Вы читаете книгу «Белая мгла» онлайн
Глава первая
Как же нудно сидеть и ждать, пока преступник объявится. Я сидела в машине уже третий час. Третий день работаем на износ. И всё потому, что я выдвинула идею, преступник может попытаться улететь именно сегодня.
- Действуй, Щукина, - сказал тогда Роман Евгеньевич, развалившись в кресле как сытый кот. - Идея интересная. Даю тебе Карт- бланш.
Карт-бланш. Звучит красиво. На деле три часа в затхлом салоне «Логана» у выезда из аэропорта, чай в термосе давно кончился, а ноги затекли так, будто я просидела в позе лотоса сутки. В окно постучали. Я дернулась. Дверь открылась, и в салон скользнул Никита. Мой любимый капитан. Всегда со мной.
- Ну что? - спросил он, потирая замёрзшие ладони. - Не появился?
Я нервно постучала пальцами по приборной панели.
- Нет.
- И возможно, не появится. Он же не дурак лететь на самолёте. Он ограбил ювелирный, - напомнил Никита. - Какие у него варианты? Поезд? Автобус? Ты сама сказала, уходит на воздух.
Он рассмеялся своим низким, тёплым смехом, от которого у меня внутри всегда что-то переворачивалось.
- А зачем ты выдвинула эту идею?
Я повернула голову к окну. За стеклом моросил холодный декабрьский снег и аэропортовские огни расплывались в грязных потёках.
- Ну не знаю. Чутьё моё.
- Щукина. Ох уж это чутьё, - Никита откинулся на сиденье и прикрыл глаза. - Помнишь дело таксиста? Твоё чутьё тогда отправило нас в морг. К счастью, не наш.
- Спицын, не фамильничай, - огрызнулась я беззлобно. - И вообще, запомни: если я выйду за тебя замуж, фамилию оставлю свою. Щукина звучит гордо.
Ко входу в терминал подъехало жёлтое такси. Из него вышел мужчина в тёмной куртке, с рюкзаком за плечами. Кепка низко надвинута на глаза. Он быстрым шагом направился к стеклянным дверям. Никита медленно повернул голову, проводил его взглядом и присвистнул.
- Щукина, а твоё чутьё тебя не подводит?
Я уже доставала пистолет из кобуры под курткой. Холодная рукоятка привычно легла в ладонь.
- Взять его живым.
Мы вышли из машины одновременно. Я взяла рацию.
- Опергруппа, ребятки. Клиент появился. Я была права.
Тени зашевелились в припаркованных машинах слева и справа. Двое в штатском уже подтягивались к входу, перекрывая пути отхода.
- Гончаров! - крикнул Никита, когда мы сократили дистанцию до десяти метров. - Стоять!
Мужчина обернулся. На секунду мне показалось, что он улыбнётся. Или выхватит что-то из-за пазухи. Но он понял мгновенно, деваться некуда. Плотное кольцо, профессиональное, без щелей. Он медленно скинул рюкзак на асфальт и поднял руки вверх.
- Вы арестованы, - сказала я, подходя вплотную. - По обвинению в разбойном нападении.
Никита уже защелкивал наручники. Я перевела дыхание и посмотрела на небо. Снег стекал по щекам. Посадила Гончарова на заднее сиденье. Рюкзак его отправил в багажник, там потом эксперты покопаются. Ключи кинула Никите.
- Веди машину. Я что то устала.
Он поймал связку одной рукой, даже не глянув, и улыбнулся своей обычной нагловатой улыбкой.
- Есть, командир.
Машина мягко тронулась с места. Снег за окном всё так же моросил, и дворники уныло скрипели по стеклу. Я смотрела в окно, на убегающие огни аэропорта, и чувствовала, как напряжение последних трёх дней потихоньку отпускает. Плечи всё ещё ныли от долгого сидения в одной позе, но внутри разливалось тёплое чувство выполненной работы.
- Юль, - вдруг спросил Никита, не поворачивая головы. - А ты замуж за меня собралась, раз про фамилию заговорила?
Я медленно повернулась к нему. Профиль у Никиты красивый, я это сто раз замечала. Особенно когда он за рулём и сосредоточен.
- Ну, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал буднично, - Я думаю, ты мне когда-нибудь всё-таки сделаешь предложение.
- Конечно. Я ж тебя люблю.
Я вздохнула и закрыла глаза на секунду. Хоть бы минуту тишины. Сзади закашлял Гончаров.
- Слушайте, - подал голос грабитель. Голос у него оказался сиплый, прокуренный. - Я за вас искренне рад. Правда. Но как вы меня нашли?
Я повернулась к нему. В салоне было темно, но уличные фонари выхватывали его уставшее лицо, с мешками под глазами, лет сорока с гаком. Не похож на серийного. Похож на отчаявшегося.
- Гончаров, - сказала я спокойно. - А вы в первый раз пошли на ограбление? Так вот. Вы бы хоть перчатки надевали. На камеры ваше лицо, конечно, не видно - кепочка, шарфик, молодец. Но отпечатки вы оставили. На витрине, на дверной ручке. Я пробила вас за два часа.
Он дёрнул подбородком, но ничего не сказал.
- Сегодня вы должны были уезжать на вахту. Север, нефтянка, хорошие деньги. Вот я и подумала, нормальный мужик полетит. Не попрётся же он на поезде трое суток трястись, когда билет на самолёт стоит копейки.
Гончаров понял, что прокололся. Откинулся на сиденье, уставился в потолок и замолчал. Никита включил поворотник и вырулил на трассу.
- Красиво, - сказал он негромко. - Особенно про перчатки. А ведь он действительно без них был.
- Я заметила, - ответила я и снова отвернулась к окну.
За стеклом плыл декабрьский город. Мокрый, серый, усталый. И в этой усталости было что-то родное. Я подумала: скоро отпуск. Через два дня. Горы, снег, никаких трупов.
Гончарова отправили в изолятор. Я написала рапорт на коленке, пока Никита вёз меня обратно в управление.
- Зайди потом к нему, - сказал Никита, кивнув на дверь кабинета начальника. - Сам знаешь, Роман Евгеньевич любит, когда всё свежее.
- А ты?
- А я в тир. Потом на подпись.
Мы разошлись в коридоре. Я поправила форму, глубоко вздохнула и постучала.
- Войдите.
Я зашла в кабинет к Роману Евгеньевичу. Он сидел за своим огромным столом, что-то помечая в бумагах красной ручкой. Любимая его привычка, помечать красным. Говорит, так лучше запоминается, кто виноват. Он поднял на меня глаза поверх очков.
- Щукина, ты страх потеряла, что ли? Срочно найди.
Я улыбнулась. Не смутилась, нет. Просто знала, что сейчас будет.
- Роман Евгеньевич, надо признать: я была права. А вы огрызаетесь.
Начальник отложил ручку, помолчал секунду, а потом медленно встал со своего стула. Встал во весь свой немаленький рост, прошёлся вокруг стола и остановился напротив. Я уже приготовилась к разносу. Но он улыбнулся.
- Молодец, Щукина. Не сомневался в тебе.
Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не присела. Рука у Романа Евгеньевича тяжёлая, спасибо, что не по спине.
- Садись, - кивнул он на стул. - Есть разговор.
Я села. Он вернулся в кресло, сложил руки на столе и посмотрел на меня так внимательно, что я невольно проверила, застёгнут ли верхний пуговица кителя.
- Сколько у тебя неиспользованных отпусков накопилось?
- Э-э... не считала.
- А я посчитал. Сорок три дня. Сорок три, Щукина! Ты когда в последний раз в принципе отдыхала?
- В прошлом году. Три дня. Я тогда зубы лечила.
Роман Евгеньевич крякнул, то ли от смеха, то ли от возмущения. Полез в ящик стола, достал какой-то бланк и начал в него что-то быстро вписывать.
- Слушай приказ. Начальник даёт тебе неделю принудительного отпуска.
- Роман Евгеньевич...
- Не перебивать! - он поднял палец. - Иди отдохни. Ты хотела на горнолыжку съездить, я помню. Ты мне в прошлом месяце всю планерку уши прожужжала про этот курорт. Вот. Неделя. Прямо с завтрашнего дня.
Он протянул мне подписанный лист. Я взяла, не веря своим глазам.
- Спасибо, - выдохнула я.
- Не спасибо, - буркнул он. - Работай потом за двоих. И без трупов, пожалуйста. Я знаю твою репутацию.
В этот момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Никиты. Он стоял рядом с косяком, очевидно, уже слышал часть разговора.
- Простите, Роман Евгеньевич, - сказал Никита, - Вы сказали «тебе». Мы как бы вдвоём собирались.
Роман Евгеньевич посмотрел на него долгим взглядом. Тем самым, от которого у молодых оперов подкашивались колени.
- Ну прости, капитан. Ты мне нужен здесь. Через три дня приедешь к своей Щукиной.
Никита открыл было рот, но потом закрыл. Кивнул. Сказал только.
- Понял.
Мы вышли из кабинета. Я прижимала к груди отпускное предписание, как выигрышный лотерейный билет.
- Езжай, Юль, - сказал Никита, останавливаясь у окна в коридоре. - Я присоединюсь позже. Три дня — это не вечность.
- Ты не обидишься? - спросила я, глядя на него снизу вверх.
Он был выше меня на голову. Светлые волосы, вечно растрёпанные, и эти смеющиеся глаза, в которых я тонула уже два года. Никита улыбнулся.
- Да нет, конечно. Я позвоню, как только Роман Евгеньевич отпустит.
Я обняла его. Прямо в коридоре, прижавшись щекой к его груди. Он пах табаком, морозным воздухом и чем-то ещё родным, домашним. Никита обнял в ответ.
- Тогда мы с Машкой поедем, - сказала я в его свитер. - А ты присоединяйся.
- С Машкой? - он отстранился, поднял бровь. - С твоей подругой? Ого. А она вообще на лыжах стоит?
- Научим, - отмахнулась я. - Или она будет в спа-центре сидеть. Не пропадёт.
Никита покачал головой, но ничего не сказал. Поцеловал меня в макушку и пошёл в свой кабинет. Я осталась стоять у окна. За стеклом всё так же летел мокрый снег, но теперь мне казалось, что он стал чуточку белее. Чище.
Глава вторая
Чемодан был открыт и зиял пустотой посреди кровати, как огромная чёрная пасть. Я стояла перед ним с двумя свитерами в руках, синим и серым и не могла выбрать. Потому что понятия не имела, какая погода будет в этих чёртовых горах. Прогнозы врали как сводки Гидрометцентра, а доверять приложению на телефоне я разучилась после того дела с поддельными метеостанциями. Завибрировал телефон. Никита. Видеозвонок. Я приняла, сунула телефон в подставку на тумбочке и продолжила перебирать вещи.
- Юль, - сказал он с экрана. Лицо у него было серьёзное, почти мрачное. - Ты пистолет взяла?
Я закатила глаза.
- Нет, Никита, я в отпуск, а не на войну.
- А я тебе говорю возьми.
- А я тебе говорю нет.
Он вздохнул так тяжело, будто я предложила ему спрыгнуть с крыши. Я знала этот вздох. Он означал, что сейчас начнётся нудная лекция о том, что «всякое бывает» и «лучше перебдеть».
- Машка звонила, - неожиданно сказал Никита. - Твоя подруга. Сказала, что курорт отличный, народу мало, спокойно.
- Ну вот видишь, - я бросила серый свитер в чемодан. Синий оставила на вешалке. - Спокойно. Зачем мне пистолет в спокойном месте?
- Машка сказала «мало что там может происходит», - подчеркнул Никита. - Не «ничего», а «мало ли». Чувствуешь разницу?
Я остановилась и посмотрела на него в упор.
- Ты параноик, Спицын.
- Ты следователь, Щукина. И твоё чутьё, между прочим, работает только в присутствии преступников. А вдруг там преступник будет?
- Тогда я позвоню в местную полицию, - отрезала я и закрыла чемодан. - Всё. Решено. Пистолет остаётся дома.
Никита покачал головой, но спорить не стал. Знал бесполезно.
- Ладно, - сказал он уже мягче. - Хотя бы газовый баллончик возьми. Ради меня.
Я не ответила. Вместо этого взяла телефон и пошла на кухню налить чаю перед дорогой.
- Кстати, - крикнул Никита из динамика, который я не отключила, - Акакая погода-то там?
- Сейчас гляну, - я открыла прогноз на телефоне. - Минус пять. Солнечно. Ветра почти нет.
- А дороги?
- Трасса нормальная. Три часа всего каких-то, и я на месте.
Я сделала глоток чая и посмотрела на чемодан. Чёрный, замшелый, с заедающей молнией. Столько раз он со мной ездил по командировкам, по убийствам, по засадам. А сейчас в отпуск. Странное чувство.
- Юль. Ты там аккуратнее.
- Никит, я всегда аккуратная.
- Это ты так думаешь.
- Это я знаю.
Мы помолчали несколько секунд. Я смотрела на его лицо на экране и думала, а ведь он прав. Пистолет я возьму. На всякий случай. Мало ли что там происходит.
-Всё, - сказала я. - Я поехала.
- Счастливо, - ответил Никита. - И не пропадай.
- Не пропаду.
Я отключила звонок, закинула чемодан в прихожую, надела куртку и вышла в подъезд. За дверью было холодно, сыро и пахло свободой. Три часа и я в горах. К подъезду подъехала Маша. Её белый «Тойота Ленд Крузер» мягко зашуршал по мокрому асфальту и остановился у самого крыльца. Тонированные стёкла опустились, и оттуда высунулась растрёпанная русая голова с огромными солнцезащитными очками, хотя на улице был ноябрь и моросил дождь.
- Ну что, подруга, готова? - крикнула Маша, выключая двигатель.
Я повертела ключом от своей машины в руке, потом спрятала в карман.
- Готова.
Маша вылезла из машины, обошла её и уставилась на мой «Логан», припаркованный у подъезда. Три года верной службы, царапина на левом крыле, вмятина на капоте от упавшей сосульки и запах бензина в салоне, который не выветривался ничем.
- Щукина, - Маша изумилась так, будто увидела привидение. - Ты серьёзно на своём «Логане» собралась? Да он у тебя на ладан дышит! Встанем по дороге где-нибудь, кто нас вытаскивать будет? Медведи?
- Медведи зимой спят, - парировала я, но без особой уверенности.
- Вот именно, что спят! Даже они от твоей машины шарахаются. Давай на моей поедем.
Я посмотрела на свой чемодан, потом на её огромный внедорожник. Вздохнула.
- Ладно, ладно. Поедем на твоей.
Маша радостно открыла багажник. Я переложила вещи - чемодан, рюкзак с ноутбуком, пакет с едой, который я собрала в дорогу, хотя знала, что Маша всё равно заставит заехать на заправку и купить кофе с пончиками.
- Юль, - Маша захлопнула багажник и повернулась ко мне. Глаза за очками блестели. - Ты ствол взяла?
- Ещё одна. Спицын настоял.
- Ну, он переживает. И я заодно. Всё-таки горы, глушь, мало ли какие личности там отдыхают.
- Личности, - фыркнула я, забираясь в пассажирское кресло. - Там, по твоим же словам, «мало что происходит». Я ствол взяла.
Маша села за руль, завела двигатель, мотор заурчал ровно, мощно, без намёка на чихание. Не то что мой «Логан».
- Сколько ехать-то? - спросила Маша, выруливая со двора.
- Три часа всего. И мы на месте.
Я откинулась на мягкое кресло, посмотрела в окно. Город медленно таял в зеркалах заднего вида. Дождь кончился. Впереди, где-то за серой пеленой облаков, ждали горы.
- Слушай, - сказала Маша, сворачивая на трассу. - А Спицын правда предложение тебе сделает?
- Откуда я знаю, - буркнула я. - Спроси у него.
- Уже спросила.
Я повернула голову.
- Чего?
Маша загадочно улыбнулась и прибавила газу.
- Сказал, что думает над кольцом. Но боится, что ты откажешь.
Я отвернулась к окну, чтобы она не увидела мои глаза.
- Дурак он, - сказала я тихо.
- Оба дураки, - согласилась Маша. - Ладно, давай кофе пить. И пончики в бардачке.
Проблемы начались уже на подъезде к горнолыжке. Сначала я подумала, что мне показалось. Небо за полчаса сменило цвет с уныло-серого на свинцово-чёрное. А потом снег повалил хлопьями - крупными, влажными, такими, что дворники не справлялись.
- Ничего себе, - присвистнула Маша, сбавляя скорость. - Минус пять, солнечно, безветренно? Твой прогноз говно, Щукина.
- Я не синоптик, - огрызнулась я, вглядываясь в белую пелену. - Рули давай.
Перед самым поворотом на курорт дорогу замело окончательно. Метров за двести до шлагбаума мы упёрлись в хвост из трёх машин. Кто-то застрял прямо на подъёме то ли бензин замёрз, то ли водитель запаниковал.
- И надолго это? - простонала Маша, глуша двигатель.
Я вышла из машины. Снег тут же набился за шиворот. Подошла к мужику в светоотражающем жилете, оказалось местный администратор.
- Полчаса, - махнул он рукой. - Трактор уже вызвали.
Трактор приехал через сорок минут. Расчистили, растащили, кое-как разъехались. Я замёрзла как собака, Маша не выключала печку на полную мощность.
- Всё, - сказала я, когда мы наконец проехали шлагбаум. - Мы на месте.
Территория курорта оказалась огромной. Слева тянулись подъёмники, справа ряд небольших коттеджей, а прямо по курсу, в конце широкой расчищенной аллеи, стояла главная гостиница. И она горела. Гостиница была увешана разноцветными гирляндами. Красные, синие, зелёные, жёлтые огоньки мигали в такт какой-то мелодии, которую я не слышала, но кожей чувствовала. Высокая елка, метров десять, стояла прямо у входа. Игрушки на ней поблёскивали настоящим серебром.
- Красиво, - выдохнула я.
- Дорого, - поправила Маша,
Внутри было ещё красивее. Тёплый свет, деревянные панели на стенах, камин, в котором потрескивали дрова. Пахло хвоей и корицей. Народу на ресепшен почти не было, только мы и молодая пара с лыжами наперевес. Я подошла к стойке. Девушка-администратор подняла голову, с идеальным макияжем и бейджиком «Алина».
- Здравствуйте, - сказала я. - Я Юля Щукина, а это Мария Маркова. Мы бронировали у вас номер.
Алина застучала по клавиатуре. Улыбка чуть померкла.
- Щукина-Маркова, - пробормотала она. - Двухместный люкс,
- Да, - кивнула я.
Алина подняла на меня глаза. В них читалось что-то странное. Не страх, нет. Скорее растерянность.
- У вас… - она замялась. - У вас по бронированию примечание. От руководства. Вас просили подойти к старшему администратору. Сейчас.
Маша толкнула меня локтем.
- Я же говорила, - шепнула она. - Твоя фамилия уже везде как красная тряпка.
- Где старший администратор? - спросила я у Алины.
- Сейчас подойдёт, - ответила та и быстро вышла из-за стойки, скрывшись за служебной дверью.
Мы остались стоять посреди холла. Гирлянды мигали. Камин потрескивал. Где-то наверху, на третьем этаже, хлопнула дверь.
- Юль, - тихо сказала Маша. - А ты точно в отпуск приехала?
- Точно, - ответила я, но голос прозвучал неуверенно.
Служебная дверь открылась. На пороге стоял высокий мужчина лет пятидесяти, в строгом костюме, с сединой на висках и тяжёлым взглядом.
- Елена Щукина? - спросил он, глядя прямо на меня.
- Юлия Щукина, - поправила я, сделав шаг вперёд.
Мужчина нахмурился, посмотрел на какой-то листок в руке, потом снова на меня.
- Неважно, - сказал он. У нас проблема с вашим заселением. Ваш номер… он занят.
- Как занят? - возмутилась Маша, выскакивая вперёд. - Мы месяц назад забронировали!
- Я знаю, - мужчина поднял руку. - Но приехала другая гостья с такой же фамилией. И она уже заселилась в ваш люкс.
У меня внутри что-то ёкнуло.
- Другая Щукина? - переспросила я.
- Да, - кивнул мужчина. - И она утверждает, что это она заказывала номер. Сказала, что никакой Щукиной не знает и вообще вы самозванка.
- Отлично, - сказала я. - Просто отлично начинается мой отпуск.
Маша схватила меня за руку.
- Юль. А может, ну его? Поехали обратно?
- Нет, - я выпрямилась и посмотрела на старшего администратора. - Мне нужен этот номер. И я хочу поговорить с той женщиной, которая в нём живёт.
В моём голосе прозвучали нотки, которые я слышала только на допросах. Старший администратор побледнел. Маша закатила глаза.
- Началось. Отпуск называется.
Я поднялась в номер и постучалась. Дверь открылась не сразу. Сначала я услышала шаги, потом шорох одежды, потом недовольное:
- Кого там принесло?
На пороге стояла рыжая девушка лет двадцати. Взъерошенная, в халате нараспашку, с телефоном в руке. Она окинула меня быстрым взглядом и, видимо, приняла за обслуживающий персонал.
- Мне ничего не нужно, спасибо, - бросила она и попыталась закрыть дверь.
Я поставила ногу. Девушка дёрнула дверь, но упёрлась в мою кроссовку и замерла.
- Вы кто? - спросила я спокойно.
- А вам какое дело?
Я не стала спорить. Молча достала из внутреннего кармана куртки удостоверение и раскрыла перед её носом. Красная корочка, голограмма, фотография.
- Щукина Юля, - сказала я. - Это я. А вы кто такая? Хочу узнать, с какого боку вы в моём номере.
Девушка побледнела. Не сильно, но заметно. Телефон в её руке дрогнул.
- Я… - она запнулась. Потом судорожно сунула руку в карман халата, вытащила паспорт и протянула мне.
Я открыла. Фотография её. Имя Щукина Юлия Александровна.
- Ба надо же, - протянула я, возвращая паспорт. - Однофамилица. Тоже Щукина Юля.
Рыжая моргнула. На её лице медленно проступало понимание.
- Так это вы… - начала она.
- Я, - кивнула я. - И теперь давайте решать вопрос. Вы сами уйдёте в свой номер, или мне позвать охрану?
Она открыла рот, собираясь возразить, но я уже шагнула внутрь. Сняла куртку неспешно, аккуратно повесила на плечики в прихожей. Куртка упала, и кобура с пистолетом осталась снаружи. Чёрная, кожаная, с застёжкой на липучке. Пистолет внутри угадывался отчётливо. Девушка побелела окончательно. Глаза стали круглыми, как блюдца.
- Ладно, ладно, - затараторила она, пятясь к шкафу. - Освобожу сейчас. Я мигом, я быстро, я…
Она схватила розовый чемодан, с блестящими стразами и принялась кидать туда вещи с такой скоростью, будто в номере загорелось. Я повернулась к администратору, который так и стоял в дверях с вытянутым лицом.
- Ну вот, - сказала я. - Вопрос решён. Мы заселяемся.
Старший администратор открыл рот, закрыл, сглотнул и молча кивнул. Маша, стоявшая за его спиной, усмехнулась.
- Щукина, - сказала она тихо, чтобы слышала только я. - Ты её до инфаркта довела.
- Ничего, - ответила я так же тихо. - Полезно для иммунитета.
Рыжая вылетела из номера через две минуты. Чемодан гремел по паркету, халат развевался, шлёпанцы стучали как пулемётная очередь.
- Простите, - бросила она на бегу. - Не хотела проблем.
- Удачи, - сказала я ей вслед. Искренне.
Администратор кашлянул, поклонился и тоже исчез. Я закрыла дверь, подошла к окну и раздвинула шторы. За стеклом падал снег. Белый, густой, обещающий тишину.
- Маш, - сказала я. - А здесь правда красиво.
Маша плюхнулась на диван и вытянула ноги.
- Красиво, - согласилась она. - Только ты уже успела напугать двух человек, а мы здесь всего пять минут.
- Это не я напугала. Это судьба.
Судьба за окном сыпала снегом и молчала.
Глава третья
Мы заселились в номер. Я подошла к окну и замерла. За стеклом, насколько хватало глаз, тянулись заснеженные склоны. Солнце уже садилось за вершины, и снег горел розовым, оранжевым, золотым. Люди катались на сноубордах, кто-то на лыжах, кто-то просто валялся в сугробах и развлекался как мог.
- Смотри, Машка, - сказала я, не оборачиваясь. - Какая красота.
Маша подошла сзади, положила подбородок мне на плечо.
- Красота. Особенно вон тот парень в синем комбинезоне. Ты видела, как он с горы летит?
- Я про природу, - вздохнула я.
- А я про жизнь.
В дверь постучали. Я открыла. На пороге стояла та самая девушка-администратор, Алина. В руках она держала ведёрко со льдом, а в нём — бутылку шампанского.
- Мы приносим извинения за неудобства при заселении, - сказала она с отрепетированной улыбкой. - Это вам. Ужин у нас через полчаса в ресторане. Шведский стол. Форма одежды свободная.
- Хорошо. Спасибо.
Алина поставила ведёрко на столик, поклонилась и вышла. Маша тут же схватила бутылку, прочитала этикетку и присвистнула.
- Ого. Не бедные люди тут извиняются.
- Открывай, - сказала я. - За знакомство с курортом.
Мы выпили по полбокала, но я быстро почувствовала, что на голодный желудок шампанское — это не лучшая идея.
- Маш, - спросила я, ставя бокал. - Ну и в чём нам идти в ресторан? Мы же платья не взяли.
Маша посмотрела на меня с таким видом, будто я спросила, не летают ли свиньи.
- Ой, да я тебя умоляю, - отмахнулась я, опережая её панику. - Вряд ли кто сюда в платье придёт. Джинсы, свитер и нормально.
- Ты уверена? - с сомнением спросила Маша, глядя в зеркало.
- Я следователь, Машка. Я всегда уверена.
Она вздохнула и натянула свой любимый чёрный свитер.
- Ладно. Но если я там буду единственная без каблуков, ты у меня ответишь.
- Договорились.
Мы спустились в ресторан через полчаса. Дверь была тяжёлая, деревянная, с кованой ручкой. Я толкнула её, шагнула внутрь и остановилась как вкопанная. При входе, у стойки хостес, стоял мужчина в строгом костюме. Высокий, подтянутый, с лёгкой сединой на висках и пронзительным взглядом. Он кого-то встречал, повернулся на звук открывшейся двери и наши глаза встретились.
- Олег? - вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. - Ты что здесь делаешь?
Олег повернул голову. На его лице мелькнуло удивление, а потом тёплая, чуть насмешливая улыбка, которую я помнила ещё по тем временам, когда мы работали над одним делом.
- Щукина, - сказал он. - Какими судьбами?
Я подошла ближе. Он не изменился. Только морщин вокруг глаз прибавилось, но они ему шли.
- Я в отпуске, - ответила я. - А ты?
- Я начальник службы безопасности здесь, - он чуть развёл руками. - Третий месяц.
- Рада тебя видеть, - сказала я искренне. - Мы давно не виделись. Сколько? Два года?
- Почти три, - поправил Олег. - Взаимно.
Я хотела спросить ещё что-то — про работу, про жизнь, про то, как он вообще оказался в горах, но Машка дёрнула меня за рукав.
- Пошли, - прошипела она. - Я есть хочу. Твои разговоры потом.
Я оглянулась на неё. Маша стояла с голодными глазами и сжимала сумочку так, будто собиралась кого-то ею огреть.
- Ладно, - улыбнулась я Олегу. - Потом поговорим?
- Конечно, - кивнул он. - Я здесь на связи. Приятного аппетита.
Мы прошли в зал. Маша схватила тарелку и рванула к столу с горячим, а я ещё раз оглянулась. Олег смотрел мне вслед. Я отвела взгляд.
- Юль, - крикнула Маша уже с тарелкой в руках. - Ты идёшь?
- Иду, - ответила я и направилась к ней.
Внутри что-то странно ёкнуло. Я списала это на шампанское. Я огляделась по сторонам. В ресторане было не многолюдно. Играла джазовая музыка — саксофон, контрабас, тихие барабаны. Свет приглушённый, свечи на столах настоящие, скатерти белые, без единого пятна. За столиком у окна сидела парочка. Мужчина лет сорока, дорогой свитер, часы на запястье блеснули при свете свечи. Женщина моложе, длинные волосы, улыбается, но глаза грустные. О чём-то говорили тихо, почти шепотом, но я успела заметить, как мужчина положил руку на её ладонь, а она отодвинулась. За другим столом, ближе к выходу, сидела девушка и работала на ноутбуке. Очки в тонкой оправе, кофе остывший, пальцы бегают по клавишам быстро-быстро. Периодически она поднимала голову, смотрела в потолок, что-то обдумывала и снова стучала. И ещё несколько гостей. Пожилая пара с супницами, компания молодых парней с красными от катания лицами, одинокий мужчина с газетой — кто сейчас читает газеты в ресторане? Маша дёрнула меня за руку.
- Юль, ты слышишь, что я говорю? Але, Щукина! Мы на отдыхе. Ты опять в своём репертуаре.
Я моргнула и повернулась к ней. Она стояла с тарелкой в одной руке и вилкой в другой, в глазах укоризна пополам с обречённостью.
- Что? - спросила я невинно.
- Я тебе уже третий раз говорю, возьми себе еду, а то всё остынет. А ты сидишь, как сова, головой вертишь. Кого высматриваешь?
Я улыбнулась. Взяла тарелку, посмотрела на неё, потом снова на зал.
- Да, - призналась я. - Действительно привычка. Смотреть всё вокруг.
- Вот именно, - Маша ткнула вилкой в сторону салатов. - Привычка. Ты сейчас не на работе. Тут никто не ворует, не убивает и не прячет трупы. Здесь люди отдыхают.
Я промолчала. Потому что возразить было нечего. Но когда я накладывала себе пасту, краем глаза заметила, как та девушка с ноутбуком резко закрыла крышку и оглянулась. Быстро, испуганно. А потом встала и вышла из ресторана, не доев свой ужин.
- Ничего, - сказала я себе под нос. - Ничего это не значит.
Маша вздохнула и потянулась за десертом.
- Юль, - сказала она с набитым ртом. - Ты пугаешь людей даже когда молчишь. Это талант.
Я отправила в рот кусочек пасты, прожевала и отложила вилку.
- Маш, - сказала я задумчиво. - Тебе не кажется, что слишком уж здесь всё гармонично?
Машка отпила вина, бокал уже был почти пуст, а ужин только начался и посмотрела на меня поверх хрусталя.
- А тебе что нужно, - спросила она философски, - Чтобы здесь стулья бились? Или, может, официанты в драку лезли?
Я покачала головой. Как ей объяснить? Это чувство, когда всё слишком гладко, слишком красиво, слишком спокойно. В такие моменты всегда ждёшь подвоха. Как в квартире, где идеальный порядок - значит, хозяин что-то прячет.
- Скандал, - сказала я, оглядывая зал. - Здесь обязательно будет скандал. Так всегда бывает.
- Щукина, ты кармический магнитик для неприятностей. Если ты чего-то ждёшь, оно приползёт, даже если не собиралось.
И в достоверности моих слов двери ресторана распахнулись.
- Кошмар! - разнеслось на весь зал. - Кошмар!
Я узнала голос раньше, чем повернула голову. Рыжая грива, розовый халат поверх джинсов, шлёпанцы на босу ногу. Моя однофамилица ворвалась в ресторан как ураган.
- В номере холодно! - кричала она администратору, который спешил к ней навстречу. - На улице холодно! Ещё и на ужин не позвали! Вы что здесь, издеваетесь надо мной?
Я вздохнула и сделала движение, чтобы встать. Машка мгновенно схватила меня за руку.
- Юль. Не лезь. Без тебя разберутся.
- Но она же…
- Она взрослая девка. А ты на отдыхе. Сиди.
Я поджала губы, но осталась на месте. Рыжая Щукина тем временем размахивала руками и требовала позвать «кого-нибудь главного». Официанты переглядывались, администратор Алина пыталась что-то объяснить про горячую воду и обогреватели, но её голос тонул в возмущённых воплях. Мы с Машей молча доели ужин. Парочка у окна тоже наблюдала за сценой, мужчина с лёгкой усмешкой, женщина с сочувствием. Девушка с ноутбуком уже ушла, и правильно сделала. Когда тарелки опустели, мы поднялись в номер. В коридоре скандальная Щукина всё ещё продолжала возмущаться. Теперь она требовала переселить её в «нормальный люкс, а не в эту конуру». Я прошла мимо, стараясь не встречаться с ней глазами. В номере было тепло и тихо. Маша скинула джинсы, залезла в кровать с ногами и взяла пульт от телевизора.
- Что будем делать? - поинтересовалась она, щёлкая каналы.
Я подошла к окну. За стеклом снег, темнота и далёкие огни подъёмников.
- Я хочу прогуляться. На улицу.
Маша оторвалась от телевизора и посмотрела на меня как на сумасшедшую.
- На улицу? Сейчас? Вечером? В снегопад?
- Да.
- Ну, - она пожала плечами и уткнулась обратно в сериал. - Тогда я буду смотреть сериалы без тебя. Только не замёрзни там, ладно?
Я натянула куртку, замотала шарф, надела шапку.
- Я быстро, - пообещала я.
- Не быстро, - вздохнула Маша. - Ты никогда не бываешь быстро, когда что-то ищешь.
- Я ничего не ищу, - ответила я, уже стоя в дверях.
Маша не ответила. Только вздохнула громче. А я вышла в коридор, спустилась в холл, толкнула тяжёлую входную дверь и шагнула в снежную тишину. Снег падал на лицо, на ресницы, на губы. Холодно было так, что зубы сводило. Но внутри странное спокойствие. Я пошла к подъёмникам. И не заметила, как за мной, на расстоянии двадцати шагов, кто-то вышел из гостиницы следом.
Глава четвертая
Я вышла на территорию. Ступеньки хрустели под ногами, свежий снег ещё не успели почистить. Я сделала несколько шагов, остановилась и огляделась. Прямо перед гостиницей, чуть в стороне от главной аллеи, находился пруд. Небольшой, правильной овальной формы. Летом здесь, наверное, плавают утки или катаются на лодочках. Но сейчас зима, и красоту эту не разглядеть. Заснеженная гладь блестела в свете фонарей. Деревья стояли вдоль берега, одетые в белое до самых верхушек, будто кто-то нарядил их в пушистые шубы. Несмотря на вечер, на льду катались люди. Кто-то уверенно выписывал восьмёрки, кто-то держался за бортик и смеялся, падая в сугроб. Я вдохнула свежий воздух - морозный, чистый, с лёгкой хвойной горчинкой. И вдруг захотелось сделать что-то глупое. Я широко раскинула руки, запрокинула голову и покружилась на месте. Снежинки падали на лицо, таяли на щеках, забирались за воротник. Холодно, но хорошо. До дрожи, до мурашек по спине, хорошо.
Позади меня начинался лес. Тёмный, высокий, загадочный. Деревья стояли стеной, и между стволов темнела неизвестность. Но меня это не пугало. Наоборот, манило. Я опустила руки и остановилась. Голова чуть кружилась то ли от шампанского, то ли от счастья. Это будут прекрасные выходные, Лучшие за всё время. Внутри разливалось тепло, которого я не чувствовала уже давно. Никаких трупов. Никаких допросов. Никакого Никиты с его вечными «будь осторожна». Только снег, тишина и я. Я пошла к пруду, встала у деревянного ограждения и посмотрела на лёд. Под фонарями он искрился, будто кто-то рассыпал бриллианты. Одна из девушек на коньках лихо проехала мимо, крикнув что-то весёлое своему спутнику. Достала телефон, хотела снять видео для Никиты, пусть знает, что я отдыхаю как человек. Но передумала. Пусть поволнуется. Я позвоню ему завтра. Я убрала телефон в карман и перевела взгляд на лес. Там, между стволами, на секунду показалось какое-то движение. Я прищурилась. Ничего. Тишина. Только снег идёт.
- Показалось, - сказала я себе.
Но ноги сами понесли меня не к отелю, а к лесной опушке. Просто проверить. Я же в отпуске. Что может случиться? Я села на лавочку. Снег скрипнул под тяжестью, и я откинулась на спинку, глядя на заснеженный пруд. Конькобежцы всё так же кружили, кто-то уже уходил, кто-то только выходил на лёд. Я смотрела на них и улыбалась — просто так, без причины. И вдруг сзади раздался голос:
- Не холодно тебе?
Я обернулась. Олег стоял за лавочкой, засунув руки в карманы тёмного пальто. Без шапки, волосы чуть влажные от снега. Он смотрел на меня спокойно, с той лёгкой усмешкой, которую я помнила так хорошо.
- Нет, - ответила я. - Олег, здесь классно.
Олег улыбнулся, обошёл лавочку и сел рядом. Не близко, но и не далеко, так, чтобы слышать друг друга без напряжения.
- Что, Роман отпустил тебя? - спросил он, кивнув куда-то в сторону гостиницы.
- Да, - я кивнула. - Дал выходные. Сказал, что заслужила.
- Справедливо, - Олег посмотрел на пруд. - Ты всегда много работала.
Я замолчала. С Олегом мы работали вместе долгое время. Почти три года. Одну оперативную группу, одни кошмары, одни победы на двоих. Я считала его другом. Наверное, лучшим на той работе. Но из-за его косяка его уволили. Один промах. Одно неверное решение. Труп, которого можно было избежать. Я пыталась ему помочь, ходила к начальству, доказывала, что ошибка была не только его. А он обвинил во всём меня. Сказал, что я подставила его, чтобы получить повышение. Это было больно. До сих пор отзывалось где-то под рёбрами, когда я думала о нём. Но я ни в чём не виновата.
- Как дела, Щукина? - спросил Олег, нарушая тишину. - Рад тебя видеть. Правда.
Я повернулась к нему. Снежинки падали на его плечи, на ресницы, таяли и оставляли крошечные капли.
- Олег, - сказала я прямо. - Я ни в чём не виновата.
Он посмотрел на меня. В глазах ни тени обиды. Только усталость и какое-то спокойное принятие.
- Да ладно, Щукина, - он махнул рукой. - Успокойся. Нормально всё. Сам виноват. Я тебя ни в чём не виню.
- Правда? - я не поверила.
- Правда. Было время, я злился. Долго злился. А потом понял, ты сделала то, что должна была сделать как следователь. А я совершил ошибку. И поплатился.
Я молчала. Снег падал и падал, укрывая нас обоих белым покрывалом.
- И как ты здесь оказался? - спросила я, чтобы сменить тему.
- А вот так, - он развёл руками. - Уволили, долго не мог найти работу. Потом друг позвал, сказал, курорт ищет начальника службы безопасности. Я подумал: почему нет? Горы, тишина, никаких городских психов.
- И как? - я приподняла бровь. - Нашёл тишину?
- Ты же здесь. Какая уж тишина.
Я толкнула его плечом. Он не отодвинулся.
- Дурак.
- Знаю, - ответил он.
Мы сидели на лавочке, смотрели на пруд и молчали. Снег шуршал. Коньки скрежетали по льду. Где-то вдалеке смеялись люди. И мне вдруг стало легко. Как будто старый груз, который я носила три года, наконец упал с плеч.
- Олег, - сказала я тихо.
- Мм?
- Я тоже рада тебя видеть.
Он ничего не ответил. Только чуть подвинулся ближе.
- Олег, - я поёжилась от ветра, но уходить не хотелось. —-А вообще че у вас тут? Тихо, спокойно?
Олег хмыкнул. Посмотрел на меня искоса, с тем самым выражением, которое я знала как. Олег сейчас скажет что-то едкое, но справедливое.
- Юль, - сказал он. - Ты приехала. Уже не спокойно.
Я нахмурилась.
- Это ещё почему?
Олег повернулся ко мне всем корпусом. На его лице застыла полуулыбка, не насмешливая, скорее констатирующая факт.
- Щукина, давай честно. Я с тобой три года в одной упряжке работал. Там, где ты появляешься, обязательно что-то происходит. Труп, скандал, перестрелка, как минимум драка в подсобке. Ты как красная тряпка для форс-мажора.
- Это не я, -возразила я, но без особой уверенности. - Это обстоятельства.
- Обстоятельства, - передразнил он. - Они, бедные, сами к тебе липнут. Ты просто идёшь по улице, а у тебя под ногами труп образуется. Помнишь дело на набережной?
- То была случайность, - буркнула я.
- Случайность, - Олег засмеялся - Ты поскользнулась на арбузной корке, упала и приземлилась прямо на закопанный пакет с уликами. Кто так делает? Только Щукина.
Я хотела огрызнуться, но не смогла. Потому что он был прав. Моя карьера состояла из таких «случайностей».
- Ладно, - я вздохнула. - Допустим. Но сейчас я в отпуске. Никаких расследований, никаких трупов. Только снег, шампанское и сериалы с Машкой.
Олег посмотрел на меня долгим взглядом.
- Хочешь пари? - спросил он.
- Какое?
- Три дня. Если за три дня здесь ничего не случится, я угощаю тебя ужином в лучшем ресторане города.
- А если случится? - прищурилась я.
- Тогда ты угощаешь меня. И признаёшь, что ты магнит для неприятностей.
- Идёт, - я протянула руку. - Только ты проиграешь, Олег. Здесь слишком скучно для преступлений.
Олег пожал мою ладонь. Рука у него была тёплая, несмотря на мороз.
- Посмотрим. Пойдём, провожу до номера. А то замёрзнешь ещё, потом Роман Евгеньевич мне голову снимет.
- Не снимет,
- Значит, за эти три дня ничего и не случится, - Олег подмигнул.
Мы пошли к гостинице. Снег всё так же падал, фонари горели, и где-то на втором этаже громко работал телевизор. У крыльца, прямо под гирляндами, ругалась парочка — та самая, что сидела за столиком у окна. Мужчина в дорогом свитере что-то горячо доказывал, женщина с длинными волосами стояла, скрестив руки на груди, и молчала. Но молчала она так выразительно, что становилось ясно: внутри у неё всё кипит.
- Олег, - кивнула я в их сторону. - Твои гости?
- Моя головная боль, - вздохнул он. - Третий день выясняют отношения. Ну, вот либо он её к утру убьёт, либо она его.
Я посмотрела на парочку, взвесила ситуацию секунду и подошла.
- Граждане, - сказала я тихо, но весомо. - Давайте вы будете убивать друг друга где-нибудь в другом месте. И не в мой отпуск.
Мужчина повернул голову, хотел что-то рявкнуть, но увидел моё лицо и почему-то передумал. Женщина дёрнула плечом и быстро ушла в холл. Мужчина потоптался на месте и поплёлся за ней. Олег рассмеялся.
- Щукина, ты даже в отпуске людей миришь.
- Не мирю, - поправила я. - Предупреждаю.
Олег махнул рукой и вошёл в гостиницу. Я следом. В лифте мы молчали. Он стоял чуть сзади, я смотрела на мелькающие этажи. Двери открылись, мы вышли в коридор. Ковровая дорожка приглушала шаги, лампы горели вполнакала. Олег проводил меня до двери.
- Спокойной ночи, - сказал он и уже повернулся, чтобы уйти.
А потом я посмотрела на дверь. Она была открыта. Не заперта, не прикрыта, именно открыта. Тёмная щель в несколько сантиметров, из которой не пробивалось света. У меня внутри всё оборвалось.
- Олег, - прошептала я.
Он мгновенно напрягся, хотя ничего ещё не понял. Я действовала на автомате. Расстегнула куртку, достала пистолет из кобуры. Холодная рукоятка привычно легла в ладонь. Передёрнула затвор тихо, почти бесшумно.
- Маша? - позвала я, входя в номер. Голос не дрогнул, хотя сердце колотилось где-то в горле. - Ты где? Ты здесь?
Тишина. Я сделала шаг, второй. Пистолет на вытянутой руке. Коридор пустой. Гостиная пустая. Свет не включён, только уличные фонари пробиваются сквозь шторы.
- Маша! - громче, уже не скрывая тревоги.
Ответа не последовало. Я двинулась к спальне. Олег остался в коридоре — прикрывать спину, я это чувствовала, хотя не оглядывалась. И в этот момент из ванной вышла Маша. В полотенце, с мокрыми волосами и наушниками в ушах. Она что-то напевала себе под нос, вытирая голову. Увидела меня с пистолетом и закричала.
- А-а-а!
Я тоже вскрикнула от неожиданности, от облегчения, от злости.
- Маша! Какого хрена?! - опустила пистолет, но рука ещё дрожала. - Дверь открыта!
Маша выдернула наушники. Глаза круглые, бешеные.
- Я?! - заорала она в ответ. - Ты с пистолетом в номер заходишь! У меня сердце чуть не остановилось!
- Дверь! - повторила я. - Ты закрывала дверь?
- Ну… - Маша замялась. - Я думала, что закрыла. Может, не до конца. Я просто хотела воды попить и в ванную…
- Вода у тебя в номере есть! - я убрала пистолет в кобуру и провела рукой по лицу. - Господи, Машка, ты меня в могилу сведёшь.
Олег заглянул в номер, окинул быстрым взглядом Машу в полотенце, меня с дрожащими руками и покачал головой.
- Ну, - сказал он философски. - Отпуск у тебя, Щукина, удался. Уже в первый вечер с оружием бегаешь.
- Отстань. - сказала я беззлобно.
- Я пошёл, - он поднял руки в примирительном жесте. - И дверь за собой захлопните. Плотно.
Он вышел. Я закрыла дверь, проверила замок дважды. Маша натянула халат и села на кровать, обиженно поджав губы.
- Ты чего с пистолетом-то?
- А если бы не ты? - спросила я. - Если бы кто-то чужой?
- Не пугай.
- Я не пугаю. Я напоминаю: мы не дома.
Я подошла к окну, отдёрнула штору. На улице всё так же падал снег. И где-то внизу, у пруда, всё так же катались люди. Всё спокойно. Всё гармонично. Слишком.
- Юль, - сказала Маша. - Ты меня напугала.
- Я себя напугала, - ответила я и села рядом с ней на кровать.
- Давай спать, - предложила Маша.
- Давай, - согласилась я.
Я выключила свет, легла, но долго смотрела в потолок, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре.
Глава пятая
Утром меня разбудила Маша.
- Юлька! голос у неё был бодрый, как у командирского состава на утренней поверке. - Вставай, погнали на лыжах кататься!
Я вытащила руку из-под одеяла, щурясь от яркого солнечного света, который пробивался сквозь щели в шторах. Часы на запястье показали без пяти восемь.
- Машка, - простонала я, зарываясь лицом в подушку. - Восемь утра. Дай поспать.
- Дома будешь спать! - Маша уже была одета, в ярко-синем лыжном костюме, и стояла надо мной как воплощение бодрости и жизненной силы.
Я перевернулась на другой бок и натянула одеяло до макушки.
- Дома не дадут, - пробормотала я оттуда. - Там трупы, допросы, Никита со своими нотациями.
- Ну, я короче пошла, - Маша хлопнула дверцей шкафа, забирая свою экипировку. - Подтягивайся. Трасса, говорят, отличная.
Дверь за ней закрылась. Я полежала ещё минуту, понимая, что спать уже не хочется. Маша меня разбудила основательно — сон слетел мгновенно, оставив только приятную тяжесть в теле и понимание, что сегодня не нужно никого ловить, никого допрашивать и никого хоронить. Я встала. Умылась. Натянула тёплый лыжный костюм, застегнула куртку до самого подбородка. Сноуборд стоял в углу, мой старый верный «Бёртон», который я брала в аренду в прошлом году и в итоге выкупила, потому что привыкла.
Когда я спустилась на первый этаж, холл уже гудел. И главным источником шума была моя рыжая однофамилица. Она стояла у стойки ресепшен, размахивала руками и орала на бедную Алину.
- На моей машине спустили шины! - голос у неё был такой пронзительный, что хрустальная люстра над головой, кажется, задребезжала. - Кто за это будет отвечать?!
Алина пыталась сохранить профессиональное спокойствие:
- Девушка, никто вам не прокалывал колёса. У нас парковка охраняемая, камеры круглосуточно работают. Давайте посмотрим запись?
- Запись! - фыркнула рыжая. - Вы мне её потом подделаете!
Я прошла мимо них, стараясь не встречаться глазами ни с той, ни с другой. Пусть разбираются. Не моё дело. Я в отпуске. На улице было морозно, но солнечно. Снег искрился так, что глаза резало. Я надела очки и направилась к фуникулёру. Очередь была небольшая, человек семь. Я встала в хвост, перекинула сноуборд через плечо и стала ждать кабинку.
