Вы читаете книгу «Осторожно! Дверь в параллельный мир: веник, гадание и боевой хомяк» онлайн

ЧАСТЬ 1. УБОРКА УБИВАЕТ

(или как я призвала демона шваброй)

Глава 1. Генеральная уборка по вызову Вселенной

Пятница, тринадцатое число, без десяти полночь.

Я, Аглая Кукушкина, библиотекарь с дипломом филфака и хронической привычкой надевать носки с разными принтами, стояла посреди своей хрущёвки с бокалом дешёвого красного вина и смотрела на бардак.

Бардак смотрел на меня в ответ многозначительно.

— Ну что, — сказала я пустому коридору. — Хуже уже не будет.

Это была моя главная ошибка. Вселенная терпеть не может, когда кто-то бросает ей такой вызов.

Идея пришла внезапно, как обычно и бывает после третьего бокала и сериала про экстрасенсов. Бабушкин веник!

Бабушка моя, Цецилия Аристарховна, была женщиной суровой. В молодости работала то ли библиотекарем, то ли полевой ведьмой — семейные архивы на этот счёт молчали, потому что все документы кто-то сжёг в девяносто третьем «при загадочных обстоятельствах». Бабушка умерла три года назад, оставив мне квартиру, кота Бориса (который потом сбежал к соседке с более вкусной колбасой) и этот самый веник.

Веник как веник. Ну, почти.

Длинная ручка из некрашеного дерева, на конце — метёлка из каких-то жёстких коричневых прутьев. На ручке — странные царапины, похожие на руны. Или на ценники из «Фикс-прайса», если смотреть в темноте и прищурившись.

Я его никогда не использовала. Во-первых, он пыльный. Во-вторых, жутковатый. В-третьих, у меня есть швабра с телескопической ручкой и кнопкой отжима, купленная за девятьсот девяносто девять рублей на «Вайлдберриз».

Но сегодня особенный случай.

— Генеральная уборка! — объявила я, хватаясь за веник. — Пыль, выходи вон!

Веник противно заскрипел. Мне показалось, или он действительно не хотел, чтобы его трогали?

Я начала мести.

Пыль из-под шкафа. Пыль из-под дивана. Пыль из-под ванны (да, туда закатился мячик для пинг-понга ещё при царе Горохе). Пыль из-под ковра, который, по идее, вообще не должен пылить, потому что это ковёр, а не пылесборник, но кто ж ему объяснит.

И в какой-то момент я замахнулась слишком сильно.

Веник выскользнул из рук.

Ударился о стену.

И из него вырвался **звук**.

Не знаю, как это описать. Представьте, что вы включили пылесос на максимальную мощность, добавили туда звук разрываемой ткани, смешали с басом из кинотеатра и приправили воплем банши. Вот такой звук.

Пыль взметнулась столбом.

Комнату залило фиолетовым светом.

Я зажмурилась, чихнула три раза подряд и услышала, как рухнул шкаф. Да, тот самый, из ИКЕИ, который я собирала четыре часа и всё равно собрала криво.

Когда я открыла глаза, на полу сидел **хомяк**.

Глава 2. Знакомство с фамильяром, который кусается

Сначала я подумала, что это крыса.

Потом — что это какой-то очень наглый ёжик без иголок.

Потом хомяк открыл пасть и сказал:

— Ну и где это я? Надеюсь, не в аду. Там, говорят, сыр дорогой.

Я онемела.

Хомяк посмотрел на меня маленькими чёрными глазками, фыркнул, встал на задние лапы и продемонстрировал нечто невероятное.

На нём была **тельняшка**.

Маленькая, вязаная, полосатая, с вырезом для пухлой хомячьей шеи.

А из-под тельняшки выглядывал край татуировки. Я успела разглядеть надпись: «Не буди во мне зверя».

— Ты… ты говоришь, — выдавила я.

— О, браво, Шерлок! — хомяк сложил передние лапы на груди. — Только что призвала фамильяра из межмирового разреза, а теперь удивляется, что он говорит. Ты вообще инструкцию читала к этому венику?

— Какому венику?

— Ритуальному, Кукушкина! — рявкнул хомяк. — Фамильное наследие! Артефакт уровня «Красный»! А ты им пыль выметаешь! — он содрогнулся. — Там, между прочим, были останки древнего зла под твоим диваном. Я их чувствую. Они обижены.

Я тупо смотрела на грызуна.

Хомяк вздохнул с таким видом, будто работал в налоговой сорок лет.

— Слушай сюда, девочка. Меня зовут **Барон фон Хрум**. Боевой хомяк третьего ранга. Дипломат, разведчик и по совместительству — твой персональный кошмар. Поздравляю, ты теперь ведьма.

— Я не ведьма!

— А кто веником натюрморт на стене нарисовал? — хомяк кивнул в сторону. Я обернулась. На обоях светился фиолетовый круг с рунами. — Поздравляю. Инициировала канал. Теперь ты моя ведьма, Кукушкина. Кофе будешь варить?

Я открыла рот, чтобы ответить что-то очень умное и оскорбительное, но в этот момент в дверь позвонили.

Звонок был требовательный. С чувством. С расстановкой. С подтекстом «я знаю, что ты дома и что ты что-то натворила».

— Это ещё кто? — спросил хомяк, навострив уши.

— Участковый, наверное. Соседка снизу вечно жалуется, что я топаю.

— Ты топаешь?

— Я хожу. У неё сверхчувствительный потолок.

Я пошла открывать дверь. Хомяк — нет, хомяк запрыгнул мне на плечо и спрятался в волосах.

— Ты с ума сошёл?! — прошипела я.

— Не ной. Я маскируюсь.

— Ты весишь как гиря!

— Это не вес, это мышечная масса, Кукушкина.

Я открыла дверь.

На пороге стоял **участковый Куприянов**.

Куприянов был мужчиной лет пятидесяти, с лицом уставшего таксы и вечным запахом «Красного Октября» от конфет, которые он жевал, чтобы бросить курить. Сегодня он был в форме, с планшетом и с таким выражением, будто его оторвали от очень важного дела (смотреть телевизор).

— Кукушкина, — сказал он устало. — Соседка снизу, гражданка Морковкина, опять жалуется.

— На что на этот раз?

— На топот копыт.

Я моргнула.

— Каких копыт?

— Я не спрашиваю. Я записываю. — Куприянов заглянул в планшет. — Цитирую: «В час ночи над её головой кто-то скакал на лошади. Стучали подковами. И ржали». У вас есть лошадь, Кукушкина?

— У меня хомяк.

— Хомяк не ржёт.

— Вы не знаете моего хомяка.

В этот момент хомяк высунулся из моих волос и сказал:

— Добрый вечер, офицер. Хомяк действительно не ржёт. А вот вы, я смотрю, нервничаете. Кофе хотите? Ваша ведьма обещала сварить.

Куприянов посмотрел на хомяка.

Хомяк махнул лапой.

Куприянов медленно сполз по косяку и рухнул на пол в обмороке.

— Ну вот, — вздохнул хомяк. — Сразу видно неподготовленного человека. А ты говоришь, не ведьма.

Глава 3. Первое убийство (а без этого никак)

Куприянова мы кое-как привели в чувство. Хомяк пришлось спрятать в шкаф (тот самый, рухнувший) и не выпускать до тех пор, пока участковый не уйдёт.

— У вас галлюцинации, Кукушкина, — сказал Куприянов, держась за сердце. — От одиночества. И от пыли.

— Да, наверное, — покорно согласилась я.

— Выпишите рецепт на валерьянку. И уберите лошадь.

— Обязательно.

Куприянов ушёл, бормоча что-то про то, что «Москва не резиновая» и «раньше ведьм жгли, и правильно».

Я выдохнула, вытащила хомяка из шкафа (он успел там прогрызть дыру в мою зимнюю куртку) и сказала:

— Так. Ты мне всё объяснишь. Прямо сейчас. Кто ты, откуда и как мне тебя отправить обратно.

— Для начала, — хомяк почесал пузо, — сходи вынеси мусор. У тебя там в ведре плесень завелась с душой. Я её чувствую. Она скоро заговорит.

— Не заговорит!

— Заговорит, Кукушкина. И будет просить гражданства.

Я схватила мусорный пакет, вышла на лестничную площадку и замерла.

Пахло странно. Чем-то сладким и одновременно кислым. Как будто кто-то смешал компот с уксусом и вылил на ковёр.

Соседка **Зинаида Петровна** сидела на полу, прислонившись к своей двери.

Я подошла ближе.

— Зинаида Петровна? Вы чего на полу? У вас ключи потерялись?

Она не ответила.

Я наклонилась.

У Зинаиды Петровны были открыты глаза. В них застыло удивление. А в руке она сжимала… **огурец**.

Солёный огурец.

Из её груди торчала ручка моего веника.

Моего ритуального веника, который пять минут назад лежал у меня в прихожей.

— Ой, — сказала я.

И тут же рядом с трупом нашла записку. Написанную шариковой ручкой на клочке обоев с единорогами (мои обои, между прочим, я их в прошлом году клеила).

Текст был короткий:

**«Кукушкина, ты следующая»**

— Ой-ой, — добавила я.

Из квартиры выскочил хомяк. Он быстро обнюхал труп, зачем-то лизнул огурец, чихнул и изрёк:

— Дело пахнет керосином и межмировым заговором. Звони своему демону.

— Какому демону?!

— Ты что, веником призывала не глядя? — хомяк посмотрел на меня с ужасом. — Ох, молодежь. Там же настройка была! Режим А — «домашний фамильяр», режим Б — «боевой хомяк», режим В — «демон на час». Ты что выбрала?

— Я не выбирала! Я просто мела!

— Ну всё, — хомяк закатил глаза. — Сейчас нам припрётся какой-нибудь демон из низшей лиги. И будет требовать жертву. А у тебя даже печенья нет.

— Печенье есть, — обиделась я.

— Не то, Кукушкина. Совсем не то.

В этот момент из моей квартиры раздался грохот. И следом — голос. Бархатный, низкий, с интонациями человека, который привык, чтобы ему приносили кофе в постель.

— Кто посмел вызвать меня из **совещания**?! — голос звучал так, будто его обладатель только что уронил дорогой телефон в унитаз. — Я пропустил слияние адских корпораций из-за какого-то…

Пауза.

— ...веника?!

Глава 4. Демон с претензиями на этикет

Он вывалился из шкафа.

Ну, технически — из того самого шкафа из ИКЕИ, который рухнул во время призыва. Но сейчас шкаф стоял ровно, дверцы были открыты, и из него грациозно, как кошка с похмелья, выбирался **демон**.

Он был высоким. Очень высоким. Метра два, не меньше. С чёрными волосами до плеч, с острыми скулами, с глазами цвета тёмного шоколада и с таким видом, будто он только что понюхал прокисшее молоко.

Одет он был в безупречный костюм-тройку. Полоска. Запонки. Галстук завязан идеальным узлом.

Из-за его спины выглядывали два аккуратно сложенных кожистых крыла. Не огромных, как в фильмах, а скорее декоративных. Как у очень дорогой летучей мыши.

— Добрый вечер, — сказал демон, поправляя манжеты. — Меня зовут **Люциан де Враш**. Я демон-аристократ, инвестбанкир и по совместительству ваш персональный кошмар на ближайшие… — он посмотрел на свои часы (дорогие, с бриллиантами), — двадцать три часа. Призывательница, представьтесь.

— Аглая Кукушкина, — пискнула я.

— Кукушкина? — демон поморщился. — Звучит как... птица.

— Это фамилия! А вы, между прочим, из моего шкафа вылезли!

— Я вылез из портала, который ваша безответственность открыла в этом… — он оглядел прихожую, — гардеробе. Вы хоть понимаете, что я пропустил из-за вас? Слияние огненных корпораций! Там акции росли на три процента каждую минуту!