Вы читаете книгу «Дыхание. На руках умирает любовь» онлайн

Copyright © Габриэль Коста, 2026

© Miayoshi, иллюстрация на обложке

© ООО «Издательство АСТ», 2026

065

Гилем смотрел на столицу четвертого материка с обрыва. Тучи уже затянули все вокруг, и вновь полил дождь. Крылья солнцеподобного окончательно исчерпали свою силу без подпитки пламенем и рассыпались на мириады осколков. Ровно так же, как и сердце книгописца.

Он посмотрел на свою руку не в силах поверить, что его уже нет, Редлая нет. Он погиб. Даже в самых страшных снах Гилем и представить не мог подобного исхода. Еще на острове ему закрадывалась мысль – это смертельное путешествие. Конечно, они умудрялись каким-то образом сохранять позитивный настрой, однако судьба ту, что все искали, ударила наотмашь. Им конец. Скоро смерть настигнет не только Виарума, но и их близких. Умрет сестра, отец, Аден-Ниран и все вокруг. Они столкнулись с силой, превосходящей их понимание. Даже его воображение не способно было охватить ту тьму, что нависла со всех сторон. Вместе с ней пришло оно…

Отчаяние.

Гилем опустил руки. Сердцем и душой он не мог свыкнуться с тем, что Редлая больше нет. Книгописец уже не позовет его, чтобы рассказать какую-то глупость, и никто в ответ не позаботится о его ранах. Все. На этом все. Неужели то же самое чувствовал оборотень, когда умерла его сестра? Из груди вырвали кусок, нет, больше: словно половину его тела оторвало, а другую бросили истекать кровью и страдать от боли. Он настолько прикипел к их совместному быту, что гибель Редлая была сравнима с собственной.

Гилем дышал громко, давно перестал сдерживать слезы. Все это потеряло смысл. Он провел тыльной стороной ладони по лбу, стирая воду, пепел, грязь, надеясь стереть и себя. Книгописец чувствовал себя брошенным и никому не нужным. Вот только мгновение назад он держал розу терпения в руках, вот только говорил с Редлаем, вот только…

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Вечная память, – прошептал Гилем, не в силах перекричать шторм.

Остатки татуировки на лбу уменьшились. И вся молния, что сверкала над его головой, замерла в причудливом ярко-синем узоре. С невероятной скоростью они обрушались в одну точку на груди Гилема, прошибая его насквозь. Крик книгописца взмыл над городом. Все продолжалось несколько секунд, однако даже пережитая боль от удара молниями не могла сравниться с потерей Редлая. Вся эта чистая энергия выжгла на его груди татуировку розы терпения. Если обычные татуировки всегда оставались черно-белыми, то его цветок не переставал гореть оранжево-красным, словно магма переливалась под кожей, испаряя капли дождя.

Гилем тяжело дышал. Используя костер, он снова облачился в привычные рубашку и кожаные штаны, пепел потихоньку исчезал с кожи. Книгописец, не в силах держаться на ногах, упал на колени.

Город был разрушен. Замок уничтожен. Горящие фиолетовым глаза смотрели на катастрофу. Когда-то они с командой еле-еле спускали плот на воду, а теперь уничтожили столицу четвертого материка. А их противником стала не саламандра, а три хранителя короля и один страж. Все изменилось. Из героев команда Айона превращалась в злодеев не лучше Ноа, Кармина, Катаоки и Брэма.

Гилем обнял себя за плечи и покачал головой. Сила Архитектора, за которой все охотились, превращала мир вокруг в руины. Закариас заперт на какое-то время, но не мертв. Гилем чувствовал это. Он обязательно уничтожит его, когда придет время. Даже Ноа со своим проклятием ничего не сможет сделать. Отрицание гибели Редлая медленно превращалось в гнев.

Сил Гилема было недостаточно, чтобы узнать все секреты Азеля и запечатанную сильнейшими знаками информацию, да и сейчас у него хватило бы пламени лишь на возвращение к команде. Но роза в груди не переставала гореть. Пар шел изо рта Гилема. Он знал, кто виновен в смерти Редлая, и не собирался никого прощать. Все, время беспечного придурка книгописца истекло. Если они хотели спасти мир, хотели сохранить его, и главное, – не потерять снова друзей, им не обходимо стать жёстче, им необходимо стать сильнее.

Гилем поднялся с колен, его лицо скривилось от гнева, он сделал шаг к обрыву, чтобы вернуться, как вдруг со спины послышались крики и в него чуть не попала молния и вода. Он развернулся и увидел не менее полусотни человек: у пары из них Гилем заметил татуировки костров.

– Именем Повелителя Грома, короля четвертого материка, приказываю вам сдаться и подчиниться воле нашего господина! – закричал предводитель отряда, но в голове Гилема все мешалось в кучу, словно его пытались обмануть.

– Я даю вам шанс спастись, – прохрипел он, активируя пламя, чтобы нейтрализовать действие чужой силы на свой разум. Он сразу заметил, как несколько человек в толпе замешкались. – Три.

– Вы нарушили законы четвертого материка: согласно договору между первым и четвертым материком, – продолжил их предводитель, – вы обязаны сдаться и предстать перед справедливым судом нашего короля.

– Ай, в бездну эти считалочки, – глаза Гилема загорелись. – Где ваш повелитель-то? – он не удержался от издевки, радуясь испугу на их лицах. – Вот именно. Сейчас я помогу вам приблизиться к нему.

– Вторая истина… – начал их предводитель, и воины принялись перегруппировываться.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Огонь возмездия, – ровным безжизненным голосом проговорил Гилем.

За его спиной раздался взрыв и расправились два огромных крыла. Их размах впечатлял, они состояли из чистого пламени. Книгописца окатило облако пара из-за испаряющейся воды, но ей было не под силу затушить его гнев. Он сорвался. До этого короткого разговора Гилем держал эмоции под контролем, его придавило плитой из печали, сейчас же им руководили лишь злость и месть. Ему стало абсолютно плевать на судьбу этих воинов Грома: все они, каждый, были повинны в гибели Редлая. За время путешествия по четвертому материку книгописец пришел к выводу – этот мир прогнил: имеющие силу подчинили всех живых существ и превратили в рабов. Воины Грома, приспешники Закариаса должны исчезнуть, чтобы восстановить последнюю справедливость на материке Вечных Бурь. И он, Гилем Рисс, уничтожит их всех.

В его сторону полетели молнии, шары с кипятком, ветер, но все это оказалось бессмысленным. Пары взмахов крыльев оказалось достаточно, чтобы обратить все в ничто. И уже через мгновение он стал подниматься, обращаясь истинной карой для глупцов.

Некоторые из воинов Грома догадались о его превосходящей силе, но было уже слишком поздно. Один взмах руки – их окружило плотное пламя высотой до небес. Оно чем-то напоминало жидкость. Тут и там раздавались крики, но Гилем потерял милосердие в то самое мгновение, когда роза терпения Редлая истлела в его руках. Он с равнодушным лицом сжал кулаки и ударил друг о друга. И в следующую секунду пламя водопадом накрыло всех воинов. Крики, вой, шипение и ненависть наполнили территорию бывшего замка. Все противники исчезли. И Гилем решил не останавливаться на достигнутом. Он закрутился вокруг своей оси, позволяя пламени крыльев превратиться в подобие сферы, и прошептал:

– Месть бога Фламадея. Утопающая надежда.

Земля вокруг разрушенного замка стала раскалываться, и оттуда хлынула раскаленная магма. То пламя, что создал Гилем для уничтожения воинов Грома, смешивалось с ней и увеличивало температуру. Все возвышение затапливало магмой, Гилем решил сравнять с землей все, что принадлежало когда-то Закариасу. Капли его пламени было достаточно для сотворения настоящего хаоса.

Он развернулся к городу и прищурился. Его собственная татуировка горела фиолетовым, но ее запасов на многое не хватит. Гилем терял контроль над собой так стремительно, что уже не обращал внимания на риски для жизни. Если он исчерпает все пламя, то есть вероятность разрушить искру. И тогда от четвертого материка не останется ничего. Возможно, ему хватит сил даже уничтожить его слезу. Все во имя мести за Редлая.

– Но сначала ты ответишь передо мной, ты посмотришь мне в глаза, – лицо Гилема стало менять очертания. – Ты ответишь, Азелин.

* * *

Шел дождь. Команда принца стояла на разрушенной площади города.

Илай смотрел по сторонам не в силах поверить. Все это сделали они. Да, возможно, они просто пытались спастись, однако перекладывать ответственность на хранителей и Закариаса не было смысла. Они застряли в каком-то ужасном мгновении своей жизни. Практически у всех исчерпался запас пламени. Какие-то крохи остались лишь у Рисы и госпожи Марил, Сина с трудом дышала. Кайл упал без сознания, и, как ни парадоксально, больше не выглядел живым трупом. Айон держал его голову и смотрел с непониманием на остальных.

Илай выдохнул, позволяя крыльям солнцеподобного разлететься на осколки. Ему еще нужно сохранить последние силы, чтобы оттащить Кайла на корабль. Он не знал, в каком состоянии вернется Гилем и вернется ли вовсе Редлай…

– Время ограничено, – прохрипел Азель. – Если мы сейчас не уберемся с четвертого материка, нас пленят, и тогда все усилия пойдут прахом.

– Как мы можем уйти? Гилем и Редлай еще не вернулись! – Айон кричал, его волосы слиплись от грязи и дождя. – Мы не можем оставить их. Азель, что с тобой произошло? Почему ты так жесток? У нас еще есть силы сражаться!

– Есть вещи, которые я не могу допустить, – прервал его Азель жестко. – Настало время, чтобы вы все это поняли, – он говорил не своим голосом, будто став чужим человеком. – Первое: сила Архитектора никогда не достанется тем, кто хочет разрушить Виарум. Второе, – он посмотрел на свою девушку, – я не позволю никому убить Рису. Даже Архитектору. И третье, я не допущу разрушение Виарума. Даже ценой своей… ваших жизней. Я давно отказался от всего. И от себя тоже. Я ждал слишком долго, чтобы вытянуть Виарум из крови, и пришел час исправить мои ошибки…

– Эгоист, – Риса подошла к Азелю и влепила ему пощечину. – Ты не смеешь так говорить. Ты – лжец. Твоя любовь ничего не значит для меня, если ты готов пожертвовать чужой жизнью из-за нее. Я хочу спасти Айона. Я хочу, чтобы все остались живы, – она ткнула его пальцем в грудь. – Я не боюсь тебя, Азель. Я люблю тебя. Эти два чувства не могут жить в одном сердце. Но также я понимаю, что пережить твою потерю смогу, а смерть близких – нет.

– Редлай мертв, – выговорил ледяным голосом Азель. – Он пожертвовал собой, чтобы спасти Гилема. И всех нас.

– Редлай… – Риса понимала, что оборотень пожертвовал собой, чтобы задержать или убить Закариаса, однако оказалась не готова столкнуться с его смертью лицом к лицу.

– Да. Это факт. Редлай умер. И мы уже ничего не сможем с этим сделать, его искра уничтожена, – Азель бил горькой правдой всех членов команды. – Вы не знаете того ужаса, что видели мои глаза. Соберитесь.

– Ты не Азель, – прошептала Риса. – Ты не мой Азель, которого я знала. Я… – она сделала шаг назад, и он схватил ее за руку.

– Прости, дорогая, но ты права. Мое истинное лицо перед тобой, – он нахмурился.

– И что же нам делать? – спросила Сина. – Нам бросить и Гилема? Как воин, я понимаю, что другого выхода не было. Закариас слишком силен, и нам до сих пор не сдержать подобных ему, однако… Неужели мы будем жертвовать каждый раз нашими близкими для спасения?

– Всеми, кто не нужен для спасения Айона от проклятия, – выдал еще одну жестокую правду Азель.

– Я отказываюсь в это верить, – прошептала Сина.

– Послушайте, – взяла слово госпожа Марил, смотря на Азеля. – Я понимаю, что у вас очень серьезные разногласия и вы потеряли важного для себя человека… оборотня. Но мы должны решить, что делать. Скоро сюда явятся воины Грома и, возможно, оруженосцы этих хранителей… Не дай Боги – еще один хранитель. Все будет напрасно, все будет бессмысленно. Я прошу вас…

Повисло молчание. Никто не знал, что говорить. Огромный столб пламени поднялся над местом, где раньше находился замок Повелителя Грома. Никто, кроме Азеля, не понимал, что происходит. Госпожа Марил была совершено права: они сейчас пребывали в самом ослабленном состоянии и пленить их не составит труда.

Но команда разваливалась.

Айон так тяжело перенес смерть Ледаи, а теперь и Редлай отдал жизнь за них. И это не ранение, не драка – это смерть. Безвозвратная.

Принц посмотрел на Кайла. Тот лежал без сознания. Слезы сами начали литься из глаз, смешиваясь с дождем. С кем столкнулся Гилем и сможет ли он выбраться живым из боя – неизвестно. Они все рисковали погибнуть.

Он посмотрел на Илая и вытер нос.

– Мы должны уходить… – он заикался, пока их заливал дождь. – Я не могу… Я знаю… Но мы должны уходить. Я… кто-нибудь, помогите мне, – он положил руку на тело Кайла. – Пожалуйста. Я не смогу, – его голова склонилась над Кайлом. – Мы не можем потерять и Кайла.

– Но как же Гилем?! Я никуда не пойду! – Риса сделала шаг назад. – Я дождусь его. Мертвым или живым. Я не брошу его.

– Ты пойдешь, – скомандовал Азель.

– Попробуй меня заставить, – она нахмурилась. – Ты не посмеешь меня коснуться.

– Не заставляй меня, – прорычал Азель. – Риса, не заставляй.

– Как мы оказались в этой точке? – спросил Илай наивно. – Редлай умер, Гилем – непонятно где и что с ним, тоже неизвестно, Айон погибает, а Азель угрожает Рисе силой, если она не подчинится. Скажите, пожалуйста, как мы… Оказались здесь?! – он закричал, и его татуировка загорелась.

– Я скажу.

Раздался голос Гилема над их головами. Команда посмотрела вверх. Риса сначала выдохнула спокойней, когда увидела друга, однако выражение его лица вызывало у нее панику. Что Азель, что Гилем были сами на себя не похожи. Все они в течение какого-то короткого промежутка времени изменились. Хотя даже она собиралась пригрозить разрушением искры Азелю. Настолько ее сердце переполняла решимость.

Книгописец парил на огромных огненных крыльях в другой одежде и выглядел свежо, словно не он сражался последние несколько часов. Единственное, что указывало на его истощение, – почти закончившаяся татуировка на лбу. Он не сводил взгляд с Азеля, хоть и отвечал Илаю на вопрос.

Сина сразу среагировала на его тон, закрывая своим телом госпожу Марил. Илай закрыл Рису. Айон открыл рот от ужаса.

– Ты изначально знал, что Редлай не выберется живым после проникновения в замок Закариаса, – вещал Гилем ровным голосом. – Точнее так. Он и я – жертвы, которые не повлияют на процесс снятия проклятия с Айона. Логично, что в случае непредвиденных обстоятельств Редлай бы пожертвовал собой. Я его ринханто.

Азель крепче сжал шпагу.

– Ты убийца, Азелин, самый настоящий. И ты заслуживаешь возмездия. Скажи правду прямо сейчас. Я хочу услышать ее твоим голосом, – Гилем махнул рукой. – Все имеют право знать. Все пожертвовали многим!

– Это не имеет значения, – ровно ответил Азель. – Время еще не пришло. Редлай, он…

– Не произноси его имя, – рыкнул Гилем. – Не смей. У тебя нет никакого права, Азелин, – он специально бросался его настоящим именем.

– Редлай умер за великое дело, – бесстрашно продолжил Азель.

– Тебе конец, – только и прошептал Гилем. – Великий пожар. Очаг Великого пламени. Кровь предателя.

– Нет! Гилем, остановись! – только и успела закричать Сина.

В ладони книгописца закружилось пламя, которое через мгновение приобрело вид двуручного меча. Без промедления он атаковал Азеля со всей возможной скоростью и силой. Их оружия скрестились.

Сина воссоздала остатками пламени броню бога Ора-Ли-Ра, прикрывая госпожу Марил, Илай повторил то же самое для Рисы, образуя щит из чистого света. Айону пришлось думать на ходу, поэтому он ударил в землю кулаком и поднял несколько валунов перед собой.

Жар и огонь не прекращались даже после столкновения, поэтому все попытались отойти как можно дальше. Принц с трудом перетаскивал тяжелого Кайла ближе к руинам одного из домов.

Тем временем Азель и Гилем смотрели друг другу в глаза. Дипломат без труда сдерживал напор книгописца.

– Гилем, я призываю тебя успокоиться, – продолжал спокойно Азель. – Я не желал смерти Редлаю. Он был частью команды.

– Которую можно так легко отсечь? – Гилем размахнулся и ударил еще несколько раз, камни вокруг обуглились от ударов. – Кто еще не нужен для спасения Айона? Кайл? Я? Госпожа Марил? Риса? Кем можно разменяться? – он не переставал бить, но Азель без труда отражал атаки.

– Даже твой пожар не может в полной мере охватить ситуацию, – произнес Азель уже напряженно. – Не лишай меня выбора.

– Какого? Готов убить и меня? – рыкнул на него Гилем.

– Если придется.

– Что… – прошептала Риса, не веря в то, что последние слова принадлежат ее любимому. – Азель, нет! Не смей!

– Риса, – прошептала ей Сина. – Скоро пламя Гилема иссякнет. Посмотри на его лоб, там уже почти не осталось сфер. Думаю, Азель добивается именно этого, – она постаралась успокоить подругу.

– Прошу… – продолжала шёпотом Риса. – Остановитесь.

– Проклятие… – прошипел Гилем.

Как бы он ни старался атаковать Азеля и пытаться предсказать его стиль боя, ничего не получалось. Он, даже не активировав свою искру, оставался намного сильнее его. Татуировка книгописца стремительно кончалась, и он понимал это, перед глазами уже темнело и сознание мутилось. Однако Гилем не мог оставить все как есть. Его сила – воображение.

Гилем развеял крылья, и меч исчез из его рук. Он смотрел на Азеля, который с невозмутимым выражением лица держал перед собой шпагу. Гилем начал считать собственные вдохи, один за одним, пока его татуировка не стала восстанавливаться. Узор за узором, покрывая сначала лоб, потом щеки, шею, поползла по плечам, ключицам и вниз по торсу, восполняясь на все сто процентов. Команда принца в шоке распахнула глаза.

– Неужели его сила настолько невероятна, что он способен восстановить свое пламя? – Сина не верила в происходящее. – Что нам делать? – она посмотрела на Рису. – Неужели Азель и правда убьет его?

Но Риса ответить ей не успела.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Поток, – прохрипел Гилем.

– Меня не обманешь, Гилем, я знаю, какова жертва этого фокуса, – Азель нахмурился, но книгописец продолжал молчать. – Значит, будь по-твоему.

Все задержали Дыхание.

– Реальность.

– Нет! – закричала Риса.

– Великий пожар. Очаг Великого Пламени. Броня То. Меч Дана.

Вся татуировка, что восстановилась несколько секунд назад, сгорела. Подобно подожжённой бумаге, она исчезла с кожи Гилема, и вместо нее пришла легендарная сила. Только броня одного из погибших сыновей Богини пламени могла защитить его от Азеля и придать необходимую скорость, а меч Дана – еще один артефакт – выдержал бы натиск его шпаги. Все это исчезнет после того, как Гилем перестанет подпитывать их существование пламенем. Как и вся его сила, что связана с воображением. Но сейчас ему ни в коем случае нельзя отвлекаться.

И ровно через мгновение шпага Азеля ранила его в ногу, туда, где броня То еще не успела полностью закрепиться. Но Гилем не остался в долгу и нанес удар кулаком по лицу Азеля.

– Они поубивают друг друга! – закричала госпожа Марил. – Я… Риса, мне нужно немного пламени. Я смогу их связать. Но что дальше…

– Прошу, оставьте их, – дрожащим голосом попросила Риса и сложила руки на груди госпожи Марил. – Вторая истина. Искры Великой кузницы. Пламя первых.

И после этого она потеряла сознание. Сина вовремя успела подхватить ее и предотвратить падение. Татуировки госпожи Марил, к сожалению, не сильно восстановились. Она пыталась понять, кого ей сдерживать: Азеля или Гилема. Неверное, решение могло привести к смерти. Но времени подумать не осталось.

Книгописец замахнулся на дипломата мечом Дана и попытался уничтожить не только его, но и оставшийся город. Хрупкая на вид шпага выдержала и этот удар. Земля под ногами закипела, словно вода на огне. Таким образом Гилем пытался нейтрализовать его преимущество в скорости, однако это не помогло. Дипломат так быстро двигался, что не успевал даже на пару сантиметров погрузиться в горящее болото. Тогда из земли к нему потянулись руки, состоящие из черной жижи: глаза Азеля на мгновение распахнулись в страхе. Но уже в следующую секунду все в пределах десяти метров было уничтожено. Броня То треснула на груди книгописца.

Пламя Гилема заканчивалось, а Азель слишком хорошо знал, как нужно действовать. Он сделал шаг к Гилему, собираясь нанести ему удар, книгописец же сконцентрировал энергию в мече, даже не планируя уворачиваться. Его желание мести отключило все инстинкты самосохранения. Осталась лишь одна мысль – ранить Азеля.

– Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак горы. Неподъемная ноша, – она выдохнула и произнесла вместе с со всеми исчезающими татуировками. – Знак времени.

– Вторая Истина. Свет всесжигающей любви. Мерцание, – крикнул Илай.

Сначала раздался взрыв, потом вспышка от атаки Илая, и площадь залило ярким светом. Спустя пять секунд вспышка стала сжиматься, подобно ткани, в сторону самого Илая, который стоял на коленях в паре метров от Гилема и Азеля.

Свет разлетелся на лоскуты и с мерцанием исчез. Между Азелем и Гилемом был Айон. Сина открыла рот. Принц держал Азеля и Гилема за руки. Шпага прошлась ему по плечу, а меч Дана по бедру. Кожа Айона отливала неестественно бледным цветом. Он посмотрел с осуждением сначала на Гилема, потом на Азеля. Пламя книгописца окончательно исчерпалось, и броня с мечом стали истлевать. Волосы Айона отросли и уже достигали лопаток. Серебряный цвет с черными корнями вернулся к нему.

– Архитектор, – произнес он.

– Он смог их остановить… – Сина вытерла лоб. – Айон смог.

– Я разочарован в тебе, Гилем, – процедил ледяным голосом Айон. – Редлай умер, и ты решил предать его жертву, но об этом позже, – он повернулся вновь к Азелю. – А ты… Хочешь сразиться?

Подул ветер, и без того рванная рубашка Айона приоткрылась, и на его груди появилось очертание татуировки. Нет, он еще не открыл свой костер, но ситуация подталкивала.

Мгновение, и случился бы еще более худший сценарий, чем предполагал Азель. Ему не оставалось ничего другого, как подчиниться судьбе. Он действительно отказался от гордыни во имя спасения мира. А битва с Архитектором явно не входила в его планы, поэтому он разжал руку и из нее выпала шпага. Только после этого Айон отпустил их. Принц осмотрелся.

– Собирайтесь. Мы уходим, – кинул им Айон.

Азель смерил его взглядом и пошел в сторону Рисы. Он поднял ее на руки и, не говоря никому ни слова, направился в сторону корабля. Илай же подошел к Кайлу и с трудом закинул его на плечо. Комплекция их непотопляемого заметно превосходила его, поэтому лишь силы солнцеподобного позволяли ему хоть как-то держать равновесие и не сорвать спину.

Сина и госпожа Марил пошатываясь направились за Илаем. На поле боя остался Гилем и Айон. Дымка гнева наконец-то спала с разума принца, и он тоже пришел в себя. Книгописец стоял белый как снег. Дождь бил по его лицу. И в следующее мгновение он начал заваливаться вперед, но Айон среагировал быстро и подставил плечо. Гилем рухнул на него, хоть и не терял сознания, идти самостоятельно уже не мог. Дождь над ними стал чуть слабее. Они медленно направились в сторону корабля.

– Прости меня, – прошептал Гилем. – Прости меня, Айон. Ты совершенно прав. Я предал жертву Редлая. Я чуть не подверг себя опасности. Он… – Гилем запнулся. – Ему было в целом все равно, спасем ли мы тебя. Его главная задача была спасти ринханто. И я чуть не напоролся на шпагу. Спустя час он разлетелся в пепел.

– Я нагрубил, Гилем. Это я должен просить прощения. – Они шли через руины площади. – Посмотри вокруг, я все уничтожил. Я Архитектор. Так почему же я все разрушаю? Почему спасение меня приводит к смерти друзей? Настало время вскрыть все карты: кто есть кто и какие цели преследует.

– Все это тянется с нашего рождения и уходит в твое детство, Айон, а не с момента, как мы встретились на острове, – Гилем хрипел. – Кто знает, если бы между нами не было тайн, выжил бы Редлай? Даже я не в курсе. Умерла Ледая. Это у них семейное. Защищать дорогих людей.

– Уверен, он сделал это, не раздумывая и не сожалея, – Айон постарался улыбнуться, но из его глаз побежали слезы. – Я бы сделал ради вас то же самое. Мне плевать, что я Архитектор. Возможно, разрушение искры привело бы к миру. Больше не нужно ни за кем бегать, искать и сражаться.

– Мне так жаль, – Гилем задрожал. – Как же мне жаль, Редлай. Я должен был стать сильнее не тут, на площади, а в замке. Нас бы двоих хватило, – он вновь заплакал. – Я слабак. Я никчемный книгописец, я никто. Пожалуйста, прости. Я обещаю, что буду жить. И доживу до старости и буду счастливым, правда-правда-правда. Я прошу, прости меня.

– Гилем… – только и прошептал Айон.

– Как же я виноват, – он не мог остановиться. – Я понимаю. Я все понимаю и знаю. Однако это не позволяет мне принять его смерть. Я проклят. Я правда проклят. Мама умерла, мама ушла. И все по моей же глупости, моей неосведомленности, – он поднял голову вверх. – Кузница, Пламя и… Богиня пламени, раз вы наградили меня силой ничего никогда не забывать, так почему же я никак не запомню – дорогие мне люди умирают! – он кричал. – Вы прокляли меня! Вечными воспоминаниями о них… О ней, – его голова склонилась. – Мама, ну почему так… Мам? – И только после этого он потерял сознание.

– Гилем… – Айон присел на колено. – Я обещаю, что мы что-нибудь придумаем. Мы станем сильнее. Осталось совсем немного. – Он перегруппировался, чтобы руки Гилема перекинулись через его плечи и он смог подняться. – А ты не такой тяжелый, как жаловался Редлай… Хорошо, пошли.

Он шел по разбитой дороге и молился богам, чтобы увидеть хоть один целый дом. Из-за всплеска эмоций он уничтожил слишком много зданий. Удивительно, но город вымер. Сейчас он остался с Гилемом один, и никто даже не смотрел в их сторону. Айон лишь надеялся, что не убил этих людей. Он не хотел славы монстра. Мертвеца достаточно. Смерть Редлая переключила что-то в голове Айона. Если после гибели Ледаи он хотел уйти на дно своего отчаяния, то его жертва, наоборот, вселила в него надежду. Принц еще не знал, как это работает, однако в груди разгорались сильные чувства, смесь которых он не до конца понял. Во-первых, он желал защитить своих друзей; во‐вторых, стать сильнее; в‐третьих, спасти мир, спасти Виарум. Осознание, насколько все ужасно, пришло именно сейчас, когда он шел по разрушенному рабскому городу. Тьма не только на седьмом материке. Нет. Она в сердцах и головах людей. Закариас, Ноа и Кармин тому подтверждение. И Айон уже сомневался насчет Азеля.

Знал ли он, что Айон будущий Архитектор, когда вступал на Золотой дракон? Или с рождения? Не могли они без знания его искры наложить проклятие. Вопросы, вопросы кружились в его голове. Айон понимал, что до конца их миссии по спасению осталось немного. Всего лишь снежный цветок и следующая их остановка – материк Великанов. И тогда планы стражей по управлению миром через седьмой материк не реализуются. Но чем ближе этот момент, тем больше появлялось действующих лиц. Им надо приготовиться к тому, что, вероятно, на шестом материке их будут ждать Ноа и Кармин. В силе ли они одолеть их и на что действительно был способен Азель, неизвестно. Сейчас им нужно хотя бы добраться до корабля.

– Какого…

Айон вышел к небольшому спуску к пристани и замер в ужасе. Дома уцелели. Он обрадовался, что хотя бы сюда не дотянулись его силы, вот только… По всей улице лежали трупы воинов Грома. Судя по тому, как они стонали, истекая кровью, нечто произошло пару минут назад. Сина почти без сил, а госпожа Марил сражалась не так, как следовало. Вывод один – это дело рук Азеля.

Айон буквально ступал по трупам. Целая армия упала к его ногам. Когда они убегали с Кайлом, никто не вышел против них. Паника и страх схватили за горло. Их корабль, чудом уцелевший, покачивался внизу на волнах. Он прищурился и заметил на борту Азеля, стоящего у носа, Сину и госпожу Марил. Остальных они, вероятно, положили в каюты. Он старательно игнорировал просьбы умирающих о спасении. Кто-то умолял добить себя.

Гилем взбирался по трапу на ослабевших ногах. Сина окинула их взглядом, к этому моменту Илай вышел к ним и побежал к Айону.

– Давай его сюда, – он протянул руки, и Айон аккуратно передал ему книгописца. – Дружище, ну как же так?.. – печально спросил Илай. Он тоже исчерпал свое пламя.

– Ты как? – спросила Сина Гилема не своим голосом.

Такой разбитой он никогда ее не видел.

– Мы уложили их в одну кровать. Кайл и Риса словно умерли. Я уж думала, и они…

– Успокойся, Сина, с ними все хорошо, просто полностью исчерпали свое пламя. Это нужно, чтобы защитить искру, – пояснила ей госпожа Марил. – Если бы использующий пламя бесконтрольно продолжал тратить его, то разрушил бы искру не по своей воле. Небольшая мера предосторожности.

– Простите, госпожа Марил, я просто… – Сина запнулась.

– Я понимаю, моя дорогая, – заклинательница печально посмотрела сначала на Азеля, потом на подходящего к ним Илая. – Вы никогда не сталкивались с войной и с силой, превосходящей всякую фантазию. Тесное общение с Саргоном подготовило меня к подобному. Да и сама я… не промах. Этот мальчик… мужчина, Редлай. Он сын Меладеи и, вероятно, за свою жизнь познакомился с монстрами… Да одна его мать чего стоит. И все же… – она замолчала. – Не думала, что сама выберусь отсюда живой. Проклятый Закариас, он всех нас обвел вокруг пальца. Но Редлай встал ему костью в горле.

– Как мы поплывем, если Кайл в отрубе? – задал своевременный вопрос Айон. – Он же у нас… Океан. О боги… Он Океан… – он схватился за голову. – Откуда у меня такая копна волос? – он закрутился на месте. – Кажется, я схожу с ума.

– На самом деле твоя прическа сейчас не самая большая проблема, – Сина указала вперед. – У нас тут… гости.

– Какой мрак… – прошептал принц.

Не удивительно, что Повелитель Грома продумал и такой нюанс, как собственный проигрыш или отступление. Как и ожидалось, после сражения с ним команда была не в силах вести дальше бои. Вот почему никто из воинов Грома не трогал их, пока хранители с оруженосцами пытались их поймать. Теперь они были полностью окружены. Впереди, в заливе, к ним двигались корабли – не менее двадцати. Скорее всего, сильных искр и костров там не было, вот только Метеор вырубился на корме, Риса как усилитель пламени еле дышала, Гилем с пожаром – рядом с ней, а их главное преимущество в океане в очередной раз пускает слюни. Из всех них совсем чуть-чуть пламени осталось у Сины, а Айон может размахивать головой и кулаками, работая как пушечное ядро. Правда, без возможности ходить по воде выстрел у них всего один.

– И что нам делать? – спросил Илай.

– Мы… – начал Айон, но в этот момент Азель сдвинулся с места.

– Экадор, ты меня слышишь? – строго спросил бывший дипломат. – Я знаю, ты вновь обрел силу. Хоть Кайл и без сознания, ты здесь. Направляй корабль к шестому материку через остров Снега, напрямую и максимально быстро. – Подчиняясь его приказам, корабль тронулся с места, поэтому Илай и Айон поспешили подтянуть трап. Канаты оборвались. – Знаю, ты меня не любишь. Но сейчас только я могу спасти их и мне нужна твоя помощь.

Казалось, после этих слов океан смирился с просьбой Азеля и направил корабль по заданному курсу. Айону хотелось сесть на кровать и подумать о всей этой неразберихе. Но времени как всегда не нашлось. Впереди корабли, которые идут на них тараном. С другой стороны, если их сейчас всех убьют или захватят, проблемы исчезнут.

И пока он готовился своим лбом ломать суда, Азель пошел в трюм, чтобы переодеться и спустя пару минут вернуться. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки и освободился от нее, позволяя упасть рукавам по бокам, избавился от обуви. Он развернулся к команде и посмотрел именно на Айона. Желтые молнии засверкали по лезвию его шпаги, в глазах и волосах. Страх сковал тело принца.

– Просто ждите. Я все сделаю самостоятельно. Ваша задача следить за состоянием команды, корабля и не пострадать, – он понизил голос. – И, в целом, вам лучше не видеть этого.

Но они остались. И, как загипнотизированные, продолжали смотреть.

– Реальность, – прошептал Азель и прыгнул за борт.

Айон не знал, что он сделал в трюме, вероятно, коснулся Рисы и Кайла одновременно, вспоминая опыт с Айоном. Вместо того, чтобы плыть до врагов, он заскользил точно так же, как и Непотопляемый в битве с пиратами. А учитывая факт его немыслимой скорости, малого количества света и расстояния, они быстро потеряли его из виду.

Но долго их ждать он не заставил. Блеснула молния, и корабль на триста человек разлетелся в щепки. Айон протер глаза, не в силах поверить. Вот был бриг, и вот он превратился в деревянную стружку. Принц моргнул пару раз, и второй корабль переломился напополам. Появлялись вспышки пламени, молнии, какого-то фиолетового газа. Люди пытались сопротивляться и нападать на Азеля. Это выглядело жалко. Потом они переключились на их бриг, обстреливая его ядрами. Каким-то образом даже их перехватывал дипломат.

– Если бы я не знала Саргона, подумала бы, что он не человек, – выдохнула госпожа Марил. – Вы осознаете, что он уничтожает корабль за кораблем силой всего лишь одной искры? И как я понимаю… Не в полной мере. Азель… Азелин… – Будто в доказательство ее слов блеснула молния, и сразу два корабля попали под рубящий удар шпаги. – Я думаю, нам и правда не стоит на это смотреть, – она взглянула на Сину. – Пойдемте в каюты. С Азелем можно не беспокоиться за сохранность корабля.

– Хорошо, – ответил Илай.

Сина и Илай направились за госпожой Марил. Айон же не смог. Он просто не нашел в себе силы уйти, когда тысячи людей погибали за бортом от клинка Азеля. Он посмотрел в воду и тут же поднял глаза.

Она окрасилась кровью.

До Айона дошла одна ужасная мысль – Азель их не сопровождал, все они, и Айон в частности, пленники. На данный момент Азель сильнее всех их разом. Только достигнув пожаров, они смогут противостоять ему. И то не факт. Тогда, в воспоминаниях Океана и Архитектора, Экадора и Эн его боялись все. Айон уже не сомневался, что командир стражей – это Азель. Именно стиль боя и техника искры, которой он прервал Брэма и Катаоку, он пользовался сейчас. И, видимо, Гилем уже был в курсе. Как только все придут в себя, ему придется объясниться.

Последний корабль воинов Грома переломился и пошел ко дну. И ровно в этот момент их бриг начал набирать скорость.

Айон повернулся к столице четвертого материка и замер. Вот они, спасители – по колено в крови, среди руин. Они хотели принести этому миру спасение, но не через убийство, а через свободу.

Госпожа Марил права – они не знают, что такое война.

Облака, которые вечно скрывали небо на четвертом материке, стали расступаться вместе с рассветом. То ли Илай, то ли сам Виарум постарался, но океан, город и их бриг залило ярко-оранжевым светом. Теперь Айон все видел отчетливо, теперь он никогда не забудет, что натворил.

Вместе с лучами на борт забрался Азель. Айон не заметил на нем ни одной царапины, ни одна из его десятков кос не развязалась, одежда уцелела. Словно не он уничтожил сейчас все эти судна. Единственным доказательством его подавляющей силы и убийства более тысячи человек стала рубашка, пропитавшаяся кровью. Он снял ее и бросил в океан, засунул шпагу в портупею и поднял глаза на Айона. В них принц не нашел ни сожаления, ни намека на прежнего Азеля.

Уже ничего не будет как прежде. Ничего. Не после смерти Редлая.

Азель развернулся и вместо того чтобы направиться в общий трюм, пошел к носу корабля, занимая место Кайла. Их команда разбилась не метафорично, а вполне буквально. К материку Великанов они идут, словно незнакомцы. Ни о какой сплоченности, доверии и дружбе не могло быть и речи.

Айон наклонил голову и пошел в сторону трюма. В каюте спали мертвым сном Кайл и Риса. Лишь тот факт, что бриг идет по назначению, успокаивал. Они еще живы. Сам Айон еще живой, но в его сознании и теле что-то сломалось. Он еще не понимал, что именно. Ему еще предстояло понять, а пока он лег на кровать и успел моргнуть лишь один раз и прошептать:

– Прости меня, Редлай. Прости…

066

Огромные крылья дракона распахнулись над столицей оборотней. Только недавно все пережили появление дракона, и вот опять Меладея вогнала каждого в панику и заставила прятаться по норам. Ко всему прочему Древо Жизни потеряло все листья и пролило на город кровавый дождь. Прообраз Грисдиса формировался, чтобы отправиться уничтожать Закариаса, прислужников и всех, кто встанет у нее на пути. Гнев разрывал Королеву Оборотней на части, не позволяя мыслить здраво. Она прекрасно знала, кто такой Повелитель Грома и чего от него можно ожидать. Однако в этот раз он пересек черту, и спасти его от заслуженного наказания не смог бы даже Азелин.

Красный дракон наконец-то принял полноценное обличие, и фонтан пламени заполнил небо над городом. Меладея уже не контролировала свои действия.

– Она натворит ужасные вещи, если мы не остановим ее, – Саргон прикрыл глаза. Проекция переноса Леи передавала все чувства настоящим аватарам. – Даже у меня на втором материке не так жарко. Леа, тебе придется потратить немного пламени и перенести нас с Ранцикусом сюда хоть на пару минут. Нам вдвоем будет не просто что-то сделать с Грисдисом, а Аннемари с ней точно не справится.

– Хорошо, – произнесла она недовольно. – Такими темпами все накопленное пламя и пыльца единорога исчерпаются. Понимаю, что ситуация критическая, но нельзя же так. Почему все настолько непредусмотрительны? – Ее тело начало стремительно восстанавливаться после разрушения проекции. – Вторая истина. Координаты бесконечного космоса. Встреча планет.

Она сложила руки вместе, и ее тело, которое представляло собой золотую проекцию, стало мерцать и превращаться во вполне реальное. То же самое происходило с Саргоном и Ранцикусом.

Аннемари, которая побежала за ними, шокированно смотрела на демонстрацию сил тех самых стражей. Дракон над головой уже прекрасно показывал их средний показатель в способностях. Однако Леа только что за несколько мгновений перенесла двух мужчин и себя с разных материков. Их аудиенция, где планировалось потратить не так много пламени навигатора, – провалилась.

Леа и сама уже желала Закариасу мучительной смерти и не понимала, зачем им вообще останавливать Меладею. Но горящие голубым глаза Саргона без объяснений заставили выполнить приказ. Когда Леа вышла за пределы Пятого материка, сразу ощутила в воздухе какие-то странные вибрации. Вот только поднимающийся все выше Грисдис не давал времени подумать.

– Господа мужчины, вы будете что-нибудь делать? Лассо там набросить, намордник? Хоть что-то, – она рыкнула. – Я уже активировала перенос, домой пешком пойдете. Ясно вам? Быстрее! Она набирает скорость.

– Да что же за вредина! – рыкнул на нее Саргон. – Ранцикус, мне нужна твоя помощь. Я обращу вспять превращение, но, скорее всего, Меладея позаботилась об этом и сделала его максимально многоэтапным. Боюсь, это потратит слишком много пламени, подскажи мне, с чего начать.

– Хорошо, – Ранцикус кивнул ему. – Начинай, – он протянул руку вверх и произнес, – вторая истина. Равновесие космоса. Саргон.

– Вторая истина. Истоки. Былое отражение монеты.

Рука Ранцикуса провернулась по часовой стрелке, словно в ней совсем не было костей, и задрожала. Он представлял из себя высокого жилистого темнокожего мужчину с белыми коротко стриженными волосами. Его миндалевидные глаза без радужек ярко мерцали, пока работал костер. Ни у Саргона, ни у Ранцикуса костры не демонстрировали масштаб силы, как у Меладеи или Закариаса, они скорее меняли условия игры. Поэтому какого-то шокирующего эффекта у Аннемари не было. То, с какой скоростью закручивались волосы Короля Сорокатысячи Ног, и вращались часы на его спине, и по проступающей на лбу испарине Ранцикуса – бывшая королева людей догадалась – их прием требовал много сил так как утихомирить Меладею было совсем не так просто. И только когда Леа провела над ними рукой и сверкающая пыльца упала на плечи, их попытки возымели эффект.

Первыми начали истлевать крылья дракона, словно кто-то поджег бумагу. Но происходило это странным образом: часть перепонки исчезала, а другая тут же восстанавливалась. Аннемари поняла, что это Меладея сопротивлялась действию сил Саргона и Ранцикуса. Однако против слаженной работы всех трех стражей долго сражаться она не могла, поэтому после исчезновения крыльев стремительно начала терять высоту, и огромное тело дракона грозилось уничтожить часть столицы оборотней. Но с каждой секундой тело Грисдиса становилось все меньше: кожа исчезла, кости рассыпались в прах, возвращая Меладее ее человеческий облик.

Бывшая королева людей поняла, что она может разбиться при падении с такой высоты, поэтому тоже решила поучаствовать в сдерживании и спасении Меладеи. Она кивнула головой и сложила руки вместе:

– Вторая истина. Сотканный монстр. Захват, – ровным голосом произнесла Аннемари, и ее волосы пришли в движение.

– Аннемари, ты опять меня позвала не сожрать кого-то? Предательство, – огромная зубастая морда обнажила клыки.

– Иритар, потом пострадаешь, спасай Меладею, – она фыркнула.

– Ладно, судя по пламени, она мне в этой форме не по зубам, – монстр покачал головой.

И в следующую секунду устремился к падающей с небес Меладее. Аннемари посмотрела на удивленных Ранцикуса, Лею и Саргона. Король Сорокатысячи Ног застыл, открыв рот и показывая на нее пальцем. Забавная ситуация: ведь он, скорее всего, видел, что должно было произойти. В реальности, наверное, Иритар пугал все же больше, чем в воображении.

Тем временем монстр Аннемари бережно, несмотря на свои клыки, схватил не сопротивляющуюся, но очень злобную Меладею. Иритар положил Королеву Оборотней на землю. Всю в слюнях и голую. Леа махнула рукой и набросила на нее накидку Саргона. Меладея смотрела в небо с ледяным выражением лица, пока не поднялась с земли. Ранцикус и Саргон сделали два шага назад.

– Как-то мы не предусмотрели тот факт, что нас теперь можно убить вполне реально, – Саргон попытался пошутить. – Меладея, остановись. Я в полной мере понимаю, что произошло. Однако бросаться уничтожать все и вся не выход. По крайней мере сейчас. Давай все обсудим.

– Меладея, Саргон прав. Во-первых, мы ничего не обсудили с Азелином. Скорее всего, он знает больше, чем мы, так как находился там. Во-вторых, нам нужны детали битвы. Прошу. Возьми себя в руки, – Ранцикус говорил спокойным голосом, но держал дистанцию от Королевы Оборотней.

– Я все еще обладаю пожаром, – она рыкнула. – Посмотрим, у кого больше пламени, – она ткнула в них пальцем. – Не смейте никогда так больше делать. Я – Королева Оборотней, а не придворный шут. Взгляните наверх! Вы что, не понимаете весь масштаб ужаса? – она рыкнула, заставляя их поднять головы на голые ветви. – Древо Жизни в очередной раз лишилось семени. На появление нового уйдет много времени, – она ударила ногой по земле, по которой пошли трещины. – Если! Если кто-то его ранит, слеза третьего материка разрушится без шанса на восстановление, и тогда баланс совсем исчезнет, – она убрала волосы за спину. – Помимо всего этого… мой сын… Мой дорогой сын умер! Я не прощу Закариаса никогда, и никто не встанет у меня на пути. Я или умру в битве с Азелином или убью Закариаса. На этом все. И не пытайтесь меня отговаривать!

– Да никто и не собирается, Меладея! – Саргон попытался ее вразумить. – Мы до сих пор не знаем, где Ноа и Кармин. Одна ты их не победишь! Так что не лезь в пекло. Давай обсудим.

– Мой Редлай… Как же так произошло? – Меладея перешла на шепот. – Кто-нибудь еще из команды принца погиб?

– Пока вы тут выясняли отношения, я все проанализировала. Когда я нахожусь на Пятом материке, данные искажаются. Я не могу точно оценивать количество пламени, уровни сил и местонахождение. Сейчас все намного… Проще. Цена, правда, этому очень большая, – Леа говорила и заплетала волосы в косу. – Больше никто не погиб. Но… – Леа посмотрела на Меладею. – Я не ощущаю пламени Закариаса. Вообще. Ноль. Саргон, посмотри, пожалуйста, что с ним.

– О… Боги, – глаза Саргона пылали голубым. – Редлай… Он заточил его на какое-то время… Лунный путь? Не могу понять по датам. Неважно. В любом случае, прямо сейчас, Меладея, убивать некого, – он улыбнулся. – Даже учитывая факт, что ему пришлось разрушить искру… Твой сын победил Закариаса и вынес его из игры.

– Он не разрушил искру, – Леа строго посмотрела на Саргона. – Ты не видел этого? – На ее заявление и вопрос Саргон покачал головой. – Не такой уж ты и всемогущий, раз я вижу, а ты – нет.

– Леа, я прошу тебя, давай без загадок, расскажи, что конкретно ты видела? – Ранцикус посмотрел на Меладею. Он обратился к ней: – Почему ты выглядишь так, будто в курсе?

– Я не в курсе, просто работаю головой, Ранцикус, – она опять показала вверх, и все опять подняли головы. – Умерло семя. Я не знаю, разрушал ли мой сын свою собственную искру, что я пробудила при обращении.

– Таким образом… – Аннемари сделал шаг к ним.

– Я покажу, – Леа закатила глаза. – Раз я уже здесь, не буду отставать по демонстрации «мускулов» от мужчин, – кончик ее указательного пальца на правой руке заискрился. – Вторая истина. Координаты бесконечного космоса. Отражение космической связи.

Пространство вокруг них начало темнеть.

Леа махнула руками и долго всматривалась в него. Никто не смел ее тревожить, пока она думала.

Аннемари смотрела, как над головой появлялись разноцветные звезды. Бывшая королева людей заметила, как какие-то из огней гасли или загорались.

Леа хмыкнула и щелкнула пальцами: некоторые звезды исчезли и появились красные нити. Она повернулась к Аннемари, потом к Меладее.

– Да, все так, как я думала, – она вновь поглядела на Аннемари. – Смотри, это все искры, костры и пожары. Свет напрямую отражает их потенциал. Просто донельзя, – она ткнула пальцем в связь. – Пламя после смерти не исчезает из вселенной. Оно остается здесь навсегда. Только в случае разрушения искры. – Она показала на фиолетовую звезду в диаметре не менее десяти сантиметров: – Это Гилем, – и повела красную нить к другой звезде в два раза меньше, но алого цвета. – Это Редлай. Его пламя сохранилось. Он не разрушил искру, которую ему дала Меладея. Но как она и сказала, семя погибло.

– Хорошо… Это получается, он жив? – спросила Аннемари с надеждой.

– Нет. Редлай – мертв, – Леа произнесла это как можно осторожней и посмотрела на Меладею. – Его сущность оборотня и человеческое обличие связаны неразрывной связью. Точнее, разорвать ее можно, но… Тогда ты умрешь. А эта красная нить, кстати, статус ринханто для Редлая. Она до сих пор не исчезла. Но со временем…

– Получается, рано или поздно его пламя переродится? – спросила Аннемари.

– Именно, но это будет через много-много лун, – печально ответила Леа.

– А что с остальной командой? – спросила Меладея. – Где они? Пламя Гилема кажется очень и очень большим.

– Да, его пламя впечатляет. Оно примерно на нашем уровне, – она показала странный жест рукой, будто покачивающаяся лодка. – Их силы слишком велики, я не могу на фоне других это демонстрировать, сейчас уберу. – Леа махнула рукой и осталось всего несколько звезд. – Вот Кайл, у него сейчас самый сильный пожар, диаметр звезды примерно… пятнадцать сантиметров. – Она повела нитью к серой звезде диаметром семь сантиметров: – Это Айон. Меладея давным-давно связала пламя Архитектора и Океана.

– Айон уже достиг костра, получается? Или даже пожара? – лицо Саргона вытянулось.

– Нет, мои господа хорошие, это сила всего лишь его искры, – ответила с издевкой Леа.

– Немыслимо… Всего лишь искра, – прошептал Ранцикус. – Никогда не перестану удивляться.

– Вот Сина, у нее ожидается немыслимый пожар, и Илай от нее не отстает, – Леа показала на две звезды, которые располагались рядом. – Команда принца потенциально в полтора-два раза сильнее стражей. Так что они прекрасно займут наше место, – навигатор улыбнулась и посмотрела на озадаченную Аннемари. – Что такое? Я как-то не так показала?

– Нет, просто… – она подняла руку к звездам. – Айон, Кайл, Редлай, Гилем, Сина и Илай – их шесть… Но где Азель… и Риса? – На ее вопрос Меладея выдохнула, чем привлекла внимание. – Что?

– Надеюсь, ты крепко стоишь на ногах, – Меладея усмехнулась. – Леа, покажи ей Азелина.

– Меладея, надеюсь, ты тоже крепко стоишь на ногах, – отзеркалила шутку навигатор. – Но начнем и правда с нашего предводителя, Азелина. Я не буду убирать Айона и остальных, чтобы иметь возможность сравнить.

После этого она щелкнула пальцами, и Аннемари зажмурилась от яркого золотого света. Она никак не могла поднять глаза, лишь спустя полминуты адаптировалась и приоткрыла веки. Страх, животный и бесконтрольный, поглотил ее. Бывшая королева людей открыла рот, не в силах поверить. Звезда Азеля была диаметром в пятьдесят сантиметров. Он превосходил в силе Кайла, сильнейшего из команды, минимум в четыре раза. По сравнению с ним даже Айон – мелкая сошка. Аннемари не могла представить, какой силой должен обладать человек с таким пламенем. Она вытерла проступивший пот со лба и посмотрела на Меладею.

– И ты решила с ним сражаться? Какие… Какие шансы вообще у всех нас есть? – она еле нашла силы говорить. – Он же может убить Айона и их всех.

– Он может. И он сделает так, если поймет, что у него не осталось выбора. Он уже убивал Океан и Архитектора, повторить не проблема, – ответила ей с болью в голосе Меладея. – Его можно одолеть лишь хитростью, чего у Кармина и Ноа предостаточно. Просто посмотри на ситуацию с Айоном.

– Так это ты находишь силу Архитектора? – задала логичный вопрос Аннемари.

– Я одна из тех, кто может это сделать, – Леа усмехнулась. – Но я была все это время на Пятом материке. Там свои законы. Время в принципе не течет, цветы не отцветают, ночи и дни не в балансе. Сложно объяснить, если ни разу не посещал его.

– А как же Ноа и Кармин узнали о моем сыне и его силе Архитектора? – напряглась Аннемари.

– Делаю ставку на Кармина, но это не точно… – прошептала Леа. – Надо бы выяснить, но как будто уже нет смысла и поздновато, – она пожала плечами.

– Так, хорошо, а что насчет Рисы? – спросил Саргон. – Даже силами своими пользоваться не буду, хочу увидеть это.

– А тут я сама в шоке, никогда не видела подобного, – Леа усмехнулась. – Для этого мне придется расширить поле и вернуть все. – Сразу после своих слов она хлопнула в ладоши.

Темное поле, на котором они смотрели созвездия, начало расширяться еще на пару десятков метров. Тут и там загорались и уменьшались звезды. Сила Азеля не исчезла и сейчас смахивала на главную Луну. Вокруг него заметно блестели другие члены команды принца, появилось впечатляющее пламя стражей. Перед ними буквально весь мир лег на ладони.

Аннемари озиралась по сторонам, рассматривая красоту. Никого крупнее Азеля она не нашла. Риса обладала способностью взывать к пламени, к его первоначальному состоянию.

Когда небо над ними перестало двигаться и расширяться, Леа опустила руки и все посмотрели на нее.

– Вот она, – прошептала она.

– Где? Ткни! Я не вижу, – Саргон прищурился.

– Это, – она обвела рукой. – Это все Риса. От одного края до другого. Она есть Великое пламя для всех человекоподобных и прочих существ, – Леа, кажется и сама не верила в то, что говорила. – Это невероятно, но я ощущаю ее везде.

– Немыслимо, она – монстр, – прошептала Меладея, ее глаза горели красным. – Но я понимаю… Теперь понимаю, почему, – она наклонила голову. – Она имеет связь с каждым пламенем в Виаруме. По-другому ее сила не сможет работать. Скорее всего, Азель держит ее, чтобы в ответственный момент, если дракон тлеющего пепла освободится, иметь силу уничтожить его.

– Он все предусмотрел, – шокировано произнес Саргон. – Без моих глаз и сил Ранцикуса он смотрел так далеко… – он опустил голову. – И я уверен, очень многого мы не знаем, еще больше – заблуждаемся.

Небо над их головами стало растворяться, и лучи солнца пробивались сквозь завесу ночи. Меладея смотрела на голое Древо Жизни с великим сожалением. Радовал лишь факт, что сила ее сына, как и пламя, продолжали существовать. Гнев в сторону Закариаса не утих. И не утихнет никогда. Она все равно приложит максимум усилий, чтобы отомстить. И это нужно не только из-за смерти Редлая. Закариас нарушил договор и своими действиям перешел границу, которую ему отметил Азель. Значит, она и остальные стражи имеют полное право убить его. Скорее всего, он в сговоре с Кармином и Ноа, а значит, угрожает всему миру.

– Тогда каков наш план? – Спросил Ранцикус. – Команда принца, как я понимаю, движется ко мне? Я должен уберечь их от хранителей короля первого материка?

– Предполагаю, что туда направили главные силы, Ранцикус. Справишься один? – поинтересовался Саргон.

– Ощущение, что команда Айона и без моей помощи будет неплохо себя чувствовать, – он говорил безо всяких эмоций. – И…

– Стой! – Леа его прервала. – Что-то происходит.

Все пространство рядом с ними начало трескаться на тысячи осколков. Стражи и Аннемари отпрыгнули в сторону. Меладея напряглась, думая, что вернулась изгнанная Келдая, однако в следующее мгновение они шокировано распахнули глаза. Сотканный из энергии желтого цвета, перед ними из портала появился Гилем. Его татуировка горела фиолетовым на проекции. Никто не мог поверить, а главное понять, каким образом ему это удалось. Его силы никак не связаны с перемещением в пространстве. Его взгляд источал печаль, но лицо оставалось беспристрастным. Он нашел глазами Меладею, и она не удержалась от болезненного выдоха. Книгописец пришел за ней. Он сделал шаг вперед и упал на колени, по его щекам текли слезы.

– Как это возможно? Почему Гилем оказался здесь? Это не какая-то вражеская уловка? – спросила Аннемари.

– Нет. Его силы позволяют ему воссоздавать собственное воображение. А также копировать пламя других людей, хоть и на непродолжительное время. Сейчас он, узнав, каким образом я попала к Илаю, воссоздал и пыльцу единорога, и мой портал. Что сказать? Я в восторге, но злюсь, – Леа тряхнула волосами. – Перестала чувствовать себя особенной.

– Простите меня, Меладея, простите. Я, как только восстановил запас пламени, сразу предстал перед вами, – Гилем плакал навзрыд. – Я не смог спасти Редлая. Я сделал все, что в моих силах, я бы… Я бы лег рядом с ним, но… Простите меня! Вы были абсолютно правы, что не хотели нас отпускать с материка Живого Леса. Мы не уберегли… Я не уберег! – Он стоял на коленях, пока она подходила к нему. – Мы ничтожны и слабы. Простите меня. Я виноват. Я виноват в том, что Редлай погиб.

– Гилем… – произнесла она низким голосом, и Саргон с Ранцикусом сделали шаг вперед, но остановились. – Мне так жаль, дорогой, – она упала на колени следом и притянула его к себе, – мне жаль. Ты ни в чем не виноват. Это все Закариас. Он планировал уничтожить всех вас и захватить Айона. Кто угодно виноват в этом мире, кто угодно, но только не ты. – Никто не узнавал Меладею и не мог поверить в то, что она говорила.

– Я – его ринханто, я должен был спасти его, – он не переставал плакать. – Это все моя вина. Лучше бы его ринханто стал другой человек, оборотень.

– Послушай меня, – она отодвинула его от своей груди и серьезно посмотрела. – Гилем, открой глаза и посмотри на меня. – Ему пришлось подчиниться. – Ты тот, кто увидел глазами мое прошлое, Гилем. Мы с тобой похожи… Мы оказались недостаточно сильны, чтобы уберечь тех, кто в нас верил. Мой Грисдис умер у меня на руках, я смогла спасти память о нем с помощью костра.

Теперь всем стало понятно, почему Меладея не кинулась на Гилема с проклятиями. Он пережил ровно то же самое, что и она в Великую Войну. Имея статус ринханто, проиграла сражение и потеряла оборотня. По прояснившимся глазам книгописца стало понятно – до него все дошло.

– Только представь, мой сын, самый спокойный и послушный, пошел против моей воли, – она улыбнулась и заплакала. – Ты, наверное, слышал, как дрожали его коленки? Думаешь, он боялся Закариаса? Думаешь, сожалел о чем-то? Нет. Уверена, она бы сделал это столько раз, сколько необходимо, – Меладея вытерла слезы. – Я, конечно, погорячилась тогда, но знай, Гилем… Редлай никогда ни с кем не был счастлив больше, чем с вами… и уж тем более с таким ринханто, как ты.

– Спасибо… Я… Я думал, вы меня возненавидите еще сильнее… – шептал Гилем.

– Единственный, кого я ненавижу – Закариас, – она ответила четко. – Когда вы планируете ритуал прощания?

– Завтра на рассвете, – Гилем вновь начал плакать. – Вы…

– Я буду, – Меладея посмотрела на Лею, и та лишь кивнула. – Будь сильным, Гилем. Пока у мира есть надежда и любовь, его можно спасти. Я и сама забыла за столько лун слова Азеля. – От ее фразы лицо книгописца исказила злоба. – Я… Понимаю твои эмоции. Но. Он еще ни разу не ошибался в решениях. Его цель спасти мир. И, к сожалению, это делает его злодеем в наших глазах, – она выдохнула.

– Это сложно, – Гилем покачал головой. – Уже ничего не будет как прежде.

– И не может, дорогой, и не может, однако… – она смотрела на то, как Гилем распадается на пыльцу. Его пламя исчерпалось. – Будь сильным ради него. И помни – никто не хочет спасти Виарум так же сильно, как Азелин.

На этой фразе Гилем окончательно рассыпался в пыльцу, и ветер унес ее по третьему материку.

Меладея начала вставать с колен. Время истекало. Леа и так потратила слишком много пыльцы единорога и пламени. Короткий разговор с Гилемом привел ее в чувство и поставил мозги на место лучше, чем действия Саргона и Ранцикуса. Она увидела свое отражение в его глазах, свою историю. Как и тогда, когда Айон с командой напомнили ей, ради чего она стала Королевой Оборотней.

– Леа, спасибо большое, что поможешь посетить прощание с сыном, – она кивнула, на что Леа лишь скромно улыбнулась. – Сейчас мы должны разработать план по устранению Закариаса. Не сегодня. Это факт. Но он вернется, и мы должны разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Согласны?

– Я мечтаю сделать это вместо тебя, – глаза Саргона загорелись голубым.

– Намечается заварушка… – прошептал Ранцикус, и они все направились обратно в зал для аудиенции.

* * *

– Редлай, Редлай, хватит спать! Вставай, я видел Меладею, она… – Гилем подорвался на кровати. Он заозирался по сторонам, не сразу понимая, что произошло.

Осознание пришло удушающей болью. Он вспомнил, что собирался скопировать прием Леи и попасть к Королеве Оборотней на внеплановую аудиенцию, чтобы упасть ей в ноги. И у него вроде как получилось. Его сердце бешено билось и вот-вот собиралось выпрыгнуть из груди. Он осмотрел татуировки на руках, использовал часть пожара и определил – потрачено около семидесяти процентов. Он лег обратно на кровать. И из его глаз в очередной раз побежали дорожки слез.

Его кровать прогнулась под тяжестью чужого веса, и он вновь увидел человека, который бесконечно поддерживал его, – Рису. Она смотрела на него с сожалением и гладила по руке, пытаясь успокоить. Его роза на груди ярко горела в темноте.

Гилем приподнялся на локтях, а потом и вовсе сел на кровати, подтягивая колени к себе. Риса же уместилась удобнее, опираясь на стену.

– Приснился кошмар? – начала она. В последние пару дней ей приходилось быть мостом между реальностью и сознанием книгописца. – Если хочешь, расскажи, не хочешь – можем помолчать вместе.

– Я использовал пламя, чтобы воссоздать один из приемов Леи, мамы Илая, – не стал в этот раз молчать Гилем. – Я даже рискнул и воссоздал пыльцу единорога. Получилось сносно. Огромное количество пламени стоила эта авантюра. И я немного перепутал со временем… Не знаю, попал на два, три или четыре дня назад.

– Ты собрался совершить самоубийство самым диким способом? – спросила шокированая Риса, сжимая ткань в руках.

– Она не злилась на меня. Она сказала… Она сказала, что я не виноват, – Гилем не стал вытирать слезы, а просто заставил их исчезнуть с лица. – Риса, ну почему никто не скажет мне, что я виноват? Почему никто из вас не винит меня в смерти Редлая? – он поднял на подругу глаза. – Если бы я не был его ринханто, то жертвовать собой не имело смысла. Все могло быть совершенно иначе и…

– Не могло, Гилем, – Риса прервала его. – Прости, но никто не будет осуждать тебя за выбор в пользу другого живого существа. Не забывай… Редлай знал о твоем статусе ринханто до того момента, как ваша связь официально образовалась. Он защищал тебя, он защищал команду. И я знаю, почему ты злишься, потому что я и тебя знаю, – она выдохнула. – Прости, но… Ты слишком умный. И твое пламя необыкновенное, хоть ты и не Саргон, но в курсе – другого исхода из сложившейся ситуации не было.

– Но я…

– Нет. Я готова принять твои проклятия в сторону Закариаса, я больше скажу, я буду той, что заставит пламя твоей искры пылать, когда мы будем запихивать его голову в мясорубку. Можем скинуть Азеля с корабля, – она долго смотрела на него, ожидая его согласия. – Ладно, я сама его сброшу. Тоже мне помощник. И все же, возвращаясь к вопросу Редлая… ты не виноват. Ты последний человек в мире, кто хотел этого. Мы обязательно восстановим справедливость, когда спасем Айона.

– Да, мы должны сделать это во что бы то ни стало, – Гилем кивнул.

– Я думала, ты начнешь спорить и проклинать нашу миссию, – Риса немного удивилась его реакции.

– Так было, когда я собирался превратить Азеля в утку, – он смотрел на нее серьезно. – Это не метафора.

– Я поняла, – чуть скривилась Риса. – Ты и так можешь?

– Скоро смогу, – он покачал головой. – Я не отрекусь от миссии из-за гибели Редлая, Риса. Не могу, – Гилем вытер пот со лба. – Мы должны спасти мир, в котором Редлай желал нам жить счастливо. Мы должны одолеть всех. И заставить Закариаса испытать наш гнев.

– И мы сделаем это, – она кивнула. – Через полчаса настанет рассвет… Ты готов, или мы подождем еще несколько дней?.. – осторожно напомнила Риса, уткнувшись взглядом в пол.

– Риса… – позвал Гилем, и она подняла на него сконфуженный взгляд, но книгописец улыбался, несмотря на слезы. – Я никогда не буду готов. Ни завтра, ни сегодня, никогда. Поэтому… Мы скажем «прощай» сегодня, – он начал вставать с кровати. – Тем более я позвал Меладею.

– Немыслимо… – Риса тоже встала.

– Мой пожар обладает огромным потенциалом, Риса, – он обреченно выдохнул. – К примеру, теперь мой запас пламени бесконечен. Я лишь воображаю пожаром, что татуировка восстанавливается, и так происходит. Ограничение состоит в том, что тело каждого человека способно вместить определенное число пламени, и я пока не научился тратить и тут же восстанавливать его. Ты… видела, как я воссоздал доспехи То, например. Однако, как только мое пламя заканчивается, объект исчезает. Не знаю пока что, способен ли я фиксировать объекты в реальности или нет…

– И все равно это звучит на уровне стражей, – прошептала Риса. – Если ты можешь одновременно использовать искру, костер и пожар, то получается, что для тебя нет недоступных знаний, они никогда не исчезнут из твоего разума и ты можешь их воссоздать лишь по одному желанию. Таким образом связаны твои силы.

– Это не касается некоторых способностей, – он равнодушно покачал головой. – Сильные знаки и иллюзии путают меня. Я воспринимаю их за истину и все, невозможно сопротивляться. Поэтому Кармин с Ноа – наша самая большая проблема, – он запустил руку в волосы. – Знаешь, то, что Редлай умер… Мне в это не верится. Я еще не осознал в полной мере его гибель. Вот я закрываю глаза, и он пинает меня по бедру и заставляет подняться с кровати и идти завтракать. Его присутствие ощущается до сих пор и, наверное, никогда не покинет меня. Мне больно. Но как будет больно, когда все же придет принятие, – не знаю даже я, Риса, – он посмотрел на нее.

– Возможно, это результат связи с ринханто, – Риса указала на его грудь. – Твоя татуировка… Она не перестает светиться.

– Да, чтобы я никогда не забывал, – Гилем посмотрел на дверь. – Ведь есть одна странная история в моей жизни, я рассказывал ее лишь Редлаю, – он закусил губу. – Я должен поделиться ей с тобой, потому что с обретением пожара я совсем перестал что-либо понимать. По этой причине я сделал татуировку, где запечатал воспоминания о смерти Редлая.

– Но ты же никогда ничего не забываешь… – прошептала Риса.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Потоки ветра, – он щелкнул пальцами, и дверь закрылась. – Непроницаемая завеса. – Гилем выдохнул. – Теперь нас никто не сможет подслушать. Хотя раньше это мог сделать невольно Редлай. Или не совсем невольно. Только ему было интересно, что я чувствую.

– Гилем…

– Так вот… – он решил не впадать в новый виток самоуничижения. Позже еще займется. – Я не знаю, как умерла моя мама.

– В смысле не знаешь, я думала… Ее убили, – прошептала Риса.

– Так думают все, но на самом деле моя мама умерла иначе, – Гилем покачал головой. – И я не знаю как. Все знания о смерти моей мамы меняются каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить. То есть я был свидетелем ее смерти, но что конкретно я видел… Я не знаю. Первое, о чем я подумал, очередной знак или иллюзия, однако какой толк ставить такой мощный знак на маленького мальчика и его семью? Кармина явно это не волновало. Так вот… Я уже вспоминал и о том, что мама утонула, ее убила молния, грабители и прочее-прочее. Но самое ужасное заключается в массовой галлюцинации.

– Что это значит?!

– Если я заведу этот разговор с тобой еще раз, то ты вспомнишь совсем другую причину ее смерти, – от его слов Риса удивленно открыла рот. – Когда я впервые рассказал Редлаю, то он ответил так: «В прошлый раз это был пожар». Единственное, в чем я точно уверен, – она мертва. Но найти ее пламя я не смог, возможно, она разрушила свою искру.

– Почему ты раньше не рассказывал никому? Никому, кроме Редлая? Разве это не… Интересно? – Риса нахмурилась. – Не могу правильно подобрать слово.

– Только он верил мне без доказательств. У меня странная искра. Я ничего не могу забыть, но не в силах вспомнить, как умерла моя мама. В этом есть своя загадка, Риса. Я делюсь с тобой и надеюсь, это не выйдет за пределы этой каюты, хотя… – Гилем улыбнулся. – В следующий раз ты вспомнишь другую причину ее смерти.

– Гилем, у меня есть очень странное предположение, – тут же выдала Риса. – Вот теперь, после твоей истории я убедилась в этом. Мы все время шутили о том, что собрались гении и особенные люди. Семя Древа Жизни, прообраз бога Ора-Ли-Ра, солнцеподобный, Океан, Архитектор, сильнейший страж… – она замолчала. – И мы с тобой, как два отщепенца, без какого-то великого титула. – Риса закусила губу. – Но это не так. Мой костер как-то связан с кузницей, а твой с Великим пламенем… И я уже не сомневаюсь в том факте, что мы еще просто не знаем нашего статуса.

– О Боги, ты права… – Гилем распахнул глаза. – Я понял, к чему ты клонишь. Наше «случайное» объединение совсем не случайно. Кто-то стоит за этим и пытается манипулировать ситуацией.

– Не думаю, что это Ноа и Кармин, не думаю, что это даже Азель, – она нахмурилась. – Этот напыщенный индюк обладал силой, что в считанные мгновения уничтожила бы кракена и кого бы то ни было. Но корабли потонули. Кто настолько могущественный, чтобы влиять на все эти события? Саргон?

– Нет. У его силы есть ограничения, да и при всем уважении к нему и стражам, мелковаты они, как и все мы, – его лицо скривилось. – Кажется, я потрачу следующую сотню лун, чтобы разобраться, кто во всем замешан.

– Думаю, как только мы подойдем к моменту решения вопроса с Айоном, это существо само объявится, – Риса улыбнулась. – Кармин и Ноа… Посмотрим, что будет и кто победит. Но это просто невероятно. Есть ли у нас шанс одолеть судьбу?

– Скоро узнаем, Риса, – Гилем печально улыбнулся. – Вот поэтому я и хочу сохранить память о Редлае. Я без понятия, кто пытается манипулировать моим и вашим разумом. Эта татуировка запечатала последние следы его пламени в моей груди. Для ее поддержания мне приходится тратить не менее десяти процентов энергии. Так что теперь… Я никогда не смогу достичь своего максимума.

– Ты уже достиг уровня, которой не кажется человеческим, – Риса усмехнулась.

– До твоего парня мне еще далеко, – Гилем закатил глаза.

– До такой степени эгоизма ты хотел сказать? Не могу простить его. Даже смотреть на него пока не могу, – Риса нахмурилась и ударила кулаком по кровати. – Он предал команду, меня, и что самое главное, Азель предал себя. Чем дальше мы продвигаемся в миссии по спасению Айона, тем меньше он похож на человека, в которого я когда-то влюбилась.

– Я ненавижу Азеля и никогда не прощу ему смерть Редлая. Из-за знаков Кармина я не могу полностью узнать всю его историю, – Гилем рыкнул. – Почему он не мог открыть хотя бы костер? Он ключ к чему? К тому опасному существу? Я не могу разобраться достоверно, а воспоминаний из главного храма Ранди недостаточно.

– Мы добьемся ответов, – Риса уверено кивнула. – Я обещаю, что Азель как минимум расскажет нам правду. До материка Великанов осталось меньше двух лунных путей. А дальше – финал. Снежный цветок и…

– Риса, боюсь, мы столкнемся с другими проблемами, помимо снежного цветка… – Гилем грустно улыбнулся. – Я кое-что знаю… При снятии проклятия с Айона будут проблемы, Риса. Не меньшего масштаба, чем смерть Редлая, – от его слов она побледнела. – Прости. Жертвы на этом не закончились.

– Но что… – она забыла, как дышать.

– Прости, Риса, но через пару минут наступит рассвет, – его глаза заблестели от слез. – Перед тем как встретить новую трагедию, мне хочется… Мне хочется пережить эту. Пожалуйста, доверься мне… А пока… время говорить «прощай».

Гилем встал с кровати, пока Риса испуганно хлопала глазами.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Прощание с героем, – не стал разъяснять ей пока Гилем, используя пожар, – надеюсь, Кайл не будет против. Он все еще не проснулся. Хотя Экадор с нами так или иначе.

Пока он говорил, простая одежда истлевала и заменялась на форму королевского книгописца. Причем высшего ранга. Вряд ли кто-то сейчас мог поспорить с тем, что Гилем не достоин. Коричневые брюки, черные сапоги, рубашка с пышным воланами и китель фиолетового цвета с узором его татуировки по краям. Даже прическа Гилема приобрела достойный вид и перестала выглядеть, как гнездо птицы. На боку висел чехол для книги.

Он посмотрел на Рису горящими глазами и направился вперед. К небу, где вот-вот должен начаться рассвет. Перед прощанием он еще должен встретить Меладею. У них в распоряжении всего минут пятнадцать. Океан успокоил его штилем, безоблачным небом и поникшей командой. Азель сидел на грот-матче, не решаясь спуститься.

Гилем подошел к носу корабля и посмотрел вниз. Он до сих пор находил невероятным то, что судно двигалось без весел и ветра. Но чем дольше он гипнотизировал гладь океана, тем медленнее шел бриг. Через пару минут он и вовсе остановился. Стандартный ритуал прощания будет невозможно провести, если они мчатся на запредельной скорости.

И стоило кораблю замереть, как из мира исчезли все звуки. Никто не решался сказать и слова, ожидая от книгописца действий. Он поднял свои блестящие в рассветных лучах глаза к небу, радужка пылала фиолетовым пламенем. Он качнул головой, и в небе, ровно над бригом заискрился всем знакомый контур Грисдиса. Команде с трудом удалось сдержать шок. Когда перемещение Меладеи завершилось, Гилем повернулся ко всем с печальным выражением лица и прошептал:

– Время пришло…

067

Раньше рассвет приносил людям надежду. Теперь лишь отнимал веру.

Гилем стоял под потоками ветра от взмахов крыльев дракона и пытался настроиться на… ритуал прощания. Мысли, которые обычно роились в его голове тучей пчел, утихли. Книгописец вообще заметил почти сразу, что с достижением пожара они больше не мучали его. Гилем поверь не мог: так живут нормальные люди. Они не гоняют одну и ту же мысль по три часа в мозгу, не перескакивают с одной идеи на другую.

Нормальные люди не сходят с ума.

Символично – Редлай помогал ему справиться с бурей в голове и теперь, когда его не стало, пропала и надобность. Мир, оборотни, команда со временем адаптируются к его отсутствию. Придется самостоятельно лечить раны, не терять бдительность, больше им рассчитывать не на кого. Хотя сейчас, опять же, их уровень силы так вырос, что никто не рискнет с ними связываться.

Все изменилось. Не могло остаться прежним.

Солнце поднималось над горизонтом, потоки воздуха ослабли. Все они дали ему время, никто не подгонял. Он же понимал – никогда не будет готов. Гилем хотел достойно попрощаться с Редлаем, и для этого ему необходим максимум сил. Он развернулся к Рисе и кивком попросил ее подойти. Не говоря ни слова, она коснулась его руки, и пламя восстановилось до максимума, приобретая невероятную мощь. Потоки энергии чуть не разорвали тело, поэтому, чтобы спасти жизнь, Гилем принялся фантазировать и выпускать избыточное пламя.

Розовый ветер растрепал его волосы, и на нос упал лепесток розы терпения, который сразу улетел в океан.

Гилем выдохнул и печально улыбнулся, провожая его взглядом. Пока не почувствовал, как на плечо легла рука:

– Я и подумать не мог, что связь ринханто настолько сильная, – прошептал знакомый грубый голос над головой. – Ты действительно невероятный, Гилем. Сильнее всех, лучше всех, и главное… смелее.

– Редлай? – дрожащим голосом спросил книгописец.

И это действительно оказался он. Только перед ним стоял не тот оборотень, который лежал посреди обломков замка Повелителя Грома. На него гордо смотрел Король Оборотней: по-другому Гилем не мог его назвать. Вокруг бедер обмотан золотой саронг с вышивкой красных роз терпения, который не скрывал накачанные ноги, покрытые татуировками. Книгописец не помнил, чтобы при жизни их было так много. Бицепсы сдерживали браслеты. На шее висел амулет в виде золотой головы волка. Волосы отросли в два раза длиннее, но не это привлекло внимание Гилема. Корона. На голове красовалась настоящая корона из белого золота с инкрустированными сапфирами. Гилем не смел моргать, боясь вновь навсегда потерять оборотня. Ему хотелось посмотреть на реакцию команды.

Тем временем Редлай сделал шаг вперед.

– Настолько реальный? – спросил оборотень. – Об этом думаешь? – Редлай мягко улыбнулся. – Ты можешь проверить, я даже не откушу тебе руку. Не в этот раз.

– Я схожу с ума, – прошептал Гилем и поднял руку.

– Мы никогда и не были здоровыми, – заключил Редлай.

А Гилем в эту секунду положил ладонь на грудь оборотня. Он имел костер, позволяющий узнать что угодно, однако сейчас хотел убедиться старым добрым методом. И пульс живого сердца Редлая наполнил эхом его уши.

Он одернул руку, словно обжегся о теплую кожу. Пламя на лбу стремительно кончалось. Книгописец абсолютно и бесповоротно запутался. Он бы списал все на галлюцинации, но образ Короля Оборотней, причем в таких подробностях, никогда не приходил к нему в голову. Гилем все же решился посмотреть на команду.

– Они все застыли, – он распахнул глаза. – Почему они все стоят неподвижно? Что происходит, Редлай? Я умер?

– Нет, ты не умер, Гилем, – обреченно выдохнул Редлай. – Древняя сила скоро пробудится. И, возможно, станет еще сильнее, – говорил он низким голосом.

– Но как… кто вернул тебя? Ты же мертв! Но сердце… оно билось. Оно только что билось под моей рукой, Редлай?! – Гилем смотрел на свою ладонь. – Ничего не понимаю. Если ты галлюцинация, то прошу хоть немного подробностей.

– Нет. Я не воскрес. Но это и не галлюцинация. За пределами Виарума, в потоке Великого пламени мы – искры, летаем, пока не попадем под молот наковальни – кузницы. Тогда искра находит человека в его четыре луны. Так рождается сила на первом материке, – он показал на свои ноги, потом указал на корону. – Ты не находишь забавным, что Королем Оборотней становится все время лишь человек?

– Это правило? – ошарашено прошептал Гилем.

– Это факт.

– Так ты…

– Да, до тех пор, пока я нахожусь в потоке Великого пламени, мой образ может быть любым, однако я уже не оборотень. Мои лесные и животные сущности погибли вместе с семенем Древа Жизни, – он покрутился на месте. – Вот я и стал воображаемым Королем Оборотней и, как видишь, достиг пожара…

– Но я все равно не понимаю, каким образом ты вышел из потока Великого пламени, – Гилем пытался проанализировать, но ничего не получалось. – Голова сейчас лопнет.

– Нет смысла использовать свой костер, Гилем. Ты слишком умный, чтобы просто догадаться, – Редлай улыбнулся и показал за свою спину рукой. – Посмотри, кого касается Риса…

Гилем открыл рот. Рука Рисы лежала на плече Айона. Она не касалась его кожи, чтобы искра не могла активировать проклятие дальше. Но ее костру, который работал в пассивном режиме, это не препятствовало. Только что Риса смешала часть пламени Айона с его собственным. Его было так мало, что книгописец даже не обратил внимания. Однако теперь эта пара процентов остро ощущалась в его теле. Какая-то малость в целом океане. Осознание того, как работают его собственные и чужие силы, заставило его удивленно распахнуть глаза. От реакции Гилема Редлай лишь улыбнулся.

– Ты на верном… нет, вы на верном пути, Гилем. Сила Архитектора… Нет, не так, сила Архитектора, которая переродилась именно в Айоне, ускоряет процесс путешествия искры и, как результат, – он снова покрутился, – способна вернуть к жизни. Есть несколько ограничений о которых я знаю, первое и самое главное, при разрушении искры это становится невозможно, второе, ему необходимо огромное количество пламени, аватар и связь… Иначе никак. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Ты очень любил свою сестру… – Гилем перешел на шепот. – В тот день на острове, когда ты потерял контроль над собой после долгого сдерживания сил, связь, утерянная с Ледаей, восстановилась. А ты появился сейчас, потому что…

– Да, Гилем, потому что только ты и можешь меня спасти, – Редлай по-доброму улыбнулся. – Связь ринханто еще действует. Айон, конечно, невероятен, однако в центре всего сейчас ты, Гилем. Почему я явился к тебе, ты уже догадался? – На его вопрос Гилем кивнул. – Я непостоянен, память любого члена команды непостоянна, но твоя искра, твоя уникальная искра сможет запомнить бо́льшую часть нашего разговора.

– То есть у меня еще есть шанс спасти тебя? Скажи… Скажи, что у меня есть шанс, и тогда я ни перед чем не остановлюсь, – Гилем топнул ногой. – Редлай, блохастый… – он на мгновение остановился. – Хм, это уже не актуально… Я прошу.

– Надежда всегда есть, Гилем. Все зависит сейчас от Айона. Однако ты должен запомнить… Ничто не вечно. Даже связь с ринханто. Если в течение трех лунных путей связь не восстановится, боюсь, переродиться не получится, – он нахмурился. – Кажется, пламя Айона почти растворилось в тебе, я теряю оболочку.

– Но подожди… Между смертью Ледаей и ее воскрешением прошло намного больше времени, чем три лунных пути! Редлай! – Он сделал шаг вперед, пытаясь схватить его за руку, но та разлетелась на лепестки роз.

– Ситуация с Ледаей другая… Я… Я уже теряю все знания Великого пламени, – он поджал губы. – Но прошу, не прерывай ритуал прощания. Все же важная часть меня погибла в битве с Закариасом. Они достойны уважения. Но помимо всего прочего, – он закусил губу. – Плевать на то, что есть шанс вернуть меня из Великого пламени, плевать, что Айон близок к открытию костра, плевать и на Азеля… У меня есть что сказать намного важнее. Меня просили тут передать и я не могу молчать…

– Что?! Что может быть важнее всего этого, Редлай! – Гилем сорвался на крик.

Он не мог даже представить, что способно затмить такую важную мысль, как возрождение Редлая. Звучало невероятно – вторая жизнь. Но тут несколько подводных камней: необходима сильная эмоциональная, а лучше магическая связь, через какой-то промежуток времени это становится невозможно, предположительно три лунных пути, Айон должен полностью овладеть силами для выборочного возрождения искр. И пока до Гилема доходило очевидное – возрождение Редлая крайне маловероятно, руки и ноги оборотня рассыпались на лепестки роз терпения с золотой пылью. Они, кружась, поднимались вверх. Когда дошло до шеи, он улыбнулся, сказав:

– Твоя мама передала, что любит тебя, Гилем…

На одно долгое мгновение книгописец потерял равновесие и ему казалось, что корабль накренился набок. Все резко стало так неважно. Явившейся к нему Редлай без сомнения являлся лишь прообразом силы и частью смешения его пламени и Айона. Догадаться до этого не составило труда. Редлай не стал Королем Оборотней, таким в своем воображении видел его Гилем, сильным, рассудительным и величественным. А вот сама физическая оболочка и знания, что шли из Великого пламени, дело рук принца.

И вот таким образом протянулась ниточка между тем миром и этим. Он не мог сказать, насколько правдивы и точны слова оборотня, подобное просто не входило в область способностей его костра. Однако пример с Ледаей говорил сам за себя. В целом, в их команде больше никто не обладал настолько могущественными силами с неясной природой. Гилем просто не мог знать, на что способен Айон. Никто не знал.

И все же логика просматривалась тривиальная. Миссия по спасению Айона для него приобретала другую цель – возрождение Редлая. Догадается ли Азель о том, на что способен принц? Судя по воспоминанию в храме Ранди, суть пламени Эн заключалась совсем в другом. В первую очередь, чтобы спасти Редлая, им необходимо было понять силу Айона и каким образом ей управлять. Больше на удачу надеяться нельзя.

Необычной уловкой ему стали доступны эти знания, часть из них, конечно же, исчезнет вместе с пламенем Айона. Но ее место займет надежда. Та, которую он потерял в их масштабной битве на материке Вечных Бурь. Она мала, она ничтожна, но она есть. И теперь Гилем не остановится ни перед чем. А пока настало время попрощаться с другой частью Редлая.

– Может, Редлай и не любит быть в центре внимания, всегда оставаясь в тени… – начал еле слышно Гилем. – Но красота жила в нем. Его аватар – роза терпения, цветок, способный пережить многое, не обделен чертами великого искусства. Она растет в тени, чтобы радовать всех, кто случайно набредет на нее, – он стал говорить громче и слезы вновь пошли из его глаз. – Представьте… Прошу вас, представьте. В жаркий день, уставшие, после долгой дороги вы присаживаетесь под дерево и опираетесь спиной… Закройте глаза, – попросил Гилем. – Закройте глаза, вы должны это представить, и я помогу вам. Лишь закройте глаза…

И все повиновались.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Моя несбыточная мечта.

Даже Азель не нашел в себе сил сопротивляться просьбе Гилема. Каждый тосковал по Редлаю по-своему. Вина, злость, печаль – каждый справлялся с его смертью по мере собственных сил. Поэтому, когда дипломат закрыл глаза как и все остальные, он увидел это самое дерево и себя самого. Он, уставший после долгой прогулки, уперся рукой в ствол с легкой отдышкой. Ноги не держали и ему невероятно хотелось сесть на изумрудную траву и перевести дыхание. Решив себе не отказывать, Азель сполз по дереву, радуясь прохладе и спокойствию, что покинет его, как только исчезнет иллюзия. Он не позволял себя обманывать, но и не сопротивлялся. И когда рука безвольно опустились рядом, то указательный палец пронзила боль. Она, впрочем, совсем не вызывала в нем страха или опасения.

Азель открыл глаза, зная, что увидит, – роза терпения. Прекрасная, растущая в тени. Их здесь мириады. Он перевел взгляд на горизонт. Так представлял себе Редлая книгописец. И так его запомнят все остальные.

Воином.

Другом.

Героем.

Все открыли глаза.

– Я помогу войти этому дню в историю Виарума. Большинство не будет знать, что произошло, и все же забыть не смогут, – Гилем говорил спокойно, пока все пребывали в полнейшем шоке. – Не только я… Никто не забудет.

Он протянул руку вперед, и на его ладонь плавно опустился лепесток розы терпения. И таких лепестков были миллионы. Они падали с неба, неспешно кружась, опускаясь на воду, палубу корабля, команду, дракона – на все. Глаза, смотрящие на горизонт, не могли найти места, куда бы не дотянулся пожар Гилема.

Бессмысленно.

В эту минуту весь Виарум видел одну и ту же картину и пребывал в шоке. Лепестки летели и превращались в кровь, окрашивали Великий Океан в алый цвет. Лишь единственный в руках книгописца сохранился в первозданном розовом виде. Его подхватило легкое дуновение ветра и понесло к воде. Он менялся на глазах, переливался и, когда коснулся глади океана, стал лодкой. Ровно той, что они потопили, прощаясь с Ледаей. Гилему это казалось уместным. Его жертва должна была стать символом их борьбы и миссии. Сестра и брат отдали за их цель главное – жизнь.

Лодка начала медленно отдаляться к горизонту, пуская круги на кровавой глади океана.

– Я не знал, что говорить до этого самого момента, но нужные слова нашлись, – начал прощальную речь Гилем шепотом. – Никогда не думал, что должен буду сказать тебе «прощай». Ни в одном из самых страшных кошмаров. Но вот я здесь. На бриге. Без тебя, – его слезы исчезли. – Ты завещал мне быть счастливым. И я буду. Пусть речь в память о тебе станет немного эгоистичной. Ты бы простил. А я бессовестный, – он улыбнулся, хоть и сдерживал слезы изо всех сил. Голос надломился. – Я буду счастливым. Я буду улыбаться. Слышишь меня? Там, по ту сторону?! Я буду! Ради тебя и ради себя самого, Редлай, – его голос сорвался, и он шепотом продолжил, – Мы не забудем тебя. Я не забуду тебя никогда, – он замолчал.

Он поднял руки вверх. Пламени осталось еще предостаточно, чтобы завершить ритуал прощания. Без слов, все прекрасно понимая, вперед вышла Сина. Именно она должна запустить стрелу в лодку. Лук, прочно сплетенный из роз терпения, появился в его правой ладони, стрела с наконечником из головы лесной гончей – в левой. Он повернулся к Сине и кивнул ей. Она прошептала что-то себе под нос и, судя по тому, как ее начала покрывать броня бога Ора-Ли-Ра, это была активация костра.

Аккуратно приняв оружие, она развернулась в сторону отдаляющейся лодки и прицелилась. Ее собственные и силы Гилема позволили запустить стрелу по дуге. Пронзающая тишина наполнила борт корабля, океан и, казалось, весь мир. Все следили за тем, как загоревшаяся малиновым пламенем стрела попадет точно в цель.

И вместе с этим вокруг лодки закружился разноцветный вихрь. Он рос, поднимался к небу и превращался в образ лесной гончей, которая выла в направлении еще не до конца исчезнувших лун. Красиво. Но больше Гилем не плакал: его сердце не сжимала боль и печаль. С помощью своих сил он смог удержать большую часть информации от странного объединения с пламенем Айона. Эта лесная гончая, цветущая разноцветным пламенем, как и просил Редлай, прощание с его сущностями оборотня. Такой простой план – спасти Айона от проклятия и разобраться, как работает его сила, превратился в жизненную необходимость. Он еще придержит эти знания при себе. В целом, ничего не изменится. Все будут рады возвращению Редлая, а пока у команды и так много проблем. Он поднял глаза на Азеля, потом опустил взгляд на спину уходящей Сины. Лук в ее руках разлетелся на тысячи лепестков розы терпения.

– Вот и все, Редлай, вот и все, – прошептал Гилем и вновь почувствовал фантомное прикосновение к плечу.

– Это было невероятный ритуал прощания, Гилем, – раздался низкий голос позади книгописца. – Я бы никогда не смогла воплотить и десятую часть, – Меладея в форме дракона приблизилась к кораблю. – Я здесь не только для того, чтобы попрощаться с сыном… Но и обсудить планы, а главное… Извиниться, – от ее слов повисла неловкая тишина. – Да, может показаться, что после нашего расставания вы не ожидали подобного, однако, я гордая, но не идиотка. Мои решения и действия привели к гибели Ледаи. Худшего наказания мне и не придумаешь. И все же я, Королева Оборотней, Меладея Галуа, страж третьего материка, приношу свои извинения.

– Мы принимаем их, – ответил Айон. Он взял на себя ответственность за всю команду. – Надеюсь, для всех нас это послужит отличным уроком. Необдуманные действия приводят к впечатляющему разочарованию и трагедии.

– Говоришь, как истинный король, Айон, – ответила ему без излишних почестей Меладея. – В качестве извинения я привела к вам гостя.

– Какого еще гостя? – удивленно и настороженно спросил Айон.

Но Меладея уже не ответила ему. Ее форма дракона начала кипеть, словно она состояла из воды, поднимался пар, происходила обратная трансформация в человека. Всю палубу заволокло туманом. Только Азель, сидящий на грот-матче, хмыкнул, сразу чувствуя и понимая, кого могла привести Меладея. Возможно, это и к лучшему. В конце концов, их путешествие скоро завершится, и он не знал, кто доживет до финала. Его разговор с командой тоже состоится сегодня, но чуть позже, когда Королева Оборотней вернется назад. Он видел по летящей в воздухе пыльце, чьих это рук дело. Да и не покинула бы Меладея свой трон надолго, пока Древо Жизни ослабело. Хотя, скорее всего, Ноа и Кармин сейчас заняты совсем другими делами. Пока его мысли возвращались к шестому материку, туман постепенно рассеивался и на губах Азеля появилась легкая улыбка.

– Принц Айон… не знаю, могу ли тебя сейчас так называть… Позволь мне показать своего особого спутника и гостя твоего брига, – Меладея появилась в накидке и махнула рукой куда-то назад. – Бывшая королева людей. Аннемари Блэр, для тебя же известная под…

– Мама, – прошептал Айон. – Это правда ты?

– Прости, не хотела появляться раньше. В конце концов, вы прощались с вашим другом, и наша встреча могла подождать еще несколько минут. Но вот она я, – она улыбнулась и вышла вперед.

Айон бросился к ней сразу же и пока бежал, терял статус великого Архитектора, принца, героя, сильнейшего в Виаруме, превращаясь снова в дурачка. Но ему было плевать. Он так соскучился по маме, что забыл обо всем. На самом деле принц уже потерял надежду увидеться с ней в скором будущем. Даже после спасения им предстояло еще много дел, как минимум, закрыть навсегда седьмой материк. И как предполагал Айон, это сопрягалось с другими проблемами. Однако сейчас, в объятиях мамы, все это теряло смысл. На эти короткие несколько секунд он смог вновь почувствовать покой. И никто из друзей не погибал, сам он не терял свойства живого, тьма не подступила к борту их корабля, никто не охотился на них. Все это стало незначительным. Айон прижался сильнее.

– Мама, я так скучал. Ты себе не представляешь, – он чуть отодвинулся от нее. – Не проходило и дня, чтобы я не вспоминал о тебе и сестре. Но что значит фраза «бывшая королева людей»?

– То, что нападения капитана Вальдера на меня, когда я продолжала твои поиски, поставили точку в моем светском правлении первым материком, Айон, – она говорила мягко, и от неожиданности принц отстранился и посмотрел ей в глаза. – Не надо так удивляться, дорогой, это был не секрет. Капитан Вальдер, как вам известно, имел статус «дяди» для Редлая и являлся главным предателем на третьем материке, убившим Ледаю в первый раз, а также своего ринханто.

– То есть именно он потопил все наши пять кораблей? – спросила Риса, когда вся команда, кроме Азеля, подошла ближе. – Знала я, что не стоит верить сладким речам мужчин. Обычно за ними скрываются подлецы.

– На тот момент он работал на моего партнера, короля первого материка, – Аннемари кивнула. – Мы подозреваем, что задание поступило от него. Но уже позже он перешел на сторону стражей – Ноа и Кармина. По крайней мере, такие у нас предположения. Он собирался убить меня, но столкнулся с непредвиденными обстоятельствами, и одно из них – появление Меладеи. Однако, без сомнений, он будет мстить.

– И самое ужасное, – Меладея заговорила и посмотрела на Азеля, а потом перевела взгляд на команду, – что сейчас у врагов территориальное преимущество. Мы все разбиты на несколько команд. Первая – это, конечно, команда Айона, вторая – это я, Саргон, Ранцикус, Леа и Аннемари. Третья – это король и его хранители. Четвертая – Ноа и Кармин, где бы их ни носило. И пятая – это Закариас и Синделай или, по-другому, капитан Вальдер. Вместе они работают или нет, неизвестно. Однако я предполагаю, что они объеденились для воплощения плана – захватить силу Архитектора.

– Сейчас, когда Гилем достиг уровня пожара, степень эффективности их сил под сомнением. Возможно, будут проблемы с Кармином, а вот Айону стоит опасаться Ноа, – продолжила Риса. – И все же я надеюсь, у нас есть кто-то, кто защитит… – она недовольно посмотрела на Азеля.

– Не хочешь спуститься к нам? – Меладея подняла бровь и он, выдохнув, в одно мгновение оказался рядом, напугав всех, кроме Королевы Оборотней. – Прости, что назвала старым именем.

– Забудь, – никак не отреагировал Азель. С момента смерти Редлая Азель резко изменился. Он посмотрел на Рису: – Я не могу использовать свой костер и пожар. Это приведет к гибели всего мира.

– Ты настолько силен? – спросила Сина, на что Азель повернулся к ней.

– Нет. Именно у моего костра есть особое действие, которое приведет к катастрофе, – он посмотрел на Гилема. – Ты же видел часть его силы, не так ли, Гилем, когда поднял глаза на главное солнце на втором материке?

– Неужели, – прошептала Меладея. – Ты видел дракона тлеющего пепла?

– Да… – глаза Гилема распахнулись. – Я видел его. Часть силы? Я думал, умру прямо там. Твоя сила освободит его?

– Да. И тогда победить его будет невозможно, – Азель покачал головой. – Один из способов каким-то образом сдержать дракона тлеющего – запечатать его, используя невероятный запас пламени с сильнейшим аватаром. Сейчас на это способно лишь два человека. Кармин, который, скорее всего, убьет себя, но не выполнит приказ и… – он посмотрел на госпожу Марил, – и Марил.

– Какой же ты врунишка, – госпожа Марил не выбирала слова с Саргоном, не собиралась это делать и с Азелем. – Думаешь, я не знаю, в чем главная проблема в запечатывании дракона тлеющего пепла и седьмого материка? – Все посмотрели на нее. – Суть знаков Кармина – многогранная ложь. Я поняла это и рассмотрела на главном солнце, когда получила глаза Богини пламени. Он, в отличие от меня, способен формировать уровни знаков с вечной подпиткой не из своей силы, а из окружающих людей. – От ее слов рот открыла уже Меладея. – Могу поставить на то, что пожар позволяет ему не тратить пламя вообще.

– Это как? – Риса нахмурилась.

– А вот так. Стражи, что с них взять, – госпожа Марил пренебрежительно махнула в сторону Меладеи. – Только что Королева Оборотней была в форме сильнейшего дракона, а перенесла ее сюда Леа за много миль отсюда. Не удивляйся и тому, что теперь госпожа Аннемари относится к стражам.

– Мама?! – Айон выкрикнул это, и у него задергался глаз. – В смысле? Ты когда успела?

– Она хочет сохранить Виарум, спасти тебя и восстановить справедливость, – пояснила Меладея. – Несмотря на то, что ее костер один из сильнейших, мы стали стражами не только из-за нашего пламени. Мы стали ими еще до его появления.

– Немыслимо… – прошептал Айон.

– Так вот… – госпожа Марил вернула себе всеобщее внимание. – Я так не умею, – она пожала плечами. – Мои глаза способны видеть все-все знаки, даже при должном усердии скопировать, однако… моего запаса пламени хватит лишь на пару лунных путей, и знак пропадет. Это касается и того, что на главном солнце, и того, что на седьмом материке. Единственный способ запечатать седьмой материк – разрушить мою искру.

– Что?! Нет! Никаких больше разрушений искр, хватит с нас! – Сина не смогла сдержаться и сразу вышла вперед. – Госпожа Марил, у нас есть отличный план со спасением Айона. Давайте просто добавим к нему и вас. Не надо говорить столь ужасные вещи. – Она коротко взглянула на Гилема.

– Боюсь, Сина, если ни один из планов не сработает, мне придется воспользоваться этим способом, – она строго посмотрела на Азеля. – Я готова. Меня не нужно переубеждать. Хотя думала – Саргон наберется храбрости и скажет это в лицо.

– Он бы никогда не смог, – ответил дипломат.

– Нет, вы не можете это обсуждать, – Сина не могла успокоиться.

– Моя милая, у нас нет выбора, – госпожа Марил улыбнулась. – Ты осознаешь, что моя жизнь меньше песчинки на весах? – ее тон стал ледяным. Она не хотела травмировать Сину, но и время для подбора «правильных» слов не было. – Мы должны спасти Виарум и восстановить баланс. Это необходимо. И я такая ничтожная часть в этом механизме, что и представить сложно. Я знала, что моя сила станет однажды разменной монетой в игре сильнейших. И я ни за что не хочу получить славу той, кто не попытался спасти мир, – она набрала воздуха в легкие. – Когда ты появилась на свет, я не смогла спасти Саяру. Теперь Закариас перехитрил всех нас и погиб Редлай. На этом все. Больше никто не будет ведомым, – она с силой сжала кулак. – Я спасу Виарум, если увижу глазами Богини пламени, что это необходимо. И никто мне не помеха, – она посмотрела на Азеля. – Никто.

Повисла тяжелая тишина. Всем хотелось поспорить с отчаянной жертвенностью госпожи Марил, но предложить взамен что-то равносильное никто не мог. Гилем, как только получил пожар и информацию про седьмой материк, пытался придумать план по спасению мира иным способом. Сейчас он видел лишь несколько вариантов, и ни один ему не нравился. Информация от госпожи Марил не сильно его удивила, зато на лице Сины поселилось отчаяние. Как, впрочем, и у всех. Книгописец посмотрел на Меладею и вспомнил их короткий разговор насчет Азеля, потом перевел взгляд на дипломата. Он явно что-то не договаривал, но откровенничать при Аннемари и Меладее не собирался. Гилем готовился к каким-то очередным потрясениям и даже бою за жизнь.

– Еще какие-нибудь смертельные планы предвидятся? Или, может, есть что-то без жертв? – Гилем скривился. – Вы же сюда прибыли еще по каким-то причинам?

– Да, конечно, – Меладея кивнула. – Я собираюсь уничтожить Закариаса, как и планировала. Но сейчас он заперт с помощью силы моего сына. Я, Леа, Саргон и Ранцикус окончательно уничтожим его, – она посмотрела на Азеля. – Надеюсь, ты не против? Настало время положить конец его злодеяниям.

– Я думал оставить это позже Гилему или… себе, – гневно прорычал Азель. – Он пересек черту.

– Ты удивлен? – выгнула вопросительно бровь Меладея.

– Нет.

– Следом я должна уничтожить Синделая. Каким-то образом он изменил действие моей искры и достиг пожара. Ни один оборотень не способен на подобное. Его костер уже вызывал подозрения, но пожар… В ответственный момент это может обернуться большими проблемами, – она говорила без эмоций. – Да и отомстить за Ледаю мне хочется. Эти два ублюдка виновны в смерти моих детей. Не прощу.

– Он появится к началу следующего лунного пути, – проинформировал ее Гилем. – Сила, что удерживает его, продержится один лунный путь. Он собрался что-то делать со своей сталью, накопленной за все время. Будьте осторожны. Без сомнений, он ждал этого момента и готовился с самой Великой Войны.

– Безусловно, поэтому мы не кинемся на него сразу, – она фыркнула. – Я попыталась, но была остановлена. Мы подготовим план и будем действовать согласно ему. Не переживайте за нас. Мы… мы слишком хорошо знаем Закариаса, чтобы звать его Зак или ублюдок. Но и он тоже неплохо в нас разбирается.

– Поэтому мы будем осторожны, – Аннемари улыбнулась. – Айон, мы так давно не виделись… Ты отрастил волосы? А это что, стрелки на глазах?

– Изменилось многое, мам, но волосы выросли недавно. Я не знаю почему, – он посмотрел на Гилема, и тот отрицательно покачал головой. – Никто не знает.

– Я… – начала Аннемари, но ее рука разлетелась на золотую пыльцу.

– Мама! – закричал Айон и бросился к ней, но его схватили Илай и Гилем.

– Не переживай, это всего лишь перемещение Леи, – пояснил принцу Гилем. – Она способна использовать космическую пыль, чтобы ненадолго создавать реальные иллюзии. Как только запас выделенного на это пламени заканчивается, они разрушаются. Трансформация Меладеи – недешевое представление.

– Все-то ты знаешь, – Меладея по-доброму улыбнулась ему. – Кстати, перед тем как исчезнуть, нам нужно сказать ему пару вещей. Первая! Запасы Леи подходят к концу, и мы вынуждены появиться у вас только в этот единственный раз. Остальные силы будут направлены на битву с Закариасом и перемещением Ранцикуса. Без него путешествие по шестому материку может закончиться смертью. Всех. Битва с Закариасом не должна помешать главной миссии.

– Нам еще не стоит забывать о хранителях короля. Их присутствие на шестом материке не вызывает сомнений, – Гилем покачал головой.

– Они вам больше не ровня, не беспокойтесь, – Меладея усмехнулась. – Тебя одного достаточно, чтобы уничтожить их всех… А там, хоть и без сознания, лежит Экадор – Великий Океан. Про Азеля… вы сами поняли, – она откинула волосы назад. – Мое «второе» важное сообщение касается тебя, Гилем. Ты был ринханто моего сына и теперь ты официально часть стаи. Я, Королева Оборотней, Меладея Галуа, даю слово, что буду защищать тебя до последнего вдоха. Не только в память моего сына, а потому что стая – значит семья. Прощайте.

– Надеюсь увидеть тебя совсем скоро, Айон, – Аннемари тоже улыбнулась. Ей времени обнять сына не хватило. – Надеюсь, в следующий раз услышу твое бьющееся сердце и ты не будешь ледяным, как взгляд Меладеи по утрам на аудиенции…

– Аннемари… – прошептала Королева Оборотней.

Подул ветер, и золотая пыльца, созданная Леей, начала разлетаться, унося образы женщин далеко за океан на третий материк. Тишина повисла среди команды. Каждый обдумывал разговор с Меладеей. Именно он ознаменовал начало финального этапа в их путешествии. До шестого материка отсюда примерно два лунных пути, если Кайл сможет регулировать течения, то это время сократится на треть. Главное, чтобы их бриг пережил. Такие нагрузки на корабль неестественны. Но перед тем, как им предстоит взбираться на плечи Первого великана, нужно разобраться с моральным состоянием команды и поговорить с Азелем. Это и хотел сделать Гилем, однако слова Аннемари засели в его голове. Он нахмурился, не понимая, что имела в виду бывшая королева, пока предположения не превратились в знания. И все же он решил проверить догадку самостоятельно.

– Айон, – он подошел к нему и задрал его рубашку.

– Что ты делаешь?! Прекрати! – запротестовал принц, но замер, как мышь перед змеей. – Гилем, ты сошел с ума?

– Я родился нездоровым, – он коснулся руки Айона, хмыкнул и отпустил. Его глаза загорелись фиолетовым. – Айон…

– Что? – прошептал тот.

– Ты потерял температуру тела. Ты ледяной… как мертвец.

Эти слова дали принцу пощёчину. Хотя больше Гилем хотел ранить Азеля, но тот стоял без эмоций. Вся команда и сам Айон начали проверять его температуру тела, касаться и пораженно вскрикивать. В бесконечных битвах и спорах они позабыли о прогрессирующем проклятии. Все предполагали, что до шестого материка они-то успеют добраться. Мог ли управлять Ноа своим проклятием и с какой эффективностью, неизвестно.

Гилем протер лицо руками. Он уже морально уставал переживать одно потрясение за другим. Им каким-то волшебным образом нужно попасть на шестой материк быстрее. Иначе план по спасению Айона, Редлая и всего Виарума упрется в банальное «не успели». Он услышал недовольное мычание, и корабль под ними дернулся, начиная свой ход по заданному маршруту.

– Что вы так разорались? Опять не поделили кашу? – Кайл вышел из трюма заспанный и не понимающий происходящего.

– Проклятие Айона усилилось, – строго отчитала его Сина. – На этот раз он потерял температуру тела. Это катастрофа. Учитывая время остановки его сердца и исчезновения температуры… Мы ни за что не успеем собрать все необходимое. И даже если ускориться и добраться за полтора лунных пути, сколько мы будем взбираться и искать снежный цветок, неясно.

– Да что с тобой вечно происходит?! – Кайл тут же проснулся и подбежал к Айону, чтобы тоже пощупать. – И правда холодный, как дохлая селедка.

– Сам ты дохлая селедка! – тот толкнул его в грудь. – Ты говоришь так, будто я контролирую этот процесс и с нетерпением жду, когда потеряю… – он замер на мгновение и посмотрел на Гилема. – А что я еще могу потерять? Где пройдет та черта между мертвым и живым?

– Эта информация сокрыта знаками Кармина, поэтому точно я ничего сказать не могу, – покачал головой Гилем. – Но могу предположить, что остались еще «эмоции». Пока ты с радостью бьешь Кайла, ты живой. Было бы прекрасно провести ритуал до потери твоих эмоций или придушить Ноа с Кармином. Тогда, кстати, проклятие снимется само. Я так думаю… Предполагаю… Не знаю!

– Не удивительно, что они прячутся, – проворчала Сина.

– Насчет поиска снежного цветка не стоит беспокоиться, – подал голос Азель. – Самое сложное в этом этапе – добраться побыстрее до шестого материка и взобраться на плечи Первого великана. А цветок поможет найти сила Ранцикуса. Он на нашей стороне.

– Хоть какие-то стражи не строят из себя крутых и помогают, – фыркнул на него Гилем. Конфликт между ними еще не исчерпан. – С тобой мы поговорим с минуты на минуту, Азель. Но для начала нам надо сделать что-то с кораблем. С такой скоростью примерное время прибытие на шестой материк – сорок шесть дней.

– Я могу ускорить передвижение, – прохрипел низким голосом Кайл, – но боюсь, бриг развалится и мы вместе с ним.

– Предлагаю тогда работать вместе, – Гилем посмотрел серьезно. – Я укрепляю и сдерживаю разрушение, ты гони на максимальной скорости.

– Справишься? – усмехнулся Кайл, и Гилем просто закатил глаза.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Вечная крепость, – Гилем сложил руки вместе и посмотрел на Кайла.

– Великий пожар. Экадор. Течение потока звезд.

– Твою же за… – только и успел прошептал Айон.

Океан содрогнулся под их кораблем, и корпус начал тонуть, пока вода не достигла фальшбортов. Однако она не переливалась на палубу, а словно обволакивала их. Силы Гилема покрывали металлическими листами всю внешнюю поверхность брига, паруса сложились с мачтами и начали гнуться в сторону кормы, будто их кто-то причесал. У носа появилось стекло, похожее на пчелиные соты, а гальюнная фигура приобрела форму бура огромных размеров.

Не успел никто удивиться, как вода вокруг них загорелась бирюзовым светом тысячи звезд, забурлила и начала превращаться в путь до самого материка Великанов. Скорость, которую приобретал бриг, сначала показалась недостаточной, но уже через пару минут очертания за пределами корабля стирались и весь корпус задрожал. Если бы не защита Гилема, от него бы уже остались щепки.

– Ну замечательно, тут не меньше ста миль, – усмехнулся Гилем.

– Это еще не предел, – покачал головой Кайл.

– Сто миль?! – закричал Айон. – Это немыслимо!

– Такова мощь пожаров великий людей… – прошептала госпожа Марил.

– Кхм.

Раздалось покашливание где-то позади, и вся команда развернулась.

– Пришло время все прояснить, – прозвучало от стоявшего чуть поодаль Азеля. Он положил ладонь на эфес шпаги. – И будь что будет.

068

– Ты что удумал? – Сина сделала шаг вперед, загораживая Айона. – Азель, положи шпагу или немедленно объяснись. Иначе…

Он молчал. Дипломат без эмоций достал шпагу и упал на колени перед командой. Его лицо было бесстрастным. Он смотрел только на Рису. В его руках затрещала молния, оглушив всех. И когда команда открыла глаза и присмотрелась, то застыла в немом изумлении. Азель все так же стоял на коленях, но уже упирался лбом в палубу. Его волосы упали по бокам, ладони уперлись в палубу, а шпага торчала из спины. Он напоролся на нее самостоятельно. Кровь текла тонким ручейком к его голове, пропитывая косы и пачкая лицо.

Никто не понимал, что происходило, и главное, как всем реагировать на столь странное поведение Азеля. И в страхе и незнании они, не сговариваясь, решили дождаться от него пояснений.

– Простите меня, – хрипло и ровно заговорил он. – Простите, что врал вам с самого нашего знакомства, в особенности Рисе. Я знаю – мне нет оправданий. Единственная вещь, которую вам следует знать. Все это было сделано, чтобы защитить вас от меня, других стражей и битвы, которая все же состоится, – он вздохнул. – Мой план был прост. Найти Архитектора первым, чтобы никто не знал его, натренировать на пятом материке и запечатать седьмой.

– Раз Ноа и Кармин тебя обогнали, может, стоило тогда сразу все всем рассказать? – спросила Риса, у которой эмоции били через край, помогая найти верные слова. – Раз ты все знал…

– Я не знал всего, – Азель начал подниматься. По его лицу текла кровь, шпага все еще находилась в груди. – Саргон под страхом смерти отказался рассказывать про смерть Саяры. Марил, как вы поняли, тоже. Вы вообще не должны были узнать, что я обладаю какой-то особенной силой. К несчастью, обстоятельства оказались сильнее меня. И сейчас, – он хрипел, из его рта текла кровь, – я расскажу вам все, о чем вы спросите. Кроме одной-единственной тайны. Она не касается вас. Лишь меня.

– Во-первых, как тебе дышится со шпагой в груди? – Кайл поднял руку: вероятно, его одного волновало, каким образом Азель еще в сознании.

– Меня нельзя убить подобным способом, – как и обещал, Азель отвечал на вопросы. – Мое тело защищено от точечных атак. Верный и… единственный способ нанести мне урон – изничтожить тело. Но даже после этого я не даю гарантий, что действительно смогу умереть. Возможно, возрождение будет спустя время. Я действительно вечно молодой и… красивый, – процитировал Гилема Азель.

– Но как такое возможно? Почему в тебе так много сил? Это всего лишь искра! Даже Айон не обладает ничем подобным, – Сина свела брови к переносице. – Ты понимаешь, что все находятся под давлением? С тобой невозможно справиться, нельзя спорить, убить. Азель, ты не человек!

– Нет. Я все еще человек, – он окинул всех взглядом. – Такова суть моей искры – реальность. С помощью нее я изменяю все вокруг и самого себя. То, что вы видели как желтую молнию, всего лишь ее прообраз. Я способен разрезать и уничтожить любой объект при должном усилии. Моя искра, несмотря на пугающую силу, имеет ограничения. Как и все силы в этом мире.

– Когда ты понял, что Айон Архитектор? – спросила Риса. – И знал ли ты, что его отец затопит корабли?

– На этот вопрос ответить сложно. Я был дипломатом при королевском дворе уже давно. Однако больше десяти лун назад, если точнее, тринадцать, король стал отодвигать меня от дел и ссылать все дальше, – он говорил спокойно, пока кровь текла из раны. – Скорее всего, тогда он связался с Ноа и Кармином, они выдали мой секрет. Но страх силы… держал в неведении. На Золотой дракон я взошел, чтобы защитить тебя, Риса. Догадываться, что Айон Архитектор, я стал, когда мы спускали плот на воду. Но окончательно, как и ты, – при аудиенции с Меладеей.

– Как ты думаешь, почему король решил убить Айона? – уточнила Сина, пока сам принц открывал и закрывал рот от испуга, как рыба.

– По той же причине, по которой я угрожал вам, – Азель смотрел исподлобья. – Чтобы спасти Виарум. Проблема с седьмым материком может решиться двумя способами. Первый, если Архитектор обретет пожар и закроет его окончательно или умрет. По этой причине я убил второго Архитектора, он решил перейти на сторону Кармина. И в этом случае выход один – отсрочить перерождение искры Архитектора.

– Но… – начала Сина.

– Синариаль, я не выбираю этот способ как морально оправданный. Ты это понимаешь? – он бросил это ледяным тоном, прервав ее. – Я должен спасти Виарум в этот раз, так как это будет последняя попытка.

– Почему? – спросила Риса, ощущая иррациональный страх.

– Потому что в скором времени все людское пламя исчезнет, – он выдал это просто, словно озвучил, что выбрал съесть на ужин. – Примерно через несколько лунных путей – может, больше, может, меньше – люди потеряют былую силу. И даже Архитектор. Стражи, – он стал чуть эмоциональнее. – А вместе с этим и незавершенная печать на седьмом материке. – Азель не договорил.

– Но как же тогда… – прошептала Риса.

– Как я и сказала, да? – взяла слово госпожа Марил. – Знак, что сдерживает дракона тлеющего пепла не требует сил от Кармина. Такова твоя уловка? Он связал пламя стражей, малого солнца, дракона и заключил под сильнейшую печать. Когда его пламя исчезнет, она не рухнет, так как не требует подпитки.

– Почти, – поправил ее Азель. – Магия все равно не берется из ниоткуда. Ей нужна база для существования. В этом случае я выбрал малое солнце. Знак будет держатся, пока оно не потухнет. Вот в чем смысл. Знаки исчезают, когда их создатель умирает. Ты это знаешь. Есть свои исключения. Мой костер и пожар способны уничтожить знаки на малом солнце, но тогда мы все умрем. Однако маневр с Кармином лишь мое предположение. Что будет на самом деле, никто не знает. Архитектор еще ни разу не достигал пожара, и пламя не исчезало у людей, такое произойдет впервые.

– Неужели дракон тлеющего пепла настолько силен? – наконец-то подал голос Айон. – Эн не пыталась победить его?

– Главное сражение с ним… Только я обладал силой для его удержания. Но именно удержания. А даже мои силы имеют предел, – он нахмурился. – Скорее всего, после исчезновения пламени знакам на седьмом материке конец. И начнется новая Великая Война. Мы должны спасти Виарум. Я вас умоляю это сделать. Не нужно прощать меня, не нужно любить меня. Я вас умоляю. Вы не видели, что там происходило. Кто там умер, и кем я пожертвовал!

И все замерли от шока. Азель плакал. Вечно недовольный, горделивый и, как оказалось, всесильный предводитель стражей Азелин плакал. Его слезы смешивались с кровью и капали с подбородка в алую лужу. Вся его одежда испачкалась, а «руки по локоть в крови» перестали быть метафорой.

До команды дошло одно. Тот секрет, который не хотел им рассказывать Азель, как-то связан с Великой Войной и произошедшими событиями. На его жизнь выпало немало трудных выборов, которые за него никто не мог сделать. Неожиданно в луже появился росток, который увеличивался в размерах и превратился в розу терпения. Азель поднял глаза на Гилема: да и вся команда смотрела на него с удивлением. Именно он обещал убить дипломата и даже попытался это сделать. Гилем же все вспоминал и вспоминал по кругу слова Меладеи.

– Ритуал покаяния. Его проводили люди до того момента, как потеряли бессмертие, до разрушения слезы первого материка, – начал читать лекцию по истории Гилем. – Он символизирует боль, которую пришлось пройти человеку. Вот на чем основывается твое бессмертие, Азель? Они переставали стареть в сорок лун, также убить их было не просто. Без своего пожара я бы ни за что не узнал это, – он махнул рукой, и вокруг него на палубе стали стремительно расти розы. – Ты очень старый, Азель. Как и все стражи, ты не просто потомок того народа, ты он и есть.

– Да, – он кивнул.

– Сначала я ненавидел тебя. Я и сейчас ненавижу тебя, если честно. Но разговор с Меладеей что-то зародил в моей голове, – он пояснял, пока другие слушали не дыша. – Я верю, что ты единственный из всего Виарума хочешь защитить саму жизнь, – Гилем обвел руками команду. – Никто из нас не думает о других. Айон хочет спастись от проклятия и немного «подышать». Кайл не далеко ушел, лишь с оговоркой напиться после снятия проклятия. Сина и Илай хотят обычной жизни, Риса – изучать историю и устройство мира, я – знать и понимать Виарум. Редлай… Редлай хотел спасти меня. Но ты единственный, кто все эти луны думал о Виаруме. Я… – он запнулся, все поняли, что Гилем хочет сказать. – Я не вправе прощать тебя за смерть Редлая. Он сам выбрал ее. Сколько бы я ни гонял события в голове… Лучшего исхода не нашел. Поэтому ты и не дождешься от меня банального «прощаю», – он подошел к Азелю и схватился за эфес шпаги. – Давай спасем Виарум вместе.

Гилем начал медленно вытаскивать шпагу из его груди, не смотря Азелю в глаза. Гилем боялся, что Азель может заметить неладное. Сейчас у них общая цель – снять с Айона проклятие. Во-первых, это спасет Виарум. Если Виарума не станет, то все будет бессмысленно. Во-вторых, сила Айона позволит вернуть Редлая. И им надо поторопиться, так как если Азель говорит правду и скоро все пламя исчезнет, он рисковал просто не успеть. Мир и правда больше не будет прежним. Его глаза не переставали гореть фиолетовым, когда Гилем воткнул шпагу рядом с Азелем и заставил розу терпения исцелять его. Конечно, эта сила не принадлежала ему, но таким способом ощущение, что Редлай все еще рядом, не покидало ни его, ни команду.

– Но на этом разговор не окончен, – он лукаво посмотрел на Азеля. – Через одиннадцать дней мы прибудем на остров Снега. До того момента ты должен раскрыть всю правду про элементы для снятия проклятия с Айона.

– А что с ними не так? – Риса нахмурилась.

– Сейчас узнаешь… – прошептал Гилем и отошел чуть подальше.

– Это моя главная просьба, – начал шепотом Азель, не решаясь еще встать с колен. – Принести жертву ради Виарума.

– Ты говоришь про снежный цветок? – Илай занервничал и сделал шаг вперед. – Почему Гилем не может просто воссоздать его? Только что он создал розу терпения.

– Как только заканчивается пламя, вложенное в воображение, суть объекта меняется, и он исчезает. Вместе с ним и весь эффект, – пояснил Гилем. – Я могу создать его прямо сейчас. – Он протянул ладонь вперед, и над ней стали появляться кристаллы льда, а через мгновение распустился цветок, похожий на колокольчик, не больше тридцати сантиметров. – Вот он, снежный цветок, однако если мы используем его, то неизвестно, что случится с проклятием Айона.

– Тем более Айон близок к открытию костра, – продолжил Азель. – Я видел это дважды за свою жизнь. Главным показателем к повышению силы Архитектора является мораль и… волосы. То, что они отросли и, тот поступок в стычке с Гилемом на четвертом материке свидетельствуют о скором раскрытии второй истины. Предполагаю, тропа к плато Великанов станет последней каплей для обретения силы.

– То есть мы должны еще пострадать? – правый глаз Илая нервно дергался.

– Если говорить про состав необходимых вещей… Слеза бессмертного – это… моя, – продолжил Азель. – Из меня не так просто их выбить, но есть одна история…

– Та тайна, которую ты не хочешь нам говорить сейчас? – Риса догадалась быстрее всех.

– Да. Каждый раз, когда я вспоминаю… В общем, слеза бессмертного вам будет обеспечена, – он кивнул. – Придется поплакать еще раз.

– Ну гранат Центрального Оазиса у нас уже есть, – Кайл кивнул. – Да и солнцеподобный оказался под боком.

– В этом и проблема, – прошептал Азель. – Я не знаю, что будет с Синариаль, когда для ритуала будет взято сердце Ора-Ли-Ра, – он сжал кулаки и посмотрел на Сину. – Большая вероятность, почти стопроцентная, что Сина, – он снова назвал ее сокращенным именем, – что Сина умрет, так как источник ее искры и силы будет исчерпан.

– Что?.. – прошептал Илай. – Как так?! – Татуировка на его груди замерцала.

– Успокойся, – скомандовала ему Сина и схватила за руку. – Я… я уже думала об этом, когда выяснилось, что в моей груди сердце Бога.

Сина стояла с сосредоточенным выражением лица, словно ей предложили решить математическую задачку. Всех настолько потрясла эта новость, что Риса бессознательно заплакала и замерла в шоке. Айон и Кайл отступили от нее, словно боялись разбить хрупкую вазу. Гилем прищурился и скрестил руки на груди.

Тяжелее всего переносил эту информацию Илай. Его кожа вокруг татуировки начала краснеть, а сама она принялась наоборот втягивать солнечный свет, и его силуэт словно размывался. Не сложно догадаться, что он был категорически против такой жертвы. От добродушного, слегка наивного парня не осталось и следа. То, с какой ненавистью он сверлил всех взглядом, пугало. Сейчас корабль мог быть уничтожен не только потоком воды, но и света.

– Проклятье, ты серьезно?! Азель?! Что значит умереть?! А жертвы Редлая недостаточно? Почему мы не можем перестать разбрасываться направо и налево нашими близкими? Я люблю Сину и я не позволю ей пожертвовать собой ради чего бы то ни было, – он развернулся к Айону. – Прости меня, но это так. У всего в этом мире есть предел, даже у любви. И я не буду выбирать, и…

– Успокойся, – рыкнула на него Сина и схватила за грудки. – Илай, я тебе не вещь, которую надо защищать за тысячью стен. Кем ты меня видишь?!

Никто и никогда не видел их в таком состоянии. Они оба были не похожи сами на себя. Сина, казалось, сейчас сама отвертит Илаю голову. Все понимали – команда будет переживать кризис после смерти Редлая. Однако сейчас все рушилось как карточный домик. Их надежды на спасение Виарума столкнулись с испытаниями личного характера. За Гилемом неизбежность предстояло принять Илаю.

– А кем видишь меня ты, Сина, без тебя? – рыкнул на нее Илай, не собираясь в этот раз прогибаться под ее напором. – Куда мне идти?! Что мне делать? Как жить?! А мне Виарум без тебя не нужен, знаешь ли. Так что извините, но от меня смирения в этом вопросе вы не получите, – он посмотрел на Азеля. – Спасайте Сину как хотите.

– Смирение ты как раз и получишь, – отпустила его Сина – Ты обязан вернуть себе силу солнцеподобного. А вместе с этим и пропадет твоя любовь.

– Нет! Этому не бывать! – закричал Илай, и за его спиной распахнулись крылья.

В этот момент пришлось реагировать всем. Первыми, кто догадался о планах Илая, стали Гилем и Азель. Схватив свою шпагу, он в несколько молниеносных движений уничтожил крылья за спиной Илая, а книгописец направил корни, чтобы выхватить Сину. Солнцеподобный планировал похитить ее и сбежать. К сожалению, на этом гнев Илая не закончился, и вокруг начали мерцать мечи, солнечные сферы. Кайл схватил Айона и кинулся к трюму.

Мечи полетели в разные стороны, так как контролировать их из-за эмоций Илай не мог. Но в дело вмешалась уже пришедшая в себя Сина. Раздался треск, и каждый сгусток света рассыпался на осколки. Она применила свою искру, но так как трезубец остался в трюме, ей пришлось уничтожать их кулаками, поэтому с них стекала кровь.

– Гилем, отпусти меня, я не могу контролировать нормально тело, – дала приказ Сина.

– Остановитесь, – прошептал книгописец, – вы уничтожите корабль.

– Думаете, это все?! – Илай потерял контроль. – Вторая истина, – из его глаз брызнули слезы перед названием костра, и он отчаянно закричал. – Свет всесжигающей любви! Солнечная вспышка главного солнца!

Палуба корабля начала тлеть под ними, Гилему пришлось отпустить Сину, чтобы своим пожаром противодействовать одной из сильнейших атак Илая. Тем временем его девушка уже облачилась в доспехи Ора-Ли-Ра и собиралась сделать нечто недопустимое. Азель перехватил шпагу удобнее, взглянул на Рису с сожалением, но успел сделать только шаг, как услышал гневный шепот.

– Как ты посмел? – Все развернулись на голос. – Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак затмения. Знак горы. Знак совести…

В суматохе все позабыли о госпоже Марил, которая, как и полагается нормальному воину с силой знаков, отступила на безопасное расстояние. Однако поведение Илая не могло не вывести ее из себя. Она не думала, что применит еще хоть когда-то подобное сочетание знаков, однако вселенная умела удивлять. Разрушение, которое запустил Илай, остановилось, а самого его прижало к палубе, и он встал на колени. Его светящиеся глаза резко вспыхнули кровавым, и он закричал, срывая голос.

Сина рассеивала свой доспех, остальные приходили в себя, и никто, кроме Гилема, не знал, что сейчас вообще происходит. Госпожа Марил сделала шаг по направлению к солнцеподобному.

– Как ты посмел поднять руку на свою команду, и главное, попытаться похитить Сину? – она злобно бросалась словами. – Нет никаких оправданий тому, что ты натворил. Поэтому мне совсем не стыдно за знак совести. Ничего сильнее не ранит твой разум и не поставит мозги на место, кроме знака совести. Он непонятно как работает на людей, ведь они мелочные твари. Но ты, солнцеподобный, который услышал голос равновесия. Так что получай по заслугам и не смей повторять подобное.

– Знак совести взывает к худшим переживаниям за содеянное, – пояснил для всех Гилем. – Если ты ублюдок, то не надейся, что сработает. Природа Илая построена исключительно на поступках, что являются благими для равновесия. Похищение Сины – это прямое желание уничтожить Виарум. Вот вам и результат.

– Ты… – прохрипел Илай, упираясь руками в палубу. Действие знаков закончилось. – Я могу понять остальных… Но как ты, Марил, можешь так спокойно реагировать на смерть Сины! Это не нормально! Ты предала и волю Саргона, и волю Саяры! – он забыл о вежливости.

– Ах ты мелкий щенок, – зашипела Марил. – Целуй мне ноги за то, что я не наложила на тебя знаки Широ. Забыл бы мать, отца и все слова в Виаруме, – она наступила ему на ногу. – Как ты смеешь! Я… – на вторую руку Илая упала капля, и он задрал голову. – Я все сделала, чтобы эта девочка была счастлива и жива…

Госпожа Марил плакала. Никто и никогда не видел на ее лице более отчаянного выражения. Она была убита фактом, что озвучил Азель. Конечно же, она догадывалась о высоких рисках, но услышать такое от него – приговор.

Госпожа Марил отступила на шаг и, когда Сина захотела подойти к ней, остановила движением руки.

Силы Илая полностью рассеялись, как и весь запал.

Госпожа Марил гордо задрала подбородок, хоть слезы продолжали литься из ее глаз.

– Я говорила Саяре, чтобы она выбрала себя. Вы сами это видели. Но она предпочла дочь. Я помогла сохранить ей жизнь и похоронить подругу, предать Саргона. Я оберегала ее на первом материке, сдерживала силы сердца Ора-Ли-Ра до последнего. Чуть не умерла вместе с новостью о крушении кораблей! – она сорвалась на истеричный крик. – Никто в этом проклятом мире не смеет упрекать, что я недостаточно сильно старалась спасти Сину! Даже ты, Илай! – она зарычала. – Даже Саргону в лицо плюну!

– Тогда почему ты отдаешь ее?! Почему не сопротивляешься и встаешь на их сторону?! – Илай кричал, не в силах подняться.

– Ты слышал, что сказал Азель?! Скоро исчезнет пламя. Весь мир погибнет. Весь мир, Илай! Если Айон умрет, то я запечатаю проклятый седьмой материк! Но ненадолго. Если пламя исчезнет, всему Виаруму останется сколько? Несколько лун? Ты что, хочешь убить всех? Семью? Друзей? Народы? – она не переставала обвинять Илая. – Мы все здесь пожертвовали чем-то, Илай, – она обвела рукой всю команду. – Это не увеселительное приключение, где мы едим фрукты, спорим и радуемся жизни. Это испытание.

– Я не хотел его! Я никогда не хотел быть героем! Я просто хотел жить в небольшом доме, сажать овощи и… – Он едва поднялся на ослабевших ногах и тут же упал. – А не прощаться с любимой, на которую мне будет плевать! Сначала вы отнимете у меня ее, потом и любовь к ней!

– Я еще раз говорю… – сделала шаг вперед госпожа Марил, но настала очередь Сины взять слово.

– Но такова судьба, дорогой. – Она взяла свои чувства под контроль и попыталась понять Илая. – Мы – люди, все ищем судьбу. Но кто сказал, что она нам под силу? Что это будет лишь наслаждение? Героями не рождаются, Илай, ими становятся, – она подошла к нему и села на колени. – Ты должен быть сильным, – она подняла его лицо за подбородок. – Думаешь, я всегда такая сильная, непробиваемая и бесстрашная? Посмотри на меня, Илай.

Она плакала. За сегодня произошло слишком много потрясений, и слез было пролито не меньше. Они копились долго, как и тайны между ними. Из трюма показались Кайл и Айон. Они не понимали, что происходило и как все свелось к подобному.

Сина тем временем обняла Илая, и он вцепился в нее, как в спасательный круг. Каждый из команды знал, что настанет день великих жертв и признаний. Смерть Редлая подтолкнула всех говорить.

Госпожа Марил вытерла лицо и, не говоря ни слова, направилась к трюму. Риса подошла к Азелю и помогла ему встать. Сегодня девушки становились опорой для своих вторых половинок. Айон дернул Кайла за ухо.

– Ай.

– Не Ай, а Айон, пойдем я расскажу, что произошло, пока ты был без сознания, заодно и проверим Метеора. Он до сих пор отлеживается после встречи с Гелиосом, – Айон пытался найти способ уйти.

– Наш герой.

– И не говори.

– Прости меня, – Азель посмотрел на Рису. – Прости меня за все.

– На это понадобится время, Азель, но я… – Риса закусила губу. – Уже хотя бы не хочу выколоть тебе глаза.

– Это радует, ты… – он свесил голову, – не поможешь мне доползти до кровати? Даже у меня иногда заканчиваются силы.

Пока все расходились, Гилем смотрел на Илая. Он пытался примерить на себя его шкуру. Что бы сделал он, зная о намерениях Редлая умереть заранее? Остановился бы на этой сцене? Или наоборот затаился? То, каким долгим взглядом Илай провожал Айона с Кайлом, навело книгописца на пару ужасных мыслей. Им необходимо сначала превратить Илая в полную версию солнцеподобного, а уже потом начинать ритуал. Гилем и без своего пламени ощущал угрозу для Архитектора от него. Мотивы короля – отца Айона – всем стали ясны сегодня, но именно Илай, вероятно, увидел в них больший смысл.

С такими мыслями он столкнулся, когда и Илай с Синой направились в трюм после эмоционального события для всей команды. И тут он вновь осознал свое одиночество. Даже после всего кошмара каждый из команды нашел поддержку. Ему же оставалось лишь жить своими фантазиями, и хоть они получили шанс воплотиться в реальность, от настоящего мира в них ничтожно мало. Часть татуировки исчезла с его лба. Сегодня он вообще потратил колоссальные запасы пламени, а теперь должен еще и удерживать корабль в целом состоянии. Он выдохнул.

– Гилем, – позвали его со спины.

– М-м-м? – Он развернулся, там стоял Редлай.

– Потерпи немного, – он улыбнулся. Редлай отличался от того образа, что он видел во время ритуала прощания.

– Это по твоей части, – только и ответил книгописец.

* * *

– Великий пожар. Память первых. Вдох сильнейшего.

Раздался низкий голос в овальной комнате, где единственным источником света являлось отверстие в крыше. Оттуда свет лун кое-как освещал центр зала. Помещение чем-то напоминало храм. В сумраке прятались изображения Богини пламени, кузницы и ее детей – богов. Несмотря на то, что стены хранили память прошедших лун, помещение выглядело заброшенным. Разбросанные и поломанные стулья, стол, канделябры, кучи бумаг, свечей. Последний раз люди здесь были много лун назад. Это легко было понять по толстому слою пыли. Она же кружилась в свете лунных лучей. И именно это место избрали для проведения особого ритуала. Как только эхо стихло, раздались звуки каблуков и из тени появился силуэт мужчины.

– Я сделал все возможное, чтобы защитить Виарум и выхватить силу Архитектора из рук злодеев, – низкий голос стал громче, и из сумрака под лунный свет вышел король первого материка. – Я все спланировал, подкупил предателя и все равно смог лишь отодвинуть момент великих решений.

– Я до сих пор не одобряю твоих методов, – отзеркалил эхо короля мелодичный женский голос. – Даже если Ноа и Кармин говорили правду, возможность изменить ход событий была, – осуждение пропитало голос. – Впрочем, сейчас уже нет никакого смысла обсуждать произошедшее. Впереди решения не проще. Ты думаешь, твои последние хранители не справятся с командой принца, раз… – женский голос не пытался задеть короля, однако со стороны выглядело иначе.

– Последний шанс остановить команду принца был на четвертом материке. Теперь, по последней разведке Наоми, у них только Айон не достиг костра. Однако его искры, как и Азеля, достаточно, чтобы сражаться на уровне как минимум с одним хранителем, – ответил на вопрос король. – Я старался сделать из них достойных соперников для стражей. Хотя бы в сражении три на одного. Ничего не вышло. Как бы я ни фантазировал, их силы оказались за гранью моего воображения.

– Но что, если Айон и его команда смогут справиться с Ноа и Кармином? Мы получим полное запечатывание седьмого материка и великого Архитектора в рассвете своих сил. Разве не логично поддержать его и позже… обратить его силу против остальных и наконец-то захватить весь Виарум? – вопросы сыпались без конца.

– Эта сила будет перерождаться из поколения в поколение. И никто не знает, что таит пожар Архитектора. Чтобы не порезаться о лезвие, не берись за эфес. Такую силу необходимо уничтожить в ближайшее время, – король кивнул, и его глаза загорелись красным цветом. – По этой причине ты и должна спасти Виарум.

– Сила справедливости движет мной, не месть, не злость, не доброта. Ничего. Моя задача – спасти мир, и на данном этапе я разделяю твои убеждения. Что будет дальше? Решит время, – равнодушно ответил голос. – Мы завершим ритуал сегодня?

– Да, но для начала хочу поинтересоваться… Встречала ли ты в тайной библиотеке людей легенду о пламени братьев и сестер? – Глаза короля перестали мерцать красным: он снял с себя корону и бросил под ноги.

– Нет.

– Есть легенда, что пламя дается человеку сразу, оно лишь пробуждается в четыре луны. Источник его – смешение пламени отца и матери. Их сила и уникальность во многом и определяют потенциал детей. Конечно же, не все написанное сбывается, но все же… – он выдохнул печально. – Имя моей искры – убеждение. С помощью нее я смог удержать все кланы, семьи, дома под своей властью. К сожалению, на Аннемари этого не хватило, как и на Азеля и с Айоном. Такого запаса пламени у меня нет. Суть моего костра… – он замолчал. – Раздувать пламя. Я способен превратить искру в костер, костер в пожар, но вот мой собственный пожар… – он говорил с трудом, – раз в десять лун способен поднять пожар до максимума.

– И кто был в прошлый раз? – поинтересовался голос.

– Аннемари, – ответил недовольно король. – Худшее решение в моей жизни. Я не знал, что ее силе необходимо время, и оно пришло так не вовремя. Оборотень не смог убить ее даже после того, как я применил на нем костер. В любом случае… У меня остался последний козырь, и я должен им воспользоваться.

– Не называй меня козырем, – раздался вновь женский голос с прежней невозмутимостью, – папа.

Из тени вышла Брина. После пробуждения костра и пожара она, как и Айон, изменила внешний вид. Волосы ее теперь достигали талии и изменили цвет на пшеничный, а глаза сияли синим. На ее лице не нашлось ни единой эмоции. Она стояла в одеже хранителя короля и смотрела на отца равнодушно. С момента исчезновения королевы он посвятил дочь в ситуацию. Выбора, как у единственной наследницы трона, у нее не оказалось. Тем более доводы отца возымели эффект. Она не могла с точностью сказать, своим ли рассудком приняла решение остановить Айона, или это его искра, но ее собственная сила отрезвила разум и помогла сделать выбор. На ее голове покоился венец с голубыми сапфирами. Она встала под лунный свет к отцу.

– Так к чему эта история про братьев и сестер? – время неминуемо утекало, но ей хотелось узнать конец истории.

– Раньше братьев или сестер, которые были похожи друг на друга, называли одним именем, – он выдохнул, татуировка, которая выглядывала из-под его одежды на шее, пропала. – Это исчезло. Ваши имена совсем не похожи. Но раньше… Раньше все было иначе, – он нахмурился. – Они дополняли друг друга, их история писалась вместе. И хоть сейчас по-другому, я прошу, воспользуйся силой и помоги спасти Виарум. Айон представляет угрозу, и только ты по-настоящему можешь его остановить, Брина.