Вы читаете книгу «Тёмная зона» онлайн

Глава 1. Пробуждение в аду

Сознание возвращалось не плавно, как после глубокого сна, а ударом – словно кто-то включил ток прямо в затылок. Артем открыл глаза и тут же зажмурился: над ним висело не привычное серое железобетонное перекрытие московского метро, а нечто пульсирующее багровым.

Он лежал на спине. Спиной он чувствовал холодный, влажный бетон, а затылком – что-то острое, впившееся в кожу. Медленно, стараясь не провоцировать вспышку тошноты, Артем приподнял голову.

Туннель.

Обычный перегонный туннель метро. Круглые стены, покрытые плиткой, которая местами обвалилась, обнажая чёрную гидроизоляцию. Рельсы в паре метров справа – ржавые, но странно блестящие, словно их только что полили маслом. Между шпалами – лужи. Вода в них не стоячая, а движется мелкими кругами, будто под ней что-то дышит.

Но самое неправильное висело в воздухе.

Над ним, примерно в трёх метрах от лица, плавала полупрозрачная панель. Багровая, с тлеющими по краям углями символов. Она не освещала туннель, но существовала – твёрже, чем бетон. Артем сглотнул. Горло саднило, как после недельной простуды.

«Интерфейс Системы. Активирован. Статус: критический. Обнаружен новый субъект. Инициализация…»

Текст не был написан буквами. Он просто знался – прямо в мозг, минуя зрение. Артем замер. Он не пил. Не употреблял. Последнее, что помнил – переход через турникеты на «Курской», вечерняя толпа, запах пота и перегара, и внезапный звук, похожий на разрыв ткани. Небо раскололось. А потом – пустота.

– Это не сон, – сказал он вслух. Голос сел, прохрипел, но эхо в туннеле подхватило его и унесло в обе стороны – в черноту.

Багровый интерфейс моргнул и перестроился.

Субъект: Артем В.

Раса: Человек (базовый)

Уровень: 0

Класс: не выбран

Очки опыта: 0/100

Состояние: истощение (мягкое), дегидратация (начальная)

Особые отметки: Маркер Ада – активен.

– Какого чёрта? – прошептал он.

Ответа не последовало. Интерфейс просто висел, пульсируя в такт его сердцу. Артем медленно сел. Каждое движение давалось через боль: затекли шея, поясница, левая рука онемела. Он осмотрел себя. Обычная одежда: джинсы, тёмная толстовка, кроссовки. Ни царапины. Но под толстовкой – на груди, чуть левее соска – горело пятно. Не физически, а ментально. Он расстегнул молнию, задрал футболку.

Там, на коже, словно выжженное клеймо, светился тёмно-алый символ. Стилизованный глаз в треугольнике. Маркер Ада – подсказал интерфейс, словно издеваясь.

– Прекрасно, – Артем опустил одежду. – Я отметченный. Отмеченный во что?

Тишина. Только капли падали где-то в глубине туннеля – дзинь, дзинь, дзинь – с завораживающей регулярностью.

Он попытался встать. Ноги держали. Первые секунды шатало, но вестибулярка выровнялась. Артем сделал три шага в сторону рельсов и остановился. Надо осмотреться. Надо понять, где выход. И главное – что за чушь с этим интерфейсом.

Он поднял голову, посмотрел вперёд, в туннель. Там, метрах в пятидесяти, висел туман. Не обычный – рыжий, с искрами. И из этого тумана доносились звуки: скрежет, чавканье, и иногда – высокий, похожий на детский плач, всхлип.

Артем машинально сунул руку в карман джинсов. Пусто. Второй карман – пусто. Задние – пусто. Ни телефона, ни ключей, ни даже мятой бумажки. Он похлопал себя по бокам: ничего.

– Инвентарь, – сказал он вслух, вспомнив сотни прочитанных книг и пройденных игр.

Интерфейс дёрнулся. В углу зрения открылась новая вкладка.

Инвентарь:

Пусто. Оборудование: отсутствует. Ресурсы: отсутствуют.

– Ах ты ж… – Артем потёр лицо ладонями. Ладони были чистыми, но пахли озоном – как после грозы. Или после мощного разряда.

Он стоял посреди туннеля метро, под землёй, в непонятном месте, с игровым интерфейсом перед глазами и выжженным символом на груди. Часы показывало? Нет, часов не было. Но интерфейс, словно угадав мысль, вывел новую строку в правом верхнем углу:

До сброса: 167:42:11

Сброс. 167 часов. Семь дней – минус несколько минут, которые он уже потратил на осознание.

Артем не знал, что значит «сброс». Но число – ровно неделя – говорило само за себя. Таймер. Всегда к добру.

– Значит, так, – сказал он твёрже, чем чувствовал. – Первое: найти воду. Второе: найти оружие. Третье: понять, что здесь происходит. Четвёртое: выжить.

Четвёртое было главным.

Он решил не стоять на месте. Туннель уходил в обе стороны. Слева – чернота, в которой не было видно ни зги, только запах сырости и гнилой органики. Справа – рыжий туман и те самые звуки. Артем выбрал лево. По крайней мере, тишина казалась менее угрожающей.

Он пошёл медленно, стараясь ступать на шпалы, а не на гравий между ними – гравий хрустел бы слишком громко. В метро всегда есть эхо. Здесь эхо было неправильным: оно возвращалось не через секунду, а через три, и всегда чуть искажённым – словно кто-то подхватывал его и передразнивал.

Интерфейс висел слева, не мешая обзору, но постоянно менял данные.

Уровень стресса: повышен. Адреналин: 78% от максимума.

Рекомендация: найти укрытие. Оценить угрозы.

– Оценить угрозы, – пробормотал Артем. – В туннеле, где нет ничего, кроме бетона и ржавчины? Легко.

Он прошёл метров тридцать. Туннель не менялся – та же плитка, те же рельсы, те же капли. Но воздух становился холоднее. И появился новый запах: железо. Не ржавое, а свежее, как от только что пролитой крови. Артем замедлил шаг, прислушался.

Ничего.

Абсолютная тишина. Даже капли замолчали.

Он замер. Сердце стучало в ушах – слишком громко. Он попытался дышать через нос, бесшумно. И тогда услышал это: шорох. Прямо над головой.

Артем медленно поднял взгляд. Плитка на потолке была целой, но между двумя плитками – щель. Чёрная. И из неё свисала нить. Тонкая, почти невидимая. Но на конце нити – капля. Не воды. Красная. Густая. Капля дрожала, увеличивалась, и Артем понял, что сейчас она упадёт. Прямо ему на лицо.

Он отшатнулся. Капля упала на бетон, там, где он только что стоял. Вспыхнула на секунду кислотно-зелёным и испарилась, оставив в бетоне крошечную ямку.

– Ахренеть, – выдохнул Артем.

Интерфейс тут же выдал:

Обнаружена зона: Капельник Разложения. Урон 5 HP/сек при контакте. Рекомендация: избегать.

– HP? – переспросил он. – У меня есть хиты?

В ответ – новая строка:

HP: 100/100 (базовое). Защита: 0. Сопротивление кислотам: -50% (Маркер Ада).

Пятьдесят процентов отрицательного сопротивления. То есть кислота для него вдвое опаснее, чем для обычного человека. А этот мир, судя по всему, кислотой не брезгует.

Артем отошёл от места падения капли и ускорил шаг. Идея идти налево теперь казалась глупой – если тут такие сюрпризы на потолке, то что дальше? Но возвращаться к рыжему туману и плачущим звукам он тоже не хотел.

Он прошёл ещё метров двадцать. Туннель начал расширяться. Плитка сменилась голым бетоном. Появились трубы – толстые, ржавые, идущие вдоль стены на высоте груди. Артем провёл по одной рукой – труба была тёплой. Где-то близко был источник тепла. Возможно, вентиляция. Возможно, котельная. Возможно, что-то живое.

Он остановился у развилки. Туннель раздваивался: левый рукав уходил в полную темноту, правый – слабо освещался чем-то зелёным, мерцающим. Как светлячки, только ядовитые.

– Выбирай, Артём, – сказал он себе. – Налево – неизвестность, направо – неизвестность со светом.

Он выбрал направо.

И почти сразу пожалел.

Зелёный свет исходил от налёта на стенах. Что-то вроде плесени, но светящейся. Она покрывала бетон слоем в палец толщиной и мерно пульсировала. Воздух здесь был влажным и сладковатым – запах гниющих фруктов. Артем прикрыл нос рукавом толстовки, но запах всё равно просачивался.

Интерфейс выдал предупреждение:

Обнаружен споровый фон. Эффект: галлюцинации (лёгкие) через 5 минут непрерывного вдыхания. Сопротивление ядам: 0%.

– Чёрт, – Артем развернулся, чтобы уйти, но на развилке уже что-то изменилось.

Там, откуда он пришёл, стояла тишина. Но не та, что раньше. А та, которая бывает перед ударом. Он замер, прислушиваясь. Шаги. Тяжёлые, медленные, с металлическим призвуком. Кто-то или что-то шло по туннелю. С той стороны, где был рыжий туман.

Артем посмотрел на развилку. Путь назад отрезан. Путь в левый рукав – темнота, неизвестность, но хотя бы без спор. Он метнулся туда, стараясь ступать бесшумно. Но кроссовки скользнули по мокрому бетону, и он едва не упал, ударившись плечом о трубу.

Труба звякнула. Звук разнёсся по туннелю, многократно усиливаясь эхом.

Шаги за спиной ускорились. Теперь это был не просто шаг – это был бег. Тяжёлый, лязгающий, с ритмом, которого у живого существа быть не должно: два быстрых удара, пауза, один сильный.

Артем побежал.

Он не знал, куда. Просто вперёд – в темноту левого рукава. Руки выставил перед собой, чтобы не врезаться в стену. Ноги скользили по шпалам, разбросанным камням и чему-то мягкому, на что лучше было не смотреть. Позади лязг становился громче.

И тогда интерфейс загорелся красным.

ВНИМАНИЕ! Обнаружен противник.

Мараудер (Ур. 3)

Тип: мутировавший человек

Особенности: высокая скорость, регенерация (слабая), звуковая мимикрия

Рекомендация: не вступать в ближний бой.

– Спасибо, мудрый совет, – прохрипел Артем на бегу. – А то я сам не догадался.

Он влетел в какой-то закуток – боковой ответвление, техническую нишу. Здесь было тесно, пахло мазутом и стояла старая тележка на колёсиках. Артем вжался в угол за тележкой, замер, зажал рот рукой. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседнем туннеле.

Шаги остановились у входа в нишу.

Тишина. Долгая, вязкая.

Потом – звук. Низкое, горловое «хр-хр-хр», как у собаки, которая нашла след. А затем – голос. Человеческий голос, но разорванный, словно плёнку перекрутили:

– Ар-тём…

Он похолодел. Монстр знал его имя.

Секунды растянулись в часы. Артем сидел за тележкой, не дыша. Монстр был в трёх метрах, за тонкой стенкой из ржавого железа. «Хр-хр-хр» сменилось на царапанье – длинные когти водили по бетонному полу, высекая искры.

– Ар-тём… вы-йди… – голос перешёл в смесь кашля и смеха.

Артем закрыл глаза. Надо думать. Он не герой, не спецназ, не геймер-задрот с двадцатилетним стажем. Он обычный менеджер из офиса на «Динамо», который максимум, что делал с оружием – резал бумагу для принтера. Но инвентарь пуст. Вокруг – бетон, рельсы, трубы и старая тележка.

Тележка.

Он открыл глаза и осторожно ощупал её. Металлическая, сварная, на четырёх колёсиках. Верхняя платформа – толстый лист стали. Одна ручка отломана. Колёса заржавели, но не заблокированы. Не оружие, но…

Мысль пришла резко, как удар током. Тележку можно толкнуть. С размаху. В тесной нише монстр не увернётся. А если повалить её на него – пара секунд форы. Потом бежать.

Артем вдохнул, медленно выдохнул. Взглянул на интерфейс: уровень адреналина зашкаливал, но Система выдала новую строку:

Активирован навык «Анализ окружения» (скрытый). Шанс импровизации +30%.

– Лучше бы ты мне пушку выдала, – мысленно огрызнулся он.

Монстр затих. Это было хуже всего. Тишина означала, что он принюхивается. Или прислушивается к сердцебиению.

Артем медленно подтянул колени к груди, сгруппировался. Ухватился за ручку тележки одной рукой – второй упёрся в стену для упора. Три. Два. Один.

Он рванул тележку на себя, разворачивая её колёсами к выходу, и со всей силы толкнул вперёд.

Тележка вылетела из ниши, лязгая железом. И одновременно Артем услышал удивлённый, почти человеческий вскрик – «А?». А затем – глухой удар, скрежет, и звук падающего тела.

Он не стал смотреть. Выскочил следом, перепрыгнув через упавшую тележку, и побежал обратно – туда, откуда пришёл, к развилке. Но в темноте споткнулся обо что-то мягкое, растянулся на бетоне, разбив колено и ладонь. Интерфейс мигнул:

HP: 96/100. Кровотечение (лёгкое): -1 HP/10 сек.

– Плевать, – прошипел Артем и вскочил.

Сзади завозилось нечто. Тележка отлетела в сторону – так, будто её пнул футболист-тяжеловес. И в слабом отблеске светящейся плесени с правого рукава Артем наконец увидел, кто его преследует.

Мараудер оказался выше человеческого роста – метра два с кепкой. Кожа – серая, в рубцах, натянутая на кости так, что видны все суставы. Руки длинные, почти до колен, с пальцами-крюками. Лица практически нет – вместо него вмятина с двумя маленькими, бешено вращающимися глазами и щелью рта, из которой торчали обломки зубов. И самое жуткое – на груди, там, где у человека сердце, у него горел точно такой же символ. Маркер Ада.

– Ты… тоже, – выдохнул Артем.

Мараудер наклонил голову под неестественным углом. Из горла вырвалось:

– Мы… все… от-ме-че-ны…

А потом он прыгнул.

Артем даже не успел испугаться – тело среагировало само. Он упал на пол, перекатился через плечо, как учили когда-то на первой и единственной тренировке по самбо в институте. Когти прошли в сантиметре от его спины, вырвав клок ткани из толстовки. Монстр врезался в стену, но, похоже, даже не заметил этого – развернулся мгновенно.

Теперь они были лицом к лицу. Артем на корточках, Мараудер – в метре, скалясь.

Интерфейс выдал:

Бой. Рекомендуемая тактика: уязвимые зоны – глаза, шея, суставы пальцев.

– Глаза, значит, – прохрипел Артем.

Он резко сунул руку в карман – хотя знал, что там пусто, но нужен был жест, отвлекающий манёвр. Монстр и правда скосил глаза на его руку – на долю секунды. Этого хватило.

Артем прыгнул вперёд, не в сторону, а прямо на тварь. Всё тело – в таран. Ладони – на уровень лица. Он не бил, он просто всадил пальцы в глазницы.

Мараудер заорал. Не человеческим голосом – звук был похож на смесь сирены и паровозного гудка. Артем почувствовал, как его пальцы вдавливаются в мокрую, склизкую плоть, и чуть не вырвало от отвращения. Но он не отпустил. Он давил, крутил, рвал – пока монстр не начал отступать, размахивая когтистыми руками.

Один коготь задел плечо – резкая боль, тепло разливающейся крови. Второй – скользнул по ребрам, разодрав толстовку и кожу. Артем заорал уже сам, но не отступил.

И вдруг – хруст.

Под пальцами что-то лопнуло, как перезрелая ягода. Мараудер дёрнулся, замер на секунду, а потом рухнул на колени, а следом – на бок, заваливаясь на рельсы.

Артем отскочил, тяжело дыша. Пальцы были в чёрной, густой слизи. Рука тряслась. Он смотрел на поверженное тело и не мог поверить, что это сделал он.

Интерфейс загорелся золотым.

Противник повержен. Мараудер (Ур. 3).

Получено опыта: 120.

Уровень повышен! Уровень 1. Доступно распределение характеристик.

Получен бонус: +10 HP (максимум 110).

Получен трофей: «Осколок души» (1/5).

Перед глазами всплыла панель:

Осколок души. Редкость: эпическая. Эффект: при сборе 5 штук позволяет восстановить одну утраченную способность человека (память, эмоцию, физический параметр).

– Что значит «утраченную»? – спросил Артем у тишины.

Ответа не было. Только тело монстра, которое начало медленно разлагаться – прямо на глазах, превращаясь в серый пепел, который втягивало в пол, словно бетон был губкой.

Через минуту от мараудера осталось только пятно сажи и тусклый, мерцающий осколок – размером с монету, тёмно-фиолетовый. Артем, превозмогая отвращение, взял его. Осколок был холодным и острым. Он исчез в инвентаре – точнее, появился в его первой ячейке.

Инвентарь: Осколок души (1/5).

Артем выпрямился, оглядел себя. Плечо и рёбра саднили, толстовка превратилась в лохмотья, колено болело. Но он был жив. И уровень – первый уровень в этом аду.

– А что с характеристиками? – спросил он.

Интерфейс послушно развернул таблицу:

Сила: 5 (влияет на физический урон, несущую способность)

Ловкость: 4 (скорость, уклонение, точность)

Выносливость: 3 (HP, сопротивляемость боли, усталости)

Интеллект: 6 (восприятие, анализ, эффективность навыков)

Воля: 4 (сопротивление страху, пси-воздействиям)

Свободных очков: 5.

– И куда вкладывать? – спросил себя Артем. – Я даже не знаю, что здесь убивает чаще.

Но он знал. Страх. Если он снова впадёт в ступор – монстр его порвёт. А значит – Воля. И Выносливость – чтобы пережить следующую атаку. Он распределил: +2 к Воле (стало 6), +3 к Выносливости (стало 6, HP выросло до 120).

HP: 96/120.

Кровотечение остановилось – организм, видимо, адаптировался. Или Система подлечила. Артем не знал, но благодарен не был. Он был просто в шоке.

Но шок длился недолго.

4. Укрытие и цифра на табло

Он не остался на месте боя. Запах пепла и слизи уже выветрился, но в воздухе повисло что-то новое – электричество. Как перед грозой. И интерфейс мигнул:

Внимание: останки мараудера привлекают падальщиков. Рекомендовано покинуть зону в течение 60 секунд.

– Что за чертовщина, – выдохнул Артем и побрёл в сторону правого рукава. Туда, где была светящаяся плесень. Да, она вредна, но дышать спорами он будет не дольше пары минут – только чтобы пройти до конца и найти выход.

Он почти бежал, но осторожно – стараясь не касаться стен. Плесень пульсировала всё ярче, и через сотню метров туннель внезапно расширился, превратившись в заброшенную платформу.

Маленькая станция. Не из тех, что в ходилках – какая-то техническая, служебная. Скамейки без спинок, ржавый автомат с газировкой (разбитый), плакат «Техника безопасности в метрополитене» 80-х годов, выцветший до белизны. И дверь. Железная, герметичная, с массивным штурвалом.

Артем подошёл к двери. На ней – тоже символ. Не Маркер, а что-то вроде стилизованного замка. Интерфейс выдал:

Укрытие. Статус: неактивно. Требуется 1 единица ресурса «Энергия» для активации.

– Откуда мне взять энергию? – спросил он. – Я голый, босый, если не считать кроссовок.

Интерфейс не ответил. Но рядом с дверью, на полу, Артем заметил небольшой ящик. Деревянный, полурассыпавшийся. Он открыл его ногой – внутри оказались старые батарейки, кусок изоленты и… маленький, тускло светящийся камень.

Обнаружен ресурс: Кроха Энергии (хватает на 1 активацию бытового уровня).

– Спасибо, вселенная, – буркнул Артем, взял камень – и он тут же исчез из руки, появившись в инвентаре рядом с осколком.

Инвентарь: Осколок души (1/5), Кроха Энергии (1/1).

Он приложил камень мысленно (нужно было просто захотеть использовать) к двери. Штурвал дёрнулся сам, провернулся на пол-оборота, и дверь открылась – с шипением, как в космическом корабле.

Внутри оказалось маленькое помещение. Бывшая диспетчерская. Стол, стул, старая лампа на аккумуляторе – и та не работала. Тумбочка. И главное – кран с водой. Артем рванул к нему, повернул вентиль. Потекла ржавая сначала, а потом чистая, холодная вода. Он пил, не отрываясь, пока живот не заболел.

Состояние: дегидратация устранена. +5 HP.

– Лучше поздно, чем никогда, – сказал он, вытирая рот рукавом.

Сел на стул. Посмотрел на интерфейс. В правом верхнем углу таймер всё ещё отсчитывал:

До сброса: 167:00:03.

Ровно семь дней. Семь дней с того момента, как он очнулся в туннеле. Или с того момента, как начался отсчёт. Артем не знал, что случится, когда таймер обнулится. Но знал точно: ему нужно стать сильнее. Нужно собрать ещё четыре осколка души. Нужно найти других выживших – если они есть. И нужно понять, что за Маркер Ада выжжен на его груди.

Он посмотрел на свою разбитую ладонь. Кровь засохла, но царапины уже начинали затягиваться – быстрее, чем обычно. Система лечила его. Забирала что-то взамен. Но что?

– Неделя, – сказал он вслух. – Семь дней, чтобы не сдохнуть.

За железной дверью что-то протяжно завыло. Или показалось. Артем закрыл глаза, прислонившись к холодной стене.

Бой с мараудером показал ему главное: здесь нет правил. Только уровни, хиты, интерфейс и закон джунглей. И он, Артем В., бывший менеджер из офиса, теперь – игрок. Хочет он того или нет.

Он открыл глаза и посмотрел на инвентарь.

Осколок души (1/5).

Ещё четыре. И тогда, возможно, он вспомнит, почему небо раскололось. Или поймёт, как отсюда выбраться.

А пока – спать. У него есть укрытие, вода и стул, на котором можно сидеть в полудрёме. Монстры сюда не пройдут – дверь герметичная, а энергия на её активацию потрачена полностью.

Артем свернулся калачиком на холодном полу, подтянув колени к груди. Интерфейс погас, оставив только таймер.

166:47:52.

Он заснул под звук собственного дыхания и далёкий, похожий на плач вой. Первый день в аду подошёл к концу.

А впереди было ещё шесть.

-–

Эпилог главы (информационная панель после титула)

Статус Артема В. (Уровень 1)

· HP: 96/120

· Опыт: 20/200 (до следующего уровня)

· Характеристики: Сила 5, Ловкость 4, Выносливость 6, Интеллект 6, Воля 6

· Инвентарь: Осколок души (1/5)

· Активные эффекты: Маркер Ада (-50% к сопротивлению кислотам и проклятиям), истощение (лёгкое)

· До сброса: 166 часов 47 минут

Термины главы:

· Маркер Ада – клеймо, которое получают все попавшие в Зону. Увеличивает урон от некоторых типов атак, но даёт доступ к развитию через Систему.

· Сброс – событие, которое произойдёт через 168 часов после пробуждения. Последствия неизвестны.

· Осколок души – эпический трофей. 5 осколков позволяют восстановить одну утраченную способность человека.

· Мараудер (Ур. 3) – мутировавший человек, сохранивший частичную разумность и способность к мимикрии голоса. Уязвим в глаза и суставы.

Сон пришёл не как отдых, а как удар под дых.

Артем провалился в темноту – не ту, что в туннеле, а абсолютную, первородную, где нет ни стен, ни пола, ни даже собственного тела. Только сознание, парящее в пустоте. И голос. Не интерфейсный – живой, надтреснутый, как старая пластинка.

– Артём… ты слышишь?

Он попытался ответить, но у него не было рта. Не было лёгких. Только мысль, которая билась в пустоте, как муха в банке.

– Ты в Зоне, Артём. Настоящее имя – Зеркало. Не спрашивай, почему. Спрашивать здесь бесполезно. Тут выживают, а не спрашивают.

Пустота рябнула. Из ниоткуда появилось изображение – мутное, как подводная съёмка. Человек. Сидит в позе эмбриона на бетонном полу, обхватив колени. Лица не разглядеть – только тёмные пятна глаз и блестящая дорожка от носа до подбородка. Кровь? Слёзы? И то, и другое.

– Ты уже встретил мараудера. Думаешь, это был мутант? Ошибка природы? Нет. Это был человек. Два дня назад. Просто у него сдали нервы раньше, чем у тебя. Маркер жрёт волю. Сначала делает слабых – сильными. Потом сильных – мясом. Ты заметил, что после боя у тебя перестала болеть спина? Та старая травма, что ты заработал в универе на турнике? Забыл? Вот-вот. Система лечит, но забирает что-то взамен. Что именно – узнаешь, когда станет необратимо.

Артем хотел закричать: «Что забирает? Какую травму? Какая спина?» – но вместо этого пустота просто расширилась, и человек на полу поднял голову.

Лица всё ещё не было. Но на груди у него – там, где у Артема горел Маркер – пульсировал уже не глаз в треугольнике. Там был символ, от которого даже во сне захотелось закрыть глаза: спираль, закрученная против часовой стрелки, и внутри неё – ноль.

– Запомни, – голос стал тише, словно человек отдалялся. – Не верь таймеру. Сброс – не конец. Сброс – это…

Изображение лопнуло, как мыльный пузырь. Пустота заполнилась звуками – теми самыми, из туннеля. Плач, чавканье, скрежет. И поверх всего – ровный, механический голос интерфейса:

Обнаружено внешнее воздействие на сознание. Источник: неизвестен. Тип: пси-сигнал. Природа: не враждебная. Зафиксировано сообщение. Сохранено в журнал.

Артем открыл глаза.

Он лежал на бетонном полу диспетчерской, скрючившись, с онемевшей левой рукой. Ладонь, которой он прижимался к груди во сне, затекла так, будто её пережали жгутом. Он с трудом разогнул пальцы – на коже, прямо над Маркером, остался отпечаток. Чужой. Пять тонких, неестественно длинных следов.

– Мне не показалось, – прошептал он.

Интерфейс висел на привычном месте, но в левом нижнем углу мигал новый значок – маленький свиток с восковой печатью.

Журнал событий. Новое сообщение.

Артем мысленно ткнул в значок. Текст развернулся, сложенный из фрагментов, словно кто-то выдирал слова из разных языков и склеивал их больной фантазией:

«Субъект Артем В. Идентификатор: 0047. Зона: Зеркало. Фаза: инициальная. Предупреждение: каждый Осколок Души, который ты активируешь, возвращает не только утраченное. Он привлекает внимание. Не собирай все пять, пока не будешь готов к Встрече. Она будет. Всегда будет.»

– Готов к какой встрече? – спросил Артем в пустоту.

Журнал не ответил. Только добавил новую строку – мелким, почти нечитаемым шрифтом:

Внимание: в радиусе 200 метров обнаружен другой носитель Маркера. Статус: критический.

Другой носитель. Живой человек. Или то, что от него осталось.

Артем встал, разминая затёкшие ноги. Стул, на котором он просидел первые часы бодрствования, валялся на боку – во сне он его опрокинул. Лампа на аккумуляторе так и не зажглась, но глаза уже привыкли к полумраку. В щель под гермодверью пробивался бледно-зелёный свет – та самая плесень разгоралась ярче по ночам. Или по тому, что здесь считалось ночью.

Он подошёл к крану, снова напился. Вода была холодной, с металлическим привкусом, но интерфейс одобрил:

HP: 104/120. Дегидратация: отсутствует.

Четыре хп восстановились за время сна. Медленно, но верно. Артем провёл рукой по рёбрам – там, где мараудер полоснул когтями. Под толстовкой нащупал сухую коросту. Раны затянулись. Не полностью, но уже не кровоточили.

– И сколько же времени я проспал? – спросил он.

Таймер в правом верхнем углу ответил:

До сброса: 165:12:44.

Почти два часа. Чуть больше полутора. За это время кто-то – или что-то – залезло в его голову и оставило там послание. И где-то рядом, в темноте, умирал ещё один обладатель Маркера.

Артем посмотрел на дверь. Гермозатвор был закрыт, штурвал намертво зафиксирован – энергия, которую он вложил в активацию укрытия, явно не пропала даром. Но интерфейс не врал. Чувство – не зрение и не слух, а что-то третье, появившееся после боя – подсказывало: за стеной, метрах в пятидесяти, пульсирует чужой Маркер. Тёплый, живой, но затухающий, как свеча на ветру.

– Я не могу просто сидеть здесь, – сказал Артем.

Он мог. У него была вода, закрытая комната и никаких монстров в радиусе видимости. Он мог отсидеться, переждать, набраться сил. Но послание во сне было чётким: «Не верь таймеру». Если сброс не конец, то что тогда конец? И почему другой носитель – «статус критический»?

Он подошёл к тумбочке у стены. Раньше он её не осматривал – было не до того. Теперь открыл ящик. Внутри оказались: потрёпанная тетрадь в клетку (пустая, страницы вырваны), три засохших фломастера, советский компас (стрелка дёргалась, как в конвульсиях, показывая то на дверь, то на потолок), и… ключ.

Маленький, латунный, с круглой головкой. На головке – гравировка: «4/7».

Артем взял ключ. Интерфейс тут же отреагировал:

Обнаружен предмет: Ключ-загадка (4/7). Назначение: неизвестно. Вероятность открытия контейнера четвёртого уровня – 100% при нахождении контейнера.

– Контейнера? – переспросил он. – То есть я должен найти семь ключей, чтобы открыть семь контейнеров? Или один контейнер, который требует семь ключей?

Интерфейс молчал. Но в инвентаре появилась новая ячейка:

Инвентарь: Осколок души (1/5), Кроха Энергии (0/1 – израсходована), Ключ-загадка (4/7).

Артем сунул ключ в карман джинсов – хотя интерфейс и так знал, что он у него есть, физический контакт с металлом успокаивал. Потом достал тетрадь. Перелистал. Пустая. Но на последней странице – карандашом, едва видимо – кто-то нацарапал:

«Они слышат, когда ты думаешь о них. Не думай. Или думай о другом. Я думал о двери. Теперь она здесь. Жди.»

– Ты, блять, издеваешься? – прошептал Артем.

Он перечитал надпись три раза. Почерк был торопливым, но ровным – не безумца, а человека, который знал, что пишет, и боялся, что не успеет закончить.

Они слышат. Кто – они? Мараудеры? Или кто-то пострашнее? И что значит «думал о двери – теперь она здесь»?

Он закрыл тетрадь и сунул её за пояс джинсов. Толстовка прикрыла.

Потом подошёл к гермодвери и прижался ухом к холодному металлу.

Снаружи – тишина. Не та, что перед бурей, а плотная, ватная, какая бывает в заброшенных бомбоубежищах. Но сквозь неё – едва слышно – пульс. Тук-тук. Тук-тук. Не его. Чужой.

– Статус критический, – повторил он слова интерфейса. – Значит, я нужен этому человеку. Или он нужен мне.

Артем взялся за штурвал. Провернул – на удивление легко, хотя на входе требовалась энергия. На выходе, видимо, нет. Дверь открылась с тем же шипением, что и час назад, и в лицо ударил запах. Сырость, плесень, и поверх всего – сладкая, приторная вонь, от которой у него заслезились глаза.

Гниль. Свежая.

Он сделал шаг наружу – и замер.

Платформа изменилась. Скамейки были перевёрнуты, ржавый автомат с газировкой лежал на боку, раздавленный, будто по нему проехал поезд. Плакат «Техника безопасности» исчез – вместо него на стене кто-то (или что-то) нацарапал огромную спираль. Ту самую, что Артем видел во сне. Спираль против часовой стрелки с нулём внутри.

И в центре платформы, упав на колени, стоял человек.

Он был худым – не просто тощим, а высушенным, будто из него выпустили все соки. Одежда – серый больничный халат, перепачканный чем-то тёмным. Голова опущена, длинные сальные волосы свисают на лицо. Руки дрожат. Из горла – хрип, похожий на всхлип.

Но самое страшное – на груди, сквозь халат, горел Маркер. Не такой, как у Артема (глаз в треугольнике), и не такой, как у мараудера (тот же глаз, но потухший). Этот Маркер был сломан. Символ рассыпался на отдельные линии, которые пульсировали неравномерно – одна ярко, другая тускло, третья и вовсе погасла.

Интерфейс выдал красным:

Обнаружен носитель Маркера. Имя: неизвестно. Статус: сбой интеграции. Прогноз: отказ системы через 15-20 минут. Рекомендация: не приближаться. Не разговаривать. Не смотреть в глаза.

Артем сделал шаг вперёд.

– Эй, – сказал он негромко. – Ты меня слышишь?

Человек в халате дёрнулся. Голова поднялась – медленно, с хрустом, будто шейные позвонки заржавели. Артем увидел лицо: мужчина лет тридцати-тридцати пяти, обычные черты, но глаза – абсолютно белые, без зрачков и радужки. Из уголков глаз и рта сочилась чёрная жидкость.

– Артём… – прошептал он. Голос был не его – старый, женский, детский – три голоса в одном. – Ты пришёл. Я так ждал. Мы так ждали.

– Откуда ты знаешь моё имя? – Артем не приближался, но и не отступал. Руки сжались в кулаки.

Человек улыбнулся. Губы треснули, чёрная жидкость потекла быстрее.

– Маркер помнит. Маркер знает. Ты – четвёртый. Мы – первые. Первые всегда умирают, Артём. Но мы не хотим умирать. Ты заберёшь наш осколок? Пожалуйста. Забери. Он жжётся.

И тут Артем понял. Осколки души. Он добыл один, убив мараудера. А этот человек – носитель, ещё не мутировавший, но уже умирающий – носил в себе второй.

– Если я возьму твой осколок, ты умрёшь? – спросил он.

Человек кивнул. Белые глаза смотрели сквозь Артема, в стену, в потолок, в само небо над головой – которого не было, только бетон и плесень.

– Я умру в любом случае. Маркер сломан. Я помню всё, Артём. Всё, что было до. Как меня звали. Какую кашу я любил в детстве. Имя первой собаки. Поцелуй мамы. А теперь я помню, как оно всё горело. Небо. Земля. Метро. Всё горело. Забери осколок. Пожалуйста. Не дай ему взять меня целиком.

– Кому – ему? – спросил Артем, хотя уже знал ответ.

Человек поднял дрожащую руку и показал пальцем в потолок. Там, на бетоне, спираль с нулём горела чёрным огнём – прямо над ними.

– Зеркалу, – прошептал он. – Зеркалу, которое смотрит.

1. Выбор и плата за информацию

Артем стоял в трёх метрах от умирающего, и каждая клетка тела кричала: беги. Но ноги не слушались. Или слушались что-то другое – Маркер на груди пульсировал в такт белоглазому, и это была не боль, не страх, а что-то древнее, животное. Стычка. Два хищника, один из которых уже загнан.

– Объясни, – сказал Артем, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что такое Зеркало? Почему ты стал таким? Как мне выбраться?

Человек закашлялся. Изо рта брызнула чёрная жижа, на халате проступило свежее пятно. Он упал на четвереньки, тяжело дыша. Маркер на его груди мигнул – один луч погас окончательно.

– Вопросы… вопросы… ты как я в первый день. Думал, что ответы спасут. Нет. Ответы – это цепь. Каждый ответ приковывает тебя крепче.

– Мне плевать, – отрезал Артем. – Я хочу знать.

Человек поднял голову. Белые глаза, казалось, смотрели прямо в душу – и в них не было ничего. Ни злобы, ни мольбы, ни надежды. Только пустота, которую Артем уже видел однажды – в глазах мараудера перед смертью.

– Зеркало… это то, что стало вместо неба. Когда мир сломался, оно отразило не то, что было, а то, что мы боялись. Каждый страх – отдельная дверь. Каждая дверь ведёт в твой личный ад. Ты в метро? Потому что боялся метро. Боялся с детства. Я прав?

Артем молчал. Он не помнил, боялся ли он метро. Но внутри, где-то глубоко, шевельнулось что-то тёплое и липкое – страх. Тот самый, который он носил в себе так долго, что перестал замечать.

– Видишь? – продолжил человек. – Маркер уже работает. Он вытаскивает твои страхи наружу, делает их реальными. Мараудеры – это те, кто сдался страху. Я – тот, кто пытался бороться. Но Маркер не терпит борьбы. Он любит слабых. Их он переваривает быстро. Сильных – медленно. Но всё равно переваривает.

Он снова закашлялся. Чёрная жидкость теперь текла не только изо рта и глаз, но и из ушей, и из-под ногтей. Халат пропитался насквозь. Тело сотрясала дрожь – не от холода, от распада.

– У тебя есть двадцать минут, – сказал Артем, посмотрев на интерфейс. – Что мне делать? Как спастись?

Человек усмехнулся – и в этой усмешке Артем услышал не боль, а что-то похожее на облегчение.

– Спастись? Ты уже в аду, мальчик. Из ада не спасаются. Из него… выходят. Или не выходят. Всё зависит от того, сколько осколков ты соберёшь.

– Пять, – кивнул Артем. – Я знаю. Пять осколков – одна утраченная способность.

– Не способность, – человек поднял палец. Дрожащий, в чёрных разводах. – Память. Самую важную память. Ту, без которой ты не человек. Маркер её забирает в первую очередь. Чтобы ты забыл, кем был. Чтобы легче было лепить из тебя марионетку.

Артем машинально коснулся груди, туда, где горел Маркер. Глаз в треугольнике. Символ, который он получил, когда очнулся в туннеле.

– Что он у меня забрал? – спросил он тихо.

– Не знаю. Это твоя память. Моя была – имя дочери. Я помню, что она была. Я помню её смех. Но как её звали – нет. Маркер выжег это слово. Оставил дыру.

Человек заплакал. Чёрные слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью из уголков глаз. Артем смотрел и чувствовал, как внутри что-то сжимается – не жалость, а холодная, тяжёлая злость. На того, кто создал это место. На Маркер. На самого себя – за то, что не может помочь.

– Дай мне свой осколок, – сказал он. – Ты всё равно умрёшь. Позволь мне хотя бы использовать его с умом.

Человек кивнул. Медленно, с трудом поднялся на ноги. Пошатнулся, устоял. Протянул руку – и на ладони, прямо сквозь кожу, начал проступать тёмно-фиолетовый камень. Такой же, как у мараудера, но больше – с грецкий орех. И не холодный, а пульсирующий теплом.

– Возьми, – прошептал он. – Но помни: когда возьмёшь второй, ты услышишь их всех. Тех, кто носил осколки до тебя. Ты думаешь, это сила? Нет. Это проклятие. Голоса в голове. Они не замолкают никогда.

Артем взял осколок. Тот обжёг пальцы – не физически, а ментально. В голове что-то щёлкнуло, и на секунду мир перед глазами раздвоился: один – платформа, человек в халате, зелёная плесень на стенах; второй – бесконечный коридор из зеркал, и в каждом зеркале – его собственное лицо, но разное. Одно улыбается. Одно плачет. Одно кричит.

А потом видение исчезло. Интерфейс выдал:

Получен Осколок души (2/5). Эффект: голоса прошлых носителей (активировано). Внимание: ваше психическое сопротивление снижено на 10%.

Человек в халате пошатнулся и рухнул на бетон. Тело начало разлагаться – как у мараудера, но быстрее, почти мгновенно. Кожа истончилась, стала прозрачной, сквозь неё проступили кости. Потом кости рассыпались в пыль. Пыль втянулась в пол.

Через десять секунд на платформе осталось только тёмное маслянистое пятно.

Артем смотрел на него, сжимая в кулаке второй осколок. В голове зазвучали голоса – не громко, на грани слышимости. Женский: «Не бери третий, прошу тебя». Мужской: «Он взял. Он взял! Смотрите, он взял!». Детский: «Мам, мне страшно». И ещё десятки – шепчущие, плачущие, смеющиеся.

– Заткнитесь, – прошептал Артем.

Голоса не заткнулись. Но стали тише – как радио, которое кто-то выкрутил на минимум.

Он убрал осколок в инвентарь и вернулся в диспетчерскую. Захлопнул дверь, провернул штурвал – бесполезно, энергии не было, дверь не запечаталась. Она просто закрылась, но любой мараудер мог выбить её с одного удара.

– Нужно идти дальше, – сказал он себе. – Здесь оставаться нельзя.

Он посмотрел на таймер.

До сброса: 164:58:01.

Почти сто шестьдесят пять часов. Семь дней минус три часа. А он уже собрал два осколка из пяти. Встретил двух носителей – одного мёртвого (мараудера), одного умирающего. Получил ключ-загадку. Узнал, что Зеркало – это не метафора, а механизм, который питается страхами.

И услышал голоса. Мёртвых. Или тех, кто ещё не родился.

Артем подошёл к стене, прижался лбом к холодному бетону. Закрыл глаза. В голове шептали.

– Я не сойду с ума, – сказал он вслух. – Я не позволю.

Но Маркер на груди пульсировал в такт чужому сердцебиению – тому, что было за стеной, в темноте туннеля. Или в нём самом.

Он открыл глаза, отлепился от стены и достал тетрадь из-за пояса. На последней странице, под надписью «Они слышат, когда ты думаешь о них», он добавил своё – ручкой, которую нашёл в тумбочке (полусухая, но писать можно):

«Осколки дают голоса. Два осколка – шепот. Три – крик. Четыре – ?. Пять – Встреча. Не собирать до готовности.»

Он не знал, откуда взялась эта информация. Просто – знал. Как знал, что мараудера нужно бить в глаза. Как знал, что вода из крана не отравлена. Как знал, что следующий осколок находится на востоке – хотя компаса больше не было, а восток под землёй не определялся.

Маркер подсказывал. Кормил его знанием. И требовал плату.

Артем сунул тетрадь обратно, проверил инвентарь: два осколка, один ключ-загадка. Кроха энергии израсходована. Ни еды, ни оружия, ни нормальной одежды. Только голоса в голове и таймер на семь дней.

– Итак, – сказал он, обращаясь к интерфейсу. – Где ближайший контейнер для ключа 4/7?

Интерфейс молчал секунду, потом выдал схематичную карту – простые линии, обозначающие туннели, и одну мигающую точку.

Расположение контейнера: 340 метров к северо-востоку. Внимание: зона повышенной опасности. Обнаружены три активных мараудера. Рекомендуется обходной путь.

Три мараудера. После одного, которого он убил чудом, едва не окочурившись. Артем выругался – про себя, но голоса в голове подхватили, повторив мат шепотом, словно эхо в пустом колодце.

– Значит, обходной путь, – сказал он. – Покажи.

Интерфейс перестроил карту. Длинная петля через вентиляционную шахту, потом через старый гидроузел, потом – узкий технический лаз. Плюс четыреста метров. Итого почти километр. С возможностью застрять в шахте, если плечи шире, чем нужно.

– У меня нет выбора, – вздохнул Артем.

Он подошёл к двери, приоткрыл её на сантиметр. Зелёный свет плесени почти погас – видимо, наступил местный «день» или просто цикл освещения сменился. В туннеле было темно, но интерфейс подсвечивал контуры – серая графика поверх реальности, как в дешёвом шлеме виртуальной реальности.

Он вышел на платформу. Пятно от тела человека в халате уже впиталось в бетон, оставив лишь лёгкий маслянистый блеск. Артем обошёл его, стараясь не наступать. Голоса в голове затихли – словно тоже ждали, что будет дальше.

Он двинулся к вентиляционной шахте. Впереди – километр темноты, три мараудера (если не считать тех, что появятся по пути) и контейнер, который может оказаться пустым. Позади – диспетчерская с водой и относительной безопасностью.

Артем не обернулся.

Первый день в аду ещё не закончился. У него было шесть с половиной дней впереди – и голоса мёртвых в голове, которые обещали не замолкать никогда.

-–

Информационная панель

Статус Артема В. (Уровень 1)

· HP: 104/120

· Опыт: 20/200 (до следующего уровня)

· Характеристики: Сила 5, Ловкость 4, Выносливость 6, Интеллект 6, Воля 6

· Инвентарь: Осколок души (2/5), Ключ-загадка (4/7)

· Активные эффекты: Маркер Ада (-50% к сопротивлению кислотам и проклятиям), Голоса прошлых носителей (-10% к психическому сопротивлению), истощение (лёгкое)

· До сброса: 164 часа 58 минут

Новые термины главы:

· Зеркало – сущность или механизм, заменивший небо после Катастрофы. Питается страхами носителей Маркера, создаёт угрозы из их подсознания.

· Голоса прошлых носителей – побочный эффект сбора Осколков души. Чем больше осколков, тем громче голоса.

· Ключ-загадка (4/7) – предмет, открывающий контейнер четвёртого уровня. Всего существует семь ключей (с номерами 1/7, 2/7 и т.д.), каждый открывает свой контейнер. Содержимое контейнеров неизвестно.

· Сбой интеграции – состояние носителя Маркера, при котором символ разрушается, а тело и сознание необратимо деградируют. Прогноз летальный в течение 20-30 минут.

Глава 2. Контракт без подписи

Вентиляционная шахта пахла смертью.

Это был не запах в привычном понимании – не аммиак, не сладковатая гниль, не формалин, которым пропитались его халаты много лет назад. Нет. Что-то другое. Металлический привкус на языке, будто он лизнул старый советский рубль. Лёгкое, но настойчивое головокружение, заставляющее цепляться пальцами за шершавый бетон. И странная тяжесть в груди – не физическая, скорее эмоциональная, будто кто-то невидимый сел на рёбра и зашептал: «Ты следующий».

Интерфейс моргнул перед глазами – холодный, равнодушный, как монитор кардиографа в пустой реанимации:

«Обнаружены биомаркеры разложения. Источник: в 30 метрах. Рекомендация: сменить маршрут».

Артём не стал менять маршрут. Выбора не было.

Он полез дальше, сгибаясь в три погибели, потому что потолок опустился до метра двадцати. Колени хрустели по бетонной крошке – мелкой, острой, как битое стекло. Ладони скользили по ржавым скобам, вбитым в стены для невидимых теперь лестниц. Одна скоба провернулась под его весом, и Артём повис на правой руке, выдохнув сквозь зубы короткое: «Твою мать». Пальцы заныли, но удержали. Он подтянулся, перехватил следующий выступ и продолжил путь.

Голоса в голове не замолкали.

Они стали тише, чем на платформе – там, где он убил мараудера и нашёл вторую часть ключа-загадки. Но никуда не делись. Фоновый шёпот, как радио, пойманное между станциями: обрывки фраз, смех, чьи-то молитвы на непонятном языке. Женский голос, самый настойчивый, прорывался сквозь какофонию чётко и зло:

«Не ходи туда. Не ходи туда. Он там. Он тебя слышит».

Артём уже не вздрагивал. Он просто полз и считал про себя. До ста. Потом ещё до ста. Счёт помогал не сходить с ума – старый трюк из ординатуры, когда ночные дежурства растягивались в бесконечность, а пациенты умирали по одному, по двое, по трое за смену.

«Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять…»

До контейнера оставалось двести метров по карте. Три мараудера – два стационарных, один патрульный. Интерфейс подсветил их красными силуэтами сквозь бетонные стены – мерзкое зрелище, как рентгеновский снимок живых мертвецов. Обходной путь через шахту должен был вывести Артёма за спину патрульному, в старый гидроузел, где, по словам системы, «вероятность столкновения снижена на 70%».

Снижена – не исключена.

– Оптимист, – прошептал Артём, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Толстовка превратилась в тряпку: дыры от когтей мараудера (он всё ещё помнил, как тварь рванула из темноты, разбрызгивая чёрную жижу), грязь, маслянистые разводы от той же жижи, которая теперь казалась липкой и пахла тухлым маслом. Он выглядел как бомж, который выжил после ядерного удара. И чувствовал себя соответственно.

Шахта расширилась. Артём смог выпрямиться – насколько позволяла спина, затекшая от долгого ползания. Поясница ныла, лопатки сводило судорогой. Он оказался в круглом коллекторе диаметром метра два. По дну тянулась тонкая струйка воды – не чёрной, обычной, прозрачной, холодной. Он присел на корточки, зачерпнул ладонью, понюхал. Ничего. Ни запаха серы, ни химии, ни сладковатой гадости, которой была наполнена первая платформа.

Пить не стал. Берег желудок.

Вместо этого открыл инвентарь. Интерфейс послушно развернул перед глазами сетку ячеек – шесть на четыре, двадцать четыре слота, из которых занято только шесть. Два осколка души тускло пульсировали в воображаемых ячейках, отбрасывая на соседние слоты мертвенно-фиолетовые отсветы. Ключ-загадка (4/7) лежал отдельно – маленький, латунный, с гравировкой, которая, если прищуриться, слабо светилась фиолетовым.

Артём мысленно коснулся ключа. Система отозвалась мгновенно:

«Контейнер 4/7. Содержимое: неизвестно. Рекомендуемый уровень: 2+. Внимание: высокая вероятность ловушки».

– У меня первый уровень, – сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, прибитый сырым бетоном. – И то только потому, что я убил тварь, которая сильнее меня в три раза.

Голоса зашептали активнее. Детский – тонкий, пронзительный, как у ребёнка, которого учат таблице умножения: «У него нож». Мужской – хриплый, прокуренный: «Он не один». Женский – тот самый, настойчивый: «Беги, Артём. Беги, пока можешь».

Он замер.

Не от страха – от информации.

– Что значит «не один»? – спросил он у пустоты.

Никто не ответил. Голоса снова ушли в фоновый шёпот, но осадок остался. Артём достал из-за пояса тетрадь – ту самую, из диспетчерской, с вырванной обложкой и пятнами неизвестного происхождения – и нацарапал полусухой ручкой:

«Голоса иногда говорят правду. Или ложь? Неизвестно. Проверить. Версия: останки прошлых носителей. Их память. Их страх. Предупреждения могут быть полезны, но не всегда точны. Осторожность – выше всего».

Он сунул тетрадь обратно и двинулся дальше.

Коллектор закончился решёткой.

Толстые стальные прутья, проржавевшие насквозь, но всё ещё крепкие. Ржавчина слоилась, как старая краска, и пахла железом и пылью. Артём присмотрелся: решётка была не наглухо приварена, а висела на одной петле. Вторая петля сломана – аккуратно, будто кто-то бил монтировкой. Кто-то уже проходил здесь до него. Или что-то.

Он осторожно отодвинул решётку в сторону. Металл заскрипел – громко, с надрывом, как больной зуб под пинцетом. Эхо ушло вверх, в широкое пространство за коллектором, умножаясь и затихая где-то далеко под сводами. Артём выругался сквозь зубы, замер, прислушиваясь.

Тишина.

Ни топота, ни хрипа, ни того мерзкого «хр-хр-хр», которое издавали мараудеры.

Он выбрался наружу и оказался… на станции.

Настоящей станции.

Не служебной платформе с облупленными стенами, а полноценном подземном дворце из мрамора и ржавчины. Высокие своды, колонны с лепниной, от которой отваливались целые пласты, широкий путь с двумя рельсами, уходящими в чёрную дыру тоннеля. Имена на стенах: «Автозаводская»? Или «Павелецкая»? Буквы стерлись, плитка осыпалась, но узнаваемый стиль московского метро – пилоны, арочные проходы, массивные люстры без лампочек – ни с чем не спутать.

Интерфейс немедленно выдал:

«Сектор: Ржавые трубы. Зона: станция глубокого залегания. Уровень опасности: средний. Активность монстров: повышенная. Рекомендация: не задерживаться».

– Отлично, – прошептал Артём. – Из огня да в полымя.

Он прижался к колонне, осмотрелся. Станция была пуста. Ни мародеров, ни игроков – только тишина, нарушаемая редкими каплями с потолка и далёким гулом, похожим на работу генератора. Или на чужое дыхание. Или на сердцебиение самого метро – старого, больного, но всё ещё живого.

Артём двинулся вдоль платформы, держась ближе к стене. Плитка под ногами крошилась, кое-где зияли провалы, залитые чёрной водой. Карта в интерфейсе показывала, что контейнер где-то в конце станции, за турникетами, в переходе на соседнюю линию. Сорок метров открытого пространства. Сорок метров без укрытий.

Он почти дошёл до середины, когда услышал звук.

Шаги.

Не тяжёлые, как у мараудера – не размеренная поступь охотника, а лёгкие, быстрые, человеческие. Кто-то бежал – не на него, а вдоль платформы, со стороны турникетов. Бежал неровно, спотыкаясь, тяжело дыша. Артём метнулся за ближайшую колонну, замер, стараясь не дышать. Сердце колотилось где-то в горле.

Интерфейс моргнул:

«Обнаружен другой носитель Маркера. Уровень: 1. Статус: жив. Эмоциональный фон: паника. Адреналин: зашкаливает».

– Игрок, – прошептал Артём.

Человек выскочил из-за угла турникетов и на мгновение замер, освещённый тусклым светом светящейся плесени.

Парень. Лет двадцать – двадцать пять, не больше. Короткая стрижка, щетина, безумные глаза – белки красные от лопнувших сосудов. Одет в кожаную куртку и джинсы – почти как Артём, только чище. И в руках – обрезок трубы. Метра полтора, с зазубренным краем, с одной стороны сплющенный в подобие лезвия. Самодельное копье.

Парень тяжело дышал – ртом, хрипло, как загнанная лошадь. Озирался по сторонам, и в каждом его движении читалась паника. Настоящая, животная, неконтролируемая. Он явно кого-то искал. Или чего-то боялся.

Артём не вышел.

Он сидел за колонной, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, и ждал. В голове голоса зашептали – громко, навязчиво, почти торжествующе:

«Он слабый. У него нет оружия. Только труба. Ты можешь его убить. Осколок. Третий осколок. Ещё один голос. Ещё одна сила».

– Нет, – мысленно огрызнулся Артём. – Я не убийца.

«Уже убил. Мараудера. А он был человеком. Два дня назад. Три дня назад? Когда это было? Вчера? Вечность назад?»

Артём зажмурился, прогоняя голоса. Сжал зубы так, что челюсть заныла. Вдох. Выдох. Снова вдох.

Потом открыл глаза и вышел из-за колонны.

– Эй, – сказал он негромко, но твёрдо.

Парень дернулся как ужаленный. Труба взметнулась вверх – он держал её обеими руками, как бейсбольную биту, готовый бить наотмашь. Глаза расширились, зрачки сузились в точки – шок, адреналин, готовность к бою.

– Кто ты? – голос сорвался на фальцет, прозвучал тонко и жалко. – Не подходи! Я предупреждаю!

– Спокойно, – Артём поднял руки ладонями вперёд, показывая, что они пусты. – Я такой же, как ты. Очнулся в туннеле. Уровень первый. Ничего опасного. У меня даже нормального оружия нет – только нож самодельный.

Парень не опустил трубу, но и не ударил. Он сканировал Артёма взглядом – одежда (грязная, рваная, в подтёках чёрной жижи), лицо (усталое, обветренное, но не злое), руки (пустые, поднятые в примиряющем жесте). Потом посмотрел на интерфейс – Артём заметил, как его зрачки на секунду остекленели, считывая данные.

– Ты… тоже с маркером? – спросил парень. – На груди?

– Да.

Парень выдохнул. Не расслабился – труба так и осталась на уровне плеча – но выдохнул, и в этом выдохе было облегчение. Не доверие, нет. Но хотя бы не одиночество.

– Я Паша. Павел. – Он сглотнул, облизнул пересохшие губы. – Я… я не знаю, сколько я здесь. Часа три. Или четыре. Время не идёт. Или идёт, но я не чувствую. Я был в переходе, там… там твари. Три штуки. Они убили женщину. Она кричала, а я… я побежал.

Он говорил быстро, глотая окончания, слова накладывались друг на друга, как в лихорадочном бреду. Паническая атака – Артём видел такие у пациентов в больнице, когда работал санитаром лет десять назад. До офиса. До другой жизни. До того, как всё это стало реальностью.

– Паша, – сказал он медленно, чеканя каждый слог, как когда-то в реанимации, когда нужно было достучаться до сознания человека, балансирующего на грани. – Ты меня слышишь?

– Да.

– Глубоко вдохни. Задержи на три секунды. Выдохни. Ещё раз.

Паша послушался. Труба дрожала в его руках – мелкая, нервная дрожь, которую невозможно контролировать. Но дыхание выровнялось. Плечи опустились. Артём сделал шаг вперёд. Парень не отступил.

– Что ты делаешь здесь один? – спросил Артём.

– А что, надо было с ними остаться? – Паша горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, сколько не бывает у человека, который не видел смерти. – Там табун этих… мародеров? Мараудеров? Они её разорвали. Я видел, как у неё интерфейс погас. Она была живая, а потом – пусто. Как телевизор выключили. Один момент – и всё. Экран погас.

Он замолчал, глядя в пол. Смотрел на трещины в плитке, на чёрную жижу, сочившуюся из стыков. Артём молчал тоже. Голоса в голове стихли – словно смотрели и слушали вместе с ним, набираясь опыта.

– Ты убил кого-нибудь? – спросил Артём после долгой паузы.

– Нет. – Паша покачал головой, и в этом движении было что-то детское, беспомощное. – Я просто бежал. Я не… я не могу. Я в жизни муху не убил. Даже комара – и то рукой хлопал, а потом смотрел и думал: зачем? Зачем я это сделал?

– Тогда тебе повезло, что ты встретил меня, а не мараудера, – сказал Артём. – Но везение кончится. Здесь нужно драться. Или умирать.

Он не знал, зачем говорит это. Чтобы подготовить парня? Чтобы проверить его реакцию? Или чтобы оправдать то, что он сам уже сделал – убил тварь, которая ещё вчера была человеком, смотрела на мир чьими-то глазами, дышала чьими-то лёгкими?

Паша поднял голову. В глазах – смесь страха и надежды. Опасная смесь. Она делает людей глупыми.

– Ты… ты поможешь мне? – спросил он. – Вместе легче, да? Я читал книги. ЛитРПГ. Там всегда группы выживают дольше. Там система поощряет командную игру. Бонусы к опыту, совместные задания…

Артём хотел сказать «да». Это было бы правильно – человечно, логично, даже по-христиански. Два уровня один против системы – лучше, чем один. Но голоса зашептали снова, на этот раз хором – женский, мужской, детский, ещё кто-то, кого он не мог различить:

«Он предаст. Он слабый. Он сломается. Он убьёт тебя во сне. Они все так делают. Они все так делали».

– Я не знаю, – сказал Артём честно. Голос прозвучал глухо. – Я не знаю, можно ли здесь доверять.

– А у тебя есть выбор? – Паша шагнул вперёд, труба повисла вдоль тела. – Ты один, я один. Вместе у нас хотя бы два комплекта глаз и два комплекта рук. Ты видел карту? Там до поверхности два километра через зоны с монстрами. Один ты не пройдёшь. Я – тем более. Вместе – шанс есть.

Артём смотрел на него.

Парень не врал – по крайней мере, сейчас. Отчаяние было настоящим, страх – тоже. Артём вспомнил мараудера, который знал его имя. Вспомнил человека в халате, который сказал: «Зеркало питается страхами». И подумал: а что, если этот парень – не парень? Что, если он – ловушка? Что, если система уже использует его, сама того не зная?

Интерфейс, словно услышав, выдал:

«Внимание: психоэмоциональный фон носителя (Павел) нестабилен. Вероятность агрессии: 34% и растёт. Рекомендация: соблюдать дистанцию».

– Иди за мной, – сказал Артём, развернулся и пошёл к турникетам. – Но держись на расстоянии. Не ближе пяти метров. И не делай резких движений. Если я скажу «стой» – стой. Если скажу «беги» – беги. Не думай. Просто делай.

Он не обернулся, но услышал шаги сзади. Паша шёл – тяжело, громко, не скрываясь, переступая через лужи и битые камни. Артём стиснул зубы. Ведомый страхом новичок – это не союзник, это обуза, которая в любой момент может превратиться в угрозу. Но оставить его здесь – значит обречь на смерть. А Артём не был убийцей.

Пока не был.

-–

Турникеты встретили их запахом озона и горелой проводки.

Ржавые рамы, разбитые стекла – осколки хрустели под ногами, как ледяная корка. Чей-то рюкзак, брошенный посреди прохода – старый, армейский, с выцветшими лямками. Артём поднял рюкзак – лёгкий, внутри что-то гремит. Расстегнул молнию, заглянул.

«Обнаружены ресурсы: консервы (2 шт.), вода (бутылка 0,5 л), аптечка (самодельная), нож (самодельный)».

– Бинго, – выдохнул Артём.

Он выложил содержимое на пол, аккуратно, как когда-то раскладывал инструменты перед операцией. Консервы – обычные «Свинина тушёная», без маркировки производителя, с погнутой крышкой, но вроде целые. Вода – пластиковая бутылка, запечатанная, с этикеткой на непонятном языке. Аптечка – бинт, йод, какие-то таблетки в блистере без названия (антибиотики? Обезбол? Яд?). Нож – кусок рельсы, заточенный с одной стороны до остроты опасной бритвы, рукоять обмотана чёрной изолентой.

– Чей это? – спросил Паша из-за спины. Он так и стоял в пяти метрах, не приближаясь, – послушный, как собака.

– Не знаю. – Артём сунул нож в карман джинсов – рукоять торчала наружу, готовая к бою. – Но владелец либо мёртв, либо счастлив, что мы нашли это раньше монстров. Третьего не дано.

Консервы и воду – в рюкзак, который он тут же надел на плечи. Аптечку – за пазуху, под толстовку, к самому телу. Тепло аптечки не согревало, но создавало иллюзию безопасности.

– А мне? – спросил Паша.

– А что у тебя есть?

– Только труба.

– Труба – оружие. Лучше, чем голые руки. – Артём поднялся, отряхнул колени. – Иди сзади и смотри по сторонам. Если увидишь что-то движущееся – кричи. Если что-то движется быстрее, чем мы идём – беги. Не назад, а вперёд, ко мне. Я буду прикрывать.

Они двинулись дальше.

Переход на соседнюю линию был длинным – метров сто, с низким потолком и стенами, покрытыми той же светящейся плесенью. Споровый фон интерфейс оценил как «умеренный», предупредив, что через пятнадцать минут непрерывного дыхания начнутся галлюцинации.

– Быстрее, – бросил Артём через плечо.

Они почти бежали. Паша пыхтел сзади – тяжело, с присвистом, явно не в своей лучшей форме. Труба стучала по стене – каждый удар отдавался эхом, которое уходило далеко вперёд, предупреждая всех, кто там прятался.

– Тише, – прошипел Артём, оборачиваясь. – Ты что, хочешь, чтобы нас услышали? Ты представляешь, что такое акустика в тоннеле? Звук здесь идёт на километры.

– Извини, – Паша попытался нести трубу на весу, но она была тяжёлой, неудобной, с плохим балансом. Он явно не умел обращаться с оружием – ни с холодным, ни с огнестрельным, ни с импровизированным.

Артём остановился, развернулся, выхватил трубу из рук парня. Паша дернулся – рефлекторно, испуганно, но Артём не стал нападать. Он просто перехватил трубу поудобнее, показал, как держать: одна рука ближе к концу – для контроля, вторая – на середине, для рычага. Локоть прижать к корпусу, не разводить в стороны.

– Так легче, – сказал он, возвращая оружие. – И не маши ей. Удар должен быть коротким и сильным. Тратишь меньше энергии. Целься в голову – это единственная уязвимая зона у мараудеров. В грудь бесполезно, в конечности – тем более. Только голова. Только наотмашь.

– Ты… ты военный? – спросил Паша.

– Нет. – Артём усмехнулся – горько, одними уголками губ. – Я бывший санитар. И читал слишком много книг про выживание. В детстве мечтал стать спецназовцем, как все мальчишки. Не срослось. Пошёл в медицину.

Он не стал говорить про хирургическое образование – незачем. Парень и так смотрел на него как на спасителя. А спасателей в этом мире убивают первыми. Артём знал это – не умом, а чем-то более глубоким, инстинктивным, что проснулось в нём вместе с Маркером.

Они вышли на соседнюю платформу.

Здесь было темнее, чем на первой станции – светящаяся плесень почти не росла, только редкие островки на стенах, похожие на лишайник. Воздух пах сыростью и… чем-то сладким. Артём нахмурился, принюхался. Сладкий запах в подземелье – это всегда плохо. Падаль. Или что-то похуже.

«Контейнер 4/7. Расстояние: 50 метров. Внимание: зона активного патрулирования. Обнаружены три стационарных цели. Рекомендация: не вступать в бой».

– Карта показывает, что цель рядом, – сказал Артём, пригибаясь за бетонным парапетом. – Но там твари. По меньшей мере три.

– Три? – голос Паши сорвался на писк. – Мы не справимся. Ты видел, что они делают с людьми? Я видел. Они не убивают – они разрывают. Как собаки.

– Мы не будем с ними драться. Мы их обойдём.

Артём присел, выглянул из-за парапета.

Платформа уходила вправо, заканчиваясь тупиком. Там, у стены, стоял металлический ящик – контейнер. Ржавый, с электронным замком, на котором мигал красный светодиод – мерно, как сердцебиение. А между Артёмом и контейнером – пустое пространство. Тридцать метров голого бетона. Никаких укрытий, только рельсы и шпалы.

И трое мараудеров.

Они не двигались – стояли треугольником вокруг контейнера, опустив головы, как в трансе. Их кожа была серой, натянутой на кости, как пергамент. Руки свисали почти до пола, пальцы скрючены, ногти – чёрные, длинные, как когти. Маркеры на груди горели тускло, но ровно – не сломанные, как у человека в халате, а живые, активные, питаемые чем-то изнутри.

«Мараудеры (3 шт.). Уровень: 1. HP: 80/80. Особенности: стайная тактика, высокая скорость, слабая защита головы. Рекомендация: атаковать по одному».

– Почему они не нападают? – прошептал Паша.

– Охраняют, – ответил Артём. – Это не просто монстры. Это… стражи. Их поставили, чтобы никто не забрал контейнер. Патрульный ушёл – может, в другом конце станции, может, его вызвали. Остались эти. Стационарные.

– Кто поставил?

– Система. Или Зеркало. Или тот, кто создал это место. – Артём потёр переносицу – старый жест, когда нужно было собраться с мыслями. – Какая разница? Они здесь. Мы здесь. Нужно решение.

Он не знал ответа на вопрос Паши. Но знал другое: у него нет ни шанса против троих. Даже с ножом и трубой. Даже с Пашей. Трое – это перебор. Они окружат, собьют с ног, разорвут за десять секунд.

– Нужно отвлечь их, – сказал он. – Заманить в другое место.

– Как?

Артём посмотрел на парня. На его испуганное лицо – бледное, с красными глазами и дрожащими губами. На трубу, которую он сжимал так, что костяшки побелели. На его руки – чистые, без мозолей, без шрамов. Руки человека, который никогда не дрался за свою жизнь.

И понял, что сейчас сделает нечто, за что возненавидит себя.

– Ты будешь приманкой, – сказал он.

Паша побледнел. Не так, как от страха – по-настоящему, до синевы, до прозрачности, когда кажется, что сквозь кожу видно кости.

– Ты… ты хочешь, чтобы я…

– Ты побежишь в ту сторону, – Артём показал на левый край платформы, где был ещё один переход, уходящий в темноту. – Громко, с криками. Топай, шуми, маши трубой. Они пойдут за тобой – у них примитивный мозг, они реагируют на движение и звук. Я в это время заберу контейнер.

– А если они меня догонят?

– Тогда ты умрёшь.

Жестоко. Предельно жестоко. Артём знал это. Но честно. Он не стал врать, что прикроет, не стал обещать, что они встретятся потом. Он просто сказал правду: один из них должен рискнуть, чтобы второй выжил. Это математика. Два уровня один против трёх мараудеров – ноль шансов. Один против ноля – один шанс.

Паша молчал долго. Секунд двадцать. Тридцать. Сорок. Артём уже решил, что парень откажется, и начал прикидывать другой план – более рискованный, почти безнадёжный. Кинуть что-то в сторону, чтобы отвлечь? Но чем кидать? Камней нет. Свет? Плесень не горит. Крик? Крик привлечёт их, но не заставит уйти.

Но потом Паша кивнул.

– Хорошо, – сказал он севшим, чужим голосом. – Но ты должен кое-что сделать.

– Что?

– Скажи, что я не зря. – Паша посмотрел ему прямо в глаза – впервые за всё время их разговора. – Скажи, что если я умру – ты выберешься отсюда. Ты выживешь. Ты найдёшь выход. Ты расскажешь… хоть кому-нибудь… что я не просто сдох в этой дыре. Что я помог.

Артём посмотрел в его глаза. Там, за страхом, была какая-то странная решимость – обречённая, нечеловеческая. Паша знал, что идёт на смерть. И шёл. Не потому, что был героем. А потому, что не видел другого выхода.

– Ты не зря, – сказал Артём. Голос дрогнул – впервые за два дня. – Я выживу. Обещаю. И я запомню твоё имя. Паша. Павел. Обещаю.

Паша кивнул, сжал трубу и выбежал из-за парапета.

Он не побежал сразу – сначала прошёл несколько шагов, тяжело топая, нарочито громко. Потом закричал. Не словами – просто диким, животным воплем, в котором смешались страх, боль и что-то ещё, похожее на вызов самой системе, самому Зеркалу, всем богам, которые допустили этот кошмар.

Мараудеры подняли головы.

Их глаза – белые, без зрачков, без радужки, как у слепых – уставились на Пашу. А потом они рванули. Все трое – одновременно, как стая собак, почуявших кровь. Их когти заскрежетали по бетону – мерзкий, леденящий душу звук. Из глоток вырвалось то самое «хр-хр-хр», которое Артём уже слышал в туннеле. Но теперь это звучало громче. Голоднее.

Паша побежал.

Быстро, отчаянно, спотыкаясь на ровном месте. Труба выпала из рук через десять метров – он не стал её поднимать, просто бежал, выбросив руки вперёд, как слепой, как утопающий, как человек, который забыл всё, чему учили в школе, в институте, в жизни. Только инстинкты. Бежать. Не оглядываться. Бежать.

Мараудеры – за ним.

Артём не смотрел, чем кончится погоня.

Он выскочил из-за парапета и рванул к контейнеру, выбивая ногой дверцу – та поддалась со второго удара, слетев с петель с противным металлическим визгом. Внутри – пусто. Только на дне – маленькая коробочка, пластиковая, серая, с одной-единственной кнопкой.

Артём схватил её, сунул в карман и побежал обратно.

Не за парапет – в сторону, где скрылся Паша.

Он не знал, зачем бежит. Чтобы помочь? Уже поздно. Чтобы забрать осколок? Может быть. Чтобы не чувствовать себя последним подонком? Точно.

Он влетел в переход – тёмный, узкий, с трубами на потолке, с противным запахом сырости и гниения. Там, в десяти метрах, на полу лежало тело. Паша.

Он был ещё жив – дергался, пытался ползти, подтягиваясь на локтях, но ноги не слушались, волочились по бетону, оставляя кровавый след. Из спины, чуть ниже лопатки, торчало нечто – коготь мараудера, сломанный, но всё ещё внутри. Кровь текла быстро – алая, яркая, не чёрная. Артериальная.

Мараудеров рядом не было. Они… ушли? Насытились? Или спрятались, почуяв нового?

– Паша! – Артём подбежал, упал на колени прямо в лужу крови, перевернул парня на спину.

Глаза Паши были открыты – широко, неестественно, зрачки расширены до предела. Шок. Кровопотеря. Агония. Интерфейс над ним мигал красным, как аварийный маячок:

«Носитель Павел. Уровень 1. HP: 12/110. Кровотечение: тяжёлое, артериальное. Прогноз: менее 2 минут. Рекомендация: наложение жгута выше раны».

– Держись, – Артём рванул аптечку из-за пазухи, разорвал бинт зубами – зубы заныли, но он не обратил внимания. – Я сейчас, я сделаю жгут, я…

– Не надо, – Паша перехватил его руку.

Пальцы – холодные, липкие от крови, скользкие. Но хватка – сильная, почти болезненная. Пальцы умирающего, который цепляется за жизнь.

– Не надо. Я знаю. Я видел. Там… там был контейнер?

– Был.

– И что в нём?

– Коробка. С кнопкой. Я не знаю.

Паша усмехнулся. Кровь пошла изо рта – пузырями, розовыми, как у утопающего, который захлебнулся.

– Слушай… ты должен… должен кое-что знать. – Он закашлялся, кровь хлынула сильнее. – Я не хотел… я не хотел нападать на тебя.

– Что? – Артём замер.

– Система… она дала мне задание. Скрытое. – Паша говорил с трудом, слова вырывались с хрипом, с бульканьем. – «Нулевой контракт». Убить первого встречного игрока. За это – бонусы. Опыт. Способность. Я думал… думал, что смогу. Думал, что это просто игра. Что все вокруг – не люди. Пиксели.

Он замолчал, чтобы перевести дыхание. Артём прижал бинт к ране – бесполезно, коготь пробил лёгкое и задел позвоночник. Кровь пропитывала бинт за секунды, делая его тяжёлым, тёплым, скользким.

– Но когда увидел тебя… не смог. – Паша посмотрел на Артёма – с удивлением, как будто видел в первый раз. – Ты был… нормальным. Как человек. У тебя было лицо. У мараудеров нет лиц. У них маски. А у тебя – лицо. И глаза. Я не смог.

Он закашлялся снова, на этот раз дольше, сильнее. Кровь хлынула изо рта – уже не пузырями, а сплошной струёй.

– Не говори ничего, – прошептал Артём. Он знал, что бесполезно. Знал, потому что видел такие раны в реанимации. Сотни раз. Тысячи. – Лежи. Не трать силы.

– Нет. – Паша сжал его руку с последней, нечеловеческой силой. – Слушай. Слушай внимательно. Здесь… здесь нет друзей. Только ресурсы. Я это понял слишком поздно. Ты – молодец. Ты понял сразу. Ты… ты будешь жить. А я…

Он не договорил.

Глаза закатились – сначала один, потом второй. Интерфейс над ним мигнул красным в последний раз и погас. Тело Паши дернулось в последний раз – агональное движение, которое Артём видел сотни раз, но к которому никогда не мог привыкнуть – и обмякло.

Тишина.

Артём сидел на коленях, сжимая в руке окровавленный бинт. Кровь капала с пальцев на бетон – кап-кап-кап, как метроном. Он не плакал. Не кричал. Внутри была пустота – абсолютная, первородная, как во сне, где он говорил с человеком в халате. Пустота, в которой не осталось места ни для чего, кроме одного вопроса:

«Зачем?»

Маркер на его груди запульсировал.

Сильно, горячо, почти невыносимо – как будто кто-то приложил раскалённую монету к голой коже. Артём зашипел, схватился за грудь, но не отнял руки – терпел, потому что боль была единственным, что напоминало ему: он ещё жив.

Интерфейс выдал холодное, равнодушное сообщение:

«Носитель Павел деактивирован. Причина: кровопотеря, травмы, несовместимые с жизнью. Получен опыт: 50 (за нахождение рядом со смертью носителя). Получен бонус: +10 HP (максимум 130). Получен трофей: Осколок души (3/5) – автоматически извлечён из останков».

Из тела Паши, прямо сквозь куртку, проступил фиолетовый камень.

Такой же, как у мараудера и человека в халате. Такой же, как два других, которые уже лежали в инвентаре. Артём взял его – пальцы не дрожали. Он убрал осколок в инвентарь, туда, где ждали остальные.

Потом закрыл Паше глаза – ладонью, нежно, как когда-то закрывал глаза мёртвым пациентам. Встал. Колени хрустнули, затекли. Огляделся.

Мараудеры не вернулись.

Они ушли туда, откуда пришли – охранять пустой контейнер, который Артём уже вскрыл. Или их призвал кто-то другой. Или они нашли другую добычу. Или им просто надоело ждать. Артёму было всё равно.

Он пошёл обратно на станцию, перешагивая через лужи крови.

Голоса в голове зашептали – громче, чем раньше. Три осколка. Три души. Они кричали, плакали, смеялись, молились на разных языках. Артём не слушал. Он смотрел на свои руки – чистые, без крови. Но он знал, что это ненадолго.

-–

Артём вернулся на первую платформу и сел на скамейку – ту самую, которая уцелела после боя с мараудером.

Рюкзак с консервами и водой поставил рядом. Нож вытащил из кармана, положил на колени. Потом достал пластиковую коробку из контейнера.

Внутри оказался… брелок.

Обычный брелок для ключей – пластиковый, дешёвый, с логотипом какой-то автомойки. «Чистый блеск». На обороте – наклейка с номером: «4/7».

– Что за хрень? – прошептал Артём.

Он повертел брелок в руках. Ничего. Не светится, не гудит, не даёт подсказок. Интерфейс молчал – даже не опознал предмет, выдав стандартное:

«Неизвестный предмет. Классификация: артефакт? Ключ? Бесполезная вещь? Рекомендация: сохранить для дальнейшего анализа».

Артём швырнул брелок в рюкзак и закрыл глаза.

Перед внутренним взором встало лицо Паши. Не мёртвое, а живое – каким он был десять минут назад. Испуганный парень с трубой, который не смог убить, потому что увидел в Артёме человека. Который получил задание от системы и отказался его выполнять. Который заплатил за этот отказ жизнью.

«Система дала мне задание. Убить первого встречного игрока».

Артём открыл глаза. Посмотрел на интерфейс – на вкладку «Журнал событий», где было записано всё, что случилось. Пролистал назад. Нашёл.

«Новое задание (скрытое): Нулевой контракт. Условие: убить 1 игрока. Награда: 200 опыта, способность „Первый удар“, +1 к характеристике по выбору. Статус: не выполнено. Время на выполнение: 24 часа. Штраф за отказ: неизвестен».

– Ты хотел убить меня, – сказал Артём пустоте. Голос прозвучал глухо, как из бочки. – Но не смог. А я не хотел убивать тебя. Но ты умер. Где справедливость?

Ирония. Жестокая, циничная ирония. Он не нажимал на курок, не втыкал нож. Паша умер, потому что был слабее. Потому что система сделала из него приманку. Потому что Артём использовал его, чтобы выжить. Не руками убил – головой. Выбором. Решением.

– Хирург, – вдруг произнёс интерфейс вслух – механическим, безжизненным голосом, который, казалось, шёл не извне, а изнутри, из самого Маркера. – Вы выбрали путь выживания. Поздравляем.

– Что? – Артём вскочил.

«Уровень повышен! Уровень 2. Доступно распределение характеристик (4 очка). Получена новая способность: Хирургическая точность. Эффект: при атаке в уязвимую зону (глаза, шея, суставы, артерии, нервные узлы) наносит +200% урона. Шанс критического попадания: 30%. Стоимость активации: 10 выносливости. Длительность эффекта: одно действие».

Артём уставился на надпись.

Хирургическая точность. Способность, которая делает его убийцей. Не воином, не танком, не защитником – именно убийцей. Тот, кто бьёт в слабые места. Тот, кто заканчивает бой одним ударом. Тот, кто знает, где у человека бьётся сонная артерия, где проходит нервный ствол, где кость тоньше всего.

«Вы можете переименовать способность. Предлагаемые варианты: Скальпель, Анатомический удар, Лезвие хирурга, Знание плоти».

– Оставьте как есть, – сказал Артём.

Он не знал, зачем говорит с интерфейсом. Может, чтобы не слышать голоса в голове. Может, чтобы не слышать тишину, в которой эхом стучала последняя фраза Паши: «Здесь нет друзей – только ресурсы».

Он распределил характеристики. Долго думал, глядя на цифры, вспоминая свои ошибки в бою с мараудером – слишком медленные реакции, слишком слабые удары.

Сила: 5 + 2 = 7.

Ловкость: 4 + 3 = 7.

Выносливость: 6 + 0 = 6.

Интеллект: 6 + 0 = 6.

Воля: 6 + 0 = 6.

Теперь его удары будут быстрее и точнее. Теперь он сможет бить так, чтобы враг не встал. Теперь он – хирург. Не в операционной, а в аду.

Но Паша не был врагом.

Артём встал, закинул рюкзак на плечи. Нож сунул в карман, трубу – ту самую, которую Паша выронил – поднял и взвесил в руке. Полтора килограмма стали. Хороший баланс. Не хуже, чем у тесака.

Он пошёл к выходу со станции.

Интерфейс показывал путь к поверхности – два километра через туннели, сектор «Ржавые трубы», зону, где игроки убивали игроков за бонусы. Где «Нулевой контракт» был не скрытым заданием, а правилом игры.

Артём не боялся.

Бояться было поздно. Он уже убил человека – не прямо, не руками, не ножом. Но его выбор, его решение использовать Пашу как приманку убили парня быстрее, чем любой коготь мараудера. И это было только начало.

Он остановился на полпути, достал тетрадь и написал:

«Убил первого игрока. Косвенно. Результат: уровень 2, способность «Хирургическая точность», третий осколок души, +10 HP, +50 опыта. Вывод: здесь действительно нет друзей. Только ресурсы. Паша был ресурсом. Я – тоже. Разница в том, что я ещё жив. И я сделаю всё, чтобы остаться живым. Даже если для этого придётся убивать. Особенно если придётся убивать».

Он захлопнул тетрадь и пошёл дальше.

Голоса в голове запели – нестройно, на разных языках, разными голосами. Женский, мужской, детский – и теперь к ним добавился новый. Молодой, испуганный, срывающийся на фальцет. Голос Паши.

«Ты обещал. Ты обещал, что выживешь».

– Я выживу, – прошептал Артём. – Я всегда выполняю обещания.

Он шагал в темноту, сжимая в одной руке трубу, а другой – нащупывая под толстовкой тёплый, пульсирующий Маркер. Три осколка души внутри него пели, плакали, смеялись. Три голоса, которые никогда не замолкнут.

Через три часа он найдёт Лину. Через пять – убьёт ещё одного игрока. Через семь – перестанет считать. Через десять – перестанет видеть в них людей.

Но сейчас, в конце второго дня в аду, он сделал первый шаг к тому, кем станет. Не героем. Не жертвой. Хирургом, который режет, потому что иначе зарежут его. Палачом, который молится о прощении, но не просит его вслух.

Впереди, в темноте, кто-то кричал.

Артём ускорил шаг.

Контракт без подписи был заключён. И подпись на нём – кровь. Чужая. Пока чужая.

-–

Информационная панель

Статус Артёма В. (Уровень 2)

· HP: 130/130

· Опыт: 70/300 (до следующего уровня)

· Характеристики: Сила 7, Ловкость 7, Выносливость 6, Интеллект 6, Воля 6

· Инвентарь: Осколок души (3/5), Ключ-загадка (4/7), брелок (4/7), консервы (2 шт.), вода (0,5 л), аптечка (самодельная), нож (самодельный), труба (обрезок)

· Активные эффекты: Маркер Ада (-50% к сопротивлению кислотам и проклятиям), Голоса прошлых носителей (-15% к психическому сопротивлению), истощение (среднее)

· До сброса: 163 часа 12 минут

Новые термины главы:

· Хирургическая точность – уникальная способность, полученная после повышения уровня до 2. Позволяет наносить критический урон (+200%) при атаке в уязвимые зоны. Требует 10 выносливости за активацию. Шанс крита – 30%.

· Нулевой контракт – скрытое системное задание, которое получают некоторые игроки при первом контакте с другим носителем. Цель – убить другого игрока. Награда – опыт, бонусы, способности. Последствия отказа: неизвестны, но предположительно – штрафные санкции со стороны системы.

· Ресурс – термин, который Артём начинает использовать для обозначения других игроков. Отражает его растущий цинизм и адаптацию к правилам Зоны, где человеческая жизнь перестаёт быть ценностью.

· Голоса прошлых носителей (усиление) – при сборе третьего осколка души голоса становятся громче, их сложнее игнорировать. Снижение психического сопротивления увеличивается до 15%. К хору добавляется голос Паши.

-–

Артём шёл по туннелю, и впервые за два дня он не чувствовал страха. Только холодную, расчётливую пустоту внутри. Он знал, что это не победа над собой – это начало конца. Но выбора не было.

Впереди, в темноте, кто-то кричал. Артём ускорил шаг.

Контракт без подписи был заключён. И подпись на нём – кровь. Чужая. Пока чужая.

Глава 3. Правила выживания

Ночь в тупике не принесла отдыха.

Артём сидел, привалившись спиной к холодной стене, и сжимал в руке самодельный нож. Труба Паши лежала рядом – в метре, на случай, если придётся бить первым. Рюкзак с консервами и водой он пристроил между ног, чтобы не украли – не то чтобы воры водились в этом забытом богом тоннеле, но голоса в голове шептали: «Осторожнее. Они придут. Они всегда приходят».

Интерфейс висел перед глазами, тускло подсвечивая багровым бетонные своды. Артём уже научился не обращать на него внимания – как на тикающие часы в приёмном покое. Тиканье есть, но ты его не слышишь, потому что иначе сойдёшь с ума.

Но сейчас он смотрел на интерфейс в упор.

«До сброса: 161:44:08».

Почти шесть с половиной суток. Он потратил больше пяти часов с момента пробуждения. Пять часов, чтобы убить мараудера, найти диспетчерскую, встретить Пашу, потерять Пашу, получить третий осколок души и поднять уровень до второго.

– Маловато, – прошептал он в темноту. – Слишком маловато.

Голоса одобрительно зашептали: «Маловато. Надо быстрее. Надо сильнее. Надо убивать».

Артём потёр виски. От голосов болела голова – не так, как от мигрени, а как от долгого пребывания в цехе с работающими станками. Фоновый шум, который не выключить, не приглушить, не заткнуть. Три осколка души внутри него пели, плакали, смеялись. Три чужие жизни, три чужие смерти, три чужие памяти, влитые в его сознание через Маркер.

Он достал тетрадь – ту самую, из диспетчерской, с вырванными страницами и надписями прошлого владельца. Перечитал последнее, что написал сам: «Паша был ресурсом. Я – тоже. Разница в том, что я ещё жив».

– Надо систематизировать, – сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, прибитый сырым бетоном. – Я не могу просто тыкаться в темноту, как слепой котёнок. У меня есть интерфейс. Надо понять, как он работает.

Он развернул главное меню.

Интерфейс послушно развернул перед ним панели – одна за другой, как карты в колоде. Артём моргнул, и меню зафиксировалось в правом верхнем углу зрения, не мешая обзору, но всегда доступное.

Главные разделы: «Статус», «Инвентарь», «Навыки», «Магазин бонусов», «Карта секторов», «Журнал событий», «Системные уведомления».

– Семь разделов, – пробормотал он. – Семь дней до сброса. Наверное, совпадение. Или нет.

Он начал с «Магазина бонусов».

Развернулась огромная сетка – шесть на шесть, тридцать шесть ячеек, из которых активны только девять. Остальные – серые, с надписями «Требуется уровень 3», «Требуется уровень 5», «Требуется Осколок души 5/5» и одна – с жирной красной строкой: «Заблокировано навсегда. Причина: не выполнены условия Нулевого контракта».

Артём замер.

Нулевой контракт. То самое скрытое задание, которое система выдала Паше – убить первого встречного игрока. Паша не выполнил. И умер. А теперь Артём видел, что доступ к некоторым бонусам закрыт для него навсегда. За что? За то, что он не убил? Или за то, что не был убит?

– Вынь да положь, – прошептал он. – Либо ты убийца, либо ты жертва. Третьего не дано.

Он просмотрел доступные бонусы.

Первый ряд: «Чутьё на монстров» (30 бонусов) – позволяет видеть слабые места врагов, подсвечивает уязвимые зоны красным. Второй: «Крепкие кости» (50 бонусов) – +15% к сопротивлению переломам. Третий: «Тихий шаг» (40 бонусов) – снижает шум при движении на 50%.

Второй ряд: «Ночное зрение» (60 бонусов) – позволяет видеть в полной темноте до 20 метров. «Регенерация» (80 бонусов) – восстанавливает 1 HP в минуту вне боя. «Железная воля» (70 бонусов) – +20% к сопротивлению психическим атакам.

Третий ряд – серый, недоступный до третьего уровня.

– У меня 200 бонусов, – сказал Артём, посмотрев на верхнюю строку интерфейса. «Бонусы: 200». Откуда взялись? За убийство мараудера – 50. За смерть Паши (за нахождение рядом) – 50. За повышение уровня – 100. Итого двести.

Он задумался.

«Ночное зрение» – полезно, но не критично. В тоннелях и так есть светящаяся плесень, а там, где её нет, лучше не соваться. «Регенерация» – слишком медленная, 1 HP в минуту – это 60 в час. После серьёзного боя придётся ждать часами. «Железная воля» – да, голоса в голове достают, но 20% не решат проблему.

А «Чутьё на монстров» – 30 бонусов, видит слабые места. В сочетании с его способностью «Хирургическая точность» (которая даёт +200% урона при атаке в уязвимую зону) это могло стать смертельным коктейлем.

– Беру, – сказал он.

Интерфейс мигнул:

«Подтвердите покупку: Чутьё на монстров (30 бонусов). Остаток: 170 бонусов».

– Подтверждаю.

Тело обдало теплом – не физическим, а ментальным. Что-то щёлкнуло в глазах, и мир на секунду стал другим: стены – серыми, пол – чёрным, а в углах – там, где раньше была просто темнота – появились пульсирующие красные пятна. Слабые места. Артём посмотрел на свою руку – на тыльной стороне ладони загорелась маленькая красная точка. Сустав. Уязвимое место. Удар туда – и палец сломается.

– Полезно, – выдохнул он.

Он закрыл магазин и открыл «Дерево умений».

Здесь было сложнее. Не сетка, а ветвящаяся схема – как кровеносная система, как нервные окончания, как корневая система старого дерева. В центре – его базовый класс: «Выживший (Ур. 2)». От него отходили три ветви: «Физическая», «Психическая», «Хирургическая».

Физическая: улучшение силы, ловкости, выносливости. Умения – «Мощный удар», «Быстрая реакция», «Крепкий орешек».

Психическая: сопротивление страху, контроль эмоций, работа с голосами. Умения – «Стальные нервы», «Подавление», «Эхо-локация».

Хирургическая – его ветвь. Здесь уже было одно умение: «Хирургическая точность» (активно). Рядом – заблокированные ячейки: «Анатомический разрез» (требует уровень 3), «Знание плоти» (требует уровень 4), «Полевая ампутация» (требует уровень 5, Осколок души 3/5), и дальше – совсем тёмные, с надписями «Скрыто», «Скрыто», «Скрыто».

– Полевая ампутация, – прочитал Артём. – Интересно, это я буду отрезать себе руки или чужие?

Голоса засмеялись – женский, истерично, мужской – басовито, детский – тонко и противно. «Чужие, конечно. Ты же хирург. Хирурги режут других».

– Заткнитесь, – устало сказал Артём.

Он закрыл дерево умений и открыл «Карту секторов».

Перед ним развернулась трёхмерная схема – серые прямоугольники, соединённые линиями тоннелей. Сектора: «Нулевой круг» (там, где он очнулся), «Ржавые трубы» (где он сейчас), «Костоплав» (глубже, уровень опасности – красный), «Наблюдательный пункт-7» (отмечен вопросительным знаком) и ещё пять секторов, названия которых были скрыты за серой пеленой.

– Семь секторов, – сказал Артём. – Семь дней. Семь ключей-загадок. Семь осколков? Нет, осколков пять. А секторов семь. Нестыковка.

Он увеличил карту. В секторе «Ржавые трубы» мигала его собственная точка – зелёная, с иконкой черепа (его уровень). Рядом, метрах в двухстах, мигала красная точка – другой игрок. Живой. Уровень 1. И ещё одна – серая, мёртвая. Паша.

– Система видит всех, – понял Артём. – Она знает, кто жив, кто мёртв, кто где находится. И она даёт задания убивать. Зачем? Чтобы мы сами себя перебили? Чтобы остался самый сильный? Самый жестокий?

Он вспомнил человека в халате: «Зеркало питается страхами». Может, не только страхами. Может, смертью. Может, чем-то ещё, что выделяется, когда человек убивает человека.

Артём закрыл карту и открыл «Журнал событий».

Список был длиннее, чем он ожидал:

1. 00:00:00 – Активация Маркера Ада. Субъект: Артём В. Локация: Нулевой круг.

2. 00:12:34 – Первый контакт с противником (Мараудер Ур. 3). Победа. Получен Осколок души 1/5.

3. 00:45:21 – Повышение уровня до 1. Получена способность (скрытая): Анализ окружения.

4. 01:20:15 – Активация укрытия (диспетчерская). Потрачена Кроха Энергии.

5. 01:35:44 – Внешнее пси-воздействие. Источник: неизвестен. Сообщение сохранено.

6. 02:10:03 – Второй контакт с носителем Маркера (неизвестный, сбой интеграции). Получен Осколок души 2/5.

7. 02:45:30 – Вход в сектор «Ржавые трубы».

8. 03:20:11 – Третий контакт с носителем Маркера (Павел, Ур. 1). Начало взаимодействия.

9. 03:45:02 – Смерть носителя Павел. Получен Осколок души 3/5. Повышение уровня до 2. Получена способность: Хирургическая точность.

10. 04:10:33 – Открытие контейнера 4/7. Получен предмет: брелок (4/7).

11. 04:30:00 – Начало изучения интерфейса.

– Хронология, – сказал Артём. – Система записывает всё. Каждый шаг, каждое действие, каждую смерть. Даже те, которые не я убил, но был рядом.

Он посмотрел на последнюю строку: «Начало изучения интерфейса». Система следила за ним в реальном времени. И не просто следила – анализировала, классифицировала, оценивала.

И тут он заметил.

В правом нижнем углу, там, где раньше ничего не было, мигала маленькая иконка. Эмотикон? Нет. График. Линия, которая пульсировала в такт его сердцу – и время от времени вспыхивала красным.

Он мысленно нажал на иконку.

«Панель эмоционального фона. Текущий статус: повышен. Адреналин: 34% от пика. Кортизол: 78% от пика. Серотонин: понижен. Дофамин: понижен. Прогноз: риск психоэмоционального срыва – 42%. Рекомендация: найти безопасное место, снизить стимуляцию, избегать конфликтов».

– Она следит за моими эмоциями, – выдохнул Артём. – Система видит, когда я боюсь, когда злюсь, когда радуюсь. И, наверное, использует это.

Он вспомнил мараудера, который знал его имя. «Маркер помнит. Маркер знает». Значит, Маркер – это не просто клеймо. Это датчик. Передатчик. Устройство, которое транслирует всё, что с ним происходит, в Центр. Или в Зеркало. Или в то, что управляет этой игрой.

– Значит, так, – сказал он, обращаясь к интерфейсу. – Ты видишь мои эмоции. Хорошо. Я буду знать об этом. И буду контролировать себя. Не для того, чтобы тебе угодить. А чтобы ты не использовал мои страхи против меня.

Интерфейс мигнул – то ли соглашаясь, то ли насмехаясь.

Артём закрыл панели и встал. Ноги затекли, спина болела от долгого сидения на бетоне. Он размял шею – хрустнуло, как у старого солдата. Взял трубу, нож сунул в карман, рюкзак закинул на плечи.

– Пора двигаться, – сказал он. – Здесь оставаться нельзя. Карта показывает, что до выхода из сектора «Ржавые трубы» примерно километр. Но по пути – три группы монстров. По два-три в каждой. И один элитный – Ур. 4.

Голоса зашептали: «Элитный – это опасно. Элитный – это смертельно. Обойди. Спустись глубже. Найди другой путь».

– Нет, – отрезал Артём. – Другого пути нет. Карта показывает только один маршрут к поверхности. Остальные – тупики или зоны с монстрами выше моего уровня. Я должен пройти через них. Или умереть здесь.

Он шагнул в темноту.

-–

Первая группа объявилась через десять минут.

Артём шёл по тоннелю, держась левой стены. Интерфейс подсвечивал путь тусклой серой графикой – контуры рельсов, шпал, труб. Карта показывала три красные точки в ста метрах впереди – стационарные. Не двигаются. Ждут.

– Мараудеры, – прошептал он. – Ур. 2, Ур. 2, Ур. 3.

Он остановился, прижался к стене. Включил «Чутьё на монстров».

Мир изменился. Теперь сквозь бетон он видел их – три серых силуэта, подсвеченные красными пятнами. Слабые места: шея (у всех троих), глаза (у двоих), левое колено (у одного, того, что Ур. 3). И ещё одно – общее для всех – затылок, чуть ниже черепной коробки. Нервный узел. Удар туда – мгновенная смерть.

– Полезно, – повторил он.

Но как подобраться? Тоннель прямой, без ответвлений. Мараудеры стоят в центре, перекрывая проход. Если он пойдёт прямо – увидят, услышат, нападут. Трое против одного – даже с «Хирургической точностью» это самоубийство.

Артём осмотрелся.

Справа – техническая ниша. Маленькая, метра полтора глубиной. В нише – старая тележка, похожая на ту, что он использовал в первой схватке. Ржавая, на колёсиках, с отломанной ручкой. Слева – трубы, идущие вдоль стены на высоте груди. Толстые, старые, с вентилями.

– Ловушка, – сказал он. – Можно попробовать.

Он подошёл к трубам. Проверил вентили – два были закручены намертво, третий – почти откручен, болтался. Артём повернул его – из трубы вырвалась струя пара. Горячего, с резким запахом химии. Интерфейс выдал:

«Обнаружен газ: технический (нестабильный). При концентрации >15% – взрывоопасен. Эффект при вдыхании: головокружение, галлюцинации, потеря сознания через 2 минуты».

– Взрывоопасен, – прошептал Артём. – Это уже интереснее.

Он закрыл вентиль, но не до конца – оставил маленькую щель, чтобы газ сочился понемногу. Потом подошёл к тележке, толкнул её – колёса заскрипели, но поехали. Тележка была тяжёлой – килограммов сорок, не меньше. Но если разогнать…

– План, – сказал он себе, как когда-то в ординатуре, перед сложной операцией. – Шаг первый: отвлечь. Шаг второй: разделить. Шаг третий: убить по одному.

Он снял рюкзак, достал одну банку консервов. Взвесил в руке – полкило железа. Не ахти какое оружие, но швырнуть можно. Он отошёл назад, в темноту, насколько позволяла видимость – метров на двадцать. Спрятался за выступом стены. Замер. Прислушался.

Тишина.

Он глубоко вдохнул, выдохнул. Включил «Чутьё на монстров» – красные пятна на месте. Потом резко выскочил из-за выступа и швырнул банку в сторону мараудеров.

Банка пролетела метров пятнадцать, ударилась о рельс – «дзинь!» – и отскочила в темноту. Звук разнёсся по тоннелю, многократно усиливаясь эхом.

Мараудеры ожили.

Они повернули головы – одновременно, как по команде. Три пары белых глаз уставились в темноту, туда, где упала банка. А потом двое из них – те, что Ур. 2 – рванули вперёд. Быстро, бесшумно, с той жуткой грацией, которая делала их такими опасными. Третий, Ур. 3, остался на месте – охранял? Ждал? Командовал?

– Двое ушли, – прошептал Артём. – Остался один. Шанс.

Он подождал, пока мараудеры скроются в темноте – красные точки на карте удалились метров на пятьдесят. Потом выскочил из-за выступа и побежал к оставшемуся.

Тот заметил его сразу – повернулся, разинул пасть, из которой вырвалось «хр-хр-хр». Но Артём был быстрее. Он не стал сближаться – вместо этого подбежал к тележке, разогнал её и толкнул прямо на монстра.

Тележка покатилась, набирая скорость. Мараудер попытался отпрыгнуть в сторону, но тележка была шире, чем он ожидал – зацепила его по ногам, сбила с ног. Он упал на спину, заскрежетал когтями по бетону.

Артём не ждал.

Он прыгнул сверху, приземлился мараудеру на грудь, и вонзил нож в шею. Туда, где «Чутьё на монстров» показывало красное пятно. «Хирургическая точность» активировалась сама – тело вспомнило анатомию, рука пошла по нужной траектории, нож вошёл ровно между позвонками, перерезая спинной мозг.

Мараудер дёрнулся один раз – и затих.

«Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Получено опыта: 60. Получено бонусов: 20. Трофеи: нет».

Артём выдернул нож, откатился в сторону. Сердце колотилось – но не от страха, от адреналина. Всё тело дрожало мелкой дрожью. Он посмотрел на свои руки – они были в чёрной слизи. На ноже – тоже.

– Осталось двое, – прошептал он. – И они скоро вернутся.

Он не ошибся.

Красные точки на карте развернулись и побежали обратно. Двое мараудеров Ур. 2 – быстрые, злые, голодные. Артём метнулся к трубам, открыл вентиль на полную. Газ пошёл сильнее – запах ударил в нос, голова закружилась. Интерфейс выдал предупреждение:

«Концентрация газа: 8%. До взрывоопасного порога: 7%».

– Семь процентов, – сказал Артём. – Многовато. Но времени нет.

Он отбежал в сторону, спрятался за тележкой. Достал зажигалку – нашёл её в кармане рюкзака, вместе с консервами. Обычная, дешёвая, прозрачная, с наполовину заправленным газом. Проверил – работает.

– Давай, – прошептал он, глядя на приближающиеся красные точки. – Идите сюда. Идите к папе.

Мараудеры выскочили из темноты – оба одновременно, бок о бок, как обученные собаки. Увидели тело товарища, замерли на секунду. Потом повернули головы к Артёму. Белые глаза уставились прямо на него.

– Сейчас, – сказал он.

Когда они рванули вперёд, Артём щёлкнул зажигалкой и швырнул её в облако газа.

Взрыв был не сильным – скорее хлопок, как от лопнувшей покрышки. Но газа было достаточно, чтобы воздух на мгновение стал огнём. Языки пламени лизнули потолок, опалили стены, и накрыли обоих мараудеров.

Они закричали.

Не человеческим голосом – тот самый смех сирены и паровозного гудка, который Артём уже слышал. Их кожа загорелась – серая, сухая, как бумага. Они заметались по тоннелю, размахивая руками, пытаясь сбить пламя, но огонь только разгорался.

Артём не ждал.

Он выскочил из-за тележки, подбежал к первому мараудеру – тот корчился на полу, пытаясь ползти – и одним ударом трубы размозжил ему череп. «Хирургическая точность» сработала идеально – удар пришёлся ровно в затылок, туда, где красное пятно горело ярче всего.

«Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Получено опыта: 60. Получено бонусов: 20».

Второй попытался убежать – но его ноги подкосились, он упал лицом вниз и затих. Огонь пожирал его тело, превращая кожу в пепел, мясо – в угли. Артём не стал добивать – подождал, пока интерфейс не выдаст:

«Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Получено опыта: 60. Получено бонусов: 20».

– Трое, – выдохнул Артём. – Трое за пять минут.

Он отошёл к стене, прислонился спиной к холодному бетону. Голова кружилась – от газа, от адреналина, от запаха горелой плоти. Голоса в голове кричали – радостно, возбуждённо: «Ты сделал это! Ты убил их всех! Ты сильный! Ты хищник!»

– Я хирург, – поправил он их. – Хирург удаляет опухоли. А эти твари – опухоли. Злокачественные. Метастазирующие. Я их вырезал.

Он не верил в то, что говорил. Но слова помогали держать себя в руках. Не думать о том, что эти твари были людьми. Не думать о том, что, возможно, он сам станет таким, если не найдёт выход. Не думать о Паше, который лежал сейчас в переходе с вырванным когтем из спины.

Артём посмотрел на интерфейс.

«Опыт: 250/300. Бонусы: 230. HP: 130/130».

– Ещё пятьдесят опыта до третьего уровня, – сказал он. – Одна группа монстров. Или один элитный. Или… ещё один игрок.

Он не договорил. Мысль повисла в воздухе, тяжёлая, как ржавая труба.

-–

Вторая группа объявилась через полчаса.

Артём прошёл ещё метров триста, петляя по тоннелям, переходя с линии на линию. Карта показывала, что он приближается к выходу из сектора «Ржавые трубы» – до границы оставалось метров двести. Но на пути – ещё одна группа. Два мараудера Ур. 3. Элитных? Нет, просто сильных. С большим опытом, с большей агрессией.

Он остановился в развилке. Три тоннеля: левый – узкий, технический, с низким потолком; правый – широкий, с рельсами, уходящий в темноту; прямой – тот самый, где ждали монстры.

– Левый ведёт в тупик, – сказал он, глядя на карту. – Правый – кружной путь, плюс полкилометра, но безопасный. Прямой – два мараудера.

Он выбрал прямой. Не потому, что был героем. А потому, что время поджимало. Таймер отсчитывал секунды: «До сброса: 160:12:33». Семь дней – это не так много, если каждый бой отнимает силы и ресурсы. Ему нужно было выходить на поверхность. Нужно было найти других выживших. Нужно было собрать оставшиеся два осколка души.

А для этого – убивать.

Он двинулся вперёд, держась левой стены. Тоннель был тёмным – светящаяся плесень здесь почти не росла, только редкие островки на стыках плит. Артём включил «Чутьё на монстров» – и увидел их.

Два силуэта. Один стоял у стены, неподвижно, как статуя. Второй – ходил кругами, патрулировал. Их слабые места подсвечивались красным: шея, затылок, и – новое – пах. У обоих. Удар туда – разрыв бедренной артерии, смерть за тридцать секунд.

– Пах, – прошептал Артём. – Негуманно. Но эффективно.

Он прикинул дистанцию. До первого – метров двадцать. До второго – тридцать, но тот двигался, приближаясь то к первому, то удаляясь. Цикл патрулирования: двадцать секунд у стены, десять секунд в движении.

– Ждать, – сказал он себе. – Дождаться, когда второй отойдёт подальше. Тогда бить первого.

Он замер в темноте, стараясь не дышать. Рука сжимала трубу, вторая – нож. Голоса в голове затихли – словно поняли, что сейчас важна тишина. Даже интерфейс притушил свечение, чтобы не выдать его位置.

Секунды тянулись как часы.

Патрульный отошёл. Артём выскочил из темноты – быстро, бесшумно, как учил себя в первой схватке. Труба пошла вперёд, в затылок неподвижному мараудеру. «Хирургическая точность» активировалась – удар пришёлся ровно в красное пятно, между черепом и позвоночником.

Хруст. Тело осело на пол, даже не дёрнувшись.

«Противник повержен. Мараудер Ур. 3. Получено опыта: 80. Получено бонусов: 30. Трофеи: нет».

Второй услышал. Развернулся – белые глаза уставились на Артёма, из пасти вырвалось «хр-хр-хр». Он прыгнул – быстрее, чем ожидал Артём. Гораздо быстрее.

Артём не успел уклониться. Когти полоснули по левому плечу – толстовка порвалась, кожа рассеклась, кровь брызнула на стену.

HP: 112/130. Кровотечение (лёгкое): -1 HP/10 сек.

– Твою мать, – прошипел он, отступая.

Мараудер не дал ему времени. Второй удар – в грудь, но Артём успел подставить трубу. Когти скрежетнули по металлу, высекая искры. Третий удар – в голову, Артём пригнулся, когти прошли в сантиметре от волос.

– Слишком быстрый, – понял он. – Я не успеваю.

Он отскочил назад, в темноту. Мараудер – за ним. Бежал на четвереньках, как собака, быстро, злобно, с открытой пастью, из которой капала чёрная слюна.

Артём развернулся и побежал.

Не назад – вперёд, в темноту тоннеля. Он знал, что там, в конце, есть поворот – карта показывала. Резкий, под прямым углом. Если он успеет добежать, то сможет спрятаться за углом и ударить первым.

Мараудер настигал. Его дыхание – хриплое, горячее – было уже за спиной. Ещё секунда – и когти вопьются в спину.

Артём рванул в последний раз – перепрыгнул через шпалы, влетел в поворот, развернулся и ударил трубой наотмашь, не глядя.

Повезло.

Труба врезалась мараудеру в морду – прямо в глаза. Красное пятно вспыхнуло, «Хирургическая точность» сработала, и голова твари разлетелась как перезрелый арбуз. Чёрная слизь брызнула во все стороны, заливая стены, пол, лицо Артёма.

«Противник повержен. Мараудер Ур. 3. Получено опыта: 80. Получено бонусов: 30. Трофеи: Осколок души? Нет. Ошибка. Трофей не обнаружен».

– Не обнаружен, – выдохнул Артём. – А должен был? Или осколки бывают не у всех?

Он прислонился к стене, сполз на корточки. Левое плечо горело огнём – глубокие царапины, не опасные, но болезненные. Кровь текла по руке, капала на бетон. Он достал аптечку – бинт, йод, таблетки. Обработал рану – зашипел от боли, но не отступил. Перевязал – плохо, криво, но главное – кровь остановил.

HP: 106/130. Кровотечение остановлено.

– Жить буду, – сказал он. – А ты нет.

Он посмотрел на тело мараудера. Оно уже начинало разлагаться – кожа истончалась, кости проступали сквозь плоть. Через минуту останется только пятно сажи и, возможно, осколок. Но интерфейс сказал «нет». Значит, не у всех. Только у особенных. Только у тех, кто был важен для системы.

-–

Артём нашёл рюкзак через десять минут.

Он лежал в тупике, за грудой камней и битого бетона – видимо, обрушение. Рюкзак был старым, выцветшим, с заплатками. Армейский, как у Паши, но более потрёпанный. Рядом – скелет. Человеческий. Остатки одежды – камуфляж, берцы. И ржавый пистолет – пустой, без патронов.

– Игрок, – сказал Артём. – Уровень? Неизвестно. Мёртв давно – неделю? Две? Месяц?

Он открыл рюкзак.

Внутри – три банки консервов («Свинина тушёная», как и те, что он нашёл раньше), бутылка воды (литровая, запечатанная), две аптечки (армейские, с жгутами и антибиотиками), компас (стрелка дёргалась, но работала), и… нож. Не самодельный, а настоящий – охотничий, с чёрной рукоятью и лезвием в пятнадцать сантиметров.

«Обнаружены ресурсы: консервы (3 шт.), вода (1 л), аптечка (2 шт.), компас, нож охотничий. Классификация: стандартное снаряжение выжившего».

– Вот это удача, – выдохнул Артём.

Он переложил содержимое в свой рюкзак – старый выбросил, он был слишком потрёпанный. Нож охотничий положил в правый карман – на случай, если труба выпадет. Аптечки – за пазуху. Компас – на шею, на шнурке.

Теперь у него было: пять банок консервов, полтора литра воды, три аптечки, два ножа (самодельный и охотничий), труба, брелок (4/7), ключ-загадка (4/7) и три осколка души.

– Не богато, но жить можно, – сказал он. – По крайней мере, не сдохну с голоду в ближайшие дни.

Он посмотрел на скелет. Кости были чистыми – никаких следов плоти. То ли монстры обглодали, то ли время. Артём наклонился, проверил карманы камуфляжа. Пусто. Только в нагрудном – маленький блокнот. Мокрый, разбухший, но страницы ещё можно было прочитать.

Он открыл блокнот. Почерк – каллиграфический, с завитушками, как у учителя литературы:

«День 3. Я в секторе "Ржавые трубы". Уровень 2. Один осколок души. Монстры повсюду. Вчера убил человека. Он хотел украсть мою воду. Я ударил его ножом. Он смотрел на меня, пока умирал. Я не мог отвести взгляд. Я видел, как зрачки расширяются. Как тело становится пустым. Как интерфейс гаснет. Я не спал всю ночь. Голоса в голове говорят, что я убийца. Может, они правы».

Артём перевернул страницу.

«День 4. Я нашёл укрытие. Здесь есть вода и еда. Я не буду никого убивать больше. Клянусь. Я буду просто сидеть здесь, пока всё не закончится. Таймер показывает ещё 4 дня. Может, система ошиблась. Может, сброс – это просто конец игры. Может, я проснусь дома. В кровати. Рядом с женой».

Ещё страница.

«День 5. Я ошибался. Здесь нет выхода. Я проверял карту – все пути ведут в тупик или к монстрам. Я заперт в этом секторе. Как крыса в клетке. Система смеётся надо мной. Я слышу её смех в головах мёртвых. Они кричат каждую ночь. Я не могу спать. Я не могу есть. Я просто сижу и смотрю на стены».

Последняя страница.

«День 6. Я больше не могу. Голоса сказали, что есть способ. Надо активировать Маркер. Отдать ему свою душу. Тогда станешь сильным. Тогда выйдешь. Но это ложь. Я знаю. Я видел мараудеров. Они тоже так думали. А теперь они бегают по тоннелям и жрут людей. Я не хочу быть монстром. Я лучше умру человеком. Прощай, мир. Ты был дерьмом, но я любил тебя. Прощай».

– Он покончил с собой, – понял Артём. – Или позволил монстрам убить себя. Или просто перестал бороться.

Он закрыл блокнот и сунул его в рюкзак – на память. Чтобы помнить: отчаяние убивает быстрее монстров. И система знает это. Использует это. Питается этим.

-–

Ночлег он устроил в тупике.

Там было тесно – метра три в длину, полтора в ширину – но безопасно. Только один вход, узкий, как горлышко бутылки. Артём завалил его камнями и обломками бетона – не наглухо, но так, чтобы мараудер не прошёл бесшумно.

Потом сел в углу, поджав колени к груди. Достал банку консервов, открыл самодельным ножом (охотничий берег для боя). Съел – быстро, жадно, не чувствуя вкуса. Запил водой. Потом ещё одну банку. Голод утих, но не пропал совсем.

«Состояние: голод устранён (лёгкий). HP +5».

– Пять хитов за банку консервов, – сказал он. – Дороговато, но лучше, чем умереть с пустым желудком.

Он откинулся на стену, закрыл глаза. Голоса в голове затихли – устали, наверное. Или просто ждали, когда он уснёт, чтобы снова зашептать.

Артём не спал. Он смотрел на интерфейс.

«Эмоциональный фон: повышен. Адреналин: 12%. Кортизол: 45%. Серотонин: критически низкий. Дофамин: критически низкий. Прогноз: риск психоэмоционального срыва – 68%. Рекомендация: найти союзника. Снизить изоляцию. Избегать одиночества».

– Союзника, – усмехнулся он. – Паша был союзником. Я использовал его как приманку. И он умер. Какой смысл в союзниках, если система всё равно заставляет нас убивать друг друга?

Он вспомнил строки из блокнота: «Голоса в голове говорят, что я убийца. Может, они правы». Артём не знал, правы ли они. Он убил мараудеров – но мараудеры были монстрами. Бывшими людьми, но всё же монстрами. Он не убивал Пашу – Паша умер сам, потому что был слаб. Или потому, что Артём использовал его.

– Где грань? – спросил он у темноты. – В какой момент я перестаю быть человеком и становлюсь… этим? – он показал на стену, за которой, возможно, бродили мараудеры.

Ответа не было. Только панель эмоционального фона мигала красным – «Эмоциональный фон повышен». Система следила за ним. Записывала каждый всплеск страха, каждую волну отчаяния, каждую секунду сомнения.

– Ты хочешь, чтобы я сломался, – сказал он интерфейсу. – Ты хочешь, чтобы я стал мараудером. Или самоубийцей. Или просто сдался. Тогда ты сможешь использовать мою душу как топливо. Как энергию. Как ресурс.

Интерфейс мигнул – и ничего не ответил.

Артём достал тетрадь, открыл на новой странице. Написал:

«Правила выживания (версия 1.0):

1. Система следит за эмоциями. Не показывай страх. Не показывай отчаяние. Не показывай слабость. Иначе она использует это против тебя.

2. Монстры опасны, но предсказуемы. Игроки – нет. Игроки получают задания убивать. Игроки могут притворяться друзьями. Игроки – главная угроза.

3. Осколки душ дают силу, но привлекают голоса. Три осколка – шепот. Четыре – крик. Пять – встреча. Не собирать все пять, пока не будешь готов.

4. Союз – это и сила, и слабость. Союзник может предать. Союзник может умереть. Союзник может стать обузой. Но без союзников ты один против всех. Выбирать с умом.

5. Таймер – не главное. Главное – не дать системе сломать тебя. Пока ты человек – у тебя есть шанс. Перестань быть человеком – и ты проиграл».

Он перечитал написанное. Правила были жестокими, циничными, но честными. Он выучил их на собственной шкуре. Заплатил за них кровью – своей и чужой.

Артём закрыл тетрадь, сунул её в рюкзак. Посмотрел на таймер.

«До сброса: 158:22:15».

Почти шесть с половиной суток. Он потратил почти девять часов на то, чтобы пройти полтора километра, убить шесть монстров и потерять одного союзника.

– Медленно, – сказал он. – Слишком медленно.

Он закрыл глаза. Не спать – просто дать отдых глазам. Голоса зашептали – тихо, на грани слышимости. Женский: «Не спи, Артём. Они придут, если ты уснёшь». Мужской: «Спи, мальчик. Спи вечным сном». Детский: «Мама, я боюсь».

Артём открыл глаза. Панель эмоционального фона мигала – красным, настойчиво, тревожно.

«Эмоциональный фон: критически повышен. Адреналин: 34%. Кортизол: 89%. Прогноз: психоэмоциональный срыв в течение 2-3 часов без вмешательства. Рекомендация: немедленно найти безопасное место. Снизить стимуляцию. Медитация. Дыхательные упражнения. Избегать любых контактов».

– Нет у меня безопасного места, – сказал он. – И нет времени на медитацию. Есть только туннели, монстры и таймер.

Он встал, потянулся. Плечо болело – но терпимо. Ноги затекли – но ходить можно. Голова кружилась – но это от усталости, не от газа.

– Идём, – сказал он себе. – Ещё один переход – и мы в секторе "Костоплав". Там, по карте, есть другие игроки. Может быть, союзники. Может быть, враги. Узнаем.

Он отодвинул камни, выбрался из тупика. Тоннель был пуст – ни монстров, ни игроков, только тишина и далёкий гул. Артём включил «Чутьё на монстров» – чисто.

– Вперёд, – сказал он и шагнул в темноту.

Голоса в голове запели – нестройно, на разных языках, разными голосами. Но теперь к ним примешивалось что-то новое – не шёпот, не крик, а ровный, механический голос интерфейса, который читал его собственные правила:

«Союз – это и сила, и слабость. Выбирать с умом».

Артём усмехнулся.

– Спасибо за совет, – сказал он. – Я учту.

Он шёл вперёд, в сектор «Костоплав», где его ждали новые монстры, новые игроки и, возможно, новые осколки душ. Время поджимало. Система следила за каждым его шагом, каждой эмоцией, каждым ударом сердца.

Но он не боялся.

Бояться было поздно. Он уже заключил контракт без подписи. И подпись на нём – кровь. Чужая. Пока чужая.

-–

Информационная панель

Статус Артёма В. (Уровень 2)

· HP: 106/130

· Опыт: 310/300 (до следующего уровня: 10/400) – УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

· Бонусы: 280

· Характеристики: Сила 7, Ловкость 7, Выносливость 6, Интеллект 6, Воля 6

· Инвентарь: Осколок души (3/5), Ключ-загадка (4/7), брелок (4/7), консервы (5 шт.), вода (1,5 л), аптечка (3 шт.), нож (самодельный), нож (охотничий), труба, компас, блокнот (чужой)

· Активные эффекты: Маркер Ада (-50% к сопротивлению кислотам и проклятиям), Голоса прошлых носителей (-15% к психическому сопротивлению), Чутьё на монстров (активно), истощение (среднее), ранение (лёгкое, левое плечо)

· До сброса: 158 часов 22 минуты

Новые термины главы:

· Чутьё на монстров – бонус, купленный в магазине за 30 очков. Позволяет видеть слабые места врагов (подсвечиваются красным). Эффективно в сочетании со способностью «Хирургическая точность».

· Панель эмоционального фона – инструмент интерфейса, отображающий уровень стресса, адреналина, кортизола и других маркеров. Система использует эти данные для прогнозирования поведения игрока и, возможно, для управления им.

· Психоэмоциональный срыв – состояние, при котором игрок теряет контроль над эмоциями. Прогноз: нестабильное поведение, галлюцинации, риск самоубийства или трансформации в мараудера.

· Контейнер 4/7 – второй контейнер, открытый Артёмом (первый был в диспетчерской, но там была Кроха Энергии). Содержимое – брелок с номером 4/7. Назначение неизвестно.

ГЛАВА 4. ПЕРВЫЙ СОЮЗ

Крик разорвал тишину тоннеля, как скальпель – гнойник.

Артём замер на полушаге, прижимаясь спиной к холодной стене. Крик был не монстра – не то горловое «хр-хр-хр», которое он уже выучил различать во сне, не сиреноподобный вой мараудера, и не предсмертный хрип, который он слышал, когда Паша умирал. Нет.

Кричал человек.

Женщина? Нет, голос выше, тоньше. Девушка. Подросток.

– Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста!

Интерфейс тут же отреагировал:

«Обнаружен носитель Маркера. Уровень: 0. Статус: критический (окружён противниками). Расстояние: 70 метров, правый тоннель».

Артём выругался сквозь зубы. Семьдесят метров. Правый тоннель – тот самый, куда он собирался идти в обход, потому что карта показывала там двух мараудеров. И сейчас эти двое, судя по всему, нашли себе жертву.

– Не твоё дело, – сказал он вслух. – Ты не спасатель. Ты выживающий. Паша научил тебя: союзники – это обуза. Союзники умирают. Союзники предают.

Голоса в голове зашептали, но на удивление тихо – словно тоже ждали, что он решит. Женский, тот самый настойчивый: «Иди, Артём. Она слабая. Два осколка. Её осколок и того мараудера, который её убьёт, если ты не вмешаешься». Мужской, хриплый: «Не ходи. Ловушка. Система подставляет тебя. Помнишь Пашу? Он тоже был приманкой». Детский: «Она плачет. Ей страшно. Ей так же страшно, как нам».

Второй крик – громче, отчаяннее, с металлическим звоном в конце. Кто-то ударил по трубе. Или труба ударила по чему-то.

– Твою мать, – сказал Артём и побежал.

Он не знал, почему бежит. Может, потому что голоса правы – два осколка за раз это слишком жирно, чтобы проходить мимо. Может, потому что внутри, там, где он похоронил клятву Гиппократа и все свои человеческие принципы, ещё теплилось что-то, что не могло пройти мимо крика о помощи. Может, потому что он устал быть один.

А может, просто потому, что бежать было легче, чем стоять на месте и слушать, как умирает кто-то, кому он мог помочь.

Правый тоннель оказался шире, чем левый, – почти станционный зал, с высокими сводами и двумя рядами колонн. Здесь было больше светящейся плесени – зелёный, больной свет заливал всё вокруг, делая тени неестественно длинными и острыми. И в этом свете Артём увидел их.

Два мараудера. Ур. 2 и Ур. 2.

Они не были похожи на тех, кого он убил раньше. Эти были мельче – не выше человеческого роста, с менее вытянутыми конечностями. Но их когти были длиннее, а глаза – белее, почти светящиеся. И двигались они иначе – не поодиночке, а парой, синхронно, как волки в стае.

Один заходил слева, второй – справа. Между ними, прижавшись спиной к колонне, стояла девушка.

Она была маленькой – чуть выше полутора метров, худая, в рваной школьной форме? Нет, не форме – тёмной толстовке, слишком большой, с опущенными рукавами. Волосы – короткие, тёмные, взлохмаченные. В руках – кусок арматуры, ржавой, с загнутым концом. Она держала его обеими руками, как бейсбольную биту, и дрожала. Дрожала так сильно, что арматура ходила ходуном.

Но глаза – глаза были не испуганными. Артём заметил это сразу, ещё до того, как включил «Чутьё на монстров». В глазах девушки не было паники. Было что-то другое – холодное, расчётливое, почти спокойное. Как у хирурга перед разрезом. Или у зверя в клетке, который знает, что умрёт, но продаст жизнь дорого.

Интерфейс выдал:

«Носитель: Лина. Уровень: 0. HP: 34/80. Состояние: истощение (тяжёлое), кровотечение (лёгкое), дегидратация (средняя). Активные эффекты: Маркер Ада, страх (подавленный)».

– Подавленный страх, – прошептал Артём. – Интересно.

Мараудеры не заметили его – они были слишком сосредоточены на жертве. Тот, что слева, сделал ложный выпад – девушка дёрнулась, ударила арматурой в пустоту. Второй тут же прыгнул, целясь в открытый бок.

Девушка успела развернуться – едва-едва, кончиками когтей второй твари полоснули по толстовке, не задев тело. Но она потеряла равновесие, отшатнулась к колонне, и теперь оба мараудера оказались перед ней. Один – слева, второй – прямо. Десять секунд. Может, пятнадцать.

– Эй! – крикнул Артём, выходя из темноты. – Сюда, твари! Идите к папе!

Мараудеры развернулись одновременно – та же синхронность, та же пугающая слаженность. Белые глаза уставились на Артёма, и в них не было ни удивления, ни страха – только голод. Новое мясо. Свежее.

– Оба на меня, – сказал он, сжимая трубу в правой руке, а левой нашаривая в кармане охотничий нож. – Давай, красавчики. Я вас уже таких резал.

Он врал. Двух одновременно – не резал. Но они не знали.

Первый мараудер рванул – тот, что был справа. Быстро, как и все они, с тем же мерзким «хр-хр-хр», вырывающимся из пасти. Артём не стал отступать – шагнул вперёд, навстречу, и в последний момент ушёл в сторону, пропуская тварь мимо себя. Труба пошла вверх, в затылок – удар пришёлся не в красное пятно (Чутьё показало, что красное пятно сместилось), а в плечо. Хрустнули кости, мараудер заскулил, но не упал – только развернулся, и теперь его когти были в сантиметре от лица Артёма.

Второй – слева – тоже не ждал. Он прыгнул, целясь в ноги, чтобы сбить с ног. Артём отскочил назад, споткнулся о шпалу, упал на спину, больно ударившись копчиком. Труба вылетела из руки, покатилась в сторону.

HP: 98/130. Ушиб (лёгкий).

– Чёрт! – Он успел выхватить нож – тот самый, охотничий, с чёрной рукоятью. И когда мараудер навис над ним, разинув пасть, всадил лезвие прямо в глаз.

«Хирургическая точность» сработала – не в полную силу (удар был снизу вверх, не идеальный угол), но достаточно, чтобы нож прошёл сквозь глазницу и вошёл в мозг. Мараудер дёрнулся, захрипел, и завалился на бок, вырывая нож из рук Артёма.

«Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Получено опыта: 60. Получено бонусов: 20. Трофеи: нет».

Второй, тот, с перебитым плечом, не убежал. Он стоял в двух метрах, раскачиваясь, и смотрел на тело товарища. Из его рта вырывалось не «хр-хр-хр», а что-то другое – низкое, горловое, похожее на плач. Артём не знал, способны ли мараудеры на эмоции, но этот звук заставил его внутренности сжаться.

– Прости, брат, – сказал он, поднимаясь. – Но ты тоже не подарок.

Он подобрал трубу, подошёл к мараудеру вплотную. Тот даже не попытался защититься – стоял, раскачиваясь, и смотрел на Артёма белыми, слепыми глазами. Красное пятно на затылке пульсировало – приглашало. Артём замахнулся и ударил. Один раз. Точный удар.

«Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Получено опыта: 60. Получено бонусов: 20. Трофеи: нет».

Тишина.

Артём стоял посреди тоннеля, тяжело дыша, сжимая в одной руке трубу, а другой растирая ушибленный копчик. Левое плечо, которое он перевязал после прошлого боя, снова ныло – видимо, потянул, когда падал. Кровь сочилась сквозь бинт, но не сильно.

Он повернулся к колонне.

Девушка – Лина – всё так же стояла, прижавшись спиной к бетону. Арматура дрожала в её руках. Но глаза – те самые, холодные, расчётливые – смотрели на Артёма в упор. Без страха. Без благодарности. С чем-то, что он не мог прочитать.

– Ты… ты убил их, – сказала она. Голос был ровным, почти безэмоциональным. Только в конце чуть дрогнул – как струна, которую слишком сильно натянули.

– Да, – сказал Артём. – Ты в порядке?

Она посмотрела на свои руки – на царапины от когтей (одна глубокая, на левом предплечье, из которой текла кровь), на толстовку в прорехах, на арматуру, которую всё ещё сжимала, хотя угроза миновала. Потом перевела взгляд на Артёма.

– Нет, – сказала она честно. – Я не в порядке. У меня уровень 0, я потеряла много крови, я не ела два дня и не пила почти сутки. Я не знаю, где выход. Я не знаю, как здесь оказалась. И я не знаю, можно ли тебе верить.

– Отличный набор, – Артём убрал нож в карман, трубу переложил в левую руку – правая затекла от напряжения. – Я тоже не знаю, можно ли верить тебе. Но мы оба живы, а монстры мертвы. Это уже что-то.

Он подошёл к телу первого мараудера, вытащил нож из глазницы – противно чавкнуло, чёрная слизь потекла по лезвию. Вытер нож о штанину твари – всё равно уже грязный – и сунул в ножны, которые нашёл в рюкзаке убитого игрока. Ножны были старыми, кожаными, с потёртой пряжкой. Но держали хорошо.

Лина смотрела на него. Не отводила взгляд. И в этом взгляде было что-то… взрослое. Слишком взрослое для её возраста. Артём прикинул: ей, наверное, лет пятнадцать-шестнадцать. Может, семнадцать. Но глаза были лет на сорок.

– Ты давно здесь? – спросил он, возвращаясь к ней.

– Не знаю. – Она опустила арматуру – не бросила, а аккуратно поставила вертикально, как трость. – Часы не идут. Интерфейс показывает время, но я не понимаю, от какой точки отсчёт. Я очнулась в каком-то подсобном помещении. Там был кран с водой. Я напилась. Потом пошла искать выход. Нашла этих.

Она кивнула на тела мараудеров. Тела уже начинали разлагаться – кожа истончалась, кости проступали сквозь плоть, чёрная жижа впитывалась в бетон.

– Ты знаешь, кто это? – спросила она. – Зомби? Мутанты? Люди?

– Бывшие люди, – сказал Артём. – Носители Маркера, которые сдались. Или проиграли. Или просто не захотели бороться. Система переварила их и выплюнула вот это.

Лина кивнула – спокойно, без ужаса. Словно ожидала услышать что-то подобное.

– Маркер, – она коснулась груди, там, где под толстовкой, наверное, горело такое же клеймо, как у Артёма. – У меня тоже. Я видела его, когда очнулась. Глаз в треугольнике. Что это значит?

– Что ты теперь игрок. – Артём сел на корточки, достал из рюкзака бутылку воды. – У тебя есть интерфейс, уровни, очки опыта. Ты можешь прокачиваться, покупать бонусы, открывать способности. А можешь не прокачиваться и умереть. Третьего не дано.

Он протянул ей бутылку. Лина взяла – не сразу, подождала секунду, словно проверяя, не ловушка ли это. Потом открутила крышку и напилась – жадно, торопливо, расплёскивая воду на подбородок и толстовку. Интерфейс над ней мигнул:

«Состояние: дегидратация устранена (лёгкая). +5 HP».

– Спасибо, – сказала она, возвращая бутылку. – Ты мог не помогать. Мог пройти мимо. Почему помог?

Артём пожал плечами. Вопрос был хорошим. Он и сам не знал ответа.

– Может, потому что ты кричала, – сказал он. – А может, потому что голоса в голове сказали, что у тебя может быть осколок души. Или потому что я устал быть один. Или потому что ты напомнила мне кого-то. Не знаю. Просто помог. Не анализируй.

Лина посмотрела на него долгим взглядом – тем самым, взрослым, сканирующим. Потом кивнула, как будто нашла в его лице то, что искала.

– Хорошо, – сказала она. – Не буду. Что дальше?

– Дальше – нам нужно выбираться из сектора «Ржавые трубы». – Артём открыл карту в интерфейсе, развернул её так, чтобы Лина тоже видела. – Сейчас мы здесь. До границы сектора метров триста. За ней – «нейтральная зона». Часовня. Там временно запрещены PvP-атаки. Система не даёт игрокам убивать друг друга в радиусе пятидесяти метров от часовни.

– Часовня? – Лина нахмурилась. – Под землёй? В метро?

– Не спрашивай. Я не проектировал это место. – Артём закрыл карту. – Просто знай: там безопасно. Можно поспать, не боясь, что тебя зарежут во сне. Можно перегруппироваться. И там, возможно, есть другие игроки.

– Другие?

– Да. – Он поднялся, подал ей руку. – И это проблема. Потому что другие игроки получают задания убивать. Как тот парень, который хотел зарезать меня, когда мы встретились.

Лина не взяла руку – поднялась сама, опираясь на арматуру. Пошатнулась, но устояла. Толстовка была в чёрной слизи и крови – её собственной, судя по пятнам на левом предплечье.

– Как ты убил того парня? – спросила она.

– Я его не убивал. – Артём подобрал трубу, проверил, не погнулась ли. – Он умер сам. Точнее, его убили монстры, когда я использовал его как приманку. Так что технически – я не убивал.

– Технически, – повторила Лина. – А морально?

– А морально я, наверное, убийца. – Артём посмотрел ей прямо в глаза. – И ты должна это знать, прежде чем решишь идти со мной. Я не герой. Я не спасатель. Я выживающий. И если выбор будет между твоей жизнью и моей – я выберу себя. Всегда.

Лина молчала долго. Секунд двадцать. Тридцать. Артём уже решил, что она развернётся и уйдёт в другую сторону – и, честно говоря, был бы даже рад. Одному легче. Одного не надо прикрывать. Один не предаст.

Но она не ушла.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда давай договоримся. Я тоже не герой. Я не знаю, кем я была до этого – не помню. Интерфейс говорит, что мне шестнадцать, но я чувствую себя старше. Намного старше. И я не собираюсь умирать здесь. Если ты используешь меня как приманку – я тебя убью. Сама. Найду способ.

Артём усмехнулся – невесело, одними уголками губ.

– Договорились, – сказал он. – Идём?

Они пошли. Вместе. Два носителя Маркера – один Ур. 2 с тремя осколками душ в инвентаре, второй Ур. 0 с куском арматуры вместо оружия. Нелепая пара. Смертельная пара. Время покажет, какая.

-–

Переход в нейтральную зону занял около часа.

Артём вёл, Лина шла сзади – на расстоянии трёх метров, как он просил. Не ближе, чтобы в случае внезапной атаки не столкнуться, но и не дальше, чтобы не потерять из виду в темноте. Тоннели становились уже, потолок опускался, и через полпути пришлось идти согнувшись – спина ныла, шея затекла.

– Почему ты не поднял уровень? – спросил Артём, не оборачиваясь. – У тебя было два монстра. Убила бы их – получила бы опыт.

– Я не могла, – ответила Лина. Голос звучал глухо, прибитый сырым бетоном. – Я не умею убивать. В смысле – физически. Я никогда не держала оружие. Я даже курицу не резала. Мои родители были вегетарианцами. Или нет? Не помню. Я ничего не помню до того, как очнулась здесь.

– Совсем ничего?

– Почти. Обрывки. Стол. Компьютер. Чьи-то руки на клавиатуре. Много цифр. И чувство, что я должна что-то сделать. Что-то важное. Но что – не помню.

Артём промолчал. У каждого своя цена Маркера. У него – стёрлись какие-то воспоминания о травме спины, о которой он даже не знал, пока человек в халате не сказал. У Паши – стёрлось чувство реальности, превратившее игру в смерть. У этой девушки – всё. Вся жизнь до Зоны. Только обрывки.

– Маркер забирает самое важное, – сказал он, наконец. – Ту память, без которой ты не ты. Может, твоя важная память была связана с компьютером и цифрами. Может, ты была хакером. Или программистом. Или просто девочкой, которая любила играть в компьютерные игры.

– Может быть, – согласилась Лина. – А что он забрал у тебя?

– Не знаю. – Артём обошёл лужу с чёрной жидкостью – интерфейс подсветил её красным: «Биологическая опасность, избегать». – Что-то про спину. Травму, которой у меня не было. Или была, но я забыл. Какая разница? Важно не то, что мы потеряли, а то, что осталось.

– И что осталось?

– Желание жить. – Он остановился, прислушался. Тишина. Только капли с потолка – дзинь, дзинь, дзинь – и собственное сердцебиение. – И страх умереть. Пока есть эти два чувства – мы живы. Когда одно из них пропадает – мы превращаемся в мараудеров. Или в самоубийц.

Лина не ответила. Но Артём услышал, как она сжала арматуру – металл скрипнул под пальцами. Страх. Есть. Желание жить – тоже. Значит, пока всё идёт по плану.

Они вышли в большой зал через пятнадцать минут.

Зал был не похож на станцию метро – скорее на подземный храм. Высокие, стрельчатые своды, колонны с капителями, напоминающими готические соборы, и в конце – алтарь. Не настоящий, конечно, – просто возвышение, на котором стоял старый, почерневший от времени аналой. И перед аналоем – икона. Не Христа, не Богородицы, а… часовня. Икона часовни. Или часовня на иконе. Артём не мог разобрать – изображение мерцало, менялось, как только он пытался сфокусироваться.

Интерфейс выдал:

«Вы вошли в нейтральную зону: Часовня (сектор "Ржавые трубы"). Эффект: все PvP-атаки запрещены в радиусе 50 метров. Длительность: до особого распоряжения системы. Штраф за нарушение: немедленная деактивация носителя».

– Немедленная деактивация, – прочитала Лина. – Это значит – смерть?

– Это значит, что если кто-то ударит другого игрока в этой зоне, система убьёт его на месте. – Артём огляделся. – Без суда и следствия. Так что здесь можно не бояться.

– А где все? Ты говорил, здесь могут быть другие игроки.

– Я говорил «возможно». – Он двинулся вдоль стены, проверяя углы. – Карта показывала две зелёные точки в радиусе ста метров. Два игрока. Живых. Они должны быть здесь.

– Или уже ушли.

– Или уже ушли.

Он почти закончил обход, когда заметил их. В дальнем конце часовни, за колонной, сидели двое.

Первый – старик. Лет шестидесяти, может, больше. Седая щетина, глубокие морщины, как у старого солдата, который видел слишком много войн. Одет в камуфляж – старый, советского образца, с выцветшими нашивками. На коленях – автомат? Нет, похож на Калашников, но без магазина, и ствол забит какой-то тряпкой. Рядом – рюкзак, большой, армейский, и несколько самодельных копий, прислонённых к стене.

Второй – мужчина лет тридцати, в дорогом костюме. Пиджак, брюки, туфли – все в грязи и чёрной слизи. Галстук съехал набок, рубашка расстёгнута, из-под неё видна белая, не загоревшая кожа. Он сидел на корточках, обхватив голову руками, и раскачивался вперёд-назад, как маятник. Губы шевелились – шептал что-то, не переставая.

Интерфейс выдал информацию:

«Носитель: Кузьма. Уровень: 2. HP: 110/120. Состояние: удовлетворительное. Особые отметки: ветеран (скрытый класс?). Рекомендация: осторожность – высокий боевой потенциал».

«Носитель: Денис. Уровень: 1. HP: 45/100. Состояние: психоэмоциональный срыв (начальная стадия). Особые отметки: паника, тремор, дезориентация. Рекомендация: изолировать от стресс-факторов».

– Кузьма и Денис, – сказал Артём, выходя из-за колонны. – Приятно познакомиться.

Старик поднял голову. Глаза – серые, острые, как лёд – прошлись по Артёму, оценивая, взвешивая, классифицируя. Потом переметнулись на Лину, задержались на секунду дольше, и вернулись к Артёму.

– Ты кто? – голос у старика был низким, хриплым, с характерной командной интонацией. – Откуда знаешь наши имена?

– Интерфейс сказал, – ответил Артём, останавливаясь в пяти метрах. Доставать нож или трубу не стал – в нейтральной зоне бесполезно, а доверие зарабатывается не оружием. – Я Артём. Это Лина. Мы из соседнего тоннеля. Добирались сюда около часа.

– Добирались, – повторил Кузьма. – Значит, выжили. Похвально. Тут многие добирались. Не все дошли.

Он кивнул на мужчину в костюме – Денис всё так же раскачивался и шептал, не обращая внимания на новых людей.

– А это наш паникёр, – сказал Кузьма беззлобно. – Третий день сидит, раскачивается. Боится всего: темноты, монстров, даже собственной тени. Не ест, не пьёт, пока не заставишь. Я уже жалею, что связался.

– Зачем связался? – спросила Лина. Она стояла чуть позади Артёма, арматуру держала на виду – не угрожающе, но и не прятала.

– А что мне было делать? – Кузьма хмыкнул, достал из кармана помятую пачку сигарет – «Беломорканал», без фильтра. Закурил, не спросив разрешения. – Один в Зоне – мясо. Двое – уже стая. А нас трое было, пока одного не сожрали. Теперь двое. И один из них – овощ.

– Кого сожрали? – спросил Артём.

– Молодого парня. Саня. Ур. 1. Тоже новичок, как этот. – Кузьма кивнул на Дениса. – Пошли зачищать гнездо монстров в секторе «Тупик». Говорят, там босс. Гнилой Слепой, Ур. 4. Я сказал – не ходите, рано. Не послушали. Саню разорвали в клочья. Денис чудом убежал, но мозги отшибло навсегда.

– А вы? – Артём присел на корточки напротив старика. – Вы тоже убежали?

– Я? – Кузьма усмехнулся, обнажив жёлтые, прокуренные зубы. – Я, парень, в Афганистане был. И в Чечне. И в Сирии, если верить моим документам. Я не убегаю. Я перегруппировываюсь. А тогда я перегруппировался, потому что один против Гнилого Слепого – это не бой, это самоубийство. А я не самоубийца.

Он замолчал, затянулся, выпустил дым в потолок. Дым не рассеивался – повисал в воздухе странными, неестественными клубами, словно часовня не хотела его принимать.

– Ты военный? – спросила Лина.

– Был. – Кузьма потушил сигарету о подошву берца, окурок сунул в карман – не бросил на пол. – Теперь я игрок. Ур. 2, способность «Ветеранская стойкость» (+20 HP, +10% к защите). И кусок железа вместо автомата, потому что патроны кончились на второй день.

Он похлопал по автомату – тот глухо стукнул, пустой.

– А вы? – он посмотрел на Артёма. – Что умеешь? Уровень?

– Ур. 2, – ответил Артём. – Способность «Хирургическая точность». Бонус «Чутьё на монстров». Вижу слабые места врагов. Бью точно в них.

– Хирург? – Кузьма прищурился. – Врач, что ли?

– Был. Давно. В другой жизни.

– А девка?

– Лина, – представилась она сама. – Ур. 0. Ничего не умею. Только арматура и желание выжить.

Кузьма посмотрел на неё долгим взглядом – тем же, сканирующим, которым смотрел на Артёма. Потом кивнул.

– Ноль – это не приговор, – сказал он. – Я с нуля начинал. И этот овощ – тоже. Все с нуля. Главное – не остаться на нуле, когда придёт босс.

– О каком боссе речь? – спросил Артём, хотя уже догадывался.

– О том самом. Гнилой Слепой. – Кузьма достал вторую сигарету, но не закурил – покрутил в пальцах. – Он в секторе «Тупик». Там его гнездо. И если мы не зачистим его до сброса, он выйдет из гнезда и начнёт охоту. А он, парень, не чета мараудерам. Он Ур. 4. У него есть способности. Он видит тепло. Он не слепой – просто без глаз. Он чует тебя за стенами.

– И вы хотите его убить.

– Хочу, – кивнул Кузьма. – Не ради опыта. Ради трофея. Говорят, у него есть легендарный предмет – «Слеза слепого». Даёт +10% к критическому урону. С такой штукой можно далеко пойти.

– А если не убить?

– Тогда он убьёт нас. – Кузьма наконец закурил, глубоко затянулся. – По одному. Или всех сразу, если мы будем вместе. Выхода нет. Он в секторе «Тупик», а «Тупик» – это единственный путь к поверхности. Через него не пройти, не убив босса.

Артём замолчал, обдумывая информацию. Сектор «Тупик» – он видел его на карте. Небольшой, тупиковый, без обходных путей. Гнездо монстров. Босс Ур. 4. Если верить Кузьме – без боя не пройти.

– Сколько вас было, когда вы ходили в первый раз? – спросил он.

– Трое. Я, Саня, Денис.

– И вы не прошли.

– Саня умер. Денис сломался. Я отступил.

– А если нас будет четверо?

Кузьма посмотрел на него – серые глаза стали ещё острее, ещё холоднее.

– Ты предлагаешь объединиться?

– Предлагаю, – сказал Артём. – На двадцать четыре часа. Зачистить сектор «Тупик», убить Гнилого Слепого, получить трофеи. Потом каждый идёт своей дорогой.

– А если кто-то умрёт?

– Значит, не повезло. – Артём пожал плечами. – Мы все здесь взрослые люди. Кроме Лины. Но она тоже понимает риски.

Он посмотрел на девушку. Та кивнула – не сразу, но твёрдо.

– Я согласна, – сказала она. – Лучше умереть в бою, чем сдохнуть от голода в тоннеле.

Кузьма молчал. Курил. Смотрел то на Артёма, то на Лину, то на Дениса, который всё так же раскачивался и шептал. Потом сплюнул сквозь зубы – чёрная слюна попала в пятно плесени на полу, зашипела, испарилась.

– Четыре человека – это шанс, – сказал он, наконец. – Но не гарантия. Гнилой Слепой силён. Его прислужники – мараудеры Ур. 2-3, штук пять-шесть. Пока доберёмся до босса – потеряем кого-то.

– Поэтому нужен план, – сказал Артём. – Я предлагаю распределить роли.

– Роли? – Кузьма усмехнулся. – Это тебе не спецназ, парень. Это Зона. Здесь роли меняются каждые пять минут.

– Тем более нужен план. – Артём поднялся, отошёл на пару шагов, чтобы видеть всех. – Слушайте.

Он говорил негромко, но чётко – как когда-то на лекциях в медицинском, когда объяснял студентам, как не убить пациента по неосторожности.

– Кузьма – ты ветеран. У тебя высокий запас HP, есть защита. Ты будешь танком. Идёшь первым, принимаешь удар на себя. Твоя задача – не убивать, а держать агр.

– Агр? – переспросил Кузьма. – Ты в игры играл?

– Читал. Достаточно, чтобы знать термины. – Артём повернулся к Лине. – Лина – у тебя самый низкий уровень, но ты маленькая и быстрая. Твоя задача – разведка. Ты идёшь второй, за Кузьмой, но чуть в стороне. Смотришь по сторонам, предупреждаешь об опасности.

– А если нападут? – спросила Лина. – У меня арматура и ноль опыта в бою.

– Тогда бежишь к Кузьме. Он прикроет. – Артём посмотрел на Дениса. – А ты, Денис…

Мужчина в костюме поднял голову. Глаза у него были красными, опухшими, с тёмными кругами – как у человека, который не спал несколько суток. Губы дрожали.

– А я… я что? – голос сорвался на фальцет. – Я не могу. Я не воин. Я менеджер по продажам. Я не умею убивать. Я даже муху…

– Заткнись, – сказал Кузьма жёстко. – Ты уже в Зоне. Здесь все умеют убивать. Вопрос только в том, сколько времени им понадобится, чтобы вспомнить.

– Кузьма прав, – сказал Артём. – Денис, ты будешь поддержкой. У тебя есть способность? Интерфейс говорит, у тебя есть что-то связанное с лечением.

Денис заморгал. Полез в интерфейс – пальцы дрожали, он тыкал в воздух, как слепой котёнок.

– Да… да, есть. – Он сглотнул. – «Скорая помощь». Я могу тратить свою выносливость, чтобы лечить других. Пять HP за десять выносливости. Но я не умею… я никогда не пробовал…

– Научишься, – сказал Артём. – Жизнь научит. Или смерть.

Он замолчал, давая информации усвоиться. Лина смотрела на него с интересом – не с восхищением, нет, скорее с оценкой. Кузьма курил, выпуская дым в потолок. Денис раскачивался, но чуть медленнее, чем раньше – может, разговор отвлёк его от паники.

– У нас есть время? – спросил Кузьма, наконец.

– Двадцать четыре часа, – ответил Артём. – После этого я ухожу. С вами или без вас.

– Двадцать четыре часа – это мало. Нужно подготовиться. Разведать. Найти оружие.

– У нас есть оружие. – Артём похлопал по трубе, по ножу на поясе. – У тебя – копья и автомат (пусть без патронов, но как дубина сойдёт). У Лины – арматура. У Дениса – его способность. Этого достаточно, чтобы убить босса Ур. 4, если действовать с умом.

– А если не с умом?

– Тогда мы умрём. – Артём улыбнулся – невесело, одними глазами. – Но мы и так умрём, если ничего не делать. Система не прощает пассивности. Таймер тикает. Монстры размножаются. Игроки убивают игроков. Единственный способ выжить – стать сильнее. Быстрее. Жестче.

Кузьма погасил сигарету, сунул окурок в карман. Посмотрел на Дениса – тот почти перестал раскачиваться, смотрел на Артёма с чем-то похожим на надежду.

– Я согласен, – сказал старик, поднимаясь. – Чёрт с ним, согласен. Двадцать четыре часа. Потом – каждый сам за себя.

– Лина? – Артём повернулся к девушке.

– Я уже сказала. – Она сжала арматуру. – Согласна.

– Денис?

Мужчина в костюме поднялся – медленно, с трудом, держась за стену. Ноги тряслись, руки дрожали, но он стоял. Стоял и смотрел на Артёма.

– Я… я попробую, – сказал он. Голос сел, но не сломался. – Я не обещаю, что не струшу. Но я попробую.

– Этого достаточно, – сказал Артём. – Всего лишь попробовать. Остальное сделают инстинкты.

Он протянул руку – сначала Кузьме. Старик пожал – крепко, сухо, по-военному. Потом Лине – девушка пожала не сразу, но пожала. Потом Денису – тот взял руку обеими ладонями, как утопающий хватается за спасательный круг.

– Союз на двадцать четыре часа, – сказал Артём. – Цель – зачистка сектора «Тупик». Босс – Гнилой Слепой, Ур. 4. Трофеи делим поровну. Опыт – кто убил, того и опыт. Вопросы?

– Есть, – сказал Кузьма. – Когда выступаем?

– Завтра. – Артём посмотрел на таймер. – Сейчас ночь. Нужно поспать, восстановить силы. Я выставлю дежурство – по два часа на каждого. Первый – я, второй – Кузьма, третий – Лина, четвёртый – Денис.

– А если Денис уснёт на посту? – спросила Лина.

– Тогда мы все умрём. – Артём сказал это спокойно, без угрозы, как констатацию факта. – Поэтому Денис не уснёт. Правда, Денис?

Мужчина в костюме сглотнул. Кивнул.

– Не усну, – сказал он.

– Хорошо. – Артём отошёл к стене, скинул рюкзак. – Располагайтесь. У нас есть вода, консервы. Я поделюсь. Но потом вы должны будете найти свои ресурсы. Я не благотворительный фонд.

Он достал три банки консервов, бутылку воды. Разлил воду в три пластиковых стаканчика – нашёл в рюкзаке убитого игрока, вместе с блокнотом. Консервы открыл охотничьим ножом – аккуратно, чтобы не порезаться.

– Ешьте медленно, – сказал он, раздавая. – Желудок отвык от нормальной пищи. Если съесть быстро – вырвет.

Кузьма взял банку, кивнул, отошёл в сторону. Ел молча, быстро, но без жадности – привычка старого солдата: брать, когда дают, и не задавать вопросов.

Лина села в углу, поджав колени к груди. Арматуру положила рядом – на расстоянии вытянутой руки. Ела тоже молча, но медленнее – каждый кусочек пережёвывала по десять раз, как будто хотела запомнить вкус.

Денис стоял, сжимая банку в дрожащих руках, и смотрел на неё, как на привидение.

– Ешь, – сказал ему Артём. – Силы понадобятся.

– Я… я не могу. – Денис сглотнул. – У меня ком в горле. Я не могу глотать.

– Тогда пей воду. – Артём протянул ему стаканчик. – Маленькими глотками. Твоё тело обезвожено. Если не пить, ты потеряешь сознание через пару часов.

Денис взял стаканчик – руки дрожали так сильно, что половина воды расплескалась. Но он выпил то, что осталось – маленькими глотками, как велели. Потом посмотрел на Артёма – с благодарностью, смешанной со страхом.

– Спасибо, – сказал он. – Ты… ты похож на моего брата. Он тоже всё знал. Про еду, про воду, про… про жизнь.

– Твой брат жив? – спросил Артём, хотя знал ответ.

– Не знаю. – Денис опустил голову. – Я не помню. Маркер стёр почти всё. Я помню только офис. Цифры. Графики. И как кто-то кричит: «Денис, ты идиот!» Но кто – не помню. Может, брат. Может, начальник.

– Ешь, – повторил Артём. – И спать. Завтра будет тяжёлый день.

Он отошёл к выходу из часовни, сел на корточки, прислонившись спиной к косяку. Трубу положил на колени. Нож достал из ножен, положил рядом. Интерфейс показал:

«Эмоциональный фон: умеренный. Адреналин: 8%. Кортизол: 34%. Прогноз: стабилен. Рекомендация: продолжить отдых».

– Умеренный, – прошептал Артём. – Впервые за два дня.

Он посмотрел на часовню – на её странные, мерцающие своды, на икону, которая меняла изображение, на аналой, почерневший от времени и, наверное, от крови. Место было неправильным. Не настоящим. Но оно давало безопасность. И это было всё, что ему сейчас нужно.

Через час Кузьма сменил его на посту. Старик не спал – сидел у стены с закрытыми глазами, но когда Артём подошёл, открыл их сразу – не моргнув, как человек, который привык просыпаться от любого шороха.

– Иди спи, парень, – сказал он. – Я посторожу.

– Через два часа разбуди Лину, – сказал Артём. – И проследи, чтобы Денис не уснул.

– Прослежу. – Кузьма достал сигарету, но не закурил – только понюхал. – Знаешь, парень, ты мне нравишься. Ты не герой, но ты не дурак. В Зоне это важнее.

– Спасибо, – сказал Артём. – Ты тоже неплох. Для старика.

Кузьма усмехнулся – впервые за вечер, по-настоящему, с теплотой.

– Иди уже, – сказал он. – Спи. Завтра будем убивать бога.

Артём лёг на бетонный пол, подложив под голову рюкзак. Трубу положил рядом, нож – под руку. Голоса в голове зашептали – тихо, убаюкивающе. Женский: «Союз. Это правильно». Мужской: «Не доверяй им. Особенно старику». Детский: «Спокойной ночи, Артём. Мы последим, чтобы ты не умер во сне».

Он закрыл глаза. И провалился в темноту – не ту, в которой были голоса и крики, а в обычную, человеческую, без снов и без кошмаров.

Впервые за два дня.

-–

Утром – если под землёй можно говорить об утре – Артём проснулся от голоса Кузьмы.

– Подъём, – сказал старик, легонько толкая его ногой в плечо. – Солнце уже встало. Ну, типа того.

Артём открыл глаза. Часовня была такой же, как вечером – мерцающие своды, странная икона, запах сырости и старого бетона. Но что-то изменилось. Воздух стал плотнее, тяжелее. И в углу, там, где вчера не было ничего, теперь стоял… алтарь? Нет, не алтарь. Стол. Каменный, массивный, с чашей наверху.

Интерфейс выдал:

«Внимание: в нейтральной зоне активирован временный объект – "Алтарь союза". Эффект: все игроки, заключившие союз в радиусе алтаря, получают +5% к опыту за совместные убийства. Длительность: 24 часа».

– Это новое? – спросил Артём, садясь. – Вчера этого не было.

– Система подстраивается, – сказал Кузьма. – Я заметил: чем больше игроков в одном месте, тем больше появляется… возможностей. Или ловушек. Не поймёшь.

– Алтарь союза, – прочитала Лина, подходя ближе. Она выглядела лучше, чем вчера – глаза не такие красные, руки дрожат меньше. Интерфейс показал:

«Носитель: Лина. HP: 52/80. Состояние: улучшается. Кровотечение остановлено. Дегидратация устранена».

– Ты ела? – спросил Артём.

– Да. Остатки твоих консервов. – Она кивнула на пустые банки. – Извини, не спросила. Ты спал, а я…

– Не извиняйся. – Артём поднялся, размял шею – хрустнуло, как у старого солдата. – На то и союз. Денис?

Мужчина в костюме стоял у стены, опираясь на копьё Кузьмы – старик дал ему одно из самодельных, с заточенным наконечником. Денис всё ещё дрожал, но уже не так сильно. И глаза – в них появилось что-то, кроме паники. Решимость? Или просто принятие неизбежного?

– Я готов, – сказал он. Голос был тихим, но твёрдым. – Насколько это вообще возможно.

– Хорошо. – Артём повернулся к Кузьме. – Рассказывай про босса. Всё, что знаешь.

Кузьма сел на корточки, достал сигарету, но не закурил – только покрутил в пальцах.

– Гнилой Слепой, – начал он. – Ур. 4. Тип – мутировавший человек, но не мараудер. Кто-то вроде элитного монстра. У него нет глаз, но он видит тепло. Твоё тело для него – как факел. Спрятаться невозможно.

– Как мы его убьём, если он нас видит, а мы его – нет? – спросила Лина.

– Он не видит в прямом смысле. Он чувствует. Но если мы спрячемся за чем-то горячим – например, за огнём, или за паром, или за дымом – он ослепнет.

– У нас есть дым? – спросил Артём.

– Были дымовые шашки. У Сани. – Кузьма помрачнел. – Он умер вместе с ними. Но я знаю, где в секторе «Тупик» есть старая котельная. Там можно развести огонь. Много дыма. Если заманить босса туда…

– Он ослепнет, – закончил Артём. – А мы его добьём. Хороший план. Но как мы заманим его в котельную?

– Приманкой, – сказал Кузьма. – Кто-то должен выманить его из гнезда и привести в котельную. Остальные будут ждать там.

Тишина.

Артём посмотрел на Лину. Лина – на Дениса. Денис – на Кузьму. Кузьма – на Артёма.

– Это должна быть не я, – сказала Лина. – У меня уровень 0. Я даже бегать быстро не умею.

– Не Денис, – сказал Кузьма. – Он упадёт через десять метров.

– Не я, – сказал старик. – Я слишком медленный. Меня догонят.

Все посмотрели на Артёма.

– Понятно, – сказал он. – Приманка – я. Потому что я самый быстрый. И потому что вы все трусы.

– Не трусы, – сказал Кузьма серьёзно. – Реалисты. Ты – хирург. Ты режешь, ты уворачиваешься. У тебя есть шанс. У нас – нет.

Артём хотел возразить. Сказать, что он не герой. Что он не хочет рисковать. Что они могут найти другой план. Но посмотрел на их лица – на испуганную, но решительную Лину, на дрожащего, но стоящего Дениса, на старого, уставшего Кузьму – и понял, что другого плана нет. Или есть, но он потребует больше времени, а времени у них почти не осталось.

– Хорошо, – сказал он. – Я буду приманкой. Но тогда вы должны сделать свою работу. Когда я приведу босса в котельную – вы должны убить его. Быстро. Без жалости. Иначе я умру, и вы умрёте следом.

– Убьём, – сказал Кузьма. – Клянусь.

– Не клянись. – Артём поднялся, закинул рюкзак на плечи. – Просто сделай.

Он посмотрел на интерфейс. Таймер показывал:

«До сброса: 148:22:07».

Шесть дней и четыре часа. А они собирались убивать босса Ур. 4. С двумя уровнями, одной способностью и союзом, который мог рассыпаться в любую секунду.

– Идём, – сказал Артём. – Пока я не передумал.

-–

Переход в сектор «Тупик» занял около часа.

Тоннели становились всё уже, потолок опускался, стены покрывались какой-то слизью – чёрной, маслянистой, пахнущей тухлыми яйцами. Интерфейс предупреждал:

«Биологическая опасность: слабая. Эффект: тошнота, головокружение. Рекомендация: дышать через ткань».

Артём натянул толстовку на лицо – дышать стало труднее, но запах притупился. Кузьма сделал то же самое – старый солдат, знал, как выживать в химической атаке. Лина завязала рот куском рукава. Денис просто зажал нос и рот ладонями – и шёл, не жалуясь, хотя его тошнило через каждые десять шагов.

– Гнездо за следующим поворотом, – сказал Кузьма, останавливаясь. – Там пять мараудеров и босс. Они не выходят наружу – охраняют территорию. Но если мы войдём – нападут все.

– Значит, не будем входить, – сказал Артём. – Я зайду. Выманю босса. А вы ждите в котельной.

– Котельная в ста метрах влево, – Кузьма показал на боковой тоннель. – Там есть печь. Можно развести огонь. Дым пойдёт вверх, но не быстро. У тебя будет минут пять-семь, чтобы привести босса.

– А если он не пойдёт?

– Пойдёт. – Кузьма усмехнулся. – Гнилой Слепой голодный. Он чует живое тепло за километр. Как только ты войдёшь в гнездо – он учует тебя. И пойдёт. Куда же он денется.

Артём кивнул. Снял рюкзак, отдал Лине. Трубу переложил в правую руку, нож достал из ножен – зажал в левой. Два оружия – два шанса.

– Если я не вернусь через полчаса – уходите, – сказал он. – Не ждите. Не ищите. Просто уходите.

– Вернёшься, – сказала Лина. – Ты сильный.

– Не в силе дело. – Артём посмотрел ей в глаза. – В везении. А я никогда не был везучим.

Он развернулся и пошёл к повороту. За ним – тишина. Даже голоса в голове замолчали – словно тоже ждали.

Поворот. Тоннель расширился. И Артём увидел гнездо.

Это было похоже на пещеру – круглое пространство метров тридцати в диаметре, с высоким куполообразным потолком. Стены были покрыты той же чёрной слизью, что и в тоннеле, но здесь она пульсировала – медленно, ритмично, как живая. В центре пещеры лежало что-то огромное – не человек, не животное, а… масса. Гнилая, разлагающаяся масса, из которой торчали конечности, головы, обрывки одежды.

А вокруг массы – пять мараудеров. Они стояли неподвижно, опустив головы, как монахи на молитве. И все смотрели – нет, не смотрели, потому что глаз у них не было – но повернулись в сторону Артёма, когда он сделал первый шаг в пещеру.

И тогда масса зашевелилась.

Из неё поднялось нечто. Высокое – метра два с половиной, худое, с кожей, которая свисала лоскутами, обнажая жёлтые кости и чёрные, пульсирующие органы. Лица не было – только вмятина, из которой торчали два длинных, изогнутых шипа. Руки – длинные, почти до пола, с тремя пальцами на каждой, заканчивающимися когтями-лезвиями.

«Обнаружен элитный противник: Гнилой Слепой. Уровень: 4. HP: 240/240. Особенности: тепловое зрение, высокая скорость, регенерация (средняя), слабое место – нервный узел в основании черепа (виден только при атаке сзади). Рекомендация: не вступать в ближний бой. Избегать прямых атак. Использовать дым или огонь для ослепления».

– Тепловое зрение, – прошептал Артём. – Значит, он меня уже видит.

Гнилой Слепой повернул голову – точнее, то, что её заменяло – в сторону Артёма. Из вмятины вырвался звук – низкий, утробный, похожий на рык, но с металлическим призвуком, как будто кто-то водил железом по стеклу.

Мараудеры ожили. Все пятеро одновременно подняли головы, развернулись и побежали к Артёму.

– Вот чёрт, – сказал он и побежал обратно.

Он не смотрел, что позади. Просто бежал – быстро, как мог, перепрыгивая через шпалы, уворачиваясь от труб, скользя по мокрому бетону. Сзади – топот. Много топота. Пять пар ног. И шестой – тяжёлый, размеренный, медленный – шаг Гнилого Слепого. Босс не спешил. Он знал, что добыча никуда не денется.

– Котельная! – крикнул Артём, влетая в боковой тоннель. – Дым! Быстро!

Кузьма уже развёл огонь – в старой, полуразрушенной печи горели обломки досок и какие-то тряпки. Дым валил густой, чёрный, заполняя котельную едким смрадом. Лина стояла у входа с арматурой наизготовку. Денис – в углу, сжимая копьё, и молился. По губам было видно – «Отче наш», хотя Артём не слышал слов.

– Входи! – крикнул Кузьма. – За печку! Там не видно!

Артём влетел в котельную, метнулся за печь. Дым заволок всё – даже «Чутьё на монстров» работало с помехами, красные пятна расплывались, мерцали. Но он слышал топот. Мараудеры вбежали первыми – все пятеро, слепые, растерянные, потерявшие цель в дыму. Они метались по котельной, натыкаясь на стены, на печь, друг на друга.

– Бей! – крикнул Артём.

Кузьма не ждал. Он выскочил из-за печи с копьём наперевес – и вонзил его в первого мараудера, прямо в красное пятно на затылке. Тварь рухнула, даже не пискнув.

Лина ударила второго – арматура вошла в бок, не глубоко, но достаточно, чтобы сбить с ног. Мараудер упал, заскрёб когтями по полу, но Денис добил его копьём – неуклюже, но со всей силы, с закрытыми глазами и криком, в котором смешались страх, боль и что-то ещё.

– Двое, – выдохнул Артём. – Ещё трое и босс.

Гнилой Слепой вошёл в котельную.

Он был огромным – даже в дыму его силуэт возвышался над печью, над головами, над всем. Он не метался, как мараудеры – он стоял, поворачивал голову, и дым, казалось, расступался перед ним, не мешая, не скрывая.

– Он видит нас, – сказал Кузьма. – Дым не помогает. Он видит тепло через дым.

– Тогда бейте, – сказал Артём и выскочил из-за печи.

Он побежал не к боссу – в сторону, вдоль стены, привлекая внимание. Гнилой Слепой повернул голову – и пошёл за ним. Медленно, но неуклонно. Когти-лезвия царапали стены, высекая искры. Из вмятины на месте лица вырвался рык – громче, чем раньше, почти оглушительный.

– Сейчас! – крикнул Кузьма.

Он и Лина атаковали с двух сторон – Кузьма копьём, Лина арматурой. Босс даже не обратил внимания – отмахнулся одной рукой, сбил Кузьму с ног, второй – выбил арматуру из рук Лины. Девушка отлетела к стене, ударилась головой, замерла.

HP Лины: 12/80.

– Нет! – заорал Артём.

Он развернулся и побежал прямо на босса. Труба в правой, нож в левой. Включил «Хирургическую точность» – красное пятно на затылке босса пульсировало, приглашало. Но чтобы достать до затылка, нужно быть сзади. А он был спереди.

Гнилой Слепой ударил первым – когти-лезвия описали дугу, целясь в голову. Артём пригнулся, когти прошли в сантиметре от волос, срезав несколько прядей. Второй удар – в грудь, Артём подставил трубу – металл заскрежетал, согнулся, но выдержал. Третий – в ноги, Артём подпрыгнул, перелетел через когти, и приземлился за спиной босса.

Затылок. Красное пятно. Один удар.

Он вонзил нож в основание черепа Гнилого Слепого – с силой, с «Хирургической точностью», с молитвой на губах, которую не произносил вслух.

Нож вошёл по рукоять.

Босс замер. На секунду – вечность – он стоял неподвижно, как статуя. Потом пошатнулся, сделал шаг вперёд, второй – и рухнул на колени, а потом на пол, сбивая печь, разбрасывая угли, заливая котельную чёрной, вонючей кровью.

«Элитный противник повержен. Гнилой Слепой. Ур. 4. Получено опыта: 200. Получено бонусов: 80. Получен трофей: "Слеза слепого" (легендарный, +10% к критическому урону). Уровень повышен! Уровень 3. Доступно распределение характеристик (5 очков).»

Артём стоял над телом босса, тяжело дыша, сжимая в руке нож, покрытый чёрной слизью. Вокруг – тела мараудеров, которых добили Кузьма и Денис. Лина сидела у стены, держась за голову, но живая. Денис стоял на коленях и плакал – без звука, без истерики, просто слёзы текли по щекам, смешиваясь с копотью и кровью.

Кузьма подошёл к Артёму, похлопал по плечу.

– Хорошая работа, хирург, – сказал он. – Хорошая работа.

Артём не ответил. Он смотрел на свои руки – они дрожали. Не от страха, не от холода – от убийства. От того, что он только что сделал.

Он убил босса. Спас союз. Получил легендарный трофей. Поднял уровень.

Но в голове голоса шептали – не радостно, не торжествующе, а устало, почти равнодушно:

«Ты убил. Снова. Ты убил. Снова. Ты убил. Снова».

Артём закрыл глаза. И увидел лицо Паши. И лицо человека в халате. И лица мараудеров, которых он убил. И лицо Гнилого Слепого – которого не было, но было что-то вместо лица. Что-то, что могло быть человеческим когда-то. Очень давно.

– Союз – это и сила, и слабость, – прошептал он.

И пошёл к Лине – проверить, жива ли она.

-–

Информационная панель

Статус Артёма В. (Уровень 3)

· HP: 98/140 (+10 за уровень)

· Опыт: 70/500 (до следующего уровня)

· Бонусы: 380

· Характеристики: Сила 7, Ловкость 7, Выносливость 6, Интеллект 6, Воля 6 (+5 очков не распределены)

· Инвентарь: Осколок души (3/5), Ключ-загадка (4/7), брелок (4/7), консервы (2 шт.), вода (0,5 л), аптечка (3 шт.), нож (охотничий), труба (погнута), компас, блокнот (чужой), «Слеза слепого» (легендарный трофей)

· Активные эффекты: Маркер Ада (-50% к сопротивлению кислотам и проклятиям), Голоса прошлых носителей (-15% к психическому сопротивлению), Чутьё на монстров, истощение (среднее)

· До сброса: 147 часов 08 минут

Новые термины главы:

· Нейтральная зона – территория (обычно вокруг часовни), на которой системой запрещены PvP-атаки. Нарушение карается немедленной деактивацией носителя. Длительность действия зоны может меняться по усмотрению системы.

· Алтарь союза – временный объект, появляющийся в нейтральной зоне при наличии трёх и более игроков. Даёт бонус (+5% к опыту) за совместные убийства. Длительность – 24 часа.

· Гнилой Слепой (Ур. 4) – элитный монстр, босс сектора «Тупик». Обладает тепловым зрением, высокой скоростью и регенерацией. Слабое место – нервный узел в основании черепа. Трофей – «Слеза слепого» (+10% к критическому урону).

· «Слеза слепого» – легендарный трофей, повышающий критический урон на 10%. Может быть использован как амулет (пассивный эффект) или как расходный материал (одноразовое усиление удара до +50% крит. урона).

-–

Артём сидел у стены котельной, прижимая к плечу холодный компресс из мокрой тряпки – Лина настояла, сказав, что «у тебя гематома размером с мою голову, идиот». Кузьма курил в углу, выпуская дым в трещину в потолке. Денис – впервые за три дня – спал. Без раскачиваний, без шепота, просто спал, свернувшись калачиком на куче тряпок.

– Ты как? – спросила Лина, садясь рядом.

– Жить буду, – ответил Артём. – А ты?

– Голова болит. И внутри что-то ноет. Не тело – душа. Если она у меня ещё есть.

– Есть, – сказал Артём. – Пока ты спрашиваешь – есть.

Они замолчали. В котельной потрескивали догорающие угли. Где-то далеко в тоннелях выли мараудеры – или казалось, что выли. Таймер отсчитывал секунды. Система следила, записывала, анализировала.

– Артём, – сказала Лина тихо. – А что будет, когда мы выберемся? На поверхность? Там есть что-то? Или просто пустота?

– Не знаю, – ответил он. – Но я собираюсь это узнать.

– Вместе?

Он посмотрел на неё – на её испачканное сажей лицо, на решительные глаза, на руки, сжимающие арматуру. На ребёнка, который стал солдатом. На солдата, который остался ребёнком.

– Вместе, – сказал он. – Пока вместе.

И это была не ложь. И не правда. Просто обещание – такое же зыбкое, как всё в этом мире. Но иногда обещания – единственное, что удерживает человека на краю.

Артём закрыл глаза. Голоса в голове запели колыбельную – незнакомую, на чужом языке, но удивительно успокаивающую. И ему показалось, что в этой песне он слышит не только боль и страх, но и надежду. Совсем маленькую, как искра в догорающих углях. Но живую.

А значит, у них был шанс.

Маленький. Почти невозможный. Но шанс.

Он открыл глаза, посмотрел на таймер и улыбнулся – впервые за три дня. Невесело, нерадостно. Но искренне.

– Спи, Лина, – сказал он. – Завтра новый день. И новые монстры.

– Ты будешь дежурить?

– Буду. – Он взял трубу, положил на колени. – Я всегда дежурю. Это моя работа.

– Хирурга?

– Нет. – Он покачал головой. – Того, кто не спит, чтобы другие могли спать.

Лина закрыла глаза. Через минуту её дыхание выровнялось – она уснула, доверившись ему. Доверившись союзу, который мог рассыпаться в любую секунду.

Артём сидел в темноте, сжимая трубу, и слушал, как тикает таймер. Семь дней. Пять осколков. Три уровня. Один союз.

И впереди – целая вечность.

ГЛАВА 5. ЧИСТКА СЕКТОРА «ТУПИК»

1. Военный совет перед боем

Артём проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Резко, по-военному, без лишней нежности.

– Вставай, хирург. – Кузьма уже стоял над ним, держа в одной руке самодельное копьё, а в другой – погасшую сигарету. – Солнце взошло. Ну, или что там у нас вместо солнца.

Часовня выглядела иначе, чем накануне. Светящаяся плесень на стенах потускнела, сменив багровый оттенок на тускло-серый. Алтарь союза, появившийся ночью, всё ещё стоял в центре, но его сияние почти угасло – бонус в +5% к опыту работал, но, видимо, экономил энергию.

Артём сел, разминая затёкшую шею. Рюкзак он так и не снял – спал с ним, привалившись спиной к холодной стене. Труба лежала рядом, охотничий нож – под рукой. Голоса в голове зашептали привычное утреннее: «Проснулся. Живой. Пока».

Он проигнорировал их и открыл интерфейс.

Статус Артёма В. (Уровень 3)

HP: 135/140

Опыт: 70/500

Бонусы: 380

До сброса: 146:12:33

– Шесть дней и два часа, – вслух сказал он. – Не так много, как хотелось бы.

– Нам хватит, – буркнул Кузьма, присаживаясь на корточки. – Если, конечно, мы не сдохнем сегодня.

Лина уже не спала. Она сидела в углу, поджав колени к груди, и сосредоточенно изучала свой интерфейс. Её лицо было бледным – вчерашний удар головой оставил синяк на скуле, но в остальном она выглядела лучше. Глаза – те самые, холодные, расчётливые – скользили по невидимым панелям.

– Ты как? – спросил Артём.

– Жива. – Она не подняла головы. – И… я кое-что нашла. В интерфейсе. Способность.

– Какую?

Лина наконец посмотрела на него. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление – не столько от открытия, сколько от того, что она вообще это заметила.

– «Тихий шаг», – сказала она. – Снижает шум при движении на пятьдесят процентов. Стоит сорок бонусов. У меня было ровно сорок – я получила их, когда вы… когда мы убили того мараудера в котельной. Система засчитала мне участие.

– Разведка, – кивнул Артём. – Идеально. Ты будешь нашим глазами и ушами.

Кузьма хмыкнул, но ничего не сказал. Он не доверял Лине – Артём видел это по тому, как старик держался от неё на расстоянии, как сканировал каждое её движение. Но возражать не стал. В Зоне не было места роскоши выбора союзников.

Денис по-прежнему спал. Он свернулся калачиком на куче тряпок, которые Кузьма натаскал откуда-то из подсобки, и тихо посапывал. Во сне его лицо разгладилось, исчезли эти вечные гримасы страха, и он казался почти нормальным – просто уставшим менеджером, который переработал и теперь отсыпается в выходной.

– Будить? – спросила Лина.

– Пусть поспит ещё, – сказал Артём. – Ему сегодня тяжелее всех придётся. Он – наша поддержка. А поддержка в бою – это как аптечка: её берегут, но она не должна мешать.

– Ты действительно веришь, что он сможет? – спросил Кузьма. – Вчера он трясся как осиновый лист. При виде первого же мараудера он описается и побежит.

– Тогда он умрёт. – Артём пожал плечами. – И мы продолжим без него. Но я думаю, он справится.

– Почему?

– Потому что он до сих пор жив. – Артём посмотрел на спящего Дениса. – А в этом месте живут только те, кто умеет адаптироваться. Он ещё не сломался – значит, может быть полезен.

Кузьма достал новую сигарету, но закуривать не стал – только покрутил в пальцах.

– Ладно, – сказал он. – Пора составлять план. Ты говорил, у тебя есть идеи по распределению ролей.

Артём встал, отошёл к алтарю. Сел на его край – камень был холодным, почти ледяным, но это не имело значения. Он открыл карту в интерфейсе и развернул её так, чтобы все видели.

– Сектор «Тупик», – начал он. – По карте, это примерно полтора километра от часовни. Переход через три тоннеля. Первый – широкий, без укрытий. Второй – технический, с трубами и вентилями. Третий – гнездо. Там босс и его прислужники.

– Пять мараудеров, – добавил Кузьма. – И Гнилой Слепой. Ур. 4. Двести сорок хитов, регенерация, тепловое зрение.

– Я помню. – Артём кивнул. – Тактика: мы не вступаем в бой на открытой территории. Мы заманиваем их в узкое место – второй тоннель, там, где трубы. Лина идёт вперёд, «Тихий шаг», разведка. Она сообщает, сколько их, где они, в каком состоянии.

– А если меня заметят? – спросила Лина.

– Тогда ты бежишь назад, к нам. Мы встретим. Но ты должна быть быстрее, чем они.

– У меня уровень 0. Я не быстрее.

– У тебя «Тихий шаг». Они тебя не услышат. А тепловое зрение у босса, не у мараудеров. Если не натыкаться на них вплотную – пройдёшь.

Лина сжала губы, но кивнула. Она не спорила – и это было хорошо. Спорщики в Зоне умирали первыми.

– Кузьма, – продолжил Артём. – Ты – танк. У тебя самый высокий HP и защита. Ты встречаешь врагов первым. Твоя задача – не убивать, а держать их внимание на себе. Кричи, маши оружием, бей, но не уходи вглубь. Мы с Линой будем бить с флангов.

– А если они окружат? – спросил старик.

– Не окружат, если ты будешь стоять на одном месте. – Артём показал на карте точку. – Вот здесь, в начале второго тоннеля. Ширина – два метра. Ты закрываешь проход. Они не смогут пройти, не столкнувшись с тобой.

– Два метра – это много. Двое могут пройти одновременно.

– Тогда ты бьёшь одного, я – второго. – Артём посмотрел на Дениса. Тот уже проснулся – сидел на тряпках, сонно моргая, и слушал. – Денис. Ты – поддержка. Твоя способность «Скорая помощь» – сколько HP ты можешь восстановить за раз?

Денис сглотнул. Полез в интерфейс, пошевелил губами, читая.

– Пять… пять HP за десять выносливости, – сказал он. – Но у меня всего тридцать выносливости. И она восстанавливается медленно – одна единица в минуту.

– Значит, у тебя есть три использования. – Артём прикинул. – Пятнадцать хитов. Это немного.

– Я могу… я могу вложить очки в выносливость. – Денис посмотрел на свои характеристики. – У меня есть пять свободных очков. Я не распределял их, когда получил первый уровень.

– Вкладывай, – сказал Артём. – Всё в выносливость. Пятнадцать хитов – это разница между жизнью и смертью. Твоя задача – стоять за Кузьмой и лечить того, кто ранен. Не лезь в бой. Не геройствуй. Твоя работа – аптечка на ногах.

– А если я не успею? – голос Дениса дрожал.

– Успеешь. – Артём сказал это твёрдо, почти жёстко. – Потому что если не успеешь – мы умрём. А ты останешься один. А один ты не выживешь.

Денис побледнел, но кивнул. Распределил очки – интерфейс мигнул, и его выносливость подскочила с 3 до 8, HP – с 45 до 80.

Носитель: Денис. Уровень: 1. HP: 80/80. Выносливость: 8 (40 единиц запаса).

– Теперь у тебя четыре использования, – сказал Артём. – Двадцать хитов. Уже лучше.

– А если меня ранят? – спросил Денис.

– Тогда ты лечишь себя сам. Или умираешь. – Артём не стал смягчать. – Мы не можем тратить твои способности на тебя. Ты – наш ресурс. Ресурсы не расходуют на себя.

Жестоко. Артём знал это. Но ложь была бы ещё более жестокой. В Зоне не было места иллюзиям.

Он посмотрел на часы – вернее, на таймер в углу интерфейса.

– У нас есть час на подготовку, – сказал он. – Проверьте оружие, экипировку, аптечки. Попейте воды – перед боем пить нельзя, будет тошнить. Но сейчас – можно.

Он достал из рюкзака последнюю бутылку воды, разделил на четверых. Консервов оставалось всего две банки – он отдал их Лине и Денису. Сам не ел – желудок скрутило от голода, но он знал, что после еды в бою будет тяжело. Кузьма тоже отказался – старик явно помнил старую армейскую мудрость: «Перед боем не жри, иначе срать начнёшь в самый неподходящий момент».

Лина ела медленно, сосредоточенно, как будто запоминала вкус. Денис – жадно, торопливо, расплёскивая жир по подбородку. Артём не стал его останавливать – пусть. Может быть, это его последняя еда.

Он проверил снаряжение.

Труба – погнута после вчерашнего боя, но держит. Охотничий нож – острый, чистый (он вытер его о штанину мараудера ещё ночью). Самодельный нож – в рюкзаке, на всякий случай. Аптечки – три штуки, армейские, с жгутами и антибиотиками. Компас – на шее, стрелка дёргается, но показывает примерно на север. «Слеза слепого» – трофей, который он пока не активировал, висел в инвентаре, тускло пульсируя.

Он мысленно коснулся трофея. Интерфейс выдал:

«Слеза слепого» (легендарный). Эффект: +10% к критическому урону (пассивно) или одноразовое усиление удара до +50% критического урона (активация перед атакой).

– Оставлю пассивку, – решил он. – Лишние десять процентов могут решить.

Он активировал трофей. Тот исчез из инвентаря, и Артём почувствовал, как что-то изменилось в правой руке – ладонь стала чуть теплее, пальцы – чуть чувствительнее. Будто система проложила новый нервный канал.

Эффект активирован: критический урон +10%.

– Готов, – сказал он. – Выступаем через десять минут.

2. Переход через тоннели

Первый тоннель был широким – метров пять в диаметре, с высоким сводом, на котором висели старые, давно погасшие лампы. Светящаяся плесень здесь почти не росла – только редкие островки у самого пола, бледно-зелёные, больные. Воздух пах сыростью и чем-то сладковатым – не гнилью, скорее старыми фруктами, которые начали портиться.

Артём шёл первым. Труба – в правой руке, нож – в левой. Интерфейс подсвечивал контуры стен серой графикой – дешёвый ночник, но лучше, чем полная темнота.

– Шум, – прошептал он, не оборачиваясь. – Минимум шума. Говорить только по необходимости.

Лина шла за ним – бесшумно, спасибо «Тихому шагу». Её арматура была обмотана тряпкой, чтобы не звенела при касании стен. Кузьма замыкал – тяжёлый, грузный, но двигался на удивление тихо для своих лет. Денис – предпоследним, сжимая копьё в побелевших пальцах и стараясь не дышать.

Тоннель тянулся долго – метров триста, показавшихся вечностью. Артём считал шаги: сто, двести, триста. На четырёхсотом он остановился, поднял руку.

– Второй тоннель, – сказал он едва слышно. – Технический. Узкий. Там трубы.

Он шагнул внутрь – и сразу почувствовал разницу. Воздух стал плотнее, горячее. Стены покрывал слой чёрной слизи – той самой, что была в гнезде у босса. Она пульсировала – медленно, ритмично, как живая.

Обнаружена зона: Гнездовая. Эффект: пониженная видимость, повышенная активность противников. Рекомендация: соблюдать тишину.

– Лина, – прошептал Артём. – Твой выход.

Девушка кивнула. Сняла тряпку с арматуры – положила её на пол, чтобы не мешала. Сделала три бесшумных шага вперёд – и растворилась в темноте. «Тихий шаг» работал идеально – даже Артём, который знал, где она, слышал только лёгкое шуршание, которое можно было принять за движение воздуха.

– Ждём, – сказал он.

Минута. Две. Пять.

Кузьма завозился – старик не любил ждать. Артём шикнул на него, и тот замер.

На седьмой минуте Лина вернулась – так же бесшумно, как ушла. Её лицо было бледным, но глаза – спокойными.

– Пять мараудеров, – доложила она шёпотом. – Трое у входа в гнездо, двое – внутри, вокруг босса. Босс в центре, не двигается. Мараудеры патрулируют – каждый проходит свой сектор. Интервал – примерно две минуты.

– Слабые места?

– У всех – шея и затылок. У одного – левое колено, хромает. Можно использовать.

– Отлично. – Артём повернулся к Кузьме. – Ты готов?

– Родился готовым, – буркнул старик. – Что по плану?

– Ты заходишь первым. Встречаешь троих у входа. Кричи, маши копьём, бей, но не отступай. Мы с Линой заходим с флангов через две минуты – когда патрульные уйдут. Денис – за тобой, на расстоянии. Лечишь Кузьму, если его ранят. Ясно?

– Ясно, – сказал Денис. Голос дрожал, но он кивнул.

– Тогда – пошли.

3. Вход в гнездо

Гнездо встретило их запахом.

Это была не просто вонь – это была субстанция, которая заполняла лёгкие, как густой сироп. Запах разлагающейся плоти, прогорклого жира, химикатов и чего-то ещё – сладкого, приторного, от которого начинала кружиться голова.

Артём зажал нос рукавом толстовки. Кузьма сделал то же самое – старый солдат, знал, как выживать в химической атаке. Лина завязала рот куском тряпки, которую подобрала в тоннеле. Денис просто зажал нос и рот ладонями – и шёл, не жалуясь, хотя его тошнило через каждые десять шагов.

Гнездо было круглым – метров тридцать в диаметре, с куполообразным потолком, с которого свисали чёрные, пульсирующие отростки. Стены покрывала слизь – та самая, что была в тоннеле, но здесь она двигалась, перетекая сверху вниз, как лава.

В центре – Гнилой Слепой.

Он был огромным – метра два с половиной ростом, худой, кожа свисала лоскутами, обнажая жёлтые кости и чёрные, пульсирующие органы. Лица не было – только вмятина, из которой торчали два длинных, изогнутых шипа. Руки – длинные, почти до пола, с тремя пальцами на каждой, заканчивающимися когтями-лезвиями.

Элитный противник: Гнилой Слепой. Уровень: 4. HP: 240/240.

А вокруг – мараудеры. Пять серых силуэтов, которые двигались по кругу, как планеты вокруг солнца. Они не смотрели на вошедших – пока.

– Трое у входа, – прошептал Кузьма. – Как и сказала девка.

– Не девка, а Лина, – огрызнулась она. – И я не просто сказала – я разведала.

– Хватит, – оборвал Артём. – Кузьма – вперёд.

Старик не стал спорить. Он вышел из тени – тяжёлый, грузный, с копьём наперевес – и заорал.

– Эй, мрази! Идите сюда, к папе Кузьме! Я вас всех на копьё насажу!

Мараудеры отреагировали мгновенно. Трое – те, что у входа – развернулись и побежали к нему. Не вместе, а по очереди – первый, через секунду второй, ещё через секунду третий. Стайная тактика.

Кузьма встретил первого копьём – удар в грудь, не смертельный, но достаточно сильный, чтобы сбить с ног. Мараудер упал, заскрёб когтями по полу. Второй прыгнул – Кузьма отшатнулся, когти прошли в сантиметре от лица, вырвав клок седой щетины. Третий зашёл сбоку, целясь в ноги – старик успел подставить древко копья, и когти заскрежетали по дереву.

– Денис! – крикнул Артём. – Лечи!

Денис, стоявший за спиной Кузьмы, поднял дрожащие руки. Губы зашевелились – активация способности. Над Кузьмой вспыхнула зелёная цифра: +5 HP.

Старик был почти не ранен – только царапина на щеке. Но Артём не хотел рисковать. Лучше перелечить, чем недолечить.

– Лина – за мной! – сказал он и выскочил из тени.

Они побежали вдоль стены – Артём справа, Лина слева. «Тихий шаг» работал – девушка двигалась почти бесшумно, и мараудеры, занятые Кузьмой, её не замечали.

Артём напал первым. Второй мараудер – тот, что прыгал на Кузьму – как раз приземлился, потеряв равновесие. Труба пошла в затылок – красное пятно, подсвеченное «Чутьём на монстров», пульсировало, приглашало. «Хирургическая точность» сработала – удар пришёлся ровно между черепом и позвоночником.

Хруст. Тело осело на пол.

Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Опыт: 60. Бонусы: 20.

– Один, – выдохнул Артём.

Лина атаковала третьего – арматура вошла в бок, не глубоко, но достаточно, чтобы отвлечь. Мараудер развернулся, забыв про Кузьму, и бросился на неё. Девушка отступила – не побежала, а именно отступила, сохраняя дистанцию. Арматура мелькала в её руках как метроном – не сильно, но точно.

– Держись! – крикнул Артём и побежал на помощь.

Но не успел.

Из темноты гнезда выскочили двое – те, что патрулировали внутри. Они не побежали к Кузьме, не к Лине – они побежали к Денису.

– Назад! – заорал Артём. – Денис, назад!

Мужчина в костюме замер. Его глаза расширились, руки опустились. Он смотрел на приближающихся мараудеров – двух серых, быстрых, с когтями, как бритвы – и не двигался.

– Беги, идиот! – Кузьма попытался развернуться, но первый мараудер – тот, которого он сбил в начале – вцепился ему в ногу. Когти вошли в бедро, старик заорал, упал на колено.

HP Кузьмы: 85/120. Кровотечение (среднее).

– Денис! – закричала Лина.

И Денис побежал.

Не назад – вперёд. Прямо на мараудеров. С копьём наперевес, с криком, в котором смешались страх, боль и что-то ещё, похожее на отчаяние.

– Нет! – Артём бросился за ним, но было поздно.

Денис вонзил копьё в первого мараудера – неуклюже, но со всей силы. Копьё вошло в плечо, не в красное пятно, но тварь пошатнулась. Второй прыгнул – и вцепился Денису в горло.

Когти вошли в шею – глубоко, до хруста. Кровь брызнула фонтаном – алая, артериальная, как у Паши. Денис захрипел, выпустил копьё, схватился за горло обеими руками. Глаза – широко открытые, полные ужаса – смотрели на Артёма.

Носитель: Денис. HP: 45/80 → 12/80 → 0/80.

– Денис! – заорал Кузьма.

– Твою мать! – Артём добежал до второго мараудера, ударил трубой в затылок – раз, два, три. Кости хрустнули, тварь упала, забилась в конвульсиях.

Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Опыт: 60. Бонусы: 20.

Первый – тот, которого ранил Денис – попытался убежать. Лина догнала его, ударила арматурой по ногам, сбила с ног, добила ударом в затылок.

Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Опыт: 60. Бонусы: 20.

Тишина.

Четыре мараудера были мертвы. Пятый – тот, который вцепился в ногу Кузьме – получил копьём в глаз от самого старика, пока Артём добивал второго.

Противник повержен. Мараудер Ур. 2. Опыт: 60. Бонусы: 20.

Остался только босс.

Но Денис лежал на полу, заливая чёрный бетон алой кровью. Его глаза были открыты, но уже не видели. Интерфейс над ним погас – навсегда.

– Он… он побежал вперёд, – сказала Лина. Голос дрожал. – Почему? Почему он не побежал назад?

– Потому что он хотел помочь, – сказал Кузьма, выдирая коготь из ноги. – Дурак. Смелый дурак. Но дурак.

Артём не сказал ничего. Он стоял над телом Дениса и смотрел на свои руки – они были в крови. Не чёрной, мараудерской – алой, человеческой. Денис умер не от когтей твари. Он умер от собственного страха, превратившегося в отчаянную храбрость. От ошибки, которую совершил, потому что не знал, что делать.

– Союз – это и сила, и слабость, – прошептал Артём. – Каждый новый человек – это не только дополнительные руки. Это дополнительная мишень. Дополнительный страх. Дополнительная ошибка.

– Он знал риски, – сказал Кузьма. – Мы все знали.

– Знали, – кивнул Артём. – Но это не делает его смерть менее бессмысленной.

Он закрыл Денису глаза – ладонью, как когда-то закрывал Паше. Поднялся. Посмотрел на босса.

Гнилой Слепой не двигался. Он стоял в центре гнезда, повернув голову – то, что её заменяло – в их сторону. Он ждал. Он знал, что они придут.

– Босс наш, – сказал Артём. – Кузьма, ты можешь идти?

– Могу. – Старик затянул ногу жгутом из собственной рубахи. – Кровь остановил. Хитов осталось шестьдесят. Денис не успел меня долечить.

– Лина, у тебя сколько?

– Сорок пять из восьмидесяти. – Она держалась за бок – там, где её задел коготь мараудера. Не глубоко, но кровит.

– Я поведу, – сказал Артём. – Вы – за мной. Держитесь вместе. Не разделяйтесь. Босс силён, но у него есть слабое место – затылок. Я должен зайти сзади.

– А если он не даст? – спросила Лина.

– Тогда я умру. – Артём пожал плечами. – А вы добиваете.

4. Бой с Гнилым Слепым

Они пошли втроём – Артём в центре, Кузьма слева, Лина справа. Медленно, осторожно, обходя лужи чёрной слизи и тела мёртвых мараудеров.

Гнилой Слепой ждал.

Он стоял неподвижно, но Артём видел, как под кожей босса перекатываются мышцы – готовность к прыжку. Тепловое зрение работало – босс знал, где они, даже не поворачиваясь.

– Он нас видит, – прошептал Кузьма. – Всех троих.

– Знаю. – Артём сжал трубу. – Поэтому я пойду первым. Вы – прикрываете.

Он сделал шаг вперёд – и босс ожил.

Гнилой Слепой прыгнул – не как мараудеры, с разбега, а с места, мощно, как сжатая пружина. Его когти-лезвия описали дугу, целясь в голову Артёма.

Артём пригнулся – когти прошли в сантиметре от волос, срезав несколько прядей. Второй удар – в грудь, он подставил трубу – металл заскрежетал, согнулся ещё сильнее, но выдержал. Третий – в ноги, Артём подпрыгнул, перелетел через когти, и приземлился за спиной босса.

Затылок. Красное пятно. Один удар.

Он вонзил нож в основание черепа Гнилого Слепого – с силой, с «Хирургической точностью», с мыслью о Денисе, о Паше, о всех, кто умер, чтобы он мог стоять здесь.

Нож вошёл по рукоять.

Критический урон! Хирургическая точность +200%, Слеза слепого +10%. Общий урон: 450% от базового.

HP Гнилого Слепого: 240 → 90.

Босс замер. На секунду – вечность – он стоял неподвижно, как статуя. Потом заорал – не рык, а настоящий крик, в котором было что-то человеческое, почти разумное.

– Не отпускай! – закричал Кузьма и ударил копьём в бок босса.

Лина – арматурой по ногам.

Босс пошатнулся, но не упал. Он развернулся – быстро, невероятно быстро для своего размера – и ударил Кузьму в грудь. Когти прошли сквозь камуфляж, сквозь кожу, сквозь рёбра. Старик отлетел к стене, ударился головой, замер.

HP Кузьмы: 60/120 → 15/120.

– Кузьма! – заорала Лина.

– Не отвлекайся! – Артём выдернул нож, ударил снова – в то же место, в основание черепа. Нож вошёл легче – кость уже была сломана, нож прошёл сквозь, войдя в мозг.

HP Гнилого Слепого: 90 → 30.

Босс зашатался. Его когти беспорядочно заскрежетали по стенам, высекая искры. Он не видел их – тепловое зрение отключилось от боли – но бил наотмашь, наугад, и каждый удар мог стать смертельным.

– Лина, назад! – крикнул Артём.

Девушка отскочила. Босс промахнулся – когти прошли в метре от неё, вырвав кусок стены.

Артём зашёл сбоку. Труба – в правой руке, нож – в левой. Он ударил одновременно – трубой по голове, ножом в шею. «Хирургическая точность» сработала на ноже – критический урон, последние хиты.

HP Гнилого Слепого: 30 → 0.

Босс рухнул на колени, потом на пол, сбивая трубы, разбрасывая угли (откуда угли в гнезде? Артём не знал), заливая гнездо чёрной, вонючей кровью.

Элитный противник повержен. Гнилой Слепой. Ур. 4. Опыт: 200. Бонусы: 80. Трофей: «Слеза слепого» (легендарный).

– Есть, – выдохнул Артём.

Он стоял над телом босса, тяжело дыша, сжимая в руке нож, покрытый чёрной слизью. Вокруг – тела мараудеров, которые добили они втроём. Лина сидела у стены, держась за бок, но живая. Кузьма – у противоположной стены, бледный, с кровавым пятном на груди, но дышит.

– Живы, – сказал Кузьма севшим голосом. – Все, кроме Дениса.

– Денис был слаб, – сказал Артём. – Он ошибся. Но без него мы бы не справились.

– Он лечил меня, – сказал Кузьма. – Три раза. Двадцать хитов. Без них я бы умер.

– Значит, он не зря.

Артём подошёл к телу Дениса, достал из его кармана блокнот – такой же, как у того игрока в тупике, только чище. Открыл. Почерк – мелкий, аккуратный, с каллиграфическими завитушками:

«День 1. Я в аду. Монстры, уровни, интерфейс. Я боюсь. Я всегда боялся. Но я не хочу умирать. Наверное».

«День 2. Встретил Кузьму. Он старый, но сильный. Он говорит, что мы должны объединиться. Я согласился. Потому что одному страшнее».

«День 3. Сегодня умрут. Я чувствую. Но я сделаю всё, чтобы они выжили. Кузьма – хороший. Лина – ещё ребёнок. Артём – странный, но он знает, что делает. Если я умру, пусть они помнят: я не трус. Просто я не умею убивать».

Артём закрыл блокнот, сунул в рюкзак.

– Он не был трусом, – сказал он. – Он просто не успел научиться.

5. Возвращение в часовню

Обратный путь занял больше времени, чем туда.

Кузьма хромал – жгут на ноге промок, кровь сочилась, приходилось останавливаться каждые пять минут. Лина тоже еле шла – её бок распух, каждое движение отдавалось болью. Артём нёс рюкзак Дениса (три банки консервов, аптечка, какая-то странная фигурка из пластика – брелок? ключ? – с гравировкой «5/7») и волок трубу по полу, потому что поднять руку выше пояса уже не мог – плечо затекло после удара когтем.

Голоса в голове молчали. Даже они устали.

Часовня встретила их тишиной. Алтарь союза погас – бонус закончился. Светящаяся плесень на стенах почти не светилась – видимо, наступил местный «день», когда биолюминесценция отдыхала.

Артём помог Кузьме сесть у стены. Лина рухнула на пол, даже не пытаясь найти место поудобнее. Сам он прислонился к колонне, закрыл глаза.

– Мы убили босса, – сказал он вслух. – Зачистили сектор. Получили трофеи.

– И потеряли Дениса, – добавил Кузьма.

– Да. И потеряли Дениса.

Тишина. Только капли с потолка – дзинь, дзинь, дзинь – и далёкий, едва слышный вой мараудеров где-то в соседнем секторе.

– Я думал, союз – это хорошо, – сказала Лина, не открывая глаз. – Думал, вместе легче. А оказалось – вместе больше шансов ошибиться.

– Вместе больше шансов выжить, – возразил Кузьма. – Если бы мы были поодиночке, нас бы уже съели. Денис – не ошибка. Он – плата. За наш опыт. За трофеи. За уровень.

– Плата, – повторил Артём. – Хорошее слово. Бездушное. Правильное для этого места.

Он открыл интерфейс, посмотрел на статистику.

Статус Артёма В. (Уровень 3)

HP: 98/140

Опыт: 370/500 (до следующего уровня)

Бонусы: 520

Инвентарь: Осколок души (3/5), Ключ-загадка (4/7), брелок (4/7), брелок (5/7 – новый), консервы (2 шт.), вода (0,5 л), аптечка (3 шт.), нож (охотничий), труба (сильно погнута), компас, блокнот (Дениса), «Слеза слепого» (легендарный, активирован)

– Ты получил брелок 5/7? – спросила Лина, приоткрыв один глаз.

– Да. Из рюкзака Дениса. Видимо, он нашёл контейнер, пока мы не встретились.

– И не сказал?

– И не сказал. – Артём пожал плечами. – Может, не успел. Может, не доверял. Может, просто забыл.

– Мы все что-то забываем, – сказал Кузьма. – Маркер жрёт память. Я уже не помню, как звали мою первую собаку. И как звали мою жену. И как звали меня до того, как я стал Кузьмой.

– Ты был кем-то? – спросила Лина.

– Был. – Старик усмехнулся. – Теперь я игрок. Ур. 3 – я поднял уровень после боя с боссом. Способность «Ветеранская стойкость» улучшилась: теперь +30 HP и +15% к защите.

– Поздравляю, – сказал Артём без энтузиазма.

– Не с чем поздравлять. Денис умер, а я стал сильнее. Где справедливость?

– В Зоне нет справедливости, – сказал Артём. – Есть только правила. Убей или умри. Стань сильнее или сдохни. Собери осколки или превратись в монстра.

– Ты веришь в это? – спросила Лина.

– Я в это не верю. Я это вижу. Каждый день. Каждый бой. Каждую смерть.

Он замолчал. Голоса в голове зашептали – тихо, устало, почти ласково:

«Союз – это и сила, и слабость. Ты понял это сегодня. Денис был слаб – и он умер. Кузьма силён – и он жив. Ты силён – и ты жив. Лина слаба – но она жива. Почему? Потому что она нужна системе. Потому что у неё есть роль. Потому что она – не просто игрок. Она – ключ».

Артём открыл глаза. Посмотрел на Лину – та сидела, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту. Её лицо было бледным, но не от боли – от мыслей. Она о чём-то думала. О чём-то важном.

– Лина, – позвал он.

– Что?

– Ты знаешь, зачем ты здесь? Зачем система привела тебя именно в это место?

Она посмотрела на него – долгим, тяжёлым взглядом.

– Нет, – сказала она. – Но я хочу узнать. И я узнаю. Даже если для этого придётся убивать.

– Уже пришлось, – напомнил Кузьма.

– Уже пришлось, – согласилась Лина. – И будет ещё. Я чувствую.

Она замолчала. Артём не стал задавать больше вопросов. Он достал тетрадь – ту самую, из диспетчерской – и написал:

Босс Ур. 4 убит. Трофей получен. Денис погиб – ошибка новичка, страх, превратившийся в отчаянную храбрость.

Выводы:

1. Союз – это сила, пока все сильны. Если в союзе есть слабое звено – оно либо выбывает, либо убивает всех.

2. Каждый игрок – ресурс. Ресурсы расходуются. Денис был ресурсом. Теперь его нет.

3. Плата за опыт – кровь. Чужая или своя – неважно. Главное, чтобы кровь была.

4. Система не случайно свела нас вместе. У неё есть план. Мы – пешки. Но пешки могут стать ферзями, если доживут до конца».

Он захлопнул тетрадь, сунул в рюкзак. Посмотрел на таймер.

До сброса: 143:45:22.

Шесть дней. Пять осколков (три у него, два – где-то в Зоне). Три уровня. Четыре союзника, один из которых мёртв.

– Спите, – сказал он. – Я посторожу.

– Ты всегда дежуришь, – сказала Лина. – Почему?

– Потому что если я усну, нас убьют. – Он взял трубу, положил на колени. – А я не хочу умирать. Не сегодня.

Лина закрыла глаза. Кузьма уже спал – старик вырубился через минуту после того, как сел к стене. Только Артём сидел в темноте, сжимая погнутую трубу, и слушал, как тикает таймер.

Шесть дней. Пять осколков. Три уровня. Один союз, который стал слабостью.

Но без этого союза он был бы мёртв.

Артём посмотрел на тело Дениса – они не смогли его похоронить. В Зоне не было земли, только бетон и чёрная слизь. Оно лежало в углу часовни, накрытое рваной тряпкой – всё, что они могли сделать.

– Прощай, Денис, – прошептал Артём. – Ты не был героем. Ты не был трусом. Ты был человеком. В месте, где людей не любят.

Голоса в голове запели колыбельную – незнакомую, на чужом языке, но удивительно успокаивающую. Артём закрыл глаза – не спать, просто дать отдых глазам. И в темноте, за закрытыми веками, он увидел лицо Дениса. Не мёртвое – живое, каким он был утром. Сонный, испуганный, но живой.

– Ты не зря, – сказал Артём. – Ты спас Кузьму. Ты дал нам шанс. Твоя смерть не была напрасной.

Денис улыбнулся – и исчез.

Артём открыл глаза. Часовня была пуста – только Кузьма, Лина и тело под тряпкой. Таймер тикал. Голоса шептали. Система следила.

– Союз – это и сила, и слабость, – повторил он. – Но без союза мы – ничто.

И это было главным уроком сегодняшнего дня.

-–

Информационная панель (конец главы 5)

Статус Артёма В. (Уровень 3)

HP: 98/140

Опыт: 370/500 (до следующего уровня)

Бонусы: 520

Характеристики: Сила 7, Ловкость 7, Выносливость 6, Интеллект 6, Воля 6

Инвентарь: Осколок души (3/5), Ключ-загадка (4/7), брелок (4/7), брелок (5/7), консервы (2 шт.), вода (0,5 л), аптечка (3 шт.), нож (охотничий), труба (сильно погнута), компас, блокнот (Дениса)

Активные эффекты: Маркер Ада (-50% к сопротивлению кислотам и проклятиям), Голоса прошлых носителей (-15% к психическому сопротивлению), Чутьё на монстров, «Слеза слепого» (+10% к критическому урону), истощение (тяжёлое)

До сброса: 143 часа 45 минут

Новые термины главы:

Гнездовая зона – территория, на которой обитает элитный монстр (босс). Характеризуется повышенной концентрацией слизи, пульсирующими стенами и специфическим запахом. В гнездовой зоне монстры получают +10% к скорости и регенерации.

«Тихий шаг» – способность Лины, купленная за 40 бонусов. Снижает шум при движении на 50%. Эффективна для разведки и скрытного перемещения.

«Скорая помощь» – способность Дениса (погиб). Позволяла тратить выносливость для восстановления HP других игроков (5 HP за 10 выносливости). Использована 3 раза за бой, восстановила Кузьме 20 HP.

Плата за опыт – неформальный термин, который Артём начинает использовать для обозначения неизбежных потерь в союзе. Каждый значимый успех сопровождается смертью кого-то из группы.

ГЛАВА 6. ОБЪЯВЛЕНИЕ ОХОТЫ

1. Тишина перед бурей

Артём не спал.

Он сидел у входа в часовню, привалившись спиной к холодному каменному косяку, и смотрел в темноту тоннеля. Труба лежала на коленях – погнутая, в чёрных разводах засохшей слизи, но всё ещё надёжная. Охотничий нож он зажал в правой руке, левой придерживал край рваной толстовки, под которой пульсировал Маркер.

Голоса в голове молчали. Устали, наверное. Или просто ждали, когда он заснёт, чтобы снова зашептать.

Сзади, в глубине часовни, посапывал Кузьма. Старик спал сидя, прислонившись к колонне, сжимая в руке копьё. Его нога, перетянутая жгутом, распухла – даже в темноте Артём видел, как неестественно выгнута стопа. Но Кузьма не жаловался. Ветеран.

Лина спала в углу, свернувшись калачиком. Её арматура лежала рядом, обмотанная тряпкой, чтобы не звенела. Во сне она казалась младше – не шестнадцать, а лет двенадцать. Ребёнок, которого засунули в мясорубку и сказали: «Выживай».

Тело Дениса лежало у противоположной стены, накрытое рваной тряпкой. Артём не знал, что с ним делать. В Зоне не было земли, чтобы копать могилы. Не было священников, чтобы отпевать. Был только бетон, чёрная слизь и тишина.

Он посмотрел на интерфейс. Таймер в правом верхнем углу отсчитывал секунды.

До сброса: 143:22:08.

Шесть дней. Пять с половиной. Меньше, чем вчера. Всегда меньше, чем вчера.

Артём закрыл глаза – не спать, просто дать отдых глазам. И в темноте, за закрытыми веками, он увидел Дениса. Живого, каким он был утром. Сонный, испуганный, с копьём в дрожащих руках.

«Ты не зря», – мысленно сказал ему Артём.

Денис улыбнулся – и исчез.

Артём открыл глаза. И увидел, что интерфейс изменился.

В центре его поля зрения, поверх карты, поверх статуса, поверх всего, горело новое сообщение. Не в углу, как обычно, а огромное, багровое, пульсирующее, как второй Маркер.

ГЛОБАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ.

ВНИМАНИЕ, ВСЕ НОСИТЕЛИ!

Артём выпрямился, сжимая трубу. Голоса в голове проснулись – разом, как стая спугнутых птиц.

«Что это? Что происходит?»

«Аукцион? Какой аукцион?»

«Беги. Беги, Артём. Это ловушка».

Он не побежал. Он замер и прочитал сообщение до конца.

«Внимание! В секторе "Ржавые трубы" активирован режим "Аукцион".

Убийство игрока приносит двойной опыт + случайный бонус.

Время: 12 часов.

Условие: победитель получает всё. Проигравший теряет всё.

Никаких ограничений. Никаких нейтральных зон.

Удачи.»

Интерфейс моргнул – и багровая надпись погасла, оставив после себя только одну новую строку в правом нижнем углу:

Режим «Аукцион»: 11:59:47.

Двенадцать часов. Сектор «Ржавые трубы» – тот самый, где они сейчас находились. Часовня, которая была нейтральной зоной всего минуту назад, теперь стала смертельной ловушкой.

– Кузьма, – позвал Артём, не повышая голоса. – Проснись.

Старик не отозвался. Спал – или притворялся, что спит. Артём повторил громче:

– Кузьма, вставай. У нас проблема.

Кузьма открыл глаза – мгновенно, как человек, который привык просыпаться от любого шороха. Его серые, острые как лёд глаза уставились на Артёма.

– Что случилось?

– Система объявила охоту. – Артём показал на интерфейс. – Сектор «Ржавые трубы». Двенадцать часов. Двойной опыт за убийство игрока. Плюс случайный бонус.

Кузьма замер. Его лицо – морщинистое, обветренное – не выражало ничего. Но Артём заметил, как пальцы старика сжали древко копья.

– Нейтральная зона? – спросил Кузьма.

– Отключена. Часовня теперь – просто комната с иконой.

– А алтарь?

Артём посмотрел в центр часовни. Каменный алтарь, который появился вчера, всё ещё стоял на месте. Но его свечение погасло полностью – серый, мёртвый камень, покрытый трещинами. Бонус союза исчез.

– Алтарь мёртв, – сказал Артём. – Как и нейтралка.

Кузьма кивнул. Медленно, очень медленно, он поднялся, опираясь на копьё. Его правая нога – та, в которую вцепился мараудер – подогнулась, и старик чуть не упал, но удержался.

– Чёртова нога, – прошипел он. – Чёртов Денис, не успел долечить.

– Ты сможешь драться? – спросил Артём.

– Смогу. – Кузьма посмотрел ему прямо в глаза. – Вопрос не в том, смогу ли я. Вопрос в том, с кем я буду драться.

Повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, как та слизь на стенах гнезда.

Артём понял, что сейчас решится всё. Не в бою с боссом, не в схватке с мараудерами – здесь, в этой секунде, пока Лина ещё спала, а Кузьма сжимал копьё.

– Ты хочешь убить нас? – спросил Артём прямо. – Ради двойного опыта?

Кузьма молчал долго. Секунд десять. Двадцать. Тридцать. Артём уже решил, что старик сейчас кинется – и приготовился. Труба в правой, нож в левой, «Хирургическая точность» наготове.

Но Кузьма не кинется. Вместо этого он усмехнулся – горько, одними уголками губ.

– Я воевал в Афгане, парень, – сказал он. – И в Чечне. И в Сирии, если верить моим документам. Я видел, как люди убивают людей за еду, за воду, за патроны. Но за двойной опыт? – Он покачал головой. – Нет. Я не мараудер. Пока не мараудер.

– А когда станешь? – спросил Артём.

– Когда у меня не останется выбора. – Кузьма перевёл взгляд на спящую Лину. – Или когда система прикажет. А она прикажет. Рано или поздно. Ты же видел «Нулевой контракт». Твой Паша получил задание убить тебя. Мой Денис – не получил. Но это не значит, что я не получу.

– Ты уже получил? – Артём напрягся.

– Нет. – Кузьма снова посмотрел на него. – Но я проверю. Сейчас. Только не стреляй в меня, пока я буду смотреть в интерфейс.

Он закрыл глаза – ненадолго, секунд на пять. Потом открыл, и его лицо стало ещё более мрачным.

– Пусто, – сказал он. – Ни заданий, ни контрактов. Но это не значит, что их не будет. Система любит сюрпризы.

– Тогда давай договоримся, – сказал Артём. – На двенадцать часов. Мы не убиваем друг друга. Мы защищаем друг друга от других игроков. Потом – каждый сам за себя.

– А если другие игроки не придут? – спросил Кузьма. – Если мы останемся втроём в этом секторе, а система будет подталкивать нас к резне?

– Тогда мы решим это позже. – Артём сжал трубу. – Но не сейчас. Сейчас мы – союз. Последний союз в этом аду.

Кузьма смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом протянул руку – сухую, мозолистую, с чёрными въевшимися пятнами.

– Идёт, – сказал он. – Последний союз.

Артём пожал его руку. Крепко, по-мужски, глядя прямо в глаза.

И в этот момент проснулась Лина.

Она села резко, как от удара, расширенными глазами уставилась на интерфейс.

– Что это? – спросила она, голос сел, сорвался на фальцет. – Что за «Аукцион»? Что за двойной опыт?

– Охота, – сказал Артём. – Объявили охоту на игроков. Двенадцать часов. В нашем секторе.

Лина побледнела – до синевы, до прозрачности. Её руки, сжимавшие арматуру, задрожали.

– Значит… мы должны убивать друг друга?

– Нет, – сказал Артём твёрдо. – Мы не должны. Мы – союз. Мы защищаем друг друга.

– А если другие игроки придут?

– Тогда мы убиваем их. – Кузьма усмехнулся, обнажив жёлтые прокуренные зубы. – Двойной опыт, девочка. Это шанс. Шанс прокачаться, пока другие режут друг друга.

Лина посмотрела на него – холодно, почти враждебно.

– Ты хочешь убивать?

– Я хочу выжить. – Кузьма сплюнул на пол – чёрная слюна зашипела, испарилась. – А выжить в этом месте можно только одним способом. Стать сильнее. Быстрее. Жестче. Любыми средствами.

– Даже если для этого придётся убить нас?

– Даже если. – Кузьма посмотрел на неё – и в его глазах не было угрозы, но и не было тепла. Только холодная, расчётливая правда. – Но я не буду убивать вас. Пока вы полезны. Пока вы – мои союзники.

– А когда мы перестанем быть полезными?

– Тогда я уйду. Или вы уйдёте. Или мы встретимся в бою. – Кузьма пожал плечами. – Таковы правила, девочка. Ты не в школе. Ты в Зоне.

Лина хотела что-то ответить, но не успела.

Из тоннеля донёсся крик.

2. Первая кровь

Крик был человеческим – не мараудерским, не тем горловым «хр-хр-хр», которое Артём уже выучил различать во сне. Кричал мужчина. И кричал он не от страха – от боли.

– Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста!

Артём вскочил, сжимая трубу. Кузьма поднялся – тяжело, опираясь на копьё, но его глаза уже сканировали темноту тоннеля. Лина замерла, прижавшись спиной к стене.

– Это не наш сектор? – спросила она.

– Наш, – ответил Артём. – Сектор «Ржавые трубы». Радиус слышимости – метров сто.

– Он бежит к нам?

– Похоже на то.

Крик приближался. Топот – быстрый, неровный, с паузами, как у человека, который спотыкается на каждом шагу. И второй звук – тяжёлый, лязгающий, размеренный. Погоня.

– Двое, – сказал Кузьма. – Один бежит, второй – догоняет.

– Игрок? – спросила Лина.

– Или мараудер. – Артём включил «Чутьё на монстров». – Сейчас увидим.

Интерфейс подсветил два силуэта за стеной – оба красные. Оба – игроки. Уровень 1 и уровень 2.

– Два игрока, – сказал Артём. – Один убегает, второй – догоняет.

– Аукцион начался, – усмехнулся Кузьма. – Первые жертвы.

– Мы должны помочь, – сказала Лина.

– Должны? – Кузьма посмотрел на неё с недоумением. – С чего вдруг? Мы не спасатели. Мы выживающие.

– Если мы не поможем им, они убьют друг друга. И следующими будем мы.

– Или они объединятся и убьют нас. – Кузьма покачал головой. – Девочка, ты слишком наивна для этого места. Здесь нет «должны». Есть только «выгодно» и «невыгодно».

– Кузьма прав, – сказал Артём. – Мы не знаем, кто они. Может, они просто разыгрывают спектакль, чтобы выманить нас из укрытия.

– А если нет? – Лина сжала арматуру. – Если они действительно нуждаются в помощи?

– Тогда им не повезло, что они оказались в этом секторе в этот час. – Артём повернулся к выходу из часовни. – Мы не будем вмешиваться. Мы будем наблюдать. И если они подойдут ближе – мы встретим их как положено.

– Как?

– Как врагов. – Он шагнул в тень у входа, прижался к стене. – Кузьма, за мной. Лина, оставайся в глубине. Твоя задача – не светиться.

Крик приблизился. Теперь Артём слышал не только топот, но и дыхание – хриплое, рваное, как у загнанной лошади. И второй звук – шаги преследователя. Ровные, спокойные, без паники. Профессионал.

– Он его догонит, – прошептал Кузьма. – Видишь разницу в темпе? У первого выносливость на исходе. У второго – полный запас.

– Вижу, – кивнул Артём. – Готовься.

Из темноты тоннеля вылетел человек.

Он был молодым – лет двадцать, в спортивном костюме, залитом кровью. Левая рука висела плетью – сломана или выбита. В правой – кусок арматуры, такой же, как у Лины, но короче. Лицо – бледное, в поту, глаза безумные.

– Помогите! – заорал он, увидев Артёма. – Они убивают! Там… там…

Он не договорил.

Из темноты вылетело копьё.

Тонкое, металлическое, с зазубренным наконечником. Оно вошло парню в спину – между лопаток, навылет, выйдя из груди с противным влажным хрустом. Парень захрипел, выпустил арматуру, упал на колени. Глаза – широко открытые, полные ужаса – смотрели на Артёма.

– Помоги… – прошептал он. И затих.

Интерфейс над ним мигнул красным – и погас.

Носитель деактивирован. Причина: колотая рана грудной клетки (сквозная).

Из темноты вышел второй.

Он был высоким – под два метра – и худым, как жердь. Одет в чёрный тактический костюм – не камуфляж, а что-то гладкое, облегающее, с пластинами на плечах и груди. Лицо скрывала маска – череп, белый, с чёрными провалами глаз. В руках – два копья. Одно он только что метнул, второе держал наготове.

Носитель: неизвестен. Уровень: 2. HP: 100/100.

Особые отметки: наёмник (скрытый класс?).

Экипировка: лёгкая броня (+20 HP, +10% к защите), метательные копья (урон 25–35).

– Привет, – сказал он. Голос был спокойным, даже весёлым. – А вы, я смотрю, компания. Четверо? Нет, трое. Один уже готовый. – Он кивнул на тело Дениса под тряпкой. – Значит, двое живых и один полуживой. – Он посмотрел на Кузьму, на его перевязанную ногу. – И хромой. Легко.

– Ты кто? – спросил Артём, выходя из тени. Труба в правой, нож в левой. «Хирургическая точность» активирована.

– Игрок. – Наёмник пожал плечами. – Как и ты. Только я не прячусь по часовням, а зарабатываю опыт.

– Убивая других?

– Убивая всех, кто движется. – Он перехватил копьё поудобнее. – Система сказала: двойной опыт. Я не дурак, чтобы отказываться.

– А если мы убьём тебя?

– Не убьёте. – Наёмник усмехнулся под маской. – Я уже убил троих сегодня. Ты будешь четвёртым.

Он метнул копьё – быстро, без замаха, одним движением запястья.

Артём успел уйти в сторону – копьё вонзилось в стену в сантиметре от его головы, выбив сноп искр.

– Кузьма! – крикнул он. – В атаку!

Старик не ждал. Он выскочил из тени, размахивая копьём, и ударил наёмника в грудь. Но броня выдержала – копьё скользнуло по пластинам, не причинив вреда. Наёмник отшатнулся, выхватил из-за пояса нож – длинный, с зазубринами, похожий на тесак – и рубанул Кузьму по руке.

Кровь брызнула на стены.

HP Кузьмы: 60/120 → 45/120.

– Держись! – Артём бросился на наёмника, целясь трубой в голову. Тот подставил предплечье – броня приняла удар на себя, только глухой стук разнёсся по часовне. Второй удар – ножом в живот, но Артём успел отпрыгнуть, лезвие прошло в сантиметре от толстовки.

– Быстрый, – сказал наёмник. – Но не быстрее меня.

Он сделал шаг вперёд – и споткнулся.

Лина ударила его арматурой по ногам – снизу, неожиданно, с «Тихим шагом», который она активировала, пока он отвлёкся на Артёма. Наёмник упал на колено, выронил нож. Артём не упустил момент – труба пошла в затылок, «Хирургическая точность» сработала.

Критический урон!

Наёмник захрипел, схватился за шею. Его HP упало с 100 до 30.

– Сука, – прохрипел он. – Сука…

Он попытался подняться, но Кузьма добил его копьём – удар в спину, прямо под броню, где не было пластин. Копьё вошло в позвоночник, наёмник дёрнулся, замер.

Носитель деактивирован. Причина: колотая рана позвоночника.

Получен опыт: 100 (за участие в убийстве игрока).

Получен бонус: 50.

Получен случайный бонус: +5 HP (максимум 145).

Артём стоял над телом, тяжело дыша. Труба дрожала в руке. Голоса в голове зашептали – возбуждённо, радостно:

«Первый. Первый игрок, убитый в этом режиме. Двойной опыт. Случайный бонус. Хорошая охота».

– Заткнитесь, – прошептал он. – Это была не охота. Это была самозащита.

«Самозащита? Ты напал первым».

– Он напал на нас.

«Он напал на того парня. Ты мог не вмешиваться».

– Я защищал союз.

«Союз, который уже мёртв. Денис умер. Кузьма ранен. Лина – ноль. Вы – трупы, которые ещё не знают об этом».

Артём выключил голос – не физически, конечно, а просто перестал их слушать. Сосредоточился на реальности.

Лина стояла у стены, бледная, сжимая арматуру. Её руки дрожали – не от холода, от первого убийства. Она ударила наёмника по ногам. Она помогла его убить. Она стала соучастницей.

– Ты как? – спросил Артём.

– Я… – Лина сглотнула. – Я не знаю. Я ударила его. Я хотела, чтобы он упал. А он упал. А потом вы его убили. И я… я рада. Я рада, что он мёртв.

– Это нормально, – сказал Кузьма, вытирая копьё о куртку убитого. – Первый раз всегда так. Потом привыкаешь.

– Не хочу привыкать.

– Привыкнешь. Или умрёшь. – Старик посмотрел на неё – без злобы, без жалости. Просто констатировал факт. – Выбирай.

Лина молчала. Смотрела на свои руки – они были в крови. Чужой.

– Мы должны уходить, – сказал Артём. – Этот бой могли слышать. Другие игроки. Может быть, не один, а несколько.

– Куда? – спросил Кузьма. – Часовня – единственное укрытие в секторе. Если мы выйдем в тоннели, мы станем мишенями.

– Если мы останемся, мы станем мишенями в клетке. – Артём подошёл к телу наёмника, обыскал карманы. Два метательных копья (одно он метнул, одно осталось), нож-тесак, фляга с водой, аптечка, и… брелок. Такой же, как у Артёма, с гравировкой «2/7».

Обнаружен предмет: Ключ-загадка (2/7).

– У него был ключ, – сказал Артём, пряча брелок в рюкзак. – Второй. У меня есть 4/7 и 5/7. Теперь ещё 2/7.

– Что они открывают? – спросила Лина.

– Не знаю. Но система не раздаёт бесполезные вещи. Значит, они важны.

Он поднялся, закинул рюкзак на плечи. Трубу переложил в правую руку, нож-тесак наёмника – за пояс, на место самодельного (тот был слишком маленьким для серьёзного боя).

– Уходим, – сказал он. – В тоннели. Будем двигаться к границе сектора. Там, за ней, может быть, нейтральная зона. Или другой сектор. Или смерть. Но здесь оставаться нельзя.

Кузьма кивнул, опираясь на копьё. Лина молча подняла арматуру.

Они вышли из часовни – трое выживших, один мёртвый союзник под тряпкой, и двое убитых игроков у входа.

Артём не обернулся.

3. Охота начинается

Тоннели встретили их запахом крови.

Не той, чёрной, мараудерской, а свежей, алой, человеческой. Кто-то прошёл здесь до них – и не один. На стенах – следы когтей, на полу – лужи, в воздухе – медный привкус, от которого начинало тошнить.

– Здесь была резня, – сказал Кузьма, останавливаясь у развилки. – Смотри.

Он показал на тело. Игрок – женщина, лет тридцати, в деловом костюме – лежала у стены, прижавшись спиной к трубам. Глаза открыты, лицо спокойное – она умерла быстро, почти мгновенно. На шее – глубокая рана, от уха до уха. Кто-то перерезал ей горло, пока она не успела закричать.

Останки носителя. Уровень: 1. Причина смерти: травма шеи (режущая).

Время смерти: ~10 минут назад.

– Профессионал, – сказал Кузьма. – Удар сзади, быстро, без шума. Не игрок – убийца.

– Или игрок, который прокачал скрытность, – возразил Артём. – Как Лина. Только вместо разведки – убийство.

Лина побледнела, но ничего не сказала. Она смотрела на тело женщины, и в её глазах было что-то, чего Артём не видел раньше – не страх, не отвращение, а… понимание. Она знала эту женщину? Или просто видела в ней себя?

– Идём, – сказал Артём, отрывая её от созерцания. – Нельзя стоять на месте.

Они двинулись дальше – быстрее, чем раньше, почти бегом. Кузьма хромал, но не отставал – старик явно привык к боли. Лина шла в центре, сжимая арматуру, и её «Тихий шаг» работал на полную – даже Артём, который знал, где она, слышал только лёгкое шуршание.

Артём вёл. Труба в правой руке, нож-тесак в левой. Интерфейс подсвечивал путь – серые контуры стен, красные пятна опасностей, жёлтые точки игроков на карте.

Игроков было много.

Он открыл карту сектора «Ржавые трубы» – и у него перехватило дыхание. Семь жёлтых точек. Семь игроков в радиусе километра. Плюс они трое – десять человек в одном секторе.

Десять игроков, которые получили приказ убивать.

– Они окружают нас, – сказал он, не оборачиваясь. – Семь точек. Семь игроков. Расходятся веером.

– Охотники? – спросил Кузьма.

– Или жертвы. Неизвестно. Но они движутся к нам.

– Откуда знаешь?

– Карта показывает направления. Они идут от границ сектора к центру. Туда, где часовня. – Артём выругался сквозь зубы. – Мы ушли вовремя. Ещё десять минут – и нас бы заблокировали.

– А сейчас?

– Сейчас они в полукилометре. У нас есть время найти укрытие. Или прорваться к границе.

– Граница в километре, – сказал Кузьма. – Через три тоннеля. Два из них – широкие, без укрытий. Если они увидят нас на открытом пространстве – мы трупы.

– Значит, будем двигаться через технические тоннели. – Артём свернул в левый проход, узкий, с низким потолком, где даже ему приходилось пригибаться. – Здесь нас не увидят. И не услышат, если Лина будет впереди.

– А если они тоже пойдут техническими? – спросила Лина.

– Тогда мы встретимся. И будем драться. – Артём посмотрел на неё. – Ты готова?

– Нет, – честно ответила она. – Но выбора нет.

Она пошла вперёд – бесшумно, как тень. Артём за ней, Кузьма замыкал.

Технический тоннель тянулся долго – метров триста, показавшихся вечностью. Стены здесь были покрыты не слизью, а сажей – кто-то разводил огонь недалеко, и дым оставил свои следы. Воздух пах гарью и чем-то сладким – опять кровь.

Лина остановилась, подняла руку.

– Впереди кто-то есть, – прошептала она. – Я слышу дыхание.

– Один? – спросил Артём.

– Один. Но тяжёлое. Может быть, раненый.

– Или приманка.

– Или приманка.

Они замерли. Артём включил «Чутьё на монстров» – красное пятно впереди, метрах в тридцати. Игрок. Уровень 1. HP: 25/90 – ранен, почти при смерти.