Вы читаете книгу «Магистр темных наук и кексики с глазурью» онлайн

Героиня: Агния Вересковая. Бывший боевой маг (уволилась после того, как начальство не оценило, что она взорвала демонический портал заодно с памятником архитектуры). Сейчас – кондитер-любитель с лицензией на «бытовое колдовство». Вес – на 5 кг больше, чем в академии, характер – на все 100 кг взрывчатки.

Часть 1. «Пирожное с начинкой из неприятностей»

Глава 1. Где кексы важнее дипломов

– Рейвен, я сказала «нет». Это окончательное, бесповоротное и покрытое тройным слоем глазури «нет».

Я даже не обернулась. Продолжала сосредоточенно высаживать кондитерским мешком крем на свежеиспеченные капкейки. Восемь штук – с ванилью, восемь – с шоколадом, и четыре экспериментальных с соленой карамелью и чили. Последние я планировала скормить бывшему командиру, если он не уберется из моей кухни в ближайшие пять минут.

Лорд Рейвен, а по совместительству мой личный кошмар в красиво скроенном мундире, стоял в дверях, скрестив руки на груди. Я чувствовала его взгляд даже спиной. У этого мужчины была сверхспособность – гипнотизировать людей своим неодобрением. В бытность мою боевым магом это работало безотказно. Сейчас – нет.

– Агния, – голос у него был тот самый, командирский, когда в нем слышится «я сказал, значит, делаем». – Я не спрашиваю. Я информирую. Академия Тьмы нуждается в квалифицированном специалисте по темной магии.

– Я больше не специалист по темной магии. – Я аккуратно водрузила на капкейк крошечную сахарную розочку. – Я специалист по кексам. Видите вывеску над дверью? «Сладкая паутина Вересковой». Здесь нет ни одного боевого заклинания, зато есть клубничный мусс и ванильный бисквит.

– Это временно, и ты это знаешь.

Я наконец обернулась, уперев руки в бока. Передник в разводах шоколада, на щеке – полоска муки, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилась предательская прядь. Рейвен же выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала «Магистр года» – темные волосы идеально зачесаны, воротник накрахмален, сапоги начищены до зеркального блеска.

– Это не временно, Рейвен. Я уволилась. Окончательно. Бесповоротно. – Я взяла с подноса экспериментальный капкейк с чили и сунула ему в руку. – На, съешь. Может, станешь добрее.

Он посмотрел на кекс так, будто я протягивала ему гранату с выдернутой чекой.

– Ты взорвала памятник архитектуры, Агния.

– Я закрыла демонический портал! – возмутилась я. – Памятник архитектуры просто… оказался на пути. У него была нестабильная конструкция. Он бы все равно рухнул через пару лет. Я просто ускорила процесс.

– Ты ускорила процесс на двести лет. И вместе с памятником ускорила процесс разрушения моста, фонтана «Три единорога» и подземной парковки городского совета.

Я замялась.

– Фонтан был безобразным. Я сделала одолжение городу.

Рейвен медленно положил капкейк обратно на поднос. Не надкусил. Даже не понюхал. Вот что значит человек без души.

– Слушай, – я сменила тактику. Надо было действовать через чувства. Или через то, что у него вместо чувств. – Я не создана для армии. Я создана для того, чтобы печь. Чтобы дарить людям радость. Чтобы мои десерты делали мир лучше. А в армии… что? Вечная грязь, походные галеты, и начальство, которое не ценит, когда ты спасаешь мир от демонов, потому что ты случайно задела какой-то там старый каменный фонтан.

– Тебя уволили, Агния. С позором.

– Я сама уволилась! За три секунды до того, как меня уволили! Это принципиально разные вещи!

Рейвен сделал шаг вперед. В тесной кухне он занимал собой половину пространства. Вторая половина была занята моими капкейками, и я была не уверена, что в этом противостоянии победят капкейки.

– Академия Тьмы, – сказал он медленно, чеканя каждое слово. – Престижнейшее учебное заведение. Темные магистры со всего континента. Преподавательский состав – элита. Им нужен человек, который знает темную магию не по учебникам. Который нюхал порох. Который…

– Который взрывает фонтаны?

– Который обладает практическим опытом, – сквозь зубы закончил он. – И который сможет вести практические занятия по основам темной кулинарии.

Я замерла.

– По… чему?

– Основы темной кулинарии. Замена стандартного курса алхимии. Новая программа. Руководство Академии решило, что современным темным магам нужно уметь не только варить зелья, но и… э-э… – он запнулся, явно цитируя кого-то, – «создавать кулинарные шедевры с применением темных ингредиентов».

Я медленно подошла к плите, взяла чайник, налила себе кипятку. Заварила мяту. Помешала ложечкой.

– Ты хочешь сказать, – мой голос звучал подозрительно спокойно, – что существует академия, где преподают темную магию через готовку?

– Через кулинарию, – поправил Рейвен. – Терминология важна.

– И они ищут преподавателя.

– Уже нашли. – Он вытащил из внутреннего кармана мундира запечатанный черной сургучной печатью конверт. – Письмо от ректора Вальдериуса. Личное приглашение. С условиями ознакомьтесь на месте.

Я взяла конверт. Сургуч был теплым – только что из портальной доставки. Печать с изображением перевернутой пентаграммы и… кекса? Я присмотрелась. Точно. Кекс. В окружении шипов.

Я подняла глаза на Рейвена.

– Там, говорят, в столовой пекут так, что даже демоны тоскуют по родине? – спросила я с максимально безразличным видом, хотя внутри меня уже плясали сахарные феи.

– Слухи, – сухо ответил Рейвен. Но я заметила, как дернулся уголок его рта. – Говорят, что пекут. Говорят, что не все это переживают.

– Что значит «не все переживают»?

– Академия Тьмы, Агния. Там все немного… специфично.

Я посмотрела на свои капкейки. На уютную кухню. На вывеску за окном. Потом снова на конверт с кексом на печати.

– Я подумаю, – сказала я.

– У тебя два часа, – сообщил Рейвен. – Портальная комната на первом этаже городской ратуши. Билет в один конец. Обратно, если не понравится, сами вас отправят. Или не отправят. Смотря как вы покажете себя.

– Это что, угроза?

– Это информация. – Он развернулся и направился к выходу, но на пороге замер. Обернулся через плечо. – Агния.

– Что?

– Тот капкейк. С чили. – Он кивнул на поднос. – Я передумал.

Он взял его, надкусил, поморщился от остроты, но прожевал.

– Неплохо, – выдавил он и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали противни.

Я посмотрела на оставшиеся капкейки. На конверт. На приоткрытое окно, в которое уже влетал аромат вечернего города.

– Демоны тоскуют по родине, значит, – пробормотала я и сорвала печать.

Глава 2. Академия: готика, гламур и грымза

Если бы мне сказали, что Академия Тьмы находится в розовом замке с золотыми башенками и коваными воротами в виде переплетенных шипастых роз, я бы рассмеялась в лицо.

Я не смеялась.

Я стояла перед распахнутыми воротами, задрав голову, и пыталась сопоставить понятия «темная магия» и «необарокко цвета клюквенного мусса».

– Это… – начала я.

– Прекрасно, правда? – раздался голос откуда-то снизу.

Я опустила взгляд. На меня смотрел… гном. В мантии, расшитой серебряными нитями, с окладистой бородой, в которой запутались сушеные ягоды.

– Профессор Бронзобород, – представился он, протягивая руку. – Заведующий кафедрой минералогии и подземных искусств. А вы, видимо, наша новая… кулинарка?

– Магистр Вересковая, – поправила я, пожимая его руку. Рука была теплой и пахла чем-то пряным. – И да, я буду вести основы темной кулинарии.

– Чудесно! – Бронзобород улыбнулся так широко, что его борода зашевелилась. – Наконец-то в столовой будет что-то съедобное. А то наш старый алхимик говаривал, что зелья должны быть отвратительными на вкус, чтобы студенты не баловались. Знаете, что он варил? Суп из крапивы и летучих мышей!

– Звучит питательно, – осторожно сказала я.

– Питательно? Да это звучит как военное преступление! – Он подхватил меня под локоть и потащил в сторону главного корпуса. – Пойдемте, я покажу вам вашу лабораторию. Ой, то есть кухню. Ректор велел называть это кухней. Говорит, слово «лаборатория» убивает аппетит.

Мы вошли в главное здание, и я на мгновение ослепла.

Внутри все было… не темным.

Мраморные полы, хрустальные люстры, зеркала в золоченых рамах, и повсюду – живые растения в кадках. Плющ обвивал колонны, розы росли прямо из вазонов, и даже на потолке висели каскады каких-то серебристых лиан.

– Я думала, Академия Тьмы должна быть… ну… – я замялась.

– Мрачной? – закончил за меня Бронзобород. – С черепами на стенах и завываниями в подвалах? Это все стереотипы, дорогая. Наш ректор считает, что темные маги должны соответствовать времени. Время сейчас – розовое и блестящее.

– А темная магия?

– А темная магия никуда не делась. Просто теперь она стильная. – Он подмигнул. – Вот, например, эти лианы на потолке. Красивые? Красивые. Но если не заплатить налог на магическое озеленение, они задушат вас во сне. Исключительно эстетично, но смертельно.

Я сглотнула.

Мы поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору, увешанному портретами бывших ректоров, и остановились перед массивной дверью из черного дерева.

– Ваша вотчина, – объявил Бронзобород и толкнул дверь.

Я вошла и замерла.

Это была кухня. Нет, это была КУХНЯ. С большой буквы. Три огромных печи, выложенных черной и белой плиткой. Длинные гранитные столешницы. Шкафы, полные посуды. Кастрюли всех размеров свисали с потолка. В углу стоял гигантский холодильный шкаф с руной вечного холода. И окна – от пола до потолка, выходящие на внутренний двор, где студенты в черных мантиях что-то активно поджигали на тренировочной площадке.

– Нравится? – спросил Бронзобород.

– Это… – я подошла к плите, провела рукой по чугунной поверхности. – Это мечта.

– Тогда знакомьтесь с персоналом.

Я обернулась и увидела, что в кухне мы не одни.

В углу, у мойки, стоял мужчина в белом фартуке. Очень высокий, очень бледный, с абсолютно пустым взглядом и руками, которые он держал перед собой под странным углом.

– Профессор Мракосвет, – представил Бронзобород. – Некромант. Будет ассистировать вам на занятиях.

Мракосвет медленно повернул голову. Раздался хруст. Я надеюсь, что это хрустнул его шейный позвонок, а не что-то более зловещее.

– Магистр Вересковая, – произнес он голосом, который звучал так, будто доносился со дна колодца. – Я наслышан о ваших подвигах.

– Это были не подвиги, это были… кулинарные эксперименты, – быстро сказала я.

– Вы взорвали фонтан. С помощью теста.

– Без дрожжевого! – выпалила я. – Это был эксперимент с без дрожжевым тестом! Я не виновата, что магический фон настроился на резонанс!

Мракосвет смотрел на меня с тем, что у некроманта, вероятно, считалось улыбкой.

– Мои зомби идеально нарезают коржи, – сообщил он. – Они не чувствуют боли от ожогов, не отвлекаются на посторонние разговоры и работают круглосуточно.

– У меня нет зомби, – сказала я.

– Будут. – Он развернулся и вышел из кухни, оставив после себя запах формалина и влажной земли.

– Не пугайтесь, – шепнул Бронзобород. – Он безобидный. Просто немного… мертвый внутри.

– А снаружи тоже, – пробормотала я, оглядываясь на дверь, за которой скрылся некромант.

В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появилась женщина.

Я никогда не видела таких зеленых глаз. И таких зеленых волос. И такой зеленой кожи. Она напоминала ожившую статую из мха, только в роскошном платье с кринолином и с корзиной, полной каких-то ягод.

– Мадам Терния, – представил Бронзобород, на этот раз без энтузиазма.

– Я вырастила уникальные ядовитые ягоды для вашего джема, – заявила мадам Терния, входя в кухню так, будто это ее личные владения. – Вкус – смертельный. В прямом смысле.

Она поставила корзину на стол. Я заглянула внутрь. Ягоды были размером с вишню, переливались всеми оттенками фиолетового и пахли… пахли потрясающе.

– А если их сварить? – спросила я. – Яд нейтрализуется?

– Ни в коем случае! – Терния посмотрела на меня так, будто я предложила сварить ее первенца. – При термической обработке токсин превращается в нейротоксин. Паралич, галлюцинации, а потом – летаргический сон. Идеально для десерта, который вы планируете подать на экзамене по боевой магии.

– Я планировала подать на экзамене шарлотку, – медленно сказала я.

– Шарлотка – это скучно, – отрезала Терния. – Сделайте смертельный мусс. Студенты будут в восторге.

Она развернулась и вышла, оставив после себя аромат свежей листвы и легкое ощущение, что меня только что завербовали в преступную группировку.

– Здесь все такие? – спросила я у Бронзоборода.

– О, нет, – он покачал головой. – Мадам Терния – самая адекватная. Вы еще не видели нашего завхоза Грюма. Он ворует все, что не приколочено. И даже приколоченное откручивает.

Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент коридор заполнился шумом. Топотом ног, звоном посуды, чьими-то взволнованными голосами.

– Что случилось? – спросила я, выглядывая в коридор.

Мимо пробежал студент, бледный как мел.

– Ректор! – крикнул он на бегу. – Ректору плохо!

Мы с Бронзобородом переглянулись и бросились следом.

Глава 3. Подозреваемые есть, улик нет, а кексы горят

Ректор Вальдериус лежал лицом в тарелке.

Это была не метафора. Он действительно лежал. Лицом. В тарелке. В тарелке с фирменным штруделем, который, судя по всему, только что принесли из кухни.

Вокруг суетились преподаватели. Кто-то пытался нащупать пульс, кто-то кричал «вызовите целителя!», а кто-то – я заметила, это был Мракосвет – с неподдельным интересом рассматривал позу ректора, явно оценивая перспективы с точки зрения некромантии.

– Дайте дорогу! – скомандовала я, расталкивая локтями столпившихся магов.

Бывший боевой маг, пусть и уволенный с позором, знает одно: если человек упал лицом в еду, первым делом нужно проверить, дышит ли он. Я перевернула ректора на спину.

И замерла.

Потому что ректор Вальдериус был… красивым.

Даже с размазанным по щеке яблочным повидлом, даже с прилипшим к волосам кусочком слоеного теста – он был тем самым типом мужчины, который заставляет женщин забывать о том, что они вообще-то здесь для того, чтобы спасать его жизнь, а не любоваться скульптурными скулами.

– Он дышит, – объявила я, приложив пальцы к его шее. – Пульс слабый, но есть.

– Отравление? – спросил кто-то из преподавателей.

Я посмотрела на тарелку. От штруделя осталась половина. Возле тарелки стояла кружка с чем-то мутным – явно местный компот.

– Целитель уже в пути, – доложил подбежавший секретарь.

Я взяла вилку, которая валялась рядом с ректором, и осторожно подцепила кусочек штруделя. Понюхала. Корица, яблоко, немного ванили, и… что-то еще. Что-то металлическое, едва уловимое.

– Он что-то говорил перед тем, как упасть? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Сказал, что штрудель восхитительный, – пискнула какая-то девушка в форме прислуги.

– А потом?

– А потом сказал: «Очень сладкий… слишком сладкий…» – и упал.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Мракосветом. Некромант смотрел на меня с новым интересом.

– Вы подозреваете отравление? – спросил он.

– Я подозреваю, – медленно сказала я, – что кто-то не умеет правильно дозировать корицу. Или… – я снова понюхала штрудель, – или кто-то добавил в него что-то, что там быть не должно.

В этот момент в столовую влетел целитель – маленький суетливый человечек в оранжевой мантии. Он оттеснил меня от ректора, наложил диагностирующие чары и склонился над телом.

– Алкалоиды, – пробормотал он через минуту. – Растительный яд. Не смертельный, но очень неприятный. Слабость, тошнота, помутнение сознания.

– Насколько он опасен? – спросила я.

– Для человека без магической защиты – опасен. Для мага уровня ректора – просто вырубит на несколько часов. – Целитель поднял голову и обвел всех строгим взглядом. – Кто готовил штрудель?

Повисла тишина.

– Это из главной кухни, – робко сказала прислуга. – Повар… э-э… повар…

– Где повар? – спросил Бронзобород.

– Повар умер, – сообщил Мракосвет с присущей ему прямотой. – Полгода назад. От скуки.

– И кто готовил последние полгода?

– Никто, – раздался голос от двери.

Все обернулись.

В дверях стоял мужчина в потертом сюртуке, с лицом, напоминающим хорька, и руками, которые, казалось, были сделаны специально для того, чтобы что-то стянуть.

– Грюм, – представил его Бронзобород, и я поняла, что это тот самый завхоз.

– Я ворую продукты, – заявил Грюм без тени смущения. – Но яды – это не мое. От ядов нет никакой выгоды. А от ванили, между прочим, есть. Она дорогая. Ваниль я тоже ворую.

– Это не признание? – уточнила я.

– Это констатация факта, – парировал Грюм. – Если бы я хотел отравить ректора, я бы подмешал яд в что-нибудь, что мне самому не нравится. А штрудель я люблю.

Целитель тем временем наложил на ректора стабилизирующие чары и велел перенести его в лазарет.

– Вопросы потом, – сказал он. – Сейчас ему нужен покой.

Ректора унесли. Столовая постепенно пустела, но я осталась стоять над злополучной тарелкой, сжимая в руке вилку с остатками штруделя.

– Магистр Вересковая, – раздался голос за спиной.

Я обернулась. Передо мной стоял секретарь ректора – молодой человек с безупречной прической и безупречно белыми зубами, который умудрялся выглядеть безупречно даже в такой хаос.

– Ректор оставил распоряжение на случай своей временной недееспособности, – сказал секретарь. – На время расследования этого происшествия вы назначаетесь временным следователем.

– Что?! – я выронила вилку.

– Ректор был впечатлен вашим послужным списком, – невозмутимо продолжил секретарь. – Особенно пунктом о взрыве фонтана «Три единорога». Он отметил, что для этого нужна не только магическая сила, но и аналитический ум.

– Это был несчастный случай! Я просто хотела испечь хлеб!

– Именно, – кивнул секретарь. – Вы использовали подручные средства нестандартным образом. Это ценное качество для следователя.

Я открыла рот, чтобы возразить, но секретарь уже развернулся и направился к выходу.

– Ваше первое задание, – бросил он через плечо, – разобраться, кто и зачем пытался отравить ректора. Вопросы можете задавать кому угодно. И да…

Он остановился и обернулся.

– Ректор также просил передать, что, поскольку у нас нет повара, а вы все равно будете здесь расследовать, вы можете заодно готовить. Для студентов и преподавателей. Ежедневно. Три раза в день.

– Я следователь, а не повариха!

– В Академии Тьмы, магистр Вересковая, должности часто совмещают. – Секретарь улыбнулся своей безупречной улыбкой. – Добро пожаловать.

Он вышел.

Я осталась одна в пустой столовой, посреди которой на столе стояла недоеденная тарелка штруделя, а на полу валялась вилка, которой я только что ковырялась в улике.

– Я боевой маг, – сказала я пустоте. – Я взрываю фонтаны. Я пеку кексы. Я не ловлю отравителей.

Пустота не ответила.

Я вздохнула, подняла вилку, аккуратно завернула остатки штруделя в салфетку и направилась в сторону кухни.

Если я буду готовить три раза в день на всю академию, мне нужно будет начинать прямо сейчас. А если я буду еще и расследовать отравление… мне нужно будет начинать прямо сейчас вдвойне.

Я толкнула дверь в кухню и замерла.

Изо всех трех печей валил густой черный дым.

– Что за… – я бросилась к ближайшей плите, распахнула дверцу, и оттуда вылетел огненный шар, едва не подпалив мне брови.

– Не рекомендую, – раздался голос откуда-то из дыма.

Я обернулась. На столешнице сидел огромный черный кот с янтарными глазами и умиротворенно умывался.

– Ты кто? – спросила я, отмахиваясь от дыма.

– Бисквит, – ответил кот. – Домашний любимец ректора. И я бы на вашем месте не открывал печи.

– Почему?!

– Потому что там запеканка, которую старый повар начал готовить полгода назад. Она уже обрела разум и пытается сбежать.

В подтверждение его слов из печи раздался глухой удар, и дверцу выбило наружу. На пол вывалилось нечто, отдаленно напоминающее запеканку, и с угрожающим бульканьем поползло в мою сторону.

– Ах ты, – сказала я, активируя бытовое заклинание «ледяной душ».

Запеканка покрылась коркой льда и замерла.

– Неплохо, – одобрил кот. – Ректор говорил, что вы будете интересной.

– Твой ректор сейчас лежит в лазарете с отравлением, – огрызнулась я. – И, судя по всему, кто-то пытался его убить с помощью десерта.

Бисквит перестал умываться и посмотрел на меня с внезапным интересом.

– С помощью десерта, говорите? – он зевнул, демонстрируя впечатляющие клыки. – Тогда вам точно стоит поговорить с призраком, который живет в плите.

– С кем?!

– С призраком. Бывший повар. Он умер от скуки, но дух остался. Он все видит. Все, что происходит на этой кухне.

Я посмотрела на плиту, из которой все еще сочился дым.

– И как с ним поговорить?

– Очень просто, – кот спрыгнул со столешницы и грациозно направился к выходу. – Приготовьте что-нибудь съедобное. Если ему понравится, он появится. Если нет – подожжет ваши кастрюли.

– А если я просто постучу?

– Тогда он подожжет вас, – кот оглянулся на пороге. – Удачи, магистр. Вам она понадобится.

Дверь за ним закрылась.

Я осталась в прокуренной кухне, рядом с замороженной разумной запеканкой, под взглядом трех потухших печей, в которых, возможно, жил призрак-повар-самоубийца.

– Я просто хотела печь кексы, – сказала я себе, доставая муку.

Часть 2. «Глазурь ложится криво – жди беды»

Глава 4. Десерты, которые убивают

Первая неделя в Академии Тьмы поставила передо мной три неразрешимых вопроса:

1. Кто пытается убить ректора?

2. Как накормить три сотни темных магов, если единственный призрак-повар обиделся на меня за неправильно взбитые сливки?

3. Почему кот Бисквит смотрит на меня так, будто знает что-то, чего не знаю я, и при этом явно получает от этого удовольствие?

С третьим вопросом я решила разобраться позже. С первыми двумя – прямо сейчас.

– Итак, – я разложила на кухонном столе импровизированную картотеку, – у нас есть четыре основных подозреваемых.

Виолетта, моя незаменимая подруга, которую я вызвала портальным призывом (читай: умоляющим письмом с обещанием бесплатных кексов на полгода вперед), сидела на табуретке и сосредоточенно жевала печенье.

– Первый, – загнула я палец, – завхоз Грюм. Ворует продукты, имеет доступ ко всем ингредиентам, включая ядовитые. Мотив: неизвестен, но он сам сказал, что любит штрудель. А кто любит штрудель, тот может и отравить конкурента.

– Слабо, – Виолетта откусила печенье. – Если он ворует ваниль, зачем ему убивать ректора? Ректор – единственный, кто не следит за расходом продуктов. Без него придет новый ректор, а новый ректор наверняка начнет проверки.

– Логично, – я загнула второй палец. – Второй: мадам Терния. Зеленый маг, выращивает ядовитые растения. В ягодах, которые она принесла, содержится нейротоксин. И она сама предложила добавить их в десерт.

– А она знала, что ректор будет есть именно штрудель?

– В том-то и дело, что нет. Штрудель заказала прислуга. Терния просто принесла ягоды в тот же день. Совпадение?

– В детективах совпадений не бывает, – изрекла Виолетта с видом знатока. – Но давай дальше.

– Третий: профессор Мракосвет. Некромант. Мотив – хочет заполучить тело ректора для своих экспериментов.

Виолетта поперхнулась печеньем.

– Это самая безумная теория, которую я слышала!

– А у некромантов всегда безумные теории! – возразила я. – Ты бы видела, с каким интересом он рассматривал ректора, когда тот лежал лицом в штруделе!

– Может, он просто оценивал художественную композицию?

– Виолетта!

– Ладно, ладно. Кто четвертый?

Я помедлила.

– Четвертый – сам ректор.

Тишина. Даже Бисквит, который дремал на подоконнике, открыл один глаз.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнесла Виолетта, – что ректор сам себя отравил?

– А почему нет? – я начала расхаживать по кухне, жестикулируя. – Он ест штрудель. Падает лицом в тарелку. Я его переворачиваю, и что я вижу? Идеально уложенные волосы, даже после падения! Ни одной сбившейся пряди!

– Может, у него хороший лак для волос?

– У темного мага не может быть хорошего лака для волос! Это противоречит уставу!

– Агния, ты сейчас говоришь чушь.

– Я говорю как следователь! – я ткнула пальцем в импровизированную картотеку. – У ректора есть алиби? Нет. У ректора есть мотив? Возможно. Может, он хотел проверить, кто на него покусится. Может, он хотел вывести на чистую воду заговор. Может, он просто хотел привлечь мое внимание!

– Ну, с последним у него получилось, – усмехнулась Виолетта.

Я пропустила это замечание мимо ушей. И ушей, кстати, тоже. Потому что в этот момент в дверь постучали, и на пороге появилась прислуга – та самая девушка, которая видела падение ректора.

– Магистр Вересковая, – она нервно теребила передник, – там… там опять что-то случилось.

– Опять штрудель?

– Хуже. Заварные пирожные.

Мы с Виолеттой переглянулись и выбежали в коридор.

Столовая гудела как растревоженный улей.

В центре, на том самом столе, где вчера лежал ректор лицом в штруделе, сейчас красовалось блюдо с заварными пирожными. Десять штук. Идеальные, румяные, с шапочкой заварного крема и тонкой ниточкой шоколадной глазури.

Рядом с блюдом сидел студент. Точнее, сидел он уже не совсем. Он сползал со стула, держась за горло и издавая звуки, которые могли означать либо «я умираю», либо «это лучший заварной крем в моей жизни».

– Что случилось? – я подбежала к студенту и заставила его разжать руку.

Он смотрел на меня мутными глазами.

– Пирожное… – прохрипел он. – Я съел пирожное… и оно было такое вкусное… а потом…

Он потерял сознание.

– Целителя! – крикнула я, и кто-то уже бежал выполнять.

Я наклонилась к пирожным. Понюхала. Ваниль, яйца, молоко, и… опять этот металлический привкус. Тот же самый, что и в штруделе.

– Кто принес пирожные? – спросила я, поднимая голову.

Молчание.

– Кто? – повторила я громче.

– Их оставили на кухне, – пискнула та же прислуга. – Мы подумали, что это вы приготовили, магистр…

– Я готовлю кексы! – возмутилась я. – Кексы с глазурью! А не заварные пирожные! Я терпеть не могу возиться с заварным тестом!