Вы читаете книгу «Огонёк и Саламандра» онлайн

Пролог

Юность — это свободный полет

против ветра. В юности актуальнее

не взлететь, а долететь.

Эльчин Сафарли, «Я вернусь…», 2008 год

Весна жизни. Лучшие годы. Беззаботная пора. Расцвет. Именно так мы привыкли воспринимать период взросления. Юность сравнивают с полётом, но свободно парить не выйдет, пока ты не наберёшь достаточную высоту.

Изобилие возможностей, которыми пестрит мир, порождает конкуренцию за место под солнцем. Ты карабкаешься по скале без страховки, но не знаешь верного пути, даже не видишь той самой вершины, к которой стремишься. Быть может, переоценив силы, ты выбрал ту высоту, что не покорится тебе никогда, и ты сорвёшься в пропасть.

Но ты всё равно идёшь к цели. Бежишь без остановки, ведь времени решать просто нет. Обдираешь коленки, натираешь мозоли, пока не закалишься достаточно, чтобы наконец взлететь.

Ты чувствуешь себя так, словно раскачиваешься на верёвке. Восприятие мира обостряется, радость сменяется отчаянием. Эмоции переполняют. И ты заново знакомишься со своим я.

Даже семья становится для тебя иной. Словно понятие из учебника, где в начале тебе объясняли его просто и понятно, а теперь это основанная на браке и кровном родстве малая социальная группа, члены которой связаны общностью быта, взаимной моральной и правовой ответственностью.

Реальность становится сложнее, приобретая новые грани.

На пороге нового мира, ты живёшь мгновением. Дружба. Первая любовь. Ты ищешь себя и наполняешься заново.

А иногда тебе просто страшно, ведь именно в этот момент ты делаешь выбор, который повлияет на всю твою жизнь.

Вот что значит быть юным.

***

На столе лежал вскрытый конверт.

Вы были выбраны для участия в проекте «Переменная».

Вам предоставляется уникальная возможность доказать свой потенциал в мире профессионального спорта. Это Ваш билет на новый уровень.

Чемоданы уже были собраны.

Глава 1.1. Заметки прошлого. Новое начало.

24 октября 2016 г. 10:00

Привет, дорогой дневник! Меня зовут Влада. Мне 9 лет. Сегодня я начну заниматься конькобежным спортом в секции. Мой папа тренер. А мама сейчас сидит дома с младшим братом, но она тоже была спортсменкой.

С самого детства папа учил меня кататься на коньках. И я долго ждала, когда меня возьмут в секцию. Ура! Я наконец покажу какая я крутая!

Потом ещё тебе напишу, а сейчас я пошла одеваться, папа уже сердится.

17:00

Дорогой дневник, всё получилось просто ужасно! Мне выбили передний зуб. Там был какой-то ИДИОТ (мама сказала, что так говорить нельзя) короче, мальчик, который носился туда-сюда, словно угорелый, пока не налетел на меня. Я каталась правильно, а он нет, хотя он старше.

Было очень больно. И я захотела ему врезать, но испугалась его маму. У него тоже была шишка, и его повели домой. Как и меня. У меня даже была кровь во рту. Мама сказала, что завтра пойдём к стоматологу.

Мне страшно. Я не хочу ходить без зуба, потому что начались занятия в секции.

Короче, просто ужас!

Пока, дорогой дневник! Я напишу тебе потом.

***

31 августа 2024 г.

Молодая девушка уверенно шагала по перрону, оставляя позади своё детство. В жизни Влады начался новый этап. Новый город. Новое всё.

Непослушные кудри цеплялись за ремень спортивной сумки, перекинутой через плечо, и больно тянули. Одной рукой она всё время заправляла их за уши. Во второй руке была ручка от чемодана, послушно волочащегося следом на своих маленьких всё время спотыкающихся колёсиках.

Ленинградский вокзал был хорошо знаком Владе, уже казался родным. Но Москва не была конечным пунктом её путешествия. До центра подготовки ещё предстояло доехать. И там её ждал целый новый мир. Без семьи и родителей. Без бирочек номер 2 и 3.

#мои дорогие бирочки, — именно так их подписывала мама в соцсетях, когда ставила теги под совместными фото.

Ужас просто.

Влада, содрогнулась, но улыбка осталась на её лице. Родители не смогли поехать вместе с ней, ведь у мамочки на подходе была бирочка номер 4, а папе ещё нужно было собрать и развести по праздничным линейкам бирочек под номерами 2 и 3. Её несносные младшие братья были чересчур непоседливы, а родители с возрастом всё больше обмякали.

Мама стала ещё более эмоциональной, а папа больше не был так строг. Их ячейка общества процветала и разрасталась. И вот Влада наконец вылетела из гнезда. Девушка и не ждала, что кто-то будет сопровождать её на новом этапе. Она привыкла быть одна.

Добиваясь успехов в спорте, она всё чаще оставляла дом. Соревнования, сборы, лагеря. Влада давно привыкла путешествовать. И теперь, когда её усилия заметили, уверенно оставляла позади школьные годы и родной Питер.

В учёбе она не блистала, из-за вечного отсутствия на уроках. Учителя её не любили, как, впрочем, и одноклассники. Зато на катке Влада была лучшей среди своих. Хотя своей она не чувствовала себя нигде.

Её место было на льду. Ей нравилось прорезать белое зеркало острым лезвием и нестись вперёд, прорываясь к победе. Это единственное, что Влада знала лучше всего. И на этом пути у неё не было друзей. Её и без того трудный характер ещё больше закалился спортом.

Теперь же, садясь на ещё один поезд, она была взволнована. Девушка с предвкушением ожидала того момента, когда наконец всё встанет на свои места. Родители займутся младшенькими, а она собой.

Поезд нёс её всё дальше от дома, от детства, от несбывшихся мечтаний, от косых взглядов, от неудавшейся дружбы, всё дальше от прошлого. А впереди было светлое будущее полное побед. Так ей казалось.

Глава 1.2. Переменная.

В спортивном зале выстроилась шеренга студентов. Ряд растянулся на весь зал, а потому Влада предположила, что их было около ста человек. Почти все здесь уже были знакомы — встречались на соревнованиях. Они были подающими надежды талантами. Но теперь смотрели друг на друга дикими глазами, словно звери. Были и те, кого девушка знала уж слишком хорошо.

Центр оказался похож на современную лабораторию, большие стеклянные окна бездушно взирали на вошедших. От одного взгляда дух захватывало. Организационные моменты и заселение в общежитие пронеслись незаметно, после чего в расписании сразу же значились тренировки. И вот, сборная приступила к программе усиленной подготовки.

Стране нужны были новые имена на международной арене. А потому, помимо реформирования Национального Спортивного центра, стали появляться специализированные базы под конкретный вид спорта. Так появился центр «Переменная». Закрытое учреждение, в которое нельзя попасть, если тебя не пригласили. В него были отобраны кандидаты с потенциалом. И единственное, что было известно, что тренировать их будут по особой программе.

Сборная ожидала появления тренера, и среди студентов слышались взволнованные шепотки.

— Привет, ты же Влада, да? — слева стояла девушка, которую она уже видела в прошлом году на соревнованиях.

Кажется, она даже обогнала меня, заняв тогда призовое третье место.

— Привет… — Влада замялась, так как забыла её имя.

— Юля, — радостно добавила девушка. — Здорово, правда? Столько знакомых и все очень талантливые. Проект будет интересным.

Влада неуверенно пожала плечами. Она наблюдала ещё нескольких друзей из своей спортивной школы. Тех, кого она больше всего хотела оставить в прошлом.

Рядом справа стояла новая соседка по комнате в общежитии, крайне непримечательная девочка, о которой, как ни странно, Владе было ничего не известно. Они даже не успели переброситься парой фраз, когда их попросили собраться в зале.

Прямо за соседкой стояла девушка, которая, по мнению Влады, была одной из самых отъявленных стерв столетия. И, конечно, такие регалии надо заслужить, но у Влады были все основания присудить это звание ей.

Елена.

Высокая и стройная, с тёмными, всегда идеально убранными волосами. И как назло, её пристальный взгляд не остался незамеченным. Высокий прямой нос, словно с греческого профиля, развернулся, и её серые маленькие глазки сверкнули. Влада ненавидела этот взгляд, в нём всегда плескалась ненависть, и никогда нельзя было предугадать уровень подлости, что уже зарождалась в её голове.

Негромкое перешептывание студентов прорезал высокий переливистый голос.

— Видимо отбор не был таким уж строгим, да, Ящерица?

Из шеренги высунулись несколько любопытных голов, но тут же спрятались обратно.

На лице Влады не дрогнул ни один мускул. Ни одного лишнего движения, выдававшего волнение или страх. Она уже была готова к битве, и лишь по привычке заправила выбившиеся пряди волос за уши. Её это не трогало, а вот девушку рядом передёрнуло настолько, что этого невозможно было не заметить.

Елена чуть вышла из строя и, сложив руки на груди, продолжила насмехаться. Радость встречи со старой знакомой в её голосе быстро сменилась раздражением, словно она разговаривала с насекомым, выползшим из-под трухлявого пня.

— Скажи, тебя добрали для количества? Как жаль, я думала, что тут не будет подобных уродцев.

— Заткнись, Елена, тебя же как-то взяли, несмотря на то, что ты талантлива лишь в работе языком, — Владе даже не пришлось добавлять голосу самодовольных нот. Её фраза и так вылилась на соперницу ушатом ледяной воды.

Страх и дрожь давно остались в прошлом. Теперь это противостояние её скорее забавляло, ведь Елена ничем не могла подкрепить своё положение. Рядом больше не было ни её мамы-директора, ни стайки подпевал. А кроме них, у неё не было ни таланта, ни ума, ни силы.

Как-то раз, ей уже пришлось убегать, поджав хвост, словно побитой кошке.

— Да как ты смеешь? — Елена вскинулась и перешла на шипение, она схватила Владу за воротник, и это лишь доказывало, что предыдущие слова попали в десятку. На лице Влады появился оскал.

Дверь хлопнула, и гладкое покрытие пола заскрипело под чьими-то кроссовками. Строй, наблюдавший за слишком откровенным разговором двух девушек, моментально выровнялся. Елена вернулась на своё место и тоже вытянулась. Даже дрожавшая справа девушка собралась. И тогда Влада наконец оторвала свой взгляд от ненавистной брюнетки и посмотрела на вошедших.

Впереди шёл статный мужчина шестидесяти лет. Все в зале замерли в благоговейном молчании. Они не могли его не знать. Шереметев Александр Михайлович, чемпион СССР, чемпион мира, многократный призёр Олимпийских игр. Но Влада смотрела не на него. За ним шли ещё одни старые знакомые.

Первый был высокий, улыбчивый шатен, Дима, друг их семьи и ученик её отца. Для неё он был просто Дима. Потому что он видел, как она росла, а она видела, как он стал обладателем Кубка мира. Их глаза встретились, и парень подмигнул Владе. На её щеках проступил румянец. Они слишком давно не виделись, с тех пор из ребёнка Влада успела превратиться в молодую девушку.

Рядом с шатеном шёл он. Его коротко стриженные, жёсткие, рыжие волосы всё так же притягивали к себе взгляд. Он был большим, выше Димы, шире в плечах и бёдрах. Молодой, многообещающий, уже чемпион страны, Роман Огнев. Он был ненамного старше студентов, их разделяли буквально три года.

Сейчас этот угрюмый парень должен был во всю готовиться к очередному покорению пьедестала. Влада знала, что с детства его мечтой был большой спорт и международные победы. И сейчас девушка недоумевала.

Почему. Он. Тут?!

Большего фанатика не было, Огнев буквально мог не есть и не спать за тренировками. Он всегда приходил первым и уходил последним. И Влада не могла не замечать его упорства. Она ненавидела его. Но всегда наблюдала не мелькает ли на горизонте его рыжая макушка. Именно этот парень стал для неё началом всех бед.

Бедствие планетарного масштаба на мою голову и неудачник высшей категории.

Мой выбитый зуб. Моя неудавшаяся дружба. Моя первая ненависть.

— Радостно видеть, что в нашей стране подрастает такое многообещающее поколение, — звучный голос нарушил тишину, и Влада сосредоточилась на говорившем.

Глаза мужчины окинули шеренгу, и на лице прорезались глубокие, мудрые морщинки, особенно у глаз, когда Александр Михайлович улыбнулся. Он был уже седоват, но всё ещё держался прямо. Осанка и выправка выдавали в нём профессионального спортсмена, человека с жёсткой внутренней дисциплиной.

— Я не хотел бы запугивать вас в первый день, но вам предстоит нелёгкий путь. Все собравшиеся, думаю, знают меня и молодых людей за моей спиной. А вот с вами мы познакомимся поближе на тренировках. Я решил возглавить проект «Переменная» и помочь вам, молодёжь, отыскать ключ к победе. Дмитрий Олегович Королёв будет вашим тренером, он будет взаимодействовать с вами напрямую, следить за ростом и составлять рейтинг, — на этих словах шатен вышел чуть вперёд, и улыбнулся ещё шире, приветствуя собравшихся.

Глава проекта «Переменная» рассмеялся.

— Не дайте себя обмануть, за этим лучезарным теплом скрывается острый ум стратега и твёрдый стержень. Спуску он вам не даст, — Александр Михайлович стал серьёзнее. — Так же, вам будет помогать Роман Александрович Огнев.

Парень коротко кивнул, оставшись на месте и, вовсе, не глядя на студентов.

Как и всегда, уставился в пол.

В этот момент Дима, стоявший впереди, хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Ну что ж, сегодня нам ещё предстоит тренировка на льду, а перед этим давайте разомнёмся. Напра-а-во! Бегом, марш! Десять кругов.

По команде все как один развернулись и ровной колонной побежали по залу. Внезапно Влада почувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд. Она оглянулась. В другом конце зала замер Огнев, смотря на неё так, словно увидел призрака. Чуть не врезавшись в свою новую соседку, Влада отвернулась.

Даже думать об этом сумасшедшем не хочу.

В голове всё ещё было много вопросов, но все здесь обладали выдающейся дисциплиной и чётко следовали командам тренера. Особенно под присмотром таких светил, как Шереметев, который всё же решил удовлетворить любопытство студентов.

— Проект «Переменная» станет новым словом в тренировке подрастающих поколений спортсменов. Наша страна всегда была богата на таланты. Упорством и суровой подготовкой наши соотечественники вырывали победы на международной арене, но прогресс не стоит на месте. Наступил век технологий. И это не могло не отразиться на процессе тренировок. Показатели спортсменов постоянно контролируют с помощью датчиков. Искусственный интеллект помогает в анализе данных. Мёртвые зоны подготовки прорабатываются в разы быстрее. Всё, что человек не в состоянии отследить и доработать самостоятельно, завершают машины.

Разминка продолжалась, и Дима отдавал новые команды, а Шереметев всё продолжал свою речь.

— Но я считаю, что ничто не заменит упорства и работы, которую может проделывать только сам человек. Мотивация — то, что движет каждым из нас. Вы юны настолько, что не представляете каких высот сможете достичь. Вы не в состоянии оценить свои пределы. Но именно это мы и проверим с вами за этот сезон. Забудьте обо всех стартах и соревнованиях, в которых участвовали последние годы.

Многие остановились на месте, сбивая ход всей колонны. Студенты уставились на Шереметева.

— Вы ничего не потеряете, пропустив парочку региональных стартов, теперь ваша цель куда выше. Но не волнуйтесь, не многим из вас придётся идти на такие жертвы. Вскоре вас станет куда меньше. Все, кто остался вне стен центра — дети без потенциала в большом спорте. Ваши единственные соперники здесь. И каждый месяц среди вас будет происходить отсев кандидатов на основе рейтинга, чем выше ваше место в списке, тем лучше условия для тренировок — он сделал паузу и чуть громче объявил, — Первый отсев будет сегодня.

Эти слова прогремели в ушах всех собравшихся.

— Вы здесь, чтобы Россия возвысилась на международной арене. Переменная станет постоянным местом вашего пребывания на ближайший год. Вы можете уйти прямо сейчас, если не готовы забыть о своей прошлой жизни. Но те, кто останется и пройдёт весь путь под моим началом, смогут выйти на новый уровень. Мы достигнем максимального результата.

На лице Александра Михайловича всё ещё цвела добрая улыбка, так будто он ни говорил об отчислении только прибывших студентов. Подростков, что оставили свои школы, оставили свои секции, уже попрощавшись с родным домом и прошлой жизнью. Словно он не собирался выгнать детей, что вошли в этот зал с надеждой на место в новом открывающемся перед ними мире.

— По моему плану, именно эти люди на ближайшие годы займут все пьедесталы на чемпионатах и играх. И именно им предстоит выйти на международную арену. Для остальных спортивное будущее будет закрыто! Мы станем самым скандальным и самым успешным проектом в мире. Ну а пока, добро пожаловать в Переменную.

Вот так, на пороге нового этапа, судьба в лице Шереметева распорядилась о том, что шанс стать кем-то стоящим отныне есть не у всех. Количество билетов в светлое спортивное будущее ограничено, и они уже распроданы!

— Профессиональный спорт всегда был жестоким, — рядом с Владой оказался Дима, его лицо ничего не выражало. Тренеры молча наблюдали за тем, как зарождается паника среди ровного дисциплинированного прежде строя.

Глава 1.3. Первый отсев.

Группа выстроилась на старте. В воздухе стоял оглушительный треск от ударов лезвий о лёд. У Влады стучало в висках. Хотя она лишь ожидала своей очереди, волновалась она больше, чем когда-либо раньше. Скорость развития событий поражала. Лишь утром она переступила порог центра, а к полудню уже начался отбор.

Среди сотни студентов проводили масс-старт. Их разделили на юношей и девушек. Из каждой группы будет выбывать последний по очкам. Всего пятеро.

Влада всегда считала масс-старт самой непредсказуемой дисциплиной, в отличие от обычного соревнования, где ты бежал на перегонки только со временем. Эта гонка была сродни гладиаторскому противостоянию. И сейчас гладиаторы были крайне возбуждены.

— Добавим небольшую переменную в известное вам уравнение. Мы установили таймер к вашему забегу. Для юношей это будет 5 минут 35 секунд, а для девушек 6 минут ровно. Кто не уложится во время, выбывает вне зависимости от финиша. Это вполне реальное для вас время, пусть оно будет не препятствием, а ориентиром.

— Что?

— Откуда такое время? — со всех сторон послышались возгласы.

Но никто не стал отвечать на вопросы. Вместо этого раздался выстрел стартового пистолета.

Первыми стартовали девушки. Началась шахматная партия на льду, где выиграть можно было и на одной лишь стратегии. Выносливость и скорость тоже были немаловажными способностями, но сейчас Влада видела, как пелотон¹ слишком разгонялся, не экономя силы.

Им просто не хватит сил, чтобы сохранять скорость до самого конца.

Впереди было шестнадцать кругов, а это больше 6 километров. Ускорялись обычно на 4-м, 8-м и 12-м кругах, на которых разыгрывались промежуточные очки за первые три места. Борьба шла не только со временем, ведь результат определял место в рейтинге.

Финишные очки были в десять раз выше, а потому обычно именно на финальном круге начиналась самая ожесточенная борьба спринтеров. Но сейчас уже на четвёртом круге все буквально выгрызали себе выгодную позицию. Все бежали на пределе возможностей, ведь таймер неумолимо убывал.

Падение.

Девушка, в середине очереди потеряла равновесие, вскинула руки и упала, сбивая за собой ещё двух спортсменок. И это была подстава со стороны соперниц. В масс-старте, где толпа скрывала мелкие нарушения, очень часто происходило подобное. В таких случаях, всё зависело от решения судьи.

А пелотон всё продолжал движение вперёд. Бежать первым — колоссальный расход сил из-за встречного потока воздуха, поэтому обычно все выстраивались за одним человеком, гася сопротивление за его спиной и экономя в половину больше сил для финального рывка.

Но самым главным оставалось просчитать все факторы, ведь на финальном круге, когда все рванут вперёд, доля секунды, забившиеся мышцы или чужая спина может отделять тебя от победы.

Поэтому стратегия в этой гонке решала всё.

Финиш. Елена финишировала в числе первой десятки. Дима, посовещавшись с Шереметевым, огласил результат. Последняя из упавших девушек выбывала. Она так и не сумела нагнать основную группу, если её и подставили, то доказать это не удалось. Кроме выбывшей, все остальные, как это ни было удивительно, успели уложиться в таймер, кто-то даже побил личные рекорды.

Выбывшая спортсменка упала на колени, рыдая в недоумении. Она шла вполне уверенно. Её Влада тоже знала, она была призёром на прошлогодних стартах.

С таким же успехом вылететь может даже самый талантливый, никто не застрахован. Блеск.

Шереметев спокойно смотрел за соревнованием со своего места, делая пометки в кожаном потёртом блокноте. Заметив, что девушка пристально смотрит на него, он улыбнулся ей.

Пришло её время.

Тело перешло в адреналиновый режим.

Влада выходит на старт. Лёд налип на лезвия, и она судорожно стряхивает его, стуча коньками о покрытие. Обтягивающий комбинезон давит непривычно сильно, нервируя ещё больше. Руки тянутся, чтобы поправить волосы, но их и так плотно закрывает шлем.

Вокруг все стараются занять наиболее выгодную позицию и снуют туда-сюда. От этой суеты в ушах стучит ещё громче. Сквозь шлем слышно лишь тяжёлое дыхание соперниц.

Выстрел.

Влада мешкает и стартует долей секунды позже, чем может. Теперь она в конце. А значит, силы ей нужно рассчитывать так, чтобы хватило ещё и на обгон. Колонна виляет сильнее обычного, сейчас все дерутся за победу, словно сумасшедшие. Лидер, пытаясь стряхнуть хвост, постоянно меняет направление.

Рывок.

По внешней оси Владе удаётся затесаться в середину пелотона. И она чувствует, что тут напряжение ещё выше. А на табло неумолимо убывает время.

Все пытаются подрезать друг друга. При входе в поворот спортсменки тут же выставляют локти. Влада оказывается зажата к борту, теряя возможность для разгона. Кто-то попытался её пихнуть.

Как же грязно все играют.

Влада выбирается, сжигая силы раньше времени, но в середине оставаться слишком опасно. В лицо ударяет мощный поток воздуха, колонна распадается, все начинают ускоряться. Хаос охватывает их ряд, превращая в толпу.

Влада подрезает соперницу, и та утыкается ей в спину, создавая затор позади. Запрещённый приём, но выполненный ею филигранно. Пульс зашкаливает, в ногах скапливается молочная кислота, мышцы горят огнём. Приходится экономить каждый вдох, но теперь она впереди.

Время замедляется, и Влада чувствует, как на повороте у неё срывается нога. Напряжение в мышцах стало критическим, и она неверно поставила угол конька. Девушка видит, как мимо неё проносится соперница и ехидно ухмыляется. Словно в замедленной съёмке, Влада осознаёт, что её подставили.

Микроскопическое соприкосновение коньками, которое не чувствуется из-за усталости мышц, выбивает её из гонки. Спортсменка впереди меняет направление, и Владу сбивает потоком воздуха. Она теряет равновесие и почти падает — скорость потеряна. Сил не осталось.

Мимо неё проносится вся основная группа. Среди них и Юля, что заговорила с ней в зале, её тоже скосили на одном из поворотов. Она ободряюще улыбается, когда Владе удаётся нагнать её. Они бегут наравне, последними, но Влада чувствует, что ей не хватает сил, она уже потратила все запасы, чтобы просто вернуться в гонку.

Они укладываются в таймер, но Юля явно выигрывает. Она смогла раньше набрать темп и уже восстановила дыхание, тогда как Влада до сих пор еле перебивается рваными вдохами. Голова стала невыносимо кружиться. Она проиграет. Ей уже никогда не достичь высоты, которой от неё ожидает семья.

Владе придётся с позором вернуться. В голове, и без того вращающейся, роятся мысли.

Дочка тренера выбыла в первый же день. Меня никуда не возьмут. Я больше ничего не умею. Я никому не нужна. То, к чему я шла так долго, ради чего жертвовала своей душой, будет теперь недостижимо!

Глаза сами закрываются. Юля выходит на половину корпуса вперёд.

Кончено!

Словно одержимая, укусив зубами щёку до крови, Влада приходит в себя.

Так нельзя! Я должна сосредоточиться!

Победа! Победа! Победа! Я смогу.

Перед поворотом к финишной прямой, они сравниваются. Влада слишком близко ставит свою ногу при обгоне. Юля оступается, криво входит в поворот и непонимающе смотрит ей вслед. Соперница выбивается из своего темпа, и Влада вырывается вперёд.

Я только что лишила её будущего…

Осознание на миг заглушает жажду. Но лишь на миг.

Я выиграю!

Влада бежит, забыв о любой тактике, сжигая мышцы. Теперь она уже ничего не видит перед собой. Ведь на кону не победа, а выбывание.

Финиш.

Скорость была запредельной. Но мозг отключился. Адреналиновый режим отключился. Влада понимала, что не успеет затормозить и даже на плавный поворот сил не хватит. Она врежется в борт, но это не важно, ведь главное, что она не последняя.

Влада закрыла глаза, готовясь удариться. Впереди был мат, но это всё равно будет больно.

Удар.

Но она не упала. Влада почувствовала, как что-то удержало её от падения на лёд. Она открыла глаза и увидела перед собой футболку с надписью слева на груди.

Огнев.

Он подхватил её в последний момент и помог устоять на ногах, прижав к груди. Сверху на неё смотрела пара голубых прищуренных глаз. Парень хмурился и осматривал приходящую в себя девушку так, словно видел впервые.

Но Влада не могла думать ни о чём, кроме времени. Она должна была уложиться в таймер. Оттолкнув Рому, она изо всех оставшихся сил полетела к собравшейся неподалёку группе, в центре которой Дима объявлял результаты.

Она уже знала, что не была последней, но результат был слишком непредсказуемым, учитывая, грязную игру всей команды.

Прошла. Я не еду домой. У меня есть будущее.

Рядом с ней кто-то упал на колени.

— Как? — все посмотрели на девушку. Это была Юля. — Почему?

— Так бывает, ты пришла последней, кроме того не уложилась в таймер, — пожав плечами, ответил Дима. — Ты выбываешь, смирись, значит это просто не твоё будущее.

— Не может быть, — улыбчивая Юля, сейчас была словно мёртвая.

Она запрокинула голову наверх, и её лицо окаменело. Внезапно она вскочила на ноги и повалила на лёд, обессиленную Владу.

— Ты! Это ты! За что?!

Дима за воротник оттащил её и опустил на лёд чуть в стороне.

— И Вы ничего не сделаете? Что это за правила такие? — она дикими глазами взирала на окружающих и тренера. — Я не верю, что так бывает! — зарычала девушка, её лицо пошло красными пятнами, а вены на виске вздулись. — Я требую пересмотра решения по всем правилам!

На лёд вышел Шереметев.

— Можно воспитывать лучших в тепличных условиях, следуя методичкам и педагогическим рекомендациям, но это не путь Переменной. В этом проекте есть место лишь чемпионам. Ты уже выбыла, но до сих пор не осознала ситуацию. Чемпионы состоят из иного теста, им не нужны правила и оправдания. Их не нужно воспитывать, — воскликнул глава проекта. — Они перекраивают себя, рождаются под огромным давлением, загораясь своей спортивной мечтой. Рождаются сами.

— Я не могу выбыть! Даже среди сверстников я выдающаяся! У меня будет великое будущее!

— Ты всего лишь обычная девочка без способности к росту. В тебе нет потенциала. Ты не только пришла последней, ты даже не справилась с элементарным тестом времени. Заметь, все остальные обошли таймер.

— Откуда вообще взялось это глупое время? — рявкнула Юля. — Не помню, чтобы в масс-старте было ограничение по времени, это гонка на очки!

— Это время национальной сборной, — перебил Шереметев, заставив всех замолчать. — Не чувствуйте себя супергероями. Это их среднее время, когда они были в вашем возрасте. В эти годы они уже показывали результат, и если вы не можете обойти даже их, то у вас нет потенциала. На международном уровне фиксировались результаты на 10-15 секунд быстрее и это среди ваших сверстников. Все, кто думает, что я шучу, можете прямо сейчас покидать проект. Мы действительно собираемся перевернуть мир конькобежного спорта!

— Твой глупый проект не перечеркнёт всех моих усилий! — Юля смачно плюнула ему под ноги. — Пошёл ты! — после этого она встала и, ковыляя на своих двоих, ушла прочь.

Ставки оказались слишком высоки.

Тяжёлое дыхание мешало Владе даже мыслить связно.

Занавес.

Влада мечтала забыть об этом ужасном дне и поскорее оказаться в кровати.

Пелотон ¹ — основная группа спортсменов, бегущих единым «потоком».

Глава 2.1. Заметки прошлого. Ящерица.

28 октября 2016

Привет, дорогой дневник! У меня всё хорошо. Зуб наконец удалось восстановить.

Я думаю, что теперь всё наладится. Из-за потерянного зуба надо мной все смеются. Одна девочка назвала меня неблагополучной уродкой, когда мы только познакомились. И после этого со мной никто не хочет дружить.

Ещё Лена Лебедева не хочет называть меня по имени, поэтому все теперь зовут меня Ящерицей. И всё из-за Огнева. Это он врезался в меня в первый день. Потом он подошёл извиниться, а когда услышал мою фамилию Саламандрова, спросил:

— Это типа ящерица такая? — после этого все и стали меня так называть.

Ненавижу его.

1 ноября 2016 г.

Привет, дорогой дневник! Лебедева поставила мне подножку на разминке, я упала на деревянный пол и сильно ушибла коленку. Было очень больно, но я не заплакала. Если плакать, они издеваются ещё больше.

На меня посмотрел папа, он сказал мне встать и не задерживать остальных. После этого все стали повторять за Лебедевой. В коридоре, когда мы толпой спускались из раздевалок, кто-то сзади подсунул мне ногу под коленку, из-за чего я опять запнулась и скатилась прямо по ступенькам. Сзади крикнули, что ящерицы не ходят на двух ногах, а ползают, пресмыкаясь к земле.

Мне не нравится учиться в спортивной школе.

Завтра у меня день рождения, но я не очень хочу его праздновать.

18 ноября 2016 г.

Привет, дневник! Я давно не писала. Не хотелось. Тренировок слишком много. Я устала. Больше не хочу ничего. Всё стало ещё сложнее.

Мне испортили новую форму, которую мама с папой заказали за большие деньги. Они будут сильно ругаться, когда узнают. Я сидела в раздевалке и плакала. Огнев принёс мне шоколадку и посоветовал поговорить с папой. Кажется он хочет подружиться, но Лебедева услышала это.

Когда я осталась в раздевалке одна, она появилась вместе с подружками. Они схватили меня за волосы и прижали к шкафчикам. Лебедева взяла мой комбинезон, который, похоже, топтали ногами, и прижала к моему лицу.

— Молчи, Ящерица! Не смей кричать, а то я вставлю эту тряпку тебе в рот. Думаешь, папочка поможет тебе? Ты разве не знаешь, что моя мама директор спортивной школы? Хочешь, чтобы папочку уволили? Хочешь?

Она обтирала грязным комбинезоном мои слёзы и смеялась. Теперь я не знаю, что мне делать. Я хочу заболеть. По-настоящему, с температурой. Чтобы не ходить на тренировки какое-то время. Иначе папа не позволит мне прогуливать. Но и пожаловаться ему, я теперь не могу.

Я хочу быть дома, в своей комнате. Потому что здесь меня никто не трогает.

21 ноября 2016 г.

Лебедева с компашкой поджидала меня за школой после тренировки. Они кричали: «Ползи Ящерица», а потом Света Чернова толкнула меня в сугроб и стала размазывать снег по лицу, она кричала: «Жри снег, дура».

Это было отвратительно, я вскочила на ноги и повалила Свету, тогда Лена закричала. К нам подбежал Рома. А потом из школы вышла мама Лебедевой. И Огнев трусливо сбежал. Пусть подавится своими шоколадками. Он единственный, кто общался со мной за этот месяц, но в этой ситуации он бросил меня.

Анна Леонидовна сказала, что за драки нас могут выгнать из школы. Она строго посмотрела на меня и сообщила, что поговорит о моём поведении с папой. Лена всё это время строила из себя жертву перед своей мамой.

Я хочу исчезнуть. Вчера мама очень расстроилась из-за комбинезона, а папа целый час ругал меня за неаккуратность. Говорил мне о деньгах и безответственности. Больше нет сил сопротивляться.

13 января 2017 г.

У меня скоро будет ещё один братик, и папа сказал, что маме больше нельзя нервничать. Я должна перестать волновать их. Так он сказал.

Сейчас у меня сильно болит живот и голова. Но я буду терпеть.

Сегодня после тренировок девочки зажали меня в душевой раздевалки. Они стали обливать меня ледяной водой и смеяться. Они вливали воду мне прямо в горло, зажимая нос и заставляя глотать, пока меня не вырвало прямо там.

Когда я смогла встать, я поползла к выходу, для ящерицы ведь естественно ползти. Так они кричали.

Я выбежала из раздевалки мокрая, едва натянув на себя спортивный костюм и куртку. Столкнулась с Огневым.

Он, кажется, испугался моего внешнего вида. Стоял и смотрел на меня со своими пунцовыми щеками почти в цвет волос. Просил меня вытереться и совал мне своё полотенце, но я кинула полотенце прямо ему в лицо и пошла домой. Надеюсь, что теперь я наконец заболела.

3 апреля 2017 г.

Больше всего на свете я хочу стать невидимой. В школе у меня тоже начались проблемы. Я стала много болеть, одноклассники смотрят на меня странно. А учителя стыдят за пропуски и говорят, что спорт — не оправдание.

Я не хочу учиться. Не хочу тренироваться. Не хочу выходить из комнаты. У меня родился брат, и родителям совсем не до моих болезней. Я ничего не хочу.

Я попыталась набить температуру, потому что не хочу идти в школу. Градусник лопнул, когда я опустила его в кружку с чаем. Папа был в бешенстве и на месяц лишил меня телефона. Он кричал, что ртуть ужасно ядовита, а у нас дома маленький ребёнок.

Я правда не знала, что градусник лопнет…

Я просто хотела остаться дома. В безопасности…

20 апреля 2017 г.

Они кричали: «Разве ящерица не должна быть лысой? Повыдёргивайте ей космы, а потом можно даже побрить». Теперь они постоянно цепляют мне в волосы жвачку и кидают в меня мокрыми комочками бумаги. Огнев сегодня подошёл и молча достал из колтуна жвачку. Лучше бы он вообще меня не трогал. Я не стала даже смотреть на него, просто ушла.

Я уже ненавижу свои волосы, вечно путаются, вечно мешают, всегда лежат на голове облаком. Сзади такой колтун, который не сможет распутать уже даже мама. Если она отведёт меня в парикмахерскую, то я попрошу подстричь меня покороче или буду собирать волосы до конца года.

24 апреля 2017 г.

На выходных я подстриглась. Мне нравится. Теперь волосы едва закрывают уши, и я подкалываю их у лица назад. Но особенно мне нравится то, как Лебедева растерялась, увидев меня сегодня. Она даже не стала цепляться. Огнев тоже был в шоке, он долго рассматривал меня с какой-то грустью на лице. Смех, да и только. Чего он ждал?

15 мая 2017 г.

Классная пожаловалась папе, что мои оценки под конец четверти совсем упали. Этот год последний в младшей школе, и я должна стать ответственнее.

Я не хотела выходить из комнаты. Вообще. Папа снял входную дверь в мою спальню с петель, чтобы всегда видеть, чем я занимаюсь.

Ненавижу их всех. Но это больше не ощущается как что-то болезненное. Просто ещё одна вещь, с которой надо смириться. Просто ещё одно предательство.

7 июня 2017 г.

Лебедева нашла крапиву и стегала меня по ногам, когда наша команда отправилась на спортивное ориентирование в лес. Я больше не реагирую. Скоро тренировки закончатся. Я не поеду со всеми в спортивный лагерь, потому что наказана. На всё лето я уезжаю в деревню к бабушке, где нет интернета. Я рада.

Глава 2.2. Полечка.

1 сентября 2024 г.

Влада открыла глаза и увидела незнакомый потолок. Она не вылетела. А значит билет в большой спорт пока что у неё был.

Почему я такая довольная? Не понимаю. Я осталась, а ведь чья-то карьера вчера пошла под откос. Может даже жизнь.

Влада вспомнила лицо Юли, перед тем, как она ушла. Это заставило её поморщиться. В комнате кто-то копошился. Влада села на кровати и посмотрела на Полечку Орешкову. Её новую соседку.

— Влада! Ты проснулась? Ура! — Полечка сидела за столом и ковырялась с роутером. — Помоги мне, пожалуйста, — взмолилась девушка, — никак не могу разобраться с этой штуковиной. Что, куда втыкать?

Влада встала с кровати, взяла из тумбочки щётку и зубную пасту и пошла умываться, кинув соседке перед выходом:

— Разбирайся сама или просто оставь. Когда будет время, я всё подключу.

Она вышла из комнаты. Их 34-я была крайней в блоке, прямо рядом с балконом. Длинный коридор с давящими желтыми стенами и серой плиткой тянулся прямо, после чего сворачивал в ванную с душевыми кабинками. Внутри была всё та же серая плитка на полу и другая голубоватая на стенах. Освещение было противно едким и резало глаза.

Ну, для общежития терпимо. Главное, что чисто.

Влада, заправила волосы за ухо. Привычка осталась с ней со школьных времён, тогда волосы ей только мешали. Она посмотрела в овальное зеркало, увидев усталого подростка. В детстве ей нравились свои глаза, они были похожи на тягучий ирис, светлые и горящие. Но теперь они были куда тусклее, да и румянец больше не оттенял её бледной кожи. Теперь вся она была бледная и тусклая, угловатая, словно из-под кожи торчали острые края защитного доспеха.

Волосы, когда-то обкромсанные до ушей, давно отросли, и теперь непослушная копна пшеничного цвета свисала до пояса.

А жаль, мне нравились те бунтарские кудряшки, торчащие во все стороны завитками. Нравилось подкалывать их у лица разноцветными заколками, тогда я переставала желать невидимости. Возможно, уже в тот момент я кричала себе, что не сдамся так просто.

Тогда этот шаг подарил Владе немного смелости, даровал лёгкость, будто снимая с плеч тяжкий груз. Но со временем, когда битва была выиграна, бунтарство сменилось дисциплиной. Всё чаще волосы собирались в высокий хвост и незаметно отрастали.

Теперь в каждом своём движении Влада видела расчёт. Точная координация и нацеленные на результат шаги стали её нутром. Каждый сигнал от мозга к мускулам выполнялся без лишней суеты, словно дротики летящие метко в цель. Никакой детскости, она напоминала себе холоднокровную амфибию, действующую исключительно на отработанных инстинктах. Если надо, она и хвост себе отсечёт. Доползёт до цели любой ценой.

Есть только потребность, а чувства и мысли отсутствуют. Ни морали, ни принципов. Ничего от человека. Приспособленная к выживанию особь. Остались лишь первобытные базовые эмоции.

Влада чистила зубы, когда рядом с ней появилась ещё одна девушка, Катя Соколова. Они уже пересекались на соревнованиях.

— А, Саламандрова, я как раз искала кого-нибудь из 34-й. Меня назначили главной по блоку, я ещё не успела добавить всех в беседу, поэтому сообщаю так. Сегодня вы дежурите.

— С чего это? — Влада сплюнула зубную пасту в раковину и, подобрав волосы, умыла лицо. После чего удивлённо выгнула бровь в отражение зеркала уставившейся на неё Кате.

— Ваша комната крайняя, поэтому с неё и начнём. Не переживай, все будут делать это по очереди. Но это обязательно. Души и туалет убирает клининговая служба, а вот пол в коридорах и кухню должны поделить между собой мы.

Влада лишь обречённо кивнула и вышла. Спорить было бессмысленно.

Девушка иначе представляла себе учёбу в центре, ожидая, что тренировки будут занимать всё её свободное время.

В комнате Полечка всё ещё ковырялась с роутером. А потому Влада взяла всё в свои руки. Когда вай-фай наконец заработал, соседка восхищённо захлопала в ладоши и чуть не кинулась обнимать свою спасительницу.

Влада искренне недоумевала тому, откуда взялась эта хрустальная девочка. Почти всех в сборной она так или иначе уже встречала, но не Полечку. Эта девчушка приехала из какого-то захолустья с крайнего севера.

Она была непохожа на остальных. Простая и наивная. Прошлым вечером она без ироничных подколов и злости во взгляде знакомилась с обитательницами блока и искренне переживала, что все кроме неё уже знают друг друга. Она словно не чувствовала накалившегося воздуха между спортсменками, не считала их конкурентками и не боялась, что её место отберут.

Этакий раритет в жестоком мире спорта. Её словно хрустальную натёртую вазу достали из серванта, и теперь она радовалась, что её вместе со всеми поставили на праздничный стол.

— Мы сегодня дежурим. Правда? Это же замечательно!

Замечательно. Она и этому радуется, словно вручению медали.

Владе не нравилась Полечка. Было видно, что эта девочка абсолютно не приспособлена к жизни. А значит, её сожрут заживо. И Владе не хотелось становиться свидетельницей того, как их комната превратится в сопливо-слезливое болото, когда эту хрустальную кто-нибудь решит разбить.

Полечка была невысокой девочкой, с жиденькими русыми волосами, заплетёнными в косичку. Фигура у неё была довольно женственная, с мягкими, округлыми изгибами, без выраженного спортивного рельефа. Даже внешне бледная и слабая.

Дома её называли исключительно ласково, вчера она так и представлялась:

— Меня все называют Полечкой.

Они вместе не вылетели на вчерашнем масс-старте. По итогу, вылетело всего пять человек, последние в каждой группе. Как и говорил Шереметев, таймер оказался реальным временем, которое можно было покорить. И Влада, и её соседка были в десятке с конца. Это было крайне шаткое положение, учитывая, что отсев будет проходить каждый месяц.

Будет хорошо, если в следующем месяце снова выгонят лишь пятерых.

При условии, что Влада не опустится в рейтинге, у неё будет время доказать свои способности и подняться выше. Девушка достала телефон и снова открыла сайт с рейтингом. Его вывесили на главной странице Переменной и должны были обновлять каждый месяц.

92-я, папа не обрадуется, если найдёт время следить за результатами дочери…

Я в Переменной, но только уверенность в себе теряю. Ха. Талант. Нет у тебя никакого таланта.

Полечка была на одну позицию выше. И это не могло не удручать. Она бежала в первой группе, и Влада видела, что способности у неё были весьма посредственные.

Наверное, прошла отбор в сборную по какой-нибудь квоте для северных регионов…

Но она всё ещё была выше в рейтинге.

В этот день тренировок не было, так как 1 сентября выпало на воскресенье. И это был единственный день недели без тренировок. Шанс прийти в себя.

Пока они вдвоём намывали пол, Полечка неустанно трещала о своём родном городке и родителях. Она рассказывала о том, как её одну из города выбрали по специальной программе, и как радовались её друзья и одноклассники. Влада даже не трудилась отвечать, было достаточно и того, что она тактично молчала, тогда как мимо проходящие девицы презрительно хихикали, наблюдая, как девушки орудуют швабрами.

Ей тут не место.

Глава 2.3. Дима.

Лёд — это главная лаборатория конькобежца. Поэтому тренировки на льду являются наиболее эффективными. Центр «Переменная» был построен при самой современной конькобежной арене в России. И главным плюсом тут была возможность круглогодично отрабатывать навыки на катке.

Влада стояла в раздевалке и ждала своей очереди. Работник центра по очереди прикреплял ко всем членам сборной датчики IMU². Такой детальный анализ являлся частью особых тренировок. И это та самая инновация, о которой говорил Шереметев. Хотя такой анализ и будет проводиться не часто, в силу сложности процесса. Но для начала им было необходимо замерить показатели прибывших спортсменов.

В дальнейшем будут использоваться классический видеоанализ, но в этот раз на комбинезоны и коньки крепились инерционные измерительные модули. После чего спортсмены по очереди сдавали нормативы, в то время как модули в реальном времени фиксировали их показатели. Тренеры и команда специалистов анализировали данные об углах наклона голеностопа, колена и бедра, а также о векторе силы бокового толчка, от которого зависит ускорение.

Помимо постоянного наблюдения тренера и специалистов им предстояла огромная самостоятельная работа. Членов сборной было слишком много для составления индивидуальных планов и надзора за каждым отдельно.

Стоя в очереди, Влада изучала общее план-расписание на ближайший месяц. Всем раздали листовки рекомендованной программы тренировок, со словами, что это не обязательный режим, и соблюдение рекомендаций зависит от их желания остаться в сборной.

07:00 — Подъём и экспресс-тесты. Измерение пульса и сатурации. Отправка данных тренеру.

07:15 — Активация. Лёгкая растяжка, дыхательные упражнения и суставная гимнастика.

07:45 — Плотный углеводный завтрак.

8:30 — Аэробный блок тренировок. Лёд.

11:30 — Физиопроцедуры/ Теоретические занятия.

13:30 — Обед. Высокобелковая пища, сложные углеводы, приём омега-3, антиоксидантов и аминокислот.

14:00 — Отдых. Желателен сон в затенённой комнате при соблюдении температурного режима для выброса гормона роста.

16:00 — Тренировка мощности и стабилизации. Глубокая разминка кора и суставов. Силовая сессия в зале (обязательные: тяжелые приседания в полуприседе, прыжки на тумбы (1.2 м.) выпрыгивания с отягощением). 30 минут работы на слайд-доске³.

19:00 — Лёгкий питательный ужин. Белок и овощи. Ограничение быстрых углеводов.

19:45 — Физиотерапия с использованием гаджетов. Спортивный массаж с фокусом на мышцах бедра, ягодиц и поясницы. Использование компрессионных лимфодренажных сапог. Сбор крови на вечерний уровень лактата (молочной кислоты) и мочевины для контроля мышечного распада.

21:30 — Цифровой детокс. Подготовка мелатонина к глубокому сну.

22:00 — Сон.

В четверг тренировка может быть только одна. Воскресенье день отдыха.

— Впечатляюще, не правда ли? — над ухом девушки раздался вкрадчивый бархатный голос.

Влада вздрогнула и увидела перед собой Диму. Он шикнул, чтобы та не вздумала вопить от неожиданности, а потом обворожительно улыбнулся.

— Я словно добыл ещё один час и теперь их 25, иначе как объяснить, что всё это влезло в одни сутки, — растягивая слова, Дима воспевал своё творение с напускным безразличием.

Влада оглянулась по сторонам, вокруг было слишком много любопытных взглядов. Они стояли у шкафчиков. Рядом на скамейке сидели девушки и шептались. Перед очередью Влады было ещё несколько человек.

— Дмитрий Олегович… — с осторожностью начала девушка.

— Перестань, цветочек, — взмолился парень, — я с детства был тебе словно брат, — он надул губы, и Влада смущённо рассмеялась. Ей пришлось сдаться его обаянию.

Она помнила его ещё несуразным подростком в больших солнечных очках на худом вытянутом лице, в одежде, которая всегда висела на нём мешком. Он водил её в кино на мультфильмы, вместе они ели в парке мороженое.

Дима вырос красивым высоким мужчиной. Словно древнегреческая статуя, он обладал точёной фигурой. У него были тонкие правильные черты лица, ровные зубы и роскошные кудри, цвета ореха.

Иногда Влада сравнивала его с лисом. Он всегда был расслаблен и вальяжно общался даже с малознакомыми. Ко всем он подбирал ключик, всем девчонкам западал в сердце. В детстве его манерность казалось нескладной, а сейчас придавала ему элегантных черт джентльмена.

Влада знала, что Дима тот ещё дамский угодник, он редко отказывал девушкам. Она видела, как бережно и галантно он относился к противоположному полу, но всё же никого не воспринимал всерьёз. Никому не показывал иных черт, не открывался. Она никогда не могла разгадать его истинных чувств, даже во время их ссоры с её отцом, из-за чего Дима когда-то уехал к другому тренеру.

— Дима… — наконец проронила Влада в ответ на просьбу парня.

— Замечательно! — парень потрепал девушку по голове, и Влада покраснела ещё гуще. Теперь они молча смотрели друг другу в глаза, и оба вспоминали о том, почему дорожили друг другом.

Своих чувств к Диме Влада тоже разгадать не могла. Он часто заставлял её краснеть, и иногда её сердце трепетало от его улыбки. Но она никогда не воспринимала это как любовь. Дима был намного старше, поэтому скорее воспринимался как предмет искусства, которым достаточно любоваться издалека.

Дима был ей почти как брат, но всё же была в их отношениях наигранная романтичная недосказанность. Он был важной частью её взросления. Приятной частью. Поэтому даже став холодной и скупой на эмоции, Влада не могла не отзываться теплом к этому парню.

Когда родители не слышали, Дима был рядом. Он не был свидетелем сложностей Влады, ведь уже уехал к тому моменту. Но каждый раз, когда приезжал в гости, он молчаливо поддерживал её. Не спрашивал, не давил, но грел душу. Рядом с ним Влада переставала желать невидимости. Рядом с ним всегда можно было чувствовать себя правильной, красивой и нежной.

Девушка наконец нарушила зрительный контакт и потрясла буклетом с расписанием перед носом у Димы.

— Признаю, что ты, действительно, постарался, но спасибо за это не скажу, — Влада скорчила рожицу и двинулась вперёд. К ней подошла работница и подключила к комбинезону и конькам датчики.

На выходе из раздевалки Влада оглянулась, чтобы посмотреть туда, где стоял Дима, но там уже было пусто. Вместо этого девушка почувствовала на себе множество холодных подозрительных взглядов.

IMU^{2 —} инерциальные измерительные модули.

Слайд-доска³ — тренажер для отработки техники катания и развития боковой силы. Представляет собой гладкий пластиковый коврик с ограничителями. Тренировки проходят в специальных чехлах для обуви, имитируя скольжение на коньках.

Глава 2.4. Второй отсев. Бунт.

Месяц пролетел незаметно. Расписание было настолько напряжённым, что думать студенты не успевали. К вечеру все едва доползали до постели. Влада почти ни с кем не общалась. Хотя игнорировать Полечку не представлялось возможным. Иногда она пересекалась с соседками по блоку, в особенности часто со старостой.

Ещё были работники аналитической команды, которые приходили с опросами. Был Дима, который почти каждый день подходил к ней на тренировке, хотя это в его обязанности не входило. Ещё чаще она виделась с Огневым, которого всеми силами хотела бы избегать. Но он напрямую курировал подготовку отстающих в рейтинге, и избегать его было нереально.

Их условно поделили пополам, первую половину списка тренировал более опытный Дима, Огнев же наблюдал за прогрессом менее успешных спортсменов.

Ещё один способ показать, что только завоёвывая место на вершине, у тебя есть шанс двигаться вперёд.

Рома не был плохим тренером. У Влады скорее создавалось ощущение, что он и вовсе не тренирует их, а лишь следит за показателями. Огнев ни с кем не общался, он давал сухие комментарии и лишь тем, кто об этом просил. Однако Влада не удостоила его такой чести. Она уважала его как спортсмена, но не воспринимала его мнение, как то, которому доверяла.

Иногда она советовалась с Димой, что не могло не вызывать зависти со стороны окружающих, ведь Влада была на особом счету у тренера. Но девушка слишком привыкла быть против всех, а потому больше не замечала косых взглядов.

Так же как ей было плевать на мнение других, так и руководству Переменной было плевать на правильность, их волновал лишь успех программы.

Большинство считает профессиональный спорт прудом с кристально чистой водой, но мало кто знает о законах выживания среди хищников.

Каждый раз, когда к Владе заглядывал Дима, девушка замечала на себе взгляд Огнева. В нём будто что-то загоралось. И ей это не нравилось. Рома слишком изменился. И главным отличием было то, что он больше не прятал глаза в пол. Хотя угрюмость была всё та же.

Многие девочки сплетничали о том, что его присутствие напрягает, и называли тяжёлым собеседником. Огнева прозвали ледяной глыбой, тогда как в сторону Димы постоянно слышались неуместные вздохи: Ах, какой же он котик.

И каждый раз Владу передёргивало. Ни того, ни другого мнения она не разделяла. Последнего девушка слишком уважала, а первого уже начинала считать за сумасшедшего.

Остальных членов сборной Влада предпочитала полностью игнорировать. Изредка к ним заглядывал Шереметев. Он всегда приходил со своей дежурной многозначительной улыбкой, всегда наблюдал за ними со своей высоты. Иногда толкал мотивационные речи, как в первый день. Но у Влады больше не было ощущения благоговения перед ним.

Мудрость в его взгляде теперь воспринималась двойным дном. Неосторожно ступив перед ним, можно было провалиться. Шереметев стал для всех вестником жестокой, неотвратимой судьбы, осознанием того, как просто вылететь из команды и оказаться за бортом.

Так было и в этот раз. В зале проводилась вечерняя тренировка, когда Александр Михайлович появился в дверях. Сложив руки за спиной, глава центра оглядел присутствующих и медленно прошёл внутрь.

— Как хорошо, что все в сборе, — Шереметев кивнул Дмитрию Олеговичу, который стоял за спиной у замершей на слайд-доске Влады.

У первой группы было немного иное расписание, они раньше заканчивали вечернюю тренировку и первыми шли на ужин, после чего приступали к более развёрнутой физиотерапии. И сейчас как раз была пора им покидать зал. Шереметев появился секунда в секунду, хотя обычно не заботился о времени, а значит ему нужна была вся сборная.

Под конец месяца его внезапные приходы стали давить ещё сильнее, все ожидали дня, когда подведут итоги рейтинга. Но Шереметев приходил и уходил, не объявляя какую гонку им придётся выиграть, чтобы не оказаться на обочине. Напряжение достигло максимума к последнему дню. Теперь уже почти не слышались смех или пересуды, все ходили в своих мыслях в ожидании приговора. И его час настал внезапно. Во время обычной тренировки. Присутствующие почувствовали это во взгляде главы Переменной.

— Вы все, верно, гадаете как именно будет проводиться отсев в этом месяце, — он начал без предисловий. — Сегодня последний день сентября, а потому с завтрашнего дня рейтинг будет обновлён, — все замерли, затаив дыхание. — В этом месяце соревнования не будет, итоги подведём здесь и сейчас, — в зале повисла ещё более оглушительная тишина, даже стук настенных часов стал невыносимо громким. — Вы все слишком долго жили в комфортных условиях, пока чемпионы выживали в гонке за первое место.

Вот так без объявления войны, Шереметев уже подводил итоги так и не начавшейся битвы за место в Переменной.

— Весь месяц ваши показатели фиксировались. Вы тренировались, соблюдали режим и регулярно сдавали промежуточные нормативы. Всё это время рядом с вами были тренеры, которые регистрировали результаты и наблюдали за вами.

По залу тут же прокатилась волна шёпота, и все посмотрели туда, где стояли приставленные к ним наставники.

— Сейчас я объявлю номера и фамилии тех, кто выбывает: 1-я позиция в рейтинге, Соловьёв, — кто-то шумно выдохнул, после чего послышался недоумённый возглас, прервавший объявление второго выбывшего.

— Почему?!

— 4-я позиция, Харитонова, — Шереметев продолжал, не обращая внимания на растущее недоумение и множащиеся возгласы, постепенно переходящие в крики, — 7-я позиция, Федоренко. 32-я позиция Курносов. 43-я позиция, Железняк, — это был слишком сухой список тех, чьи жизни теперь кардинально изменятся. Александр Михайлович ничего не объяснил, просто озвучил итоги отсева.

Все вокруг пребывали в эмоциональном возбуждении, кто-то стоял с открытым ртом, 1-я позиция в рейтинге, Соловьёв уже гневно жестикулировал возле Шереметева, в общем шуме его голос еле доносился до Влады. Федоренко надрывно плакала, а рядом с ней уже собралась стайка подружек, там же рядом стояла и Харитонова, которая под влиянием шока застыла.

Вся первая группа негодовала, тогда как члены второй не решались даже на робкие вопросы, даже звуки казались непозволительными. Они вдруг избежали казавшегося неизбежным исхода. Создавалось ощущение, что одно неосторожное движение может разрушить иллюзию и перевернуть всё обратно, с головы на ноги. Таким нереальным казалось происходящее. Выгнали не их, а тех, кто возглавлял список лидеров.

Сзади Влада почувствовала шевеление и наконец вспомнила, что за её спиной стоял Дима, отвечавший за тренировку лучших в рейтинге. Парень, подмигнув ей, прошёл мимо и двинулся сквозь ураган несогласных, в эпицентре которого сейчас был Шереметев.

Дима проходил мимо студентов, и те замолкали, наблюдая за его уверенной походкой. Влада прочитала в их взгляде надежду. Это было естественно, почти все уважали Дмитрия Олеговича, он был примером для спортсменов. Один из самых титулованных конькобежцев России, их наставник, талантливый и опытный.

Объект обожания для многих девушек, обворожительно улыбающийся, добрый, галантный и обходительный. Федоренко перестала выть, а Харитонова наконец вздохнула. Даже Соловьёв отступил, давая тренеру проход к Шереметеву. Все замолчали.

Александр Михайлович всё так же молча улыбался, наблюдая за присутствующими. Дима развернулся и встал рядом с ним, оглядывая бунтовавших строгим взглядом.

— Непозволительная наглость с вашей стороны вести себя подобным образом. Решение центра не подлежит обсуждению, — надежда в глазах бунтующей толпы тут же погасла. А слова тренера продолжали резать воцарившееся молчание.

— С самого начала никто не обещал вам прямой дорожки в олимпийскую сборную. Чего вы ждали? Скажи мне, Соловьёв, ты верно уже представил, как по окончании этого сезона Александр Михайлович лично вручает тебе кубок России среди юниоров. Это заставило тебя расслабиться? Твои результаты худшие среди всей сборной. Нулевой прогресс роста показателей за месяц, а по некоторым нормативам неслабый такой откат. Первое место в голову ударило? — Соловьёв сжал челюсти и, опустив голову, принимал удар теперь уже молча.

Дима продолжал, окидывая презрением каждого несогласного.

— Федоренко и Харитонова только и делали, что слонялись без дела, умудряясь обмениваться сплетнями во время тренировок на льду. Теперь обсуждать чужие отношения станет еще веселее. Ваши подружки чудом избежали того же исхода, оказавшись чуть более способными, чем вы, — отчаяние разливалось в глазах девушек, пока холодный голос Димы перечислял их заслуги.

В непонимающих взглядах медленно формировалось осознание. Первая группа расслабилась в то время, как вторые боролись за свои сгорающие билеты в будущее.

— Курносов приходил в столовую набить желудок, а потом еле перекатывался с боку на бок во время тренировок. Это привело к отвратительным результатам. Железняк вообще не понятно что тут делает. Никакой тяги к достижениям я не наблюдал. На каждой тренировке цель одна — поскорее свинтить. Постоянно в телефоне, регулярные опоздания и несоблюдение режима. И такие же отвратительные показатели.

Сборная пребывала в шоке. Образ мягкого вежливого Димы рушился на их глазах. Но Влада уже знала, что он был именно таким, все свои титулы он заслужил. Каждую медаль и место на пьедестале он заработал совсем не мягкостью, а потом и кровью. Это был человек с железным стержнем внутри, готовый рушить все препятствия на своём пути.

— Первая группа, не радуйтесь тому, что ваших фамилий нет в списке. Почти все результаты и рядом не стоят с прогрессом отстающих студентов, — Дима выделил эти слова именно так, как обычно они звучали вслух из уст первых в рейтинге.

— Вы должны были стать примером, но лишь опозорились. Пока одни пахали, другие радовались в безопасной зоне, словно уже праздновали свой выигрыш. Что ж, сегодня мы прощаемся с победителями этой маленькой игры. На этом всё. Можете поздравлять всех, кто сегодня выиграл билет домой.

Дима и Шереметев вышли из зала, оставляя сборную переваривать итоги отсева. Никто больше не смел возражать им. Глаза Влады сами собой нашли Огнева. Всё это время он подпирал стену где-то позади, находясь вне поля зрения присутствующих. Он был лишь безучастным наблюдателем.

Как и всегда.

Их взгляды пересеклись, и девушке показалось, что сейчас он вместе со всеми осмысливает произошедшее.

Его тоже не посвятили. Он узнал об итогах месяца вместе с нами.

Огнев вёл себя словно наказанный ребёнок, лишённый участия в весёлом празднике. И в голове у Влады вновь возник вопрос.

Почему. Он. Тут?

Глава 3.1. Заметки прошлого. Огнев.

15 июня 2017 г.

Сегодня была последняя тренировка в этом учебном году. Завтра мой отец везёт детей из секции в спортивный лагерь. Ну а я наконец уезжаю к бабушке. И, конечно, напоследок Лебедева устроила мне прощальный сюрприз.

— Сбегаешь, Ящерица? Как жаль, нам ведь было так весело вместе играть. Скажи, будет весело если ты не сможешь поехать завтра к бабушке? — пропела мне Лебедева.

Она схватила меня за волосы и потащила в раздевалку. У самой двери мы наткнулись на Рому. Он смущённо переминался с ноги на ногу прямо в проходе.

— Что-то хотел, Огнев? У нас с Ящеркой есть кое-какие планы, поэтому, будь добр, не мешай.

Пока говорила, Лебедева мотала меня за волосы, словно куклу. Я хваталась руками за её запястье, пытаясь ослабить хватку, но она тянула ещё сильнее.

— Не рыпайся, Ящерица. Тебя это тоже касается, Огнев. Привет от мамы.

И Рома, вновь отведя глаза, послушно отошёл, освобождая Елене путь.

Так было всегда. Пока другие просто игнорировали издевательства надо мной, он поступал ещё хуже. Он был первым, кто пытался подружиться со мной. Каждый раз он суетился где-то рядом, словно хотел помочь. И каждый раз в итоге он выбирал не меня. Стыдливо прятал глаза. Приносил шоколадки, салфетки, полотенца. Бормотал неразборчивые извинения.

Так ещё хуже. Ещё более жестоко. Каждый раз наблюдать за тем, как он прячет глаза. Другие хотя бы не притворяются хорошими, не делают вид, что им не всё равно. А Огнев просто трус. И Лицемер. И неудачник. Ненавижу его и их всех.

В раздевалке Лебедева открыла свой шкафчик, намотала мои волосы на кулак по самый корень, после чего плотно зажала их дверью и закрыла на ключ.

— Ты уже отбросила хвостик однажды, как и подобает ящерице. Посмотрим, удастся ли тебе провернуть этот фокус во второй раз. Пока-пока.

Лебедева вышла, плотно закрыв дверь в раздевалку. Я стояла, согнув спину набок, не в силах даже голову повернуть. Волосы хоть и были короткими, но плотно зажались дверцей и больно тянули со всех сторон. Плакать было бессмысленно. Наверняка Лебедева обрадуется ещё больше, если позже узнает, как я выла и просила о помощи.

Сжав зубы, я стала тянуть волосы. Рвать. Но было слишком больно, копна кудрей жгутом застряла в шкафчике и не вытягивалась, даже если рвались волоски с боков. Я долбила кулаком в железную дверцу, но она не поддавалась, и тогда я закричала от ярости, боли и обиды. Слёзы сами брызнули из глаз.

И, конечно же, он пришёл на помощь и в этот раз. Оказал очередную услугу. Огнев ворвался в раздевалку и силой отогнул металлическое полотно, создавая щель, через которую волосы наконец выдернулись из тисков. После чего с горечью посмотрел на несколько прядей, которые я достала пятернёй из причёски.

Он попытался заправить волосы мне за ухо, но я лишь прошипела ему, чтобы не смел меня трогать.

Рома всегда так поступал. Он позволял Лебедевой издеваться надо мной, после чего приходил и спасал. Хотя моментом раньше, сам же наблюдал, как меня скидывают в пропасть.

Он был старше нас и сильнее. Он с лёгкостью остановил бы Елену, но никогда не старался всерьёз. Вытягивал меня каждый раз с самого края обрыва. Ровно в последнюю секунду. Ни раньше, ни позже. Не давая мне разбиться вдребезги, но никогда не защищая от падения. Если он и хотел стать моим другом, то это не та дружба, которая мне нужна.

Жестоко. Ненавижу его.

Глава 3.2. Это был поцелуй?

1 октября 2024 г.

Наступил Октябрь. Безопасной зоны больше не существовало. Сборная пребывала в раздрае, ведь теперь никто не был уверен в надёжности своей позиции. Сильных изменений в рейтинге не произошло, обновлять его, основываясь исключительно на показателях роста, не стали. Разница в силе всё ещё была решающей.

Рейтинг сместился на пять позиций по количеству выбывших. За первый отсев каждому члену Переменной начислили очки, в соответствии с их временем на соревновании. Все последующие отсевы будут оцениваться по той же системе, очки будут суммироваться.

Это означало, что любой может вылететь по сумме очков. И пусть Влада теперь уже была на 87-м месте, однако относительно конца её позиция не изменилась. Она всё ещё была в опасной близости к выбыванию.

Теперь никто не знал, как именно будет проводиться отбор. В следующем месяце могли придумать ещё более немыслимые условия. Студенты налегли на тренировки. Никто больше не позволял себе прохлаждаться, особенно если рядом был кто-то из тренеров.

Больше не было сплетен про отстранённость Огнева, как и не было воркований про Диму. Теперь все опасались их. Дружелюбная атмосфера растаяла, и центр стал базой для игры на выживание.

Влада задержалась в кабинете физиопроцедур. Находясь в рядах последних в рейтинге, она часто была вынуждена ждать своей очереди. Девушка выходила из кабинета, когда все остальные уже разошлись по своим комнатам. Тяжёлый и неспокойный день был завершён. Все нуждались в отдыхе и крепком сне. А ей оставалось лишь переодеться.

В коридорах уже погасили свет, началось время цифрового детокса. Влада подошла к раздевалке, когда услышала доносящийся из-за двери смех. Он был ей ужасно знаком. Высокий, переливистый, пробирающий до костей. Влада замерла, так и не открыв дверь.

— Полечка Орешкова… Почему ты такая глупая, Полечка? — за дверью Елена явно испытывала на прочность свою новую жертву.

Это не моё дело. Не хватало ещё разбираться с проблемами этой хрустальной девочки.

Влада уже развернулась, собираясь прогуляться где-нибудь перед сном, когда увидела Огнева. Он шёл по коридору и проверял пустые залы и кабинеты, выключая свет и закрывая двери. Через секунду он тоже заметил её.

Его взгляд из незаинтересованного мгновенно стал сосредоточенным и заскользил по ней. Это будто обожгло её кожу. Он не отводил от неё глаз, что было ему несвойственно. Огнев устремился прямо к Владе. На секунду девушка даже испугалась. Он заметил это в её глазах и ускорился.

Рома всегда был высоким, даже долговязым, а теперь стал ещё больше, но, самое главное, он сильно прибавил в массе.

Он слишком изменился за последние годы.

Огнев никогда не внушал ей страх, но сейчас Влада неосознанно сжалась. Она не узнавала в нём того переминающегося с ноги на ногу парня. Казалось, что он вот-вот набросится на неё. Именно так ей сейчас подсказывали инстинкты. Словно тревожные лампы, находящиеся по краям коридора, они замигали в её голове, сигнализируя об опасности.

Парень уже подошёл вплотную и теперь молча стоял, возвышаясь над ней. Прямо перед лицом была уже знакомая надпись.

Огнев.

Влада подняла голову, убеждая себя, что ей нечего бояться. Он смотрел ей прямо в глаза. На него падал луч света, проникающий в тёмный коридор из соседнего кабинета. Голубые глаза подсветило полоской яркого света, и они словно горели в темноте. Зрачки были сфокусированы чётко на ней. Влада чувствовала себя оленем, пойманным тигром.

Из раздевалки раздался писк Полечки.

— Дура, не ори. Я не буду тебя трогать, если ты сделаешь всё как надо! Просто возьми коньки Ящерицы и…

Влада не успела понять, как дверь распахнулась и с грохотом ударилась в стену. Огнев пролетел мимо неё так быстро, что никто не успел среагировать. Одним движением он оказался рядом с Лебедевой, которая держала Полечку за волосы. В этот же момент он крепко сжал запястье Елены, от чего запищала уже она.

— Отпусти её, — твёрдо скомандовал он.

— Огнев! — зашипела она. — Тебе какое…

Он сильнее сжал запястье, и Лебедева уступила. Полечка тут же юркнула прочь от них, словно мышь полёвка, решившая избежать конфронтации хищников. Она кинулась в сторону Влады и прибилась ей за спину.

— Роман Александрович, Лебедева, для тебя персонально отмечу, что называть меня ты должна — Роман Александрович, — покачал головой тренер и наконец отпустил запястье девушки. — Не забывай, где находишься, — ему не нужно было больше ничего говорить, ведь Елена и так была напугана.

Влада первый раз видела, как та, добровольно отступает. Огнев уже собирался отойти, как вдруг он сжал челюсти, после чего развернулся и добавил:

— Не смей её трогать, если, конечно, вылететь не хочешь, — он зашагал к выходу.

Лебедева очнулась и начала вопить своим надрывным голоском.

— Да как ты смеешь… Кто тебе дал право решать, я всё доложу…

— Делай что хочешь, но помни, что тут главная не твоя мамочка.

Влада думала, что сейчас он просто уйдёт, но вместо этого его рука мягко обвила её запястье. На момент он замер и выжидающе посмотрел на неё. Влада же отказывалась понимать то, что сейчас происходило.

Зачем Огневу брать меня за руку?

Рядом всё ещё стояла Полечка и удивлённо таращилась на них. Огнев, поняв, что добровольно она за ним не пойдёт, потащил её прочь из раздевалки.

Они шли по тёмному коридору, мимо пустых залов и кабинетов, в которых всё ещё не успели погасить свет, поднялись на два пролёта по лестнице и оказались на административном этаже. Влада попыталась высвободить запястье, но ей это не удалось, пока за ними не закрылась дверь кабинета.

Тут не было ничего примечательного, светлые стены, пара полок со спортивными трофеями и книгами. Шкаф, диван, стол с документами и табличка.

Огнев Роман Александрович.

Он притащил её в свой кабинет. И теперь они просто стояли и молчали, даже не включив свет. Влада всё ещё пребывала в шоке. Она отказывалась узнавать этого человека.

— Почему?

— Извини, что притащил тебя сюда вот так. Я просто не хотел оставлять тебя с…

— Нет, — Влада готова была закричать, — почему ты спас её?

Огнев замер на месте, удивлённо выгнув бровь, будто не понимая о чём его спрашивают. А Влада не понимала, что хотела от него услышать. В голове роились мысли, которые хотелось выплюнуть ему прямо в лицо.

Это бессмысленно, Влада. Чего ты хочешь от него добиться? Просто продолжай игнорировать его, как делала это целый месяц.

— Я…

Влада не стала его слушать, она пошла прямо к двери, желая поскорее убраться из этого места. Но Огнев был быстрее, он поймал её руку на дверной ручке и захлопнул дверь обратно. Теперь девушка стояла, зажатая между ним и дверью, а он не торопился убирать от неё руки.

— Что ты имеешь в виду? — настойчиво спросил он, продолжая косить под дурачка.

Это вывело Владу из оцепенения. Она разозлилась ещё сильнее и наконец закричала, распуская узел, сжимавший её горло.

— Почему её, Огнев? Ты всегда оставался безучастным. Ты всегда молча смотрел! Ты никогда не вмешивался ни в чьи разборки. Ты отводил свои чёртовы глаза! Ты всегда закрывал их! Почему ты вдруг… — Влада поняла, что её горло душат спазмы, и обнаружила, что по щекам текут слёзы.

Она даже не поняла, как заплакала. Она вообще не помнила, когда последний раз плакала. Но она пошире открыла веки, чтобы не зажмуриться, и постаралась подарить Огневу свой самый ненавистный взгляд, на который только была способна.

— Ты всегда лишь наблюдал за тем, как меня толкают и бьют. Смотрел со стороны, как меня каждый раз скидывают с обрыва. Ты никогда… — Огнев всё ещё смотрел на неё, и она не могла прочитать ни грамма раскаяния на его лице, он только крепче сжал челюсть, так, что желваки заметно заходили под выступающими скулами.

Ему всё так же плевать на тебя. Он всегда отворачивался. Но в этот раз он спас…

— Её… — Влада всхлипнула и не смогла вздохнуть от подступающих рыданий, пока наконец не сказала то, что горело на языке, — Ты никогда не выбирал меня…

Она так и не успела вздохнуть. Его горячие губы накрыли её. И это ошеломляло. Разрушало сильнее, чем всё, что он когда-либо делал. Он снова поступал так же. Двусмысленно. Лицемерно.

Влада с силой ударила его в грудь, заставив оторваться от неё.

Это был поцелуй? Как только посмел…

Тяжело дыша, она наконец посмотрела на него. Он тоже едва хватал ртом воздух. В голубых глазах почти не было цвета, чёрный зрачок расширился до края радужки, её почти полностью заволокло тёмной пеленой. У Влады горело всё. Сама душа сжигалась под его взглядом, и этот огонь готов был вырваться наружу.

Она подняла руку и хлёстко зарядила ему по щеке. А он обвил рукой её талию и с силой прижал к себе.

— Не смей…

Он не дал ей договорить и снова проглотил её вдох. Его губы прижимались к её, им обоим было почти больно. Влада не смогла его оттолкнуть. И тогда она, слегка разомкнув зубы, укусила его. Ей хотелось, чтобы он почувствовал её злость, но он лишь углубил поцелуй, воспользовавшись моментом.

На языке чувствовался солоноватый вкус крови. Этот вкус смешивался со слюной и разливался по горлу. Он становился частью неё, расползаясь по телу всё ниже, смешиваясь с её кровью, захватывая её вены и артерии.

Всё пульсировало в одном ритме, в такт ощущениям. Всё тело было словно поле с сухой травой, по которому ветром разносилось пламя, выжигая всё на своём пути. Его уже было не остановить, ни затоптать, ни потушить.

Вдох.

Ей наконец удалось сделать вдох. Кислород ворвался в лёгкие, дышать было больно, как после ментола, свежесть обдала её новой волной жжения. Но Влада всё равно судорожно хватала ртом воздух. Один на двоих с ним. Рядом с ней так же задыхался и Огнев.

Его рука всё ещё крепко прижимала к себе её талию, не уступая её брыканиям ни сантиметра. Другой рукой он аккуратно заправил волосы, пребывавшие в беспорядке, Владе за ухо.

— Отпусти меня, — девушка почти рычала. Ей всё ещё не хватало воздуха, — Ты… После всего… Да как посмел…

— Нет, — еле слышно сказал Огнев. — Только не прямо сейчас.

Отчаяние отпечатком легло на его лицо. И Влада, не в силах мыслить ясно, отвернулась. Щекой она всё ещё чувствовала его горячее дыхание. Его безумие опьяняло, словно сумасшествие передавалось воздушно-капельным. Ещё одна попытка толкнуть его в грудь, и Владе удалось развернуться в его объятиях, чтобы больше не смотреть ему в глаза. Чтобы спрятать свои губы, готовые сдаться.

Он сжимал её так крепко, что Влада была не в силах продолжать сопротивляться. Она чувствовала, как метр за метром её оборонительные баррикады захватывает его пламя. Его дыхание всё ещё обжигало, теперь уже шею. Влада растворялась, укрытая его крепким телом. И наконец Огнев нарушил тишину.

— Я так виноват… Прости меня, Влада. Прости… — его низкий голос звучал еле слышно, но в тишине оглушал, будто весь мир вокруг смолк.

Он упёрся лбом ей в плечо, словно ему было так же горько. И Владе захотелось провести рукой по его колючим волосам, подарив ему столь желанное облегчение. Подарив ему прощение.

Она уже готова была просто упасть. В ту самую пропасть, в которую летела сотни раз, смотря на него снизу вверх. Только на этот раз она летела бы в его объятиях. Он был готов разбиться вместе с ней, прижимая её к груди.

Влада собрала всю свою боль и обиду по крупицам, хватая их, когда те разлетались от них двоих, словно искры. Это отрезвило её.

— За что ты так со мной? Зачем ты режешь по моим зажившим шрамам. Хочешь облегчить чувство вины? Целуешь… Просишь прощения… Ты всё такой же лицемер.

Влада снова попыталась вырваться, толкая его локтями.

— Бей сколько хочешь, столько, сколько потребуется, чтобы ты больше никогда не уходила от меня.

Он ни на миг не давал ей отдалиться, принимая каждый удар. Это было так нелепо, он сжимал её до последнего, пока у Влады не отпало желание выбивать из него эту дурь. До этого дня они были чужими. Ей так казалось.

Умалишённый.

За дверью послышались шаги. Кто-то ходил взад-вперёд по коридору, останавливаясь у кабинета, отдаляясь и возвращаясь вновь.

Огнев дёрнулся и протянул руку к двери. Влада уже думала, что этот сумасшедший решил открыть кабинет, так и не выпустив её из своих объятий. Но его рука замерла на дверной ручке. После чего, секунду помедлив, он всё же дал ей время выскользнуть из его личного пространства, которое они так отчаянно нарушали этим вечером.

Влада отпрянула на приемлемое расстояние от парня.

— Свет включи, — хрипло шепнул Рома, всё ещё не нажимая рукой на ручку. — Вон там, слева. Пожалуйста, — добавил он в конце.

И когда свет загорелся, он наконец отворил дверь, чтобы впустить незваного гостя. Влада не видела из-за двери того, кто стоял на пороге. Но Огнев выглядел слегка растерявшимся.

— Добрый вечер ещё раз, Роман Александрович, а Влада не у Вас? — той, кто пришёл к нему посреди ночи, была её соседка. — Просто её долго нет, и я заволновалась, — начала оправдываться Полечка, явно теряя уверенность с которой так долго собиралась, наворачивая круги перед кабинетом.

Рома слегка отошёл, отворяя дверь шире, выпуская Владу. Девушка вышла и увидела, как лицо Полечки буквально искажается от удивления.

— Просто пойдём уже отсюда, — буркнула Влада и прошла мимо неё в коридор. Секунду Полечка всё ещё смотрела слегка ошалело на тренера и соседку, но после отмерла и пошла в сторону лестницы, ведущей к их блоку.

Влада бросила косой взгляд туда, где всё ещё стоял Рома Огнев, сведя руки на груди. Он снова сжимал челюсти. Но больше ни на секунду не отводил от неё глаз. Влада отвернулась и зашагала прочь, больше не оглядываясь. Она ушла, так и не услышав, как закрывается его кабинет.

Глава 3.3. Третий отсев. Ей здесь не место.

Месяц тянулся невыносимо для всех, кроме двух сумасшедших. Каждый день члены сборной наматывали круги по стадиону и проводили часы в зале, стараясь добиться необходимого роста показателей. И Влада не была исключением.

Девушка полностью погрузилась в тренировки. Она вычеркнула произошедшее из своей памяти. И только во снах эти моменты вновь возвращались к ней. Рома Огнев целовал её, и ярость в ней смешивалась с непонятным ощущением трепета. Она раньше никогда не чувствовала подобного. И не хотела копаться в том, что думает по этому поводу.

Но целый коктейль чувств продолжал бурлить в ней. Боль. Трепет. Обида. Непонимание. Снова трепет. Дыхание сбивалось каждый раз, когда эти мысли охватывали её, разрушая все мыслимые и немыслимые барьеры внутри. Ненависть смешивалась с… Она не хотела думать о том, с чем смешивалась её ненависть к Огневу. Она пока не была сумасшедшей.

Безумцем был он. Цепь, державшая его на расстоянии, в момент их поцелуя разорвалась. Он смотрел на неё так, словно бесчисленное количество раз он уже пытался порвать эту цепь. Его глаза следили за ней всюду, как если бы он был хищником, контролирующим цель на охоте.

Влада вновь захотела стать невидимой, но иначе, не от бессилия, а чтобы не поддаться его безумию. Чтобы не вспоминать его губ и рук. Каждый раз замечая его взгляд, она по привычке заправляла волосы за уши, а когда замечала за собой эту реакцию, раздражалась ещё больше.

И мало ей было сошедшего с ума вездесущего Огнева. Рядом с ней на круглосуточной основе пребывала ещё одна умалишённая.

Роман Александрович то… Роман Александрович это…

У него появилась фанатка, раздражавшая Владу даже больше. Полечка Орешкова внезапно пропиталась благодарностью и обожанием к своему герою. Её хвалебные песни не давали Владе забыть об Огневе ни на секунду.

На тренировках она стала постоянно подходить к нему за советом, а он заделался чуть ли не её личным тренером. Про них даже успели пойти сплетни. Их активно поддерживала и разгоняла Лебедева, чему хрустальная девочка была только рада. Засыпая, она восхищалась Романом Александровичем, а утром мечтала его поскорее увидеть.

Бесит.

К концу месяца эти сплетни стали местной байкой, которую травили за ужином, находя в этих разговорах отдушину бесконечным тренировкам.

В самых последних числах октября объявили о соревновании, которое подведёт итоги месяца и решит судьбу десяти людей. И Влада была в этой десятке. Так же, как и её соседка.

Всё решит гонка на дистанции 5000 метров.

31 октября 2024 г.

— Знаешь, Влада, мне тут так нравится, — Полечка натягивала коньки, сидя на скамейке в раздевалке.

Соревнования уже начались. Бежали парами, а потому это дело не было быстрым. Их всё ещё было девяносто. Влада на 87-м, Полечка на 86-м. Но всё зависело от времени, которое они покажут сегодня.

В прошлый раз почти все играли грязно, в этот же раз так просто этот номер не пройдёт.

— Ты мне сразу понравилась, я бы хотела, чтобы мы стали ближе, — не унималась Орешкова. — И Роман Александрович мне тоже очень нравится. Он такой хороший человек и замечательный тренер, он мне так помог в этом месяце.

Владе было некуда деться. Они бежали парой. Кроме них здесь были и другие члены сборной, но Полечку это совсем не смущало.

— Я всё спросить хочу, вы, кажется, хорошо знаете друг друга?

Влада просто оторопела от её непосредственности, все чувства были написаны на лице.

— Вы друзья или…? — невинно хлопая глазами, эта хрустальная девочка всё же замялась в конце фразы. Её щёки выдавали смущение.

Влада готова была поклясться, что в этот момент уши нескольких девушек неподалёку реально навострились. Физически напряглись.

— Не друзья мы, и уж точно не кто-то там ещё. Мы никто друг другу, никто! Поняла? — зашипела Влада. — А теперь помолчи, пожалуйста, я настраиваюсь перед выходом на лёд.

— Я поняла, — Полечка покраснела ещё больше. — Знаешь, Влада, если сегодня одна из нас не пройдёт дальше, я бы хотела продолжить общаться с тобой. Ты такая потрясающая и очень талантливая. И я всё же хочу поделиться с тобой одним секретом, — девушка перешла на шепот, но от этого легче не становилось. — Понимаешь, чтобы стать ближе.

Всё себе на уме. Она меня не слышит.

Влада молча закатила глаза и в очередной раз заправила мешавшие волосы за ухо. А Полечка подсела к ней ближе и зашептала, повернув голову к её уху.

— Мне нравится Роман Александрович, по-настоящему, понимаешь…

— Не продолжай. Я бы всё же хотела посидеть в тишине.

Влада отсела подальше и старалась больше не смотреть в сторону замечтавшейся соседки. Перед выходом на лёд она всегда старалась очищать голову, сосредоточившись исключительно на спорте. Она серьёзно подходила к соревнованиям. А Полечка перед важным стартом забивала голову не только себе, но и ей.

Невозможная. Невыносимая. Непроходимая. Дура.

Любой нормальный человек имел чувство такта, но не она. Никто бы не доверился своей сопернице перед соревнованием, но не она. Адекватные люди сейчас всеми силами боролись за свой билет в профессиональный спорт. Готовы были зубами грызть лёд, чтобы остаться в центре, но не она. Сама Влада сейчас безумно нервничала и старалась сфокусироваться на дыхании.

А эта мечтательная идиотка думала о таких вещах, как дружба и любовь. Строила воздушные замки в своём розовом мирке. Она не боролась. Она не желала этого так, как любой член сборной. Она не желала этого, как сама Влада. Она была недостойна соревноваться с ними. Случайно залетевшая к ним в джунгли птица, неспособная сражаться с хищниками на равных. Она не заслужила быть здесь.

Ей здесь не место.

И в этот момент Влада решила для себя кое-что очень важное. Полечка должна уйти.

***

Они стоят на старте. Секунды отбиваются ритмом. Обе на изготовке. Влада делает едва заметное движение плечом, и Полечка моментально реагирует, дёргаясь в ответ, но не срываясь на фальстарт.

Выстрел.

Влада и Полечка идут вровень. Парная гонка на время становится драматичным финалом их дружбы. Они бегут по двум дорожкам, внутренней и внешней, и каждый круг они обязаны меняться на переходном отрезке. Именно там они пересекаются, и это была идеальная слепая зона для подставы.

16 кругов бок о бок. И Влада продумала весь свой план досконально. Полечка действительно уступала ей в скорости, но оказалась довольно вынослива. А значит, в конце будет обладать преимуществом.

Их темпа хватало, чтобы не быть последними, а значит у неё было пространство для манёвра. За годы, проведённые среди измывавшихся над ней соперниц, Влада отлично разучила эти тактики. Она вычисляла удачные моменты и подходящий ритм.

Надо сказать Елене спасибо за такую блестящую подготовку. Выжить в волчьей стае непросто, и Полечка либо научится, как и все, либо её сожрут.

На переходной прямой спортсмен, идущий по внешней дорожке, имеет преимущество. Его обязаны пропустить на внутреннюю, если они идут вровень. И если происходит столкновение, то вся ответственность за безопасность на том, кто шёл изнутри.

Влада умышленно держит их темп, сохраняя дистанцию не более десяти метров. Она не вырывается вперёд, но и не даёт Орешковой экономить силы. На 12-м круге лёгкие горят от ледяного воздуха. Полечка идёт по внутреннему радиусу, и это тот самый идеальный шанс. Тогда, когда усталость затуманит мозг, все спишут ошибку на изнурение.

Они выходят на переходную прямую абсолютно вровень, плечом к плечу. Слышат тяжелое дыхание друг друга, на скорости 50 км/ч, чувствуют подступающую усталость. Владе даже не нужно было играть, чтобы замедлиться. Орешкова была очень выносливой.

Влада начинает смещаться внутрь. И Полечка чуть притормаживает, обязанная уступить дорогу. Влада умышленно заужает угол своей траектории, буквально срезая путь соперницы.

Их коньки оказываются в опасной близости друг от друга, и это то, что Влада знает лучше всего. Нужна колоссальная концентрация, но именно этому она научилась у Елены.

Дождавшись момента, когда Полечка стала делать вынос ногой, Влада делает шаг наружу чуть шире обычного и правым коньком наступает на пятку Полечке. Так назывался этот приём, и для чужих глаз он был почти незаметен, если выполнить всё правильно.

Раздаётся сухой металлический щелчок, лезвие конька-клапа на долю секунды блокируется в открытом положении. Орешкова спотыкается на огромной скорости, и из-за жуткой инерции её чуть не выносит на размечающие пластиковые фишки. Столб ледовой крошки летит в воздух.

Она чудом удерживается на ногах, взмахивая руками, но полностью теряет скорость. Её идеальный ритм бега разрушен. Дыхания не осталось, а в мышцы мгновенно забивается молочная кислота. Влада спиной чувствует, что Полечка уже не сможет вернуться к прежнему темпу. Ей не разогнаться. Теперь она нырнёт на самое дно рейтинга.

Скорость была талантом Влады. И она финишировала с отличным результатом, оставив соперницу позади. Она даже не оглянулась. Забыв их дружбу. И наплевав на её чувства.

Ей здесь не место.

И почему же я так довольна?

Глава 4.1. Заметки прошлого. Драгоценность.

16 июня 2017 г.

У бабушки в деревне так хорошо и спокойно. Вчера она набрала к моему приезду целую кружку земляники. И я ела её, смешав с прохладным молоком. Бабушка всегда рядом, и я чувствую, как она скучала по мне. Мы вместе ходили купаться на речку, бабушка замотала меня в полотенце, когда мои губы посинели, и крепко обняла.

Ей понравилась моя новая причёска! Она сказала, что мои кудряшки очень мило подпрыгивают, когда я танцую. Старое радио без перерыва работает, пока бабушка трудится на огороде. И я весь день скакала рядом с ней, то и дело подворовывая стручки только поспевшего гороха, сладкого и свежего.

17 июня 2017 г.

Здесь так тепло. Утром в доме пахнет солнцем и горячими пирожками. Бабушка встаёт очень рано, и я чувствую, как она тихонько целует меня в лоб. И мне вновь так легко, будто бы этого года не было вовсе. Будто я всегда жила в этом бесконечном лете.

18 июня 2017 г.

Бабушка переживает, что я мало ем и всё время удивляет меня новыми вкусностями. Я стала вставать раньше, мы кормим кур и вместе ходим за земляникой. А потом я бегу до огорода, чтобы открыть теплицы.

К соседям тоже приехала внучка, моя ровесница, она иногда прибегает к нам, чтобы позвать меня на речку. Но мне интереснее помогать бабушке, и поэтому я всегда отказываюсь.

Сегодня бабушка спросила, почему я не хочу гулять с Надей. Я ответила ей, что обычно не нравлюсь другим, а бабушке я нравлюсь, поэтому хочу общаться только с ней.

Бабушка рассмеялась и сказала, что мне не обязательно нравиться другим, чтобы общаться. Главное нравиться себе, так она сказала.

— Запомни, Влада, ты самая настоящая драгоценность. Ты любимый, светлый и жизнерадостный ребёнок.

И я себе правда нравлюсь.

20 июня 2017 г.

С Надей всё же пришлось подружиться. Вчера мы строили шалаш на дереве, должна признать, что это оказалось не так уж и плохо. Сегодня мы пойдём на речку вместе.

5 июля 2017 г.

Сегодня у бабушки день рождения. Все последние дни я готовила для неё подарок. Мы с Надей репетировали танец. А ещё мы нарисовали огромный плакат с портретом и поздравлениями для неё. Надя так хорошо рисует! Она сказала, что учится в художественной школе. И танцует она тоже хорошо. А вот я умею только кататься на коньках. Но благодаря Наде я подготовила для бабушки хорошие подарки. Сегодня к нам придут все её друзья и Надины дедушка с бабушкой.

18 июля 2017 г.

Прошёл целый месяц, как я приехала к бабушке. Тут очень здорово и я совсем не хочу уезжать. У меня осталось так мало времени, и мне слишком грустно. Когда начнётся август, родители заберут меня обратно в город. Когда я думаю об этом, мне хочется плакать.

28 июля 2017 г.

Я так не могу. Через неделю приезжают родители с братьями. Они останутся тут на выходные, а потом мы уедем. Меня забирают.

Бабушка сказала, что я не могу остаться вместе с ней, ведь мне надо учиться. Она сказала, что я очень талантливая спортсменка, и у меня большое будущее. Но я не хочу быть спортсменкой. Я хочу жить вместе с бабушкой.

Бабушка, я так тебя люблю!

29 июля 2017 г.

Вчера ночью после того, как я написала в дневнике, мне стало слишком грустно, и я очень долго плакала. Бабушка пришла ко мне и долго-долго меня обнимала, лёжа на краю моей кровати. Мы проговорили пол ночи. И я рассказала ей о том, как трудно мне учиться. Что я не оправдываю ожидания родителей, и в школе меня не любят.

Мне было так стыдно, ведь бабушка считает меня умной и талантливой, а я только и могу, что разбивать градусники, чтобы прогулять школу. Но она снова назвала меня драгоценностью. Сказала всегда помнить, как она меня любит, и никому не позволять меня обижать. Ведь бабушка не хочет, чтобы я плакала.

Бабушка хочет, чтобы я была счастлива!

Она сказала, что ей совсем неважно, как я учусь, и будут ли у меня медали. Но она непременно хочет, чтобы я улыбалась.

Всю ночь она лежала рядом и гладила меня по голове, перебирала мои волосы и целовала меня даже в реснички. Мы вместе хихикали над этим, и я в ответ целовала реснички бабушки. А потом я уснула. Но мне всё ещё грустно.

Бабушка, я так тебя люблю!

4 августа 2017 г.

Приехали родители. Мы вместе ужинали, и бабушка спрашивала, как у них прошёл год. Она играла с моими братьями, а родители рассказывали о том, что было. Папа рассказывал о лагере, в который я не попала, потому что плохо закончила год. А потом со смехом начал о том, что я вообще-то очень талантлива.

Что целый год, я умудрялась возвращаться домой в рваных и помятых вещах, когда их только-только купили. Умудрялась оставлять жвачки в своих волосах, из-за чего им в итоге пришлось подстричь меня. Что я оказалась довольно неловким ребёнком, и со мной всё время происходят нелепые случаи.

А особенно я хороша в разбивании градусников. Все дружно посмеялись над этим смешным случаем. Ведь это, как оказалось, была сущая ерунда.

Атмосфера за столом была тёплой. Все смеялись. Только мне не было смешно. Я в очередной раз вспомнила о том, почему так не хотела возвращаться домой

6 августа 2018 г.

Сегодня мы уезжаем. Я встала очень рано. Бабушка сказала, что теперь, я как настоящая деревенская жительница — встаю с рассветом, в отличие от городских. Всё утро я плакала, прощаясь с бабушкой, и она плакала вместе со мной. Потому что она тоже будет скучать. Потому что она тоже меня любит.

А когда встал папа, то сказал, что я уезжаю не навсегда. Вначале он подшучивал надо мной. А когда ему показалось, что я плачу уж слишком долго и горько, он разозлился. Папа сказал, что я всё слишком драматизирую, и это уже перебор.

Мы с бабушкой ушли в лес, чтобы набрать ягод нам с собой в дорогу. Земляники уже не было, но было много черники. Руки были синими, и мы с бабушкой смеялись над этим. Ягодкой она нарисовала у меня на ладошке сердечко, а я нарисовала такое же ей.

Мама заставила меня помыть руки, сказав, что мне пора одеваться в дорогу, и я испачкаю чистую одежду. Я не знаю, как буду уезжать. Я буду очень скучать по этому лету. По этому солнцу и запаху зелени. По Наде. По моей дорогой бабушке.

Бабушка, я так тебя люблю!

Глава 4.2. Хрустальная вазочка.

1 ноября 2024 г.

Влада открыла глаза и увидела уже знакомый потолок. Вчера она была без сил и уснула с абсолютно пустой головой. В комнате кто-то копошился. Девушка села и посмотрела на Полечку Орешкову. Всё ещё её соседку. Она не вылетела.

— Влада! Ты проснулась? Ура! — Полечка сидела за столом и потягивала чай из своей любимой кружки.

Дежавю.

— Это правда, что у тебя завтра день рождения?! Хотя бы в воскресенье, но нам нужен праздник! Мы обязаны всё спланировать! — она по-прежнему трещала без умолку.

Влада встала с кровати, взяла из тумбочки косметичку и пошла умываться, кинув соседке перед выходом:

— Оставь это. Мне всё равно некого звать.

Она вышла из комнаты. Их 34-я была по-прежнему крайней в блоке, прямо рядом с балконом. Длинный коридор с желтыми стенами и серой плиткой на полу. Душевые с голубой плиткой. Освещение было противно едким и резало глаза.

Всё было как раньше, но внутри у Влады было как-то грязно. Она заправила волосы за ухо и посмотрела в овальное зеркало, увидев усталого подростка. Глаза были такими же тусклыми, словно ириску размазали по асфальту и пару раз наступили.

Волосы всё ещё торчали в разные стороны. Влада открыла косметичку и нашла там свои старые разноцветные заколки, которые по привычке переезжали вместе с ней.

Она попыталась приколоть их у лица, но они теперь смотрелись слишком нелепо. Они не смогли ей подарить даже немного смелости или лёгкости, груз с плеч тоже никуда не исчез. Битва была выиграна, но победа не принесла ей радости. Её расчётливое нутро и хладнокровие не вызывали гордости.

Ни морали, ни принципов. Ничего от человека. Приспособленная к выживанию особь.

Влада чистила зубы.

— А, Саламандрова, отличное выступление вчера! — едко рассмеялась староста. — Не забывай о дежурствах, когда доползёшь до вершины.

Влада смерила её таким же едким взглядом в зеркало, сплюнула зубную пасту, умылась, содрала разноцветные заколки с чёлки и ушла.

В комнате на неё почти набросилась с объятиями Полечка. Она всё ещё трещала про день рождения. Эта хрустальная девочка поражала Владу с каждым разом всё больше. Но теперь она хотя бы не трещала про…

— Ты можешь пригласить Романа Александровича.

Простая и наивная, вчера она так и не уловила, что её подставили. Когда объявляли результаты, оказалось, что каким-то чудом они обе прошли. Тогда Полечка бросилась Владе на шею со слезами на глазах. Она поздравляла их с тем, что обе остаются в сборной. Что теперь могут стать настоящими подругами.

Влада была на 43-м месте. Всё еще во второй группе, но довольно далеко от конца. С самого начала она знала, что оказалась в конце списка только потому, что её подставили на первом отсеве. А вот Орешкова прошла действительно чудом. Она была 79-я. В одном шаге от исключения. Хотя Полечка тоже оказалась способной.

Влада вспомнила, как за спиной Димы раздался голос Шереметева.

— Поздравляю всех, кто достиг в этом месяце выдающихся результатов и остался сегодня с нами, — его слова были обращены ко всем прошедшим, но смотрел он именно на неё. Улыбаясь в своей излюбленной манере.

В этот раз были и те, кто вылетел потому, что попался, пытаясь подставить соперника, но не Влада. Её не поймали, по крайней мере за руку. Хотя, казалось, что всё равно все вокруг уже знали.

Кроме Полечки.

— Я подставила тебя вчера.

Полечка повернулась и удивлённо посмотрела на Владу.

— Ничего страшного…

— Я сделала это специально.

Хрустальная девочка замолчала. Влада видела, как понимание проносится в её глазах, как в голове начинают вращаться шестерёнки.

— Я понимаю, — тихо начала девушка. — Но это ничего. Мы подруги, Влада. Я прощаю тебя. Вчера мы обе были в одном шаге от исключения. Поэтому всё в порядке, — и на её лице засияла совершенно ангельская улыбка.

Она не чувствовала накалившегося воздуха, не считала их конкурентками и не переживала, что Влада забрала её место.

Раритет в жестоком мире спорта, она сияла, словно натёртая хрустальная ваза.

— Мы завтра дежурим.

— Правда? Тогда нужно будет быстрее закончить с тренировками. Спать ляжем раньше. В воскресенье у нас планы! — она уже всё решила.

Это раздражало. Эта ангелица сумела простить её даже тогда, когда сама Влада осуждала свои действия. Внутри у неё всё было грязным, размазанная по земле смесь из раздражения и зависти. Влада презирала её наивность, её слабость, её мягкость и бесхребетность. И завидовала тому, что эта девочка умудрялась сиять в своей простоте.

Она ненавидела то, что не получила отпора, даже упрёка в ответ на своё предательство. Полечка милосердно простила её, просто потому что могла. А Влада не могла. Она ненавидела тех, кто до последнего отказывался бороться. Таких, как она.

Маленькая, слащавая дурочка, которая не способна бороться. Её сожрут, а она и не заметит. Жалкая. Но удивительно удачливая, а потому придётся научиться сосуществовать вместе. И либо я увижу, как эта хрустальная вазочка разбивается на мелкие осколки, либо… Либо разбитой окажусь я…

Глава 4.3. Непробиваемый.

2 ноября 2024 г.

Обычный день. Даже не выходной. Обычные тренировки. Обычные косые взгляды, которых стало ещё больше.

— С днём рождения, цветочек! — Дима сгрёб Владу в объятия и чмокнул в щёку, когда та вышла из раздевалки, чтобы приступить к утренней тренировке.

Казалось, его никто и ничто не может смутить. И последнее время таких людей в жизни Влады стало подозрительно много. В коридоре никого не было, но это могло измениться в любую секунду, а Влада всё ещё неумело выбиралась из жарких объятий своего тренера.

И через секунду с противоположного конца коридора действительно послышались шаги.

— Дима, блин… — зашипела Влада, но парень лишь рассмеялся.

— Расслабься, — шепнул он ей на ухо.

Через секунду он вытянулся по стойке смирно, развернув Владу к себе спиной, но не размыкая второй руки у неё на талии.

— Доброе утро, Роман Александрович, — отрапортовал Дима, прислоняя свободной рукой кисть Влады к её виску. Он отдавал от её лица честь проходящему мимо тренеру. — Разрешите доложить, в казармах порядок, взвод уже разминается на плацу. Рядовая Саламандрова, находящаяся под Вашим началом, была реквизирована мной, в связи с национальным праздником, её днём рождения. Но через пару секунд я верну её в ваше распоряжение, поэтому молю не прожигайте меня так своим взглядом, — Дима наконец отпустил Владу и расхохотался в полный голос.

Боже, дай мне выжить сегодня.

Дима вновь развернул девушку к себе, сжал её щёки, словно рисовую булочку и ещё раз поздравил её с днём рождения.

— Позже у меня будет с тобой разговор, ну а сейчас я побегу, пока из глаз Романа Александровича не вырвалась парочка молний.

И Дима почти буквально ускакал прочь. Оставив Владу одну против надвигающейся грозы. Девушка повернулась и посмотрела на футболку с его фамилией. Пока она стояла спиной, Огнев подошёл к ней вплотную, и теперь она вновь уткнулась глазами в его грудь. Это становилось пугающе регулярным.

Тишину нарушало лишь их дыхание. И Влада была рада, что вообще помнила, как дышать. Она осторожно подняла лицо и снизу вверх посмотрела в его глаза. На его лице была маска, ничего не выражавшая, ледяная. Даже кожу покалывало.

— А мне ты позволишь поздравить тебя с днём рождения? — его низкий голос вдруг оказался у самого уха, и теперь раздавался прямо у неё внутри.

Рука Огнева медленно опустилась на её талию, и он одним движением прижал её к себе. Но это было совсем не так, как с Димой. Не было той лёгкости и непринуждённости. Он обрушился на неё всей своей тяжестью, что хранил глубоко в себе.

И тогда Влада поняла, что всё это время смотрела на Диму исключительно, как на старшего брата. Красивого, обаятельного, но брата. Разница была колоссальной. Просто она не заметила, так как слишком привыкла к нему. Огнев чувствовался совершенно незнакомо, и от того ей было так неспокойно в его руках.

Они всё ещё смотрели друг на друга, и Владе вдруг стало тяжело даже дышать. Он забирал у неё метр за метром на выжженном поле. Девушка опустила глаза и отвернулась, но пальцы Огнева тут же приподняли её подбородок, побуждая смотреть только на него.

— Отпусти меня…

— Почему? Я просто поздравляю тебя с днём рождения, — Огнев приблизился к ней, всё ещё придерживая её лицо. Его глаза скользнули по линии челюсти, остановившись на губах.

Она видела, как в нём загорается недобрый огонь. Как крошится ледяная маска, высвобождая настоящие эмоции. Собственничество. Гнев от того, что кто-то посмел к ней прикоснуться.

Со стороны катка послышались голоса, и Влада со всей сила толкнула парня, отлетая от него прежде, чем он успел бы ещё что-то сказать.

— Встретимся вечером, — бросила она не глядя и зашагала по коридору прочь.

Шаг. Ещё один. — Зачем? — прогремело в её голове. Шаг. Осознание мурашками пронеслось по всему телу. — Зачем ты это сказала? Что вечером? Зачем ты сказала, что встретишься с ним?

Влада появилась на катке с опозданием, но никто особо не обратил на это внимания. Она начала раскатку, всё ещё погружённая в свои мысли, не в силах успокоить разогнавшееся от бега сердце.

Конечно, от бега, от чего ж ещё.

Огнев вышел из коридора и занял место в проходе за бортом рядом с Димой. Влада спиной чувствовала, что он смотрит на неё, прожигая дыру на коже. Но через секунду она ощутила лишь пустоту. Влада обернулась и увидела, как перед ним затормозила Полечка, наверняка спрашивая что-то насчёт своей техники.

Огнев буквально переключился в режим тренера и принялся что-то втолковывать Орешковой. И это раздражало Владу. На протяжении всей тренировки они играли в эту игру, Полечка подходила с очередным явно глупым вопросом, а Огнев без особого утруждения ей каждый раз отвечал.

Рядом с Владой притормозила Лебедева и глупо захихикала, словно они были подружками-сплетницами.

— Смотри, Ящерица, твой Огнев, кажется, нашёл себе подружку, — она посмотрела в сторону болтавших Ромы и Полечки. — Как думаешь, он будет сильно ругаться, когда узнает, что ты её втайне ненавидишь, — измывалась девушка. — Постой, ему же всё равно, когда кого-то мучают — ядовито улыбнулась Елена. — Огнев всё же перестал быть равнодушным поленом? Или всё дело в ней, — вкрадчиво прошептала Лебедева прямо над ухом Влады, словно дьявол, присевший к ней на плечо.

— Отвали, Елена, — Влада отмахнулась от неё рукой, — или тебе напомнить, как ты тряслась от одной лишь мысли, что можешь вылететь, когда Огнев поймал тебя за издевательствами над его подружкой, — последнее слово она выделила голосом самой Лебедевой, скорчив при этом лицо.

— Как низко, Ящерица, — притворно надула губы Елена, — я думала, мы с тобой теперь за одно. Ведь таким дурочкам не место среди нас, — заговорщически улыбнувшись, она кивнула в сторону Полечки и наконец отъехала, оставляя за собой последнее слово в их маленькой словесной баталии. Заставляя Владу беситься ещё больше.

Тренировка подошла к концу, члены сборной покидали каток. Полечка всё ещё тёрлась у борта рядом с тренерами. Теперь они стояли втроём, Дима с улыбкой кивал её словам, после чего все трое подняли головы и посмотрели в сторону Влады. Она пыталась тихо уйти.

— Влада, милая, — замахал рукой Дима, подзывая девушку к себе, — удели нам минутку.

Она нехотя поплелась в их сторону, стуча чехлами на лезвиях, даже не помышляя о том, что могло собрать их всех вчетвером, да ещё и с такими довольными лицами. Хотя повод всё-таки был. Огнев один не искрился радостью.

— Твоя соседка поведала нам примилейший план, — начал Дима, светясь ярче новогодней ёлки, — она отпросила вас на завтра, чтобы отпраздновать твой день рождения.

Влада нервно заправила волосы за ухо, готовясь опровергнуть назревавший план, но ей это не удалось.

— И как же мило было с её стороны позвать с вами нас, твоих старых друзей, — Дима подошёл к Владе и потрепал её за плечо, нагибаясь к уху. — У тебя нет права на отказ, это твой первый день рождения вдали от семьи, а я обещал твоему отцу, что пригляжу за тобой.

— Дима, нет… — зашептала Влада ему в ответ, но он уже встал за её спину, теперь уже сжав оба плеча.

— И, бар-рабанная др-робь, — ладонями он отбивал ритм по её плечам, — она согласна! Завтра в 18:00 встречаемся у ворот, я подвезу вас.

Влада стояла, открыв рот. Она не знала, как реагировать на произошедшее только что. Полечка хихикала, вторя праздничному настроению Димы, Огнев молча стоял, скрестив руки на груди. На лицо он опять натянул ледяную маску.

До самого вечера она пребывала в скверном расположении духа. Влада уже была готова попрощаться с этим раздражающим днём, выходя из раздевалки после завершения физиопроцедур. Пока не наткнулась на Огнева, подпиравшего стену возле соседнего кабинета. В этот момент настроение стало куда более скверным.

Она совсем забыла, что сама бросила ему о встрече вечером. Она была слишком шокирована внезапно нарисовавшимися планами на собственный день рождения. И в этот момент Влада не придумала ничего лучше, чем продолжать косить под дурочку. Она прошла мимо парня, но он тут же схватил её за руку.

— Что ты делаешь? — последние крупицы благоразумия таяли, но Влада усердно сдерживалась, чтобы не взорваться.

— Поздравляю тебя с днём рождения, — прошептал Рома, притягивая её к себе. — Или мне нельзя? Почему он всё время дотрагивается до тебя? — выдохнул он ей в ухо, зарываясь пальцами в волосах.

Сегодняшний день был наполнен людьми, пытавшимися свести её с ума окончательно. Сначала Дима, потом Огнев, Полечка, потом все вместе и Елена, внёсшая свою немалую ложку дёгтя. И вот теперь один из безумцев, хватал её за руку прямо посреди коридора.

Влада знала, что в раздевалке ещё оставались девушки, а потому не стала дожидаться развития абсурдности этого дня. Она плотнее сжала руку парня, и сама потащила его прочь от раздевалок, в один из пустых спортивных залов в конце коридора.

Захлопнув дверь, она всё же не смогла себя удержать от взрыва.

— Чего ты добиваешься, Огнев?! Что ты от меня хочешь?! Хватаешь меня в коридорах, зажимаешь у стен, — Влада сразу благоразумно отскочила от него на приличное расстояние, зная его вошедшее в дурную привычку поведение. — Я, наверное, пропустила момент, когда наши отношения перепрыгнули игнорирование друг друга. Теперь мы оказались в точке, когда обнимаемся за закрытыми дверями кабинетов?

Огнев стоял, подпирая спиной очередную закрытую дверь, засунув руки в карманы и наблюдая, как Влада мечется по залу. И молчал.

О боже, он молчит. Так словно это я тут сумасшедшая и разговариваю сейчас сама с собой.

Она уже и правда ощущала себя на грани.

— Не пропустила. Ты присутствовала в этот момент в моём кабинете.

Владе хотелось поколотить его. Рядом с ней, на стойке были баскетбольные мячи. Девушка схватила один из них и запустила в стену в метре от его головы. Огнев лишь усмехнулся, даже не поведя бровью.

Влада замычала от бессилия и закрыла глаза руками, переваривая его ответ.

— Как ты меня бе-есишь… — процедила она сквозь зубы. — Кто дал тебе право решать такие вещи в одиночку…

— Не в одиночку, — Огнев подошёл, отнимая её руки от лица. Он поцеловал её в ладонь и прижал к своей щеке.

Рома сводил её с ума, Влада была сломлена такой откровенной наглостью.

— Безумец… — зашипела она.

— Ага.

— Ты просто невозможен. Непробиваем, — жаловалась девушка, поджав губы.

— Ага, — кивал он, усмехаясь ещё больше.

Она привыкла сталкиваться с жестокими холодными людьми. Привыкла отвечать ударом на удар, но он целовал её. И ей было нечего ответить. Она ничего не могла с ним поделать.

— Зачем ты так со мной? — взмолилась Влада.

— Ты первая начала, — пожал плечами Рома. — Или это не ты плакала, стоя в моём кабинете, жаловалась, задыхаясь от рыданий, что я выбирал не тебя.

Влада замотала головой.

— Ты знаешь, что я говорила не об этом.

— Знаю. Ну а ты не знаешь, каких усилий мне стоило каждый раз выбирать. Отказываться, зная, что никогда не увижу от тебя ни одной улыбки. Зная, что ты никогда не посмотришь в мою сторону. Зная, что моё существование для тебя ничего не значит, — Огнев притянул её к себе, наклоняясь к уху. — И вот, представь себе моё состояние, когда ты стоишь напротив, хлопая своими прекрасными, полными слёз глазками цвета расплавленной карамели, и рыдаешь из-за того, что я, предпочёл кого-то другого, пусть даже и просто спасти.

— Но ты ведь реально спас её, не меня. Никогда не спасал меня, — Влада удивлялась тому, какая обида выливалась с её голосом.

— Ошибаешься. Не её.

— Что это значит? — Влада отстранилась и посмотрела на него, выгнув бровь.

Он сейчас пытается сказать, что меня спасал тогда в раздевалке? Не выйдет…

— Тебя, Влада, только тебя. Каждый раз я горел за то, что не мог спасти тебя. Что был лишь жалким трусом в твоей жизни.

— Нет, но какое это имеет отношение ко мне?

Огнев удивлённо посмотрел на неё, словно они говорили о разных вещах.

— Лебедева сказала, что она должна взять твои коньки…

Осознание поразило Владу, словно разряд молнии.

Не смей её трогать. Кажется так, он сказал в тот раз.

Огнев лишь ухмыльнулся, читая её мысли, отражавшиеся на лице. Он заправил ей волосы за ухо. Влада уже начинала думать, что теперь это их общая привычка. Она постоянно одёргивала свои руки, но теперь и Огнев регулярно путался в её кудрях.

Он провёл рукой по её скуле. Приподнял подбородок, снова смотря на губы. Но Влада не доставила ему радости, поддавшись вновь. Рукой она зажала его рот, отстраняя парня дальше.

— Если я правильно понимаю, то ты хочешь сказать, что именно таким образом теперь выбираешь меня…

— Именно, — протянул он ей в руку.

— Но ты забыл меня спросить! А теперь, Огнев, слушай внимательно. Это ничего не меняет между нами. Я как ненавидела тебя, так и буду продолжать. Потому что ты идиот, не умеющий по-человечески выражать свои чувства! И потому, что в очередной раз сводишь меня с ума своим двусмысленным поведением, — Влада заметила, как под её рукой его губы растянулись в улыбку. — Ты больше не притронешься ко мне, пока я сама этого не захочу, понял меня?

— Ага, — промычал он в ладонь, не забыв поцеловать её руку, прежде чем Влада успела это осознать.

Влада отдёрнула кисть и зашагала прочь, выскочив из зала. Идя по коридору, она продолжала чувствовать на себе его взгляд.

Глава 4.4. Я научу.

Влада села в машину к Диме. Рядом уже сидела Полечка.

— А Огнев? — коротко уточнила девушка, она не видела его со вчерашнего дня, словно теперь они вновь игнорировали друг друга.

— Он сказал, что поедет на своей. Чёртов дурак, — усмехнулся Дима. — Ему предлагают услуги личного водителя, а он нос воротит.

И они двинулись прочь от центра. За последние два месяца Влада не покидала его стен, и мир снаружи, казался теперь непривычным. На улицах города по-прежнему сновали сотни людей, все они жили своей жизнью, даже не подозревая о существовании Переменной.

В центре все знали об изменениях в жизни друг друга. От интриг было не скрыться, но стоило выйти за ворота, как она с лёгкостью могла затеряться в толпе, где никто, ничего не знает. Влада поняла, что безумно соскучилась по этому ощущению.

В городе, среди загазованных улиц, сигналов машин и толп, дышалось на удивление легко. Поток нёс их в неизвестном направлении, и Влада была этому рада. Впервые хотелось отдать свою судьбу в чужие руки. Тем более, что Дима однозначно заслуживал доверия.

Через десять минут они подъехали к высокому зданию, верхние этажи которого занимал ресторан. Поднявшись на лифте, они оказались внутри уютного заведения. Взгляд был прикован не к модному интерьеру, а к открывавшемуся за окнами виду на ночной город. Отсюда было ещё лучше заметно, как суетлива жизнь снаружи.

Они разместились за столиком у панорамного окна, и Владе пришлось оторвать взгляд от ночного города, чтобы посмотреть меню.

— Ни в чём себе не отказывайте, милые дамы, я угощаю, — пропел сидящий напротив неё Дима.

Полечка слегка толкнула Владу локтем в бок и засмеялась.

Боже, надеюсь это поскорее закончится.

— Прошу простить, за опоздание, — Огнев отодвинул кресло рядом с Димой и сел напротив Полечки, которая тут же расцвела, увидев его.

Они заказали блюда и напитки у подошедшей официантки, которой Дима не забыл подмигнуть напоследок.

— Ну, раз все в сборе, и мы уже определились с заказом, то начнём то, ради чего сегодня собрались.

И словно по команде в другом конце зала под поздравительную песню появился торт со свечами. Все гости заворожено смотрели на шоу. Торт подвезли к Владе и ей даже пришлось встать, чтобы задуть свечи.

— Стой, Влада, желание, обязательно загадай его, — рядом раздался взволнованный шёпот Полечки.

И в эту секунду Влада задумалась о том, чего бы хотела достичь в ближайшем будущем. Загадывать победу на соревнованиях или в рейтинге центра, казалось глупым. Это оказалось вовсе не заветным желанием для неё. Любовь или дружба тоже не были у неё в приоритете. Успеха она если и хотела достичь, то исключительно своими силами, иначе это потеряло бы для неё всякий смысл.

Не было ничего, что она хотела бы на самом деле. Пауза слишком затянулась. И Влада решила просто задуть свечи. Она посмотрела на пламя и поняла, что одного ей всё же не хватало в жизни.

Я хотела бы стать счастливой. Наслаждаться жизнью и радоваться каждому новому дню. Не просто существовать.

Влада убрала волосы у лица и разом задула все свечи, после чего села за стол под аплодисменты. Такое внимание её смущало, и она уже не была Диме так уж благодарна. Но всё же ей была приятна его забота.

— Спасибо, — прошептала она одними губами, и посмотрела на него с теплотой.

Находясь вдали от семьи, она начала скучать по тёплой атмосфере и поддержке родных. Бабушку она тоже очень давно не видела. Каждый год летом, даже если была очень занята, Влада выкраивала время для поездки в деревню. Но этим летом у неё так и не вышло повидаться с ней. Экзамены, выпускной, тренировочный лагерь и подготовка к отъезду в центр, всё это заняло слишком много времени. Сейчас она скучала по бабушке, как никогда сильно.

Всё чего я хочу, это чтобы ты была счастлива!

Она поняла, что выбрала верное желание. Влада не заметила, как им принесли еду, и все сосредоточились на ужине. Но разговоры за столом не стихали. Говорили в основном Дима и Полечка. Они несколько раз поздравляли Владу, заставляя чокаться соком. Огнев в основном молчал, изредка отвечая на вопросы Полечки и подколы Димы. Но Влада не переставала чувствовать его взгляд на себе.

— Мне интересно, как вы все познакомились?

— Ну, я знаю Владу с того момента, как она ещё пешком под стол ходила. Отец Влады был моим тренером, и кстати у Романа Александровича тоже, — Дима толкнул Огнева в плечо, — мы все уже словно семья, верно же?

— Как здорово! — протянула Полечка.

— И, кстати, на правах почти члена семьи, я хочу кое-что сделать, — Дима встал и обошёл стол, встав у Влады за спиной, — сколько там тебе стукнуло? Так ты же у нас теперь совершеннолетняя!

Он собрал волосы у её лица и заправил их за уши. Влада в этот момент почему-то моментально бросила взгляд на Огнева, который откинулся на спинку кресла со скрещенными руками и наблюдал за ними с каменным лицом.

Дима взялся за кончики ушей Влады, которые и без того покраснели.

— Ого, дорогая, да у тебя жар! — рассмеялся парень. — Один, — он с силой потянул её уши вверх, — два, три, — Влада закатила глаза и не смогла сдержать смех.

— Вот дурак!

— Шестнадцать, семнадцать и… — приложив особое усилие, он потянул в последний раз, — восемнадцать! Поздравляю с вступлением во взрослую жизнь! — Дима чмокнул её в щёку и сел на место.

Полечка захлопала в ладоши, и все вновь чокнулись за день рождения. Ужин подходил к концу.

— Роман Александрович, а когда Ваш день рождения?

— Скоро, — его голос прозвучал одновременно с голосом Влады.

— 27-го ноября, — она ответила машинально.

Огнев удивлённо посмотрел на девушку, и его губы растянулись в ухмылке.

— Извините, я отойду, — Рома встал, — хочу подышать свежим воздухом.

— О, тогда может мы будем понемногу собираться? — предложил Дима.

Все кивнули.

— Я пойду закрою счёт, и попрошу завернуть торт нам с собой. Вы можете выходить, девчонки, подождите меня возле выхода, — Дима подмигнул девушкам и кивнул Огневу. После чего пошёл к барной стойке, рядом с которой ему улыбалась во все тридцать два зуба симпатичная официантка.

— Это надолго, — рассмеялась Влада, закатив глаза.

Огнев уже вышел, а Полечка всё суетилась возле зеркала.

— Ну ты скоро? — Влада тоже хотела подышать воздухом.

— Извини, я ещё загляну в уборную, ты не пойдёшь?

— Нет, я подожду тебя на улице.

Влада поспешила отправиться вниз на лифте. Выйдя на улицу, она не обнаружила Огнева у входа в здание. Она огляделась по сторонам и увидела его, стоящим чуть дальше. С сигаретой. Она направилась прямо к нему.

— И давно ты куришь?

— Не-а. Вот недавно решил попробовать, — он вертел сигарету в руках, не поджигая её.

— Осуждаю. А как же спорт?

— Спорт в прошлом, — в его голосе слышалась горечь, и Влада решила отложить этот разговор на потом.

— Зачем тебе это?

— Да вот думаю, как заменить одну зависимость другой, — он пристально посмотрел на девушку, остановившись на её губах. Влада не была уверена, что они всё ещё говорили о спорте.

— Но это же не выход, — Влада вытащила из его пальцев ещё не зажжённую сигарету и выкинула её в ближайшую мусорку.

— А у тебя есть варианты получше? — ухмыльнулся парень, но так и не приблизился к Владе ни на шаг.

— Ну, всегда есть альтернатива, — замялась Влада, она нервно заправила волосы за ухо и посмотрела в сторону выхода из здания.

Ребята всё ещё не вышли, а разговор как-то не клеился. Огнев, как и обещал не трогал её, и между ними осталось только неловкое напряжение.

— О да, Влада, у тебя полно альтернатив, — съязвил Рома и тоже посмотрел в сторону выхода.

— О чём ты говоришь? Что опять не так? — вскинулась Влада. Она не считала, что заслуживала от него подобных язвительных комментариев в свою сторону.

— Ты сказала мне, чтобы я не притрагивался к тебе, пока ты сама этого не захочешь, ответил он. — И я знаю, что ты права, поэтому у меня нет права злиться. Все свои права я растерял, когда посмел поцеловать тебя.

— Да о чём ты, говори прямо, какое твоё право я уже успела отобрать?

— Ему ты позволяешь, — его взгляд стал куда холоднее. — Иной раз, слишком много позволяешь.

— Господи, ты о Диме говоришь? — рассмеялась Влада.

— О Диме, — передразнил Огнев.

— Да он мне как брат, — растерялась девушка, — это нелепо. Даже не сравнивай его с…

— Кем?

— С тобой, — Влада отвернулась, а Огнев всё же подошёл к ней ближе.

— Почему? — настаивал парень.

— Просто это разные вещи, — вспыхнула Влада, ей совсем не нравилось, когда на неё давили. — И вообще, кто бы говорил? Роман Александрович, а когда у вас день рождения? — пропищала Влада, кривляясь на манер хрустальной девочки.

Огнев прищурил глаза, уголок его губы пополз вверх. Теперь они стояли вплотную, и девушка с вызовом смотрела на него снизу вверх, не собираясь отступать.

— Не думал, что ты помнишь дату, — его взгляд стал ещё более заинтересованным. — Влада, у тебя нет ни одного повода, чтобы сравнивать себя с ней, — он изучал её лицо, с какой-то надеждой. — Я уже говорил тебе о том, чего хочу. А ты?

— Что? — она надменно вскинула голову и достойно встретила его взгляд.

— Разве ты сама не знаешь чего хочешь, Влада?

А она не знала. Ей претила мысль сдаться в его лапы. Между ними было уже слишком много всего, чтобы начинать с чистого листа. Раньше она никогда не думала о нём и теперь не была уверена, что действительно хочет разрешать это недопонимание между ними. Влада опустила глаза и отвернулась, нервно заправляя волосы за ухо. Больше держать удар она не могла.

— Понятно… — Огнев отступил на шаг назад, и теперь между ними была пропасть.

В этот момент её глаза наткнулись на Полечку, которая только выбежала из здания и искала их. Заметив их, девушка радостно поскакала навстречу.

Влада молниеносно дёрнула Огнева обратно к себе. Она схватила его за воротник и притянула к своему лицу. Секунда раздумья. Его зрачки моментально расширились. И Влада зажмурила глаза, прижавшись к его губам.

Получилось не слишком аккуратно, так можно и губы разбить. Или зубы... Опыт неприятный уже был.

Пульс подскочил, дыхание перехватило.

Я поцеловала его. Сама.

Это было неправильно, но внезапно Влада поняла, что иначе она просто не может. Позволяя себе вдохнуть, она приоткрыла глаза. Его дыхание опаляло её лицо.

— Извини, я…

— Ничего, я научу.

Рукой он направил её лицо к своему, и их губы слились. В этот момент её тело пробило зарядом тока. Ощущения были совсем иными. Не как в первый раз, когда она боролась с ним, и иначе, чем когда они просто столкнулись губами. Они целовались. Стоя посреди улицы.

Где-то неподалёку всё ещё была Полечка, и скоро должен был выйти Дима. Но происходящее вокруг медленно таяло, оставляя в её голове лишь его тепло. Сердце скакало в груди с бешеной скоростью, и Влада растворялась в этом ритме.

Казалось, ещё секунда и у неё начнётся переизбыток всего, за исключением воздуха. Кислородное голодание кружило ей голову, и Влада поняла, что у неё медленно подгибаются ноги. Таким был её первый настоящий поцелуй. Сумасшедшим.

Она даже не понимала, как и что делает. И если бы не рука Огнева, оказавшаяся на её талии, она уже осела бы прямо на асфальт. Губы покалывало. Влада вцепилась в его плечи, чтобы окончательно не улететь с волнами захлёстывающих её ощущений.

Рома оторвался от её губ, и Влада приподняла тяжёлые веки. Она думала, что сейчас он рассмеётся, заставив её захотеть провалиться сквозь землю. Но Огнев лишь крепче прижал её к себе, помогая удержаться на ногах. Его дыхание всё ещё было частым, как и её. И в его взгляде не было ни намёка на смех.

— Господи, скажи, что ты настоящая, и это не очередной сон, — его глаза скользили по ней, будто удостоверяясь в действительности.

— Сумасшедший, — Влада улыбнулась.

Она медленно приходила в себя, когда поняла, что Огнев фактически держит её в своих руках. Отпусти он её хоть на миг, и она тут же свалится на землю. Поэтому девушка всё же нашла в себе силы стоять ровно. Она немного отстранилась, и он тут же с подозрением подхватил её за руку.

— Всё в порядке. Не преувеличивай. Просто секундное помутнение рассудка.

— Я бы это так не называл, — пробурчал Огнев и всё же взял её под руку.

Он огляделся по сторонам.

— Пойдём со мной. Теперь только со мной.

Они шли не ко входу в здание ресторана. Их траектория была направлена мимо. Влада увидела, как из дверей выходит Дима, накидывая на плечи пальто. Она лишь растерянно посмотрела на него, когда их глаза встретились, и он вопросительно поднял брови. Она и сама не понимала, что происходит.

Видок у меня соответствующий.

— Огнев, куда вы? — окликнул их Дима, когда они прошли мимо.

Влада развернулась и увидела Полечку, потерянно прибившуюся за спиной у Димы.

— Нам надо поговорить, я сам довезу её до центра. Возвращайтесь первыми, — бросил Огнев, даже не оборачиваясь.

— Ну ладно, — пожал плечами Дима, — будьте осторожны.

Рома тащил её за угол здания, где была припаркована его машина. Он открыл ей дверь и усадил на переднее сиденье. Пристегнул ремень и проверил надёжность крепления.

— Ты ещё каску мне надень и капу в рот вставь.

Огнев рассмеялся.

— Это для твоей же безопасности.

— Ну сидеть я пока не разучилась, вроде бы, ты не настолько крышесносно целуешься, — съязвила Влада.

— Всё, Влада, не язви, я же о тебе забочусь.

— Влада, не язви, — пробурчала девушка, передразнивая серьёзность парня.

Он лишь покачал головой и закрыл дверь, после чего обошёл машину и сел за руль.

— Знаешь, я бы поспорила о моей безопасности в твоём присутствии, — продолжала подначивать девушка.

Огнев вскинул глаза к крыше машины и, устало простонав, опустил голову на локти. Он был другим рядом с ней. Расслаблен, угрюмость уступила место улыбке.

— Ну и что мне прикажешь делать с тобой, если ты ведёшь себя, как ребёнок, — он развернулся, всё ещё облокачиваясь на руль, и теперь просто смотрел на неё.

— Юридически, ещё недавно была. Всего два дня, как взрослая. Но в прошлый раз тебя ничего не смущало. Ты украл у меня первый поцелуй задолго до этого, — о, да я сам дьявол.

— О боже… — снова простонал Рома и зарылся лицом в руки. — Гореть мне в аду…

— Не стоит. В этот раз я сама поцеловала тебя.

Секунду помолчав, он снова развернулся и посмотрел на неё как-то растерянно.

— Я всё ещё не верю.

— Ой, Огнев, не драматизируй. Сколько лет мы друг друга знаем. Тебе самому всего двадцать, а ведёшь себя так, словно совершил все семь смертных грехов.

— Я не об этом.

Они оба молчали. Влада не решалась спросить его о том, почему простой поцелуй с ней стал для него таким невероятным. Но любопытство всё равно было написано у неё на лице.

— Я ведь влюблён в тебя, Влада, — выдохнул он наконец.

Влада оторопела, она не была готова к тому, что он настолько обнажит свои чувства.

— Влюблён до безумия. И уже давно, — он говорил серьёзно. — Вначале я хотел просто подружиться. Мне было стыдно за твой зуб. Но мы росли. Недопонимания множились между нами, а ты даже не смотрела в мою сторону. Я не мог позаботиться о тебе, но ты всё время занимала мои мысли. И вместе с нами росли и мои чувства к тебе, так постепенно и незаметно, что я не понял этого, пока не переехал. Я думал, что больше никогда тебя не увижу, только если мельком на каких-нибудь соревнованиях. Но всё равно не мог забыть. Твой образ преследовал меня даже во снах. А когда я увидел тебя в центре, то подумал, что окончательно сошёл с ума. Хотя, впрочем, это недалеко от правды. Я даже каким-то немыслимым образом смог украсть у тебя поцелуй. Что это если не безумие?

Влада молчала, не понимая, что может сказать в ответ на его чувства. Которых было так много, что она не могла их уместить у себя в голове. Всё, что она знала об их отношениях было слишком далёким от навалившейся реальности. Весь его образ перекраивался внутри неё. Теперь она тоже сомневалась в своём благоразумии.

— Я… — начала она, неуверенная в том, что сможет закончить.

Но он перебил её раньше.

— Тебе не надо ничего мне объяснять. Рядом со мной не выдавливай из себя слова, которых пока что у тебя нет. Ты всё сделала правильно. Если на ком-то и будет вина, то только на мне. Всё будет в порядке, даже если ты просто будешь рядом. Этого достаточно. Этого даже слишком много для такого, как я.

Он пристегнул свой ремень безопасности и завёл машину.

— Куда мы?

— Просто прокатимся по городу, чтобы немного прийти в себя.

Ночной город мелькал за окном, машины, дома, остановки, фонари. И так же быстро в голове Влады мелькали мысли.

Глава 4.5. Ты разве не знаешь чего хочешь?

6 ноября 2024 г.

Я не знаю, что хочу написать, но, кажется, таким образом я пытаюсь попрощаться с самым дорогим для меня человеком. Мне не дали сделать даже этого. Слишком жестоко. Спорт в очередной раз забирает у меня то, что драгоценно.

Я уже много лет не вела свои записи в дневнике. Но когда узнала, что…

Я не могу этого написать. Просто не могу.

Последние дни я едва помню. Теперь это всё несущественно. О чём думала вчера, что меня беспокоило? Что я чувствовала? Пока не узнала.

Сейчас я не чувствую ничего. Даже мои чувства у меня забрали. Я не имею права грустить.

Прости меня, бабушка. Я плохая внучка. Я даже не смогла уехать, чтобы попрощаться с тобой. Я перечитывала твоё письмо и… Прости, что так и не приехала в этом году… Я так сильно скучаю по тебе. Я так сильно люблю тебя. Без тебя в моей груди зияет огромная дыра, и я не знаю, как мне теперь дышать.

И я просто не могу написать, что ты…

Бабушка умерла.

***

5 ноября 2024 г. За несколько часов до.

Поздним вечером Владе позвонил Дима. Он позвал её к себе на разговор. И это не могло не напугать её, ведь на часах уже было 22:18. Последние два дня её беспокоило множество мыслей об их с Ромой отношениях. Она не знала, что делать с глубиной тех его чувств, на которые не могла ответить.

Они постоянно сталкивались на тренировках, и взгляд Огнева всё ещё не оставлял её, но больше они не разговаривали. С Полечкой общение тоже больше не клеилось, но это беспокоило Владу меньше всего. Хрустальная девочка просто больше не лезла к ней со своими воздушными замками.

Влада шла по административному этажу. В коридоре уже выключили свет — рабочий день даже для тренеров был завершён. Кабинет Димы был рядом с кабинетом Огнева, в конце коридора. Именно там темноту прорезала тонкая полоска света.

Влада замерла, когда увидела Рому, подпиравшего стену прямо у двери. Он стоял ещё более угрюмый, чем обычно, скрестив руки на груди. Стоило ей подойти ближе, и он мгновенно поднял голову, но на этом всё. Огнев смотрел на неё замерев.

— Что ты здесь делаешь? Что вообще происходит?

— Заходи.

Он сказал это так холодно, что Влада не стала возражать. В кабинете за столом сидел Дима.

И он тоже мрачнее тучи.

— Неужели меня выгоняют? — спросила Влада с иронией, разряжая обстановку хотя бы для себя. Она заправила волосы за уши, так как начинала переживать.

Дима достал телефон и набрал кому-то.

— Она пришла. Передаю…

Он молча встал и подошёл к ней.

— Возьми, — он протянул ей мобильник, и Влада удивлённо изогнула бровь, ведь у неё был и свой телефон. — Твои родители, — это заставило девушку вмиг стать серьёзной.

Что-то произошло. Внезапные звонки посреди ночи никогда не сулят ничего хорошего.

— Просто знай, что я буду рядом, — произнёс Дима, когда Влада уже подносила трубку к уху.

На том конце была тишина.

— Влада, бабушка… Она умерла.

И вновь тишина. Кажется, кто-то звал её. Она даже слышала, как папа продолжал ей что-то объяснять. Но она не понимала. Ничего.

— Я завтра приеду. Вы в деревне?

Тишина.

— Почему ты молчишь, папа?

— Нет, Влада. Не приезжай.

— Что?

— Ты остаёшься в центре.

— Папа, но как так можно…

— У тебя на носу соревнования за рейтинг. Если ты поедешь сейчас, то выпадешь из графика и вылетишь в этом же месяце. Ты приедешь, когда отбор в сборную будет завершён.

— Папа!

— Это твоё будущее! В любом случае, сейчас уже ничего не изменить.

— Нет! — закричала Влада и бросила трубку.

Дима стоял рядом со стеклянными глазами. Влада хотела уйти, но поняла, что он крепко держит её за руку.

— Отпусти! — угрожающе прохрипела она.

— Влада, ну куда ты? Сейчас уже ночь, тебе опасно…

Влада выкрутила руку с такой силой, что на ней наверняка останутся следы и зашагала прочь.

— Стой, давай я побуду с тобой.

Влада вырвалась из кабинета и воткнулась лицом в грудь Огнева. Дима застыл за её спиной, и она оказалась в ловушке. Даже будь она в своей наилучшей форме, она не смогла бы справиться с двумя здоровенными спортсменами.

Она попыталась вырваться в сторону, но её плечи уже крепко сжали.

— Отойди, Огнев.

— Нет, ты сейчас одна никуда не пойдёшь.

— Отойди, — зарычала Влада от отчаяния.

— Ты можешь посидеть с Димой или со мной, если захочешь… — монотонно он продолжал гнуть свою линию.

Влада уже знала эту его черту. Он был непробиваемым, особенно в таком режиме. Он озвучивал списком все варианты, которые у неё были. Это были единственные предложенные им опции. Сбежать он ей не даст.

— Ты можешь делать всё, что захочешь… Мы можем прогуляться или посидеть в кабинете, если хочешь я принесу нам еды.

— Я хочу остаться одна! — закричала Влада.

— Нет.

Ей хотелось выть от отчаяния. Слёзы жгли глаза, но она не выпускала их, пытаясь держаться.

— Огнев! Ты понимаешь, что сейчас творишь? Это моя жизнь, и не касается вас двоих. Неважно, что сказал отец, но я сейчас говорю вам, что я уже всё решила, — Влада не могла сдерживать ярость, рвущуюся наружу.

— Нет.

У неё просто не оставалось никакого выбора.

— Я поеду к своей бабушке. Я должна… Хотя бы попрощаться.

— Нет, Влада. Ты останешься в центре, это уже решено.

Влада зарядила ему пощёчину.

— Кто ты такой, чтобы решать за меня?!

У Огнева не было на лице ни следа эмоций. Он, словно робот, выполнял приказ, и ему было плевать на её чувства. Ярость выплеснулась из неё обжигающими слезами и уступила место отчаянию.

— Пожалуйста, Огнев, ты ведь можешь помочь мне уехать. Только один раз. Выбери в этот раз, как я прошу. Мне нужно туда… К ней…

— Прости, Влада.

Она была зла на него за то, что он был таким непробиваемым. На себя за то, что была такой бессильной. На отца за то, что сделал за неё очередной выбор, решив, что важнее. Зла, что не смогла попрощаться с бабушкой, и что не приехала этим летом.

Эти чувства копились в ней так долго, что, вырвавшись, они полностью захватили её. Больше она не могла ни думать, ни решать. Она захлёбывалась в рыданиях, не в силах завершить ни одного из тех слов, что продолжали рваться у неё изнутри. Поток из бессвязного бормотания и слёз выливался из неё неконтролируемо. Она больше не могла остановиться.

Сзади на её плечо опустилась чья-то рука.

— Я побуду с ней, спасибо за помощь — Дима обращался к Огневу, понемногу притягивая Владу за плечо и отстраняя их друг от друга.

Девушка напоминала себе безвольную тряпичную куклу. Она больше не была способна управлять собой. Влада почти забыла, что они всё ещё были здесь не одни. Она забыла, что находилась сейчас у кабинета Димы, что сейчас ночь, и что она всё ещё была в центре. Всё померкло, кроме отчаяния. Она смотрела на единственный оставшийся ориентир у неё перед глазами.

Лицо Огнева по-прежнему было безэмоциональной маской. Он оценивающе прошёлся по ней глазами и разжал руки на её плечах, передавая под опеку Димы, которого Влада всё ещё просто не ощущала. За её спиной была пустота. Всё вокруг опустело, но впереди стоял Рома.

Ступив шаг назад, она словно лишилась тепла, исходящего от него. Ноги затряслись, и она бросилась навстречу к нему, зарываясь носом в его расстёгнутую олимпийку. И он тут же укрыл её в своих объятиях. Она выбрала Рому. И внезапно, она почувствовала, что больше не должна даже стоять.

Влада полностью отпустила контроль. Потому что знала — он будет рядом, удержит её. Даже пол под ногами стал твёрже, хотя она больше в нём не нуждалась. Она не упадёт, даже если не будет чувствовать ног.

— Я позабочусь о ней, не переживай, — она слышала его низкий голос, прижавшись к груди парня, словно он раздавался у неё внутри, прорываясь к ней сквозь рыдания.

Влада почувствовала, как его сильные руки прижимают её к себе. Он сгрёб её в охапку, и через секунду за ними уже закрылась дверь его кабинета. А ещё через секунду они рухнули на диван.

Влада сидела у него на руках. Она всё ещё плакала. Всё ещё не могла трезво мыслить, и от одного воспоминания о бабушке внутри болело так, будто сердце вырывали. Она сама и её мысли сейчас были глубоко внутри. И только бесконечное горе и слёзы выливались наружу.

Но рядом был он. Огнев будто забирал себе часть её кошмара, просто держа в своих объятиях. Она была готова потеряться и исчезнуть в беспамятстве, но пока чувствовала его тепло, оставалась в сознании. Словно нить тянулась между ними. Такая крепкая, что не разорвалась от всей её ярости, и даже под грузом отчаяния.

И она просто плакала. Плакала, пока могла. Пока внутри не осталась лишь пустота. Огнев молчал. Он просто был рядом. И постепенно она возвращалась к способности думать. Это всё ещё было больно и порождало новый поток слёз, но понемногу она чувствовала, как опустошалась досуха.

Она прятала своё лицо у него на груди, свернувшись клубком. Её сердце замерло, но она слушала, как билось его, сосредоточившись лишь на этих мыслях. С каждым ударом к ней возвращались силы. Способности контролировать себя, оценивать ситуацию, принимать решения.

Она действительно не могла уже ничего изменить, но это по-прежнему было слишком жестоко. Просто остаться в центре и стараться жить дальше, казалось неправильным, немыслимым. Она не могла принять это, испытывая вину перед бабушкой. Ей не хотелось думать ни о каком будущем. Будь её воля, она бросила бы всё и уехала. И действительно потеряла бы своё место в Переменной. Но ведь решение уже было принято за неё.

— Ты тоже считаешь, что так будет лучше? — ей всё ещё трудно было выдавливать из себя слова, но она была уверена, что он поймёт её, даже если она будет просто молчать.

— Да.

— Понятно…

Влада больше не хотела говорить.

— Я думаю, что ты не должна упускать этот шанс. Ты можешь продолжать бороться, храня её в сердце, — Влада слушала, как из груди доносился его голос.

Ей нравилось ощущение их цельности в таком положении, и потому она не стала прерывать его, хотя и не хотела, чтобы её переубеждали. Быть может, если бы он спрятал её от всего мира, где-нибудь у себя под сердцем, она бы поверила ему.

— Влада, я верю, что близкие люди всегда будут приглядывать за нами. Твоя бабушка не там, куда ты так стремишься. Её любовь уже внутри тебя, она будет беречь тебя и поддерживать. Не вини себя ни за что, потому что все близкие люди хотят для тебя лишь счастья.

— Но кто сказал, что я буду счастлива здесь?

— А где? Ты разве не знаешь, чего хочешь, Влада? Я не говорю, что пребывание в центре должно быть для тебя абсолютным счастьем. Но ведь сейчас ты идёшь к своей цели. Если ты поедешь туда, ты станешь счастливее? Скажи, что станешь, и я сам отвезу тебя. Где бы ты сейчас ещё могла находиться, чтобы это сделало тебя счастливой? Я отвезу тебя в любое место, которое назовёшь.

Но Влада не знала такого места. Больше нет. Ведь бабушка уже умерла.

Она не знала ничего, кроме льда. Прежде, чем научилась писать и читать, она уже встала на коньки. Долгие годы, она училась, истязала себя тренировками, потому что была талантлива.

Ей нравилось кататься, нравилось нестись, словно на скорости света, чувствуя себя больше, чем просто человеком. Нравилось выжимать свой максимум, преодолевая сопротивление не только воздуха, но и своё. Но она никогда не стремилась к пьедесталу. Долгие годы это было её задачей. Но ничего другого у неё и не было.

Она загадала на день рождения счастье. Но не знала где искать его. Быть может, ей стоит всё бросить и отправиться на поиски себя. Но Влада уже знала, что и там она не найдёт счастья. Пока не найдёт его внутри себя.

— Я пойду в свою комнату.

Она почувствовала, как он напрягся, и тело тут же стало жёстким, крепче прижимая её к себе.

— Всё в порядке, — и она действительно слышала свой голос спокойным и ровным. — Рома, спасибо, что был рядом, — Влада отстранилась и посмотрела на него. — Теперь, я хочу побыть одна. Я никуда не сбегу, просто пойду в свою комнату.

Она видела, как Огнев оценивает её состояние, как он убеждается, что снова может вернуть ей контроль над собой.

— Хорошо, но я провожу тебя до двери.

Оказавшись в комнате, Влада залезла под кровать, где в коробке лежал её дневник, который она всюду возила с собой для мотивации никогда не забывать, что ею движет. Она тут же открыла его на знакомой странице.

5 августа 2018 г.

Дорогая моя Влада! Никогда не вешай свой прелестный нос! Пусть твои кудряшки продолжают прыгать так же жизнерадостно. Побольше танцуй, гуляй и веселись.

Никогда не забывай, что ты драгоценный и любимый ребёнок. Помни, что ты всегда можешь мне позвонить, когда тебе грустно. Я постараюсь приехать на зимние каникулы. Надеюсь, что ты покажешь мне, как катаешься на коньках, мне очень интересно всё, что касается моей драгоценной внучки.

Не плачь и не грусти, постарайся улыбнуться, и помни, что тебе не обязательно быть хорошей, чтобы тебя любили. Всё чего я хочу, это чтобы ты была счастлива!

Я очень тебя люблю и буду скучать! Приезжай ко мне следующим летом. Я всегда буду тебя ждать!

P.S. Надеюсь, ты простишь мне то, что я слегка приоткрыла твой дневник, чтобы написать тебе это письмо.

С любовью твоя бабушка!

Глава 5.1. Заметки прошлого. Дневник.

15 августа 2017 г.

Мы поехали на сборы в другой город. Но произошло кое-что куда более важное. С этого дня всё изменится, я проведу этот год иначе.

Перед тем, как я уехала из деревни, бабушка написала в моём дневнике письмо. И оно согревало меня всё это время так же, как согревала меня этим летом бабушка. Я не расставалась с дневником как приехала и взяла его с собой в поездку.

Мне было страшно возвращаться к своему прошлому. Страшно вновь оказаться прижатой к земле. Страшно вновь услышать пробирающий до костей смех. Страшно вновь замёрзнуть и больше уже никогда не почувствовать тепло.

В начале всё было хорошо, меня в основном просто игнорировали. Как и всегда. Тренировка за тренировкой проходили спокойно. Я ожидала, что всё не закончится так просто. Но я не знала, что всё получится именно так.

Вечером нам было дано время на отдых, поэтому я пошла прогуляться по базе, на которой нас разместили. Я гуляла возле искусственного пруда. И, конечно, наткнулась на Лебедеву.

— Ящерка, Ящерка, — она подбиралась ко мне, напевая детскую песенку. — На камне сидит.

А я стояла, замерев от страха. Бежать было бессмысленно, она всё равно найдёт меня, не в этот раз, так в другой. Она подошла вплотную и впилась рукой в волосы, скручивая их в жгут.

— Хвост отбросит, если схватят его. Вырастет новый — вот это житьё!

Она запрокидывала мою голову назад, заставляя оседать перед ней.

— Что это у тебя в руках? — она выхватила из моих рук дневник и стала вертеть им перед собой. — Новая игрушка? — рассмеялась она и, оттолкнув меня, открыла на первой странице.

— Отдай его мне, — я не собиралась отступать в этот раз.

— Ой, как мило, ты соскучилась?

Вокруг уже стали собираться другие дети, когда внезапно Лебедева выхватила кого-то из толпы и вывела в центр.

— Огнев, смотри, Ящерица и про тебя тоже пишет. Как обидно, она пишет, что ненавидит тебя так же, как и меня. Вздор! Ящерица, как ты могла отдать ему своё предпочтение? Это была моя идея называть тебя так, а этот дурак в жизни бы не додумался. Не смей ставить меня с ним в один ряд! — зашипела она и снова толкнула меня на землю.

Огнев стоял, опустив глаза в пол.

— Так, так, так, что же тут у нас ещё. Да это же целый кладезь наших с тобой приключений! Тебе романы бы писать, Ящерица. Посмотрим, — она долистала до последней страницы, где бабушка написала своё письмо. — Никогда не забывай, что ты драгоценный и любимый ребёнок. — Боже, как мило! Ящерица, тебе действительно необязательно быть хорошей, чтобы тебя любили, потому что никто не полюбит тебя даже так. Правильно, Огнев? Ну же посмейся вместе со мной, или тебе есть что добавить? Хм, нет?! Тогда. СМЕЙСЯ, Огнев! — давила Елена.

Но он просто развернулся и ушёл.

— Как жаль, герой твоего романа бросил тебя. Плохой, не интересный роман, — и она стала вырывать по одной страничке из моего дневника.

— Не смей! — вскричала я и кинулась к ней.

— Прыгай, Ящерица, или я выкину его в пруд.

Я вцепилась ей в волосы, и мы стали бороться. И вдруг я поняла, что ничуть не уступаю ей по силе. Я была сильнее. Я была отчаяннее. Лебедева, не ожидавшая такого, истошно вопила, пока я выдирала ей волосы.

В этот момент я не слышала ничего вокруг, пока меня не оттащил от неё папа. Рядом стоял Огнев, который его и привёл. Он держал Лебедеву, помогая ей подняться.

— Что ты творишь?! — голос отца отрезвил меня. — Как ты могла так поступить с ней?!

Что ж, ей и правда досталось куда больше, чем мне. Я оказалась намного сильнее. Мне было нечего терять.

И зачем только Огнев привёл отца. Один единственный раз, когда я наконец почувствовала себя сильной, он всё испортил. Возможно, он хотел привести помощь, но лишь подставил меня. Теперь мне достанется.

В руках у Лебедевой всё ещё был мой дневник. Она злобно посмотрела на меня и указала глазами на пруд. И когда я поняла, что она хочет сделать, я вырвалась из рук отца и, сбивая Лебедеву с ног, выхватила свой дневник. Елена шлёпнулась в пруд и сидела вся грязная и мокрая, по колено в воде.

— Влада! — отец поднял мою руку, сжимая запястье, и выхватил дневник.

— Нет! Отдай его мне, — кричала я.

Но отец был куда злее обычного.

— Как ты могла?!

Пока Лебедеву доставали из пруда, и она, побитая, сбегала, поджав хвост, я боролась с отцом изо всех сил. Получалось только барахтаться в воздухе. Он открыл дневник. Перелистывал страницы и бегал глазами по строчкам. Он прочитал.

Не знаю, что и как много. Но он отпустил мою руку и ушёл. Теперь мы не разговариваем. Но это неважно, хуже, чем есть, наши отношения уже не станут.

Ко мне вернулось то, что я потеряла так надолго. Бабушка помогла мне встать на ноги и начать бороться. Благодаря её словам, у меня вновь появилась уверенность. И теперь всё точно будет иначе. Я драгоценный, любимый ребёнок! И больше не позволю никому меня обижать. Теперь я буду бороться до конца.

Я никогда больше не сдамся!

Глава 5.2. Жить.

Влада проснулась и лежала, не открывая глаза. Ей не хотелось вставать. Ей не хотелось идти на тренировки. Ей не хотелось быть в этом мире, потерявшем смысл. Ей не хотелось просто быть. Внутри была бесконечная пустота.

Влада поморщилась, когда услышала, как в другом конце комнаты копошилась её соседка. Но надо отдать ей должное, за последние дни она открылась ей с новой стороны.

Владе всё ещё не нравилась Полечка. Она не была приспособленной к выживанию человеческой особью. Она была человеком. Не вазой. Не хрустальной. Она не умела бороться, но, как ни странно, она умела жить. Просто жить. Быть счастливой, находить эту неизвестную для Влады величину в повседневных вещах.

Полечка вновь простила её. И это свершилось одним мигом. Полечка даже готова была сама извиниться за то, что чуть не стала третьей лишней в их с Ромой отношениях. И Влада поняла, что эта хрустальная девочка, всё же была сильной.

Не такой, как Влада, другой. Она неизменно смотрела на мир с радостью и находила в себе столько сил, быть счастливой, что этому можно было лишь позавидовать. Она не боролась. Она прощала. Не потому, что была слабой, а потому что могла простить, когда никто не мог.

И хоть Владе по-прежнему не нравился такой тип мышления, этакой всепрощающей милосердной девы, она не могла не признать её. Изо дня в день у Полечки получалось выталкивать Владу из комнаты.

Она не жалела её, как могло показаться бы в начале. Она не разводила слезливого болота, не просила её делиться своими мыслями и не просила забыть о печали. Она просто заставляла её жить, продолжать двигаться, когда самой Владе, хотелось похоронить себя в клубке из одеяла. И как-то незаметно, появилась мысль:

Всё же надо как-то жить.

— Влада! Это замечательно, что ты уже проснулась, потому что через пять минут мы выходим.

Она посадила Владу, которая уже не видела смысла сопротивляться, завязала ей хвост и всунула в руки щётку. Чем-то она напоминала ей Огнева. Такая же непробиваемая. Они просто делали, как им надо.

Пока Влада могла кричать, метаться, сжигать в своей голове мосты, в поисках выхода, такие люди как они, просто действовали. Молча. И когда, ты понимал, что за тебя уже всё решили, было слишком поздно.

Через пять минут Влада, уже почистив зубы, натягивала на себя спортивный костюм, удачно выпавший из шкафа. Это лишало её мук выбора на предмет того, что надеть, чтобы не вызывать у окружающих её людей ещё больше беспокойства.

За последние дни она успела привлечь к себе довольно много внимания. Влада не слышала обращавшихся к ней людей, втыкалась в углы, выходила на лёд без коньков, забывала одежду и роняла всё, до чего дотрагивалась.

Но стоило кому-то всерьёз начать с ней препираться, как Влада тут же выходила из себя. Поэтому теперь её обходили стороной. По Переменной ходило множество слухов про неё. Про их отношения с Огневым. Затронули и Полечку, которую многие жалели за предательства подруги.

Вся их личная жизнь была на виду, но Владу в эти дни ничего не заботило.

Вынуждена признать, что мне чертовски везёт.

Влада стала переосмысливать многие вещи. Например, несмотря на её тяжёлый характер, рядом с ней в трудный момент остались близкие люди. Что бы она ни творила, ей слишком многое прощали. Дима замял её рассеянность на тренировках, пообещав, что результаты не пострадают. И, честно говоря, уже одно это было слишком несправедливо по отношению к другим.

— Расслабься, милая, все талантливы по-своему, кто-то пробивается не трудами, а удачей, кого-то проталкивают с помощью связей. Мир вообще не справедлив. И то, что сейчас тебе помогают, не означает, что ты стала менее талантливой или упорной. Так что добавь к этим двум своим качествам ещё и удачу.

Её могли бы отстранить от тренировок. Её могли бы сломить сплетни и пересуды за спиной. Она уже давно должна была упасть, чтобы её наконец окончательно растоптали, это был идеальный момент для триумфальной мести Лебедевой. Но рядом оказались друзья.

Она бы не сдалась так просто, ведь обещала бабушке держаться. Её могли бы выгнать за драку, за погром, за что угодно. Однако этого не произошло.

Кроме Полечки и Димы, рядом был Огнев. Он ловил её, когда она натыкалась на стены. Когда Влада стояла в одних носках на льду, он молча вынес ей коньки, которые она забыла. Помог обуться, завязал шнурки, после чего вернулся к тренировке, словно делал это для всех каждый день.

Конечно, это вызвало новую волну сплетен, но в какой-то момент всем просто стало плевать. Влада их не слышала. А Огнев был непробиваемым. Он просто делал, что хотел, вообще не размышляя над правильностью.

Застёгивал куртку, когда она забывала об этом. В зале менял вес тренажера, приносил забытую воду. Влада не обращала внимания на эти мелочи, а Рома делал это так естественно, что это даже перестали отмечать окружающие. Он просто был рядом.

Всё, что он делал уже по умолчанию, было правильным. И именно это Влада почувствовала рядом с ним. Спокойствие. Ей не надо было ни о чём беспокоиться. Ничего объяснять. Он пообещал ей однажды, что ей просто нужно быть рядом, чтобы всё было в порядке, и так и сделал. Он решал всё, что могло заставить её переживать. Рядом с ним она тоже делала всё правильно. И этого было достаточно.

Время неумолимо бежало вперёд. До нового отсева оставалось меньше недели.

Глава 5.3. Жажда скорости.

26 ноября 2024 г.

Дорогая моя, бабушка!

Я больше не могу тебе позвонить, когда мне тяжело, поэтому я просто пишу. Так, мне кажется, словно я всё ещё разговариваю с тобой, словно ты всё ещё рядом.

Ты ушла, и мне показалось, что я навеки останусь одна. Останусь без пульса, но сердце всё ещё бьётся, и мне надо жить дальше. Повсюду я ищу твои следы, надеясь, что ты приглядываешь за мной, где бы ни была. Словно даже птица за окном смотрит на меня твоими глазами.

Я обещала, что больше никогда не сдамся, но сейчас я не знаю за что борюсь. Я обещала тебе быть счастливой, но понятия не имею как. Сейчас я полностью выжжена внутри и чувствую себя так, словно иду по тонкому льду, готовая провалиться под него и уже не пробиться к воздуху.

Я не боюсь идти дальше, но что, если я так и не найду для себя смысла продолжать двигаться. Я не боюсь боли, ведь она стала частью меня ещё в детстве. Я умею преодолевать страх, но поняла, что не умею жить. Я умею бороться, но у меня нет цели.

И, честно говоря, я всё ещё не поняла, как мне жить дальше без тебя. Ты была для меня светом, ведущим меня сквозь тьму. Но я постараюсь найти то, что утратила.

Ты всегда будешь для меня светом!

Твоя любимая внучка, Влада.

Влада сидела на подоконнике в коридоре и писала в дневнике. В комнату ей возвращаться не хотелось. Полечка наверняка уже погасила свет, ведь время близилось к полуночи. Ей необходимо было жить дальше, спать, есть, но иногда хотелось просто остаться одной и посидеть в тишине. Замереть на месте.

Влада больше не собиралась падать в пропасть отчаяния, но и дальше идти сил не было. Поэтому она просто замерла, пока течение несло её вперёд. Дописав все свои мысли в дневник, она бездумно побрела по коридорам, надеясь, что ноги сами её куда-нибудь приведут.

Она думала о многом. Через несколько дней состоится отсев, и Влада была уверена, что в этот раз вылетит. Она не знала, переживает ли по этому поводу, прислушивалась к сердцу, но ничего не чувствовала.

Всю жизнь она продолжала бороться, потому что так было надо. Потому что так говорил её отец. У младших братьев не было её таланта, а Влада действительно была способной. Отец видел её будущее не просто в рядах региональной сборной, он видел её на международной арене.

В какой-то момент Влада так разогналась в своей борьбе с миром, что стала идти по головам. Она утратила мечту, утратила мораль, утратила чувства. Она просто шла вперёд, карабкалась выше, пока не оказалась в Переменной. Одна.

Бабушка была единственным по-настоящему близким ей человеком. У Влады не было подруг, Полечку едва ли можно было так называть. Неопределённые отношения с Огневым не отменяли того, факта, что он стал для неё самым крепким плечом, на которое можно опереться. Но Влада всё ещё не знала, что чувствует к нему, и сейчас она не смогла бы это определить, даже если бы постаралась. В душе просто была пустота.

Рядом был Дима, который заменял ей семью, старшего брата. Но, на самом деле, Влада всё ещё никого к себе не подпускала. Она не могла никому довериться, пока не нашла путь к самой себе.

Влада не была бесталанна, многие вещи у неё получались вполне сносно, но лёд приносил ей наибольшую радость. Возможно, она даже нашла бы в этом для себя счастье.

А надо ли карабкаться на вершину, чтобы добиться этого счастья? Надо ли так давить на себя? Так ли необходим этот отбор в центре?

Переменная стала для многих обрушением всех надежд. Каждый член сборной боролся за место в проекте так, будто от этого зависела вся их жизнь. И это отчасти было правдой. Ведь здесь фактически разыгрывались билеты в профессиональный спорт.

И Влада тоже была такой. Но сейчас она пыталась понять, стоят ли все эти нечеловеческие усилия результата. Или она будет гораздо счастливее оставив конькобежный спорт для себя в качестве просто любимого занятия, отдушины.

Но будущее всё ещё казалось неопределённым. От неё требовалось доказать свою значимость. Найти своё место в мире. Найти то, что поможет ей существовать и заниматься любимыми вещами в свободное время.

На ум ничего не приходило. Влада никогда не мечтала ни о работе, ни о призвании, ни о семье. Она просто рвалась вперёд, даже когда это требовало самоуничтожения. Не цель, задача, которую она послушно выполняла. А теперь перед ней была неизвестность. И это было куда страшнее.

Она не заметила, как пришла на административный этаж. Тёмный коридор был абсолютно пустым.

Он спит, скоро полночь. А ведь завтра у него день рождения. Зачем ты вообще сюда пришла?

Внезапно дверь в конце коридора открылась. Из своего кабинета вышел Дима.

— Влада! Я как раз собирался пойти тебя искать. Мне написала Орешкова, сказала, что ты не вернулась в комнату.

Ну конечно она написала…

— Не волнуйся, я уже возвращаюсь. Можешь идти спать.

— Постой, — Дима удержал её за руку. — Что ты здесь делала? Если тебе нужно поговорить, то…

— Нет, извини, я просто не хотела возвращаться в комнату. Я вряд ли смогу уснуть — слишком много мыслей. Поэтому я просто бродила. Но я уже пойду…

— Не уходи, у меня есть идея, — Дима подмигнул ей и повёл к лестнице.

— Куда мы идём?

— Секрет.

Он вёл её всё ниже, пока они не оказались у выхода из центра. Затем они повернули в сторону парковки. И в конце концов, подошли к его машине.

— Дима? Что происходит?

— Мы сбегаем! — парень заговорщически оскалился и открыл ей дверцу. — Садись. Ну либо можешь вернуться в свою комнату и бороться с бессонницей ночь напролёт.

Влада всё ещё мешкала, но возвращаться она хотела меньше всего.

— Давай, Влада, нам ничего за это не будет.

И она села. Автомобиль рванул с места и в мгновение ока оказался за воротами Переменной. Дима вжал педаль газа в пол, и они летели на бешеной скорости вперёд. Дыхание захватывало.

— Здорово, правда же. Я знаю, что ты, как и я не можешь без этого чувства. Ты обожаешь скорость. В этом мы похожи. Я специально купил эту тачку, у неё турбонаддув мотора — для экстремальной мощности!

Он был прав. Влада чувствовала себя волшебно. Она чувствовала, как адреналин забурлил в крови. Они ехали по пустой ночной дороге посреди леса. Вокруг не было ни машин, ни домов. Пустая трасса.

Через пару минут Дима притормозил на обочине.

— Хочешь за руль?

— Что? — оторопела Влада. — Нет! Мне нельзя.

— Влада, — Дима изогнул бровь и ухмыльнулся. — С кем ты, по твоему, сейчас находишься, ты думаешь, я не знаю тебя? Давай. Я ничего не скажу твоему папе, — расхохотался парень.

— Но я не умею водить!

— Вот и научишься! Тут можно долго ехать по прямой и не встретить ни одной машины, поверь, я знаю, — подмигнул Дима.

Через минуту Влада уже пристёгивалась на водительском кресле.

— Хорошо, что мне делать?

— Смотри, видишь педаль, это тормоз. Плотно нажми на неё, — Влада послушно выполняла все его указания. Ей было страшно, но безумно интересно. — Нажимаем на эту кнопку, чтобы завести двигатель. Затем переводим рычаг коробки передач в режим D, давай, я буду помогать, — ухмыльнулся Дима. Он снял автомобиль с ручника. — Плавно отпускай педаль тормоза.

— О, Боже мой! — голос взлетел вверх вслед за пульсом, когда машина медленно поползла вперёд. — Дима, я еду!

— Молодец, — рассмеялся он, — главное не забывай про руль. Когда будешь готова, то плавно нажимай на газ.

И Влада была готова. Она была без ума от скорости и в данный момент мечтала испытать это на собственном опыте. Она плавно ускорилась. Вести машину было намного проще, чем она себе представляла. Эмоции были невероятные. И пусть она не разгонялась, как Дима, но адреналин всё равно зашкаливал.

По мере того как Влада начинала чувствовать уверенность, она прибавляла скорость.

— Вот так! Молодец, детка! У тебя здорово получается!

Когда страх исчез, кровь захлестнула волна эндорфинов. Влада испытывала восторг. Время замедлилось вокруг, она ощущала лёгкость, свободу и полный контроль над ситуацией.

— Хочешь остановиться и передохнуть? — спустя время спросил Дима.

— Да.

Дима помог ей затормозить.

— Как ты себя чувствуешь?

— Благодаря тебе, мне стало намного легче, — выдохнула Влада.

— Верю. Не хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит?

Влада замялась, подбирая слова. Поводов для беспокойства было несколько.

— Дай угадаю, тебя беспокоит близящийся отсев?

— И он, в том числе, — кивнула Влада.

— Что скажешь, если в этом месяце я немного помогу тебе?

— Что ты имеешь в виду? — Влада развернулась к нему, поймав у себя неприятное предвкушение.

— У меня кое-что есть. Это поможет тебе без проблем пройти испытание.

— Дима, нет…

— Постой. Влада, здесь нет ничего такого. Вся индустрия держится на этом. Тем более, ты меня знаешь, я ни за что не подверг бы тебя риску.

— Дима, что ты хочешь мне дать? — насторожилась Влада. Она уже знала о непростых отношениях её отца с Димой и догадывалась, что дело было именно в этих взглядах парня.

— Ничего серьёзного. Никаких последствий. Только лишь небольшое увеличение выносливости.

— Нет, — отвернулась Влада. — Прости, я не могу.

— Влада, ты не можешь сдаться так просто. Пришло время выбирать, хочешь ли ты продолжить карьеру в большом спорте. Поверь мне, когда ты окажешься на вершине, ты поймёшь, как всё просто и естественно.

Влада молчала.

— Я могу дать тебе время подумать о будущем. Мы оба понимаем, что тебя исключат в этом месяце, если ничего не предпринять. Я вижу, что ты стала колебаться. Ты всё ещё не решила, чего хочешь. Ничего не изменится от одного раза, ты можешь остаться верной своим принципам. Я просто дам тебе время, — Дима тоже не смотрел ей в глаза, проговаривая всё это.

Он удручённо смотрел прямо перед собой.

— Я не могу позволить исключить тебя сейчас. Только не из-за того, что ты заколебалась. Ты так талантлива! Так упорна! Позволь мне помочь тебе! Лишь один раз…

— Хорошо.

— Что? Ты согласна? — Дима оторопел от внезапности её ответа. — Я думал, тебе понадобится время, чтобы решить. Ты уверена?

— Не нужно. Мне больше нечего терять. Не знаю о каких принципах ты говоришь, возможно о тех, что внушал нам отец. Но сейчас меня не волнует его мнение. Он не дал мне права выбирать в самый тяжёлый момент. — Эти мысли давно крутились у Влады в голове. — Сейчас я ломаюсь. Не знаю, как мне бежать вперёд и стоит ли вообще. Это действительно шанс растянуть моё время на обдумывание решения. Я ничем не рискую. И я благодарна, что ты рядом в такой момент. Я верю тебе. Ты не причинишь мне вреда. А принципы, они больше меня не волнуют.

Глава 5.4. Ты просто будь рядом.

Они возвращались в центр. Дима пересел за руль, и они вновь гнали на бешеной скорости. Напряжение всё ещё витало между ними.

— В чём суть отсева в этот раз?

— Не знаю, — выплюнул Дима. — В этот раз Шереметев задумал что-то глобальное. Он не сказал даже мне. Боюсь даже представить почему, — он шумно выдохнул, будто бы стряхивая с плеч груз. — Если бы не это, я бы не стал предлагать тебе…

— Понятно.

Дальше они ехали молча. Дима разогнался ни на шутку, и они уже были в десятке километров от центра. Как вдруг под капотом раздался хлопок, словно прямо перед ними лопнули воздушный шар. Влада подпрыгнула от неожиданности, и только ремень удержал её на месте.

Автомобиль резко потерял мощность и замедлил ход. Из-под капота вновь послышались звуки, словно ревущий мотор захлебнулся.

— Чёрт, — прорычал Дима.

Они медленно, но уверенно замедлялись, пока не притормозили на обочине.

— Что происходит? — испуганно спросила Влада.

— Придётся выходить.

Дима залез под капот и оценил состояние машины.

— Что там?

— Кажется, мы перебрали со скоростью, — рассмеялся Дима. — Не переживай, это решаемо. Но вот вернуться на ней мы уже не сможем.

— Тогда что нам теперь делать? — уточнила Влада. — Сейчас уже глубокая ночь. Сколько идти до центра?

— Пешком? — усмехнулся парень. — Часа полтора, если мы не будем ползти, словно у нас с тобой ночная прогулка по лесу. Хотя если ты хочешь погулять, то все два.

— Не слишком радужные у нас перспективы. С таким успехом мы придём за пару часов до подъёма.

— Ладно, цветочек, не дрейфь, есть у меня одна идейка, — и парень достал из кармана телефон. — Все проблемы будем решать завтра, а сейчас нам надо доставить тебя в постель.

Он набрал кому-то. Влада слышала сквозь ночную тишину и его громкий динамик гудки.

— Да… — раздался низкий сонный голос на той стороне линии. — Чего ты хочешь от меня… Во сколько? В два часа ночи?! Королёв, ты…

— Огнев! Нам нужна помощь, — радостно сообщил Дима, ещё не ощущая бури, которую вызвал своим внезапным решением.

Это конец. Он сожжёт нас прямо на месте. Дима подписал нам смертный приговор…

Влада отвернулась, чтобы не видеть, как её друг с выражением величайшей весёлости на лице сигал в пропасть, прямо в лапы к демону.

— Кому?

— Мне и Владе, — Диму явно забавляла вся ситуация, ему нравилось подначивать Огнева. И он с радостью поднял его посреди ночи. — Мы тут прогуляться ездили.

На той стороне затянулась молчание, и Влада уже представляла, как Огнев медленно сходит с ума.

— Где вы?

Влада отошла, чтобы не слышать окончание разговора.

Это нехорошо. Может сбежать, пока есть возможность? Просто пробегусь до центра пешочком, а Дима пусть сам разбирается с… Не вариант, он же этой дорогой и поедет.

Бежать было некуда. Ночь. Лес. Пустая трасса. Они вдвоём посреди всего этого. Будет удачей, если Огнев, зная за кем едет, не вооружился лопатой, чтобы прикопать их обоих прям тут же.

— Влада? Всё в порядке?

— Да, Дима, волшебно, — промямлила Влада.

— Отлично, он будет в течение двадцати минут.

Минуты летели неумолимо. Не давая Владе и шанса подготовиться к этой внезапной встрече с Огневым посреди ночи. Посреди леса. Да и как вообще возможно было подготовиться к такому.