Вы читаете книгу «Секрет ее имени: убийство в библиотеке» онлайн

Главная героиня: Варвара (Варя) Смирнова, 28 лет. Бывший филолог, сотрудник бюро переводов, а ныне — случайная наследница кошачьего приюта и по совместительству начинающий детектив-любитель. Характер: саркастичный, невезучий, но невероятно обаятельный.

«Я ценный кадр. Просто пока еще никто не знает, какой именно кадр меня ждет»

Пролог

Смерть под шуршание страниц

Тишина в старых библиотеках — она особенная. Она не просто отсутствует звук, она *давит*. Шелестит пылью по корешкам, поскрипывает половицами, дышит сквозняками из печных труб. И пахнет в таких местах не просто книгами, а временем — затхлым, сладковатым, чуть горьким, как старая карамель.

Аристарх Всеволодович Книжников эту тишину обожал. Он вообще был человеком старомодным: носил вязаные жилетки, не признавал электронных книг, а сотовый телефон держал исключительно для того, чтобы раз в месяц звонить внуку и спрашивать, когда тот наконец женится и подарит ему правнука, которому можно будет завещать библиотеку.

Внук, кстати, жениться не спешил. Поэтому библиотека пока висела на Аристархе Всеволодовиче мёртвым грузом. Точнее, висела она, конечно, на стенах, но старик чувствовал себя её последним стражем.

В тот вечер всё было как обычно. Он заварил крепкий чай с бергамотом, надел любимые войлочные тапки с протёртыми пятками и устроился в кресле с фолиантом середины девятнадцатого века. Книга попалась редкая — рукописный дневник какой-то барышни, жившей в их уезде лет сто пятьдесят назад. Аристарх Всеволодович как раз добрался до того места, где барышня признавалась в любви к местному красавцу-гусару, но боялась, что её выдадут замуж за старого князя.

— Эх, Елизавета Петровна, — прошептал старик, поглаживая пожелтевшую страницу. — Любовь зла, полюбишь и гусара. А князь-то, между прочим, был видный мужчина. Я его портрет видел. И с состоянием. Глупая ты была девица.

Книга скрипнула корешком, словно обиделась за барышню.

И тут в дверь позвонили.

Аристарх Всеволодович посмотрел на часы. Половина двенадцатого ночи. Кого там носит в такую темень? У него сердце слабое, ему волноваться нельзя. Но любопытство пересилило — он кряхтя поднялся, натянул халат поверх жилетки и поплёлся открывать.

На пороге стояла девушка. Растрёпанная, с огромными испуганными глазами и кошачьей шерстью на куртке. В руках она сжимала какую-то старую книжонку.

— Здрасьте, — выпалила она. — Извините, что поздно. У меня к вам дело чрезвычайной важности. Можно войти?

— Вообще-то уже ночь, — строго сказал Книжников. — А вы кто?

— Я Варя. То есть Варвара. Я по поводу вашей коллекции. Мне тётя завещала... ну, это долгая история. Можно я войду? А то мне холодно, страшно, и кажется, за мной кто-то следит.

Старик вздохнул. Ну вот, опять. То ли сумасшедшая, то ли коллекционер. А может, и то и другое вместе. Он посторонился:

— Заходите. Только тапки вытрите. И кота моего не пугайте. Он у меня старый, нервный.

— У меня у самой три кота и собака, — обрадовалась девушка, влетая в прихожую. — Так что мы поладим.

Они прошли в библиотеку. Девушка — Варя — оглядела стеллажи от пола до потолка и выдохнула:

— Ничего себе книжечки. Тут читать — не перечитать. До следующего перевоплощения.

— Девушка, ближе к делу, — сурово напомнил о себе Книжников. — Что за книга?

— Вот, — Варя протянула ему потрёпанный томик. — Тёткин. А в ней написано, что это... ну, типа, вторая часть того дневника, который у вас. Я филолог, я поняла. Там тот же почерк, те же имена. Тётя говорила, что это бесценная вещь, но я в этом ничего не понимаю, я больше по котам. А тут меня вчера чуть не арестовали, а сегодня я подумала — надо вам отдать. Пусть у профессионала хранится. А то с меня спросу никакого, я даже книги по алфавиту расставить не могу, у меня мозги для другого заточены.

Аристарх Всеволодович надел очки, дрожащими руками взял книгу, открыл на первой странице... и побледнел.

— Боже мой, — прошептал он. — Этого не может быть. Я искал её тридцать лет. Это же... это же ключ ко всей истории. Если это подлинник...

— А оно вам надо? — спросила Варя, почёсывая затылок. — А то ключи — они такие, знаете. Открывают иногда такое, что лучше б и не открывали.

— Вы не понимаете, — старик прижал книгу к груди. — Это сенсация. Там имена. Там тайна целого рода. Если это опубликовать...

Он не договорил. Потому что в этот момент в коридоре что-то грохнуло.

— Кот? — одними губами спросила Варя.

— Кот спит на кухне, — так же тихо ответил Книжников.

Они замерли. Тишина в библиотеке стала совсем другой — не уютной, а липкой, тревожной. Где-то скрипнула половица. Кто-то был в доме.

— У вас есть чёрный ход? — зачем-то шёпотом спросила Варя.

— Только парадный.

— А оружие?

— Я книжник, девушка. Моё оружие — слово.

— Словом, конечно, можно убить, — согласилась Варя, озираясь в поисках хоть чего-то тяжёлого. — Но для этого надо его сначала подобрать. А у меня, как назло, одни междометия в голове.

Дверь в библиотеку распахнулась.

На пороге стоял силуэт. Разглядеть лицо было невозможно — свет из коридора бил со спины.

— Отдайте книгу, — сказал голос. Глухой, незнакомый, явно изменённый.

— Какую? — Варя попятилась и наткнулась на стеллаж. — У нас тут много книг. Вы поточнее сформулируйте. Название, автор, год издания? Я мигом сориентируюсь, у меня память хорошая, я на филфаке училась.

— Дневник. Который у старика в руках.

Аристарх Всеволодович прижал книгу к груди так сильно, что корешки других фолиантов, казалось, взвыли от сочувствия.

— Не отдам, — твёрдо сказал он. — Это культурное наследие.

— Культурное наследие, — хмыкнул голос. — Сейчас я из тебя самого сделаю культурный слой.

Силуэт шагнул вперёд. В руке блеснул металл.

— Ой, — сказала Варя. — А это уже не смешно.

Дальше было как в тумане. Крик, грохот, удар. Варя почему-то оказалась на полу, придавленная упавшей кипой журналов «Нива» за 1903 год. Она слышала тяжёлое дыхание, звук борьбы, а потом — страшный, мокрый, глухой удар.

И тишина.

Настоящая тишина. Такая, от которой закладывает уши.

Когда Варя выползла из-под журналов, в библиотеке было пусто. Только распахнутое окно, занавески трепыхаются на ночном ветру, и Аристарх Всеволодович лежит на полу с неестественно вывернутой головой.

А книги в его руках нет.

— Вот же ... — выдохнула Варя и осеклась, потому что нехорошие слова сейчас были совсем неуместны.

Она подползла к старику, пощупала пульс. Пульса не было. Зато была лужица крови, которая медленно растекалась по паркету, затекая между щелей.

— Дедушка, — позвала Варя. — Эй. Вы это... вы только не умирайте, пожалуйста. Я вообще не планировала сегодня трупы. У меня завтра собеседование в зоомагазин. Ну что же вы так...

Старик, разумеется, не ответил.

И тут Варя услышала шаги на лестнице. Кто-то поднимался. Много людей. Судя по звуку — с фонариками и рациями.

— Полиция! Всем оставаться на местах! — раздалось с лестничной клетки.

Варя посмотрела на свои руки. Они были в крови. Посмотрела на пол. Рядом с ней валялся тяжёлый бронзовый подсвечник — тот самый, которым, судя по всему, и убили бедного старика.

Посмотрела на окно. Третий этаж. Прыгать — самоубийство.

— Ну здравствуй, новая жизнь, — прошептала Варя. — А я-то думала, почему мне сегодня с утра кошка нагадила в тапки. Это ж было предупреждение.

Дверь распахнулась.

В комнату ворвались люди в форме. Варя подняла руки и выдала самую честную улыбку, на которую была способна:

— Ребята, я, конечно, понимаю, что это звучит глупо, но... я здесь вообще случайно. Честное слово. Я просто книжку принесла. А оно вон как вышло.

— Так, гражданка, — сказал капитан, оглядывая место преступления. — Вы задержаны. Пройдёмте.

— А может, чаю сначала? — жалобно спросила Варя. — У меня стресс. И вообще я сегодня ещё не ела. А вы знаете, как трудно раскрывать преступления на голодный желудок?

Капитан тяжело вздохнул. Похоже, такая подозреваемая попалась ему впервые.

— В отделении напоим, — буркнул он, защёлкивая наручники.

— С сахаром? — уточнила Варя, поднимаясь с колен.

— С сахаром, — обречённо согласился капитан.

И это было единственное, что в тот вечер пошло по плану.

Глава 1

Где собака зарыта, или Филолог на побегушках

Знаете, есть люди, которые просыпаются утром и сразу понимают: сегодня будет отличный день. Солнце светит, птички поют, мир улыбается им в ответ.

Я не из таких. Я просыпаюсь и сразу понимаю: что-то пошло не так. И обычно это «что-то» — я сама.

В то утро я проснулась от того, что мне на лицо дышали. Дышали тяжело, с присвистом, и пахло при этом вчерашней килькой.

Я открыла глаза. Надо мной нависала огромная собачья морда. Морда была размером с хороший такой чемодан, с влажным носом и философским выражением глаз.

— Ты кто? — спросила я севшим голосом.

Морда радостно гавкнула. У меня в ушах зазвенело.

— Бармалей, отойди от девочки, — раздался голос из коридора. — Она жертва преступления, а не твой завтрак.

Я села на кровати. Пёс — Бармалей, надо же, — действительно отошёл и улёгся в дверях, перегородив выход своим тушей.

В комнату вошла тётя Зина. Точнее, Зинаида Павловна, моя соседка снизу, женщина неопределённого возраста с боевой раскраской на лице (подведённые стрелки, яркая помада) и бигуди на голове размером с мелкокалиберные снаряды.

— Проснулась, болезная? — спросила она, вручая мне кружку мутного чая. — На, пей. Валерьянка. Успокойся.

— Я спокойна, — соврала я, принимая кружку. — Я абсолютно спокойна. Просто меня вчера чуть не арестовали за убийство, которого я не совершала. А сегодня утром на моём лице проснулась собака, которой у меня отродясь не было.

— Так это тёткин пёс, — махнула рукой тётя Зина. — Твоя тётя Клава, царствие ей небесное, мне всё уши прожужжала, что если что, ты за приютом присмотришь. Ну вот, присматривай. А это Бармалей. Он добрый. Только с лица страшный.

— А три кота в коридоре? — уточнила я, припоминая мелькнувшие вчера хвосты.

— А, Маркиз, Шпунтик и Кнопка? Тёткины. Теперь твои. И ещё попугай в клетке на кухне, но он неразговорчивый, только матом ругается. Тоже тёткино наследство.

Я закрыла глаза. Тётя Клава, царствие ей небесное, была моей любимой родственницей. Она пекла лучшие пирожки с капустой и никогда не спрашивала, почему у меня до сих пор нет мужа. Но я как-то упустила момент, когда она решила, что я мечтаю стать владелицей кошачьего приюта.

— А где остальные? — спросила я с подозрением.

— Кто?

— Животные. Раз приют, значит, их много.

Тётя Зина отвела глаза.

— Ну-у... Остальные пока в вольерах во дворе. Но ты не пугайся, они все привитые. Почти все. Некоторые даже стерилизованные.

Я допила валерьянку и поняла: это был не сон. Вчера меня чуть не посадили в тюрьму. Сегодня у меня есть приют, три кота, собака размером с телёнка и попугай-сквернослов. Жизнь налаживалась.

Телефон зазвонил. Я посмотрела на экран — «Неизвестный номер». Ответила. Зря.

— Варвара Смирнова? — спросил приятный мужской голос.

— Допустим.

— Вас беспокоят из следственного отдела. Вам необходимо явиться для дачи показаний сегодня в одиннадцать часов.

— Я уже всё сказала вчера.

— Появились новые обстоятельства. Явка обязательна.

— А если я не приду?

— Тогда мы приедем за вами. С собакой.

Я посмотрела на Бармалея, который в этот момент начал чесать задней лапой за ухом, издавая звуки, похожие на скрип несмазанной телеги.

— У меня уже есть собака, — вздохнула я. — Приходите, познакомитесь.

Я положила трубку и уставилась в потолок.

— Тётя Зина, у меня проблема.

— Кроме трупа, зоопарка и подозрений в убийстве?

— Кроме этого. Мне нужен адвокат. А у меня денег нет.

— А у тебя кто из знакомых есть?

Я задумалась. Из знакомых... Был один. Игорек. Мы вместе учились на филфаке, а потом он вдруг поумнел и ушёл в юристы. Теперь ходит в дорогих костюмах, пьёт латте и, кажется, презирает всех, кто не закончил юрфак.

— Есть один, — сказала я без энтузиазма. — Но он меня, скорее всего, пошлёт.

— А ты не спрашивай, ты ставь перед фактом, — посоветовала тётя Зина. — Мужики любят, когда ими командуют. Им лень думать самим.

Я набрала номер Игорька. Он ответил после пятого гудка.

— Варька? — удивился он. — Сколько лет, сколько зим. Ты чего, замуж собралась и приглашение разослать?

— Типа того, — вздохнула я. — Игорек, мне помощь нужна. Меня подозревают в убийстве.

Пауза. Потом его голос стал другим — собранным, деловым.

— Ты труп видела?

— Видела.

— Трогала?

— Кажется, да.

— Сознаваться будешь?

— Не в чем.

— Хорошо. Диктуй адрес, я подъеду. И ничего никому не говори до моего приезда. Поняла?

— Поняла.

— И Варька...

— Что?

— Кофе свари. И без сахара, я на диете.

Я сбросила вызов и посмотрела на тётю Зину.

— Едет, — сказала я удивлённо. — И кофе просит.

— Ну вот видишь, — обрадовалась тётя Зина. — А ты боялась. Давай, приводи себя в порядок, а я пока Бармалея накормлю. А то он голодный, злой, ещё адвоката съест — кто тебя защищать будет?

Через час Игорек сидел на моей кухне, брезгливо оглядывая обстановку. Он был при галстуке, в начищенных ботинках и с таким выражением лица, будто его заставили есть суп детской ложкой.

— Рассказывай, — коротко бросил он, отхлебывая кофе и морщась. — Только без воды. Факты.

Я рассказала. Про вчерашний вечер, про книгу, про старика, про подсвечник, про полицию, про ночь в камере (самое ужасное — там не было книг, только плакат «Мы против наркотиков» и таракан, который, кажется, тоже был против, но по другой причине).

Игорек слушал молча. Потом спросил:

— Алиби у тебя есть?

— Спала. Одна. С кошками.

— Кошки не считаются. Свидетели?

— Тётя Зина видела, как я в одиннадцать вечера уходила. С книжкой.

— Хорошо. А во сколько убили старика?

— Эксперты сказали — около двенадцати.

— А ты где была в двенадцать?

Я задумалась. А где я была в двенадцать? Я ушла от Книжникова около одиннадцати тридцати. Потом пошла пешком через парк, потому что автобусы уже не ходили. Домой добралась около часа ночи. Полтора часа — пробел.

— Гуляла, — честно сказала я.

— Где?

— В парке. Одна.

— Свидетели?

— Белки. Но они, кажется, спали.

Игорек вздохнул так тяжело, что у Бармалея уши прижались.

— Варька, ты дура, — констатировал он. — Но дура симпатичная, поэтому я тебе помогу. Бесплатно. В первый и последний раз.

— Правда? — обрадовалась я.

— Правда. Но с условием.

— С каким?

— Ты будешь делать то, что я скажу. Во-первых, сидишь тихо и не лезешь ни в какие расследования. Во-вторых, находишь мне настоящего убийцу.

Я моргнула.

— Но ты же сказал не лезть в расследования?

— Тебе нельзя. А мне можно. А я буду занят. Значит, лезть будешь ты, но так, чтобы я об этом не знал. Поняла?

— Ничего не поняла, но звучит как план.

— И Варька...

— Что?

— Если найдешь убийцу раньше полиции — будет тебе счастье. Если нет — сядешь лет на десять. Давай, работай. А я поехал, у меня совещание через час.

Он встал, поправил галстук и ушёл, оставив меня наедине с тётей Зиной, тремя котами, собакой-переростком и мыслью о том, что десять лет в тюрьме — это, наверное, очень скучно.

— Ну что, — сказала тётя Зина, пододвигая ко мне тарелку с пирожками. — Будешь искать убийцу?

— Буду, — вздохнула я. — А что мне ещё остаётся?

— Правильно, дочка. Кушай пирожки и ищи. А я пока Бармалею объясню, что ты теперь хозяйка. А то он пока тебя за временное явление природы считает.

— А за кого он меня считает?

— За циклон, — улыбнулась тётя Зина. — Тётя Клава была антициклоном. Спокойная, ясная. А ты — циклон. С тобой весело, но непредсказуемо.

Я откусила пирожок и задумалась. Циклон так циклон. Главное, чтобы в тюрьму не занесло.

Глава 2

Сыскное агентство «Кот в мешке»

Сыскная деятельность началась на следующее утро и ознаменовалась тем, что я пролила кофе на единственную чистую футболку.

— Это знак, — сказала я, глядя на коричневое пятно.

— Знак чего? — спросила тётя Зина, которая уже час как окучивала грядки на участке (в её понимании приют — это дом, огород и живность, а не какая-то там благотворительность).

— Знак того, что надо было пить чай.

Я переоделась и села составлять план расследования. План получился коротким:

1. Понять, кому понадобилось убивать старика.

2. Найти книгу.

3. Не сесть в тюрьму.

Пункт третий был самым важным, но и самым сложным.

— С чего начинают сыщики? — спросила я у Маркиза, который устроился на подоконнике и делал вид, что наблюдает за птичками, хотя на самом деле просто грел пузо на солнце.

Маркиз покосился на меня и зевнул. Судя по выражению его морды, сыщики начинают с того, что долго и с достоинством спят.

— Ладно, — решила я. — Пойду к тёте Зине. Она всё про всех знает.

Тётя Зина действительно знала всё. Если бы в городе проводили конкурс на лучшую сплетницу, она заняла бы первое место с отрывом, и даже второе тоже, потому что сплетничала за двоих.

— Аристарха Книжникова? — переспросила она, вытирая руки о фартук. — Конечно, знаю. Кто ж его не знает? Чудак был, конечно, но безвредный. Книжки свои любил больше людей. Даже жену из-за них потерял.