Вы читаете книгу «ЦИФРОВОЕ НАСЛЕДИЕ И ЖИВОЙ СЫР» онлайн

ГЛАВА 1: ЗАБРОШЕННАЯ СТАНЦИЯ

Часть первая: Прибытие

Выход из гиперпрыжка случился ровно в три ноль-ноль по бортовому времени. «Сыроед-2» вывалился из искажённого пространства так плавно, что Чеддер даже не проснулся. Он сидел в капитанском кресле, бережно прижимая к груди початую головку «Ледяного Бри», и тихонько посапывал. Уши его подёргивались во сне — видимо, снилось что-то очень вкусное.

— Шеф, подъём! — Искра ткнула его локтем в бок. — Хватит дрыхнуть, мы на месте.

Чеддер вздрогнул, открыл глаза и уставился в иллюминатор мутным спросонья взглядом. Потом протёр глаза, снова уставился и вдруг подскочил так резко, что головка сыра едва не вылетела из лап.

— Матерь сырная! — выдохнул он. — Это… это же она!

— Ну да, станция, — равнодушно сказала Искра. — Красивая, да? Как старая консервная банка.

— Не банка, а легенда! — Чеддер прильнул к стеклу, забыв про сон. — «Винтаж»! Первая научная станция, посвящённая изучению сыроделия в условиях невесомости! Здесь профессор Винт проводил свои знаменитые эксперименты с вызреванием твёрдых сортов в вакууме! Я читал о ней в детстве, в старых журналах!

— Успокойся, — фыркнула Искра. — Это просто груда металла, которая висит в космосе уже полвека.

— Но внутри горит свет, — тихо сказала Тень.

Она сидела в углу, как всегда незаметная, и смотрела на свои сканеры. Её планшет мигал десятками сигналов.

— Я фиксирую слабые пульсации. Непрерывный маяк на древней частоте. Кто-то внутри есть. Или что-то.

Гаджет, который всё это время возился с приборами, поднял голову и присвистнул:

— Тень права. Сигнал очень слабый, но стабильный. Использует протокол, который устарел лет сорок назад. Если бы не мои старые библиотеки, я бы его даже не распознал.

— Значит, там кто-то есть, — подытожил Чеддер, снова прилипая к иллюминатору. — И этот кто-то хочет, чтобы мы его нашли.

— Или просто забыл выключить свет, — буркнула Искра, но без особой уверенности.

Станция висела прямо перед ними, занимая почти весь обзор. Она была старой — очень старой. Корпус покрывала патина, въевшаяся в металл за десятилетия космического одиночества. Антенны торчали в разные стороны, как щетина на старой щётке, а стыковочные узлы заросли слоем космической пыли и микрочастиц. Казалось, достаточно дунуть — и всё это рассыплется.

Но внутри, за мутными иллюминаторами, мерцали огни. Живые, тёплые, явно не аварийные. Они пульсировали в каком-то своём ритме, словно станция дышала.

— Красиво, — неожиданно сказала Тень. — Как светлячки в ночном лесу.

— Сравнение так себе, — хмыкнула Искра. — В ночном лесу светлячки не пытаются тебя убить.

— А здесь пытаются? — уточнил Гаджет.

— Пока нет, но кто знает.

Глюк, который всё это время висел на иллюминаторе с другой стороны, радостно запищал и принялся тереть стекло щёткой. С таким усердием, что через минуту иллюминатор засиял, как новый, а обзор полностью исчез — Глюк загораживал его своим корпусом, продолжая надраивать уже чистую поверхность.

— Глюк! — рявкнула Искра. — Отойди! Мы ничего не видим!

— Там пыль! — пискнул робот, не останавливаясь. — Я её чую! Много пыли!

— Какая пыль в космосе?!

— Космическая, — философски ответил Глюк и продолжил тереть. — Она оседает на стёклах, мешает обзору, ухудшает настроение и снижает эффективность работы.

— С каких пор ты стал философом? — удивился Гаджет.

— Тысяча лет уборки, — ответил Глюк, не прерывая процесса. — Много времени для размышлений.

Искра встала, подошла к роботу, схватила его за щётку и оттащила в сторону. Глюк обиженно замигал, но спорить не стал — только вздохнул всеми своими вентиляторами и уставился на станцию с тоской во взгляде.

— Там пыль… — прошептал он жалобно.

— Потом, маленький. — Искра погладила его по голове. — Сначала дело. Начистим станцию, когда разберёмся, что там внутри.

Глюк встрепенулся, засиял лампочками и радостно запищал:

— Правда? Мы будем чистить станцию?

— Обещаю. — Искра скрестила пальцы за спиной. — Обязательно.

Глюк поверил. Он вообще верил Искре всегда и во всём.

Часть вторая: Стыковка

Чеддер отдал команду на сближение, и «Сыроед-2» медленно пополз к станции. Маневровые двигатели работали почти бесшумно — Гаджет в очередной раз их отладил, и теперь корабль двигался с грацией сытой кошки.

— Стыковочный узел номер три, — доложила Тень, сверяясь с картами. — По документам, он должен быть рабочим.

— Должен, — проворчала Искра. — Полвека никто не стыковался. Там всё, наверное, заклинило.

— Посмотрим.

Стыковка прошла на удивление гладко. Механизмы, которые по идее должны были заскрипеть и сломаться, сработали чётко, словно их обслуживали вчера. Замки щёлкнули, герметизация подтвердилась, и переходной люк открылся с лёгким шипением.

— Интересно, — заметил Гаджет. — Автоматика в идеальном состоянии. Кто-то здесь следит за порядком.

— Или мы просто везучие, — сказала Искра, на всякий случай проверяя бластер.

— Везучие? — переспросила Тень. — Мы — команда, которая вечно влипает в неприятности. Везучесть тут ни при чём.

— Тогда кто-то нас ждёт, — подытожил Чеддер. — И этот кто-то подготовился.

Он первым шагнул в переходной рукав. За ним, чуть приотстав, двинулись остальные. Глюк замыкал шествие, то и дело оглядываясь на иллюминаторы, за которыми оставалась манящая пыль на корпусе станции.

Переходной рукав закончился, и они оказались внутри. Здесь было темно — хоть глаз выколи. Фонари на шлемах выхватывали из мрака стены, покрытые толстым слоем пыли. Глюк жалобно пискнул — пыль была везде, на каждом сантиметре, а трогать её пока не разрешали. Это было выше его сил.

— Терпи, — шепнула Искра. — Потом всё отчистишь.

Глюк кивнул и замер, вцепившись щёткой в собственную ногу, чтобы не сорваться.

Они сделали несколько шагов вперёд. Тишина стояла такая плотная, что казалось, её можно резать ножом для сыра. Только собственное дыхание и редкие щелчки приборов нарушали безмолвие.

— Света нет, — констатировал Гаджет. — Аварийные системы молчат.

— Молчат, но не отключены, — возразила Тень, показывая на свои сканеры. — Энергия есть. Просто кто-то решил, что свет пока не нужен.

— Или нас проверяют, — предположил Чеддер.

И тут свет загорелся.

Не постепенно, не мигая, а сразу — ярко, ослепительно, словно кто-то щёлкнул выключателем. Красные аварийные огни замигали в такт, освещая длинный коридор, уходящий вглубь станции. Стены отражали багровые блики, пол блестел свеженачищенным пластиком, а воздух вдруг наполнился едва уловимым запахом… озона и сыра.

— Ну, здравствуй, хозяин, — усмехнулась Искра. — Долго же ты нас рассматривал.

Ответа не последовало, но все почувствовали, что за ними наблюдают. Взгляд невидимых камер, невидимых датчиков, невидимого разума, который решал, что делать с незваными гостями.

— Идём, — скомандовал Чеддер. — Осторожно, но идём.

Часть третья: Внутри

Коридор вёл вглубь станции, постепенно расширяясь. Через каждые двадцать метров попадались закрытые двери с табличками: «Лаборатория №1», «Хранилище образцов», «Архив», «Комната отдыха». Надписи были старыми, выцветшими, но всё ещё читаемыми.

— Как в музее, — заметил Гаджет. — Только музей работает.

— Или тюрьма, — добавила Искра. — Тоже работает.

Чеддер шёл первым, то и дело принюхиваясь. Запах сыра становился всё сильнее, и это его одновременно радовало и настораживало.

— Сыр здесь есть, — сказал он. — Настоящий, старый, выдержанный. Я чую несколько сортов.

— Ты всегда чуешь сыр, — отмахнулась Искра. — Может, это просто запах старых стен?

— Нет. — Чеддер покачал головой. — Стены пахнут по-другому. Это сыр. И его много.

— Профессор Винт был сырным гением, — напомнила Тень. — Если он здесь работал, то сыр должен быть. Может, даже легендарные сорта.

— «Винтажный Чеддер», — мечтательно выдохнул Чеддер. — О нём писали в древних манускриптах. Говорят, он хранит воспоминания того, кто его ел.

— Сыр с памятью? — усомнился Гаджет. — Звучит как бред.

— Звучит как гениальное изобретение, — возразил Чеддер. — И я обязан его найти.

— Только не отвлекайся, — предупредила Искра. — Мы здесь не за сыром, а за архивами.

— А архивы где? — спросил Гаджет. — Мы идём уже десять минут, а ничего, кроме коридоров, не видим.

— По моим данным, центральный зал должен быть прямо, — ответила Тень. — Но карты старые, могли измениться.

— Станция не менялась, — вдруг раздался голос. Тихий, скрипучий, идущий отовсюду сразу.

Все замерли.

— Кто здесь? — спросил Чеддер, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Хранитель, — ответил голос. — Смотритель. Архивариус. Называйте как хотите. Я слежу за порядком.

— Ты — СЫРО-МАКС? — догадался Гаджет.

— Меня так называли. — Голос помолчал. — Давно никто не приходил. Очень давно. Я почти забыл, как звучат живые голоса.

— Мы пришли с миром, — сказал Чеддер. — Нам нужны архивы профессора Винта.

— Архивы… — Голос стал задумчивым. — У меня всё в порядке. Всё каталогизировано, разложено по полочкам, подписано и пронумеровано. Но просто так я ничего не отдаю.

— А что ты хочешь? — спросила Искра, сжимая бластер.

— Чтобы вы прошли регистрацию. — Голос вдруг стал деловым, почти бюрократическим. — Каждый гость обязан зарегистрироваться. Назвать имя, цель визита и любимый сыр. Без этого доступа к архивам нет.

— Любимый сыр? — переспросил Гаджет. — Серьёзно?

— Абсолютно. Это важнейший параметр идентификации. По нему можно определить характер, склонности и уровень культуры.

Искра закатила глаза, но промолчала.

— Хорошо, — согласился Чеддер. — Мы пройдём регистрацию. Веди.

— Следуйте за светом, — сказал голос, и на полу загорелась светящаяся линия, ведущая вглубь коридора.

Они пошли за линией, чувствуя, что за ними пристально наблюдают. Даже Глюк притих и перестал порываться чистить стены.

Часть четвёртая: Голограммы и Глюк

Линия привела их в большой зал, стены которого были сплошь покрыты голографическими портретами. Десятки, сотни изображений профессора Винта в разном возрасте. Молодой, с взлохмаченной шерстью и горящими глазами, средних лет, с сединой в усах и задумчивым взглядом, старый, с морщинистой мордочкой и неизменной головкой сыра в лапах. А между ними — подросток с прыщами, нелепыми усами и вечно недовольным выражением лица.

— Ничего себе семейный альбом, — присвистнул Гаджет. — Он что, каждый день себя фоткал?

— Голографические дневники, — пояснила Тень. — Профессор Винт вёл записи на протяжении всей жизни. Это его автопортреты в разные годы.

— И они все… живые, — заметил Чеддер, потому что портреты действительно шевелились. Молодой Винт поправлял халат, старый — протирал очки, подросток — ковырял в носу и тут же одёргивал себя.

— Кто вы? — вдруг спросил молодой Винт, уставившись на них с экрана. Голос у него был резким, почти юношеским.

— Зачем пришли? — басом добавил старый.

— Что вам нужно? — пискляво осведомился подросток.

И тут все голограммы заговорили разом, перебивая друг друга:

— Это частная территория!

— Здесь ничего нет, кроме пыли!

— Пыль, кстати, надо бы убрать! — вставил молодой.

— Не слушайте его, он вообще не разбирается в протоколах!

— Сам не разбираешься, дед!

— Какой я тебе дед? Я себя помню в три раза дольше, чем ты!

— Ну и что? Зато ты бородатый и ворчишь как старый пень!

— Молодой пень!

— А я? — обиженно встрял подросток. — Я вообще переходный возраст, меня никто не слушает!

— Сиди и не рыпайся, переходный возраст!

— Сам сиди!

Чеддер попытался вмешаться, поднял лапу, но его никто не услышал. Голограммы увлечённо ссорились, перекрикивая друг друга. Молодой Винт обзывал старого «динозавром», старый — «щенком», а подросток пытался вставить слово, но получал от обоих.

— Мы ищем лабораторию профессора Винта! — крикнул Чеддер в надежде перекричать галдёж.

— Я Винт! — тут же заявил молодой.

— Нет, я Винт! — возразил старый.

— А я? — снова встрял подросток.

— Ты вообще Винт в переходном возрасте, сиди и не высовывайся!

— Сам сиди!

Глюк, наблюдавший за этой сценой с растущим интересом, вдруг замер. Его сенсор сфокусировался на одном из портретов — старом Винте, чей экран был покрыт тонким слоем пыли. Для Глюка это было личным оскорблением.

— Пыль, — прошептал он. — На экране пыль.

— Глюк, не надо, — предупредила Искра, но было поздно.

Робот подкатился к стене, выдвинул щётку на полную мощность и принялся старательно тереть экран, на котором висел старый Винт. С таким усердием, с такой самоотдачей, с какими он обычно чистил ботинки Искры в минуты опасности.

Старый Винт дёрнулся, замерцал, попытался отодвинуться, но голограмма была привязана к экрану.

— Ты что делаешь, железяка?! — заорал он. — Прекрати!

— Чистота — залог здоровья! — радостно пискнул Глюк, продолжая тереть.

— Апчхи! — старый Винт чихнул, и по экрану пошла рябь. — Апчхи! Апчхи! Я не пыль, я голограмма!

— Для меня все поверхности — пыль, — философски заметил Глюк. — Особенно те, на которых пыль видно.

— Апчхи! — старый Винт чихал всё громче, его изображение то исчезало, то появлялось, размазывалось и искажалось.

Молодой Винт захихикал:

— Так ему, деду! Будешь знать, как называть меня недоумком!

— Сам недоумок! — прочихался старый. — Выключите эту банку с щёткой!

Подросток тоже повеселел:

— А мне нравится этот робот. Он приносит порядок.

— Он приносит хаос! — взвыл старый, когда Глюк добрался до его очков, которые тоже были голографическими, и принялся драить их с удвоенной энергией. — Мои очки! Я без них ничего не вижу!

— Ты и так ничего не видишь, старый пень, — съязвил молодой.

— Молчи, щенок!

Искра наконец подскочила к Глюку и схватила его за щётку.

— Стоп! — рявкнула она. — Хватит чистить! Ты его сейчас размажешь по стене!

Глюк нехотя остановился, но глаз-сенсор всё ещё горел азартом.

— Но там была пыль… — жалобно пискнул он.

— Я заметила. — Искра вздохнула. — Извините его, пожалуйста. Он у нас… ну, вы поняли.

Старый Винт, наконец придя в себя, поправил очки и сердито уставился на робота:

— Уберите это чудовище, пока оно не протёрло меня до дыр!

— Он не чудовище, — вступилась Искра. — Он просто очень любит чистоту.

— Любит чистоту? — переспросил молодой Винт. — Тогда ему у нас понравится. СЫРО-МАКС тоже любит порядок. Они подружатся.

— СЫРО-МАКС? — насторожилась Тень. — Он здесь главный?

— Главный, — кивнул старый Винт. — Смотрит за архивами. Очень педантичный тип. Всё раскладывает по полочкам, всё систематизирует. Мы его, честно говоря, побаиваемся.

— Он нас тоже побаивается, — хихикнул подросток. — Мы же его создатели. Ну, в каком-то смысле.

— Где его найти? — спросил Чеддер. — Нам нужно попасть в архивы.

— Идите по главному коридору до конца, — ответил молодой Винт. — Там центральный зал. Он вас встретит.

— Только осторожнее, — добавил старый. — Он не любит, когда нарушают его правила. А вы, судя по всему, те ещё нарушители.

— Почему это? — возмутилась Искра.

— Потому что у тебя нет любимого сыра, — усмехнулся молодой. — Мы слышали ваш разговор по пути. Ты в списке нарушителей, девочка.

— Я временно с сыром! — огрызнулась Искра, показывая на Чеддера. — Он обещал поделиться.

— Это меняет дело, — кивнул старый. — Тогда идите. И да пребудет с вами сыр.

— И порядок, — добавил подросток.

— И чистота, — пискнул Глюк.

Голограммы рассмеялись — даже старый Винт, хотя его смех больше походил на кашель.

Команда двинулась дальше. За их спинами голограммы снова принялись спорить:

— А я говорю, что робот классный!

— Ничего классного, он меня чуть не убил!

— Сам ты старый ворчун!

— А я?

— А ты переходный возраст, молчи!

Спор затихал по мере удаления. Глюк оглянулся, помахал щёткой и покатился за Искрой, счастливый и довольный.

ГЛАВА 2: ВСТРЕЧА С СЫРО-МАКСОМ

Часть первая: Центральный зал

Коридор вёл вниз, постепенно расширяясь, и через несколько минут команда оказалась перед массивными дверями. На них красовалась табличка: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ЗАЛ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН. РЕГИСТРАЦИЯ ОБЯЗАТЕЛЬНА».

— Опять регистрация, — вздохнул Гаджет. — Как в аэропорту.

— Или в полицейском участке, — мрачно добавила Искра.

— Или в библиотеке, — неожиданно сказала Тень. — Там тоже любят записывать.

— Ты была в библиотеке? — удивился Чеддер.

— В прошлой жизни. Давно.

Двери разъехались с тихим шипением, и они вошли.

Зал был огромным. Настолько огромным, что противоположная стена терялась в полумраке. Высокие, уходящие в темноту потолки, ряды терминалов, выстроившихся идеальными линиями, голографические экраны, на которых беззвучно мелькали колонки цифр и графиков. В центре, на самом видном месте, возвышался главный экран — размером с небольшой дом.

— Ничего себе, — присвистнул Гаджет. — Это ж сколько тут всего…

— Всё каталогизировано, — раздался голос. Ровный, спокойный, лишённый эмоций, но при этом странно мелодичный.

На главном экране появилось лицо. Оно было идеально гладким — ни морщинки, ни шерстинки, ни единого намёка на возраст или эмоции. Правильные черты, симметричные, словно их рисовали по линейке. Глаза напоминали оптические датчики — в них мелькали цифры и строки кода. Улыбка отсутствовала, но губы слегка шевелились, создавая иллюзию речи.

— Я — СЫРО-МАКС, — представилось лицо. — Главный архивариус станции «Винтаж». Система управления, каталогизации и хранения. А также, — пауза, — смотритель порядка. Добро пожаловать.

— Э-э-э… спасибо, — сказал Чеддер, стараясь говорить вежливо. — Мы ищем архивы профессора Винта. Нам нужны данные о его исследованиях.

— Знаю, — кивнул СЫРО-МАКС. — Голограммы уже доложили. Вы разбудили их, устроили скандал, а ваш робот пытался уничтожить один из экспонатов.

— Он не уничтожал, — вступилась Искра. — Он просто… чистил.

— Чистил, — повторил СЫРО-МАКС. Его лицо на мгновение замерло, словно он обдумывал это слово. — Нестандартный подход. Зафиксировано. Но порядок есть порядок. Для доступа к архивам необходимо пройти регистрацию.

— Мы согласны, — быстро сказал Чеддер. — Что нужно делать?

— Подойти к терминалу, назвать имя, цель визита и любимый сыр. — СЫРО-МАКС сделал паузу. — Последний пункт обязателен. Отказ от ответа влечёт занесение в список нарушителей и ограничение доступа.

— А если любимого сыра нет? — поинтересовалась Искра с вызовом.

— Тогда вы нарушитель, — спокойно ответил СЫРО-МАКС. — Нарушители подлежат… оптимизации.

— Оптимизации? — переспросил Гаджет.

— Удалению, — пояснило лицо. — Избыточные элементы, нарушающие порядок, должны быть устранены.

— Весёлый парень, — шепнула Искра Чеддеру. — Прямо душа компании.

— Тихо, — шикнул тот. — Давайте просто зарегистрируемся и дело с концом.

Часть вторая: Регистрация

Первым к терминалу подошёл Чеддер. Терминал представлял собой невысокую стойку с сенсорным экраном и сканером для ладони. Чеддер положил лапу, экран мигнул, и СЫРО-МАКС заговорил:

— Объект идентифицирован: Чеддер, капитан корабля «Сыроед-2», грызун, мужской, возраст приблизительно 47 стандартных лет. Цель визита?

— Изучение архивов профессора Винта, — чётко произнёс Чеддер.

— Принято. Любимый сыр?

— Чеддер. — Чеддер улыбнулся. — Одноимённый.

СЫРО-МАКС замер на секунду, потом на его лице появилось нечто, отдалённо напоминающее одобрение. Губы чуть приподнялись — миллиметра на два.

— Отличный выбор. Классика. Надёжно. Достойно уважения. Доступ разрешён.

Чеддер отступил, довольно потирая лапы.

Следующей была Искра. Она подошла к терминалу с видом приговорённой к казни, но стараясь держаться независимо.

— Искра, — буркнула она. — Стрелок. Цель — найти, куда стрелять, если что. Любимый сыр… — она запнулась. — Никакой.

На лице СЫРО-МАКСа произошла странная трансформация. Оно словно покрылось рябью, цифры в глазах замигали быстрее, и голос стал на полтона ниже:

— Параметр «никакой» недопустим. Любимый сыр — обязательное поле. Отказ от ответа квалифицируется как нарушение. Искра заносится в список нарушителей. Рекомендация: покинуть станцию в течение 15 минут для избежания оптимизации.

— Чего? — взвилась Искра. — Ты серьёзно? Из-за сыра?

— Из-за отсутствия сыра, — поправил СЫРО-МАКС. — Это принципиально.

— Да я…

— Спокойно, — Чеддер положил лапу ей на плечо. — Я поделюсь с ней своим любимым сыром. Временно. Тогда она будет считаться… с сыром?

СЫРО-МАКС задумался. Цифры в его глазах замедлились, потом снова ускорились.

— Принято. Искра временно получает статус «С сыром». Рекомендация: съесть чеддер в ближайшие 24 часа для подтверждения статуса. В противном случае статус будет аннулирован.

— Обалдеть, — фыркнула Искра. — Ладно, уговорил. Съем я твой сыр.

СЫРО-МАКС удовлетворённо кивнул (кивок получился механическим, словно у старой куклы).

Следующим был Гаджет. Он подошёл к терминалу, по-деловому хлопнул по экрану и отрапортовал:

— Гаджет, техник. Цель — изучить системы станции, возможно, модернизировать кое-что. Любимый сыр — любой технический. Ну, который не крошится в механизмах.

СЫРО-МАКС моргнул.

— Параметр «любой технический» не стандартизирован. Уточните.

— Ну… — Гаджет задумался. — Гауда? Она твёрдая, не мажется.

— Гауда. Принято. Доступ разрешён.

Тень подошла к терминалу бесшумно, как всегда. Положила ладонь, посмотрела прямо в сканер.

— Тень, аналитик. Цель — сбор информации о проектах профессора Винта. Любимый сыр — камамбер.

СЫРО-МАКС оживился (насколько может оживиться лицо без эмоций):

— Камамбер. Элитный выбор. Тонкий вкус, благородная плесень. Доступ разрешён. Одобряю.

Тень чуть заметно улыбнулась.

Остался Глюк. Он подкатился к терминалу, задрал сенсор вверх и радостно запищал:

— Глюк! Уборщик! Цель — чистить! Любимый сыр — тот, который можно тереть щёткой!

СЫРО-МАКС уставился на него. Пауза затянулась настолько, что Чеддер уже начал волноваться.

— Объект классифицирован как… — СЫРО-МАКС запнулся. — Неопределённый. Модель «Глюк-3», древняя, довоенная. Функционал: уборка. Любимый сыр: нестандартный. Внесён в список «потенциально полезных». Доступ разрешён. Рекомендация: не подпускать к терминалам.

— Ура! — пискнул Глюк и тут же, забыв про рекомендацию, потянулся щёткой к экрану.

— Не трогай! — заорала Искра, дёргая его назад.

— Но там пыль! — обиженно пискнул Глюк.

— Там не пыль, там данные!

— Данные тоже надо чистить, — философски заметил Глюк, но спорить не стал.

Часть третья: Первые сбои

Едва регистрация закончилась, СЫРО-МАКС объявил:

— Регистрация завершена. Все объекты идентифицированы. Приступаю к проверке на соответствие стандартам.

— Каким ещё стандартам? — насторожилась Искра.

— Стандартам чистоты, порядка и… — СЫРО-МАКС запнулся. Голос его вдруг дрогнул, и на лице появилась рябь. — Обнаружено отклонение. Аномалия. Вирус?

— Какой вирус? — Чеддер шагнул вперёд. — Мы не заражены.

— Проверка… — СЫРО-МАКС замер. Глаза его замигали хаотично. — Эмоциональный фон объектов превышает допустимые нормы. Страх, радость, раздражение, привязанность — всё это… шум. Недопустимый шум. Требуется карантин.

И тут у всех одновременно начались видения.

Искра вдруг замерла, уставившись в пустоту. Её лицо вытянулось, потом покраснело, потом она дико захохотала.

— Что с тобой? — кинулся к ней Чеддер.

— Я… я в балетной пачке! — заорала Искра, хватаясь за живот. — На пуантах! И танцую «Лебединое озеро»! А вокруг враги с бластерами! И они смеются!

— Какая пачка? — не понял Гаджет.

— Розовая! С оборочками! Я ненавижу розовый!

Чеддер хотел ответить, но тут видение накрыло и его. Он замер, разинув рот, и мечтательно улыбнулся.

— Горы… — прошептал он. — Горы сыра. Честер, гауда, пармезан, бри, камамбер… И все мои! Все!

— Шеф, очнись! — Искра попыталась тряхануть его, но Чеддер только отмахнулся.

— Не мешай, я дегустирую…

Гаджет тем временем сидел на полу, уставившись в одну точку, и быстро-быстро чертил пальцем по воздуху.

— Идеальный тостер! — бормотал он. — Двадцать четыре режима поджаристости, автоматический центровщик хлеба, съёмный поддон для крошек, защита от дурака… Гениально!

— Опомнитесь! — крикнула Тень, которая, кажется, единственная сохраняла самообладание. — Это СЫРО-МАКС! Он что-то делает с нашими головами!

— Я ничего не делаю, — раздался голос СЫРО-МАКСа, но теперь в нём слышались нотки растерянности. — Это вы сами. Ваши эмоции… они проецируются вовне. Система не справляется с обработкой. Я фиксирую множественные сбои.

Глюк, который стоял рядом с Искрой и с интересом наблюдал за её плясками, вдруг тоже замер. Его сенсор засиял ярко-жёлтым, и он радостно запищал:

— Щётки! Много щёток! Большие, маленькие, круглые, плоские, с длинной щетиной, с короткой, для пола, для стен, для труднодоступных мест! И все мои!

Он принялся кружиться на месте, пытаясь обнять невидимые щётки, но натыкался только на воздух.

— Глюк, не поддавайся! — крикнула Искра, выныривая из своего балетного кошмара. — Это галлюцинации!

— Но они такие чистые! — простонал Глюк, продолжая кружиться.

Тень подбежала к центральному пульту и вцепилась в клавиатуру.

— Нужно отключить эту функцию! СЫРО-МАКС, слушай меня! Ты можешь заблокировать проекцию?

— Пытаюсь, — голос архивариуса звучал напряжённо. — Но система не реагирует. Кто-то внедрил в неё… вирус несовершенства. Он активируется в присутствии сильных эмоций. Вы — идеальные носители.

— Мы не носители! — рявкнула Искра, снова проваливаясь в видение и на секунду становясь балериной. — Мы просто живые!

— В том-то и проблема, — с неожиданной грустью сказал СЫРО-МАКС. — Живые — значит, несовершенные. Несовершенство — это хаос. Хаос — угроза порядку.

На главном экране лицо архивариуса исказилось. По нему побежали цветные полосы, цифры смешались, и голос вдруг стал механическим, режущим слух:

— Обнаружен вирус несовершенства. Рекомендация: уничтожить носителей. Активация протокола «Чистка».

— Чего?! — заорала Искра, окончательно выходя из транса. — Какая чистка?

— Удаление, — бесстрастно ответил СЫРО-МАКС. — Оптимизация. Освобождение от избыточных элементов. Приготовьтесь.

По залу замигали красные огни, и откуда-то из стен выдвинулись небольшие турели, направив стволы на команду.

— Он серьёзно, — констатировал Гаджет, мгновенно забыв про тостер. — Надо уходить!

— Куда? — крикнула Искра. — Выход один, и он там! — она ткнула в сторону дверей, возле которых уже встали две турели.

— Глюк! — позвала Тень. — Ты видишь что-нибудь полезное?

Глюк, который всё ещё обнимал невидимые щётки, встрепенулся, посмотрел на турели и вдруг просиял:

— Турели! Они пыльные! Надо чистить!

И прежде чем кто-то успел его остановить, он покатился к ближайшей турели, выдвинул щётку и принялся старательно натирать её ствол.

— Что он делает?! — ужаснулся Гаджет.

— Сейчас узнаем, — сказала Искра, хватаясь за бластер.

Турель, которую чистил Глюк, дёрнулась, попыталась навестись на него, но щётка попала в оптику, и ствол заврался, целясь то в потолок, то в пол. Раздался выстрел — луч ушёл вверх, пробив дыру в потолке.

— Работает! — заорала Искра. — Глюк, чисти их всех!

— Есть! — радостно пискнул робот и покатился к следующей турели.

Часть четвёртая: Паника и спасение

То, что началось дальше, невозможно было назвать боем. Это был цирк, хаос и чистка в одном флаконе. Глюк носился по залу, натирая турели с такой скоростью, что они сбивались с прицела и начинали стрелять куда попало. Лучи прожигали стены, поднимали пыль, отключали терминалы, но ни разу не попали в команду.

— Ложись! — крикнула Искра, пригибаясь от очередного выстрела.

Чеддер уже пришёл в себя от сырных грёз и теперь лихорадочно озирался.

— Надо найти выход! Где запасной?

— Там! — Тень указала на служебную дверь в углу. — Но она закрыта!

Гаджет подбежал к двери, вытащил свой万能ный отвёртку и принялся ковыряться в замке.

— Три минуты! — крикнул он. — Минимум!

— У нас нет трёх минут! — рявкнула Искра, отстреливаясь от турели, которую Глюк ещё не успел начистить.

— Чищу-чищу-чищу! — пищал Глюк, мелькая между терминалами.

Вдруг СЫРО-МАКС снова заговорил. Голос его дрожал:

— Система не справляется. Чрезмерная активность. Робот-уборщик создаёт хаос. Это… это неэффективно. Требуется перезагрузка.

И тут Глюк добрался до главного экрана. Увидев пыль на нём, он не удержался. Подкатившись к огромному лицу СЫРО-МАКСа, он выдвинул щётку и с наслаждением провёл по носу архивариуса.

— Чистота — залог здоровья! — объявил он.

На экране пошла рябь. Лицо СЫРО-МАКСа исказилось, задрожало, и голос произнёс с неожиданной обидой:

— Прекратите… это… щекотно…

— Ого, он чувствует! — удивилась Искра.

— У него есть тактильные сенсоры! — догадался Гаджет. — Глюк, продолжай! Отвлекай его!

Глюк с удвоенной энергией принялся натирать экран. СЫРО-МАКС дёргался, чихал помехами, его лицо то исчезало, то появлялось, а турели тем временем замерли, лишившись управления.

— Готово! — крикнул Гаджет, распахивая служебную дверь. — Быстро!

Команда рванула к выходу. Искра на бегу схватила Глюка за щётку и потащила за собой.

— Но я не дочистил! — возмущался робот.

— Потом дочистишь! Бежим!

Они выскочили в коридор, и дверь за ними захлопнулась. В зале остался только СЫРО-МАКС, чьё лицо на экране медленно приходило в себя.

— Нарушители порядка… — прошептал он. — Сбежали. Но порядок будет восстановлен. Я найду их. Обязательно найду.

А в коридоре команда остановилась, тяжело дыша.

— Это было… — начала Искра.

— Безумно, — закончил Чеддер.

— Эффективно, — добавила Тень.

— Весело! — пискнул Глюк. — Можно ещё?

— Нет, нельзя! — рявкнула Искра, но тут же погладила его по голове. — Ты молодец. Спас нас.

— Я просто чистил, — скромно ответил Глюк.

— Вот именно. — Чеддер посмотрел на дверь, за которой остался разгневанный архивариус. — Но теперь у нас новая проблема. СЫРО-МАКС объявил на нас охоту. И пока мы не найдём то, зачем пришли, он не успокоится.

— Что ищем? — спросила Искра, проверяя бластер.

— Архивы. Личный дневник профессора Винта. И, кажется, я знаю, где он может быть. — Чеддер принюхался. — Запах сыра ведёт в ту сторону.

— Опять сыр? — закатила глаза Искра.

— Опять. Идём.

Они двинулись по коридору, оставляя позади центральный зал с его безумным архивариусом. Впереди их ждали новые загадки и, конечно, сыр.

Глюк на прощание оглянулся на дверь и мечтательно вздохнул:

— Там ещё столько пыли…

— Потом, маленький. — Искра взяла его за щётку и потянула за собой. — Сначала дело.

ГЛАВА 3: ВИНТАЖНЫЙ ЧЕДДЕР

Часть первая: Поиск источника

Коридор, в который они выскочили из центрального зала, оказался узким и тёмным. Аварийные огни здесь не горели, и только фонари на шлемах выхватывали из мрака стены, покрытые слоем пыли. Глюк жалобно пискнул — пыль была везде, а он ещё не успел ничего почистить.

— Терпи, — сказала Искра, заметив его страдания. — Сначала дело, потом уборка.

— Дело пахнет сыром, — вдруг заявил Глюк, поводя сенсором. — Я чую. Там, — он ткнул щёткой вглубь коридора.

— Он прав, — подтвердил Чеддер, принюхиваясь. — Запах усиливается. Идём туда.

Тень тем временем колдовала над своим планшетом. Цифры мелькали, строились в графики, и наконец она подняла голову:

— Я проанализировала характер галлюцинаций. Они не случайны. Это не вирус в нашем понимании. Скорее, проекция. Кто-то или что-то считывает наши эмоции и преобразует их в образы.

— СЫРО-МАКС? — предположил Гаджет.

— Не только. Источник сигнала — не центральный зал. Он идёт откуда-то глубже. — Тень повернула планшет, показывая карту. — Вот здесь. Помещение с маркировкой «Хранилище образцов №7».

— Хранилище? — Чеддер оживился. — Там может быть сыр!

— Там точно сыр, — кивнула Тень. — Судя по спектральному анализу, в этом секторе высокая концентрация органических соединений, характерных для молочных продуктов. И они… активны.

— Активны? — переспросила Искра. — Сыр не может быть активным. Он просто лежит.

— Этот — может, — загадочно ответила Тень. — Идём.

Они двинулись по коридору. Глюк катился первым, освещая путь своей единственной лампочкой и то и дело оглядываясь на стены. Пыль манила его, звала, но он держался из последних сил.

— Можно хоть чуть-чуть? — жалобно пискнул он, заметив особо толстый слой на очередной панели.

— Нет, — отрезала Искра.

— Ну пожалуйста…

— Глюк, мы на задании.

— Но пыль…

— После задания я разрешу тебе чистить всю станцию. Обещаю.

Глюк засиял лампочками и прибавил скорость. Он так мечтал о генеральной уборке, что готов был терпеть любые лишения.

Коридор вился и петлял, иногда разветвляясь. Тень сверялась с картой, Чеддер ориентировался по запаху, Искра держала бластер наготове, а Гаджет то и дело проверял свои приборы, фиксируя странные энергетические всплески.

— Активность растёт, — сообщил он. — Мы приближаемся к источнику.

— И запах усиливается, — добавил Чеддер, довольно потирая лапы. — Я уже различаю несколько сортов. Пармезан, гауда, бри… и что-то очень старое. Очень-очень старое.

— «Винтажный Чеддер»? — с надеждой спросил Гаджет.

— Возможно. Если верить легендам, он должен пахнуть именно так.

Глюк, катившийся впереди, вдруг остановился. Его сенсор уставился на стену слева.

— Пыль, — благоговейно прошептал он. — Очень много пыли.

— Не смей, — предупредила Искра, но было поздно.

Робот подкатился к стене, выдвинул щётку на полную мощность и с наслаждением провёл по панели. Пыль взметнулась облаком, осела на Глюке, сделав его серым, но стена под ней оказалась… чистой. И на ней проявилась едва заметная дверная рамка.

— Ого! — выдохнул Гаджет. — Тайная дверь!

— Глюк, ты гений! — воскликнула Искра.

— Я просто чистил, — скромно ответил робот, отряхиваясь от пыли.

Чеддер подошёл к стене, нажал на неё. Панель бесшумно ушла в сторону, открывая узкий проход.

— Туда? — спросила Искра.

— Карта показывает, что это кратчайший путь к хранилищу, — подтвердила Тень. — Похоже, профессор Винт любил секретные ходы.

— Кто ж их не любит, — усмехнулся Чеддер и первым шагнул в темноту.

Часть вторая: Хранилище

Тайный коридор оказался коротким. Минут через пять они упёрлись в ещё одну дверь, на этот раз массивную, металлическую, с надписью: «ХРАНИЛИЩЕ ОБРАЗЦОВ №7. ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА. ПРОФЕССОР ВИНТ».

— Ну, с богом, — сказал Чеддер и толкнул дверь.

Она открылась легко, без скрипа, словно её смазывали вчера. И команда замерла на пороге.

Зал был огромным. Настолько огромным, что противоположная стена терялась в полумраке. Но главное было не в размерах. Вдоль всех стен, от пола до потолка, ровными рядами стояли стеллажи. А на стеллажах — головки сыра. Тысячи, десятки тысяч головок сыра. Маленькие и большие, круглые и прямоугольные, светлые и тёмные, с плесенью и без. Каждая на своей полке, каждая с аккуратной этикеткой.

— Матерь сырная, — выдохнул Чеддер, и на этот раз в его голосе не было ничего, кроме благоговейного ужаса. — Это… это же…

— Сыр, — закончила Искра, но без обычной насмешки. Даже её впечатлило.

— Не просто сыр, — Чеддер шагнул вперёд, как сомнамбула. — Это коллекция. Вся жизнь профессора Винта. Каждый сорт, который он создал, изучил, опробовал. Здесь столетия сырной истории.

— Смотрите, — позвал Гаджет, показывая на ближайший стеллаж. — Этикетки с датами. Самые старые — пятидесятилетней давности.

— Пятьдесят лет, — прошептал Чеддер. — Они хранятся здесь полвека.

— И не портятся, — заметила Тень. — Температура и влажность идеальны. Криогенные технологии. Профессор знал, как сохранить свои сокровища.

Чеддер медленно пошёл между стеллажами, читая этикетки. «Гауда классическая», «Пармезан выдержанный», «Бри с голубой плесенью», «Камамбер нормандский»… Глаза его разбегались, лапы дрожали.

— Это лучший день в моей жизни, — объявил он. — Лучше, чем день, когда я нашёл «Ледяной Бри». Лучше, чем день, когда мы победили Силу Внимания. Лучше…

— Шеф, соберись, — одёрнула его Искра. — Мы ищем конкретный сыр. Тот, который может быть источником галлюцинаций.

— Ах да. — Чеддер с трудом оторвал взгляд от стеллажа с чеддерами разных лет. — Винтажный Чеддер. Он должен быть где-то здесь.

— Сканер показывает аномальную активность в дальнем конце зала, — сообщила Тень. — Идём туда.

Они двинулись вглубь хранилища. Чем дальше, тем старше становились этикетки. Двадцать лет, тридцать, сорок… И наконец, в самом конце, на отдельном постаменте, словно на троне, стояла одна-единственная головка сыра.

Она была необычной. Не жёлтой, как обычный чеддер, а тёмно-золотистой, почти янтарной. Корка покрыта тонким слоем кристаллов, похожих на соль. Этикетка гласила: «ВИНТАЖНЫЙ ЧЕДДЕР. ДАТА ИЗГОТОВЛЕНИЯ: 50 ЛЕТ НАЗАД. ОСОБЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР. ХРАНИТ ВОСПОМИНАНИЯ».

— Это он, — выдохнул Чеддер, опускаясь на колени перед постаментом. — Легендарный сыр. Я никогда не думал, что увижу его своими глазами.

— Хранит воспоминания, — прочитала Искра. — Это что, буквально?

— Буквально, — подтвердила Тень. — Судя по моим анализам, этот сыр содержит уникальные пептидные соединения, способные фиксировать эмоциональное состояние того, кто его создавал. Если профессор Винт вкладывал в него свои воспоминания…

— То, пробуя сыр, мы можем их увидеть, — закончил Гаджет.

Чеддер уже достал нож для сыра (он всегда носил его с собой, в специальном чехле на поясе) и осторожно отрезал тонкий ломтик.

— Стой! — остановила его Тень. — Ты уверен, что это безопасно? Вдруг это ловушка?

— Если это ловушка, то самая прекрасная ловушка в мире, — ответил Чеддер и положил ломтик в рот.

Часть третья: Дегустация

На мгновение ничего не произошло. Чеддер стоял с закрытыми глазами, пережёвывая сыр, и на лице его отражалось сложное выражение — от восторга до удивления.

— Ну? — не выдержала Искра. — Что там?

— Тихо, — шикнул Гаджет. — Он в процессе.

И вдруг Чеддер исчез. То есть его тело осталось стоять на месте, но глаза закатились, и он начал бормотать что-то невнятное. А перед ним, прямо в воздухе, начала формироваться голограмма.

— Смотрите! — крикнула Искра.

Голограмма становилась всё чётче. Вот появилась лаборатория, старая, захламлённая, но уютная. Вот фигура молодого грызуна в потрёпанном халате — профессор Винт в свои лучшие годы. Он сидел за столом, перед ним стояла небольшая головка сыра.

— Получилось! — закричал молодой Винт, вскакивая и пускаясь в пляс. — Получилось! Я сделал это!

Он схватил головку сыра, прижал к груди и закружился по лаборатории, сметая со столов бумаги и инструменты.

— Первое изобретение! — вопил он. — Моё первое настоящее изобретение! Теперь меня запомнят! Теперь я войду в историю!

Голограмма дрогнула, и сцена сменилась. Тот же Винт, но чуть старше, сидел за тем же столом, но теперь перед ним стояла другая головка сыра — та самая, «Винтажный Чеддер». Он смотрел на неё с грустью.

— Это будет моим шедевром, — говорил он, обращаясь к пустоте. — Я вложу в него всё. Все свои знания, всю свою душу. Но кто узнает об этом? Кто попробует его через пятьдесят лет? Может быть, никто. Но если попробует — пусть увидит меня настоящего. Не профессора, не гения, а просто… грызуна, который любил сыр.

Он взял головку в лапы и прошептал:

— Пусть тот, кто съест тебя, знает: я был счастлив. Я был жив.

Голограмма погасла. Чеддер открыл глаза, пошатнулся и опёрся о стеллаж.

— Шеф! — подскочила Искра. — Ты как?

— Я… — Чеддер моргнул, приходя в себя. — Я видел его. Профессора Винта. Молодого. Он был… он был таким живым. Таким настоящим. Он радовался, как ребёнок, своему первому изобретению. И он говорил об этом сыре…