Вы читаете книгу «Рассказы из детства» онлайн
Глава 1
Когда-то давным-давно, когда не было ещё современной электроники, когда ходили в клуб, чтоб посмотреть фильм, когда не было ещё и телевидения, пришлась пора моего детства. Жил и рос я в деревне, ходили мы на рыбалку, играли в разные игры и вечно куда-то спешили. Ватагой или поодиночке, но мы бежали, шли, и скучать нам некогда было. Всегда у нас находилось какое-то дело, в поле ли, в лесу, на речке, на огороде, в ограде или в доме, но мы были всегда заняты.
И начну я, друзья, с самых ранних и отрывочных воспоминаний, когда было мне годика три, наверное. Жили мы тогда в вновь созданном посёлке на реке Джила. Участок этот просуществовал пару лет, и его закрыли, так как надежды на сплав леса рекой не оправдались. Мать стирает и полощет бельё на берегу реки. Река бурная, горная, с чистой, прозрачной водой, даже в жару вода почти всегда ледяная. Мы с братом Сашей тут же, я что-то строю из камушков и наблюдаю за молодью рыбок, что копошатся тут же у самого берега. Брат старше меня на восемь лет, и он с удочкой таскает из реки хариусов. Наверное, они были средних размеров, но мне запомнились как отборные экземпляры, я и сейчас вижу нас троих на берегу этой реки, весёлых, радостных и занятых делом. Мыльные струи тут же уносятся вниз течением, и Саша, вытягивающий на берег хариусов.
Осень, снега ещё нет, но на улице прохладно, я в пальтишке играю во дворе. Отец построил мне из ящиков трактор, и я занят какими-то своими делами. На крыльце лежит Шарик, охотничий пёс, списанный по старости с промысла, он внимательно наблюдает за мной. Мы дома одни, мать с отцом на работе, брат уехал учиться, так как начались занятия в школе, и Шарик у меня вместо няньки. Он вроде бы спит, но стоит мне пойти, к примеру, в огород, как он настораживается и пристально следит за мной. Вот мной, видимо, пройдена какая-то условная черта в понимании собаки, он вскакивает, бежит ко мне и загораживает мне дорогу дальше, как бы приглашая вернуться. Я, конечно, не слушаюсь и пытаюсь пройти дальше, но Шарик своё дело знает, он какое-то время пытается меня образумить, а потом просто ловит зубами за воротник пальто и волокёт меня в ограду, там как ни в чём не бывало отпускает и снова ложится на крыльцо. В тот год было много шатунов, и один из них ходил за посёлком по гриве, потому Шарик и был так категоричен со мной. Он знает, что такое шатун! Я, конечно, возмущался и был против насилия над собой, но ничего поделать с собакой не мог. Он был просто сильнее меня!
Опять лето, мы идём на рыбалку ранним утром, отец, мать и я. Тропой поднимаемся в гору и вот в какой-то момент достигаем половины склона горы, выходим из тумана, лежащего на реке, и оказываемся в лучах вышедшего из-за гор солнца. Туман начинает подниматься и рассеиваться, а я стою и с удивлением и восхищением смотрю, мне кажется, что мы поднялись выше туч и облаков и нам ещё предстоит подниматься! Зима. Мы втроём едем за сеном для нашей коровы Майки. Точнее, мы уже нагрузили воз душистым и ароматным сеном, сидим на нём все втроём, и Цыба (старый мерин монгольской породы) везёт нас домой. Из-за гор чуть проглядывает солнце, и всё вокруг серебрится в инее, просто прямо сверкает миллиардами самоцветов. Вроде бы ничего особенного нет (это я сейчас понимаю и знаю), а тогда я смотрел на всё восторженными глазами, как будто попал в сказку. Саша приехал на каникулы, они с отцом выливают из свинца блёсна для зимней рыбалки, маленьких, серебристых рыбок, и я суечусь между ними, больше мешаю. В конце концов они дают мне одну из забракованных рыбок, и я начинаю свои сборы. Конечно, меня никто не возьмёт на рыбалку в такой мороз, но я всё же собираюсь. Ночью волки загнали к нам в ограду каборожку, отец с братом поймали её и занесли в избу, привязав в углу на верёвку. Я с деревянным ружьём марширую возле неё и охраняю. Представляю себя охотником, то скрадываю её, то выцеливаю волков, охотившихся за ней. Так продолжалось несколько дней, каборожка ничего не ела и не пила, и её пришлось отпустить обратно в лес, а я ещё долго бегал со своим деревянным ружьём и охотился то на волков, которые загнали кабаргу к нам в ограду, то на ту же кабаргу.
Глава 2
Следующий этап повествования — это село Николаевское. Там мы жили несколько лет, отец работал в колхозе, мать тоже, ну а я там пошёл в первый класс. Лето, я на задах огорода лежу на траве, руки за голову и наблюдаю за бегущими в небе облаками. Если долго-долго смотреть на них, то начинаешь в них находить сходство с различными животными, человеком или какими-то сооружениями. Мой детский ум полон фантазии, и я вижу то корабли, плывущие по небу, то различных животных и людей. Не знаю, не могу сейчас сказать точно, о чём я думал тогда, наверное, об путешествиях и открытиях, но хорошо запомнилось мне состояние какой-то умиротворённости, безмятежности и беззаботности. Время словно остановилось, и в мире был я и это небо, облака, солнце, трава. Больше никогда я не испытывал ничего подобного, да, я смотрел на небо, лежал на траве не один раз в своей жизни, но того состояния я больше никогда не встречал. Всегда были какие-то заботы, мысли, дела, которые не давали расслабиться, как тогда.
Я рос не очень послушным мальчиком, а главное, мне всё было интересно, и я вечно лез и мешался отцу, матери. Вечно что-то хотел знать, за вопросом следовал вопрос: «А почему?», «А зачем?», «А как так?». Ну и так далее. Тогда нас не баловали и приучали к работе с ранних лет. Сначала, допустим, мать мыла посуду, а я должен был её вытирать, составить в буфет мне не разрешалось, так как мал ещё! Подметать пол тоже вводилось в обязанность не потому, что в этом была необходимость, а для того, чтоб привыкали. Мать часто после нашего подметания или какой-то другой уборки всё переделывала заново сама. Так повелось просто, что работать и вкладывать свои усилия должен был каждый. Пусть маленькую толику труда, но обязательно каждый. Делал что-нибудь отец, тут же вертелся я, смотрел, учился, спрашивал, если мог — помогал, что-то подержать, подать, принести. Именно в те годы закладывались основы моих знаний и навыков. Как-то отец приехал со смены, а он тогда чабанил или, как сейчас говорят, пас овец, распряг лошадь, а телега осталась во дворе. Он ушёл в избу пить чай, а я приметил у него в телеге топор и стащил, мне срочно что-то нужно было потесать или вытесать (сейчас уж не помню точно), но я порубился, не справившись с острым топором. Ничего серьёзного и страшного не случилось, но все забегали и заохали, мать что-то выговаривала отцу, что он не убрал топор.
Помню, к нам приехал мамин брат, и мы все собрались на рыбалку, накопали червей и отправились на озеро. И почему-то мне запомнилось, что мы пошли вечером, не помню уже, какой был улов, но сами сборы и именно этот вечерний поход к озеру пешком остался в памяти. Как-то отец взял меня на смену с собой на чабанскую стоянку на неделю, и я помогал ему, подворачивал баранов, помогал загонять в загон на ночь. И ещё я там рыбачил, ловил гольянов и пескарей в небольшой речке. А в один из дней мы встретили геологов, мужчину с женщиной, и она подарила мне с десяток бенгальских огней. Для меня это была большая радость, так как этих огней не было даже у взрослых. Так проходили день за днём, я рос, играть я бегал через дорогу к Старчиковым, у них было две девочки: Валя и Катя. Катя с моего года рождения, а Валя чуть старше, у них были качели, и мы катались на них часами. Также играли в разные игры, собирали какие-то стекляшки, обломки битой посуды. С ними вместе я бегал в клуб смотреть фильмы. Сейчас уже многое не помню, но были и ребята, с которыми я дружил: Макеевы, «Пимкин» (не знаю, фамилия это или прозвище), все мы порой до десятка человек ходили на поля за кукурузой, за кислицей. Вот так проходило моё детство.
В школу меня брать не хотели, так как день рождения у меня третьего сентября, но я упорно хотел в школу, и в конце концов меня всё же записали в первый класс. Моя первая учительница Александра Ивановна (фамилию, честно, уже не помню) была простая русская женщина, педагог с большим стажем. Учился я недолго, так как зима была очень суровой в тот год, и я серьёзно заболел. Сначала одно воспаление легких, затем, после выписки, я заболел повторно, и опять же воспаление легких, а затем ещё и ангина, с которой меня тоже упекли в стационар. Проучился я полностью только первую четверть, а вторую и третью практически провёл в больнице, и когда мне выставили двойки в табеле за вторую и третью четверть, отец сказал: «Сиди дома, так как всё равно остаёшься на второй год!» Так и закончился мой первый класс. На следующий год я снова пошёл в первый класс и дальше учился без перерыва. Как только я пошёл в школу, сразу записался в детскую библиотеку, которая помогала мне скрашивать долгие зимние вечера. А они проходили по-разному, в те времена очень популярными были игры, лото, домино, шахматы и шашки, ну и, конечно, карты. Телевизор первый появился у Добрыниных, и мы ходили к ним смотреть его. Тогда, как мне запомнилось, вышел фильм «Три танкиста и собака». По дороге в школу и из школы мы обсуждали его. В клубе же шли фильмы военной тематики, такие как: «Подвиг разведчика», «Олеко Дундич», «Железный поток», «Константин Заслонов», ну и «Щит и меч».
