Как животные скорбят. Что чувствуют кошки, слоны, дельфины и другие, теряя близких

Перед прочтением хочется предупредить будущего читателя о том, что это очень грустная книга, посвященная очень грустной теме - способности горевать у животных. Некоторые детали книги могут показаться отвратительными и даже шокирующими, а какие-то предположения автора - сомнительными или спорными. Долгое время в биологии царил бихевиоризм: считалось, что животными управляют лишь инстинкты, приписывать им интеллект и способность испытывать эмоции было моветоном и высмеивалось. Сейчас эта парадигма изменилась: выходит все больше работ на тему эмоций и интеллектуальных способностей у животных (например, на эту тему пишет Ф. де Вааль, в одной из книг которого я и нашла ссылку на данную работу). Автор этой книги пошла ещё дальше и посвятила свою работу способности горевать у животных. Она исходит из тезиса: если животные могут любить, испытывать привязанность (под любовью и привязанностью понимается желание находиться рядом, заботиться друг о друге, вместе охотиться, играть, отдыхать, растить потомство и т. д.), то могут и горевать. В своей работе она рассказывает о проявлениях скорби по умершим сородичам у разных животных и птиц (слонов, приматов, кошек, собак, кроликов, коз, дельфинов, врановых и т. д.). Например, слоны почтительно относятся к костям умерших родственников, они узнают их, приходят к месту их нахождения, ощупывают хоботами и перебирают. Автор описывает множество случаев, когда самки шимпанзе не могли расстаться с умершим детёнышем и носили его с собой много дней (максимально 68), несмотря на то, что тельце начинало разлагаться и издавать неприятный запах. Смерть сородича вызывает разную реакцию у приматов: они могут таскать и тормошить тело, бросать в него камни, однако у близких родственников она чаще всего вызывает грусть и смятение. Автор описывает душераздирающий случай горевания у шимпанзе, касающийся самки шимпанзе Фло и ее сына Флинта. Из-за смерти младшего сына, Флейма, пожилая самка перенесла свою материнскую привязанность на старшего - Флинта. У нее развилась необычно сильная привязанность к оставшемуся детенышу. Она обращалась с ним, словно с малышом, хотя он давно уже вышел из младенческого возраста, делилась с ним пищей, ухаживала за его шерстью и т. д. Так продолжалось вплоть до достижения Флинтом 6-летнего возраста, когда Фло вдруг умерла. После смерти матери Флинт не смог перенести разлуку с ней, впал в тяжёлую депрессию, перестал есть и вскоре тоже умер. Поражает и другой случай - после смерти самки гориллы Бебе попрощаться с ней позволили самцу Бобби. Он тормошил подругу, словно пытаясь ее разбудить, и даже принес ей любимое лакомство. Когда ничего из этого не привело ее в сознание, он впал в отчаяние, начал кричать и бросаться на решетку клетки. Автор затрагивает тему массового выброса китов и дельфинов на берег, предполагая, что причина заключается в том, что когда одна особь по какой-то причине выбрасывается на берег, остальные, движимые тревогой, следуют за ней, пытаясь понять, что произошло. Один из самых грустных моментов книги - рассказ о медвежьих фермах в Китае. Несчастных животных используют для добывания желчи (ценного лекарства). Они лежат всю жизнь в клетке на боку, с катетером, проведенным в желчный пузырь, способные пошевелить лишь одной лапой, чтобы добраться до еды. Несчастные звери сходят с ума и бьются головой о прутья клетки. Невозможно представить себе весь ужас такого существования у животного, наделенного и эмоциями, и интеллектом. Автор также касается темы самоповреждения у животных, дружбы между различными видами животных и т. д. В целом книга понравилась, она, несомненно, вызовет интерес у всех, кто любит животных и интересуется современными исследованиями на тему их эмоциональной жизни.

Замечательная книга о, возможно, самом драматичном этапе жизни - о смерти. И пусть речь идёт, в основном, о восприятии смерти в мире животных, эта книга даёт возможность пристальнее приглядеться к жизни «братьев наших меньших» и постараться не посрамить высокое и весьма обязывающее звание нашего вида Homo sapiens.