Вы читаете книгу «Звезды лгут: не все, что светит» онлайн

ПРОЛОГ

**Где мои семнадцать лет, или От звёздной пыли до больничной пыли**

Знаете, какая самая большая проблема всех астрологов? Нет, не ретроградный Меркурий. И даже не клиенты, которые в июле требуют наделить их силой Скорпиона, потому что «у Скорпионов сексуальная репутация».

Самая большая проблема — это когда звезды решают над тобой подшутить.

Я поняла это в тот самый момент, когда открыла глаза и увидела над собой идеально круглую луну. Нет, луна как раз была на месте, серебристая и наглая, словно кошачья миска в час кормежки. А вот остальное... остальное было странно.

Во-первых, я лежала на земле.

Во-вторых, я была выложена ромашками.

Честное слово, кто-то постарался придать моему телу форму звезды — голова, руки, ноги, и даже, кажется, пятый луч наметился в районе левого бедра. Ромашки были слегка пожухлые, будто лежали тут давно, и пахло от них не летним лугом, а почему-то валерьянкой.

В-третьих, рядом со мной валялся мой собственный телескоп. В разобранном состоянии. Окуляр торчал в кусте сирени, а труба напоминала консервную банку, по которой проехался каток.

Я попыталась пошевелиться. Получилось. Организм работал, хотя и жаловался на жизнь тихим ноющим гулом где-то в пояснице.

*Итак, Светлана, — мысленно обратилась я к себе, потому что разговаривать вслух с самой собой в три часа ночи в городском парке — это уже перебор даже для меня. — Вариантов немного. Либо ты вчера встретила инопланетян, либо Наташка снова напоила тебя своим фирменным успокоительным чаем. Тем самым, где на три ложки мяты приходится полбанки коньяка.*

Я приподнялась на локтях и огляделась.

Парк имени Ленина выглядел обычно: деревья, кусты, скамейки, урны, переполненные достоинством советского прошлого. Единственный фонарь надо мной отчаянно мигал, создавая иллюзию дискотеки из девяностых. На третьем этаже соседней хрущевки горел свет — баба Нюра из двадцать третьей квартиры опять не спала, наверное, искала свою вставную челюсть.

И тут я почувствовала это.

Холод.

Нет, не так. ХОЛОД.

Так бывает, когда засыпаешь зимой в машине с открытым окном. Воздух вокруг меня будто сгустился, стал тягучим, как кисель в школьной столовой. Я подняла голову и посмотрела на небо.

Оно было чистым. Ни облачка. Миллиарды звезд, которые я знала как свои пять пальцев (потому что, собственно, они меня и кормили). Кассиопея, Лебедь, Орион... Все на своих местах. Кроме одной.

Полярная звезда.

Она... мигала.

Полярная звезда, мать её, не мигает! Это вам не какая-то там Венера, которая то появляется, то исчезает, как мой бывший жених, когда речь заходит о помощи с ремонтом. Полярная звезда — это символ стабильности, ориентир для всех заблудших душ, моряков и туристов с плохой картой.

А она мигала красным. Словно подавала сигнал SOS.

— Ну все, — сказала я вслух. — Наташка перестаралась с коньяком.

— С коньяком или без, а жопа у тебя в ромашках, — раздался ехидный голос сверху.

Я задрала голову. На балконе второго этажа, свесив пузо между прутьев, сидел мой кот Кефир. Рыжий, толстый, с мордой, выражающей глубочайшее презрение ко всем живым существам, кроме тех, кто открывает холодильник.

— Кефир? — удивилась я. — Ты как тут оказался?

— Ногами, — фыркнул кот. — Шел, шел и пришел. А ты, я смотрю, решила стать частью ландшафтного дизайна? Миленько. Ромашки тебе идут. Особенно та, что в волосах.

Я машинально запустила руку в шевелюру и извлекла действительно засохший цветок. Потом еще один. И еще.

— Господи, — простонала я, падая обратно на траву. — Что вчера было?

— А ты не помнишь? — Кефир по-хозяйски спрыгнул с балкона (с третьего этажа, заметьте, потому что он у нас не просто кот, а кот с характером и, подозреваю, парашютом), приземлился рядом и начал нагло вылизывать лапу. — Было весело. Сначала пришел тот тип.

— Какой тип?

— Синеглазый. Который вчера днем в лавку заходил. Просил натальную карту для Полярной звезды. Я ему сразу сказал: «Мужик, ты или дурак, или из налоговой». Но ты же у нас профессионал, взяла деньги.

Деньги.

Я резко села. В голове что-то щелкнуло, и картинка вчерашнего вечера поплыла перед глазами.

Высокий мужчина в странном плаще (летом-то!), глаза неестественно-синие, почти светящиеся. Он положил на прилавок монеты. Старинные, золотые, с выгравированными созвездиями. Они светились в темноте, и я еще подумала: «Наташка, это твой сувенир из Китая?»

— Я взяла деньги? — переспросила я шепотом.

— Ты их не просто взяла, — Кефир зевнул, продемонстрировав клыки. — Ты их в лифчик положила. Сказала: «Это аванс, звездный мальчик, остальное — когда карта будет готова». Потом мы пошли к Наташке. Потом пили чай. Потом ты решила проверить, как там поживает Полярная звезда лично. И потащила телескоп в парк. Дальше я не ходил, у меня лапки.

Я слушала и чувствовала, как внутри меня закипает паника. Паника астролога, который осознал, что, возможно, взял заказ на составление гороскопа для небесного тела, и это небесное тело теперь обиделось и решило погаснуть.

— А монеты? — спросила я хрипло. — Где монеты?

Кефир выразительно посмотрел на мое декольте.

Я засунула руку за пазуху.

Пусто.

— Их нет, — выдохнула я.

— Я знаю, — философски заметил кот. — Я наблюдал. Где-то через час после того, как ты уснула в ромашках, пришел он.

— Синеглазый?

— Не-а. Другой. Красивый. Серебристый такой. Весь из себя звезда с обложки. Он порылся в твоем лифчике, забрал монеты и ушел. А потом вернулся, посмотрел на тебя, вздохнул и сказал: «Бедная девочка. Даже не представляет, во что ввязалась». И ушел опять. Романтика!

Я закрыла лицо руками.

В висках стучало. Полярная звезда мигала. Мой кот разговаривал со мной как с умственно отсталой. Денег в лифчике не было. А на горизонте, со стороны проспекта, показались фары полицейской машины.

— Кефир, — прошептала я. — Что мне делать?

— Для начала встать и отряхнуться, — посоветовал кот, потягиваясь. — А вообще, деточка, ты влипла. Я в своей жизни девять жизней прожил и семь хвостов потерял, но такое вижу впервые. К тебе пришли не люди. И забрали не просто деньги.

— А что?

— Часть тебя, — Кефир скосил на меня свои зеленые глазищи. — Ту, которая отвечает за удачу. Так что теперь ты официально самая невезучая астрологиня в этом городе. Поздравляю.

Полицейская машина остановилась прямо у входа в парк. Из нее вышел майор Прохоров — наш местный страж порядка, который давно мечтал закрыть мою лавку «Чешуя дракона» за «распространение лженаучного бреда».

Он увидел меня.

Я увидела его.

И в этот самый момент надо мной с грохотом взорвался единственный работающий фонарь, осыпав меня искрами и мелкими осколками стекла.

— Королёва, — раздался в тишине усталый голос Прохорова. — Опять вы? Что на этот раз? Ритуал вызывания дождя? Или просто решили переночевать на природе, потому что звёзды велели?

Я встала, отряхнула ромашки с джинсов, поправила майку (Кефир был прав насчет лифчика) и выдала свою самую лучезарную улыбку.

— Товарищ майор, доброй ночи! А вы знали, что Полярная звезда сегодня в особенно удачном положении? Очень рекомендую загадать желание. Например, чтобы я наконец перестала попадать в идиотские ситуации.

Прохоров посмотрел на небо. Полярная звезда, как назло, мигнула особенно ярко, чисто по-человечески подмигнув.

— Знаете, Королёва, — вздохнул он, доставая блокнот. — Я сейчас запишу, что вы спали в общественном месте в нетрезвом виде. И пойду ловить настоящих преступников. А вы... вы берегите себя. Что-то мне подсказывает, что ваши звезды сегодня против вас.

— Мои звезды? — я горько усмехнулась, глядя, как мигает Полярная. — Майор, звезды никогда не были против меня. Просто иногда они лгут.

— Что? — не расслышал он.

— Ничего. Состав протокол, я подпишу.

Кефир, сидящий на скамейке, довольно жмурился и, кажется, даже не думал скрывать свое злорадство.

— Добро пожаловать в новую жизнь, Ветка, — мурлыкнул он одними уголками губ. — Без удачи, без монет, зато с кучей трупов в перспективе. Обожаю твои приключения.

Я закатила глаза к небу.

Полярная звезда мигнула в последний раз... и погасла.

Совсем.

На три секунды.

А когда зажглась снова, я поняла: это только начало.

Вот первые три главы книги «Звезды лгут: не все, что светит» в заданном стиле.

**ГЛАВА 1**

**Клиенты бывают разные: от бабушек с венцом безбрачия до кандидатов в покойники**

Утро после ночи в ромашках и общения с майором Прохоровым началось предсказуемо паршиво.

Судя по тому, что голова раскалывалась так, будто по ней прошлись каблуками танцоры ансамбля «Березка», коньяка в Наташкином чае было явно больше, чем мяты. Впрочем, когда это Наташка соблюдала пропорции? Она даже борщ варит по принципу «чего не жалко — того и побольше».

Я выползла из-под одеяла ровно в тот момент, когда будильник показывал неприличное время — одиннадцать утра. Магазин «Чешуя дракона» должен был открываться в десять.

— Кефир! — заорала я в сторону коридора. — Почему не разбудил?!

Из-за двери донеслось ленивое:

— Я пытался. Ты ответила: «Отстань, Юпитер, я сегодня в Тельце не принимаю». И зарылась лицом в подушку. Я решил не настаивать. У меня, между прочим, тоже нервы не казенные.

Спорить с котом, который разговаривает, — занятие бесперспективное. Я натянула первое попавшееся платье (оно оказалось в горошек и с пятном от вчерашнего чая), кое-как причесалась пальцами и, мысленно готовясь к публичной казни в лице опоздавших клиентов, поплелась вниз.

Лестница в моем доме — отдельный вид искусства. Узкая, скрипучая, с перилами, которые помнят еще динозавров. Каждая ступенька жаловалась на жизнь по-своему: первая — басом, вторая — фальцетом, третья и вовсе молчала, потому что ее заменили фанерой еще при Горбачеве.

Я спустилась и замерла.

Дверь в магазин была открыта нараспашку.

— Кефир! — шепотом зашипела я в сторону лестницы. — Ты дверь закрывал?!

— А я разве должен? — донеслось сверху. — Я кот, а не сторож. Мое дело — жрать и спать.

Я осторожно заглянула внутрь.

Картина маслом: моя драгоценная «Чешуя дракона» сияла чистотой. Кто-то протер пыль с кристаллов, расставил по местам свечи, которые обычно валялись как попало, и даже поправил плакат с изображением зодиакального круга. Пахло не затхлостью и благовониями, а свежесваренным кофе.

За прилавком стояла Наташка.

Моя лучшая подруга Наталья, она же Наташка, она же «женщина-катастрофа», ошивалась в моем магазине с завидной регулярностью. Обычно она приходила жаловаться на мужей. Иногда — на любовников. Крайне редко — просто так, попить чай и поржать над клиентами.

Сегодня Наташка выглядела так, будто собралась на прием к английской королеве, но по дороге передумала и заехала в супермаркет за сосисками. Ярко-рыжие волосы (настоящие? давно уже нет) уложены в идеальные локоны, платье обтягивает все, что можно обтянуть, и даже ресницы накрашены так, что ими можно подметать пол.

— О, проснулась! — пропела она, завидев меня. — А я тут прибралась маленько. Кофе будешь?

— Наташ, — я обвела рукой помещение. — Ты зачем... это все?

— Ну как зачем? — она всплеснула руками, едва не сбив стоящий рядом муляж сглаза (огромное стеклянное яйцо с якобы застывшим внутри негативом, на самом деле — сувенир из Турции за три копейки). — Я решила тебе помочь. Ты же вчера перебрала, я видела. А тут клиенты придут, а у тебя бардак. Непорядок.

— С каких это пор тебя волнует порядок? Ты у меня дома как-то две недели жила, и твои колготки висели на люстре.

— Во-первых, это были не колготки, а элемент декора, — надулась Наташка. — А во-вторых, я сегодня с утра полна энергии! Знаешь, вчера после того, как мы с тобой расстались, я встретила Сережу.

— Какого Сережу?

— Ну Сережу! Дальнобойщика! Моего пятого мужа!

Я подавилась воздухом.

— Того самого, который уехал за счастьем в Ростов и пропал на полгода?

— Его, родимого, — Наташка мечтательно закатила глаза. — Он вернулся! Представляешь? Говорит, что понял: счастье не в Ростове, счастье — это я. Привез мне цветы, конфеты и какие-то железки от фуры. Говорит, теперь будет дома, будет бизнес открывать. Грузоперевозки.

— Наташ, вы ж разведены официально. У тебя уже пятый муж был после него.

— Ну и что? — философски заметила подруга. — Пятый — это так, тренировочный. А Сережа — это судьба. Мы с ним снова решили попробовать. Он сказал, что я — его звезда.

Я хмыкнула.

— Звезда, говоришь? Ну-ну. А чего он тогда сбежал полгода назад?

— Так звезды же! — Наташка ткнула пальцем в потолок, под которым висели мои бумажные созвездия. — Вы, астрологи, вечно говорите про какие-то движения. Меркурий там, Венера... Вот он и поехал, когда Меркурий ему велел. А теперь Меркурий обратно велел. Ты же специалист, должна понимать.

Я понимала только одно: Наташка — уникальный человек. Она умудрялась находить общий язык с кем угодно, даже с собственной совестью, которая, судя по количеству бывших мужей, давно махнула на неё лапой.

— Ладно, — махнула я рукой. — Сережа так Сережа. А кофе где?

— А кофе я выпила, — Наташка виновато улыбнулась. — Но могу сварить новый! Я теперь умею! Сережа научил. У них в фуре кофемашина стоит, представляешь? Прогресс!

Пока я пыталась переварить информацию о кофемашине в фуре дальнобойщика, дверной колокольчик жалобно звякнул.

В магазин вошла бабка.

Бабка была классическая: платочек в цветочек, кофта вязаная, сумка-авоська и взгляд, которым можно бетон сверлить. Такие бабки приходят обычно снимать порчу с козы или просить приворожить Петю с третьего этажа, потому что он «ой, девонька, такой ладный, а на мою внучку даже не смотрит».

— Здрасьте, — сказала я, натягивая профессиональную улыбку. — Чем могу помочь?

Бабка окинула меня подозрительным взглядом, перевела его на Наташку (Наташка тут же сделала лицо «я тут просто стою, я не местная»), и наконец уставилась на витрину с амулетами.

— Это у тебя что? — ткнула она пальцем в стеклянное яйцо.

— Защита от сглаза, — бодро отрапортовала я. — Очень мощная. Из самого Тибета везли.

На самом деле из Турции, но кто ж проверять будет.

— Тибет, говоришь? — бабка с сомнением постучала по яйцу ногтем. — А чего ж оно тогда пластмассовое?

— Это... ну... современные технологии, — я начала лихорадочно соображать. — В Тибете теперь тоже прогресс. Будда не против.

— Ладно, — неожиданно легко согласилась бабка. — Мне другое надо. У меня коза заболела.

Наташка фыркнула в кулак. Я метнула в нее убийственный взгляд.

— Коза? — переспросила я. — А я, знаете, по козам не специалист. Я по звездам больше.

— А звезды на козу как влияют? — бабка прищурилась.

— Ну... — я замялась. — Коза — это же Козерог, по сути. Если ваша коза родилась в декабре, то она по гороскопу как раз Козерог. Можно посмотреть, что там у нее с кармой.

— Чего? — бабка явно потеряла нить разговора.

— Карма, говорю. Может, она в прошлой жизни была плохой козой, вот теперь и болеет.

Наташка уже не фыркала, она давилась смехом, прикрываясь муляжом сглаза.

— Девка, ты дура, что ли? — бабка обиделась. — Коза у меня русская, обычная. Никакая не Козерог. Она просто блеет и не ест. А ветеринар сказал — от стресса. Вот я и думаю, может, порчу на нее навели? Соседка моя, Нинка, зыркает на мой огород как ненормальная. Явно сглазила животину.

— Эээ... — я лихорадочно соображала, что делать. Продать бабке защиту от сглаза для козы? Или посоветовать святой воды? Или просто отправить к ветеринару, пока не поздно?

Ситуацию спас Кефир.

Он величественно спустился с лестницы, прошествовал мимо бабки, демонстративно задрал хвост и выдал такое «мяу», что бабка аж подпрыгнула.

— Это у тебя кто? — спросила она, округлив глаза.

— Кот, — честно ответила я.

— А чего он такой... умный?

— Порода такая, — вмешалась Наташка. — Британский аристократ. У них в роду были коты самой королевы. Они мысли читают.

Кефир метнул на Наташку взгляд, полный такого презрения, что даже мне стало не по себе.

— Мысли, говоришь? — бабка завороженно смотрела на кота. — А мою козу он вылечить может?

— Может, — не моргнув глазом, заявила Наташка. — Но это дорого. Очень дорого. Коты-аристократы просто так не работают.

Я уже открыла рот, чтобы вмешаться и прекратить этот цирк, но тут Кефир сделал неожиданное. Он подошел к бабке, потерся о её ногу и... замурлыкал.

Громко. Настойчиво. С интонацией «гладь меня, женщина, иначе прокляну».

Бабка растаяла.

— Ой, ласковый-то какой, — запричитала она, приседая к коту. — Ой, хороший. А глазки-то какие зеленые, прямо как изумруды.

Кефир жмурился от удовольствия и даже позволил почесать себя за ухом. Я смотрела на это предательство с открытым ртом.

— Ладно, — сказала бабка, выпрямляясь. — Чувствую, кот у тебя правильный. Куплю я эту вашу... защиту от сглаза. Для козы. А если не поможет, я вернусь. И тогда, — она погрозила мне пальцем, — пеняй на себя. Я Нинке своей скажу, она тебя так сглазит, что звезд с неба не увидишь.

Бабка отсчитала мятые купюры, схватила стеклянное яйцо и вышла, бормоча про козу, Нинку и «молодежь пошла совсем бестолковая».