Вы читаете книгу ««Скелет в моём шкафу: инструкция по применению»» онлайн

Пролог

Имущество б/у, магическое, с неожиданностями

Если вы думаете, что быть ведьмой – это круто, то вы либо начитались романов, либо никогда не пробовали с утра пораньше тащиться на ярмарку магического антиквариата, потому что у вас в общаге протекает крыша, а комендантша обещала подселить новую соседку, если я немедленно не заполню вторую половину комнаты *хоть чем-нибудь*.

Чем-нибудь. Ха!

Я, между прочим, Варвара Золотова, дипломированный ведьма-бытовик с правом продажи зелий от перхоти, прыщей и преждевременного облысения. Я могу заговорить сковородку так, что она сама жарит яичницу, и при этом не подгорит ни один край. Я способна вывести пятна от драконьей крови с мантии щелчком пальцев. Но заполнить комнату *чем-нибудь*? Это, знаете ли, задача для стихийных магов, у них вон весь инвентарь из воздуха творится. А нам, бытовикам, всё нужно покупать, тащить, а потом еще и пыль вытирать.

Поэтому ярмарка магического антиквариата в районе Нижних Болот была моим единственным шансом. Здесь торговали всяким старьем, которое нормальные маги давно выкинули, а нищие студенты вроде меня могли урвать за медяк. Главное – чтоб не прокляли по старой памяти.

День выдался пасмурным, моросило, и над прилавками висел густой запах мокрой шерсти, плесени и еще чего-то непонятного, но явно дохлого. Я лавировала между рядами, цепляясь сумкой за выставленные напоказ трости из костей мамонта (сомнительно, что мамонта, но кого это волнует), заколдованные самовары, которые сами плевались кипятком, и картины с двигающимися сюжетами – правда, у всех картин сюжеты были какие-то депрессивные.

И тут я его увидела.

Шкаф.

Огромный, дубовый, темный, с резными завитушками и такими дверцами, что хоть сейчас снимай кино про тайные порталы. Он возвышался над остальным хламом как король среди нищих. Дорогой. Массивный. Солидный.

И ценник на нём был такой смешной, что я сначала подумала – там нолик стерся.

– Интересуетесь, милочка? – раздалось откуда-то снизу.

Я опустила глаза. За прилавком сидела старуха. Маленькая, сухонькая, в платке в горошек и с такими хитрыми глазами, что сразу захотелось проверить, на месте ли кошелек. В руках она держала кружку с чем-то дымящимся, а во рту у нее что-то тихо постукивало.

– Интересуюсь, – осторожно сказала я. – А почему так дёшево?

– С историей, – старуха загадочно прищурилась и отхлебнула из кружки. Зубы у нее стукнули о край.

– Историю я люблю. А конкретнее? Проклят? Заражен плесенью? Внутри живет банши?

– Лучше! – старуха поставила кружку и подалась вперед, сверкая глазами. – В нем энергия предков! Целых триста лет этот шкаф служил одному магическому роду. Три. Ста. Лет. Вы только представьте, сколько мудрости он в себя впитал!

Я представила. Представила, как триста лет в него пихали одежду, обувь и, судя по запаху, иногда сушили носки. Мудрости в носках, конечно, много, но не той, что нужна.

– А поконкретнее насчет проклятий? – уточнила я.

– Да что вы всё заладили – проклятия, проклятия! – старуха обиженно поджала губы. – Никаких проклятий! Чистый, добротный шкаф. Просто семья переехала, а шкаф не влез в портал. Вам, молодая, он зачем?

– В общагу надо, – вздохнула я. – Комендантша сказала, если не заполню вторую половину комнаты мебелью, подселит ко мне некромантку с ее змеями.

Старуха понимающе кивнула:

– Змеи – это плохо. Я в молодости тоже с одной такой жила, она моего кота заговорила, он потом три дня квакал. Берите шкаф, не пожалеете!

– А доставка?

– Доставка отдельно.

Мы начали торговаться. Я сыпала аргументами про трещину на левой створке и царапины на ножках. Старуха парировала ударами про «уникальный дизайн» и «эксклюзивный возраст». Азарт охватил нас обеих. Мы вошли в раж.

В пылу спора я совершенно забыла, что у меня на прилавке стоит котел с зельем от перхоти. Ну, знаете, контрольный образец, чтоб проверять качество перед продажей. Я машинально подвинула его локтем, освобождая место для жестикуляции.

Старуха тоже увлеклась. Она размахивала руками, доказывая, что «такая резьба нынче стоит целое состояние», и в какой-то момент её вставная челюсть – я готова поклясться! – вылетела изо рта.

Медленно.

По красивой дуге.

И плюхнулась прямо в мой котел с зельем.

Мы замерли.

Я смотрела на челюсть. Старуха смотрела на челюсть. Челюсть медленно погружалась на дно, пуская пузыри.

– Ой, – сказала старуха беззубым ртом.

Зелье, которое до этого было мирного бирюзового цвета, вдруг забулькало, засветилось ядовито-зеленым и начало источать тонкую струйку пара с запахом мяты и почему-то жареной картошки.

– Это… это нормально? – осипшим голосом спросила я.

– А вы, милочка, видимо, талантливый зельевар! – старуха ничуть не смутилась. Она ловко выудила челюсть обратно ложкой, дунула на неё и водворила на место. Зубы довольно клацнули. – Смотрите-ка, цвет какой красивый пошел! И пахнет вкусно. Моя бабка говорила: если зелье светится, значит, удачное. Берите шкаф, берите, не сомневайтесь!

Я с подозрением уставилась на котел. Зелье и правда светилось. И пахло теперь не просто мятой, а мятой с нотками лукового пирога.

– Оно не взорвется? – уточнила я.

– Должно быть, нет, – жизнерадостно ответила старуха.

Должно быть. Обнадеживает.

В конце концов мы ударили по рукам. Я отдала последние деньги, договорилась с местным возницей о доставке и, нагруженная котлом со светящимся зельем, отправилась домой. Шкаф обещали привезти к вечеру.

Старуха махала мне вслед рукой и улыбалась новыми, чистыми зубами.

Почему-то мне было неспокойно.

Вечером шкаф доставили.

Возница – мрачный тип с фиолетовыми глазами (явно под магией, иначе как он эту махину тащил?) – втащил его в мою комнату в общаге, крякнул, вытер пот со лба и сказал:

– Хороший шкаф. Старый.

– Это я уже слышала, – буркнула я, рассматривая покупку.

– Я не про возраст, – он странно покосился на дверцы. – Я про силу. Он… живой, что ли? Шевелился всю дорогу.

– Шкафы не шевелятся, – отрезала я, хотя внутри кольнуло.

– Ну-ну, – возница пожал плечами, получил оплату и смылся, даже не попрощавшись.

Я осталась одна.

Шкаф стоял в углу, массивный, темный, и, кажется, слегка дышал. То есть нет, не дышал. Это мне просто показалось, потому что в общаге сквозняки. Точно показалось.

Я подошла, открыла дверцу. Внутри пахло старым деревом, лавандой и… чем-то неуловимо знакомым. Тем самым запахом из моего котла. Мятой и луковым пирогом.

– Странно, – сказала я вслух. – Откуда…

Договорить я не успела.

Потому что шкаф оглушительно чихнул.

Я подпрыгнула на месте и врезалась спиной в противоположную стену. Шкаф заскрипел, дверцы его приоткрылись, и оттуда вылетело облако пыли, в котором явно просматривались очертания… ничего конкретного, но явно чего-то, чего быть не должно.

– Э-э-э… – сказала я.

Шкаф промолчал. Но мне показалось, или он слегка накренился в мою сторону? С интересом?

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, подошла к нему сбоку и резко захлопнула дверцы.

– Вот так, – выдохнула я. – Завтра разберемся. Утром. При свете. Без чихов.

Я запихнула под дверь тряпку, чтобы не открывался (ну мало ли, сквозняк же), забралась в кровать и накрылась одеялом с головой.

Спала я плохо.

Мне всю ночь казалось, что кто-то ходит по комнате. Тихо так, шаркает. И вздыхает. И шкаф скрипит, хотя я его закрыла.

Но утром я решила, что это были просто нервы.

До того самого момента, когда я открыла глаза и увидела, что дверцы шкафа распахнуты настежь.

А на нижней полке, свесив костяные ноги наружу, сидит самый настоящий скелет и с интересом рассматривает мои разбросанные по комнате носки.

– Слушай, хозяйка, – скрипуче сказал скелет, поднимая череп и глядя на меня пустыми глазницами. – А почему у тебя все носки левые? Ты правые вообще покупаешь, или как?

Я завизжала.

Скелет вздрогнул, стукнулся черепом о верхнюю полку и обиженно добавил:

– Ну и крик у тебя. Прямо как у моей бабушки, когда она в бане пар потеряла. А ничего, что я тут вообще-сть триста лет живу? Между прочим, безобразие, людей будят ни свет ни заря.

Я перестала визжать. Села на кровати. Уставилась на него.

Скелет сидел на полке и тер ушибленный череп костяной рукой. Картинка была настолько абсурдной, что мозг отказался в это верить.

– Ты… ты кто? – выдавила я наконец.

– А сам не знаю, – честно признался скелет. – Память отшибло напрочь. Помню только, что звали меня, кажись, Эдмунд. И что убили меня подло. Триста лет назад. А тут ты со своим шкафом приперлась. Будить людей нехорошо, между прочим.

Я закрыла глаза. Открыла. Скелет никуда не делся. Более того, он взял мой носок (левый, конечно) и надел его себе на ступню.

– Тепло, – довольно сказал он. – У тебя ещё есть?

– Это… это мой носок! – возмутилась я.

– А это мой шкаф, – парировал скелет.

Я тяжело вздохнула и откинулась на подушку.

Ну вот. Дожилась. Ведьма-бытовик, специалист по перхоти, а теперь ещё и владелица шкафа с мертвым квартирантом.

Комендантша обещала подселить некромантку со змеями.

Ха!

Змеи – это фигня.

Попробовала бы она пожить со скелетом, который ворует носки и чихает по ночам.

Глава 1 Новоселье или Нахал в шкафу

– Значит, так, – я села на кровати, натянула одеяло до подбородка и уставилась на непрошеного гостя. – Давай по порядку. Ты – скелет.

– Обижаешь, – скелет (Эдмунд, кажется?) поправил надетый на костяную ступню носок. – Я не просто скелет. Я, между прочим, личность.

– Мертвая личность, – уточнила я.

– Ну да, есть небольшой недостаток, – он задумчиво почесал ребро. – Но в остальном я вполне себе ничего. Раньше, говорят, даже красавцем считался. Правда, не помню, кто говорил. И когда.

– А память, значит, отшибло?

– Напрочь, – скелет развел руками. – Помню только имя. Эдмунд. И что убили. Подло. Со спины. Или спереди. Не помню. Но подло – это точно.

Я потерла виски. Голова раскалывалась. Вчерашнее зелье с челюстью, видимо, давало о себе знать. Или просто реальность сошла с ума.

– Ладно, Эдмунд, – сказала я. – Допустим, ты существуешь. Допустим, ты триста лет живешь в этом шкафу. Вопрос: что ты собираешься делать дальше?

Скелет задумался. Склонил череп набок, отчего тот издал подозрительный скрип.

– А ты меня не выгонишь? – с надеждой спросил он.

– Вообще-то это моя комната. И шкаф теперь мой. Я за него заплатила.

– Но я в нём жил! – возмутился скелет. – Триста лет! У меня там всё обустроено. Полочки. Вешалки. Тайник в задней стенке.

– Тайник? – я навострила уши.

– Ну да. Пустой, конечно. Я проверял. Но вдруг пригодится?

Я задумалась. С одной стороны, скелет в шкафу – это не совсем то, о чем мечтаешь, когда снимаешь комнату в общаге. С другой стороны, комендантша реально хотела подселить ко мне некромантку с ее змеями. А змеи, как известно, имеют привычку выползать по ночам и греться под чужими одеялами.

– А ты… кусаешься? – осторожно спросила я.

– У меня зубов нет, – обиженно сказал скелет и указал на свою челюсть. – Видишь? Чисто. Только кость.

– А храпишь?

– Не знаю. Я не слышу. У меня же ушей нет.

Логично. Железно.

– А по ночам по комнате бродишь? Пугаешь?

– Ну, – скелет замялся. – Иногда. Когда луна светит. Привычка, знаешь ли. При жизни любил ночные прогулки.

Я тяжело вздохнула.

– Слушай, Эдмунд. Давай договоримся. Ты сидишь в шкафу. Не вылезаешь без спросу. Не гремишь костями по ночам. Не трогаешь мои вещи. И главное – если ко мне придут гости, ты делаешь вид, что ты просто… ну, учебное пособие. Для занятий по анатомии. Договорились?

– А гости – это кто? – подозрительно спросил скелет.

– Подруга, например. Или… ну, мало ли.

– Мужского пола? – оживился он.

– Тебе-то какая разница?

– Я же за тебя переживаю! Ты девушка молодая, неопытная. А мужики, они… – он задумался. – Не помню, какие они. Но явно коварные. Раз меня убили, значит, кто-то коварный был. Наверное, мужик.

– Или женщина, – предположила я.

Скелет замер. Потом медленно повернул череп в мою сторону.

– Женщина? – его голос (откуда у скелета голос, кстати?!) дрогнул. – Ты думаешь, меня могла убить женщина?

– Ну, всякое бывает.

– О боги, – он схватился за череп. – Я не помню! Это ужасно! Я не помню, кто меня лишил жизни! А вдруг это была любовь всей моей жизни? Вдруг она меня приревновала? Или я ей изменил? Или она узнала, что я…

– Что ты? – заинтересовалась я.

– Не помню! – взвыл скелет так душераздирающе, что у меня заложило уши.

– Тише ты! – зашипела я. – Соседи услышат! Потом объясняй им, почему у меня в комнате скелет голосит.

Эдмунд всхлипнул (костяно, сухо, но очень выразительно) и замолчал. Потом аккуратно слез с полки, подошел к окну и уставился на улицу пустыми глазницами.

– Красиво тут у вас, – грустно сказал он. – При мне таких домов не было. И машины эти… железные… на колёсах. Сами едут?

– Сами.

– Магия?

– Техника.

– А какая разница?

Я открыла рот, чтобы объяснить, но поняла, что разницы действительно никакой. Для скелета, который триста лет просидел в шкафу, всё вокруг – сплошное колдовство.

– Ладно, Эдмунд, – я встала и накинула халат. – Давай завтракать. Ты вообще ешь?

– Не знаю, – честно признался он. – Не пробовал. А что дают?

– Яичницу. Кофе.

– Кофе не пью, у меня всё вывалится, – он указал на отсутствие желудка. – А яичницу… можно попробовать. Только как?

Я задумалась. Кормить скелета – задача не из простых. Но сдаваться было не в моих правилах.

– Ладно, – сказала я. – Будем импровизировать.

Завтрак прошел в теплой, я бы даже сказала, душевной атмосфере. Я ела яичницу вилкой, а Эдмунд сидел напротив и смотрел на меня с таким выражением, будто я совершаю священный ритуал.

– Вкусно? – спросил он.

– Очень.

– А что там, внутри, желтенькое?

– Желток.

– А беленькое?

– Белок.

– А почему они вместе?

– Потому что яйцо.

– А яйцо откуда?

– От курицы.

– А курица – это кто?

Я отложила вилку и уставилась на него.

– Ты серьёзно не знаешь, что такое курица?

– Я триста лет в шкафу, – напомнил он. – Там даже окон нет.

– Но до этого ты же жил как-то! Был человеком!

– Был, – согласился он. – Но я же не помню. Может, я и кур видел. Может, даже ел. Но в голове – пустота. Как в моих глазницах.

Это прозвучало так трагично, что я не выдержала и пододвинула к нему тарелку.

– На, понюхай. Может, память вернется.

Эдмунд наклонился над тарелкой. Втянул носом воздух (откуда у скелета ноздри?!). И вдруг замер.

– Я… кажется… – его голос дрогнул. – Я помню запах! Это… это… кухня! Большая кухня! Камин! На вертеле жарится мясо! И женщина… она смеется… она что-то говорит… но я не слышу, что… и тут…

Он схватился за череп и застыл.

– И тут? – подтолкнула я.

– И тут темнота. – Эдмунд поднял на меня пустые глазницы. – Больше ничего не помню. Но запах… запах я запомнил. Спасибо тебе, Варя.

– Не за что, – растерянно сказала я. – Рада, что помогла.

Мы сидели и молчали. За окном шумел город. Где-то лаяла собака. Сосед сверху начал сверлить стену (вечно он по выходным). А у меня на кухне сидел скелет и вспоминал свою смерть по запаху яичницы.

Жизнь определённо налаживалась.

Глава 2 Визит прекрасного принца (в смысле, следователя)

Не знаю, кто придумал поговорку «Утро вечера мудренее», но этот человек явно не просыпался с чувством, что твоя жизнь только что превратилась в дешёвый балаган.

Я как раз пыталась объяснить Эдмунду, что чистить зубы пастой бесполезно (потому что зубов нет), когда в дверь громко постучали.

– Открывайте! Городское дознание!

Я замерла с тюбиком пасты в руках. Эдмунд замер с моей зубной щеткой в костяных пальцах (он хотел попробовать «для интереса»).

– Дознание? – шепотом спросил он. – Это кто?

– Полиция, – так же шепотом ответила я. – Только магическая.

– А чего им надо?

– Не знаю. Но чувствую, что ничего хорошего.

Стук повторился. Более настойчиво.

– Гражданочка Золотова! Откройте, или я вынужден буду применить магию взлома!

– Иду! – крикнула я и заметалась по комнате. – Эдмунд! Быстро в шкаф!

– Но я не дочистил! – возмутился он, размахивая щеткой.

– В шкаф, кому сказала!

Я запихнула его внутрь, захлопнула дверцы, подперла стулом (на всякий случай) и только после этого открыла дверь.

На пороге стоял ОН.

Высокий. Темноволосый. Глаза серые, холодные, как лед в стакане с виски. Форменный плащ дознавателя сидел на нем так, будто его шили лично для него, а мантия развевалась даже при полном отсутствии ветра. На поясе – меч, светящийся голубоватым магическим светом.