Вы читаете книгу «(Не)замена» онлайн

Маришка снова плакала. Я слышала ее тихие всхлипы и судорожное дыхание с соседней кровати. Наверное, стоило встать, подойти к ней, лечь рядом, обнять, успокоить… Только вот меня саму бы кто успокоил.

Я уже сбилась со счета, сколько раз за этот день плакала на ровном месте. Да что там «за этот» – за все десять дней с той страшной минуты, когда врач объявил, что бабушке жить осталось неделю, максимум две. Рак, метастазы в легких и голове… Можно, конечно, провести еще один курс лечения, но уже сейчас понятно – он станет не спасением, а только отсрочкой, причем недолгой. Елки-палки, человечество уже летает в космос, как на прогулку, спускается на дно морей и океанов, а эту проклятую гадость лечить так и не научились!

А ведь начиналось все довольно безобидно. Мы были на даче, и бабушка несильно ударилась ногой об скамейку. Той же ногой и в том же месте, где аж сорок лет назад у нее уже был перелом. И все бы ничего – вот только боль не проходила, никак. Мы отвезли ее в больницу, где спустя несколько анализов выяснилось страшное: рак. Врачи сказали, что единственный вариант спасти бабушке жизнь – ампутировать ногу ниже колена. Так и поступили. Казалось, что самое страшное позади. Да, инвалидная коляска и протез – тоже не сахар, но лучше, чем мучительная смерть от рака, которая теперь не грозила…

Ну, то есть, это я так думала. И Маришка тоже. А через два года выяснилось, что зря. Родители не стали нам говорить, что на самом деле было кое-что еще – у бабушки оказалась самая агрессивная форма рака, и прогнозы были неутешительные с самого начала.

Маришка так и не узнала об этом, а я… Для меня это стало не просто шоком – громом среди ясного неба, снегом на голову среди жаркого лета… Да никакими словами не передать, что я почувствовала в этот момент! И знаете, что самое страшное? Это же я перед с бабушкой старательно излучала оптимизм и позитивный настрой, говорила ей, что, мол, вот сделают тебе скоро протез, осень и зиму поучишься на нем ходить, а весной будем опять с тобой цветы на даче сажать, георгины, например. Или розы – «ты же хотела пересадить розы! Те, которые у ворот, хорошо прижились, а вот напротив дома место, видимо, все-таки не очень хорошее. Надо их перенести оттуда, хотя бы те, которые у нас совсем чахнуть стали». А она только смотрела на меня, тихо улыбалась – и знала, прекрасно знала, что ни до какой весны она не доживет. Что она чувствовала в этот момент, глядя на мою лучезарную улыбку? Не знаю, не хочу знать. И очень хочу забыть ее лицо в эти моменты.

Я неслышно выдохнула, зажмурилась, чувствуя, как слезы бегут по моим щекам. Маришка всхлипывала все чаще и громче, и я не выдержала. Встала, подошла к ней, села на край кровати. Сестренка лежала ко мне спиной, прижимая к себе смешного лохматого мишку. Эту игрушку бабушка подарила ей на пятилетие, Маришка с ним не расставалась и сейчас ходила с этой игрушкой везде и всегда. А однажды я слышала, как она с ним разговаривает, будто с бабушкой.

Я положила руку на худенькое плечо сестренки. Она снова тихо шмыгнула носом, повернула ко мне мокрое от слез личико. Я молча наклонилась, поцеловала ее в лоб. Маришка смотрела на меня, и ее глаза блестели в свете луны, пробивавшемся через щель между занавесками. А потом сестренка села и прижалась ко мне, тоненько, тихонько заскулила. Так жалобно, что у меня сжалось сердце… Хотелось что-то сказать, как-то успокоить… Но что я могла сделать? Самой тошно…

В комнату вошла мама. Посмотрела на нас сонными глазами. Вздохнула.

– Спать ложитесь, – тихо сказала она. – Утро вечера мудренее.

И ушла. Маришка снова всхлипнула. Я почувствовала короткий укол раздражения. А подойти, а обнять дочерей?.. Да хотя бы Маришку, я-то ладно… Впрочем, тут же себя одернула. Это не совсем справедливо по отношению к маме. Точнее, даже довольно подло, если уж честно. В конце концов, это она ухаживала за бабушкой до последнего часа, когда та уже не вставала с постели. И умерла бабушка именно на маминых руках. И я, пожалуй, не хочу знать, что в тот момент происходило в опустевшей квартире…

***

Именно та ночь и навела меня на одну, возможно, странную, но на тот момент показавшуюся блестящей идею. Я так и просидела почти до утра с Маришкой, а она продолжала прижимать к себе мишку. В тяжелом полусне что-то бормотала, словно разговаривала с ним…

И тогда меня внезапно осенило. Совсем недавно нам на ИКТ рассказывали о том, как делать аватары, модели человека, сгенерированные ИИ. Чем больше данных заложишь в модель – тем лучше результат. Мы на уроках делали собственные электронные копии. Конечно, несовершенные. У моего «шедевра» глаза были намного светлее моих, волосы почему-то стали кудрявыми, а край рта при разговоре так и норовил сползти вниз. Да и сам голос казался выше и писклявее, чем мой настоящий. Потом, правда, я смогла добиться качества получше, и девушка, смотревшая на меня с другой стороны экрана, уже намного больше походила на оригинал.

Так почему бы не сделать такую модель в виде бабушки? У меня имеется целая гора фотографий и видеозаписей, есть, кажется, даже просто аудиозаписи, как она читает нам сказки. Загрузить это в память модели, задать черты характера, сгенерировать все в виртуального человека – и готово! Да, конечно, эта модель тоже будет несовершенной, так, кукла… Но все остальное доделает воображение восьмилетней девочки, с этим у Маришки все в порядке. Вряд ли она будет обращать внимание на мелкие дефекты. Да что уж там – она сейчас в таком состоянии, что даже мишка в ее представлении стал похож на любимую бабушку!

На следующий же день я засела за воплощение этой идеи. С ИКТ у меня всегда все было хорошо. Собственно, через год мне поступать в университет, и я уже решила, что пойду учиться на программиста, стану работать в сфере развития и обучения ИИ. Кстати, может быть, в какой-то степени вот эта модель и послужит для меня своеобразным опытным образцом для дальнейшей работы. Ведь сколько людей страдают из-за потери близких, а так у них появится какое-никакое утешение… Сомнительное, конечно, это понятно. Человека уже не вернешь. Но все равно, будет хотя бы вот такая несовершенная иллюзия, а остальное сделает время. Говорят же, что оно лечит…

Я просидела за работой несколько дней почти неотрывно. Делала множество разных вариаций, писала и правила промты, загружала в нейросеть больше и больше материалов, погрузилась в такие параметры, куда в школьном проекте и не думала забираться… Но результат того стоил. В окошке отдельной программы, которую я написала и в которую загрузила модель, было вполне узнаваемое лицо бабушки, а голос в моих наушниках был так похож на реальность, что я невольно прослезилась, когда услышала его в первый раз. Кажется, что-то все-таки получилось…