Вы читаете книгу «Золушка в Академии хаоса: практикум по выживанию» онлайн

Часть 1. «Тыква, которая хотела стать каретой»

Пролог. Экзамен на профнепригодность

*«Если жизнь даёт тебе лимон – сделай лимонад. Если жизнь даёт тебе тыкву – проверь, не карета ли это. А если карета – проверь, не подстава ли.»*

*(Из личного дневника Дины Несчастной, запись № 404)*

Кабинет магического бюро «Золотая рыбка» выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет, где исполняют желания за деньги. Мрамор, позолота, бархат, и запах дорогого ладана, который едва перебивал запах отчаяния клиентов.

Я – Дина Несчастная – сидела за своим столом и смотрела на заказ.

*«Превратить болотный чай (ингредиенты: кипячёная лужа, сушёные пиявки, мята – опционально) в амброзию богов. Срочно. Оплата – 500 золотых.»*

– Пятьсот золотых, – прошептала я, чувствуя, как внутри просыпается жаба, но не простая, а магическая, золотоносная. – За это я даже готова подружиться с мачехой.

Клиент, граф Воронцов-Многогривневый, сидел в кресле и брезгливо держал в руке флакон с болотной жижей. Он был из тех аристократов, которые рождаются с серебряной ложкой во рту, а потом меняют её на золотую, потому что серебро – это для плебеев.

– Мисс Несчастная, – произнёс он с такой интонацией, будто моя фамилия была личным оскорблением его родословной. – Мне сказали, вы лучшая в своей… категории.

– В категории «дешёво и сердито»? – уточнила я с самой милой улыбкой. – Да, я там королева. Приступаю.

Я наложила на флакон стабилизирующий купол (опыт подсказывал: без него взрыв будет не просто взрывом, а шоу с фейерверками), добавила щепотку пыльцы феи-искорёжки (шепнув ей мысленное «прости, сестрёнка»), каплю слезы дракона (разведённой, оригинал я не потянула бы и на ипотеку) и…

И тут что-то пошло не так.

«Что-то» в моей жизни всегда ходило не так. Если бы я была героиней романа, у меня была бы трагическая судьба, тайное наследие и тотемный волк. У меня была мачеха, две сводные сестры и привычка экономить на магических компонентах.

Флакон дёрнулся.

– Ой, – сказала я.

– Что значит «ой»? – граф побледнел. – В моём понимании «ой» – это предвестник катастрофы!

– Ну почему сразу катастрофы? – я быстро наложила сдерживающее заклинание. – Может быть, просто небольшой… инцидент.

Жидкость во флаконе засветилась фиолетовым, потом зелёным, потом тем цветом, которого не существует в природе, но который очень хорошо помнят те, кто однажды неправильно смешал трансфигурационную основу с экстрактом мандрагоры.

– Мисс Несчастная! – граф вскочил. – Прекратите!

– Я пытаюсь! – прошипела я, хлопая по флакону ладонью, как по забарахлившему телевизору. – Просто он не хочет!

Флакон взорвался.

Не сказать, чтобы это был мой первый взрыв на работе. Но этот был особенным. Вместо амброзии по кабинету разлетелись розовые сопли с запахом ванили и отчаяния. Графа накрыло с ног до головы. Его идеально уложенные волосы встали дыбом и начали тихонько подвывать.

– Это… – граф с трудом разлепил губы, покрытые розовой слизью, – это не амброзия.

– А вы попробуйте, – предложила я с надеждой. – Вдруг на вкус лучше, чем пахнет?

В этот момент в кабинет ворвалась моя начальница, госпожа Меркулова. Высокая, худая, с лицом, которое, казалось, никогда не улыбалось, даже в утробе матери. Она посмотрела на розового графа, на меня, на дымящийся стол, и произнесла фразу, которую я слышала уже три раза за последний год:

– Дина, ты уволена.

– Но это был несчастный случай! – возразила я, вытирая со лба ванильную соплю. – Я специально делала всё по инструкции!

– По какой инструкции? – голос Меркуловой был холоднее, чем сердце моего кредитора.

– По той, которую я сама написала! Она очень эффективная! Просто сегодня что-то пошло не так!

Меркулова закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я знала, что она делает. Она мысленно пересчитывает до десяти. Потом до двадцати. Потом до ста. Потом доходит до вывода, что дешевле меня уволить, чем оплачивать ущерб.

– Собери вещи, – сказала она. – Сдай пропуск. И… – она помедлила, – забери из бухгалтерии расчёт. Семь медяков.

– Семь? – возмутилась я. – Мне должны три золотых за прошлый месяц!

– Три золотых ушли на возмещение ущерба за прошлый взрыв, – отрезала Меркулова. – Семь медяков – это аванс за будущие взрывы, которых не будет, потому что тебя здесь больше нет.

Граф к тому моменту уже выбежал, оставляя за собой розовый след и тихие всхлипывания. Я осталась одна в кабинете, который только что превратила в филиал кондитерской фабрики после бомбёжки.

– Знаешь, – сказала я пустоте, – а ведь Золушке было проще. У неё была фея-крёстная, карета и принц. А у меня – просроченные ингредиенты, долги и принцы, которые похожи на графа Воронцова-Многогривневого.

Я вздохнула, собрала в сумку свои немногочисленные вещи (запасной блокнот, огрызок карандаша, амулет-талисман в виде тыквы – подарок умершей бабушки, которая, кстати, тоже была Золушкой, но без хэппи-энда), и вышла на улицу.

Дождь лил как из ведра. Или не из ведра – из магического облака, которое кто-то забыл отключить на лето.

– И что теперь? – спросила я у неба.

Небо ответило молнией. Очень показательной.

И в этот момент в моей сумке что-то завибрировало. Я достала амулет-тыкву. Он светился тёплым оранжевым светом – цветом надежды, цветом осени, цветом того самого супа, который я варила, когда не было денег на нормальную еду.

– Что ты хочешь сказать? – я поднесла амулет к уху. – «Не ссы, прорвёмся»? Это бабушка тебя научила?

Амулет дёрнулся и выстрелил в мою руку маленькой искрой. На ладони проступил текст:

*«Академия Хаоса. Ул. Безумная, 13. Приём без экзаменов и рекомендаций. Стипендия – по факту выживания.»*

Я уставилась на надпись.

– Это что, спам? – спросила я. – Или действительно шанс?

Амулет моргнул. Один раз. «Да».

Я подумала секунду. Потом вторую. На третьей я поняла, что терять мне нечего, кроме долгов, репутации и, возможно, жизни.

– Академия Хаоса, – произнесла я вслух. – Звучит как «Добро пожаловать в ад, но там хотя бы кормят».

Я подняла воротник, поправила сумку и шагнула под дождь.

*Иногда, чтобы стать каретой, тыкве нужно сначала упасть с телеги.*

Глава 1. Добро пожаловать в Академию Хаоса, или Ваша стипендия – это ваши ноги

*«Если вам кажется, что вы попали не туда – значит, вы попали именно туда.»*

*(Памятка первокурсника Академии Хаоса)*

Портал в Академию Хаоса выглядел как дверь в общественном туалете. Честно. Красная, ободранная, с надписью «Не входить – убьёт» и пририсованной снизу стрелочкой «шваброй».

– Это розыгрыш? – спросила я у прохожего гнома.

Гном посмотрел на дверь, на меня, крякнул и сказал:

– Девушка, если вы в Академию Хаоса – это самая подходящая дверь. Если вы в приличное место – она в двух кварталах левее, там розовая, с бантиком.

Я вздохнула и толкнула дверь.

Портал не был похож на те плавные, певучие переходы, которые показывают в рекламе магических турагентств. Это было похоже на то, как если бы вас засунули в стиральную машину, включили режим «отжим» и добавили туда же стаю бешеных фей.

Я вылетела с другой стороны лицом вниз. И приземлилась. В компостную яму.

Запах был такой, что у меня заслезились глаза. И не только от запаха – от обиды.

– Приёмная комиссия, мать её, – пробормотала я, выбираясь из кучи перегноя с кусочком капустного листа на голове.

Передо мной возвышалось здание.

Если бы архитектор, который его проектировал, был трезв, он бы, наверное, заплакал. Здание напоминало слоёный пирог: башня в стиле готики соседствовала с крыльцом в стиле «деревенский трактир», а правое крыло вообще было построено из разноцветных кирпичей, которые, казалось, держались только на магии и наглости.

– Добро пожаловать в Академию Хаоса, – раздался голос сбоку.

Я обернулась.

На скамейке сидел мужчина. Лет тридцати на вид, растрёпанный, с лёгкой щетиной и такими глазами, которые видели слишком много и перестали удивляться. На нём была мантия, но не парадная, а замызганная, с пятнами от кофе и, кажется, от драконьей крови.

– Вы ректор? – догадалась я.

– Теодор Хаосский, – он кивнул и сделал глоток из кружки. – А вы – та самая Несчастная, от которой отказались все магические бюро. Рад знакомству. Ваша репутация бежит впереди вас. Правда, она споткнулась и упала лицом в ту же компостную яму.

– Приятно познакомиться, – сказала я с максимальным достоинством, на которое была способна, вытаскивая из волос капусту. – И где тут общежитие?

Теодор усмехнулся.

– Общежитие – вон то крыло, что кривое. Ваша комната – 13-бис, третий этаж, лестница скрипит, соседка воскрешает тараканов. Не пугайтесь.

– Воскрешает тараканов?

– Для практики. Она некромантка. Лилит Боевая. Хорошая девушка, только не смотрите ей в глаза, когда она злая. И не трогайте её скелета. У него имя – Костик, он обижается.

Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но Теодор уже встал и похлопал меня по плечу.

– Первое занятие по выживанию завтра в 8 утра. Опоздаете – превращу в тыкву. Не в карету, а в тыкву. Обычную, огородную. И поставлю на грядку к кабачкам.

– Это законно? – возмутилась я.

– В Академии Хаоса закон – это я, – он широко улыбнулся. – А я – хаос. Добро пожаловать, Золушка. Посмотрим, сколько вы здесь протянете.

Он ушёл, оставляя меня стоять посреди двора с капустой в волосах и чувством, что я только что подписала себе смертный приговор, но почему-то в хорошем смысле.

**Комната 13-бис** оказалась именно такой, как описывал ректор: кривой, с лестницей, которая издавала звуки, похожие на предсмертный хрип гармони. Я постучала. Дверь открыла девушка.

Лилит Боевая была высокой, бледной, с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых застыла вечность. И ещё в её руке был череп. Говорящий череп.

– Привет, – сказал череп. – Ты новенькая? Слушай, у нас тут закон: не кормить некроманта после полуночи. И не петь в душе. У неё абсолютный слух, она мучается.

– Костик, закройся, – беззлобно сказала Лилит и протянула мне руку. – Лилит. Будешь моей соседкой. Терпеть не могу, когда кто-то трогает мои вещи, храпит и говорит по утрам. Если ты соответствуешь хотя бы одному пункту – мы разойдёмся мирно. Я переселю тебя в подвал. Там сыро, но тихо.

– Я не храплю, не трогаю чужих вещей и по утрам не разговариваю, потому что по утрам я труп, – отрапортовала я.

– Отлично, – Лилит кивнула. – Тогда будем дружить. Костик, скажи «добро пожаловать».

– Добро пожаловать в ад, – сказал череп. – Тут кормят отвратительно, но библиотека огромная, а преподаватели такие идиоты, что их даже я не стал бы воскрешать. А я воскрешаю всех подряд. Даже хомяков.

Я вошла в комнату, бросила сумку на свободную кровать и поняла, что, возможно, это начало чего-то прекрасного. Или ужасного. Или прекрасно-ужасного.

Но точно не скучного.

Глава 2. Первое занятие по выживанию: «Отличаем ядовитый гриб от начальника»

*«Практикум по выживанию – единственный предмет, на котором ваша смерть будет зачтена как сданный экзамен.»*

*(Учебник «Практикум по выживанию», стр. 1)*

В 8 утра я была в аудитории. Сонная, злая, но в аудитории. Лилит шла рядом и пила что-то чёрное из термоса.

– Что это? – спросила я.

– Кофе с добавлением стабилизированной тьмы, – ответила она. – Бодрит лучше, чем утро в морге.

Я решила не уточнять, откуда она знает про утро в морге.

Аудитория напоминала цирк-шапито, только вместо клоунов были студенты. Или студенты и были клоунами – я ещё не решила. Здесь учились все: вампиры, оборотни, некроманты, элементалисты, и одна девушка с крыльями, которая постоянно врезалась в люстру.

В центре стоял преподаватель. Маг-теоретик по имени **Профессор Порядковский**. Он был весь такой аккуратный, прилизанный, в наглаженной мантии, с идеально расставленными склянками на столе.

– Доброе утро, студенты, – начал он голосом, которым читают лекции в раю. – Сегодня мы поговорим о том, как отличить ядовитый гриб от безопасного.

– А что, начальников в лесу много? – выкрикнул кто-то с задней парты.

Профессор поморщился.

– Ядовитые грибы, – продолжил он, игнорируя шутку, – имеют яркую окраску и неприятный запах. Начальники… то есть безопасные грибы…

– А можно пересадить начальника в горшок и полить? – снова выкрикнули сзади.

Я обернулась. Шутил парень с рыжими волосами и наглой улыбкой. Феликс. Тот самый ботаник-математик, о котором Лилит говорила вчера: «Он всегда случайно оказывается на месте преступления, но никто не понимает, как».

– Феликс, – устало сказал профессор, – если вы не прекратите, я превращу вас в поганку.

– А у поганки есть права? – спросил Феликс. – Просто я к тому, что если меня съедят, я хочу, чтобы моя семья получила компенсацию.

Лилит закатила глаза. Я хихикнула. И тут же пожалела.

Потому что в этот момент в аудиторию вошёл **Драгомир Бельский**.

Я не знаю, как описать его внешность, чтобы не скатиться в дешёвый любовный роман. Скажу так: если бы высокомерие могло принять человеческую форму, оно бы выглядело как Драгомир. Высокий, тёмноволосый, с идеальной осанкой, с таким лицом, будто он только что понюхал что-то очень дорогое и остался недоволен.

Он посмотрел на меня. Я посмотрела на него.

– Вы, – сказал он с таким отвращением, будто я была живым воплощением бюрократической ошибки.

– Я, – подтвердила я. – А вы?

– Драгомир Бельский. Мой отец финансирует половину академии. Поэтому, когда я говорю «вы здесь лишняя», это не мнение. Это факт.

Я улыбнулась самой сладкой улыбкой, на которую была способна.

– А мой отец – тыква, которую съел козёл. Так что мы квиты.

Лилит рядом закашлялась, пытаясь скрыть смех. Драгомир побледнел от злости.

– Вы…

– Я – студентка, которая пришла учиться, а не слушать лекции о вашем папином кошельке, – перебила я. – Так что или садитесь, или идите жаловаться ректору. Кстати, он вчера обещал превратить меня в тыкву. Можете попросить, чтобы он сделал это побыстрее – тогда у вас будет меньше конкуренток на звание «самого невыносимого человека в академии».

Драгомир открыл рот, закрыл его, развернулся и сел за парту так далеко от меня, насколько это было возможно.

– Ты только что подписала себе смертный приговор, – шепнула Лилит. – У него связи. И характер.

– А у меня – компостная яма в волосах, – ответила я. – Посмотрим, чья победа будет смешнее.

Профессор тем временем продолжил лекцию. Он показывал нам слайды (магические, с движущимися картинками) и рассказывал про грибы. Я честно пыталась слушать, но мысли утекали в другое русло.

Во-первых, Драгомир. Он был похож на тех клиентов из бюро «Золотая рыбка», которые платили и считали, что им всё должны. Я таких ненавидела.

Во-вторых, Феликс. Он всё время что-то записывал в блокнот, но когда я попыталась заглянуть, там были не конспекты, а схемы. Странные схемы. С кружочками и стрелочками.

В-третьих, Ключ Хаоса. Лилит рассказала о нём вчера: артефакт, который удерживает реальность в стабильном состоянии. Хранится в подвале академии под семью замками. Без него мир превратится в суп.

– А теперь, – голос профессора вырвал меня из мыслей, – практическое задание. Каждый из вас должен превратить вот этот… – он указал на стол, где лежала куча мусора: огрызки, старая газета, дохлая муха, – в нечто полезное.

– В золото? – спросил кто-то.

– В еду? – спросил Феликс.

– В тишину? – спросила я. – Очень полезная вещь, когда вокруг такие разговорчивые.

Профессор сделал вид, что не слышит.

Я посмотрела на мусор. Потом на свои руки. Потом на амулет-тыкву, который висел на шее.

– Ну, бабушка, – прошептала я, – помоги внучке не опозориться.

Я наложила простейшее преобразующее заклинание, которое выучила ещё в школе. Мусор засветился, зашипел и… превратился в кошку. Обычную, полосатую, с наглыми зелёными глазами.