Вы читаете книгу «3078. Пробуждение (книга вторая)» онлайн
Глава 1
Последнее утро «Надежды»
«Надежда умирает последней. Потому что она самая живучая тварь.»
– Из дневника жителя Улья-7
Рассвет в посёлке встречали тишиной.
Не той звенящей тишиной мёртвых городов, а настороженной – когда каждый шорох либо еда, либо смерть.
Лион сидел на корточках у чахлого огорода и трогал пальцами землю. Она рассыпалась серой пылью. Полгода они поливали её, удобряли тем, что осталось от Улья (странная ирония, от которой у Лиона каждый раз сводило зубы), но ростки всё равно тянулись вверх хилыми, скрюченными пальцами.
– Если так пойдёт, через месяц снова сядем на пайку, – раздался голос за спиной.
Гром. Огромный, лысый, с перебитым носом и автоматом на плече. Он жевал травинку и смотрел на огород без всякой надежды. Просто констатировал факт.
– Знаю, – коротко ответил Лион, поднимаясь.
– Элис сказала, ты хочешь собрать совет.
Лион кивнул.
– Тогда пошли. Народ уже чует неладное. Собакой чую – по запаху пота.
Совет собрали в самом большом доме посёлка – бывшей бензоколонке, которую обшили досками и поставили внутри буржуйку. Человек двадцать. Кто сидел на ящиках, кто стоял у стен.
Элис прижимала к себе Лизу. Девочка за полгода немного оттаяла, перестала вздрагивать от каждого громкого звука, но ночью всё ещё просыпалась с криками. Гром встал у двери – привычно перекрывая выход.
Лион вышел в центр. Вытащил планшет.
– Я шесть месяцев молчал. Искал ответы. Думал, если мы спрячемся, если построим стены – нас не тронут. Я ошибался.
Он развернул экран к людям. Там была карта. Шесть точек.
– Мы жили в Улье-7. Я думал, это просто тюрьма. Это не так. Это был завод. Нас перерабатывали в удобрение, потому что почва мёртвая. Вся. Понимаете? Не только здесь. На планете.
Тишина стала такой плотной, что было слышно, как трещат дрова в буржуйке.
– Осталось пять Ульев. Они продолжают работать. Но теперь, когда наш уничтожен, нагрузка на них выросла. Они начнут убивать людей быстрее. Им нужна биомасса, чтобы кормить растения, которые должны очистить воздух. Если мы ничего не сделаем…
– Мы сдохнем, – закончил Гром. – Красиво и с пояснениями. Вопрос: что ты предлагаешь?
Лион ткнул в ближайшую точку на карте.
– Улей-4. Четыреста километров на восток. Там либо есть ответы, либо есть пульт управления всей этой мясорубкой.
– Ты хочешь уйти? – спросила пожилая женщина, которую все звали Тётя Зина. Она пекла лепёшки из той самой чахлой муки. – Бросить нас?
– Я хочу уйти не для того, чтобы бросить. Я хочу уйти, чтобы вернуться и сказать: как жить дальше. Или куда бежать, если это вообще нельзя остановить.
Люди зашумели. Кто-то крикнул, что это самоубийство. Кто-то – что Лион просто хочет сбежать от проблем. Элис встала.
– Хватит.
Все замолчали. Элис говорила редко, но когда говорила – слушали. Слишком многие помнили, как она вытаскивала раненых из Улья.
– Лион идёт не один. Я с ним.
Лиза дёрнулась, вцепилась в руку Элис.
– Мама, не надо!
Элис присела, взяла лицо девочки в ладони.
– Я вернусь. Обещаю. Ты остаёшься с Громом. Он за тебя любому глотку перервёт. Правда, Гром?
Гром хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.
– Присмотрю.
Лион обвёл взглядом собравшихся.
– Нам нужно трое. Добровольцы. Те, кто умеет стрелять и не паникует в замкнутых пространствах. Остальные – держат посёлок. Если мы не вернёмся через два месяца… уходите в горы. На запад. Там, говорят, есть люди, которые не сидят в Ульях.
Тишина.
Потом вперёд вышел парень лет двадцати, тощий, с обожжённой щекой. Павел. Молчал всю дорогу после Улья, но в стычках с мародёрами показал себя зверем.
– Я пойду. Мне терять нечего.
– Я тоже.
Все обернулись. У стены стояла девушка, которую Лион видел пару раз. Марина. Бывшая медсестра из соседнего города. Спокойная, с холодными глазами.
– Если там правда про удобрения, я хочу знать, за что погиб мой муж. Он был в первой партии.
Лион кивнул.
– Трое. Павел, Марина, Элис. Гром остаётся за старшего.
Гром дёрнул щекой, но спорить не стал. Только подошёл к Лиону и ткнул пальцем в грудь.
– Верни её. Обеих.
Лион молча кивнул.
Сборы были недолгими. Сухой паёк на неделю, патроны, аптечка, карты, фонари. Лион перепроверил планшет – батарея держала ещё дня три, но он надеялся найти подзарядку в Улье-4.
На прощание Лиза подбежала к Элис и сунула ей в руку маленького плюшевого зайца – обгоревшего с одного бока, но бережно зашитого.
– Чтобы ты вернулась.
Элис сглотнула комок, прижала игрушку к груди, потом отдала Лиону.
– Пусть у тебя будет. Мне спокойнее.
Лион спрятал зайца во внутренний карман куртки.
Они вышли за ворота посёлка, когда солнце только поднялось над горизонтом, окрашивая серое небо в грязно-розовый цвет.
Гром смотрел им вслед, положив руку на голову Лизы. Девочка не плакала. Просто сжимала зубы так же, как это делала Элис.
Через час посёлок скрылся за холмами.
Впереди была мёртвая земля, брошенные города и Улей-4.
Глава 2
Мёртвая зона
«Земля не помнит тех, кто на ней вырос. Она помнит только тех, кто в неё лёг.»
– Народная мудрость 3075 года
Они шли уже шесть часов.
Солнце поднялось высоко, но тепла не давало – только высасывало влагу из высохшей земли. Вокруг простиралось поле, которое когда-то было золотым от пшеницы. Теперь оно торчало серой щетиной мёртвых стеблей, похожих на остриженные головы узников перед отправкой в переработку.
Лион поймал себя на этом сравнении и поморщился.
– Вода, – сказала Марина, протягивая флягу.
Он сделал глоток. Тёплая, с привкусом металла. Вся вода теперь была с привкусом металла.
– Сколько ещё до темноты? – спросила Элис.
– Километров пятнадцать, – ответил Павел, сверившись с картой. – Вон за тем холмом должна быть деревня. Если там ничего не сгорело, переночуем.
Они двинулись дальше.
Лион шёл чуть позади. Смотрел под ноги. Каждый шаг поднимал серую пыль, которая оседала на штанах, на ботинках, забивалась в лёгкие.
И вдруг он провалился.
Не в яму – в память.
Десять лет назад. Лиону пятнадцать.
Он стоит по колено в траве. Настоящей, зелёной, сочной. Трава щекочет голые ноги, а в воздухе пахнет так, что кружится голова – мёдом, пыльцой, нагретой солнцем землёй.
– Не отставай!
Отец идёт впереди. У него широкая спина, седые волосы до плеч и рюкзак с пробирками.
Это их традиция. Каждое лето они уходят в поля. Отец – биолог, старый, ещё из тех, кто застал «чистое время». Он собирает образцы почвы, трав, насекомых. Говорит, что однажды это может пригодиться.
– Смотри, – отец приседает на корточки, подзывает Лиона рукой. – Видишь?
Лион смотрит. В траве копошатся жуки. Чёрные, блестящие, с фиолетовым отливом.
– Навозники, – говорит отец. – Землю чистят. Перерабатывают отходы в гумус. Понимаешь? Природа сама знает, как делать удобрение. Ей не нужны заводы.
Он набирает горсть земли. Чёрной, жирной, рассыпчатой.
– Это жизнь, сын. Пока есть такая земля – есть будущее. Запомни этот запах.
Лион вдыхает. Глубоко. До рези в лёгких.
– Не забуду, пап.
Отец улыбается, треплет его по голове.
– Ты станешь учёным. Лучше меня. И ты сохранишь это. Обещаешь?
– Обещаю.
Лион споткнулся и чуть не упал.
– Ты чего? – Элис подхватила его под локоть.
– Всё нормально, – выдохнул он. – Задумался.
Он посмотрел на свою руку. В ней был зажат комок серой пыли. Он машинально сжал пальцы, и пыль просыпалась сквозь них, унесённая ветром.
Ни одного жука. Ни червяка. Ничего.
– Лион? – Элис смотрела встревоженно.
Он поднял на неё глаза.
– Я обещал отцу сохранить это. А я даже не знаю, где его кости.
Элис взяла его за руку. Молча. Сильно.
– Ты пытаешься. Это главное.
Павел окликнул их с холма:
– Эй, там деревня! И, кажется, там кто-то есть…
Лион стряхнул оцепенение. Достал пистолет.
– Пошли. Осторожно.
Деревня называлась «Берёзки». Судя по указателю, который валялся в пыли.
Некогда тут было пять домов, сарай и колодец. Теперь от домов остались обугленные остовы, сарай завалился, а колодец зиял чёрной дырой без намёка на воду.
– Никого, – сказала Марина, заглянув в развалины.
– Или уже всё, – отозвался Павел, кивая на следы у колодца.
Следы были свежие. Чьи-то лапы. Размером с крупную собаку, но когти длиннее, глубже.
– Псы, – определил Павел. – Мутировавшие. Стаями ходят.
– Ночуем вон в том доме, – Лион показал на тот, где уцелела половина крыши и одна стена. – Дрова есть, вода… воды нет, но у нас своя. Выставляем дежурство. Павел – первая смена.
Павел кивнул.
Через полчаса они развели огонь в печке-буржуйке, которую чудом не выдрали мародёры. Ели сухой паёк, запивая тёплой водой. Молчали.
За стеной завыл ветер.
А потом к ветру присоединился другой звук.
Вой.
Низкий, голодный, совсем рядом.
– Псы, – одними губами сказал Павел, вскидывая автомат.
Лион прижал Элис к стене. Марина достала нож.
Вой повторился. Ближе.
Потом ещё один. С другой стороны.
– Стая, – выдохнул Павел. – Обходят.
Первый удар в дверь был таким сильным, что доски треснули.
– Отойдите от стен! – крикнул Павел.
Второй удар – и одна из досок вылетела наружу, в щель сунулась морда. Серая, с жёлтыми глазами, из пасти капала слюна, смешанная с чем-то тёмным. Пёс был крупнее обычного волка, шерсть клочьями, а из-под неё торчали костяные наросты.
Лион выстрелил первым. Пуля вошла твари точно в глаз. Морда исчезла, раздался визг, но на смену пришли новые удары – уже в стену, в окно, в соседнюю доску.
– Их там десятка два! – крикнула Марина, выглянув в щель.
– Печка! – рявкнул Павел. – Не дайте погаснуть!
Элис схватила охапку дров, кинула в огонь. Искры взметнулись до потолка, пламя загудело ярче, но тварей это не остановило.
Окно разлетелось вдребезги. В проём полезла сразу пара псов. Павел срезал их очередью, но в дом полетели щепки, пыль, вой стал невыносимым.
– Их слишком много! – Марина перезаряжала пистолет дрожащими руками.
Лион лихорадочно соображал. Дверь сейчас рухнет. Стены держатся на честном слове. Если псы ворвутся – в замкнутом пространстве у них нет шансов.
– Надо прорываться к сараю! – крикнул он. – Там хоть каменный пол, можно отбиваться!
– До сарая пятьдесят метров по открытому полю! – возразила Элис.
– А здесь нас сожрут через пять минут!
Павел посмотрел на них. Потом на дверь, которая уже ходила ходуном. Потом на свой автомат.
– Я задержу их.
– Что? – Лион шагнул к нему. – Нет, мы вместе…
– Ты нужен им живым, – перебил Павел. Спокойно, даже буднично. – Мне терять нечего, я же говорил. А у этих девок есть ради кого возвращаться. Давай, командуй.
Он подошёл к двери, вскинул автомат.
– Павел, – Элис шагнула к нему, но он мотнул головой.
– Идите. Я продержусь минуту, может, две. Бегом.
Лион хотел возразить, но увидел глаза Павла. Там не было страха. Там была усталость и какая-то странная лёгкость.
– Спасибо, – только и сказал Лион.
– Быстро!
Лион схватил Элис за руку, Марину за плечо и рванул к задней стене, где было окно поменьше. Они выбили его прикладами и вывалились наружу.
Сзади грохнула очередь. Потом ещё одна. Вой псов стал злее, яростнее.
Они бежали к сараю, не оглядываясь. Псы заметили их, но Павел косил их одну за одной, стоя в дверном проёме, как каменный идол.
Когда Лион ввалился в сарай и обернулся, дома уже не было видно за серой массой тел.
Очередь стихла.
Потом ещё одна – короткая, последняя.
А потом раздался взрыв.
Такой силы, что Лиона сбило с ног, а сарай заходил ходуном.
Когда пыль осела, на месте дома зияла воронка. Павел рванул гранату, когда понял, что патроны кончились.
Псы, оставшиеся в живых, с воем разбегались в темноту.
Тишина.
Элис смотрела на воронку широко раскрытыми глазами.
– Он же… он даже не крикнул, – прошептала Марина. – Просто сделал.
Лион молчал. В ушах звенело. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
– Мы похороним его утром, – сказал он наконец. – Если там останется что хоронить.
Они сидели в сарае до рассвета. Никто не спал.
Утром они нашли только куски автомата и чёрную землю, пропитанную кровью – и Павла, и псов.
Лион собрал гильзы в горсть. Завязал в тряпицу.
– Вернёмся – отдадим Грому. Пусть знает, кого мы потеряли.
Элис обняла его за плечи.
– Он знал, на что шёл.
– Это не делает легче.
Марина стояла чуть поодаль и смотрела на восток.
– Улей-4 там? – спросила она.
– Там, – кивнул Лион.
– Тогда пошли. Павел умер не для того, чтобы мы тут стояли.
Они пошли дальше. Втроём.
Но память о четвёртом неслышно шагала рядом.
Глава 3
Город-призрак
«В каждом городе есть призраки. Просто в мёртвых городах они не прячутся.»
– Лион
Два дня они шли молча.
Павел остался за спиной, в воронке среди мёртвого поля, но его присутствие чувствовалось в каждом взгляде, которым обменивались Лион, Элис и Марина. Слишком мало их стало. Слишком громкой была тишина.
На третий день впереди показались высотки.
Город назывался Зеленогорск. Когда-то в нём жило тысяч сто, может, больше. Теперь он торчал из земли ржавым скелетом – обгоревшие многоэтажки, покосившиеся столбы, перевёрнутые машины, в которых давно выросли сорняки.
Странные сорняки. Лион заметил это сразу – они были слишком яркими. Зелёный отдавал синевой, а стебли толщиной с палец тянулись к небу, как щупальца.
– Стойте, – он поднял руку.
Присел на корточки, достал перочинный нож, срезал стебель. Из среза потекла густая белая жидкость, похожая на молоко, но с резким химическим запахом.
– Что это? – спросила Марина.
– Не знаю. Но в чистой природе такое не растёт.
Он убрал образец в пустую пробирку. Взял за правило собирать всё, что казалось необычным. Где-то внутри теплилась надежда, что ответы сложатся из мелочей.
– Нам через центр или в обход? – Элис смотрела на карту.
– В центре может быть засада, – ответил Лион. – Но в обход – лишних полтора дня. У нас вода заканчивается.
– Тогда идём через центр, – твёрдо сказала Марина. – И не дышим надолго.
Они двинулись в город.
Первый час был тихим. Слишком тихим.
Они шли по проспекту, лавируя между остовами машин. Витрины магазинов зияли чёрными дырами, из которых тянуло сыростью и гнилью. Над головой раскачивались вывески, готовые рухнуть от любого порыва ветра.
Лион поймал себя на том, что смотрит по сторонам не как учёный, а как зверь – выискивая движение, звук, опасность.
– Слышишь? – шепнула Элис.
Он замер.
Голоса.
Где-то впереди, за поворотом, кто-то разговаривал. Не шептался, а именно разговаривал – обычными голосами, как будто сидел на кухне и пил чай.
Лион прижался к стене, выглянул за угол.
Площадь. Когда-то там был фонтан, теперь – груда битого камня. А вокруг фонтана сидели люди.
Шестеро. Мужики в грязной одежде, с оружием в руках. У одного на коленях сидела женщина в рваной одежде – не местная, явно пленница. Она смотрела в одну точку и не двигалась.
– Сталкеры, – выдохнула Марина. Она видела таких в своём городе. – Мародёры. Они охотятся на выживших.
– Надо обойти, – прошептала Элис.
– Не выйдет, – Лион показал на здания. – Площадь единственный проход. Справа и слева завалы, не пролезть.
– Значит, воевать?
Лион посмотрел на их оружие. У них было три пистолета и один автомат Павла, который теперь носил Лион. Против шести стволов, включая дробовик и ручной пулемёт, шансов не было.
– Не воевать, – сказал он. – Отвлекать.
Марина вышла первой.
Она шла прямо по центру площади, не скрываясь. Руки подняты вверх, ладони раскрыты. Лицо бледное, но спокойное.
– Эй! – крикнул один из мародёров, вскакивая. – Стоять!
– Я одна, – крикнула Марина. – Мне нужна помощь. У меня ранение.
Она чуть опустила руку, показывая окровавленный бок. Порез, который она сделала себе сама минутой раньше. Неглубокий, но выглядело страшно.
Мародёры переглянулись. Тот, что с дробовиком, осклабился.
– Иди сюда, красавица. Поможем.
Марина сделала несколько шагов. За её спиной, из-за разбитой витрины, Лион и Элис бесшумно скользнули к завалу справа.
Ещё шаг. Ещё.
– А ты одна? – подозрительно прищурился главарь.
– Одна. Мой мужик псам скормили позавчера.
– Повезло ему, – хохотнул кто-то.
Главарь встал, подошёл к Марине. Крупный, с нашивками на куртке. Остановился в двух метрах, оглядел её с головы до ног.
– Хороший товар, – кивнул он своим. – Вяжите.
Как только двое двинулись к Марине, Лион выстрелил.
Пуля попала главарю в плечо – Лион целился в голову, но рука дрогнула. Главарь взревел, рухнул на колени, и в ту же секунду Элис открыла огонь с другой стороны.
Паника.
Мародёры заметались, не понимая, откуда стреляют. Марина рухнула на землю, закрывая голову руками. Пули свистели над площадью.
Лион снял ещё одного. Элис – третьего. Оставшиеся трое бросились к зданию напротив, но Лион уже перезарядил автомат и положил очередь поверх их голов.
– Бросайте оружие! – заорал он. – Бросайте, или следующий – в спину!
Двое бросили. Третий побежал дальше, и Лион выстрелил ему в ногу. Тот заорал, рухнул, заскрёб руками по земле.
Тишина.
Лион вышел из укрытия, держа мародёров на прицеле.
– Элис, проверь пленницу.
Элис подбежала к женщине. Та сидела всё так же неподвижно, даже не вздрогнула от стрельбы.
– Эй, ты как? – Элис тронула её за плечо.
Женщина медленно повернула голову. Взгляд пустой, остекленевший. На шее – глубокие синяки. На руках – следы от верёвок.
– Она… она не здесь, – тихо сказала Марина, подходя. – У неё шок. Надо уводить.
– А этих? – Элис кивнула на мародёров.
Лион смотрел на них. Двое стояли на коленях с поднятыми руками. Третий корчился на земле, зажимая простреленную ногу.
– Вы откуда? – спросил Лион.
– Оттуда, – огрызнулся один, кивая куда-то на запад. – Из-под Улья-4.
Лион напрягся.
– Что вы знаете про Улей-4?
– А ты кто такой, чтобы спрашивать?
Марина шагнула вперёд и без замаха ударила мародёра ногой в лицо. Тот рухнул, из разбитого носа хлынула кровь.
– Отвечай, когда спрашивают, – спокойно сказала она.
– Там… там база, – затараторил второй. – Большая. Учёные там сидят, в белых халатах. Они людей берут. За еду, за патроны. Мы им пленников таскали, они нам жратву давали.
– Каких пленников?
– Разных. Кого поймаем. Говорят, им для опытов надо.
Лион переглянулся с Элис.
– Для опытов, – повторила она тихо.
– Сколько до Улья?
– Дня три, если напрямки. Но там патрули. Автоматика стреляет.
– Что с ними делать? – спросила Марина, кивая на мародёров.
Лион посмотрел на них. Потом на женщину, которую они держали как скотину.
– Свяжите и оставьте здесь, – сказал он. – Без оружия, без воды. Если выживут – может, бог есть.
– Ты не бог, чтобы судить, – прохрипел главарь, лёжа на земле.
– Знаю, – ответил Лион. – Но сегодня я – тот, у кого есть автомат.
Они собрали трофейные патроны, забрали две фляги с водой и ушли, уводя с собой женщину.
Звали её Анна. Она пришла в себя только к вечеру, когда они остановились на ночлег в подвале разрушенной школы.
Первый вопрос, который она задала, был:
– Они все сдохли?
– Не все, – ответила Элис. – Но многие.
– Жаль.
Анна закрыла глаза и уснула. Или сделала вид.
Глава 4
Радио
«Детский плач в пустоте – это либо ловушка, либо чудо. Третьего не дано.»
– Наставление сталкерам, Улей-4
Они шли весь следующий день, не встречая никого.
Анна молчала большую часть пути. Иногда останавливалась, смотрела назад, на оставленный город, потом догоняла остальных. Лицо у неё было замкнутое, как дверь, которую заколотили гвоздями.
К вечеру вышли к развилке. Дорога раздваивалась: налево – через поле, направо – в лесополосу, где деревья стояли голые, но с той же синеватой зеленью у корней.
– Через поле быстрее, – сказала Марина, сверяясь с картой. – Но там открытое пространство. Заметят – снимут как мишени.
– В лесополосе можно спрятаться, – добавила Элис. – Но если там кто залёг, мы в ловушке.
Лион посмотрел на Анну.
– А ты что думаешь?
Анна подняла на него глаза. Тёмные, глубоко посаженные, с синевой под ними.
– Я думаю, что вы зря меня взяли. Я тормоз.
– Мы не спрашивали, зря или нет. Ты идёшь с нами, пока не скажешь, где хочешь остаться.
– Нигде я не хочу, – Анна отвернулась. – Делайте что хотите.
Лион вздохнул и уже открыл рот, чтобы сказать про лесополосу, как вдруг…
Треск.
Все замерли.
Треск-шшш…
Звук шёл отовсюду и ниоткуда. Лион похлопал себя по карманам – планшет молчал. Марина проверила свою рацию – тихо.
– Гром? – спросила Элис шёпотом.
– Нет, далеко слишком, – Лион крутил головой, пытаясь понять источник.
…помогите…
Чёткий голос. Детский.
…пожалуйста… кто-нибудь… я здесь одна…
– Это оттуда, – Марина показала на лесополосу.
Спор был коротким.
– Не ходите, – сказала Анна впервые за полдня твёрдым голосом. – Мародёры так делают. Сажают пацана и заставляют орать. А сами сидят в кустах.
– А если не мародёры? – спросила Элис. – Если правда ребёнок?
– Тебе сколько лет? – усмехнулась Анна. – Воевать с куклами?
– Хватит, – оборвал Лион. Он прислушивался к голосу. Тот был тонким, прерывистым, со всхлипами. Слишком натурально для ловушки. Но Анна права – слишком натурально как раз и значит, что ловушка.
– Заходим с трёх сторон, – решил он. – Марина – справа, Элис – слева, я по центру. Анна – здесь, в укрытии. Если стрельба – падай и не высовывайся.
– Командир нашёлся, – буркнула Анна, но послушно села за поваленное дерево.
Лесополоса оказалась гуще, чем казалась с дороги. Деревья стояли плотно, ветки цеплялись за одежду, под ногами хрустело что-то, похожее на кости. Лион надеялся, что это просто ветки.
Голос вёл. С каждым шагом становился громче.
…мамочка… мамочка…
Лион сжал автомат. Проверил рожок. Половина. Если что, отстреливаться долго не сможет.
Он раздвинул последние ветки и вышел на поляну.
В центре стоял дом.
Не развалины, не остов – целый деревянный дом, с крышей, с окнами, даже со ставнями. На крыльце сидела девочка лет восьми в грязном платье и ревела в голос.
Рядом не было никого.
Лион подождал минуту. Две. Никакого движения.
– Чисто, – крикнул он своим.
Марина и Элис вышли из леса с другой стороны. Все трое смотрели на девочку, не веря своим глазам.
– Это… это по-настоящему? – прошептала Элис.
Девочка подняла голову. Увидела их. Замерла на секунду, а потом вскочила и бросилась к ним с визгом:
– Вы пришли! Вы пришли! Я звала-звала, а никто не шёл!
Элис присела, поймала ребёнка в объятия. Девочка тряслась мелкой дрожью, пальцы вцепились в куртку мёртвой хваткой.
– Тихо, тихо, – гладила её по голове Элис. – Мы здесь. Как тебя зовут?
– Аля, – всхлипнула девочка. – Я есть хочу. И пить. И тут страшно ночью.
Лион обвёл взглядом поляну. Никаких следов мародёров. Никаких растяжек, никаких позиций для засады.
– Где твои родители? – спросил он.
– Мама в городе осталась, – Аля шмыгнула носом. – Сказала ждать тут и никуда не ходить. А она не вернулась. Три ночи уже.
Лион переглянулся с Мариной. Три ночи. Если мать не вернулась за три дня в этом мире – значит, не вернётся уже никогда.
– Пойдём с нами, – мягко сказала Элис. – Мы тебя покормим, согреем, а потом решим, что делать. Хорошо?
Аля закивала, утирая слёзы грязным кулаком.
Они пошли назад, к дороге. Лион шёл последним, всё ещё оглядываясь. Что-то царапало внутри, какая-то неправильность.
Анна встретила их у развилки. Увидела Алю, скривилась:
– Серьёзно? Детский сад теперь таскаем?
– Заткнись, – оборвала её Марина так, что Анна попятилась. – Ты сама была «никем» три часа назад.
Аля спряталась за ногу Элис и смотрела на Анну исподлобья.
– Ладно, – буркнула Анна. – Но кормить её будете своими запасами. У меня лишнего нет.
– Решим, – сказал Лион. – Нам надо найти ночлег. Скоро темнеет.
Они прошли ещё километра два и наткнулись на старую ферму. Полуразрушенную, но с уцелевшим подвалом. Лион проверил – сухо, чисто, запах только пыли и старого сена.
Развели огонь в железной бочке. Элис размочила сухарь в воде и дала Але. Та ела жадно, облизывая пальцы, но каждые несколько секунд поднимала глаза и проверяла – не исчезли ли взрослые.
– Она не выжила бы одна, – тихо сказала Марина, глядя на девочку. – Ещё пара дней – и всё.
– Теперь выживет, – ответил Лион.
Анна сидела в углу, отвернувшись. Но Лион заметил, что она тоже смотрит на девочку. И в глазах у неё что-то странное. Не злость. Тоска.
Он хотел спросить, но не успел.
Снаружи раздался треск веток.
Все замерли. Лион поднял руку – не двигаться.
Треск повторился. Ближе.
Потом голос. Мужской, хриплый:
– Здесь свежие следы. И запах дыма.
Другой голос, помоложе:
– Это те, кто Хама завалил в городе. Точно они.
– Сколько их?
– Трое было. Баба и два мужика. Но баб, говорят, две или три. Считай, четверо.
– А пацанка?
– А пацанка – хабар. Продадим обратно в Улей, за неё дадут патронов ящик.
Лион похолодел.
Мародёры. Те самые, из города. Или их друзья. Они выследили их.
– Сколько их? – одними губами спросила Элис.
Лион прислушался. Голосов было как минимум пять. Может, шесть.
Против них – трое взрослых, ребёнок и Анна, на которую непонятно, можно ли рассчитывать.
– Окружили, – прошептала Марина, выглянув в щель. – Заходят с трёх сторон.
Лион посмотрел на патроны. Автомат Павла почти пуст. У Элис и Марины по обойме на пистолет.
– Уходим через подвал, – скомандовал он. – Там, кажется, есть лаз наружу. Быстро.
Аля вцепилась в руку Элис.
– Тихо, маленькая, – шепнула та. – Мы справимся.
Они начали отходить к подвальной двери.
И в этот момент снаружи раздался голос:
– Эй, в доме! Выходите по одному, бабы и мужик! Пацанку оставьте! Обещаем – умрёте быстро!
Лион замер у двери.
Потом рядом с ним оказалась Анна. Она выхватила у него из рук автомат.
– Ты чего? – выдохнул он.
– Вы уводите мелкую, – сказала Анна. Голос у неё стал другим. Спокойным, как у Павла перед смертью. – Я задержу.
– С ума сошла? Их там шестеро!
– А у меня счёт к ним, – она криво усмехнулась. Помолчала и добавила тихо: – Я там была. В том городе. Не пленницей. С ними. Пока они не решили, что я отработанный материал.
Лион смотрел на неё и не узнавал.
– Берите девку и валите, – Анна проверила затвор. – Я хоть перед собой оправдаюсь.
Она шагнула назад, к выходу из подвала, к лестнице, ведущей наверх.
– Анна, – позвала Элис.
Та обернулась на секунду.
– Меня на самом деле Леной зовут, – сказала она. И исчезла в темноте.
Сверху грохнула первая очередь. Потом вторая. Крики, мат, выстрелы в ответ.
– Бегом! – заорал Лион, толкая Элис и Алю в подвальный лаз.
Марина побежала первой, таща ребёнка за руку. Элис за ними. Лион последним, с пистолетом наготове.
Сзади стрельба стихла так же внезапно, как началась.
А потом раздался взрыв. Слабый, глухой – граната.
И тишина.
Они вылезли из лаза в сотне метров от фермы, в овраге, заросшем той же синей травой.
Лежали, тяжело дыша.
На месте фермы полыхало. Огонь освещал ночное небо.
– Лена, – прошептала Элис.
Аля прижималась к ней, закрыв глаза ладошками.
Лион смотрел на пожар и молчал. Он считал. Павел – первый. Лена – вторая. До Улья-4 ещё два дня пути.
Сколько их ляжет, прежде чем они узнают правду?
– Надо идти, – сказала Марина. – Сейчас или никогда.
Лион кивнул. Поднялся. Помог встать Элис.
Они пошли в темноту, не оглядываясь.
Аля оглянулась. На секунду в свете пожара мелькнуло её лицо. И что-то в нём было… недетское. Слишком спокойное для ребёнка, который только что видел смерть.
Но Лион этого не заметил.
А зря.
Глава 5
Зелёная зона
«Красота убивает. В прямом смысле.»
– Из отчёта проекта «Новая флора»
Они шли весь день, не останавливаясь.
Ноги гудели, в горле пересохло, но Лион гнал их вперёд. Нужно было уйти как можно дальше от фермы, от мародёров, от пепла, в котором осталась Лена. Или Анна. Или кто она там была на самом деле.
Аля держалась за руку Элис и молчала. Иногда поднимала глаза на неё, и в этих глазах было что-то… Лион не мог подобрать слово. Слишком взрослое. Слишком изучающее.
– Ты как, маленькая? – спросила Элис, когда они остановились перевести дух.
– Хорошо, – ответила Аля. Улыбнулась. Чётко, ровно, как по линейке.
Лион отвернулся и стал смотреть на дорогу. Просто показалось. Просто ребёнок улыбается. Чего он копается?
К вечеру воздух изменился.
Сначала Лион подумал, что ему кажется. Но Марина тоже остановилась и принюхалась.
– Чувствуете?
– Запах, – кивнула Элис. – Трава… или цветы?
Здесь, посреди мёртвой земли, пахло жизнью. Свежестью. Сырой землёй после дождя.
– Это там, – показала Марина на холм впереди.
Они поднялись наверх и замерли.
Долина за холмом была зелёной.
Настоящей, густой, сочной зелени. Трава поднималась по колено, а ближе к центру – по пояс. Торчали цветы, каких Лион никогда не видел: синие, фиолетовые, с красными прожилками. Они покачивались на ветру, как живые.
– Господи, – выдохнула Элис. – Это же… это как раньше было.
– Не как раньше, – тихо сказал Лион.
Он уже спускался вниз, достав нож и пробирки. Остальные пошли за ним, но медленно, оглядываясь.
Лион присел у первого же куста. Срезал стебель. Из него потекла белая жидкость – густая, с резким запахом.
– Такая же, как в городе, – сказала Марина, заглядывая через плечо. – Только больше.
Лион достал переносной микроскоп – маленький, на батарейках, последнее, что осталось от лаборатории. Капнул сок на стекло, вставил, настроил.
Сначала он не поверил своим глазам.
– Что там? – спросила Элис.
Он отодвинулся, жестом позвал её посмотреть.
Элис прильнула к окуляру.
В поле зрения плавали клетки. Растительные – это Лион видел тысячу раз. Но внутри них, вплетённые прямо в структуру, были другие клетки.
Человеческие.
– Это… – Элис отшатнулась. – Это же…
– Клетки эпителия, – кивнул Лион. – Кожа, слизистые. Они встроены прямо в растение. Это не просто удобрение, Элис. Это сращивание.
Марина побледнела.
– Значит, тех, кого пускали на переработку… они не просто умирали. Они становились частью этих растений?
– Похоже на то.
Аля стояла чуть поодаль и смотрела на цветы. Спокойно, без страха. Просто смотрела.
Один из цветов – большой, синий, с тяжёлой головкой – медленно повернулся к ней.
Лион замер.
Цветы не поворачиваются за людьми. У них нет для этого органов.
А этот повернулся. Точно, явно, как подсолнух к солнцу.
– Аля, – позвал Лион как можно спокойнее. – Отойди оттуда.
Девочка не обернулась. Она протянула руку и дотронулась до цветка.
И цветок прильнул к её ладони. Лепестки обхватили пальцы, как ребёнок обхватывает руку матери.
– Аля!
Она отдёрнула руку. Цветок качнулся, но не обиженно – довольно.
– Я ничего не делала, – сказала Аля. – Он сам.
– Идём, – Лион схватил её за плечо и оттащил от растения. – Быстро.
Аля не сопротивлялась, но на секунду, всего на секунду, Лион увидел в её глазах что-то чужое. Холодное. Выжидающее.
Ночь провели в заброшенном ангаре у края Зелёной зоны.
Лион не спал. Он сидел у входа, делая вид, что сторожит, но сам слушал дыхание внутри.
Элис уснула сразу – вымоталась за день. Марина тоже провалилась в сон, положив руку на пистолет.
Аля спала в углу на куртке Элис. Спала тихо, как кукла. Не ворочалась, не всхлипывала, не звала маму.
Лион уже хотел задремать, когда планшет пискнул.
Он глянул на экран и похолодел.
Сигнал.
Не от Улья. Не от посёлка. Слишком близко. Слишком чёткий.
Он шёл из ангара.
Лион поднялся, пошёл на сигнал, как на звук. Шаги отмеряли метры. Вот Элис, вот Марина, вот…
Вот Аля.
Планшет показывал источник сигнала прямо под ней.
Лион опустился на колени. Осторожно, стараясь не разбудить, отодвинул край куртки. Задрал рукав кофты девочки.
На внутренней стороне запястья, чуть выше вены, слабо пульсировала зелёная точка.
Маяк. Вживлённый под кожу.
Лион смотрел на неё и не мог отвести взгляд.
Аля открыла глаза.
Секунду она смотрела на него обычно – сонно, непонимающе. А потом взгляд изменился. Стал прозрачным. Спокойным.
– Ты всё понял, да? – спросила она.
Голос был тот же, детский. Но интонация – взрослая. Усталая.
Лион не успел ответить.
– Я не знала, – сказала Аля. – Сначала не знала. А потом… когда цветок потянулся… вспомнила.
– Что вспомнила? – хрипло спросил Лион.
– Белую комнату. Людей в масках. Они говорили: «Ты особенная. Ты будешь жить долго». И вставляли мне это в руку. Было больно.
Она села, обхватила колени руками. Совсем ребёнок. Или не ребёнок?
– Они сказали, что я буду искать других. Что буду передавать сигнал. Чтобы они знали, где мы. Я думала, это игра.
– Кто – они?
– Не знаю. Тёти и дяди в белом.
Лион сглотнул. Улей-4. Лаборатория. Дети-передатчики.
– А мама? Ты говорила, мама в городе осталась.
Аля отвела глаза.
– Я всегда так говорю. Когда просыпаюсь. Это первое, что приходит в голову. Мама. Я не знаю, была ли у меня мама.
Лион сжал кулаки. Внутри всё кипело – злость, жалость, отчаяние.
– Ты передаёшь сигнал сейчас?
Аля кивнула.
– Он всегда идёт. Я не могу его выключить.
– Значит, они знают, где мы.
– Да.
Элис пошевелилась во сне. Лион посмотрел на неё, на Марину, потом снова на девочку.
– Я не хотела, – тихо сказала Аля. – Я правда не хотела. Я просто хотела, чтобы меня кто-нибудь обнял.
Она протянула руку к Лиону. На запястье всё ещё мерцал зелёный огонёк.
– Ты меня убьёшь? – спросила она просто, как просят попить.
Лион замер.
Что он должен был ответить?
Глава 6
Точка невозврата
«Человек – это не то, что у него внутри. Человек – это то, что он выбирает.»
– Аля
Лион смотрел на Алю и не мог произнести ни слова.
Девочка сидела перед ним на грязном полу ангара, поджав ноги, и ждала ответа. В её глазах не было страха. Только усталость и какая-то странная пустота.
– Ты меня убьёшь?
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как бетонные плиты.
Лион перевёл взгляд на её запястье. Зелёная точка пульсировала ровно, как сердцебиение. Маяк работал. Где-то там, в Улье-4, на экране загоралась метка: Цель обнаружена. Координаты зафиксированы.
– Сколько вас таких? – спросил он тихо, чтобы не разбудить спящих.
– Не знаю, – Аля пожала плечами. – Нас много было в комнате. Человек двадцать. Но я не помню, чтобы кого-то выпускали. Только меня.
– Почему тебя?
– Я не знаю, – повторила она. И вдруг нахмурилась, будто вспоминая что-то важное. – Хотя… они говорили про какой-то ключ. Что я подхожу лучше всех. Что у меня чистый код.
– Чистый код? – Лион напрягся.
– Ага. Они проверяли кровь каждый день и говорили: чистый, чистый. А у других – нет. Других забирали куда-то, и они не возвращались.
