — поняла я. — Или знаешь, но боишься сказать.

— Я боюсь многого, — сказал он. — Но сейчас я боюсь только одного.

— Чего?

— Что ты не уйдёшь, — он закрыл глаза. — Уходи, Элина. Пожалуйста. Пока я не начал надеяться. Надежда для меня опаснее любой магии.

Я легла обратно. Прижалась щекой к его груди.

— Я не уйду, — сказала я. — Не сегодня.

— Глупая, — прошептал он.

— Гордая, — поправила я.

И под этим холодным небом, в ледяном замке, на каменной постели, я почувствовала, как что-то меняется.

Не в нём.

Во мне.

Лёд, который он оставил в моей груди, перестал быть холодным. Он стал... тёплым. Живым. Своим.

Печать на запястье засветилась золотом.

И дракон вздохнул — впервые за тысячу лет свободно.

Глава 6. Лорд без сердца

Я проснулась оттого, что кто-то тряс меня за плечо.

— Госпожа! Госпожа, проснитесь!

Мира. Голос испуганный, срывающийся. Я открыла глаза — и не поняла, где нахожусь.

Каменное ложе. Ледяные стены. Серебристый свет, льющийся из ниоткуда.

Спальня дракона.

Я лежала на его постели. Одна.

— Где он? — спросила я, садясь.

— Лорд ушёл на рассвете, — Мира протянула мне халат — тёплый, шерстяной. — Он велел не будить вас. Но там... госпожа, там пришли люди.

— Какие люди?

— Послы. Из соседних королевств. Лорд велел вам присутствовать на приёме.

Я натянула халат. Встала. Ноги слушались, голова не кружилась — впервые за несколько дней. Лёд в груди не пульсировал. Он просто был. Тёплый. Спокойный.

— Какой сейчас час?

— Полдень, госпожа. Вы проспали почти до вечера.

Полдень? Я посмотрела на окно — сквозь ледяные стёкла пробивался слабый свет. Серый, как всегда. В этом замке вечная зима, и время течёт иначе.

— Помогите мне одеться, — сказала я. — И расскажите, что за послы.

Мира заговорила, пока распутывала мои волосы и выбирала платье:

— Из Огненного королевства, госпожа. Они приходят раз в год — проверить, жив ли лорд. Их король боится, что лёд растает и драконы вернутся в мир.

— Драконы? Он не единственный?

— Был не единственным, госпожа. Когда-то драконов было много. Они правили всеми землями от моря до моря. Но лорд... он убил их. Всех. Остался только он.

Я замерла.

— Убил?

— Говорят, это было давно. Ещё до того, как он стал лордом. До того, как потерял Леду. Он сошёл с ума от горя и уничтожил свой род. Каждого. До последнего яйца в гнезде.

— Зачем?

— Чтобы никто больше не страдал, как он, — Мира затянула шнуровку на платье. — Или чтобы никто не мог забрать его магию. История тёмная, госпожа. Лорд о ней не говорит.

Я посмотрела на своё запястье. Печать была золотой — тёплой, спокойной. Но при словах Миры она на секунду вспыхнула алым.

— Он знает, что вы мне это рассказываете, — сказала я.

— Знает, госпожа, — Мира не испугалась. — Лорд знает всё, что происходит в замке. Но он не запрещал мне говорить. Думаю... он хочет, чтобы вы знали правду. Как бы горька она ни была.

Приём проходил в тронном зале.

Там, где всё началось. Чёрный лёд, высокий потолок, тишина, давящая на уши. И дракон на троне — снова в своём образе ледяного лорда. Белые волосы, чёрный сюртук, глаза без зрачков.

Но теперь я знала, что под этим льдом — Кай. Тот, кто спал на камне. Тот, кто плакал над мёртвыми жёнами. Тот, кто тысячу лет искал способ воскресить свою Леду.

И это знание делало его одновременно менее страшным — и более.

Потому что теперь я понимала: его холод — не оружие. Его холод — броня. А под броней — рана, которая не заживает уже тысячу лет.

Послов было трое.

Двое мужчин и одна женщина. Все в красных одеждах — цвет Огненного королевства. У них была смуглая кожа, чёрные волосы и глаза, в которых горело настоящее, живое пламя.

Маги огня.

— Лорд Дракон, — женщина шагнула вперёд и склонилась в изящном реверансе. — Я — Лира, посланница короля Огня. Мы пришли с дарами и вопросами.

— Я не люблю вопросы, — голос дракона был ровным, как замёрзшее озеро. — Задавайте один. И уходите.

Лира выпрямилась. Её глаза скользнули по залу — и остановились на мне.

— Мы слышали, у вас появилась жена, лорд. Человек. Без магии.

— Слухи быстры, — дракон не повернул головы в мою сторону. — Да. Это так.

— Король хочет знать, зачем вам человек, когда есть магические расы, готовые отдать дочерей в жёны величайшему из драконов.

— Ваш король хочет знать, не нашёл ли я способ вернуть силу, — дракон усмехнулся — холодно, без тени веселья. — Ответ — нет. Я по-прежнему слабею. И по-прежнему не представляю угрозы для Огненного трона. Можете передать это своему господину.

— А если мы не поверим на слово? — Лира сделала шаг к трону. Её пальцы засветились — огонь, настоящий, живой, пульсировал под кожей.

Дракон не пошевелился.

— Ты хочешь проверить, Лира? — спросил он тихо. — Хочешь почувствовать, что такое лёд, который не тает даже в пламени?

Он поднял руку. В воздухе повисла тишина — не просто тишина, а абсолютное отсутствие звука. Я почувствовала, как лёд в моей груди откликнулся — напрягся, приготовился к бою.

— Лорд, — я шагнула вперёд. Сама не зная зачем. — Может быть, послы просто хотят убедиться, что я здесь по своей воле?

Три пары огненных глаз уставились на меня.

Дракон тоже посмотрел — впервые с начала приёма.

— Что ты делаешь? — его голос в моей голове — ментальная связь, которую я не замечала раньше. Она проснулась вместе с золотой печатью.

— Спасаю тебя от дипломатического скандала, — ответила я мысленно. Сама удивившись, что получается. — Дай мне поговорить с ними.

Дракон молчал секунду. Потом опустил руку.

— Говори, — разрешил он вслух.

Я повернулась к Лире.

— Меня зовут Элина. Я — жена лорда. По доброй воле. По контракту. Я здесь, потому что хочу быть здесь.

Лира прищурилась.

— Ты лжёшь, человек. Я чую ложь. В твоём сердце нет любви к этому чудовищу.

— Любви — нет, — согласилась я. — Но есть выбор. Я сделала его сама. И не жалею.

— Пока, — сказала Лира. — А когда он начнёт высасывать из тебя жизнь — пожалеешь. Они все жалели. Пятеро до тебя.

— Я не они, — сказала я.

— Чем ты отличаешься?

Я подняла руку. Показала печать — золотую, тёплую, пульсирующую в такт моему сердцу.

— Они носили голубые печати. Холодные. Мёртвые. А моя — золотая. Потому что я не пустой сосуд. Я — то, что он не ожидал.