Вы читаете книгу «Укрощение строптивой, или Ректор, ты попал!» онлайн

Глава 1. Где меня без спросу выдают замуж, а я даю обещание отомстить

С самого начала обряд пошёл как-то не так, но пока на руке не начал проступать волшебный знак, я не поняла, что меня самым откровенным и наглым образом надули.

Не просто надули — подставили, да так, что всю жизнь теперь расхлёбывать.

И кто?!

Родная тётка, которая всегда была моей лучшей подругой.

— Что это? — не желая верить своим глазам и вопящему об опасности внутреннему чутью, спросила я.

Метка на руке проявилась почти полностью, не оставляя сомнений в своём предназначении.

Лопни мои глаза! Брачная печать! За что?!

— Мерид, как это понимать? — обмирая от страшной догадки, посмотрела я на веселящуюся тётушку.

— Ты всё правильно поняла, Диана, — улыбнулась она своей фирменной улыбкой. — Поздравляю!

— С чем? — всё ещё отказываясь верить в самое страшное, уставилась я на печать.

— С удачным замужеством. Всё как ты мечтала: родовитый, умный, красавчик, каких поискать.

— Но я же не это имела в виду, — враз севшим голосом, возразила я.

Потёрла метку. Рука зачесалась, и линии печати вспыхнули ярче.

Я, не стесняясь, плюнула на запястье и потёрла метку кружевной оборкой рукава. Не стирается.

— Это шутка, да? — чувствуя, как накрывает меня паника, спросила я дрожащим голосом.

Тётушка известная шутница. Сейчас она звонко рассмеётся, и скажет: "Розыгрыш! Ха-ха, здорово я тебя напугала?"

Мерид и в самом деле расхохоталась, только сказала совсем другое: — Нет же, глупая. Ну кто так шутит? Ведь отец предупреждал тебя.

Да, родители уже с год грозились выдать меня замуж, если не возьмусь за ум. Я отмахивалась и ехала кутить с широким размахом.

Что за претензии могут быть у отца, когда его дела процветают, а денег на счёте в Вейцерском банке больше десяти миллионов золотых.

Ну не захотела я учиться. Зачем? Мне и так всего хватает.

Наряды один сногсшибательнее другого, драгоценности от лучших ювелиров, друзья из числа дворянской молодёжи. Что ещё надо молодой недурной собой особе? Огненно-рыжие пышные волосы, редкого оттенка янтарные глаза, бледная как у аристократки кожа. Я нравилась многим, некоторым прямо по умопомрачения.

Не хватает мужа-аристократа, — были уверены родители, грезившие дворянством и титулом. Возможно... лет через десять. Пока мне даже думать не хотелось о возможном замужестве.

И вот печать. Брачная. На мне!

— Почему? — осипшим голосом спросила я.

— Что почему, солнце? — поправила мне локон добрая тётушка.

— Ты. Почему ты. Как ты могла? — закипая, спросила я.

— Ну сама подумай. Кто ещё мог так ловко обвести тебя вокруг пальца?

— Да. Никто.

— Что-то ты какая-то тихая, — нахмурилась Мерид. — И даже кричать не будешь? Вот увидишь, он тебе понравится. В этом я ни словом не солгала.

— Кто понравится?

— Муж. Эх, была бы я чуть моложе, себе бы его забрала. Ух, мужчина хоть куда! А уж родовитый! Будь уверена, отец отдаст тебе в приданое целое состояние. Будешь жить на широкую ногу, а все вокруг завидовать, — аж закатила она глаза, перечисляя мои выгоды. — Скоро сама убедишься. Он с минуты на минуту прибудет.

— Что-о?! Прибудет? Да ты, да ты!.. — от возмущения я и слов подобрать не смогла, что для меня вообще не характерно. Обычно за словом в карман не лезу.

— Родители тоже вот-вот будут.

— Будь ты проклята, змея! Ненавижу! — прошипела я в изменившееся лицо тётки и отступила за каменный алтарь.

— Диана, стой. Не делай глупостей. Вы столкуетесь, я уверена. Просто дай ему шанс.

— Сама давай ему... что хочешь! — выпалила я, припустив на выход. Длинные юбки пришлось подхватить обеими руками, чтобы не наступить на кружевные оборки подола.

У выхода я буквально столкнулась с высоким темноволосым незнакомцем, который вошёл решительным шагом. В полумраке было плохо видно, но я не усомнилась, что это и есть счастливый супруг.

Я бы не преминула пофлиртовать с таким, не будь эта сволочь тем, кто обманом заполучил мою руку, сердце и круглый счёт в банке.

Опоздала!

— Моя леди, вы куда? — протянул этот хмырь ко мне загребущие ручищи.

Но я была быстрее. Метнув на него гневный взгляд, я отпрянула и процедила:

— Подальше отсюда!

В дверь уже входили мои ближайшие родственники — отец и мать.

— Даяна, не смей! — раздался окрик отца.

— Я не выйду замуж! — обернулась я к нему.

— Уже вышла. Смирись. Сейчас едем к милорду, на свадебный обед соберётся весь цвет дворянства.

— Не собираюсь я мириться с этим... Это подло!

— Вот как ты заговорила! Когда тебя призывали к порядку, просили, умоляли, ты смеялась в лицо собственным родителям. Маленькая паршивка! Ты выйдешь за милорда Ливартиса и будешь послушной добропорядочной женой.

— Не выйду! — прокричала я в ответ.

— Как смеешь ты перечить отцу?!

Вместо ответа я скрутила дулю и сунула ему под нос.

Отец побагровел, хотя куда уж багроветь больше, и вдруг сцапал меня за руку, гаркнув на всю округу:

— Милорд!

Недосупруг приблизился, делая вид, что не слышал предыдущих воплей. Во всяком случае, на лице его было иронично-вопросительное выражение, а не бешенство, на которое я надеялась.

— Вашу руку, милорд.

Отец дёрнул меня вперёд, вытягивая руку ладонью вверх.

— Прикладывайте метку, покончим с этим делом здесь и сейчас.

Когда до меня дошло, что сейчас произойдёт, я забилась как рыбка в сетях.

— Не смейте! — кричала я. — Вы пожалеете! Я это так не оставлю!

Хватка отца была железной. А моя магия отказалась проявляться, будто и нет её.

Проклятье! В часовне же не работает магия.

Мужчина оказался на опасно близком расстоянии, поддёрнув рукав и обнажив идентичную моей метку. Усмехнувшись, он приложил своё запястье к моему, и тут же руки оказались оплетены призрачной верёвкой, стянувшейся прочным узлом.

Отец удовлетворённо кивнул и отпустил меня. Я тут же дёрнулась, но верёвка не пустила. Я подёргала ещё. Безуспешно. Отвратительный милорд с усмешкой наблюдал за напрасными попытками.

— Куда же вы собрались, моя леди? — вкрадчиво спросил он. — А поцелуй?

Он поднял руку, повёл ею к себе, и меня поволокло в его объятия.

— Нет! — глядя в его наглые, льдисто-серые глаза, сказала я.

— Да, моя леди. Всё, как полагается. Сначала поцелуй, потом торжество, гости и брачная ночь.

— Не смей! — предупредила я. — Сделаешь это, будешь жалеть всю жизнь!

Не слушая больше, он привлёк меня к себе и накрыл мои губы властным поцелуем.

Нельзя сказать, что в этот миг я ничего не почувствовала. Очень даже почувствовала.

Меня с головой накрыло лавиной ярости и выжгло дотла все ограничители и светские манеры. Насильно меня ещё никто не целовал. В этот миг я мысленно убила этого мужчину и высыпала урну с его прахом на голову своему папаше.

Милорд отстранился, и я тихо пообещала ему, глядя в глаза:

— Клянусь, ты об этом сильно пожалеешь!

— Поздравляю, милорд, — мстительно глядя на меня, изрёк папаша. — Вы не прогадали. Сделка вступила в силу. Да советую построже с женой, иначе сядет вам на шею.

— Не волнуйтесь, не с такими справлялся, — ухмыльнулся супруг. — Пора выезжать. Нас ждут гости.

Я прикусила губу, стараясь не сорваться.

— Как? Прямо так? — захлопотала мамочка, указывая на мой, между прочим, очень дорогой и роскошный наряд.

— Ваша дочь чудно выглядит, — сделал мне сомнительный комплимент «супруг». — Одно это колье стоит годового дохода средней руки аристократа.

А в камнях эта сволочь неплохо разбирается.

— Но вы должны подарить супруге фамильные драгоценности.

— Сразу, как снимут арест с моего имущества. В этом поможет приданое моей жёнушки, — улыбнулся он.

Вот же расчётливая сволочь! Ненавижу!

— Мы так и будем здесь стоять или пойдём наконец? — не выдержала я.

— Надеетесь сбежать, моя леди? — гадко усмехнулся милорд.

Разумеется, надеюсь. И не просто надеюсь, а очень скоро это сделаю.

— Ну что вы, — сладко пропела я. — Мне не терпится стать вам полноправной супругой. Надеюсь, в постели вы так же хороши, как может показаться при взгляде со стороны.

Папочку перекосило. Это только начало, дражайшие родители. Вы плохо меня знаете, что решили, будто вам сойдёт с рук этот брак? Уж я постараюсь отомстить за каждый золотой, которым вы расплатились за то, чтобы избавиться от меня.

— Идём, — проигнорировал мой выпад милорд.

Даже бровью не повёл. Выдержанный. Надолго ли?

Ливартис, Ливартис, кто же он такой? В голове сам собой начал складываться план избавления от этой напасти. Первым делом узнать о нём побольше. Сильные стороны и слабые места, любимые мозоли — чтобы знать, куда бить и на что давить.

Когда меня доводят до белого каления, я соображаю втрое быстрее. Сейчас я была просто в бешенстве, и думалось мне необыкновенно хорошо.

Родители наконец расступились, пропуская нас к выходу. В тот миг, когда мы шагнули за порог часовни, я со всей мочи наступила милорду каблуком на ногу, сдёрнула с его запястья призрачную петлю и припустила, что есть мочи, бежать.

Отщёлкнув на ходу потайную крышечку на перстне, высыпала содержимое себе под ноги. Только бы успеть!

— Диана, стой! — раздался сзади рёв отца.

Порошок золотым туманом повис над дорогой, скрывая меня от преследователей. Выкусите, господа. Никто меня теперь не догонит и не отследит.

— Я лишу тебя наследства! — донёс ветерок папашино обещание, и телепорт принял меня в спасительные объятья…

Глава 2. В которой я вынужден жениться

— Вы меня обманули! — хватанул я со злости кулаком по столу. — Вместо обещанной кроткой овечки подсунули рыжую бестию!

— Не стоит так драматизировать, дорогой зять, — нагло уселся в моё кожаное кресло тесть, закинув ногу на ногу. — Вы же сами твердили, что характер невесты не играет ровным счётом никакой роли.

— Да, но это не девушка, это стихийное бедствие. Кажется, она мне сломала палец на ноге.

— На причитающееся ей приданое вы сможете нанять лучшего лекаря, — парировал этот самовлюблённый индюк.

— Осталось её вернуть.

— Да, осталось её вернуть.

— Так сделайте это!

— Нет, милорд, теперь это ваша прерогатива — искать вашу супругу в местах увеселения молодёжи и возвращать её домой.

Круглая физиономия тестя излучала такое довольство, что захотелось слегка подправить её, хоть магией, а хоть и кулаком.

— Ладно. Это всё мелочи. Выписывайте обещанный чек. Раз уж свадебное торжество отменяется по причине отсутствия невесты, не буду напрасно тратить время. Подам прошение на снятие ареста с имущества.

— Смею напомнить, что всякое распоряжение средствами моей дочери возможно только с её письменного согласия, — между делом сообщил он.

— Господин хороший! — процедил я в лучащееся лицо. — Не вынуждайте меня на крайние меры. Я прекрасно помню текст нашего договора. На заключение брака вы делаете нам подарок. Желаю получить его немедля.

— Перечитайте ещё раз. Мелкий текст дополнительного соглашения.

Он мне ещё будет условия предъявлять? Пора эту семейку поставить на место, пока они все дружно не решили, что подобные фокусы проходят с графом Глендартом Ливартисом, первым лордом министерства просвещения и ректором крупнейшей академии магии Измиран.

Сейчас я ему покажу соглашение. Я с размаху ткнул пером в бумагу, так что оправленный в серебро наконечник пробил столешницу. Волна магии приподняла тестя из кресла, заставив его смешно дрыгать ногами в поисках опоры, и потащила к дверям.

— Да плевать мне на ваши бумажки и соглашения! Не будет денег — не будет вам ни титула, ни связей. Вас вышвырнут из столицы, а заводы пустят с молотка. Где меня найти — знаете. Если к утру на моём счёте не будет известной вам суммы, пеняйте на себя. Вон из кабинета!

Двустворчатая дверь гостеприимно распахнулась и захлопнулась, поддав под зад отвратительному человечишке, который решил, что за деньги может купить всё.

Оставшись один, я прошёлся по кабинету. Где были мои глаза и мозги, когда я заключал эту сомнительную сделку? — спросите вы.

Где, где? В полной и глубочайшей зад… яме!

Уж точно не от хорошей жизни пришлось соглашаться на этот мезальянс. Один из высших лордов и дочь купца-миллионера и промышленника Полева.

Был бы жив отец, его бы удар хватил от моего выбора жены.

Но будь он жив, я бы не оказался в ситуации, когда пришлось делать этот постыдный выбор.

Или я женюсь на девице купеческого сословия с солидным приданым и выкупаю в кратчайший срок своё имущество из казённой опеки. Или остаюсь с гордо поднятой головой и без средств к существованию. А также фамильных графских землевладений, замка, десятка деревень, трёх городских домов, один из которых в столице, конюшни с породистыми тонконогими лошадьми, выезда, прислуги и места ректора академии Измиран.

А всё папенькин младший беспутный братец, чтоб ему в новом свете аборигены неприличную часть тела подпалили. После того как приличные кончатся.

Алесин Ливартис, позор рода Ливартисов, неисправимый мот и картёжник. Свою долю родительского наследства он благополучно промотал ещё лет десять назад, и с тех пор непрерывно тянул деньги со старшего брата, то есть моего отца. Этого ему показалось мало.

Когда отец оказался на смертном одре, Алесин внезапно затих. У меня даже забрезжила надежда, что в повесе совесть проснулась. Как бы не так! В очередной раз проигравшись в пух и прах, этот недостойный своего рода поставил на кон всё наше имущество.

Первой была чистокровная аравейская кобыла, вырученных средств за которую хватило бы на три года безбедного существования. Ужаснувшись содеянному, он решил во что бы то ни стало отыграться…

Не вышло.

На утро Алесин отплыл в Новый свет, переодевшись странствующим монахом. А его кредиторы пришли ко мне. Предсказуемо, я и слушать не стал этих скользких типов, велев их выставить из дома. Но вскоре явились дельцы посолиднее. Они перекупили карточный долг дядюшки и намерения имели самые серьёзные. За такой куш, как имущество графов Ливартис, не грех было и судиться.

На время судебной тяжбы казной была назначена опека, которая имела целью сохранить от разорения цветущее хозяйство. Хорошо, что отец не дожил до этого позорного события.

И вот на суде высшей инстанции было вынесено решение — тот, кто первым выкупит состояние графов Ливартисов, а страховая и штрафная сумма к этому моменту накопилась весьма и весьма немалая, тот и станет им владеть.

Я был уверен, что судью подкупили, иначе нечем было объяснить таковое решение. Но доказательств не было, и приговор вступил в силу.

Не сказать, чтобы я нищенствовал, должность ректора недурно оплачивалась. Но чтобы накопить нужную сумму, лет пять бы понадобилось.

Но пяти лет у меня не было.

Идти с протянутой рукой по друзьям и знакомым гордость не позволяла. Да и вряд ли кто-то из них смог бы одномоментно выделить такую сумму. Богатства аристократов не в деньгах, а в их владениях.

И тогда я решил, что женитьба на богатой невесте станет лучшим выходом из положения. Возможных вариантов оказалось не так много. Аристократические семейства как правило не давали большого приданого дочерям. Считалось, что чистота крови и наследуемый титул важнее.

Аккуратно наведя справки, я был вынужден отказаться от этого варианта, пока мой интерес никто не воспринял как конкретное предложение. Дворянская честь и приличия, чтоб их.

Были ещё две вдовы. Одна баронесса, на два десятка лет старше меня, её я оставил на самый крайний случай. А вторая генеральша. Эта сама оказалась на грани разорения, таинственным образом лишившись состояния покойного мужа. Я-то знал, сколько денег оставил вдове генерал. Вскоре загадка разрешилась. Вдовушку обобрал молодой любовник, которого она по дурости ввела в общество.

И в этот самый момент, когда я уже всерьёз подумывал об увядающей баронессе, на моём пути попался этот магнат Полев, которому очень срочно понадобилось выдать дочурку за аристократа.

Портрет Дианы мне понравился. Миловидна, свежа, живой огонёк в глазах. Кровей правда сомнительных, но где-то в матушкиной родове затесался худосочный дворянчик. А главное — баснословное приданое, которое готов был дать за дочерью Полев. И со свадьбой тянуть не собирался. Тут мы с ним были единодушны.

Правда с обрядом какую-то мутную историю наплёл. Я в какой-то момент даже подумал, уж не обрюхатил ли кто шустрый девицу. Но обряд на древнем алтаре отметал эту версию. Нечистую невесту магический камень не повенчает.

После сегодняшней стычки я начал догадываться, в чём там проблема с моей теперь уже супругой, но как ректор с достаточным опытом общения с самой разнообразной молодёжью не сомневался, что справлюсь. Как можно догадаться, согласия её никто не спросил. Но его и аристократы не особо спрашивают, особенно у девушек.

Диана Полева. Вживую она оказалась ещё краше. Полыхающие гневом глаза девушки откликнулись в душе как минимум интересом и азартом. Так что целовал я её с искренним удовольствием.

Но сначала — деньги. Я буду не я, если не выбью из этого купчины нужную сумму. Завтра и займусь. Свадебное торжество отменили, отговорившись тем, что во время обряда невесте стало худо. Думаю, до завтра она перебесится и придёт сама.

Глава 3. В которой я отмечаю свадьбу с размахом

Салон Клары фон Штиль пользовался популярностью у молодых аристократов.

Когда я появилась в нём впервые, по залам чинно прогуливались чопорные дамы и скучные до зубовного скрежета кавалеры. Они вели нескончаемо длинные и утомительные беседы о каких-то философиях и попивали из тонких фарфоровых чашечек чай.

Оказавшись в этой тягучей паутине, я в первый же вечер поскандалила со старой девой З… в платье пыльно-серого цвета, чьей-то там сестрой.

Она прошлась по моей родословной, а я по её выдающемуся носу. В прямом смысле. Добавила магией щепоть чёрного перца в её табакерку, к которой она то и дело прикладывалась своим аристократическим носом. В итоге, оный ещё увеличился в размерах, распухнув от нескончаемого чиха.

Этот громогласный звук ещё долго гремел под сводами поочерёдно золотой, серебряной, изумрудной, гранатовой и прочих парадных зал, через которые она пыталась добраться до выхода, но на каждом шагу останавливалась и издавала очередное «ап-чхи!». Эффект превзошёл мои самые смелые ожидания.

Публика очень оживилась и после ухода девы продолжала шептаться, как неприлично со стороны леди З… так себя вести в изысканном обществе.

Хозяйка, которая застала момент нашего обмена шпильками, резонно заподозрила меня в том, что я посодействовала леди в увеличении объёма её носа. Но почему-то вместо порицания подхватила меня под локоток и просила непременно быть с визитом в следующий раз.

Визит не заставил себя ждать, и в этот раз пришлось подпалить подол мантии одному заносчивому присяжному поверенному. Разумеется, не своими руками.

Но он так провокационно близко стоял к камину… Одна маленькая искра, сучок стрельнул…

На полыхающего поверенного вылили сразу три вазы с цветами. Два лорда среагировали первыми, а я решила, что терять ему нечего, без того весь мокрый и в розах. Ну и добавила лилий. Лилий там явно не хватало.

Это было весело.

В следующий раз меня ждали с особым предвкушением. Могла ли я разочаровать благодарную публику?

Но вообще я не виновата. Они сами начали. Два молодых лорда, один виконт Фиад, второй сын маркиза Шейни, повздорили из-за какой-то выдры. Она же ещё и подзуживала обоих, картинно заламывая руки и совершенно неартистично свалившись в обморок.

Ну и халтура.

Я хотела предложить ей пару уроков, как надо делать это изящно и натуралистично, но тут прозвучало слово «дуэль». До смерти одного из участников.

Они и впрямь собрались драться из-за этой?

Все на миг притихли. А потом заволновались, засуетились.

Кто-то пытался примирить спорщиков, секунданты пытались договориться об условиях, не наносящих урон ничьей чести. Оказалось сложно это сделать, потому что один из спорщиков — маг, а второй без капли магии.

Тогда решили послать за кем-то там очень честным и беспристрастным на роль третейского судьи.

А благородное собрание осталось ждать.

— Мужчины очень щепетильно относятся к дуэльному кодексу, даже зная, что особым императорским указом дуэли запрещены, — пояснила мне нервничающая Клара.

Дуэль могла плохо сказаться на репутации её дома и салона.

Пока все изнывали в ожидании, я прокралась к каждому дуэлянту с бутылкой в качестве извинений противоположной стороны.

Распив с каждым вина, я объявила обоим о великодушном прощении противника. А после предложила выпить на троих за примирение.

Когда прибыл третейский судья, виконт и маркиз соревновались в питии вейцерского бренди, перемежая опрокинутые в себя рюмки с комплиментами прекрасной даме (мне), позабыв о первоначальной причине спора.

Упившись в зюзю, Фиад и Шейни воспылали друг к другу великими братскими чувствами, о чём поспешили сообщить окружающим.

Обнявшись и помогая друг другу устоять на ногах, они поклялись выкинуть из головы и сердца особу, ставшую предметом спора.

Для этого они отправились приставать ко всем без разбору дамам с неприличными предложениями.

После того как несостоявшийся третейский судья пристыдил обоих, они решили уйти в монастырь и отправились брать штурмом святую обитель. Почему-то женскую.

Об этом я узнала позже от них самих. Хохотала до слёз.

С тех пор мы стали лучшими друзьями, а двери дома Клары фон Штиль для меня открыты в любое время дня и ночи.

Не удивительно, что именно сюда я и рванула после побега.

— Диана, вот и ты. Дорогая, без тебя тут всё зачахло, — бросилась ко мне хозяйка. — Сделай с этим что-нибудь.

— Пошли за музыкантами к матушке Фалько. Да закажи игристого у толстяка Орса, пяток ящиков. Также перепелов, копчёных окороков и сладких пирогов с вишней.

— Что-то случилось? — верно уловила мой настрой Клара.

— Желаю набраться до помутнения рассудка. Эй, вы, любезные. Выносите мебель из залы. Будем танцевать до упаду.

— Погоди, скажи толком, что случилось?

— У меня свадьба. Будем гулять до утра!

— Ты вышла замуж?! — ахнула Клара. — Но как же? За кого? И где же счастливый супруг?

— Где этот счастливый индюк, я не знаю, и знать не желаю. А мне срочно требуется выпить. И чтобы все веселились! Держи. — Я опустила в ладонь подруги кошель золотых. — Да пригласи, знаешь кого? — Я шепнула на ухо подруге имя. — Брачную ночь себе устрою.

— Диана! Что случилось?!

— Клара, будь добра, распорядись сперва, потом всё тебе расскажу. Мне нужен твой совет, моя дорогая. Впервые в жизни я не знаю, что мне делать.

— Диана, да ты вся горишь!

— Если не хочешь, чтобы здесь случайно что-нибудь воспламенилось, например, твой чудный будуар, делай, что тебя просят.

Клара заметно занервничала. Знает, что лучше меня не доводить.

— Хорошо, хорошо, не заводись. Иди к гостям. Выпей, поболтай. Твои приятели, виконт с маркизом, заждались. Иди, развейся, не сиди здесь одна. А я всё устрою.

Не заводиться? Не заводиться?! Хорошенькое дело! Ей бы такое.

Я прошлась по комнатам, с широкой улыбкой встречая завсегдатаев салона. До того тошно смотреть на эти благополучные лица, хоть шархотом вой. Не хочу становиться объектом жалости. Друзья, приятели и приятельницы, а попросить о помощи некого.

Значит — гулять так гулять! Чтобы ни один не ушёл на своих ногах. Провожу своё девичество с огоньком. Чует моё сердце, не так просто от этого милорда будет избавиться. Папенька дела обстряпывает так, что комар носу не подточит. Знаю я, как он о дворянстве мечтал. Так просто добычу не отпустит.

— Диана, ну наконец-то. Мы уж боялись, что ты сегодня не появишься, — нарисовались с двух сторон мои закадычные приятели Фиад и Шейни.

— Была немного занята, — очаровательно улыбнулась я.

— Чем же?

— Замуж выходила. Но, как видите, это нисколько не помешало нашим планам. Так что предлагаю отметить сие событие с размахом, — подхватила я приятелей под руки, увлекая их в сторону столов с выпивкой.

— Куда выходила?! — одновременно встали они на месте.

— Замуж. Ну это когда гости, музыка, мужчину и женщину спрашивают, «согласны ли вы» и прочее. Иногда правда не спрашивают, как меня сегодня, например, но итог один, — продемонстрировала я своё запястье, украшенное тонкой вязью брачной печати.

— Ну и напугала ты нас, Ди, — рассмеялись мужчины. — Мы уж невесть что подумали, а ты шутишь.

— Если бы, — процедила я, отпивая из бокала.

Тонкий хрусталь жалобно дзынькнул, сломавшись в моей ладони. Бокал полетел на мраморный пол, разбившись на тысячу мелких осколков. Игристое брызнуло во все стороны: мне на подол, на обувь виконта и маркиза.

— Простите, — из последних сил произнесла я и побежала на выход.

Нельзя разреветься на глазах у всех. Уж лучше сожгу что-нибудь на заднем дворе. Вот этот розовый куст подойдёт. Всё равно Клара жаловалась, что он выродился, и эти мелкие бутоны не годятся для срезки.

Хозяйка тихо подошла, когда скрюченные ветви догорали в огне.

— Музыканты прибыли, вино и закуски привезли. Пойдёшь?

Я мотнула головой, не отрывая взгляда от сожжённого куста.

— Почему-то так я и думала. Ну? Рассказывай, как тебя угораздило? Что за дикая история с замужеством?

— Вот. Знаешь, что это такое? — подняла я запястье на уровень её глаз.

— Брачная печать? Так ты не шутила?

— Какие уж шутки.

— Невероятно! И кто он? Мужчина, который сумел тебя окрутить, не может быть обычным.

— Без понятия. Некто милорд Ливартис.

— Некто Ливартис?!

— Ты с ним знакома?

— Наслышана. Родовит, недурён собой, выдающийся маг. Ректор академии Измиран. А вот почему ты с ним не знакома?! Неужели отец…

— Они меня подло обманули. А всё тётушка Мерид, чтоб ей икалось год напролёт. Сказала, что знает способ приворожить лорда Бартона. И привела в эту часовню. Показала склянку с кровью, сказала, что вчера его лакей как бы невзначай порезал при бритье. Всего несколько капель, но этого достаточно. Приворот на крови — самый надёжный. Зелье у травницы тоже купила и велела палец колоть. Ещё уточнила, правда ли я на это решусь, дескать, приворот очень мощный, вспять не повернёшь. Ну я и поверила этой змее. Кабы кто другой был, в жизни бы не доверилась. Ну что мне теперь делать?!

— Вытереть слёзы и успокоиться. Ты его видела? Как он тебе? Может, согласишься?

— Ни за что! Не пойду я за мужчину, который ради моих денег такое совершил. Да я ему и не нужна, он с папочкой договорился. Вот с ним пусть и целуется.

— Тогда договорись с ним полюбовно. Он тебя содержит и не мозолит глаза. Пусть назначит содержание, и живи как жила, только без родительской опеки.

— Полюбовно? Дудки! Не о чем мне с ним говорить. Подам жалобу и добьюсь расторжения этого брака. Поможешь?

— Диана! Не будь так категорична. Я не уверена, что из этой затеи что-то выйдет.

— Ну пожалуйста! Больше мне не к кому обратиться. На тебя вся надежда.

Я бросилась к подруге и схватила её за руки.

— Дорогая... — мягко высвободилась она из захвата.

— Нет-нет, не отказывай мне. Я не переживу.

— Ну хорошо, попробую. Но обещать ничего не могу.

Немного приободрившись, я подправила макияж и отправилась веселиться.

Свадьба у меня или нет, в конец-то концов? Подумаешь, без жениха, мне и без него неплохо.

Когда в разгар веселья прибыл лорд Бартон, моя тайная страсть, я была настолько пьяна, что решила, что самое время для брачной ночи.

Мы уже остались одни, но почему-то оказалось, что не одни. Какого шархота в супружеской спальне делает Шейни?

— Не трогайте её, Бартон, — тихо попросил маркиз.

— Подите прочь, Шейни, разберёмся без вас, — откровенно обнимая меня, ответил мой лорд.

— Я, кажется, ясно выразился!

В глазах маркиза зажглись опасные огоньки. Кажется, намечается дуэль.

Ах, это так романтично!

Я собиралась подняться, но не смогла, поэтому притянула к себе подушечку и решила, что из положения лёжа тоже неплохо видно, как сцепившиеся мужчины валяют друг дружку по полу…

В доме Клары я проспала до обеда и встала с дикой головной болью. Послонялась среди прислуги, убирающей следы вчерашних возлияний.

— Подать завтрак, леди Диана? — как-то странно косясь в мою сторону, предложила горничная.

При мысли о еде мне стало дурно, поэтому я категорически отказалась. Почему они все так смотрят? Что вчера было? Ай, не до прислуги мне.

Попробовала полечиться. Но похмелье плохо лечится магией. Особенно самому себе. Зелье тёткино хорошо помогает. Но я слишком зла на неё. Да и не факт, что она не сдаст меня на руки родителям или, хуже того, супругу. Слово-то какое отвратительное — супруг.

Клара вернулась после обеда, и до её прихода я успела сгрызть все ногти.

— Ну? — бросилась я навстречу подруге.

— Дай отдышаться! — упала она в роскошное кресло, обмахиваясь веером.

— Клара! Я так страдаю. Срочно скажи мне что-нибудь хорошее.

— Вести неутешительные. Никто из тех, кого я опросила, не возьмётся расторгнуть твой брак. Без согласия обеих сторон это невозможно.

— А с согласием?

— Есть варианты.

— Что ж. Если так, осталось получить согласие милорда Ливартиса, и дело сделано.

— Да с чего ты взяла, что граф захочет развода? Не для того же он женился, чтобы развестись на следующий день.

— Захочет, — решительно встала я. — Ещё сам будет умолять меня о разводе.

Глава4. Где я становлюсь студенткой академии Измиран

Ехать в одиночку в академию Измиран я не решилась.

А ну как мерзкий тип, не погнушавшийся женитьбой даже без согласия невесты, и слушать меня не станет?

Его гадкая ухмылка, с которой он обещал мне не только поцелуй, но и всё остальное, прилагающееся к супружеству, не шла из головы.

Поэтому я прихватила маркиза Шейни. Вообще я Фиада хотела, но Шейни напросился сам.

Я с облегчением выдохнула. После рассказа Клары было опасение, что друг обиделся или ещё чего похуже, но тот пришёл хоть слегка помятый, а ехать вызвался первым.

— Стоило выпустить тебя из виду на пару часов, как ты умудрилась выскочить замуж. Нет уж, поедем вместе, — заявил он.

Я благодарно прижалась к его плечу и хлюпнула носом.

— Не швыркай, всё равно не поверю, будто ты способна на слёзы, — буркнул он. — Кстати, а куда мы едем?

— В академию Измиран.

— Зачем? Разве не собиралась ты держаться подальше от своего… м-м-м… ректора?

— Планы изменились. У них как раз проводится новый набор студентов. Я сдам вступительные испытания и стану студенткой академии.

— Ты? Студенткой? Диана, ты же не собиралась учиться.

— Я и не буду учиться. Главное поступить. Неделя-другая, и он сам будет рад избавиться от такой занозы, как я.

Шейни внимательно посмотрел на меня и покачал головой:

— Это безумие.

— Вовсе нет.

— Но послушай. Неужели ты думаешь, что ректор не знакомится со списками студентов? Как ты думаешь скрыться от него?

— С чего ему изучать имена студентов? Только представь, сколько их у него. И уж тем более он не станет искать меня в собственной академии. Так что это самое безопасное место для меня, если ему вздумается заняться розыском.

— А если он сам будет присутствовать на экзамене?

— Если, если. Ты вообще на чьей стороне?

— На твоей, конечно.

— А если на моей, так придумай, как мне поступить и остаться при этом неузнанной.

— А почему бы тебе не явиться к нему домой и не заниматься тем же самым, но на правах жены? По-моему, и возможностей будет больше.

— Шейни! — ударила я друга сложенным костяным веером. — Ты издеваешься? Это отвратительная идея! Я не собираюсь быть ему женой, даже временно! К студентке он не посмеет приставать, а к жене очень даже.

— Прости, не подумал. Я после вчерашнего ещё не отошёл, а ты уже требуешь новых подвигов.

— Вчера ты поступил как настоящий рыцарь. Побудь им и сегодня. Ну пожалуйста! Дело жизни и смерти, сам же понимаешь.

— Ладно, есть у меня одна мысль, — буркнул Шейни наконец.

Мы уже проезжали по академическому городку. Центральное здание Измирана с башнями возвышалось над корпусами поменьше. Мостовая центральной аллеи обрамлялась стройными кипарисами, по дорожкам сновали люди.

Экипаж пришлось оставить за воротами, потому что внутри уже не хватало места для всех желающих стать студентами. Никогда бы не подумала, что их столько. И это только тех, кто поступал. Рядом толклись студенты. Их было несложно отличить по форменным тёмным мантиям, в которых красовались и девушки, и юноши.

— Только представь, что тебе придётся облачиться в подобный наряд, — провокационно заявил Шейни. — Так и вижу, как ты сливаешься с толпой студиозусов.

— Напрасно иронизируешь, друг мой, — крепче вцепилась я в его локоть. — План меняется. Ты поступаешь вместе со мной.

— Что?! — завопил маркиз, напугав стайку трепетных абитуриенток, которые стояли рядом в кружок.

— Не обращайте внимания. Он просто нервничает перед поступлением, — улыбнулась я девушкам.

— Чего застыл, подумаешь, мантия. Это же ненадолго. Зато развлечёмся, — пообещала я.

— Ну ладно. Замаскирую тебя под мою сестру…

— Отлично! Сможешь?

— Вы похожи: рыжие волосы, светлая кожа. Отвести глаза комиссии в нужный момент несложно. А потом купишь зелье. Пару недель так можно продержаться.

Наконец, было объявлено начало испытаний, и толпа взволнованно зашумела. Я осторожно огляделась, нет ли поблизости милорда Ливартиса, и дёрнула Шейни за рукав.

— Идём.

— Давай дождёмся хотя бы, когда первые выйдут, спросим, что там и как.

— Ты же маг, какая тебе разница! Пока мы тут торчим, я рискую встретиться со своим благоверным. Идём!

На входе стояли студенты, по виду старшекурсники. Они записывал имена поступающих и указывали куда-то вглубь.

— Проходите, аудитория одиннадцать-бис, — улыбнулся парень двум девушкам перед нами. — Ваши имена? — спросили уже нас.

— Маркиз Артур Шейни, — представился мой друг. — А это моя сестра Диана.

Над нашими головами внезапно грохнуло, так что оба мы подпрыгнули.

— Стой, — вырос перед нами второй старшекурсник. — Детектор лжи сработал. Что-то из сказанного вами было неправдой.

— Что?! Да как вы смеете! — оскорблённо сверкнул глазами Шейни.

Я незаметно сжала его руку и выступила вперёд.

— Господа, вы бы не полагались так слепо на этот детектор. Артефакты иногда выходят из строя. Заметьте, я сказала это, а он молчит. Одно из двух — или я права, и он признаёт мою правоту, или он сломан.

— Это очень надёжный артефакт, я его сам проверял.

Детектор снова возмущённо грохнул.

— Вот видите, — как можно непринуждённее рассмеялась я, натянув на запястье рукав и расправив оборки кружева, чтобы скрыть брачную метку. — Можем проверить его. Давайте я скажу заведомую ложь, и мы узнаем, работает ли ваш ценный артефакт.

— Не думаю, что он сломан. Говорите вашу ложь.

— Что бы такое абсурдное. Придумала! Я Диана Ливартис, жена ректора академии Измиран.

Детектор предсказуемо смолчал. Парни обескуражено переглянулись.

— Ну вот, говорила же, — торжествующе закончила я.

— Действительно, — почесал в затылке первый. — Странно. Ещё утром работал. Проходите направо по коридору, аудитория десять-бис.

Мы не стали дожидаться повторного приглашения и прошествовали внутрь. Стоило нам скрыться за углом, как оба мы согнулись от хохота.

— Ловко ты их, — уважительно пихнул меня в бок Шейни.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок. Должна же быть польза от милорда Ливартиса.

— Наша аудитория.

— Да не трясись. Этот их экзамен — чистая формальность. Мы с тобой уж всяко подходим по требованиям. Одна твоя неубиваемая мышь, которая преследовала противную графиню Гонти целый месяц, потянет на пропуск в академию. И потом, мы не по-настоящему, а только для дела.

— Первой подходи к ним ты, я прикрою, — шепнул приятель, и мы открыли дверь.

За столом сидело трое преподавателей, облачённых в бордовые мантии и шапочки. Двое мужчин и женщина.

— Проходите, не волнуйтесь, — пригласили они нас. — Вам нужно продемонстрировать любые магические умения, предварительно выбрав профиль. Прошу, вас, юная леди.

Я бестрепетно приблизилась, зажгла в левой руке огонёк, зажгла второй такой же в правой, увеличила его до размеров факела, взглянула на лица комиссии. Достаточно?

— Продолжайте, — кивнула женщина.

Пламя на моих руках выросло до потолка, лизнуло стол, опалило стены.

— Хватит, — недовольно произнёс мужчина в центре. — Назовите ваше полное имя.

— Это моя сестра, Диана Шейни, — выступил вперёд маркиз, доселе подпиравший дверь.

Его взгляд был устремлён на троицу преподавателей. Глаза отводит.

— Диана, запиши сама, ты же знаешь, нашу фамилию вечно записывают с ошибкой.

Я выхватила из ослабевшей руки преподавателя перо, обмакнула его в чернила и вывела на листе: «Диана Шейни, Артур Шейни, маркиз».

— Ди, в центре фамилии тильда над «и».

— Что? Ах, да, да.

— Благодарим, молодые люди, — отмерли преподаватели. — Вы проходите по требованиям.

— И я? — уточнил Шейни.

— Ваш уровень ментальной магии, только что продемонстрированный нам, с избытком превышает входной порог.

— А как же…

— Ваша «сестра» тоже подходит. Если только вы не покрываете преступницу, её настоящая фамилия не играет большой роли. Многие девушки приходят учиться под вымышленными именами. Кого-то не отпускают родители, кого-то мужья. У вас кто?

Я сжала зубы. Ругаться не подобает юной леди.

— Да вы не переживайте. Наш ректор милорд Ливартис всегда встанет на защиту студентки. Проживать будете на территории академии, постороннему сюда не так просто проникнуть. Прямо сейчас идите к коменданту, он распределит вас по общежитиям. Там же получите форму.

Я выскочила из аудитории, не дослушав, как расписывают эту сволочь. Ненавижу!

Мы шли по мощёным дорожкам, извивающимся между строениями академии. Явно не для моих каблуков эти дорожки. Я очень жалела, что на мне расшитые серебром бархатные туфельки от придворного башмачника, обошедшиеся моему папаше в круглую сумму. Так и тянуло наподдать по красивым камушкам, выложенным в спиральный рисунок. Вместо этого приходилось осторожно ступать, выбирая место для каждого шага.

— А этот гад оказывается благодетель. Ревнитель женских прав, либерал. Какого они высокого мнения о своём ректоре! Кажется, пора этим несчастным рассказать всю правду: и про права, и про либеральные замашки. И про передовые взгляды на брак.

Ну я ему покажу! Ох, он у меня поплачет!

— Ди, стой! Куда ты? — окликнул меня Шейни у дорожки, ведущей к воротам.

— К Кларе, куда ещё.

— А как же общежитие? И форма?

— Мне найдётся, где жить. А форму потом возьму. Может быть, и без неё обойдёмся.

— Но ты не дослушала. Это обязательное условие — жить в академии.

— Ха! — фыркнула я.

— И за обучение нужно платить.

— Ха ещё раз. Сколько?

— Сотня золотых в год.

— Не так уж и много, — пожала я плечами, невольно вспомнив вчерашний кошель, отданный на кутёж.

Там конечно не сотня была, монет тридцать всего, но больше у меня всё равно нет.

— Раздобуду, — отмахнулась я, почёсывая запястье. — За две недели обучения много ли набежит.

Надо будет озаботиться тем, чтобы скрыть брачную печать. Лишние вопросы мне ни к чему.

— Но зачисление происходит по факту оплаты первого семестра.

— Шейни, будь добр, не зуди. Давно ли ты стал таким прилежным студентом?

— Ты что-то придумала?

— Нет. Но обязательно придумаю.

Печать вдруг невыносимо зачесалась, болезненно пульсируя и обжигая.

— Да что за? — выругалась я и вдруг услышала, что за соседним кустом кто-то воскликнул то же самое.

Стремительной походкой, в развевающейся мантии на нас налетел преподаватель, явно не ожидавший, что двое новоиспечённых студентов перекроют ему дорогу. На нас он не смотрел, потому что изучал что-то на своём запястье, яростно его потирая.

«Мать моя! Это же Ливартис…» — мелькнуло в голове за секунду до столкновения.

— Леди, вы ко мне?! — остановился он, придержав меня за плечи. — Очень рад.

— Не могу ответить тем же. Вовсе мы не к вам, — процедила я, попытавшись вывернуться, но он не пустил.

— Я… подождите. Нам необходимо срочно переговорить.

— Мне не о чем с вами говорить.

— Очень даже есть, — сузил он глаза и открыл телепорт.

— Шейни, ну что ты стоишь?! — притопнула я и чуть не упала, сковырнувшись с круглого камушка прямо в руки гадского Ливартиса.

— Милорд… — шагнул к нам Шейни, но не успел.

Мы оказались в кабинете, где главенствовал огромный стол со стопками бумаг и искусно вырезанным из кости письменным прибором.

— Располагайтесь, — гостеприимно повёл рукой хозяин, отпуская меня наконец. — Здесь можно поговорить без лишних ушей. Кто этот молодой человек?

— Не ваше дело.

Милорд иронично выгнул бровь.

— Правда?

— Это мой любовник, ясно?! — вызывающе вскинула я подбородок. — Я за него собиралась замуж, а вовсе не за наглого, беспринципного негодяя.

— И давно?

— Что?

— Давно вы любовники? — скрестив руки на груди, остановился он напротив, проигнорировав негодяя.

— Давно!

— Боюсь вас огорчить, моя леди, но это невозможно. Я понимаю, вы расстроены, так что готовы даже очернить себя, но алтарный камень не повенчал бы вас, не будь вы невинны. Давайте успокоимся и начнём с начала. Моё имя Глендарт Ливартис, и я готов предложить вам своё уважение, а также титул, положение в обществе и всё, чем я владею.

— Ничем вы не владеете, милорд, — ядовито ввернула я. — Ваше имущество под арестом, сами вчера сказали. Напрасно вы связались с моим отцом. Он со своими капиталами так просто не расстаётся.

— Об этом я и хотел поговорить. В нашем договоре обнаружился некий пункт…

— Дайте-ка угадаю. Мелким почерком внизу страницы? — расхохоталась я. — Он всегда так делает.

— Учту на будущее. А пока окажите любезность, поставьте свой автограф на сём документе. Это его условие.

— А с чего вы, милорд, решили, что я стану вам помогать? — подошла я к его столу, победно усмехаясь. — Или забыли моё вчерашнее обещание? Могу напомнить.

На чело Ливартиса набежала туча. Заложив руки за спину, он пошёл по кабинету от стены до стены и обратно, остановившись наконец напротив меня.

— Давайте и я напомню, что на правах супруга могу требовать много большего, нежели подпись, от которой зависит наше с вами благосостояние.

— Не наше, а ваше, — уточнила я.

— Нет, наше! — отрезал он, шагая ближе. — Отец не примет обратно в свой дом замужнюю дочь. Ваше место отныне рядом со мной!

Ещё и пальцем указал моё место. Вот наглец!

— Только посмейте ещё раз коснуться меня!

Милорд оказался непозволительно близко, склонившись ко мне и глядя своими прозрачно-льдистыми глазами, в которых читался вызов.

— И что вы сделаете? — усмехнулся он. — Из этого кабинета некуда бежать. На своей территории я практически всесилен.

— Я… я буду кричать.

Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отступить и не опустить взгляд. Стоит дать слабину, и поединок будет проигран.

— Кричите, — разрешил он, кладя ладонь на моё плечо и проводя по нему снизу-вверх.

Мурашки, которые сопровождали это простое действие, совершенно мне не понравились. Надо отступить, но отступать нельзя.

— Сюда сбежится половина академии, — сглотнула я, унимая панику в мыслях и дрожь во всём теле.

— И что? Что вы им предъявите? Это? — усмехнулся он, поймав мою руку и повернув её брачной печатью вверх. — Чудовищное преступление — обнимать свою собственную жену. Во всей академии не найдётся человека, который осудит меня за то, что я вас уламываю.

Караул! Никто за меня не вступится. Муж имеет на жену все права и даже больше.

Муж, но не ректор! На том и буду стоять.

— Зато найдутся те, кто вас осудит за женитьбу на собственной студентке! — вырвала я руку из его цепких пальцев.

— Вы не моя студентка.

— Ошибаетесь, милорд. Именно ваша. С успехом сдала вступительное испытание час назад, — атаковала я и, кажется, попала в яблочко.

— Вы лжёте! — замер он, сверля меня взглядом.

— О нет! Спросите ваших преподавателей о девушке по имени Диана Шейни. Аудитория десять-бис. Они уверили меня, что их обожаемый ректор не даст в обиду девушку, пожелавшую учиться даже вопреки воле мужа.

— Зачем вам это?

— У меня есть магический дар, хочу его развивать.

— Издеваетесь?! Какой к лысому шархоту дар?! Ваш батюшка уверял меня, что так и не смог заставить вас получить образование!

— Может быть потому, что не нужно было заставлять?

— Та-ак. Так, — протянул он, окидывая меня взглядом с ног до головы. — Тяга к знаниям проснулась, значит? Похвально. И вы собираетесь учиться? Учтите, легко не будет.

— Собираюсь, — ответила я, опустив ресницы, чтобы он не заметил торжествующих огоньков в моих глазах.

Легко точно не будет. Но не мне.

— Обязуетесь носить предписанную уставом мантию? Никаких вам корсетов и кринолинов.

— Подумаешь.

— Все студенты живут в общежитии. Вам, привыкшей к роскоши, вряд ли придётся по душе аскетичная обстановка. А ведь можно этого избежать, если вы прямо сегодня переедете ко мне. Решайте!

— Согласна на общежитие.

Милорд Ливартис развернулся, побарабанил по столу и с досадой прихлопнул ладонью столешницу.

— Хорошо. Предлагаю сделку. Номинально вы не моя студентка, пока я не издал приказ на зачисление. Ваша подпись на этих документах взамен моей на приказе.

— У вас нет оснований не принять меня.

— Не вынуждайте меня поступаться собственными принципами и изобретать отказ магически одарённой девушке.

— А вы поступитесь. И никогда моей подписи не получите.

— А если приму?

— Я подумаю.

— Подумаете? И это всё?

— Вы и этого не заслужили.

— Нет, так не пойдёт, — категорично заявил он, снова собираясь атаковать.

Неизвестно, сколько продолжалась бы наша пикировка, но тут раздался стук в дверь, и приятный мужской голос вопросил в приоткрывшуюся створку:

— Господин ректор, вы уже вернулись? К вам просители.

— Я занят! — мельком оглянувшись на дверь, сообщил Ливартис.

— Не смею больше отнимать ваше драгоценное время, милорд, — подхватилась я на выход, пока появилась возможность сбежать. — Благодарю за милость, лорд Ливартис. Вы необычайно добры.

— Леди, — склонил голову секретарь.

Изобразив изящный книксен, чтобы вошедшему мужчине было удобнее заглянуть в моё декольте, я торопливо шмыгнула за дверь.

— Леди, вернитесь, мы не договорили! — донеслось мне вслед.

— В другой раз непременно. Я понимаю, у вас куча дел, — громко сообщила я в приоткрытую створку.

В приёмной ректора собралось с десяток человек, и все они смотрели на меня. Нечего отлынивать, пусть займётся своими прямыми ректорскими обязанностями. Часок-другой ему будет не до меня. А я успею продумать стратегию на ближайшую перспективу.

— Проходите в порядке очереди, милорд всех примет, — очаровательно улыбнулась я ближайшей паре — великовозрастному детине и его объёмной мамаше.

Повторять не пришлось. Маман ухватила сынка за руку и потащила в кабинет.

— Милорд очень, очень справедливый и мудрый человек. Взялся помочь даже в моём бедственном положении. Мой муж настоящий тиран, категорически против, чтобы я училась. А милорд, о-о-о! Какой великодушный мужчина! — всхлипнула я, промокнув вынутым платком глаза.

Бледная вдова в траурном платье, к которой я обращалась, пожала руку такой же бледной и невыразительной девице.

— Леди Диана, — распахнулась позади дверь, заставив меня поторопиться на выход. — Покидать территорию академии без подписанного мной разрешения студентам запрещено.

— Да, милорд, — опустила я взгляд в пол и присела ещё раз. — Благодарю, милорд.

Возможно, мне послышалось, но сопение от дверей ректорского кабинета переросло в тихий рык.

О, услада моих ушей. Первый раунд за мной.

Взволнованный Шейни обнаружился неподалёку.

— Диана, ты жива? — кинулся он ко мне. — Я волновался. Куда он уволок тебя? Пока я выяснил, где обитает ректор, пока добрался…

— Всё в порядке, если ты хотел спросить об этом. Идём к коменданту общежития. Надо выбрать комнату поприличнее, пока не набежали конкуренты.

— Ди, ну скажи хоть что-нибудь. Как тебе удалось вырваться?

— Друг мой, он ректор. А я студентка. На том и будем стоять.

— И что, он согласился?

— У него нет другого выхода. Ему очень нужно моё приданое, а для его получения нужна моя подпись. Папаша подстраховался. Так что шансы очень даже неплохие. Идём, по пути расскажу.

Глава 5. Где я устраиваю ремонт иужинаю у ректора

Вот тут жить?!

Теперь я понимала, почему этот негодяй предлагал переехать к нему. Он знал! Наверняка на то и рассчитывал, что сама прибегу, после того как увижу местное общежитие.

И что теперь делать? Сдаться?

В комнате, кроме меня, обнаружились две девицы. Для пользования мне предлагалась узкая сиротская койка, заправленная серым, отвратительным даже на вид, покрывалом. Отхожее место и умывальня неисправны, так что пользоваться общими на этаже!

Отвратительно!

Я хотела вернуться и как следует оттаскать коменданта за ухо, чтобы тот наконец разул глаза и увидел, кому и что он предложил для проживания. Но соседки при виде меня оживились и наперебой начали представляться и спрашивать, как меня зовут, и какой магией я владею. Кажется, с ними можно столковаться.

— Добро пожаловать. Я Сесиль, — с достоинством представилась блондинка в пансионатском платье с широким кружевным воротником. — Мы тут как раз совещались, как нам украсить комнату.

— А я Анет, — протянула руку краснощёкая девица с длинной косой. — У моих родителей лавка текстиля, отец обещал дать два рулона ткани на переобивку стен и мебели.

— Да тут не переобивку, тут всё выкинуть придётся, — окинула я скептическим взглядом пространство.

Ужасающая теснота и нищета. Разве что потолки высокие. И лепнина сохранилась. Вполне можно было второй этаж сделать.

А это мысль! Если отгородить верхний ярус, у меня появится собственная комната! Вот тут поставить лестницу, софу на гнутых ножках, гардеробный шкаф.

— Девочки, кто-то из вас владеет бытовой магией? — прищурилась я.

До конца дня мы трудились, не покладая рук. Если мне предстоит провести в этой комнате следующие две недели, так пусть здесь перестанет быть похоже на богадельню. Иначе я вряд ли усну в эту ночь.

Девочки оказались настоящим кладезем. Особенно Сесиль. В пансионате, где она воспитывалась, бытовая магия преподавалась с семи лет.

Она одна выбила всю пыль и подлатала прорехи. Стены заиграли свежими красками, а комод перестал скрипеть и заблестел лаковым покрытием.

Анет очистила мутные от грязи окна и потускневшее от времени зеркало в углу.

Но мне этого было мало.

Когда девушки решили привлечь меня к полезной работе, я зажгла огонёк на ладони и честно созналась, что бытовой магией никогда не занималась. Могу оказать посильную помощь и сжечь всё это барахло.

Бытовую магию я считала полезной, но пусть ею занимается кто-то другой. А я лучше поищу этого другого и пристрою к делу.

С помощью Шейни и самую капельку его ментальной магии, в нашей комнате появились молодые люди из мужского общежития. Они сочли своим долгом помочь несчастным девушкам привести в божий вид доставшиеся хоромы.

Пара улыбок, демонстрации декольте и быстрых взглядов из-под ресниц — и помощники с азартом взялись устроить наш скромный быт к концу сего дня.

— Всё, можешь снимать с них ментальный аркан, — разрешила я другу.

То, что влияние на умы людей даётся ему дорогой ценой, выяснилось ещё с год назад, и с тех пор мы перестали наседать на него с требованием шуток и проказ, связанных с его даром. Когда мы хохочем, а у него кровь идёт носом, как-то становится не до смеха.

Так и сейчас. Зачем применять магию, если можно сделать всё то же самое без неё?

Парни засучили рукава и занялись починкой «удобств» и возведением перекрытия. Любо-дорого посмотреть! Нашлись и доски, и трубы, вскоре зажурчала вода.

Всё бодро двигалось, летало и стучало, пока в дверях не появился комендант, господин Хиж. Этот сухой старик наших добровольных помощников пытался задержать ещё на входе.

— Не положено, — первым делом ответил он, поджав губы. — Лицам противоположного пола запрещено находиться в женском общежитии.

— А жить в хлеву благородным девицам положено?! — упёрла я руки в бока. — Идёмте-ка, любезный господин Хиж, я вам покажу, для чего мы пригласили молодых людей. Идёмте, идёмте, убедитесь сами, что ничего крамольного в этом нет.

Я сцапала за руку вредного старика, хотя хотелось за шиворот, и ткнула носом во всё ветхое и неисправное, что водилось в нашей комнате.

— Посмотрите на эти рамы. Они же при первом ветерке повылетают. У нас даже запоров на окнах нет. Заходи, кто хочет, с улицы. Или вы думаете, слабые девушки сами должны ремонтировать отхожее место, окна и двери?

— Не преувеличивайте, — сухо заметил он. — Чай не первый век они тут стоят, и ещё столько же прослужат.

Комендант похлопал по раме, отчего та пошатнулась и со скрипом полетела наружу. Благо, парни прошли вместе с нами, и один из них успел подхватить потоком воздуха наше окно, прежде чем оно разбилось на осколки.

— Ну хорошо, но чтобы к отбою никаких мужчин в здании! — погрозил старик пальцем и поспешил сбежать, пока ещё что-нибудь не отвалилось под его рукой.

— А я как раз хотела почистить и сняла раму с креплений, — призналась Анет. — Кто же знал, что он его толкнёт.

— Не переживай, всё вышло как нельзя лучше! — заверила я соседку.

Когда моя чудесная комнатка начала вырисовываться вторым ярусом, господин Хиж снова почтил нас своим вниманием.

— Это что такое? — гневно закричал он, обнаружив над головой балки.

Чтобы их поставить, парням пришлось вырубать магией пазы в стенах. Это было… громко.

— Правилами академии запрещено трогать несущие конструкции. Запрещено шуметь. Запрещено…

— Вы бы, милейший, молчали. У вас же тут всё разваливается. Вместо того, чтобы сказать спасибо за то, что мы вам ремонт делаем, вы ещё претензии предъявляете!

— Кто дал вам разрешение на это?

— Можем и прекратить. Сами сделаете нам ремонт? — прищурилась я.

— Что? Нет!

— Ну так не мешайте добрым людям наводить порядок на вверенной вам территории.

— Не указывайте мне, барышня! Мы так не договаривались.

— Знаете что, любезнейший господин Хиж, идите-ка вы отсюда подобру-поздорову.

— Я буду жаловаться ректору!

— Жалуйтесь, — расхохоталась я. — Мне как раз хочется выместить на ком-нибудь злость.

Господин ректор пришёл, когда все уже выдохнули: пронесло.

Едва я заслышала знакомый голос, расправила плечи и вышла навстречу своей беде, пока эта беда не распугала мне всех работников. Оставалось совсем немного, и я даже рискну заночевать в этой комнате.

— А, вот и главная виновница. Эта девица и организовала весь этот бедлам, — ткнул в мою сторону узловатый палец коменданта.

Я встала в дверях, скрестив руки на груди.

— Вы? — споткнулся на полуслове милорд наш ректор. — Что тут происходит?

— Она, она, — обрадовался старик. — Эта мамзель подбила студентов на сущее непотребство. Ломают стены, шум по всем этажам, да вы и сами слышали. Пыль столбом, мебель грозилась выкинуть.

Господин Хиж перечислял мои непотребства, загибая поочерёдно пальцы, а я уже придумывала для него страшную месть.

— Что скажете в своё оправдание? — воззрился на меня Ливартис.

Вместо ответа я пожала плечами и жестом пригласила уже двух кандидатов на личную месть внутрь.

— Однако! — покачал головой ректор, оценив масштаб преобразований.

— А я говорил, что они тут вытворяют!

— Господин Хиж, позвольте мне самому, — недовольно скривился милорд Ливартис.

Уж не знаю, часто ли он бывает в студенческих общежитиях, и как представлял себе причинённый академии вред, но результат нравился даже мне.

За прошедшие несколько часов комната разительно изменилась.

Из унылого каменного мешка, больше похожего на юдоль скорби и укрощения плоти и духа, она превратилась в лёгкую и милую девичью двухъярусную светлицу с разделением на две спальни и гостиную. В нежно-лиловых тонах мебель, рисунок обивки стен — кремового оттенка в мелкий цветочек, шикарные шторы от папаши Анет и цветущая орхидея на окне.

Три кровати с лёгкими балдахинами, письменный стол с удобным креслицем, лично спёртые мной из собственной комнаты в родительском доме (вы же не думали, что я приняла слова ректора о запрете покидать академию за руководство к действию?) и моя любимая оттоманка из Клариного гостевого домика. Ковёр ещё добыть, но это ладно уж, завтра успеется.

Что радовало особо — восстановленная из праха купальня, где нам соорудили обложенную изразцами ванну.

Честно — под взглядом этого, который муж, я почувствовала себя великой, величайшей кудесницей и владелицей дворцовых хором. Ха!

— Как вы всё это сделали? — обвёл он рукой помещение.

— Немного старания и желания жить, как и подобает приличным леди, — сообщила я.

— Всем, приложившим руку, ставлю за первый семестр высший балл по бытовой магии. А вас, леди, прошу за мной.

Да что ж опять-то?!

— Я еле держусь на ногах, милорд. Мы бы не могли перенести дела на завтра? — без особой на то надежды спросила я.

Нет. Ну кто бы сомневался. Пришлось из последних сил плестись в ректорский кабинет. Сейчас опять будет трясти с меня подпись.

— Вы ужинали? — неожиданно зашёл он совсем с другого бока.

— Не успели, а что?

— Так я и думал. В таком случае позвольте пригласить вас разделить мой скромный ужин, — учтиво предложил он, и я на миг даже растерялась.

Ужин? Вдвоём? А я не одета, не причёсана, да и сил нет на соблюдение приличий и демонстрацию манер. Мне бы проглотить чего-нибудь и завалиться спать.

Минуточку! Это что, он таким образом пытается добиться моей благосклонности? Поздно, милорд. Из всех мужчин этой академии вы интересуете меня в самую последнюю очередь.

— Благодарю, но нет, — сухо отказалась я.

— Соглашайтесь, Диана. У нас есть темы для разговора, которые не ждут отлагательства. Завтра мне предстоит подписать приказ на зачисление студентов вашего потока. Будете ли вы включены в него, зависит от оплаты обучения, которая должна поступить не позднее завтрашнего обеда. Отец ваш отказался вносить плату. И у вас, как я понимаю, таких средств нет.

— У меня есть муж, обратитесь к нему.

Ливартис поморщился.

— У вашего мужа, моя леди, временные финансовые затруднения. Но если вы поспособствуете их решению, получите безбедное существование, учёбу в лучшей академии страны и его глубочайшую благодарность.

— Сладко поёте, милорд, — прикрыла я глаза.

Значит, уже папашу спросил. И тот, дай боги ему здоровья, отказал. А какие он мне речи говорил. "Диана, дочь моя, ты можешь стать великим магом! Поступай учиться!"

Ага, и на пять лет никакой жизни, одна зубрёжка. В лучшие годы! Сами вы, папенька, поступайте. Вон маменька училась, и что? Замуж вышла, с папенькиными деньгами любого мага нанять можно, что вы и делаете.

И вот я поступила, сама, между прочим, без ваших понуканий! И что? Шиш тебе, дочь, а не деньги на образование! Ладно, учтём при расчётах.

Однако, что же мне теперь делать? Я папеньку знаю, он от своего не откажется. Дворянство, а также связи милорда Ливартиса уже считает своими.

Но я вся в него, и тоже отступать не привыкла. Допустим, вскоре я получу развод. Какое-то время проживу своими связями, а дальше...

А что дальше? После такого родители точно не примут меня обратно. Да я и сама к ним не хочу после того, как они со мной обошлись.

Найти богатого покровителя? Выгодно выйти замуж? Так, стоп! А чем тогда отличается моё нынешнее положение? Вот он, выгодный и родовитый муж, и мне он категорически не нравится. Тогда что?

Получить бы на руки своё приданое, тогда бы я зажила почти как прежде. А поможет мне в этом милорд мой супруг.

— И как далеко распространяется ваша благодарность? — закинула я удочку.

— Она поистине безгранична.

— Приданое. Хочу получить его в собственное владение.

— Это невозможно. Прочтите договор. Речь в нём о совместном владении.

Вот шархот! Папенька и это предусмотрел.

— Тогда делим его пополам и...

— Совместное!

— Вы просто невыносимы! Заладили одно. Вы же мужчина, придумайте выход!

Я развернулась, чтобы уйти, пока не сожгла что-нибудь от избытка чувств. У самой двери милорд нагнал меня и схватил за руку.

— Я бы предпочёл, чтобы вы стали мне настоящей женой, а имущество — действительно совместным. На раздумье у вас время до завтра. На кону слишком многое, чтобы я отступил: всё достояние моих предков. Моё достояние.

— А я бы предпочла, чтобы вы вернули мне мою самую большую ценность — свободу, — выдернула я руку. — Подумайте и вы об этом — до завтра.

Я выскочила из кабинета второй раз за этот день. Только в этот раз меня распирало от злости. Мне придётся подписать этот договор! Папаша всё предусмотрел и загнал меня в угол. Ну ладно, война, значит война.

Глава 6. В которой мы пируем вЛаврушке, а я пристаю к ректору

История умалчивает имя того, кто первым предложил отметить поступление в академию Измиран.

Зато я, горячо её поддержавшая, получила широкую известность.

А начиналось всё совершенно невинно. По возвращении меня ждали в комнате все причастные к ремонту. Без меня они уже сговорились, что такой повод нельзя упустить.

— Мы хотим отметить поступление и первый успех в учёбе, — сообщил мне Шейни. — Ты идёшь?

— Какой успех? — удивилась я.

— Ну как какой? Нам же твой ректор обещал высший балл по бытовой магии. Парни вне себя от радости. Угощаем.

— Я с вами!

— Нисколько не сомневался в этом. Есть тут одно местечко. Димаш обещал показать.

И мы отправились в излюбленное место местного студенчества — таверну, примыкающую к кампусу. С одной стороны, она находилась на территории, хотя вход в неё был с улицы. А с другой, сюда захаживали даже преподаватели, так что все закрывали глаза на такое тесное соседство с академией. Вроде как и студенты не покидали пределов кампуса. Рассудив так, мы однозначно решили, что это не считается нарушением, а значит можно.

Отправляясь в эту таверну, я ничего такого и в мыслях не имела. Правда-правда.

Даже платье надела попроще, как советовал Шейни. Кто из нас двоих аристократ, он или я? А вот поди ж ты, он уже гулял со студентами, а я впервые. По собственному опыту и давал мне советы при сборах.

— Во-первых, сними бриллианты. Пропьёшь.

— Что? Что значит, пропью?

— Студенты порой последнюю рубашку пропивают.

— Серьёзно? Ну... ладно.

— Во-вторых, перемени платье и надень то, что не будет так громко вопить о богатстве и роскоши. А лучше и вовсе облачиться в мантию.

— Может, мне пойти в рубище, и голову пеплом посыпать? Не надо, нет?

— В-третьих…

— Ах, ещё и в-третьих есть?

— Ди, будь скромнее, я тебя умоляю, — сказал этот смертник.

— Что-о?! Шейни, я тебя убью!

— Ай, Ди, не бей меня!

— Да я! Да ты! Негодяй! Как мог ты сказать такое. Да я сама скромность и благонравность.

— Да-да, когда спишь зубами к стенке, как говорила моя кормилица. Серьёзно, Диана. Ты в любом окружении забираешь всё внимание на себя. Но студенты, это тебе не сдержанные воспитанные аристократы. А студенческая забегаловка — не салон светской львицы. Давай посидим немного и уйдём до полуночи, а не до утра, как ты привыкла. А?

Могла ли я не согласиться с такими разумными доводами?

И могла ли я сдержать данное обещание, когда пирушка оказалась такой весёлой!

Не виноватая я, что парней оказалось втрое больше, чем девушек. Мои соседки при виде такого соотношения сразу притихли и спрятались в тёмный уголок. Ну и ладно, мне же больше достанется.

— Диана, ты так и не сказала, зачем тебя вызывал ректор, — затормошили они меня.

— Напомнить об оплате, — мрачно сообщила я.

— Тебе нечем оплатить учёбу? Может, тебе продать что-то из своих украшений? — предложила Сесиль. — Мне кажется, они довольно дорогие. Это же натуральные камни?

Вот я ещё украшения не продавала, чтобы платить за то, что мне даром не нужно. Ну нет, я выжму с него эту учёбу. Он хочет супружества? Пусть раскошелится для начала. Завтра я пригрожу ему, что больше он меня не увидит, если немедленно не подпишет этот приказ.

— Ерунда, выкручусь, — махнула я рукой.

Решив сама с собой, что так и будет, я выкинула из головы эти никчёмные заботы.

Наши кавалеры побренчали медяками и заказали какое-то подозрительно отдающее кислятиной пойло, называющееся здесь пивом, пирожки и сыр.

— Шейни, — укоризненно взглянула я на друга. Уж пара серебрушек в его кармане всегда заваляется.

Тот вздохнул и ушёл к стойке. Через пять минут на нашем столе появились новые кружки с пенным напитком, орехи с мёдом, маленькие колбаски на шкворчащей сковороде и горка зелени и овощей.

— Эль — самое приличное, что здесь нашлось. Через полчаса будет мясо, — кивнул в сторону вертела над огнём Шейни.

— Годится, — сцапала я крайнюю кружку, сразу же отпивая.

А чего тянуть? Может, тут и вовсе делать нечего.

Ладно, так и быть, остаюсь. Теперь и оглядеться можно.

Вон в той компании старшекурсников очень симпатичные парни. Я расправила плечи, кинула взгляд из-под ресниц и отправила на их стол игривую искорку. Та пробежалась по столешнице между кружек с элем, пощекотала пальцы и щёлкнула тех, кто решил её поймать.

— Ай! — раздался первый вскрик.

— Откуда это, кто видел?

— Диана, держи себя в руках, — вцепился в меня Шейни.

Я стряхнула с плеча его руку и лукаво стрельнула глазами в соседний стол. Шикарный блондин с краю улыбнулся мне в ответ и чмокнул воздух. Я фыркнула и отвернулась к своей компании, в которой как раз провозгласили тост за милых дам. Всё, пристальное внимание соседей мне обеспечено.

В том, что случилось дальше, я и правда не виновата.

Мы уже прикончили по паре кружек эля, и даже мои девчонки осмелились поучаствовать в общей беседе. Вскоре столы начали сдвигать к стенам, и началось самое весёлое — танцы. Отплясывали здесь совсем не те скучные парадные танцы, к которым я привыкла на балах. За кадрилью шёл галоп, за галопом тарантелла.

Отсидеться в углу не удалось даже скромнице Сесиль. Я успела перетанцевать с половиной парней. Красавчик блондин, которого звали Божен, пригласил меня целых три раза, а под завязку схватил за руку и пошёл впереди цепочки, задавая движения и темп.

В разгар этого веселья появилась новая компания, и судя по оживлению, не из наших студентов.

Я к тому моменту уже дошла до состояния, когда все люди казались милыми и замечательными. Парни перемигивались и наливали в эль под столом прозрачную жидкость.

— Самогон, — шепнул мне Шейни. — Не советую. Кто знает, из чего его гнали. Отравят ещё.

— Ну они же пьют, — возразила я.

— Они парни, Ди.

— И чем я хуже?

— Ты не хуже, ты девушка… ай, — махнул он рукой, когда я опрокинула в себя ядрёный коктейль.

Ох, пробирает!

С чего началась свалка, я не видела. Вот вроде бы все весело плясали и хлопали в ладоши, а вот кого-то толкнули, обругали и началось…

Божен едва успел закрыть меня, как об его спину ударилось что-то наверняка тяжёлое, потому что оба мы полетели в угол.

Хорошо, что там нас поймали и не дали упасть.

— Благодарю, — едва выговорила я заплетающимся языком и одёрнула свою задравшуюся до колен юбку.

Стоять ровно оказалось непросто, пол кренился, и стены плясали.

Божен поднялся, взревел раненым зверем и понёсся в центр зала, где колыхалась куча, из которой то и дело кто-то или что-то вылетало.

— Шейни, друг мой, что происходит? — спросила я.

Маркиз вместо ответа оскалился и выставил в качестве щита табурет. Во все стороны полетели щепки.

— Диана, Анет, уходите, мы вас прикроем, — раздалось из-за нашего стола, превращённого в баррикаду.

Уходить? Так рано? Нет, это совершенное свинство, прерывать такое замечательное веселье, — решила я и окинула зал внимательным взглядом.

Битва распалась на отдельные стычки. Кто-то кому-то бил морду, упирающуюся незнакомую девушку тащил к выходу толстяк, кто-то под шумок выбил пробку из бочки и хлебал хлещущее пиво.

Мимо просвистело что-то, ударившись об стену в полуметре от меня.

— Да вы хамы, господа! — со всей ясностью поняла я. Моё терпение закончилось.

Огоньки на руках зажглись сами собой…

— Эй, девка, не дури! — заорал прыщавый толстяк с редкими волосёнками, выпустив руку незнакомки и отступая к двери.

За «девку» получишь, голубчик, сполна.

— Господа студенты, только не в трактире, умоляю! — донеслось откуда-то из-под прилавка, когда я подпалила зад непрошеному гостю.

— Братва, зовите преподов! — крикнул кто-то. — Измиранцы совсем с катушек слетели.

— Караул! Наших бьют! — заорали следом.

— Стража! — задушенным шёпотом завопил кто-то третий.

Всё смешалось.

Заверещал свисток, повалил дым, и меня кто-то поволок на улицу. Я позволила огню облизать тянущую меня руку, и та немедленно разжалась. Кто-то совсем близко отбил голубую тонкую молнию. Стена огня сама сорвалась с моей ладони.

Напитанный энергией, гудящий хлыст появился из дымного угла, раздавая плюхи направо и налево. Прилетело и по мне, и я схватилась за плечо, обожжённое болью.

— А ну прекратить! Стоять, где стоите! — загремело вдруг от входа, и сквозь шум прорезался тонкий противный свист.

— Оу, миротворец активировали, — схватился за уши близ стоящий студент.

— Ректор, это ректор. Тикаем, — накрыл нас кто-то куполом, так что перестало выворачивать мозги.

Не успела я пробежать и трёх метров, как кто-то опять схватил меня за руку. Я опять выпустила огонь, но на этот раз рука и не подумала отдёргиваться.

— А вы что здесь делаете, леди?! — раздалось в опасной близости от меня.

Кажется, я знаю этот голос. Встреча с ним не сулит для меня ничего хорошего.

— Пустите, — попыталась я вырваться.

— Нет уж, попались, будете отвечать по всей строгости, — ехидно ответил всё тот же ненавистный голос, и всё окончательно заволокло дымом.

Если я плохо помнила саму стычку, то, когда меня из неё извлекли, уже совсем не соображала.

В голове немного прояснилось, когда меня насильно усадили на стул и принялись задавать какие-то глупые вопросы. Я лишь хихикала и порывалась рассказать, как лихо теснила недругов к выходу.

В какой-то момент сердитое мужское лицо приблизилось к моему вплотную.

— Вы соображаете вообще, во что вляпались? — напрасно пытаясь поймать мой взгляд, спросил мужчина.

Я смотрела только на его красиво очерченные губы. Не удержалась и провела по ним пальцем. Мужчина немедленно замолк, потрясённо глядя на меня. Ух, какие у него глаза завораживающие.

— А ты даже ничего, — сообщила я сделанный вывод. — Ещё бы расправить эту сердитую складочку между бровей.

Пока я двумя руками разглаживала неподатливую морщинку, губы вдруг приблизились и коснулись моих, даря блаженство.

Милорд Ливартис целовал меня нежно и осторожно, и я отвечала ему, разомлев в мужских объятиях. Как-то совершенно незаметно я очутилась на его коленях, и это казалось столь же естественным, как и всё остальное, что происходило между нами.

Какой-то противный червячок в мозгу кричал, что завтра я пожалею, что от этого мужчины надо бежать, а руки сами обвились вокруг его шеи и отпускать её вовсе не желали.

Он отстранился первым.

— Хорошо целуешься, — похвалила я мужчину. — Не останавливайся.

— Нет, моя леди. Соблазнить пьяную девушку — много доблести не надо. Ты же даже не понимаешь, кто сейчас держит тебя в объятиях.

Милорд саркастически и как-то печально усмехнулся и нежно провёл пальцами по моей щеке.

— Почему не соображаю? — обиделась я. — Ты этот... Ли... ри... ре... муж, в общем. Мне с тобой всё можно.

— Вот что, моя дорогая, ложись-ка спать. Завтра будет серьёзный разговор.

— Почему завтра? Хочу сейчас. Не уходи, — потянулась я вслед за руками, бережно опустившими меня на постель.

— Боюсь, твоя хмельная голова сегодня не осознаёт всю глубину собственного падения. Завтра вернёмся к этому разговору. Спи.

Глава 7. Где я подписываю документыи тут же об этом жалею

Утро было недобрым. Я проснулась в незнакомом месте, в чужой постели, с больной головой.

Где я?

Начала вспоминать, что вчера случилось.

Ох, думать больно. Куда меня занесло? Это не дом, и не в гостях у Клары. И даже не наша комната в общежитии. Ох, мы отмечали поступление, точно. Довспоминав до драки, с ужасом вскочила. Где и с кем я была после таверны? Помню мужчину и поцелуи. Этот, как его, Божен? Да нет, тот блондин, а этот брюнет. Кто-то из студентов?

Шархот! Это… это… нет. Нет-нет-нет. Только не Ливартис! Только не с ним.

То, что мне примерещился ректор, к которому я приставала ночью, было катастрофой. Но если это так, то я осталась у него?

Внимательно оглядевшись, я застонала. Рядом на тумбе стоял серебряный таз для умывания и полотенце с монограммой «ГЛ».

Но я же одета! Шнуровка корсета распущена, а остальное на своих местах. Значит, ничего не было. Уж такое бы я запомнила. Фух!

Поплескав на лицо прохладной водой и аккуратно промокнув его тонким полотном, огляделась и прислушалась.

Где-то в отдалении шумели. Кажется, кто-то весьма эмоционально спорит.

Я крадучись пошла на голоса. Противная слабость во всём теле мешала делать это бесшумно, но я очень старалась.

Говорили несколько мужских голосов.

— Это далеко не первый случай на вверенной вам территории, господин ректор, но такого ещё ни разу не было. Мы требуем выдать зачинщиков драки и виновников погрома.

— Со своими студентами, господа, мы разберёмся сами, — твёрдо ответил милорд Ливартис.

— Но…

— Они будут наказаны, не сомневайтесь.

— Мы настаиваем на уголовном наказании виновных. Выдайте их правосудию, и дело с концом.

— Вы не вправе распоряжаться моими студентами. Закон на моей стороне, и вам это прекрасно известно.

— Согласно сведениям, полученным от независимого лица, среди участников были вновь поступившие в академию лица. Приказ на зачисление ещё не подписан.

— Вы ошибаетесь, господин дознаватель. Приказ был издан вчера вечером, до этого прискорбного происшествия.

— Ну хорошо. Хорошо. Но пострадавшее имущество должно быть восстановлено либо возмещено владельцам в полной мере.

— Разумеется.

— Срок исполнения — неделя.

— Да, конечно. Всего хорошего, господин дознаватель.

Раздался стук двери, какое-то время стояла тишина, на фоне которой голос милорда ректора прозвучал резко и неожиданно:

— Леди Диана, войдите, я знаю, что вы там. Хватит подслушивать у дверей.

Я вздрогнула. Откуда он знает? Собравшись с духом, шагнула в кабинет.

Глендарт Ливартис сидел за столом и что-то писал, не поднимая головы.

— Присаживайтесь, — кивнул он на кресло для посетителей, не прерывая работы.

Я бы предпочла по тихой сбежать в свою комнату, но выглядело бы это не очень. Пришлось сесть.

Минут пять царила тишина, на фоне которой раздражающе скрипело перо. Наконец милорд закончил писать, закрыл чернильницу и промокнул готовый документ прессом.

Откинувшись в кресле, он окинул меня взглядом. Шархот, я знаю, что после вчерашнего выгляжу не лучшим образом! Незачем так смотреть.

Наконец игра в гляделки мне надоела.

— Так я пойду? — спросила я.

Тишина в ответ.

— Ужасно болит голова. Мне необходимо лечь в постель.

— Вас никто и не поднимал, — пожал он плечами.

— Не смею дольше злоупотреблять вашим гостеприимством. Мне пора.

— Сядьте. Только что здесь был начальник городской стражи. Знаете, почему?

Я опустила взгляд и неопределённо пожала плечами. Тогда милорд поднялся и пошёл по кабинету, остановившись в конце надо мной.

— Сегодня ночью в таверне «Лаврушка» произошёл прискорбный инцидент, в результате которого от таверны остались лишь угольки. Хозяин чудом остался жив, трое посетителей получили ожоги разной степени тяжести, ещё пятеро различные травмы. Не желаете ничего сказать по этому поводу?

В памяти начали всплывать картины огня из моих рук, так что мороз пробежался по позвоночнику.

— Но они первыми начали! — подняла я голову.

— То есть вы признаёте свою вину? — упёрся милорд руками в подлокотники моего кресла.

— Нет. Я защищала себя и своих друзей.

— Хозяину это всё равно. Городской страже, в общем-то, тоже. Студентам запрещено использовать магию вне стен академии без особого на то позволения.

— Но я не…

— Что вы? Не… студентка? В таком случае посидите здесь, сейчас позовём стражников, городская тюрьма всегда к вашим услугам.

— Вы не можете. Вы этого не сделаете! — попробовала вскочить я, но он всё ещё стоял надо мной, не спуская с меня глаз.

— С чего такая уверенность, позвольте полюбопытствовать?

— Я… я слышала, что вы сказали начальнику стражи.

— Да? И что же?

— Что приказ на зачисление уже подписан. А своих студентов вы не сдаёте.

— Верно. Своих — не сдаю, — потряс он теми самыми листами, которые заполнял перед тем. — Предпочитаю разобраться с ними своими методами.

— Значит… я зачислена?

— Скажите мне вы. Была ли то шутка или вы намерены учиться?

— Намерена.

— Превосходно. Значит, вы есть в списке, — снова взялся он за перо и вписал строчку в документ.

— А как же оплата? — вытянула я шею, чтобы убедиться в том, что он правда это сделал.

— У вас есть для этого муж, — помахал он листком, чтобы чернила поскорее просохли. — Он готов взять на себя все расходы.

Если бы я могла, то обязательно покраснела бы. Не дано, увы.

Глендарт Ливартис прикрыл меня перед начальником городской стражи. И принял в академию Измиран, хотя никакой выгоды в этом для себя не имел, скорее наоборот.

— Где ваш договор с господином Полевым? — созрело во мне спонтанное решение.

Милорд удивился, но виду не подал. На стол передо мной лёг лист бумаги.

Папенькина парадная подпись, росчерк «Глендарт Ливартис». Я молча схватилась за перо, обмакнула его в чернила и вывела кудрявый вензель «Диана Полева». Пока не передумала. Рука тряслась, поэтому вышло кривовато. Но папенька её признает.

— Я умею быть благодарной, — сообщила я, поднимаясь.

— Неожиданно… но приятно.

— Всего хорошего.

— Куда же вы, моя леди? Вам сюда, — указал он на дверь во внутренние помещения, из которых я перед тем пришла.

— Я благодарна. Но не настолько, чтобы признать этот брак.

— Жаль. Ночью вы были иного мнения.

— Не помню такого, — сухо ответила я.

— Так я напомню.

Меня будто ветром снесло, когда он склонился ко мне с совершенно недвусмысленным намерением. Уже у дверей я услышала его голос.

— Значит, роль студентки для вас предпочтительней?

— Именно, — решила не оборачиваться я.

Даже моим друзьям не позволено напоминать мне, если после обширных возлияний я вела себя не лучшим образом. А этот… зря он решил припомнить мне мои пьяные признания. А ведь только показалось, что Ливартис не так уж плох. Подлец!

— Да будет так. Извольте не опаздывать в первый же день занятий. Начало в восемь, — сухо сообщил он.

Мстительная сволочь. Мог бы дать время проспаться.

— Да, милорд, — присела я.

— А после лекций жду вас и ваших собутыльников на отработку. — мстительно добавил он.

Моих… кого? Грубиян.

— Какая ещё отработка?

— Не думали же вы, что ваша ночная выходка останется без последствий? До встречи в два часа.

— Что вы собираетесь с нами делать?

— Там узнаете. Да советую переодеться в удобную одежду. Работа предстоит не самая чистая.

Он заставит меня работать?! Гр-р-р!

Я вылетела в приёмную, хлопнув дверью.

Секретарь осуждающе посмотрел мне вслед и что-то записал в свои бумаги.

— Ардай, вызовите мне...

Кого, я не дослушала. Потому что уже мчалась по коридору подальше от ректорского кабинета.

— Диана! Хвала богине, ты жива! — бросились ко мне девчонки. — Ужасно выглядишь. Где тебя носило? Мы уж думали…

— Неважно. Сколько осталось до начала лекций? Я успею сходить за формой?

— Ты не взяла её вчера?! Беги скорее, пока ещё есть время.

— Девочки, милые! Сделайте это для меня. Иначе я не успею принять ванну.

— Диана. Что всё-таки случилось? Куда ты пропала ночью?

— Кажется, у нас неприятности. Я только от ректора. К нему приходил начальник городской стражи. Требовал выдачи всех причастных к ночному погрому «Лаврушки».

— Нас всех арестуют? — забегали соседки, схватившись за голову.

— Тихо. Без паники. Никого не арестуют.

— Но как же. Ты только что сказала…

— Ректор послал его, — нехотя призналась я. — Но за это нас ждёт отработка после лекций.

— Это же здорово! — захлопала в ладоши Анет.

— Что же здесь хорошего? Мне кажется, я не доживу даже до конца лекций, не говоря уж об отработке. Надо же быть такой сволочью!

— Мы должны быть благодарны милорду Ливартису. Если бы нас арестовали, было бы гораздо хуже. Мои родители не пережили бы.

— Анет права, Диана, — подхватила Сесиль. — Нас могли сразу исключить. Подумаешь, отработка. Это ведь ты сожгла таверну. Представляешь, если бы с тебя потребовали возместить стоимость сгоревшего имущества.

— Но я не нарочно! Я вас же защищала!

— Поверь, я знаю, о чём говорю. Моих родителей так пустили по миру. Один необдуманный поступок — и мы оказались на грани разорения. Отца это подкосило. Он умер в том же году. А мама… она срочно выделила наши доли наследства. Мою пустили на образование и развитие магических способностей. Так что я намерена прилежно учиться и благодарить лорда ректора за его милость. И вам того же советую.

Если бы вы знали, девочки, чем мне пришлось расплатиться за эту милость. Я уже пожалела о своём порыве, но теперь сделанного не воротишь. Договор о передаче приданого вступил в силу. Избавиться от этого человека стало ещё сложнее.

Глава 8. В которой я отрабатываюповинность и устраиваю Ливартису скандал

Первый учебный день длился бесконечно долго и нудно. Группа нашего потока оказалась какой-то тихой и скучной, студенты жались по углам. Впрочем, мне было не до них, я страдала. Голова трещала, так что ознакомительные и вводные лекции слились в одно серое марево.

История академии Измиран, история магических школ, введение в артефакторику. И ни капли магии. Даже про мою любимую огненную стихию рассказали так скучно, что я безудержно зевала всю лекцию.

Я прокляла всё и всех, по чьей вине мне пришлось это терпеть. Милорда Ливартиса — на три раза. Проклятием вечной икоты, вечной скуки и вечной путаницы в заклинаниях. Надеюсь, хоть одно из трёх его да достанет. Потому что от души.

Когда на последнюю пару пришла блюстительница нравов академии — сестра Чоризо, — тётка в безобразных очках и в рясе вместо мантии, я даже обрадовалась.

Сестра Чоризо огласила во всеуслышание список тех, кому надлежало после обеда явиться на отработку. Сесиль и Анет покраснели, парни побледнели, я возликовала. Ура, нас отпустили пораньше, чтобы успели пообедать и переодеться для отработки.

Сесиль и Анет тряслись как осиновые листочки.

— Неужели тебе совсем не страшно? — поразилась Анет. — Ведь сам ректор!

— Ну ректор, ну подумаешь, — закрыла я глаза.

До сих пор слегка мутило, и желания обедать не возникло.

— Диана, идём, не то опоздаем.

— Вы идите. Я ненадолго прилягу.

— Тебе плохо?

Да уж не хорошо.

— Не выспалась. И похмелье.

— Мы вчера вместе были, вообще-то. Все тут маются.

— Не похоже, — приоткрыла я один глаз.

— Девушки, отстаньте от Дианы. Она всегда болеет с похмелья сильнее всех, — услышала я голос Шейни и провалилась в сон.

Мне показалось, прошла минута, не больше.

— Студентка Полева, вам что, особое приглашение нужно?! — пронзительно заверещало вдруг в комнате.

А? Что? Где? Кто орёт? — подскочила я, озираясь по сторонам.

Кто этот гад, что посмел разбудить меня?

— Вы что, улеглись спать?! — продолжал разоряться противный женский голос. — Вас не для того отпустили с лекции раньше. А ну, вставайте!

От дверей ко мне приближалась размашистым шагом сестра Чоризо. Из-за её спины отчаянно жестикулировали девчонки.

С полминуты я раздумывала, не устроить ли ей срочное расстройство желудка, но потом вспомнила, что месть — это особое блюдо, которому необходимо созреть. Да и фаза луны неподходящая. Святоша уже напросилась на неприятности. И она их получит. Только я сделаю так, чтобы не попасть под подозрение. Как раз и луна дорастёт до нужной величины.

— Иду-иду, — со вздохом поднялась я, украдкой показывая девчонкам кулак.

На кой ляд они эту грымзу притащили в нашу комнату?!

— Она явилась за нами в столовую и начала сверять со списком, — шёпотом поделилась Сесиль.

— Сказала, или мы немедленно говорим, где тебя носит, или она подаст рапорт на отчисление, — подхватила Анет. — Дескать, без того ректор явил небывалую милость, что не отчислил нас сразу же и не выдал городской страже.

— Вам не кажется, что сестра Чоризо напрашивается на наше самое пристальное внимание? — подхватила я соседок под руки.

Когда я разрабатываю планы мести заслужившим того людям, сразу настроение поднимается. А у меня наконец и голова перестала болеть. Сон всё-таки оказал благотворное влияние. Самое бы время пообедать. А вместо этого нас как стадо баранов повели на убой. Зря это они, я же когда голодная, отличаюсь особой мстительностью.

— Вверяю ваши заблудшие души в надёжные руки, — склонила голову сестра, приведя нас в пустующую аудиторию.

Обнаружив, что внутри никого нет, она достала из кармана зеркальце, подслеповато прищурилась, чуть ли не влезая в него носом, и забормотала, спешно выходя обратно в коридор.

Через минуту мы услышали разговор, который происходил по ту сторону неплотно прикрытой двери.

— Лорд Ливартис, студенты на отработку пришли. Вы подойдёте или кого-нибудь отправите?

— А профессор Вендиш где?

— Наверное, забыл.

— Так напомните! Вы должны были это сделать два часа назад.

— Уважаемый человек. Что же я буду ему, как студенту какому, напоминание отправлять?

— Сестра Чоризо! Значит, уважаемого профессора вы не решились беспокоить, а меня беспокоить можно?

— Но вы же говорили… Так вы не подойдёте?

— Я занят! — рявкнуло в ответ. — Вызывайте Вендиша. И прекратите трезвонить мне по любому поводу.

— Извините, — пискнула сестра и через мгновение тишины заговорила елейным голосом. — Профессор Вендиш. Лорд-ректор велел вам немедля прибыть в аудиторию гамма-пять. Тут вчерашние студенты на отработку.

— Сейчас? — удивился профессор. — Я же спрашивал, вы ответили, что он сам займётся…

— Видимо, планы изменились. Вы же знаете, он очень занят в последнее время, — ядовито сообщила святоша.

Как интересно. Кажется, тут пахнет склоками. Кто-то кого-то активно не любит.

— Ну хорошо, сейчас буду, — проворчал профессор.

Через минуту пространство около кафедры разрезала молния, и в образовавшуюся брешь шагнул плотный пожилой мужчина в красной мантии и с красной же папкой в сафьяновом переплёте.

— Ну что, голуби мои, — многообещающе начал он. — Надеюсь, все готовы покаяться в содеянном и смиренно принять заслуженное наказание?

— Мы не виноваты! Это слободские драку начали, — ответил за всех смутно знакомый кудрявый брюнет.

Кажется, я с ним вчера танцевала.

— У меня есть другие сведения, месье Рамер, — парировал профессор. — Если бы мы с вами не были ранее знакомы, возможно, я бы поверил.

— Это святая правда, профессор! — честно ударил себя кулаком в грудь кудрявый. — Мы просто танцевали, спросите первокурсников.

— Ещё и первокурсников в свои разборки втянули, — неодобрительно цокнул языком Вендиш.

— Да они сами кого хочешь втянут в историю, — покосился на меня Рамер.

Не поняла, это что за намёки?

— Бедный мальчик, такой добрый и безобидный, — плаксивым голосом подхватил преподаватель. — Нечестивые первокурсницы втянули его в дурную компанию. Хоть бы девушек не приплетал, совсем совести нет!

По аудитории прокатился дружный хохот.

— Так, хватит! — брякнул по столешнице своей папкой мужчина. — Кто первым использовал магию?

Парень снова покосился на меня. Ну всё, кудрявый, конец тебе.

— И сожгла тоже она? — ехидно спросил профессор, оглядывая меня поверх очков.

Рамер неопределённо пожал плечами и ответил:

— Мне вы не поверите, спросите вон их.

— Спрашиваю: кто спалил нашу любимую «Лаврушку»?

На меня покосились сразу несколько человек.

— Покажите пальцы, — велел Вендиш. — Все до единого.

Мы вытянули ладони, и профессор перед каждым помахал руками.

— Допустим, каждый внёс свою лепту в драку. Но да, ты был прав, Рамер, — замер он передо мной. — Огненная?

— Что, простите? — спрятала я руки за спину.

— Огонь — твоя стихия?

— С чего вы так решили?

— Поработаешь с моё с «талантливой» молодёжью, будешь определять на глаз.

Сзади раздалось сдавленное фырканье.

— А вы чего радуетесь? — развернулся профессор к парням. — Отрабатывать всё равно вместе будете. Заодно вспомните лекции по бытовой магии. Идём, деточка, будем исправлять, что ты натворила.

— Да я же…

— Не специально. Да-да, знакомо.

Профессор открыл нам телепорт и жестом велел проходить в него всем по очереди. Первыми прошли парни-старшекурсники, за ними потянулись остальные. Меня профессор оставил при себе, невзначай ухватив за рукав мантии и вполголоса делясь воспоминаниями.

— Однажды, когда я был вот таким же молодым и кудрявым, как Рамер, я тоже спалил «Лаврушку». Непреднамеренно, конечно. Меня заставили её восстанавливать, и с тех пор, как что-нибудь происходит в нашей таверне, так меня привлекают для проведения восстановительных работ. Ну-с, посмотрим, что можно сделать в вашем случае.

Едва шагнув из телепорта, я поняла, что в нашем случае восстанавливать просто нечего. На месте таверны красовались чёрные руины, от которых ощутимо несло гарью. Это точно я сделала? Как-то раньше такого не случалось, в какой бы степени опьянения я не находилась. Огонь с двух рук был, смутно помню, но почему его никто не потушил?

— Старый скряга Хорм, — пожаловался преподаватель, обойдя по периметру пожарище, но предусмотрительно держась на расстоянии. — Предлагал ему милорд Ливартис за сходную цену противопожарное заклинание. Но нет. Теперь вот копаться в руинах.

Как ни пытались мы уберечься от сажи, остаться чистыми не удалось никому.

Сначала по указке профессора мы искали закладную монету. Причём, сам он преспокойно вынул из воздуха лёгкое удобное креслице, накрытый к чаю столик, книгу и устроился в тени дерева, попивая восхитительный напиток с ароматной сдобой.

— Что это за монета, кто-нибудь знает? — переговаривались между собой студенты.

— Артефакт. Оберег, который при строительстве здания закладывают под первую балку. В зависимости от состоятельности хозяина, разные заговоры в неё помещают — на удачу, благополучие, защиту от злых сил, нежити там, в таверне наверняка на прибыль.

— Ну и зачем она нам?

— Значит нужна, раз профессор сказал. Он эту таверну уже раза три поднимал из руин.

— Ого! Пора ему плату с хозяина брать.

— А может с тебя? Он же за нами разгребает. Разве что ректор его вознаградит за труды. Так что лучше не спорить, а делать, что он велит.

Хорошо, что с нами старшекурсники. Они вон сразу какие-то поисковые заклинания использовали. А то я из подобных только одно простенькое знаю — «Чёрт, чёрт, поиграй, и обратно отдай!». Да и то работает оно, если потерял что-то своё. Кто этот загадочный чёрт и почему он играет чужими вещами, непонятно. Но работает.

А тут чужая вещь, как выглядит, неизвестно, и пространство для поиска завалено головнями разной степени горелости. Я поняла, что пора принимать меры, потому что провести остаток дня на пепелище не было никакого желания.

Быстро перебрав в голове варианты, остановилась на обмороке.

Хорошо быть девушкой. Можно потерять сознание, и тогда меня освободят от этой неприятной работы. Голодный обморок даже изображать не придётся. Достаточно подойти ближе к профессору Вендишу и втянуть носом запах свежей выпечки. Любой лекарь подтвердит, что это истощение. Ещё бы, без завтрака и обеда.

Воплотить этот план я не успела. Какой-то умник неосторожно призвал для расчистки завала ветерок. Через минуту пепел кружил в воздухе и тихо оседал на всех присутствующих,

— Идиот! Что ты натворил! — закричали с разных сторон.

— Тихо все! Кажется, нашёл, — раздался торжествующий вопль.

— Где? Покажи! — ломанулись на крик парни, вздымая с каждым шагом облачко пепла.

— Профессор, мы нашли монету!

Под рукой оказалась Анет, и я схватилась за её плечо, чтобы привстать на цыпочки.

— У тебя тут сажа, — показала вдруг она мне на грудь и попыталась смахнуть пятнышко. — Ой! Размазалось. Я сейчас почищу.

— Не надо, — тщетно попыталась остановить я её.

Чёрный развод из небольшой точки превратился в длинную неровную полосу.

— У тебя у самой такие на спине и шее.

— А у тебя на лице.

— У вас обеих сажа, — подошла Сесиль.

— На себя посмотри, ты вся такая же.

Конечно же милорд Ливартис не выбрал лучшего момента, чтобы притащиться собственными ректорскими ножками, убедиться, что виновники честно отбывают каторгу.

Кинув в нашу сторону безразличный взгляд, он направился к профессору. Вынул из воздуха ещё одно креслице и материализовал бокал рубиновой жидкости.

Ах так, значит! Я поняла — пора.

— Ох, девочки, что-то в глазах темнеет, — пошатнулась я, поднимая руку ко лбу.

Хорошо, что отмыться не успела, так реалистичнее получится.

— Диана, ты что?

— Побледнела-то как.

Я дождалась, когда до нас добежит Шейни, и осела ему на руки.

— В обмороке. Воды!

— Да нет, нюхательной соли.

— Давайте ветром, — предложил кто-то.

— Не надо! — дружно ответили несколько голосов. — Отнесём её сперва подальше от пожарища.

— Что происходит? — раздалось над нами. — Что с ней?

Я замедлила сердцебиение, чтобы не выдать себя.

— Да вот вдруг плохо стало, ни с того, ни с сего.

— Профессор, вы что с ними делали? — спросил Ливартис, разместив ладонь над моим лбом.

Диагностируй, диагностируй, пусть тебе станет стыдно, до чего ты! Меня! Довёл!

— Да ничего, — послышался озадаченный голос Вендиша. — Мы только и успели, что закладную монету найти.

— Девушек отправьте в госпиталь! Там есть для них посильное дело. Остальным продолжать восстановление таверны. Всё, за работу! Разойтись.

— Лорд-ректор, может мы сначала Диану отнесём в медпункт?

— Руки прочь, — тихо и очень недобро отрезал Ливартис, поднимая меня на руки. — Профессор, откройте нам телепорт.

— В медпункт?

— Нет, ко мне.

— К вам? Уверены?

Куда? Эй, мы так не договаривались! Несите в медпункт. Не хочу я к нему.

— Уверен. У меня к леди срочное дело. Тем более, она уже приходит в себя, — безошибочно определил этот наглец.

— Хорошо-хорошо, — поспешил согласиться Вендиш.

Лёгкий холодок телепорта сменился запахом книг и кожаной мебели, и моё бренное тело опустили на что-то мягкое, не преминув похабно облапать за задницу.

— Вылить на вас воды или сами пойдёте и умоетесь? — раздался вдруг надо мной насмешливый голос.

— Что-о? — подскочила я, немедленно вскидывая руку для пощёчины.

Звонкий шлепок разорвал тишину. Так тебе, сволочь!

— Совсем сдуре… ли? — схватился он за щёку.

— Я сейчас тебе так умоюсь, мало не покажется! — зажгла я на руке пару искр и метнула в мужчину.

— Эй, стоп! Угомонись! — выставил он щит, от которого мои искорки отпружинили и улетели в угол.

С милым моему сердцу звуком вспыхнула штора.

— Шархот! — бросился Ливартис к окну и сорвал полотно, которое лениво облизывало занявшееся пламя.

Потоптавшись по нему, он удостоверился, что огонь погашен, и обернулся ко мне.

Схватив первое, что попало под руку, я швырнула это в него. Бокал пролетел в паре сантиметров от его головы и разлетелся на осколки об стену. От последовавшей за ним тарелки с сырной нарезкой он увернулся. Пару яблок отбил в сторону. А вазу из-под фруктов поймал.

Я оглянулась и поняла, что ничего подходящего в доступе больше нет. А вон в том углу отличный стеллаж с кубками и прочей дребеденью.

На этот раз Ливартис был быстрее. Метнувшись наперерез, он скрутил меня голыми руками, без всякой магии.

— Хватит! Уймись! — внушительно взглянул он на меня.

— Пусти! — прошипела я, сдувая с лица прядь, выбившуюся из причёски.

Все попытки вывернуться оказались тщетными. Даже пламя, которое я пустила по рукам, не помогло. Он на него никак не отреагировал.

— Всё, спокойно! Отпускаю! — демонстративно отступил он, поднимая руки вверх.

Я немедленно отскочила, снова зажигая искры и пытаясь отдышаться. Наша недолгая стычка окончательно вымотала меня. Сейчас я действительно была близка к обмороку.

— У тебя общее истощение, — определил он. — Надо успокоиться и поесть.

— Ещё один такой день — и от твоей академии останутся одни угольки, — пообещала я.

Глубоко вдохнув и выдохнув, он опустился в кресло, жестом предлагая присесть и мне.

— Вообще-то я хотел сказать спасибо. Господин Полев признал подлинность подписи дочери. Процедура снятия ареста успешно запущена. Скоро моё имущество вернётся ко мне.

— Сердечно рада за вас, господин ректор, — ядовито ответила я, демонстративно переходя на «вы» и усаживаясь напротив. — А материально ваша благодарность как-то будет выражаться?

— Что бы вы хотели? — поддержал он игру в светских людей.

— Загибайте пальцы: моя свобода…

— Не обсуждается! — отрезал он. — Ваш отец — настоящая акула. Расторжения брака он мне не простит.

— А если я помогу его убедить?

— Всё равно. В среде аристократов развод — это позор. Моя репутация не должна пострадать.

— Поверьте, она пострадает куда сильнее, если мы не договоримся.

— Просите, чего угодно, кроме этого.

— Ну хорошо. Мне необходимы свободные средства. Эта форма уже пришла в негодность, а другую мне не дадут, об этом сразу предупредили. У меня нет элементарных бытовых мелочей и взять их в вашей драгоценной академии негде. Здесь даже поесть негде, если пропустил завтрак или обед. Требую возможности выбираться в город.

— Не могу дать такого разрешения, это повлечёт за собой массу вопросов. Впрочем… на правах моей жены вы будете вольны в своих передвижениях и не стеснены в средствах.

— Идите в баню, милорд. Не собираюсь я быть вашей женой. Вы достаточно моих денег прикарманили, имейте совесть, дайте мне достойное содержание.

— Хорошо, сколько вам нужно?

— Сотня золотых.

— В год?

— В неделю, милорд. И это на самые скромные расходы. А сверх того…

— Умерьте аппетит, моя леди. Ваш отец был не настолько щедр, чтобы транжирить приданое такими темпами.

— Вы скупердяй, милорд. Обеспечивать мои траты — ваша обязанность как мужа.

— Вы только что отказались быть моей женой в самой категоричной форме. О чём говорить при этом? Хотите быть студенткой? Извольте учиться и соблюдать правила поведения. Вот такое, — указал он на учинённый мной разгром, — сурово карается. С завтрашнего дня отработку будете проходить персонально со мной. Далее, по питанию. Столовая открыта с восьми утра до восьми вечера. Обедайте в свободное от обязательных занятий время. Мантию постираете и зашьёте. Необходимые для жизни мелочи привезут родственники в день посещения.

Я громко скрежетнула зубами.

— Что? Не расслышал. Всё же согласны быть женой? В таком случае у меня для вас новости: супружеские обязанности подразумевают обоюдное исполнение. Нет, если вы настаиваете, то сейчас и приступим. А после и о содержании поговорим.

— Мало я вам одну пощёчину залепила, — вскочила я и побежала к выходу.

— Ну куда вы? Спальня там, — издевательски напомнил милорд, поднимаясь вслед за мной.

Ещё одно слово, и быть пожару.

— Диана, постойте, — позвал он. — Готов заплатить, если снимете с меня своё проклятие. Это ваших рук дело, я знаю.

— Что? Какое ещё проклятие? — остановилась я у самых дверей.

— Вот уже несколько часов кряду у меня не получается ни одно нормальное заклинание. Очень неудобно с этим жить.

Я согнулась пополам от хохота. Да! Сработало!

— Сколько заплатите?

— Вот, — протянул он мне кошель. — Здесь что-то около десяти золотых. Все мои свободные средства на настоящий момент.

Милорд потряс мешочком, и я протянула за ним руку, готовая отдёрнуть её в любой момент.

— Сначала снимите проклятие, — придержал он кошель и мою руку вместе с ним.

— Сами сказали, надо поесть. Нет у меня сил на обратное заклинание.

— Я распоряжусь, сейчас принесут обед.

— Ко мне в комнату. Обойдусь без вашей компании.

— Ну… хорошо. Но не вздумайте меня обманывать.

— Я ведь не некоторые. Сказала — значит сделаю.

Заполучив наконец серебро, я с достоинством покинула кабинет. Под удивлённым взглядом секретаря пересекла приёмную. А оказавшись снаружи, припустила к себе, прижимая добычу к груди. Денежки! Я уже соскучилась по звону монет.

Глава9. Где я думаю о жене и встречаюсь с ее отцом

Эта девица сведёт меня с ума.

Мало того, что она отказывается признавать наш брак, так ещё сеет хаос везде, где бы ни появилась.

Умудриться в первые же сутки пребывания в Измиране спалить таверну! Немыслимо!

Наслать проклятие на меня — собственного ректора! На собственного мужа, в конце концов!

Устроить погром в моём кабинете!

Кажется, моё терпение на исходе.

Клянусь, в следующий раз я не погнушаюсь нарушить устав и собственные принципы и отшлёпаю эту рыжеволосую язву! Или запру её в замке. До тех самых пор, пока не смирится и не укротит свой несносный характер.

«Осталось вернуть себе этот замок», — ехидно заметил внутренний голос, подозрительно знакомого тембра.

Тьфу ты! Она и в мысли мои прочно влезла и командует там напропалую.

Но какова нахалка!

Я прикрыл глаза и сразу же почувствовал, что сердце ускорило свой темп. Перед внутренним взором стояла Диана Полева, с непокорной гривой рыжих волос, лисьими рыжими же глазами и размазанной по лбу сажей. Даже в студенческой мантии она вызывала во мне исключительно неприличные желания.

Чем дальше, тем больше я укреплялся в мысли, что не хочу её отпускать.

Да, избалованная и взбалмошная. Да, ругается на чём свет стоит, но до чего же она хороша! Во сто крат милее всех этих холодных и благонравных дочерей лордов.

Ужас! Никогда не думал, что меня привлечёт девушка таких сомнительных нравственных качеств. Но её недвусмысленные намёки сегодня ночью! Поцелуи, на которые она охотно отвечала.

Наверное, я идиот, который не сумел воспользоваться благосклонностью жены, чтобы получить её раз и навсегда. Но… я бы презирал себя до конца дней, если бы сделал это.

Что бы сделала наутро она, даже вообразить страшно.

Нет, здесь нужен какой-то другой подход. Правда, пока неясно, какой именно. Я ведь даже ухаживать за ней не могу, потому что она теперь моя студентка. Ещё и проблемная студентка.

Когда ночью меня срочно вызвали в «Лаврушку» утихомиривать устроивших магическую битву студентов, я и подумать не мог, что в гуще драки встречу собственную жену. Среди разбегающихся, как зайцы, отъявленных нарушителей дисциплины.

Клянусь, моей первой мыслью было — пороть, пороть без пощады и жалости.

Студенты мои, конечно, те ещё затейники, но в первый же день в академии ещё никто так не отличился! Даже если она случайно попала в эту компанию, в чём я лично сомневаюсь! Упиться до совершенного изумления и швыряться огнём направо и налево! Академия Измиран надолго запомнит эту ночь и её главную героиню.

Пришлось под шумок забирать её, пока не нагрянула стража и не повязала на месте преступления. Попытка воззвать к совести и разуму с беспощадной ясностью показала, что разум в этой милой головке в тот момент отсутствовал напрочь.

И тут эта невыносимая особа с пьяным простодушием признала во мне мужчину и мужа! Впервые! Да что там! Она ко мне откровенно приставала и требовала брачной ночи. Вовремя остановиться было нелегко. Помогла та мысль, что это не какая-то случайная женщина, а всё-таки жена. Нам ещё жить вместе и детей рожать.

А значит… никакой стражи в этом деле — раз. Буду воспитывать — два. Тем более, хоть на миг, но укол совести поутру она ощутила. Иначе не подписала бы клятый договор с её папашей.

Да, цена этой подписи оказалась непомерно велика, но выиграл я больше.

— Как вы этого добились? — подозрительно спросил магнат Полев, изучив под лупой подпись дочери на документе.

Я бы мог отправить к нему посыльного, но терять времени не хотелось. Без того каждый час боюсь получить страшную весть, что мой конкурент обошёл меня и первым внёс сумму залога за моё имущество.

Тесть встретил меня с мерзкой ухмылочкой. Отношения наши оставались более чем прохладными. Полев не простил мне сцены в кабинете и на следующую встречу явился с поверенным. Хорошо, что меня на ней не было, но мой юрист сказал, что дело плохо, без подписи жены её приданого я не получу.

И вот наконец подпись предъявлена этому скряге, а он ещё нос воротит.

— Не всё ли вам равно? — раздражённо спросил я, мечтая скорее покинуть неприятного мне человека.

— Нет, не всё. Я желаю Диане счастья. Если вы принудили её...

— Никого я не принуждал. За кого вы меня принимаете? — поймал я себя на том, что начал стягивать перчатку.

Надо взять себя в руки. Перчатка делу не поможет. Дуэли между нами быть не может, не того сословия господин Полев. Будь он хоть в тысячу раз богаче меня, дворянства ни за какие деньги купить не сможет.

— Хорошо. Тогда как?

— У меня свои методы.

— Какие? Мне надо знать, — настаивал он на своём.

— А вам не приходит в голову, что для добропорядочных супругов это пустяк и простая формальность? Почему бы моей жене не сделать приятное для любимого супруга.

— Я слишком хорошо знаю свою дочь, милорд. Вряд ли вы стали любимым супругом на четвёртый день после такой женитьбы.

— Выходит, не слишком хорошо, — независимо пожал я плечами.

Какое ему дело до наших взаимоотношений? Подписала же, причём сама. Среди условий договора ничего не было сказано о страстной любви. Да и какая, к лысому шархоту, любовь? Если она больше ничего не спалит в Измиране, уже будет достижение.

— Значит, поладили? — задумчиво поскрёб подбородок тесть. — Ну что же, ждём вас с супругой в гости.

Вот этого мне ещё не хватало. Сдались бы мне эти гости, это первое. И куда и в каких выражениях пошлёт меня моя «супруга», предложи я ей совместный выход куда бы то ни было, это второе.

— Благодарю за приглашение. Но вряд ли это осуществимо в ближайшее время, — поднялся я, вытягивая из-под пальцев тестя подписанный им чек.

— Почему? — не отпускал он бумажку.

— Начался учебный год, у меня уйма дел. Да и Диана занята.

— Чем, позвольте полюбопытствовать?

— Учится. Она теперь студентка.

— Я не ослышался? Вы сказали — учится?

— Не ослышались. Извините, мне пора, — вырвал я всё-таки чек, полюбовался на количество нолей на нём и бережно сложил его во внутренний карман.

— Невероятно, — прошептал господин Полев. — Как вы этого добились?

— Это было всецело её решение.

— Я хочу встретиться с дочерью, — застал меня у дверей решительный голос.

— Не думаю, что она захочет с вами увидеться. Но передам вашу просьбу, — пришлось пообещать мне.

И всё-таки придётся искать подход к этой несносной девчонке. Рано или поздно нам предстоит показаться в обществе. Я должен справиться к тому времени.

Пройдя телепортом и выйдя вместо банковской площади рядом с исповедальней, я минуты две озирался вокруг. Где я, и как сюда попал? Чудны дела твои, госпожа светлая богиня.

Со второй попытки я угодил в жаркое и влажное облако, в котором с ужасом признал общественные бани. Пришлось немедленно ретироваться, заслышав плеск воды и женские голоса.

И только выйдя около правительственного здания, я заподозрил, что богиня не виновата в моих злоключениях. До банка было рукой подать, и оставшийся путь я проделал пешком, усиленно размышляя, что стряслось с настройкой моих телепортов?

Путём нехитрых умозаключений выходило так, что кто-то мне помог. И этот «кто-то» напрашивается на ответные санкции с моей стороны. Проверить это будет несложно, есть у меня один простенький артефактик, позволяющий распознать порчу. Но сначала мои дела в присутственных местах. Сниму наконец казённую опеку со своего имущества, а после разберусь, кто это такой смелый на меня порчу навести вздумал.

Пока я мотался по инстанциям, внутри возникло ощущение того, что необходимо срочно проведать, как там моя жена. И моя академия. Оставлять их надолго без присмотра чревато неприятностями.

Три звонка подряд от сестры Чоризо только укрепили нехорошие предчувствия. Последняя расписка по имуществу на сегодня — и срочно назад.

Глава10. Где я строю планы и навещаю госпиталь

Соседки вернулись только к ужину. Я уже начала беспокоиться, куда это они запропастились? Червячок совести к тому времени прогрыз во мне изрядную дыру, отвлекая от насущных дел.

Оказавшись в комнате, первым делом я скинула пропахшую гарью и испачканную в саже мантию. Ну где там обещанный обед? Мне бы хоть что-нибудь проглотить и в ванну — отмокать.

Обед принесли, когда я уже хотела пойти и устроить ещё один маленький скандал. Прыщавый мальчишка-поварёнок вознамерился выставить все блюда, запечатанные магией от остывания, на наш письменный стол, но я сперва затребовала озвучить, что в меню.

— Луковый суп, печень тиронского оленя с соусом, пирог с форелью и топлёным маслом, салат овощной, отвар из ягод, — бойко протараторил он, не забывая стрелять глазами по сторонам.

— Суп и печень забирай, пусть ректор их ест, — скривилась я.

Терпеть не могу лук. Печень того хуже.

— Эээ… как скажешь, — развернул он свою тележку к выходу.

— Стой! Остальное-то оставь, — милостиво разрешила я и сцапала с плоского блюда кусок пирога, с выпирающей из него начинкой.

Божественный вкус! С голодухи я и суп съела бы, но раз тут такое разнообразие выбора, предпочту пирог.

— Всё, иди, чего встал! — рассердилась я на маленького паршивца, который не преминул заглянуть мне в вырез халата.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — ощерившись в улыбке, спросил этот нахалёнок.

— Развлекаюсь с незадачливыми ухажёрами, — угрожающе зажгла я на свободной ладони огонёк.

— Скажите, какая цаца, — обиженно буркнул он, и я спустила одну искру.

Ужалив его для острастки и проводив до выхода из общежития, моя малютка вернулась к мамочке.

Чтобы не терять время зря, я взялась думать над дальнейшими планами, лениво гоняя ароматную розовую пену по купальне.

Сегодняшнее выступление не понравилось милорду явно.

Мне его категоричность в вопросе расторжения брака тоже не понравилась, но мы ещё посмотрим, кто кого.

Так и подмывало оставить ему проклятие, отговорившись тем, что оно оказалось неснимаемое. Прикинув так и этак, с сожалением пришлось отказаться от этой затеи. Зря дала обещание, очень зря.

Ну ничего, при удобном случае можно будет и повторить. Теперь-то я знаю, что оно сработает. Зато у меня появились хоть какие-то деньги. Привычные бытовые мелочи — бельё, средства для красоты и колдовства немало стоят.

Десять золотых, что бы там ни думал милорд, разойдутся очень быстро.

Значит — что? Значит, придётся ему раскошелиться ещё не раз. Он мне должен крупную сумму. Моя свобода стоит очень, очень дорого.

Я высыпала из мешочка серебро и принялась раскладывать его по кучкам. Нервы успокаивает.

За этим занятием меня и застали соседки.

— Диана, откуда у тебя деньги? Ты же только вчера жаловалась, что нечем платить за учёбу? — удивились они.

— Это мне стипендию дали, — выкрутилась я, срочно ссыпая свою добычу обратно.

— Стипендию? — недоверчиво переспросила Сесиль. — Её же только самым талантливым дают.

— А разве я не талантливая?

— Ну… задумалась она, — если дали, то наверное талантливая.

— А как узнать, кому её дадут, а кому нет? — заинтересовалась Анет.

— Спросите ректора, — пришла мне в голову блестящая мысль.

Надо же его чем-то занять, пока я продумываю следующий шаг.

Кто же знал, что эффект превзойдёт мои самые смелые ожидания.

И пусть не говорит, что я не держу слово. Сняла же проклятие — сняла. Очень хотелось оставить, но я взяла себя в руки — и сняла. Взамен подарила массу незабываемых впечатлений, но и это я ему обещала, так что могу гордиться — слово Дианы Полевой твёрже алмаза.

Я даже домашнее задание сделала. Ну почти. Учебник открыла, во всяком случае. Потом меня клюнуло в палец перо, и я обнаружила под окном семафорящего Шейни. Такой способ передать весточку вполне в его духе, так что я особо не удивилась и поспешила на улицу, чтобы встретиться с приятелем.

— Ты куда? — подняли от учебников головы Анет и Сесиль.

— Прогуляюсь перед сном. Мне лекарь рекомендовал сегодня после обморока, — быстро отговорилась я и побежала наружу.

— Ну? — спросили мы одновременно с маркизом.

— Что ну? Рассказывай, как продвигаются твои дела? Долго нам ещё тут торчать? — нахмурился Шейни.

— Милорд — упёртый баран! — коротко, но ёмко охарактеризовала я источник своих неприятностей. — Но я работаю над решением.

— И как успехи?

— Пришлось подписать этот клятый договор, — неохотно призналась я.

— Что?! — завопил Шейни так, что с ближайшего дерева вспорхнула стайка мелких пичуг. — Разве не ради этого мы тут торчим?!

— Нет, не ради этого. Наша цель — моя свобода. Деньги — приложение к ней.

— Но твоя подпись осложнит нам дело. Зачем ты её поставила? Это Ливартис тебя заставил?

— Никто меня не заставлял. Он отказался выдать нас страже, и я подумала — вдруг так он скорее отпустит меня. Всегда же можно сторговаться, а ему нужны были деньги, он их получил. Зачем теперь этот брак?

Шейни очень внимательно и скептически смотрел на меня.

— Что-то не улавливаю логики в твоих поступках. Ты же неглупая девушка, Диана. Но иногда ведёшь себя странно… или сама уже не прочь признать этот брак?

— Что?! — завопила я не хуже друга. — Да как ты мог такое подумать? Да я никогда…

— Ну а что такого? Сколько раз ты побывала у него за эти два дня? Кто знает, чем вы там занимались?

— Ах ты, пошляк! Да как ты смеешь делать такие грязные намёки? Вместо того, чтобы помочь!

— Чем я помогу? Ты и сама не очень-то преуспела.

— Я хотя бы пытаюсь! Устроила скандал с битьём посуды и подожгла штору — раз, дала ему пощёчину — два. Пригрозила, что нажалуюсь, если он будет приставать ко мне — три.

— Ну прости, что я не устроил ему скандал с битьём посуды. А после пощёчины, боюсь, мне не жить. Я тут поспрашивал, студенты говорят, он весьма крут в магических искусствах. На дуэли у меня нет шансов против него.

— Шейни, не беси меня. Ты знаешь, что мне не дуэль нужна. Ты выяснил, что он силён, но этого мало. Нужно что-то такое откопать, чтобы прижучить его. Вот например, как его имущество оказалось под арестом? Наверняка тут скрывается какая-нибудь грязная история. Силой его не возьмёшь, значит, надо хитростью.

— Ладно-ладно. Не сердись. Я попробую узнать ещё что-нибудь. А ты будь осторожнее. Не я один заметил, что ты зачастила к ректору. Того и гляди, пойдут слухи о вас с ним.

Я поперхнулась на полуслове. Слухи?! Было бы про кого, а то хмырь, которого я на дух не переношу.

— Идём! — схватила я приятеля за руку.

— Диана, ты куда? Что ты опять задумала?

— К Кларе. У меня есть десять золотых, и мне срочно нужно их потратить, чтобы успокоиться. Всё ей расскажу, и Фиаду расскажу, глядишь — посоветуют чего. И пусть тебе будет стыдно.

— Ничего не выйдет, — охладил мой пыл маркиз. — Телепорты не работают.

— Не умеешь — не берись. У меня всё работает.

— Ну-ну, — усмехнулся он. — Попробуй сама.

— А чего тут пробовать? Вчера всё отлично получалось, получится и сегодня, привязка к академии есть.

Я поддёрнула рукава мантии, чтобы не мешались, и настроила портал на салон Клары. Заодно и ковёр утащим, вчера на него не хватило сил.

Создала привычное преломление, ногтём указательного пальца сделала надрез в ткани мира… и ничего. Вместо ожидаемой упругости под рукой оказался обычный воздух. Ни сопротивления, ни сдвига. Что за фокусы?

Шейни с нескрываемым интересом следил за моими манипуляциями.

— Что это? Почему не работает? — пошарила я рукой в воздухе. — Ты наверняка знаешь о причине.

— Студентам запрещено покидать пределы академии, — подсказал он.

— Но вчера всё работало.

— Это было до того, как ректор подписал приказ.

— Думаешь…

— Да, думаю, запрет подкреплён магией. Кое-кто не слишком доверяет студентам.

— Выйти за ворота тоже не получится?

— Догадливая ты.

Гр-р-р! И тут он меня обошёл. Да что же за зловредный человек! Хорошо же, хорошо. Он думает, я внутри академии никуда не денусь? Зря.

— Мне кажется, ты тут уже всё знаешь? Проводи до госпиталя, — решила я.

— Зачем тебе госпиталь? — насторожился Шейни.

— Репутацию спасать. Отведёшь меня и можешь честно рассказать своим сплетникам, что по ночам я вовсе не к ректору шастаю.

— А к кому?

— Помнишь Божена?

— Я — да. Ты сама-то его помнишь? — усмехнулся Шейни.

— Иди ты. Не настолько я была пьяна. Девчонки сказали, что он лежит в госпитале с переломом ноги. Хочу навестить.

— Сейчас? В такое время? Тебя не пустят.

— А ты мне на что? Зачаруешь того, кто сидит на входе и не пускает благородных барышень — и вуаля!

Мы прошли по дорожкам до ничем не примечательного серого здания, перед входом поспорили, кто будет стучать, и я потянула на себя деревянную ручку…

Дверь скрипнула и, как ни в чём не бывало, открылась. Никто не стоял на страже больных, никто не пытался противостоять моему желанию попасть внутрь.

Я помахала ручкой маркизу, накинула капюшон мантии на голову и шагнула в пропахший зельями и лекарской магией слабо освещённый коридор.

Девчонки говорили, что пострадавшие в таверне лежат в одной палате. Судя по что-то азартно считающим голосам, доносящимся справа, это они.

— Не увиливай, проиграл, так изволь честно подставлять лоб, — донеслось из распахнутой двери под аккомпанемент дружного хохота.

— Привет, мальчики, — подбоченилась я, приостановившись на пороге.

— О, прелестная Диана! — широко развёл руки блондин. — Я уж не надеялся, что ты придёшь.

С фингалом под оба глаза он не казался таким же привлекательным, как вчера. Тем не менее, улыбался широко и радостно.

— Как дела? Ты скоро выйдешь отсюда? — спросила я, оглядывая эту юдоль скорби.

Соседями Божена оказались двое парней, один из которых щеголял перемотанной головой, а второй напрасно пытался слиться с кроватью. Ба! Да это же тот самый толстяк, которому я зад подпалила, и поделом. Лежит на объёмном животе, палёной пятой точкой кверху.

— О, какие люди! — усмехнулась я, подбрасывая искру на ладони. — Усвоил урок или добавить? Отвечай! Будешь ещё с дамами так грубо обращаться?

— Уберите эту сумасшедшую! — завопил вдруг толстяк истошным голосом.

— Стой, Диана. Не тронь его, — схватил меня за руку Божен.

— Пусть извинится, — прищурилась я, но вместо извинений услышала позади знакомый противный голос.

— Кто шумит? Это ещё что? — завопила над ухом сестра Чоризо. — Какой стыд! Девица в мужской палате. А ну-ка прочь отсюда. Немедля возвращайтесь в общежитие. Всё доложу ректору сей же час.

Меня за руку схватила цепкая как у обезьяны лапка.

— Отпустите, — прошипела я в лицо святоше. — Докладывайте, кому хотите. Я всего лишь пришла навестить раненых товарищей.

— Приличные девушки не приходят по ночам к мужчинам, — презрительно поджав губы, сообщила она.

Ну всё, это была последняя капля в чаше моего терпения. Сестра Чоризо допекла меня, ждёт её страшная месть.

Выдернув руку из цепкой лапки, я двинулась на выход.

Сварю зелье. Ох, ждёт их обоих развлечение — и сестрицу, и ректора.

Сопроводив меня до самого женского корпуса, святоша растворилась в ночи, что-то бормоча в своё зеркальце. Определённо, она заслуживает наказания.

Примчавшись в свою комнату, я достала саквояж, где хранила колдовской инвентарь и зелья.

— Ты чего такая взъерошенная? — спросила Анет.

— Всё в полном порядке, — заверила я её и принялась перебирать содержимое в поисках нужных ингредиентов.

Толчёные крылья летучей мыши, сжиженный лунный свет, цветки дурман-травы, костная мука, яйца тритона, пыль с перекрёстка семи дорог… Всего тринадцать компонентов, на полную луну. У нас она ещё растущая, но ждать даже два-три дня выше моих сил.

Конечно, стойким это зелье не назовёшь, но мне и не надо надолго. Главное, чтобы люди оценили эффект. А там пусть докажут мою причастность.

Глава11. Где мое зелье срабатывает, но не так как надо

Зелье вышло, что надо. Готовила бы по всем правилам, вряд ли бы добилась такой хрустальной прозрачности. Когда на вдохновении, результат всегда лучше.

Полночи на него убила, поспать удалось всего пару-тройку часов. Но если всё получится, у меня будет время отоспаться. А может и развод сразу получу.

Собираясь на учёбу, я захватила склянку с собой. Мне нужен ещё один важный компонент, и сегодня я его добуду. А как только добуду, так сразу и применю.

Завтрак, супротив вчерашнего обеда с доставкой, был сиротским. Свежий хлеб с маслом я съела, а кашу с детства не люблю. И кстати, где питаются преподаватели? Что-то не видать их среди студентов. Небось, втихаря разносолы трескают. А мне бы так хотелось видеть отдельных господ. Потому что зелье само себя не выпьет, и личная привязка не добавлена.

— Здесь всегда так кормят? — подсела я к старшекурсникам, среди которых увидела знакомые лица.

— Как — так? — уминая за обе щеки кашу, уточнил кудрявый Рамер.

«Как в богадельне, на которую моя маменька регулярно жертвует», — чуть не ляпнула я, вспомнив одно из посещений упомянутого заведения.

Маман считала, что мне необходимо подражать благородным девицам, которые не гнушаются подавать милостыню, а то и лично работать на кухне или в лечебнице для бедных.

— Ну… не очень, — покрутила я в воздухе рукой.

— Нормально, — невнятно пробубнил в ответ Рамер.

— Неужто и преподаватели этой кашей питаются? — забросила я удочку. — Кстати, где они все, почему никого не видать?

— В профессорском зале, где ещё. Станут они тебе со студентами за одним столом сидеть. И меню там разнообразнее, к бабке не ходи.

— Что за несправедливость! — искренне возмутилась я. — Себе, значит, изысканные блюда, а нам — постную кашу.

— Зря нос воротишь. Лучше всё равно ничего не будет, а нам сегодня снова на отработку.

— Твоя правда, — задумчиво согласилась я.

В столовой было бы удобнее, среди массы народа можно незаметно подсунуть зелье. Но моё появление в профессорском зале было бы сродни зазывале на главной городской площади с объявлением о начале театрального представления.

«Внимание, почтеннейшая публика! Сегодня вашему вниманию будет представлена занимательная пиеса. Автор комедии — ваш покорный слуга! Прошу любить и жаловать наших актёров!»

Придётся подождать отработки. Хоть один-то из моих врагов да будет на ней. А лучше оба сразу.

Стоило изменить план, как в поле зрения появилась парочка тех, кого я так жаждала видеть. У дверей материализовался милорд Ливартис, за которым мелко семенила сестра Чоризо, что-то выговаривая ему на ходу и указывая на меня.

Ух, злыдня. Ябедничает с утра пораньше.

Завидев ректора, из-за стола первокурсников поднялась стайка девушек. С некоторым недоумением я увидела среди них своих соседок. И тут же вспомнила, что вчера уже забросила удочку в этот омут благопристойности.

Погасив первый порыв рвануть навстречу, я уткнулась в свою тарелку. Что-то сейчас будет.

— Студентка Полева! — как заправский капрал гаркнула святоша. — Подойдите.

Поскольку всё, что они мне скажут, я знала, то сосредоточилась на своей миссии. Мне нужно по волоску от этих двоих. Это в идеале. Если не удастся ощипать сестрицу, то хотя бы волос с головы милорда.

Опустив очи долу, я приблизилась к маленькому столпотворению, в центре которого возвышался ректор. Разговор шёл о стипендиях. Люди так предсказуемы. Девы, с горящими от энтузиазма и надежды глазами, спрашивали о необходимых для получения стипендии критериях таланта. Милорд на серьёзных щах отвечал. Я предусмотрительно подходила по дуге с тылов, высматривая на чёрной мантии чёрный волосок. Не может же быть такого, чтобы его шевелюру, собранную в хвост, не желал покинуть хоть малюсенький волосок. Вон их сколько.

Зайдя со спины, я с прискорбием констатировала, что милорд отвратительно чистоплотен. Его мантия, как и костюм, были безупречно вычищены. Из хвоста не топорщилось ни единой выпадающей волосинки. Придётся идти на крайние меры.

Примерившись, я нацелилась на шею, где по линии роста волос обнаружился возмутительно нарушающий общий строй виновник. Он тут явно лишний. Затаив дыхание, я подцепила его кончиками пальцев одной руки, второй незаметно открывая в кармане склянку.

— Что вы себе позволяете! — заорала надо мной сестра Чоризо, и я от неожиданности дёрнулась, не выпустив при этом волоска.

Милорд обернулся, хватаясь за затылок, но я уже спрятала добычу в карман.

— Комар, милорд, — сделав честные глаза, пояснила я. — Хотела убить его, но ваша помощница не вовремя закричала. Кажется, он вас укусил.

— К вам, леди Полева, отдельный разговор, — нахмурившись, сообщил Ливартис. — Не отходите далеко.

Ну что вы, никуда я не собираюсь. За вами хоть на край света, пусть даже это будет ваш кабинет, который мне порядком осточертел за последние дни. В нём ведь ещё осталась чайная посуда, из которой мы, как добрые друзья, выпьем… что это? Что за запах?

Я принюхалась и с ужасом поняла, чем пахнет. Моё зелье! Я сжимала склянку в руке, когда бдительная святоша как полоумная заорала мне прямо в ухо. Оно пролилось. Катастрофа! Всё заново начинать!

— Так что, девушки, назначение стипендии происходит в исключительных случаях при наличии благотворителя, готового поддержать именной стипендией талантливого студента, — бархатным голосом продолжал вещать ректор.

— Милорд, — расцветая в идиотской улыбке, погладила его по рукаву сестра Чоризо. — Вы ничего не чувствуете? Кажется, кто-то балуется зельями.

Ливартис втянул ноздрями воздух и поспешно остановил свой взгляд на мне.

— Ваших рук дело? — утвердительным тоном спросил он и сцапал меня за плечо, разворачиваясь всем корпусом.

— А чего это сразу я?

— Сестра Чоризо, ни слова окружающим, присмотрите за девушками. А я разберусь со студенткой Полевой, — быстро распорядился он, по-прежнему не отводя взгляда и меня вынуждая смотреть ему в глаза.

А они у него очень красивые, оказывается. Как я раньше не замечала? Льдисто-серые, сверкающие как драгоценные камни. И в целом очень притягательное аристократическое лицо, да и фигура не подкачала. Вон какой разворот плеч. Может зря я так категорично не хочу этого брака?

Вспышка телепорта, и мы вновь оказались в кабинете. Очень удачно, что вдвоём.

— Где оно? — требовательно выставил он руку.

— Кто, милорд? — мурлыкнула я, незаметно расстёгивая ворот мантии, так чтобы приспустить край с плеча.

Определённо, нужно ввести новый фасон мантии с глубоким декольте. При таком ректоре ужасно несправедливо не иметь возможности продемонстрировать свою фигуру. А она у меня что надо.

— Приворотное зелье! — сделал Ливартис манящее движение пальцами. — Дайте его сюда.

— Не могу, милорд, — звонко и легко рассмеялась я. — Нет у меня никакого зелья.

— Хотите сказать, не осталось? Вы пролили приворот в окружении первокурсниц. Зачем?

— Ну пролила, и что?

— А то, что теперь у нас в наличии полдюжины озабоченных девиц. И у каждой родители, женихи и прочие родственники. И если они сотворят что-нибудь под действием этого приворота, вина ляжет на вас.

— Не драматизируйте, они же не пили его.

— Ох уж эти неучи! — покачал головой Ливартис. — Лунный свет, которым от вас так разит, не обязательно принимать внутрь. Своими парами он способен крепко приворожить человека.

— Брешете! — неуверенно возразила я, пятой точкой чуя — не врёт.

Иначе с чего бы мне ощущать такое волнение от близости этого мужчины. Прямо дрожь по телу и ноги ватные. Такое я даже рядом с лордом Бартоном не ощущала. Хотя до сего момента была уверена, что по-настоящему люблю именно его.

— А, то есть вы в самом деле не в курсе такой милой особенности этого ингредиента? — усмехнулся он, складывая руки на груди. — А если и варили накануне, то есть на растущую луну, так свойства ещё усилились.

— Но тогда и вы… должны… — отчаянно прошептала я.

Что же я натворила? Получается, сама нас друг к другу приворожила? Ужас!

— На мой счёт можете быть спокойны. Я ведь говорил, что практически всесилен на территории академии. На меня не действует подавляющее большинство зелий, ядов, артефактов и прочих милых студенческих шалостей. Уж не мне ли и предназначалось ваше зелье? Думаете, вы такая первая? Одно не понимаю, вам-то это зачем? Вы ведь спите и видите, как получить развод?

— Не вас я собиралась привораживать, — чуть не плача, созналась я.

Невозможно врать мужчине мечты. Перед ним как в храме Пресветлой богини — молиться и каяться.

— А кого? Погодите, волос! Вы выдернули у меня волос. Хотели приворожить ко мне? Но кого? Не сестру же Чо… серьёзно?! Вы страшная женщина.

Мне было ужасно стыдно. Сердце разрывалось от того, что в его глазах такое разочарование и злость на мою выходку.

Я так больше не буду, никогда-никогда. Только не сердитесь, милорд. Хотите быть моим мужем — я с радостью. Скажете остаться — останусь.

— Нужно избавиться от этой мантии, — повелел он.

Уже простил? Неожиданно. Но я согласна. На всё согласна.

— Что вы делаете?

— Раздеваюсь.

— Да не здесь же! — схватился он за голову. — Стоп! Студентка Полева! Стойте, где стоите, принесу новую. Эту необходимо сжечь, чтобы ещё кого ненароком не задело.

Оставшись одна, я предалась бездне отчаяния. Сама разрушила своё счастье. Такого мужчину упустила. Как мне теперь вернуть расположение мужа?

Не успела ничего придумать, как милорд вернулся с новой мантией и велел переодеться в неё, сам демонстративно отвернувшись к окну.

— Да побыстрее. Вас ждут лекции. Первой будет теория и практика зельеварения.

Я безропотно подчинилась, горестно вздыхая. Но милорд остался глух к моим страданиям и выставил меня за дверь, стоило отдать ему пропитанную приворотом мантию.

— Считайте это своим наказанием, — назидательно сопроводил он моё изгнание из кабинета. — А когда эта гадость повыветрится из вашего организма, гарантирую, вас ждут непередаваемые ощущения.

— А отработка сегодня будет? — искательно заглядывая в его глаза, напомнила я.

Он же сам вчера говорил, что лично будет ждать на отработку.

— Разумеется. Никаких поблажек. Команда профессора Вендиша как раз сегодня приступает к возведению стен.

Глава12. Где я страдаю от любви

Тему растительных и иных видов компонентов для зелий я добросовестно законспектировала. Очень жаль, что лекция так быстро закончилась, и времени на вопросы почти не осталось. Пришлось ловить магистра зелий на выходе, чтобы задать животрепещущий вопрос про лунный свет.

— Скажу вам так, — взглянул на меня магистр Лизимо поверх очков. — Если вы собрались приворожить кого-то при помощи зелья, бросьте эту затею. За приворот в стенах академии могут и исключить.

— Нет-нет, я… поспорила. Мне надо знать лишь, правда ли, что пары лунного света могут оказать воздействие и без употребления внутрь?

— Считайте это научно доказанным фактом.

— А… далеко распространяется действие такого зелья?

— Это зависит от множества факторов: сопутствующих компонентов, фазы луны, количества зелья. И времени воздействия.

— А вот допустим, люди, стоявшие рядом, в радиусе двух метров… Чисто теоретически… могут приворожиться? И если их было несколько, то к кому?

— Сдаётся мне, леди, интерес ваш вовсе не академический, а самый что ни на есть практический.

— Только в теории, уверяю вас.

— Приворот происходит к лицу противоположного пола, которое окажется ближе всех. Лунный свет — один из мощнейших усилителей зелья. Достаточно нескольких вдохов, чтобы он сработал.

Шархот! Ливартис был прав! Все эти девушки, что были вокруг него — приворожились? Ещё утром я бы порадовалась такому небывалому успеху. Но теперь меня обуревали противоречивые чувства.

Я всё ещё считала свой вынужденный брак отвратительным. Но теперь мне хотелось настоящего внимания со стороны Глендарта Ливартиса. Если бы он раскаялся, если бы хоть что-то предпринял, чтобы завоевать моё сердце… А он даже не поцеловал, хоть был так близко. А вдруг на него всё же подействовало моё зелье? Только выбрал он не меня. Ужасно.

И что теперь делать?

— А можно как-то отменить его действие? — занервничала я.

— Жертвам приворота рекомендовано употреблять горчатку болотную. Это конечно, если приворот не был замешан на крови. Ведь не был? В противном случае, расплата будет крайне тяжёлой.

— Спасибо за консультацию, — кисло поблагодарила я.

— Жуйте горчатку, по глазам вижу, что вам она необходима.

Тяжело вздохнув, я поплелась к соседкам, которые с нетерпением ждали меня. Кажется, настал час расплаты. Меня с пристрастием допросили, кто тот таинственный покровитель, который пожертвовал мне именную стипендию.

Пришлось туманно намекнуть на некое влиятельное лицо, имя которого назвать я не вправе.

— А для чего тебя опять вызвал ректор? — прямо взглянула мне в глаза Сесиль.

— Сестра Чоризо застукала меня вчера вечером в госпитале у Божена. Конечно же, она пожаловалась, и вот…

— Диана, тебе пора образумиться. Иначе вылетишь из академии. И твой таинственный покровитель не поможет. Лорд ректор, конечно, великодушен. Но он не будет бесконечно терпеть твои выходки.

И разговор плавно свернул на ректора.

Две следующие пары я едва удерживалась от того, чтобы не начать драку.

Шесть соперниц. Шесть ненормальных, только и говоривших, что о статях и достоинствах милорда Ливартиса. Убить готова! Обсуждали его, будто племенного быка. И откуда в дочерях приличных людей столько бесстыдства и наглости!

— Когда он говорил с нами, то всё время смотрел в мою сторону, — хвастала блондинка со светлыми ресницами и бровями.

Да кому она нужна. Будь я мужиком, в сторону этой бледной немочи даже взгляда бы пожалела.

— Ах, какой красавец! — вздыхала русоволосая пухленькая Марта. — Вот бы обратил на меня внимание.

— В самом деле ректор необычайно хорош собой, — поддержала её Анет. — Говорят, он закоренелый холостяк. Ещё ни одной студентке не удалось привлечь его внимание. Разве что нашей Диане. Но она-то как раз не в восторге от милорда. Правда, Диана?

Вопрос застал меня врасплох. Мы расположились вокруг большого стола, сортируя травы. Наш кружок подобрался сам собой, как будто общая тема для разговора объединила. Или невидимые чары, что подействовали на всех участников утреннего происшествия.

Странно, но никто из них так и не понял, что, собственно, произошло. Все были очарованы ректором и тем фактом, что он снизошёл до беседы с безвестными первокурсницами. О привороте никто не догадался.

И что я должна была ответить? Неправда, я в восторге от ректора? Или руки прочь от моего мужа? Или всё-таки я терпеть его не могу, забирайте и делите, как вашей душе угодно.

На моё счастье подошла недовольная травница и сказала, что мы много болтаем и мало делаем.

— Предупреждаю, не справитесь, — кивнула она на гору трав, которую нужно было разобрать, — останетесь после занятий до тех пор, пока не доделаете свою работу.

Мои товарки прикусили языки и ускорились. Я, напротив, задумалась, что хуже — остаться тут и копаться в этом гербарии или топать со всеми штрафниками на пожарище и возрождать из пепла многострадальную «Лаврушку». Гербарий всё же милее. Но вдруг милорд снова явится посмотреть на нашу отработку, а там мои соседушки, охочие до чужих мужей.

Я напомнила себе, какой подлый человек Глендарт Ливартис, хоть и красавчик.

Для пущей убедительности перечислила про себя все причины так думать.

Вспомнила и про облитую зельем мантию. Как ни крути, мне больше всех досталось, поэтому я так страдаю от неразделённой любви.

Но потерянное приданое вопияло об отмщении. И я, сжав зубы, приняла решение никуда не ходить.

Напрошусь в помощь травнице, глядишь, она мне даст горчатку. Потому что сама я без понятия, что это за трава, и где её найти, не покидая пределов академии. Ведь покинуть её мы стараниями милорда не можем.

И я намеренно начала затягивать работу. Задумчиво рассматривала травки, связала пару букетиков из засушенных цветков. И так до тех пор, пока краем уха не уловила тихий шёпот со стороны Анет:

— Если капнуть одну каплю на запястье, то обморок гарантирован. А милорд Ливартис, как мы вчера видели, в беде девушку не оставит. Так и вижу, как он подхватывает меня на руки и уносит в свой кабинет. А там уж я не растеряюсь.

А ещё подруга, называется. Вот и оставь с такими «скромницами» мужчину. На заплатки порвут.

Но какое коварство!

А ведь милорд не подозревает, что его ждёт. Я должна его спасти. Он, правда, уверен в собственной неуязвимости, но с магией никогда нельзя быть уверенным, как сработает то или иное средство. Получилось же у меня проклятие.

Решено — пойду. И стоило так подумать, как настроение сразу улучшилось, я даже начала что-то напевать себе под нос.

Главное — увидеться с Глендартом, хоть на пять минуток посмотреть на него. Нет, я так просто прощать его не стану. Но вдруг он уже одумался и решил просить у меня прощения.

В конце концов, разве не такого мужчину я искала? Может, его состояние уже вернулось к нему, и мы полюбовно договоримся о возврате моего приданого. А потом… потом он пригласит меня на прогулку верхом. На закате. Это так романтично. И будет держать за руку. И завалит меня подарками.

Я успела соскучиться по новым нарядам. И бриллиантам. Мне давно не дарили бриллианты. Они сами по себе прекрасны, но когда колье тебе на шею надевает красивый мужчина, это вершина счастья.

Я так размечталась, что не заметила, как разобрала свою кучку быстрее всех. Травница разрешила мне идти, и я первым делом помчалась в кабинет ректора, благо, дорога до него мне хорошо известна.

Но приёмная оказалась полна каких-то важных бородатых мужчин в мантиях. На меня посмотрели, как на диковинного зверя.

Секретарь сказал, что ректор не принимает в неурочное время, да и в урочное по предварительной записи. А студентам и вовсе нечего делать в его кабинете. Для решения любых учебных задач есть кураторы групп, обращайтесь к своему куратору.

— Но мне по личному, — возразила я.

— Какие же у вас могут быть личные дела к лорду ректору?

— Просто скажите, что пришла Диана Полева.

— Барышня. Что бы вы ни возомнили о себе, милорд не может принять вас. У него очень важная персона. Видите, члены Учёного Магического совета и то ждут.

Я открыла рот, чтобы сказать о подстерегающей милорда опасности, но поняла, что на встречный вопрос — какой именно, — ответить не смогу. Шесть первокурсниц с их коварными планами вряд ли могут считаться опасными преступницами.

За обедом я лишь поковырялась в тарелке. Аппетит пропал напрочь.

— Диана, ты не заболела? — подсел ко мне Шейни.

— Нет, — вздохнула я.

— Не узнаю тебя, — нахмурился друг. — Что-то случилось?

— Милорду Ливартису угрожает опасность. А я не смогла предупредить его. Меня просто не пустили к нему.

— А тебе-то что за печаль? — удивился маркиз.

— Я его люблю. Больше жизни.

— Что-о? — поперхнулся куском приятель. — Как это понимать?

— Только не смейся. Я сварила приворот и пролила его на себя.

— Диана, — затрясся в беззвучном смехе Шейни. — Горе моё. Как ты умудрилась?

— Ничего смешного. Я с ума схожу, а тебе и дела нет.

— Ну прости, прости.

— Это ещё не всё. Кроме меня задело ещё шестерых девушек с первого курса. И все они теперь пускают слюни на моего мужа. Что мне делать?

— Занять место в первом ряду и наслаждаться. Представляю, какую весёлую жизнь они ему устроят. Влюблённые женщины весьма изобретательны в стремлении привлечь внимание объекта своей страсти.

— Шейни! — стукнула я его по голове увесистым томом «Травоведения». — Он же знает, чьих рук это дело. Как думаешь, что он со мной сделает, когда они накинутся на него?

— Хм… ну не знаю. Даст развод? Разве не этого ты добиваешься?

— Я этого не перенесу. В груди жжёт ужасно. А вдруг он выберет кого-то из них?

— Как всё запущено. Чем тебе помочь? Есть ли противоядие от твоего зелья?

— Магистр Лизимо сказал, что нужна горчатка болотная. А где её взять, если выйти нельзя?

— Ди, ты здорово поглупела. Контрабанду никто не отменял. Добуду я тебе эту горчатку. Тебе срочно нужно лечиться. А сейчас поспешим, пока профессор Вендиш не начал перекличку.

Мне ничего не оставалось делать, как пойти на отработку.

Профессор поставил меня у границы пожарища, которое вчера расчистили от завалов.

— Надеюсь, сегодня вы не будете падать в обморок? У вас ответственная роль — обратить вспять свой огонь. Я послежу, чтобы балки не перепутались. Старшие курсы — вспоминайте формулу восстановления дерева. А вы, девушки, так, что бы вам такое поручить? Не мешайтесь под ногами и готовьтесь всё отмывать. Копоти будет предостаточно.

— А лорд ректор сегодня придёт? — глядя ясными глазками, спросила Сесиль.

— Мне ничего неизвестно о его планах. Надеетесь снова улизнуть в госпиталь? Нет уж, милые мои, все сегодня трудимся здесь. У нас очень мало времени, чтобы восстановить таверну.

Полностью поддерживаю! Нечего их подпускать к милорду и вообще терять из поля зрения.

— Госпожа Полева, вот ваша формула. Зачитывайте чётким, громким голосом и высвобождайте потоки магии. Приступайте.

Пока мы трудились, я решила, что вечером обязательно пробьюсь в ректорские покои. Жена я в конце-то концов или не жена. Если этот цербер, который сидит на секретарском месте, будет упорствовать, я ему покажу свою брачную метку.

— Мне обязательно нужно увидеться с Глендартом. Я просто изнемогаю вдали от него, — пожаловалась я Шейни.

— Диана, держи себя в руках. Мы обязательно тебя вылечим. Только вообрази, что с тобой будет, когда любовная пелена спадёт с глаз. Ты же сама себе не простишь, если будешь бегать за ним как собачонка. Крепись! — напутствовал меня маркиз.

Я кивнула, но поняла, что пытаюсь обмануть и себя, и