Либрусек

Много книг

Вы читаете книгу «Гениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 3» онлайн

Цвет текста

Шрифт

- +

Высота строки

- +

POISON GENIUS CONSORT

* * *

Глава 1. Появление великого князя!

От этого вопроса императрица на мгновение лишилась дара речи. В темнице воцарилась гнетущая тишина. Не теряя времени, князь Цинь развязал Хань Юньси, и она – то ли от напряжения, то ли от неудобной позы, в которой провела долгое время, – пошатнулась и всем телом прижалась к своему спасителю. Зная нелюбовь супруга к нежеланным прикосновениям, девушка попыталась отстраниться, но, вопреки ожиданиям, он лишь сильнее обнял ее за талию и прошептал:

– Не двигайся.

Хань Юньси застыла. Хотя в голосе великого князя не улавливалась и толика нежности, сердце девушки затрепетало от этих ничего не значащих слов. Уютно устроившись в его объятиях, она каждой клеточкой тела ощущала, как мощная аура Лун Фэйе окутывает ее. Все страхи моментально испарились, и Хань Юньси невольно расслабилась, позволив себе покоиться в объятиях супруга.

Тем временем князь осторожно приподнял подол платья принцессы и, оторвав небольшой лоскут, пропитанный горячим маслом, продолжил внимательно осматривать тело девушки. Только в этот момент она осознала, в какой опасности находилась: если бы ткань коснулась ноги, то непременно оставила бы сильный ожог. Хань Юньси, совершенно позабыв, где находится, не могла оторвать взгляда от сосредоточенного лица Лун Фэйе и его аккуратных, неторопливых движений. Как эта вечно равнодушная ледышка могла проявлять такое участие? Неужели это просто сон?

«Эй, если это все же сон, могу ли я влюбиться в тебя?»

Убедившись, что на платье принцессы больше нет масляных пятен, Лун Фэйе сразу же оттолкнул ее.

– Не падай, – как всегда равнодушно буркнул он.

Его безразличный тон в одно мгновенье разрушил мечты Хань Юньси. Разве она, будучи в своем уме, может влюбиться в такого парня? Да это же смерти подобно!

Едва держась на ногах, все еще ватных после пережитого, девушка вдохнула спертый воздух и воскликнула:

– Ваше высочество, я невиновна. Императрица заставляла меня признаться, угрожая, что сожжет заживо, если я откажусь!

Застигнутая врасплох, супруга императора не смогла найти что сказать в свою защиту, поэтому лишь злобно зыркнула на противницу и сжала руки в кулаки.

– Императрица, почему вы настолько жаждете добиться признания, что даже не побоялись прибегнуть к подобным пыткам? – спросил Лун Фэйе.

– Я уверена, что Хань Юньси и есть убийца! Только она могла совершить такое злодеяние! Это точно она! – потеряв самообладание, закричала женщина.

Лун Фэйе больше не собирался тратить на нее время.

– Я здесь по приказу императора. Принцесса Цинь должна покинуть тюрьму и помочь расследовать смерть Чанпин. А сейчас мне пора. – Он взглянул на Хань Юньси и повернулся, чтобы уйти.

Девушка ошеломленно посмотрела на супруга. Подозреваемая, которая помогает в расследовании? Как этому парню удалось убедить императора Тяньхуэя? Ведь погибшая – его дочь! Не слишком ли это странно?

Хань Юньси, несмотря на свое незавидное положение, была вне себя от радости. В самый опасный момент Лун Фэйе все же пришел на помощь! Поэтому она, ни капельки не сомневаясь, последовала за ним, как верный слуга.

Очнувшись от потрясения, императрица выбежала из камеры:

– Князь Цинь, стой!

Но разве мог Лун Фэйе подчиняться чьим-то приказам? Он продолжил гордо ступать вперед, будто они только что не говорили о жизни и смерти. Подражая супругу, Хань Юньси неторопливо шла следом, совершенно не обращая внимания на яростные возгласы императрицы позади себя.

– Кто-нибудь, остановите его! Император не мог отдать подобный приказ! Как подозреваемая может помогать в расследовании? Я отказываюсь подчиняться! Кто-нибудь, князь похищает пленницу! Остановите его, вы меня слышите?! – не унималась императрица.

Однако ни одна душа из управления наказаний не посмела преградить путь Лун Фэйе и его спутнице. Никто и не думал останавливать второго человека в Тяньнине, поскольку понимал, что подобный поступок будет равносилен смертному приговору.

Императрица потухшим взглядом следила за тем, как князь Цинь уводит Хань Юньси. В сердце женщины зародился страх, и она поспешила во дворец, чтобы самой услышать указ императора.

В этот момент Тяньхуэй сидел за столом и потрясенно смотрел на золотую бирку в своей руке. В этой небольшой вещице заключалась особая привилегия, дарованная тогда совсем еще юному князю покойным императором перед смертью.

Правитель Тяньнина часто задавался вопросом: если бы его отец прожил еще несколько лет, сидел бы он сегодня в этом кабинете?

Увидеть золотую бирку было все равно что увидеть самого покойного императора. Для великого князя это была возможность единожды не подчиниться приказу правителя, чтобы спасти свою жизнь. Более десяти лет его брат действовал крайне осторожно и расчетливо, достигнув нынешнего положения и влияния. Он ни разу не заикнулся о своем праве неповиновения, но на этот раз лишился своей единственной возможности – ради Хань Юньси. При этой мысли губы императора Тяньхуэя тронула усмешка.

«Лун Фэйе, тебя действительно влечет к этой женщине? Что ж, и у тебя, всегда настолько безупречного, оказывается, есть свои слабости».

В этот момент императрица, игнорируя все попытки евнуха Сюэ остановить ее, вбежала в кабинет и, упав на колени, склонилась перед супругом:

– Ваше величество, князь Цинь увел Хань Юньси, утверждая, что вы приказали ей помочь в расследовании! Как подозреваемый может искать виновного?

Император Тяньхуэй, подавив усмешку, спокойно проговорил:

– Императрица, поднимись.

– Ваше величество, так несправедливо, что Чанпин умерла! Если ваше величество не восстановит справедливость, я так и останусь стоять перед вами. – Женщина еще ниже склонилась к земле.

В глазах императора мелькнуло нетерпение. Вдовствующая императрица прибыла раньше его супруги и уже успела обсудить с ним тот же самый вопрос. Он знал, что они обе ненавидят Хань Юньси до глубины души. Он тоже скорбел по своей дочери и, по правде говоря, избавился бы от этой девчонки при первой возможности, даже если бы та была невиновна. Император всегда опасался Лун Фэйе, а теперь, когда возле него появилась Хань Юньси, он и вовсе не мог найти покой.

«Яд может спасти жизнь, но он также способен убить; великий князь может спасти страну, но также способен и уничтожить ее!» – предсмертные слова шпионки из Северного Ли постоянно звучали в его голове, не давая спокойно спать.

Однако смерть Чанпин вынудила Лун Фэйе воспользоваться золотой биркой. Теперь у него больше не осталось возможности противиться воле императора. К тому же Тяньхуэй не верил, что Хань Юньси сможет доказать свою невиновность за столь короткий срок!

– Я дал ему всего один день. Если сегодня вечером великий князь не предоставит доказательств невиновности Хань Юньси, я немедленно обвиню ее в убийстве!

Один день… Императрица не ожидала такого поворота событий. Что принцесса Цинь может успеть за такой короткий срок?

Тело Чанпин лежало в гробу уже пять дней, и все это время императрица запрещала приближаться к нему, поэтому никому так и не удалось найти хоть какие-то зацепки, касающиеся причин ее смерти.

Хотя Хань Юньси заключили в темницу, не существовало улик, указывающих на ее причастность к убийству принцессы. Если бы ситуация не изменилась, императрице пришлось бы отпустить ненавистную родственницу, но сейчас Хань Юньси была обречена!

После того как императрица поняла задумку супруга, ее охватило волнение.

– Ваше величество мудры! Благодарю! Чанпин упокоится с миром!

Вернувшись во дворец Куньнин, императрица немедленно послала за управляющей Цянь и отпустила всех служанок. Как только управляющая появилась в ее покоях, императрица тихо спросила:

– Ты избавилась от этой вещи?

– Ваше величество, я избавилась от нее еще прошлой ночью. Никому, кроме меня, об этом не известно.

Через несколько дней после внезапной кончины принцессы в Западном крыле дворца умерла еще одна девушка. Как и Чанпин, она ушла в мир иной совершенно необъяснимым образом – без травм и болезней, вызвав всеобщую панику. Люди поговаривали, что виной всему нечисть, которая затаилась в императорском дворце.

Произошедшее держали в тайне. Даже вдовствующая императрица оставалась в полном неведении. Слуги во дворце догадывались, что их хозяйка скрывает внезапную смерть одной из них не просто так. Они считали, что она планирует использовать этот инцидент для расправы над принцессой Цинь. Прошлым вечером императрица наказала управляющей Цянь избавиться от какого-то тяжелого свертка и строго-настрого запретила разматывать его. Поэтому даже тетушка, будучи доверенным лицом своей госпожи, не имела ни малейшего представления, что это.

– Ты избавилась от тела? – осторожно спросила императрица.

– Да, мы заменили ту девушку на новую.

Время от времени во дворце происходили несчастные случаи, поэтому никто не обращал особого внимания на пропажу нескольких слуг.

Императрица с облегчением вздохнула, а затем молча взглянула на небо. Какое-то время управляющая вглядывалась в лицо своей госпожи. С одной стороны, ее странное поведение пугало служанку, с другой – она вполне понимала причины резких перепадов настроения. Не решаясь расспрашивать императрицу, управляющая Цянь молчала.

* * *

Солнце уже было в зените, ярко освещая столицу. Лун Фэйе рассказал Хань Юньси о своих договоренностях с императором.

– Один день? – Услышав это заявление, девушка чуть не поперхнулась.

Она замерла на месте, нахмурилась и серьезно посмотрела на супруга.

– Ваше высочество, почему вы считаете, что я смогу раскрыть правду всего за один день?

– Не то чтобы я верил в тебя, но, если тебе суждено рано или поздно умереть, лучше умереть быстро и избавить остальных от хлопот.

– Ах вы! – Хань Юньси пришла в ярость.

Она-то думала, что этот парень – ангел, но теперь осознала, что ее обманули. Он был настоящим демоном во плоти! Конечно, Лун Фэйе не упомянул золотую бирку, которую ему пришлось выменять на ее свободу, поэтому Хань Юньси решила, что император Тяньхуэй просто издевается и оттягивает неизбежное, наслаждаясь ее тщетными попытками доказать свою невиновность. Однако какими бы жестокими ни были слова Лун Фэйе, он, безусловно, оставался прав – однажды великий князь уже спас ее, когда она находилась на волосок от смерти. Едва ли этот равнодушный парень сможет каждый раз вытаскивать ее из подобных передряг!

Видя, что Хань Юньси молчит, Лун Фэйе недовольно склонил голову.

– Если не согласна, можешь вернуться в темницу.

Девушка посмотрела на супруга и, отринув дурные мысли, улыбнулась ярче солнца.

– Теперь, когда эта принцесса на свободе, я не собираюсь возвращаться! Не будем медлить, отведите меня к Чанпин, я должна проверить ее тело!

Пять дней заточения сказались на самочувствии Хань Юньси – ее лицо стало совершенно бледным, а тело выглядело хрупким и болезненным. Но теперь, справившись с волнением, она словно сияла.

«Хань Юньси, я слишком многое отдал за твое освобождение, ты не должна меня подвести!» Лун Фэйе молча смотрел на супругу, не в силах отвести от нее взгляд.

В полдень они прибыли во дворец Лунного света, где покоилось тело принцессы Чанпин. Узнав о приезде высокопоставленных гостей, вдовствующая императрица и Лун Тяньмо с матерью поспешили им навстречу.

Стояла зима. Тело Чанпин положили в хрустальный ледяной гроб, который, несмотря на прошедшие дни, сохранил его практически без изменений. Однако время все же брало свое, и на лице принцессы постепенно проступали трупные пятна, соседствующие со следами отравления. Хотя Чанпин при жизни чинила множество препятствий и доставляла неприятности, Хань Юньси не могла равнодушно смотреть на ту, что еще совсем недавно поражала всех своей красотой.

Некоторое время девушка молча стояла перед гробом, а затем спокойно произнесла:

– Открывайте.

– Даже не думай об этом! – Императрица бросилась к Хань Юньси.

Глава 2. Князь Цинь выходит из себя

Императрица подошла к гробу дочери и в знак протеста положила на крышку руку, а затем с ненавистью посмотрела на Хань Юньси.

– Убийца, я никогда не позволю тебе потревожить Чанпин!

С момента освобождения принцессы Цинь прошло уже полдня. У Хань Юньси оставалось совсем немного времени, чтобы доказать свою невиновность. В противном случае ее заклеймят как убийцу.

Императрица, желавшая расправиться с ней, хотела держать Хань Юньси на расстоянии, не позволяя девушке даже взглянуть на усопшую. Однако принцесса Цинь, чья жизнь сейчас буквально висела на волоске, уставшая от постоянных интриг и несправедливости, не могла смириться с этим. Странное поведение супруги императора бросилось в глаза.

Будучи родной матерью Чанпин, эта женщина скорбела о смерти дочери, но разве это могло объяснить ее неприкрытое желание выставить принцессу Цинь виновной в таком ужасном преступлении? Неужели она не хотела узнать правду? Какое право императрица имела настаивать на том, что Хань Юньси замешана в убийстве? К тому же не предоставив для этого ни одной улики!

По дороге сюда Лун Фэйе поведал Хань Юньси, что за время, проведенное ею в темнице, императрица никому не разрешала приближаться к телу дочери. Его не осматривал ни мастер по ядам, ни смотритель трупов.

– Если вы продолжите в том же духе, у меня не останется другого выбора, кроме как вернуться в темницу. Однако больше не пытайтесь выбить из меня признание, пока не найдете улики. Это недостойно императрицы! – холодно предупредила Хань Юньси.

Слуги недоуменно переглянулись – теперь им стала ясна причина, по которой их госпожа отправилась в управление наказаний. Лун Тяньмо нахмурился и шагнул вперед, чтобы отстранить императрицу.

– Матушка, отец позволил дяде. Пусть тетя проведет расследование.

Императрица всем телом рухнула на ледяной гроб и разрыдалась.

– Нет! Как я могу позволить убийце снова тронуть Чанпин? Как я объясню все это дочери?

Лун Тяньмо, не в силах убедить ее, повернулся к вдовствующей императрице. Однако та равнодушно смотрела на внука. В отличие от своей невестки, эта женщина не потеряла спокойствие духа. Последние пять дней она лично пыталась разобраться в причине смерти Чанпин, однако так и не смогла добраться до истины. В канун Нового года дворец усиленно охранялся, особенно те павильоны, в которых находилась императорская семья. Маловероятно, что кому-то удалось проникнуть в Западное крыло дворца Процветания. И даже если бы убийца проник за его стены, он бы не смог незаметно совершить такое страшное преступление.

Кроме того, Чанпин была принцессой, круг общения девушки полностью состоял из представителей влиятельных и аристократических семей, которые всеми силами старались обратить на себя ее внимание. Несмотря на вздорный характер, принцесса не становилась участницей скандалов и склок. Так почему же кто-то желал ей смерти? Как такой редкий яд мог оказаться во дворце? Кто мог решиться на отравление?

После долгих раздумий вдовствующая императрица пришла к выводу, что только Хань Юньси, искусный мастер по ядам, могла провернуть нечто подобное. К тому же совсем недавно между Чанпин и принцессой Цинь произошел небольшой разлад.

«Я не успела расположить тебя к себе, а ты уже успела убить мою драгоценную внучку. Как же я ошибалась!» – Императрица-мать задумчиво смотрела на Хань Юньси.

Ситуация зашла в тупик. Императрица, заслонившая собой гроб, ни на шаг не сдвинулась с места, а слуги, боясь ее гнева, не осмеливались ослушаться свою госпожу. В зимние дни, когда солнце совсем ненадолго задерживалось на небе, промедление могло привести лишь к поражению. Хань Юньси буквально чувствовала, как ускользает время. Кипя от злости, она громко сказала:

– Императрица, вы разрешите осмотреть тело Чанпин или нет?

Женщина с негодованием посмотрела на Хань Юньси, но даже не пошевелилась.

– Ваше высочество, пожалуйста, проводите меня обратно в управление наказаний. – Хань Юньси повернулась и уже хотела уйти, но Лун Фэйе остановил ее.

По правде говоря, он тоже заметил странности в поведении императрицы. Даже в самые трудные моменты эта женщина не была склонна вести себя вздорно и действовать столь необдуманно, как в последнее время. Не двигаясь с места, он холодно спросил:

– Императрица, вы чувствуете свою вину?

– Я не делала этого! – почти инстинктивно выпалила она.

– Если вы невиновны, откройте гроб и разрешите осмотреть тело принцессы. Проверка не займет много времени. Чего вы боитесь? Боитесь, что Хань Юньси найдет какие-нибудь улики? – продолжал настаивать великий князь.

Его слова привели императрицу-мать и Лун Тяньмо в замешательство. Вдовствующая императрица хлопнула по столу и встала.

– Великий князь, что ты имеешь в виду? Императрица скорбит о потере дочери, а вы вместо сочувствия проявляете неуважение. Вы с Хань Юньси зашли слишком далеко!

Неожиданно Лун Фэйе тоже хлопнул по столу и встал. Его холодный взгляд остановился на собеседнице.

– Я получил эту возможность благодаря особому указу покойного императора. Если императрица мне мешает, значит, она игнорирует его распоряжение? – в гневе воскликнул он.

Особый указ? Как только прозвучали эти слова, все слуги в комнате опустились на колени. О Небеса, впервые присутствующие видели великого князя в гневе… Ситуация вынудила его воспользоваться золотой биркой, призвав волю покойного императора.

– Не смею! Ни за что не смею! – Оцепеневшая от страха императрица тут же отступила назад и опустилась на колени.

Пораженная услышанным, вдовствующая императрица во все глаза смотрела на князя Цинь. На ее памяти тот впервые прилюдно выходил из себя. Обычно отчужденный и бесстрастный, он потерял контроль, упомянув особый указ императора. И всего лишь из-за Хань Юньси? Из-за женщины, навязанной ему силой? Это милость или великодушие?

Посреди изумленной толпы прозвучал приказ великого князя:

– Откройте гроб!

В этот момент Хань Юньси, столь же растерянная поведением супруга, как и все остальные, медленно обернулась. Вот теперь она осознала, почему их беспрепятственно выпустили из темницы. Глядя на властное выражение лица Лун Фэйе, девушка почувствовала, как ее сердце бешено забилось. Это был не сон! Но почему этот парень был с ней так любезен?

– Хань Юньси, почему ты все еще стоишь здесь? – прорычал Лун Фэйе.

Вот теперь он походил на себя прежнего! О, этот привычный резкий тон и равнодушное отношение!

Слуги подняли крышку гроба. Хань Юньси вздрогнула и, уже не обращая внимания на колотящееся сердце, запустила систему сканирования. По дороге сюда она продумала план действий: первым делом следовало определить место отравления. Узнав, как именно яд проник в тело, она сможет понять способ отравления. На данный момент это был первый и самый важный шаг.

Система нейтрализации яда выдала отчет. Без тщательного осмотра она бы никогда не узнала, сколько важной информации упустила в канун Нового года! Яд проник в тело через рану на руке. Иными словами, смерть Чанпин – не преднамеренное отравление, а трагическая случайность!

Хань Юньси была вне себя от радости. Еще в тот роковой день, когда она прибежала на шум, то не увидела никого постороннего. К тому же все окна в комнате были наглухо закрыты. Да и как кто-то мог проникнуть во дворец при такой охране?

Никто не убивал Чанпин. Девушка просто стала жертвой обстоятельств. Как только яд подействовал, у нее не хватило сил даже на пару шагов. Обессилев, принцесса оперлась о полку, и та, не выдержав ее веса, опрокинулась на пол. Именно шум падающих предметов привлек тогда внимание Хань Юньси.

Это удивительное открытие, несомненно, упрощало все дело. Ведь будь яд действительно введен убийцей, опознать его стало бы практически невозможно, и она была бы обречена. Однако для такого опытного врача, как Хань Юньси, найти источник яда не составило особого труда.

Все внимание в комнате было приковано к принцессе Цинь. Девушка украдкой взглянула на Лун Фэйе и, сохраняя спокойствие, продолжила осматривать тело Чанпин.

Каждый лекарь знал, что источники яда подразделяются на две категории: естественные и искусственные. К первым относили ядовитые растения и животных, ко вторым – яды, полученные путем химических соединений.

Чанпин погибла от яда крайне редкого растения. Анчар ядовитый произрастал только в Южном Синьцзяне, поэтому многие даже не знали о его существовании. Как же яд подобного растения мог очутиться во дворце?

В замешательстве Хань Юньси собрала несколько засохших сгустков крови из раны на руке принцессы Чанпин для анализа. Как бы слуги ни пытались сохранить тело, время брало свое. В кровь попали вещества, которые делали анализ практическим невозможным. Однако не для Хань Юньси, у которой под рукой всегда была ее палочка-выручалочка – новейшая система нейтрализации ядов! Поэтому, получив результаты анализа крови, она не смогла сохранить невозмутимый вид. Яд такого редкого растения не мог не привести в шок!

Вымыв руки, она вернулась к Лун Фэйе. В этот момент в комнате воцарилась мертвая тишина. Все ясно видели, что Хань Юньси не сделала ничего особенного, лишь собрала немного крови на кончике иглы. Присутствующие гадали: нашла ли она улики?

Заметив ее смятение, вдовствующая императрица нарушила молчание.

– Хань Юньси, ты что-нибудь нашла?

Принцесса взглянула на почтенных дам, но ничего не ответила. Вместо этого она повернулась к Лун Фэйе.

– Отведите меня в Западное крыло.

Без лишних вопросов князь Цинь поднялся и вышел вместе с Хань Юньси, оставив остальных в недоумении.

– Что… это? – недовольно пробормотала вдовствующая императрица.

– Бабушка, пойдем за ними и посмотрим, – прошептал Лун Тяньмо.

Как только Хань Юньси вошла в Западное крыло, ее лицо стало серьезным. Она огляделась по сторонам, словно искала что-то, но тут же отвела взгляд и направилась к комнате, где умерла принцесса Чанпин. В этот момент Лун Фэйе, охваченный любопытством, прошептал:

– Что происходит?

– Источник яда должен быть во дворце, – твердо ответила Хань Юньси.

После того как она осмотрела комнату, в дверях появилась вдовствующая императрица со свитой. Девушка специально не понижала голоса, поэтому все присутствующие отчетливо слышали ее слова.

– Тетя Цинь, что вы сказали? – взволнованно переспросил Лун Тяньмо.

– Источник яда все еще должен быть во дворце, а если нет, то кто-то явно приложил к этому руку!

Вдовствующая императрица потрясенно уставилась на Хань Юньси. Неужели эту девушку несправедливо обвинили?

– Тогда найди его! – приказала она.

Стоявшая рядом императрица внезапно задрожала, и Лун Тяньмо поспешил поддержать ее.

– Матушка, вы в порядке?

Хань Юньси взглянула на нее. Чутье принцессы Цинь подсказывало, что с этой женщиной было что-то не так, но сейчас она не могла четко сформулировать свои подозрения.

– Пришлите личную служанку Чанпин, Шуанхун, – спокойно попросила она.

– Что ты задумала? – тут же отозвалась вдовствующая императрица.

– Не волнуйтесь, ваше величество. Чанпин упокоится с миром еще до наступления ночи, – ответила Хань Юньси.

Это еще больше убедило всех в том, что принцесса Цинь нашла улики.

– Хорошо, я подожду! – Императрица-мать недовольно поджала губы.

В это время императрица, пристально смотревшая на Хань Юньси, словно и не замечала, что ее собственные зубы стиснуты, а тело напряжено до предела. Лун Фэйе, стоявший рядом, молча поглаживал подбородок, наблюдая за реакцией родственницы.

После смерти принцессы Чанпин сама Шуанхун заболела. Двум дворцовым служанкам потребовалось некоторое время, чтобы помочь ей дойти до злосчастной комнаты. Шуанхун преисполнилась ненависти при виде Хань Юньси. Служанка опустилась на колени, продолжая пристально смотреть на убийцу своей госпожи. Никак не отреагировав на вызывающее поведение Шуанхун, Хань Юньси присела и спокойным тоном спросила:

– Шуанхун, в канун Нового года, когда принцесса Чанпин послала тебя за чем-то, что ты вынесла из этой комнаты?

Хань Юньси не сомневалась, что яд подействовал моментально, поэтому его источник должен был находиться в этой комнате. Однако система сканирования молчала. Значит, этот загадочный предмет был украден.

Шуанхун не успела произнести ни слова, как ноги императрицы подкосились и она упала на руки сыну.

– Матушка! Матушка, что с вами? – воскликнул он.

Глава 3. Императрица, что с вами?

«Что происходит с императрицей?»

Хань Юньси прервала допрос и посмотрела на нее, однако женщина тотчас же отвела взгляд. Лун Тяньмо помог матери сесть, его голос был полон беспокойства:

– Матушка, вы в порядке? Вы слишком устали?

– Кто-нибудь, позовите императорского лекаря! – приказала вдовствующая императрица, но невестка тут же остановила ее.

– Я в порядке, не нужно…

В душу Хань Юньси закрадывалось все больше подозрений.

– Шуанхун, хорошенько подумай. Ничего не утаивай!

Служанка и понятия не имела, почему принцесса задавала ей подобные вопросы. В тот день не произошло ничего необычного: госпожа отправила ее с поручениями и попросила принести одну особенную вещицу. Шуанхун прекрасно помнила события того злосчастного дня.

И стоило только служанке отвлечься от своих размышлений, как она заметила на себе пристальный взгляд императрицы. Вздрогнув от неожиданности, девушка робко склонила голову. Шуанхун не понимала, чем разгневала госпожу и почему та не сводила с нее глаз. Может быть, все дело в том, что…

Мысли служанки прервал голос Хань Юньси:

– Шуанхун, дело очень серьезное. Подумай хорошенько! Если ты солжешь, то, как только правда раскроется…

Принцесса сознательно не договорила, позволив Шуанхун самой додумать последствия лжи. Служанка опустила голову, ее сердце колотилось как сумасшедшее. Она украдкой взглянула на императрицу.

– Это произошло всего несколько дней назад. Неужели тебе требуется столько времени, чтобы вспомнить подробности? – с раздражением спросил молчавший до этого Лун Фэйе.

Шуанхун резко подняла голову и, встретившись с его ледяным взглядом, чуть не лишилась чувств. О Небеса, великий князь лично допрашивал ее! Душа девушки ушла в пятки. Этот мужчина вселял в нее неподдельный страх. И Шуанхун не посмела больше колебаться, поспешно ответив:

– Я помню, все помню! В тот день принцесса Чанпин просила меня взять деревянную статуэтку Будды, принадлежавшую императрице. Я оставила ее в передней комнате. Должно быть, она все еще там!

Стоило этим словам сорваться с губ служанки, как императрица побледнела от ужаса. Казалось, душа и вовсе покинула тело женщины. Присутствующие с недоумением глядели на супругу императора. Увидев такую реакцию, Хань Юньси, казалось, что-то поняла, поэтому, не колеблясь, сказала:

– Где она? Отведите меня туда немедленно.

– Она в маленькой комнате у правой двери. Я оставила статуэтку там и с тех пор больше не прикасалась к ней, – честно ответила Шуанхун.

Не произнеся ни слова, Хань Юньси вышла из комнаты. Лун Фэйе последовал за ней. Вдовствующая императрица и Лун Тяньмо недоуменно переглядывались. Неужели принцессе удалось раскрыть причину смерти Чанпин? Императрица, сидевшая рядом с ними, внезапно встала и поспешила за великим князем и его супругой.

– Матушка! – позвал ее Лун Тяньмо, заметив, наконец, странное поведение матери.

Уже после смерти Чанпин она вела себя крайне подозрительно, но сегодня все ее поступки и вовсе не поддавались никакой логике.

– Что с ней? – обеспокоенно спросила вдовствующая императрица.

Лун Тяньмо не мог подобрать слов, поэтому поднялся и вместе с великой бабушкой поспешил за ушедшими родственниками.

В это время Хань Юньси успела дойти до нужной комнаты, о которой рассказала Шуанхун, но статуэтки Будды там не оказалось.

– Я точно помню, что поставила ее сюда и с тех пор не прикасалась к ней. После случившегося я заболела и больше не приходила. Никто бы не посмел трогать вещи императрицы! Это же новая статуэтка Будды, которую госпожа купила совсем недавно! – Шуанхун, опасаясь за собственную жизнь, путано объясняла события последних дней.

Выйдя из комнаты, Хань Юньси и Лун Фэйе увидели императрицу, стоящую в дверях и изумленно глядящую на них.

– Императрица, вы знаете, где эта статуэтка? – внезапно спросила принцесса.

– Нет, – резко ответила та.

– Значит, ее можно считать утерянной? – не сдавалась Хань Юньси.

– Здесь ничего не может потеряться, тем более если это принадлежит моей матери. Шуанхун, подумай хорошенько! – сказал подошедший Лун Тяньмо.

Служанка тут же опустилась на колени.

– Ваше высочество, все было так, как я говорю. Я оставила статуэтку в этой комнате. Принцесса Чанпин хотела лично вырезать статую Будды и преподнести ее императрице-матери в качестве новогоднего подарка. Однако лотосовый пьедестал не был закончен к празднику, поэтому утром госпожа попросила меня принести ей в качестве примера другую статуэтку. Когда работа была закончена, принцесса велела вернуть статуэтку на место и принести ей золотой порошок. Я поставила статуэтку в этой комнате и больше не прикасалась к ней!

Подумав мгновение, Шуанхун добавила:

– А, точно! Помню, в тот вечер Сяоюэ, которая работала в Западном крыле, тоже упомянула, что видела статуэтку Будды.

– Кто-нибудь, позовите Сяоюэ! – немедленно приказал Лун Фэйе.

«Сяоюэ?» Лицо императрицы побледнело еще сильнее. Ко всеобщему удивлению, девушка так и не появилась. Вместо нее в комнату вошла личная служанка императрицы.

– Великий князь Цинь, два дня назад дворцовая служанка Сяоюэ серьезно заболела и скоропостижно скончалась…

Хань Юньси с подозрением взглянула на женщину. Какое совпадение! Если бы она не попыталась связать эти события воедино, то была бы полнейшей дурой!

– Где тело? – холодно спросила Хань Юньси.

Цянь украдкой взглянула на императрицу, однако на ее лице не отразилась и тени беспокойства.

– Тело сожгли в тот же день, – спокойно ответила она.

Хань Юньси презрительно усмехнулась.

– Где та вещица, служанка Цянь? Ты же присматриваешь за Западным крылом, не так ли? Куда подевалась деревянная статуэтка Будды? Неужели кто-то из твоих людей осмелился украсть вещь императрицы? Они что, совершенно не боятся смерти?

– Это… это… я ничего не знаю. – В глазах служанки промелькнул страх.

Она не могла понять, как принцесса Цинь узнала о случившемся.

– Не знаешь. Удивительно, как ты еще остаешься на своем месте? – подгоняла ее Хань Юньси.

Лицо служанки стало мертвенно-бледным. Она не знала, что ответить принцессе. Внезапно Хань Юньси перевела свой взгляд на молчавшую императрицу.

– Вы потеряли ее, но не собираетесь искать?

– Разве моя матушка может быть в настроении искать какую-то вещицу? Тетя Цинь, что вы ищете? – негодуя, воскликнул Лун Тяньмо.

– Хань Юньси, ты здесь, чтобы расследовать смерть Чанпин. Как пропажа какой-то статуэтки может быть связана с этим делом? – недовольно спросила вдовствующая императрица.

Бабушка с внуком чувствовали, что в смерти Чанпин все не так просто, но не могли уловить взаимосвязь между нею и пропажей вещицы. Скорее всего, дело было не в том, что они не видели очевидного, а в том, что боялись увидеть что-то страшное, если начнут копать глубже. Ведь получалось, что все ниточки вели к императрице…

Хань Юньси проигнорировала их вопросы и холодно посмотрела на супругу императора. Та, встретившись с ней взглядом, стиснула зубы, цепляясь за остатки здравомыслия.

– Эта деревянная статуэтка Будды и есть источник яда, – внезапно объявила принцесса Цинь.

Ее слова вызвали бурю негодования, изумив всех присутствующих, в том числе и Лун Фэйе. Великий князь подозревал, что поиски потерянной статуэтки связаны со смертью Чанпин, но он и представить себе не мог, что вещица окажется ее причиной.

– Нет… нет… нет…

В повисшей тишине слышались лишь неразборчивое бормотание императрицы.

– При осмотре тела я обнаружила рану на руке Чанпин. Яд, которым ее отравили, был естественного происхождения. Принцесса умерла случайно, и тот, кто намеренно спрятал статуэтку Будды, знал об этом! Другими словами, тот, кто спрятал эту вещицу, и есть настоящий убийца!

Эти слова прозвучали суровым приговором, лишившим императрицу последних крох самообладания. Не выдержав, женщина завопила:

– Я не убийца! Не убийца!

Присутствующие в недоумении смотрели на нее. Почему императрица сказала это? Нежели именно она велела спрятать статуэтку Будды?

– Нет! Это неправда! Ты убийца! Убийца! Это ты не спасла Чанпин, ты убийца! – Женщина бросилась на Хань Юньси.

Лун Фэйе быстро преградил ей путь и, схватив императрицу за запястье, с силой толкнул в сторону Лун Тяньмо.

– Почему ты не спасла ее! Почему? Хань Юньси, разве ты не всесильна? Почему ты не спасла мою дочь? Почему не пошла туда раньше? Почему ты не спасла ее?! Если бы ты оказалась там раньше, Чанпин не умерла бы! Ты, должно быть, намеренно не стала помогать моей дочери! Это ты убила ее, а не я! – Обезумев от горя, императрица отчаянно пыталась наброситься на принцессу Цинь.

Ее реакция заставила окружающих буквально застыть на месте. Как такое могло произойти? Императрица сама была виновна в смерти дочери! Невозможно! Даже тигр не ест своих детенышей! Как императрица могла сотворить такое?

– Хань Юньси, прекрати нести весь этот вздор! – Вдовствующая императрица все еще не могла поверить услышанному.

– Служанка Цянь, где эта вещица? Принеси ее! – сохраняя спокойствие, приказал Лун Фэйе.

Служанка, не подозревавшая, что купленная ею статуэтка связана со смертью принцессы, с ужасом отступила назад. Ее губы задрожали.

– Закопала… закопала… закопала на заднем дворе! Я ничего не знала. Императрица… просто она велела мне закопать ее на заднем дворе!

Слова Цянь, несомненно, подтверждали версию Хань Юньси. Не веря в происходящее, вдовствующая императрица сделала несколько шагов назад и чуть не врезалась в дверь. Она пораженно уставилась на невестку, которая, не справившись с эмоциями, рухнула к ногам Лун Тяньмо и зарыдала, словно безумная.

Лун Фэйе в сопровождении служанки лично выкопал деревянную статуэтку Будды, по-прежнему обернутую в плотную ткань. Как только злосчастную вещицу внесли в комнату, система нейтрализации ядов издала предупреждающий сигнал. Эта статуэтка была ядовита!

Хань Юньси осторожно развернула ткань. О Небеса, в ее руках действительно была статуэтка Будды, вырезанная из очень редкой породы дерева! Чтобы обезопасить себя от смертоносного токсина, корни и кору обычно замачивали на несколько дней, но эта вещица была абсолютно не очищена! В корнях дерева все еще оставался сок, а при более внимательном рассмотрении в основании статуэтки обнаружилось немного влаги. Должно быть, именно так токсин попал в тело Чанпин. Сам по себе яд не вызывал отравления. Чтобы привести к смерти, он должен был проникнуть в кровь, поэтому любая рана на руке могла стать смертельной…

Присутствующие с недоверием взирали на деревянную статуэтку. Лун Тяньмо, не в силах сдержаться, гневно воскликнул:

– С чего вы взяли, что это и есть источник яда?

Хань Юньси промолчала. Вместо ответа она велела слугам принести живую птицу. Как только ее просьбу выполнили, девушка сделала небольшой надрез на когтях петуха и поднесла их к основанию статуэтки. Отпустив птицу на свободу, она с замиранием сердца наблюдала за тем, как петух, сделав всего несколько шагов, замертво рухнул на землю.

Глава 4. Причина для радости

Петух был мертв! Внезапно императрица, которая еще недавно тихо всхлипывала у ног сына, закричала:

– Умер! Он умер! Яд! Статуэтка ядовита!

– Матушка! Матушка! Перестаньте! Что с вами?! – Лун Тяньмо обнял императрицу, отчаянно вырывавшуюся из его объятий.

– Отпусти меня! Петух мертв! Вы видели? Петух мертв! Чанпин тоже мертва! Ядовита! Эта штука ядовита! – Женщина продолжала кричать.

Спустя мгновение она затихла и ошеломленно посмотрела на сына.

– Мо-эр, это я убила Чанпин! Верно? Мо-эр, я не хотела! Правда! Это не я… не я…

Лун Фэйе смотрел в опустошенные глаза женщины. Казалось, она совершенно лишилась рассудка. Неужели императрица сошла с ума?

Стоило наследному принцу отвлечься, как мать вырвалась из его рук и выбежала из Западного крыла.

– Кто-нибудь, остановите императрицу! Позовите придворного лекаря!

За всю свою жизнь вдовствующая императрица видела в гареме бесчисленное множество женщин, сошедших с ума, но поведение супруги сына напугало даже ее! Оправившись от шока, Лун Тяньмо бросился вслед за матерью.

– Служанка Цянь, что происходит? – резко спросил Лун Фэйе.

Источник яда был найден, но, похоже, история еще не закончилась! Поверить в то, что императрица могла отравить собственную дочь, было невозможно. Должно быть, ее разум помутился окончательно, чтобы совершить такое! Служанка, дрожа от страха, не решилась лгать великому князю.

– Вскоре после смерти принцессы Чанпин в Западном крыле умерла служанка Сяоюэ. Она внезапно упала в обморок в той же комнате, что и госпожа. Без видимой на то причины, без видимых травм. Когда императрица узнала об этом, то приказала мне тайно похоронить Сяоюэ. В тот день императрица много времени провела в той комнате, а когда вышла оттуда, велела закопать нечто, завернутое в плотную ткань. Я и понятия не имела, что это такое! Услышав о пропаже, я не сообразила, что речь идет об этой вещи. – Служанка Цянь замолчала, а затем добавила: – Ваше высочество, императрица определенно не убийца. Эту статую Будды прислали из Наньчжао еще в прошлом году. Даритель сказал, что она вырезана из уникального, редкого дерева. Я лично присутствовала при этом, поэтому ручаюсь, что императрица понятия не имела о яде в статуэтке! Должно быть, теперь госпожа чувствует себя невероятно виноватой и поэтому решилась скрыть произошедшее!

Услышав рассказ служанки, Хань Юньси, наконец, поняла, в чем дело. Той ночью система сканирования смогла обнаружить яд, от которого умерла Чанпин. Позже, когда от него же умерла Сяоюэ, императрица тоже догадалась о причине, поэтому решила скрыть ее смерть и закопала статую Будды. Непонятным оставалась лишь одно: винила ли императрица себя, испытывала ли угрызения совести или намеренно пыталась подставить принцессу Цинь?

Однако тут Хань Юньси вспомнила, как императрица сходила с ума. Развивать тему больше не хотелось. Вместо этого девушка повернулась и поклонилась вдовствующей императрице.

– Ваше величество, у Чанпин две раны на пальцах правой руки. В ранах содержится такой же токсин, что и в статуе Будды, – яд анчара. Если вы не верите мне, пожалуйста, пригласите другого мастера ядов. Я не виновна – это трагическое совпадение. Уверена, ваше величество не допустит такой несправедливости и снимет все обвинения в мой адрес.

Теперь, когда правда вышла наружу, что еще могла сказать вдовствующая императрица? Казалось, за одну ночь женщина постарела лет на десять, ее обычно проницательные глаза покраснели и затуманились. Она никогда не думала, что Чанпин умрет вот так – пожертвует собственной жизнью, чтобы преподнести ей новогодний подарок.

После долгой паузы вдовствующая императрица пробормотала:

– Хань Юньси, почему ты не пришла туда раньше? Почему ты не спасла Чанпин?

Она задавала точно такие же вопросы, что и императрица. Никто из них не понимал, что у принцессы просто-напросто не было столько времени, чтобы спасти Чанпин! Неужели теперь ее заклеймят убийцей? Матери Чанпин не хотелось верить в смерть дочери из-за собственной халатности. Опасаясь, что правда раскроется, она настаивала на виновности Хань Юньси. Сплошной самообман! Девушка вздохнула.

– Ваше величество, лекари не всесильны. Примите мои соболезнования…

Как врач, она винила себя и сожалела о том, что не смогла спасти человеческую жизнь. Однако подобная судьба была уготовлена каждому лекарю. Любой из них однажды сталкивался с теми, кому уже невозможно помочь. Но разве это была их вина? Хань Юньси мысленно поблагодарила Небеса за предоставленную возможность оправдать себя, иначе ее смерть оказалась бы еще более несправедливой, чем несчастный случай с Чанпин.

Вдовствующая императрица нахмурилась. Не говоря ни слова, она продолжала смотреть на девушку тяжелым взглядом.

Тишина была прервана внезапным появлением евнуха.

– Ее величество, ее величество… императрица… она… она сошла с ума!

Ноги вдовствующей императрицы подкосились, и спустя мгновение она потеряла сознание. К счастью, старая служанка, стоявшая рядом, подхватила свою госпожу. Присутствующие переглянулись. Сошла с ума? В глазах Хань Юньси мелькнула жалость. Новость тяжелым грузом упала на сердце. Оказалось, императрица поверила в собственную ложь только потому, что была больна. Как только эти обстоятельства стали известны, Хань Юньси больше не желала обличать императрицу и готова была простить ее. В конце концов, мир стал бы светлее, если бы в нем не было места ненависти и злости…

Принцесса обернулась и увидела, что Лун Фэйе пристально наблюдает за ней. От неожиданности она выпалила:

– Почему вы так смотрите?

Великий князь на мгновение замер, а затем, дважды кашлянув, перевел взгляд на небо. Стемнело.

– Ты уложилась в отведенное время. Возвращайся во дворец.

– Оу, – только и ответила Хань Юньси.

Она могла только предполагать, что в итоге случилось с императрицей и как отреагирует правитель Тяньнина, когда ему расскажут о произошедшем. В любом случае, раз этот парень сказал, что она может уйти, – значит, так тому и быть. Сначала Хань Юньси думала, что супруг останется во дворце, но, вопреки ее ожиданиям, князь Цинь ушел, ни словом не обмолвившись со своим нареченным братом. Девушка вздохнула.

«Лун Фэйе, Лун Фэйе, ты уверен, что еще недостаточно оскорбил императора Тяньхуэя?»

Теперь у Хань Юньси не осталось сомнений: правитель Тяньнина намеревался избавиться от принцессы Цинь, как только услышал пророческие слова шпионки из Северного Ли. Похоже, с этого момента придется проявлять бдительность и предотвращать любые ситуации, которые могли бы быть использованы против нее недоброжелателями.

Едва сев в повозку, Хань Юньси почувствовала себя совершенно измотанной. Вся усталость, накопившаяся после пяти дней заточения без еды и питья, разом навалилась на нее. Еще во дворце девушке нестерпимо хотелось спать, но теперь, находясь в повозке вместе с этим ледышкой, она не решилась закрыть глаза. Прислонившись к стенке повозки, принцесса, немного помедлив, произнесла:

– Благодарю вас за помощь.

Обычно она обращалась к великому князю «ваше высочество», а когда приходила в ярость, то импульсивно называла его Лун Фэйе. Зато когда говорила серьезно, в такие моменты, как сейчас, редко использовала титул и не позволяла себе фамильярности. Князь Цинь, устроившись на сиденье напротив, всем видом демонстрировал свое привилегированное положение. Он холодно посмотрел на нее и сухо сказал:

– Не создавай мне больше проблем в будущем.

Проблемы? Хань Юньси усмехнулась.

– Проблемы сами притягиваются ко мне, – с горечью пробормотала она.

В глазах Лун Фэйе мелькнула искорка веселья.

– Что ты только что сказала?

– Мне не нужно возвращать золотую бирку, – шутливо ответила Хань Юньси и замолчала.

На самом деле ее поразила не сама бирка, сколько та власть, которую она давала. Великий князь внес непомерную плату за ее освобождение. Неужели у него были какие-то ужасные намерения?

И без того холодное лицо Лун Фэйе буквально застыло. Он не ответил, а затем и вовсе отвернулся к окну.

– Какой угрюмый парень, – еле слышно пробормотала Хань Юньси себе под нос, отводя от супруга взгляд.

Когда они вернулись домой, обескураживающие новости уже достигли ушей императорской наложницы И. Принцесса, оказавшись на волосок от смерти, едва вырвалась из цепких рук вдовствующей императрицы и ее невестки! Хань Юньси думала, что наложница И обрадуется и с улыбкой на лице встретит ее дома, однако стоило им только переступить порог, как женщина схватила сына за руку, не удостоив девушку внимания.

– Фэйе, ты воспользовался особой привилегией?

– Да, – спокойно ответил он, продолжая свой путь.

– Ты действительно воспользовался ей ради этой девчонки? – словно не веря в услышанное, переспросила она.

Обычно сияющие глаза Хань Юньси потускнели. В отчаянии девушка опустила голову, на ее губах заиграла горькая усмешка.

– Привилегия принадлежала мне, поэтому я распорядился ею по своей воле.

– Ты! – в ярости воскликнула мать.

Хань Юньси украдкой взглянула на Лун Фэйе. При виде серьезного и отстраненного выражения лица супруга уголки ее губ поползли вверх, а спустя мгновение изогнулись в лукавой улыбке.

«Лун Фэйе, я, Хань Юньси, запомню твои слова!»

Глядя вслед удаляющемуся сыну, наложница И решила больше не упоминать про императорскую бирку и поспешила за ним.

– Фэйе, сегодня утром Яояо вернулась в Западное Чжоу. Ты знал об этом?

Эти слова напомнили Хань Юньси семейный ужин в канун Нового года. В тот вечер император Тяньхуэй вызвал Лун Фэйе на личную беседу. О чем они говорили? Принцесса Чанлэ была не из тех, кто легко сдается, так почему же она вернулась? Этот отъезд означал только одно – свадьба была отменена. От этой мысли улыбка на лице Хань Юньси стала еще шире.

– Не знал, – спокойно ответил Лун Фэйе, не останавливаясь.

Наложница И следовала за ним по пятам.

– Фэйе! С тобой разговаривает мать!

Наконец князь Цинь остановился.

– Матушка, брак принцессы Чанлэ не имеет никакого отношения к нашей семье. Не беспокойтесь больше об этом.

– Ах ты! – разъярилась наложница И. – Ты… что ты сказал императору? Ты обидел Яояо?

Лун Фэйе, ничего не ответив, направился в павильон Лотосов. Хань Юньси деликатно последовала за ним. Вскоре они скрылись из виду. Лицо наложницы И полыхало от гнева. Женщина нахмурилась и едва слышно пробормотала себе под нос:

– Фэйе… ты же не делаешь это ради Хань Юньси?

В этот момент во дворце Куньнин царил настоящий хаос. Служанки и няньки окружили свою госпожу. Явившийся по зову Гу Бэйюэ подтвердил, что императрица сошла с ума и нуждается в тщательном уходе и лечении. Любое промедление помешает ей оправиться от пережитого потрясения. Император Тяньхуэй без колебаний отдал приказ, и на следующий же день императрицу отправили во дворец Сишань, не позволив ей даже проводить Чанпин в последний путь.

На императоре не было лица. Новый год начался с трагических событий – дочь умерла, а супруга сошла с ума. Как теперь ему самому сохранить трезвый рассудок? Вдобавок ко всему Хань Юньси удалось избежать наказания! Если бы он не позволил Лун Фэйе освободить ее, глядишь, императрица не потеряла бы последние крохи самообладания! Названый брат еще и отказал принцессе Западного Чжоу, после чего та покинула дворец, даже не попрощавшись. Тяньхуэй надеялся привлечь на свою сторону их военную мощь для укрепления северных рубежей, однако теперь этот план трещал по швам.

Размышляя о событиях последних дней, император сжал кулаки и несколько раз ударил ими по каменному столу. Подошедшая в этот момент вдовствующая императрица с мрачным лицом сказала:

– Похороны следует провести завтра, не разбивайте мне сердце еще больше…

Тяньхуэй вздохнул и кивнул. Вдовствующая императрица села.

– Ваше величество, мне кажется, что эта принцесса Цинь… ха-ха, поистине необыкновенная.

Император поднял взгляд.

– Не волнуйтесь, матушка. Я прекрасно знаю, что происходит!

Глава 5. Несчастный случай

Хань Юньси, пребывая в хорошем настроении, молча следовала за Лун Фэйе в павильон Лотосов. Всю дорогу великий князь не проронил ни слова. Впереди показалась развилка: справа вытянулась галерея, ведущая прямиком в хозяйские покои, слева – тропинка до терема Свободных облаков.

Принцесса думала, что после разговора с наложницей И ледышка должен еще что-то сказать. Она подозревала, что Лун Фэйе и император Тяньхуэй продолжали вести яростные споры о брачном союзе. Несмотря на отъезд принцессы Чанлэ, правитель Тяньнина настаивал на свадьбе. Используя любые доступные средства, он вынудил своего брата прибегнуть к особой привилегии, тем самым лишив его права на отказ от брака. Ведь если бы император Тяньхуэй действительно желал ей смерти, он бы не оставил Лун Фэйе ни единого шанса, не так ли?

Когда они подошли к развилке, Хань Юньси замедлила шаг, однако великий князь даже не остановился. Не сказав ни слова, он просто повернул направо. Девушка вздохнула. Видимо, она слишком много вообразила! Спустя мгновение фигура Лун Фэйе растворилась в тускло освещенной галерее, поэтому Хань Юньси ничего не оставалось, кроме как направиться в терем Свободных облаков.

Переступив порог, она, наконец, почувствовала, что вернулась домой. Под внимательным взглядом тетушки Чжао девушка смыла усталость прошедших дней, вдоволь наелась и вернулась в свои покои. Первое, что бросилось в глаза, – те самые ставни, совсем недавно закрытые в порыве злости и разочарования. Хань Юньси опустила взгляд и улыбнулась. Она и сама не понимала, почему ведет себя столь скованно, ведь никто не осуждал… Принцесса откашлялась, неловко пригладила челку, словно кто-то мог увидеть ее в неподобающем виде, и, поправив свои длинные роскошные волосы, быстрым движением распахнула окно, через которое в комнату ворвалась ночь. В темноте она отчетливо разглядела свет, проникавший из покоев Лун Фэйе. Хань Юньси лениво облокотилась на подоконник, подперла голову рукой и смотрела вдаль, невольно погрузившись в свои мысли.

«Лун Фэйе, ты использовал особую бирку, чтобы спасти меня… почему… почему?»

В это время великий князь купался в горячем источнике. И даже там, в расслабленной позе, Лун Фэйе излучал такую силу и авторитет, что никто не посмел бы усомниться в его княжеском происхождении и высоком положении. Облокотившись о края бассейна, князь Цинь запрокинул голову назад, позволив длинным шелковым волосам струиться по полу. Четко очерченная сильная грудь красиво вздымалась над водой. Безупречное телосложение князя пробудило бы воображение любого, кто хотя бы раз взглянул на него. Казалось, сам Лун Фэйе нисколько не задумывался о своей неповторимой красоте. Мыслями он был где-то далеко…

На следующий день состоялись похороны принцессы Чанпин. Правда о ее кончине так и не была обнародована – глашатаи объявили, что дочь императора внезапно заболела и скоропостижно скончалась. Все во дворце прекрасно понимали: если бы народу стало известно, что в смерти Чанпин виновата ее собственная мать, это позором легло бы на всю императорскую семью.

Хань Юньси и Лун Фэйе тоже присутствовали на похоронах. Принцесса всеми клеточками тела ощущала враждебность, исходящую от вдовствующей императрицы. Даже будучи невиновной, девушка ничего не могла изменить. Вдовствующая императрица желала видеть ее в качестве своего шпиона во дворце великого князя, однако Хань Юньси не была настолько глупа, чтобы согласиться на подобное предложение. Рано или поздно они все равно стали бы непримиримыми врагами.

В отличие от своей матери, император Тяньхуэй не проявлял особых эмоций. Будучи правителем Тяньнина, он обязан был сохранять хладнокровие, независимо от обстоятельств.

Несколько дней Хань Юньси не покидала пределы дворца. Наложница И, будто забыв о прежних размолвках, больше не напоминала ей о несостоявшемся браке Лун Фэйе с принцессой Чанлэ. Однако стоило Хань Юньси расслабиться и поверить в то, что события в канун Нового года больше не принесут ей хлопот, как внезапно с северо-западной границы Тяньнина пришли плохие новости: император Западного Чжоу отвел треть войск с Поля битвы Трех Путей!

Три государства на континенте Юнькун – Тяньнин, Западное Чжоу и Северное Ли – граничили друг с другом. Обширная территория, служившая местом соприкосновения границ трех государств и втрое превосходящая по площади крупный город, была названа «Полем битвы Трех Путей». На протяжении всей истории своего существования она являлась камнем преткновения для трех великих государств. На бескрайних равнинах вспыхивали сражения, однако никто так и не смог полностью покорить ее своей воле. На Поле битвы Трех Путей не было законов, лишь сила. Кто сильнее, тот и прав – вот девиз этого места, где каждый, обладающий хоть какой-то мощью, творил что хотел.

Для охраны своих рубежей все три государства возвели приграничные города и разместили в них военные гарнизоны. К сожалению, в вопросе защиты своих границ Тяньнин находился в довольно невыгодном положении. Граница Северного Ли была наиболее труднодоступной для атак противника и из-за особенности рельефа получила название «Три горных перевала». Вторгнуться на территорию северного соседа было практически невозможно. Граница Западного Чжоу тоже проходила по горам, хотя и не так выгодно, как граница Северного Ли, но и ее атаковать было непросто. А вот со стороны Тяньнина раскинулась абсолютная равнина, лишенная каких-либо преград и холмов. Пожалуй, именно граница со стороны Поля битвы Трех Путей была самым уязвимым рубежом Тяньнина. Хотя предшественники Тяньхуэя и возвели Великую стену, но в реальном бою она не могла бы выдержать напор грозной армии Северного Ли.

Именно поэтому император планировал заключить династический брак с Западным Чжоу, чтобы совместно противостоять сопернику с севера. И после неудавшейся помолвки Лун Фэйе с принцессой Чанлэ правитель Западного Чжоу отвел треть войск с нейтральной территории. Едва ли этот поступок можно трактовать двояко!

В гневе император Тяньхуэй отшвырнул от себя секретное донесение. Боясь разгневать правителя, несколько министров во главе с главнокомандующим и генералом Му Цину тут же преклонили колени.

– Возмутительно! Совершенно недопустимо! – не переставал досадовать он.

Императора буквально трясло от одолевавших эмоций. Он все идеально спланировал. Брачный союз должен был скрепить взаимоотношения двух государств. Сразу после свадьбы Тяньхуэй планировал предложить императору Западного Чжоу обсудить военное сотрудничество по охране границ и обмену оружием и ресурсами. Кто бы мог представить, что такие новости обрушатся на Тяньнин сразу после отъезда принцессы Чанлэ!

Война – лучший способ проверить мощь любого государства. Более десяти лет с момента восшествия на престол императору Тяньхуэю удавалось поддерживать относительную стабильность на границах. Несколько стычек так и не переросли в серьезные боевые действия, поэтому Тяньнин открыто не демонстрировал проблемы, связанные с истощением казны и устаревшим воинским снаряжением. Больше всего Тяньхуэй боялся крупных сражений на Поле битвы Трех Путей.

Северное Ли давно стремилось захватить Тяньнин, пытаясь использовать Поле битвы Трех Путей в качестве плацдарма для прорыва. Если такие новости дойдут до ушей императора Северного Ли, разве он упустит подобную возможность?

В абсолютной тишине Му Цину почтительно поклонился и серьезно произнес:

– Ваше величество, Западное Чжоу зашло слишком далеко! Этот скромный генерал готов немедленно отправиться на Поле битвы Трех Путей, развернуть войска и защищать границу до последней капли крови!

Генерал не был сторонником оборонительной стратегии на северо-западных рубежах. Он всегда считал, что Тяньнин слишком полагается на Западное Чжоу, что в конечном счете приведет государство к краху. Необходимо было развивать мощь собственной армии, а не надеяться на переменчивого соседа.

Однако Му Цину был еще слишком молод, чтобы по-настоящему понять тревогу императора Тяньхуэя. Даже опытный полководец не может постичь истинных намерений его величества!

Император взглянул на Му Цину, в его глазах мелькнуло нетерпение. Решив не тратить время на объяснения, правитель Тяньнина отпустил всех, но Му Цину не сдавался.

– Ваше величество, действия Западного Чжоу явно… – Генерал собирался еще что-то возразить, но император сердито перебил.

– Оставьте меня!

Му Цину пытался продолжить, но главнокомандующий взглядом заставил его замолчать, а затем и вовсе вытащил сына из императорского кабинета.

– Отец, если его величество пойдет на компромисс, что станет с нами в будущем? К тому же великий князь может не согласиться! Он потеряет лицо! Что тогда станет с Тяньнином?

Му Цину был в ярости. Он прекрасно понимал, что император Западного Чжоу пытался повлиять на Лун Фэйе. Неужели правитель совершенно не ценил давнее сотрудничество двух государств и решил подвергнуть их испытанию из-за прихоти принцессы Чанлэ? Или у него были другие планы? И свадьба стала удобным предлогом?

Генерал не желал больше думать об этом. В конце концов, это не его ума дело. Однако внутренний голос подсказывал ему, что на этот раз император Тяньхуэй уступит Западному Чжоу, что, несомненно, отразится на положении государства в будущем.

– Тс-с! Хватит, успокойся! – Главнокомандующий, нахмурившись, оттащил сына от императорского кабинета. – Цину, ты должен помнить о своем долге! Никогда больше не упоминай великого князя при императоре!

Ни для кого не было секретом, что император ценил и одновременно опасался названого брата. Семья главнокомандующего заправляла всеми войсками в стране, поэтому было бы опрометчиво устанавливать тесные связи с великим князем, порождая тем самым неоднозначные слухи.

– Отец, почему даже ты… – Заметив Лун Фэйе, Му Цину осекся.

Великий князь прошел мимо, направляясь прямиком в кабинет императора. Опомнившись, генерал собирался последовать за ним, но главнокомандующий удержал сына.

– Император уже принял решение. Дальнейшие уговоры бесполезны. Идем! – с этими словами он силой увел Му Цину.

Лун Фэйе не нужно было слышать разговор отца и сына, чтобы понять, о чем они спорят. Не оглядываясь, великий князь вошел в императорский кабинет. Его взгляд тут же упал на секретное донесение, брошенное в порыве гнева на пол. Заложив руки за спину и переплетя пальцы, император Тяньхуэй разглядывал висевшую на стене карту. Лун Фэйе поднял донесение и, бросив на него беглый взгляд, небрежно положил на стол.

– Ваше величество, вы вызвали меня по срочному делу. Что случилось? – спокойным тоном спросил он.

– Взгляни на это, – холодно проговорил император Тяньхуэй.

– Я уже видел, – ответил Лун Фэйе.

– И что думаешь?

– Такие важные вопросы вашему величеству следует обсудить с главнокомандующим Му и военным министерством. Я никогда не разбирался в них, – спокойно ответил великий князь.

Тяньхуэй внезапно рассмеялся.

– В самом деле, как я мог забыть? Ты же никогда не участвуешь в военных делах!

– Если это все, то я откланяюсь, – смело заявил Лун Фэйе и уже собирался покинуть кабинет, когда император бесцветным голосом произнес:

– Евнух Сюэ, объяви императорский указ!

Императорский указ? Слова были слишком знакомы… Более полугода назад в этом же месте Тяньхуэй точно так же приказал евнуху Сюэ зачитать императорский указ, назначив дату его свадьбы с Хань Юньси. Сегодня история повторялась.

Евнух Сюэ, робко выйдя вперед, зачитал указ. На этот раз император повелевал Лун Фэйе жениться на принцессе Чанлэ из Западного Чжоу. Более того, великий князь должен был лично возглавить свадебную процессию, чтобы официально сделать предложение руки и сердца!

В отличие от всех остальных, императорские указы по-прежнему считались неприкосновенными и не допускали ослушания. К тому же, несмотря на родственные узы, Лун Фэйе оставался подданным правителя Тяньнина. Неповиновение указу являлось тяжким преступлением!

Когда евнух Сюэ закончил читать, император медленно повернулся и посмотрел на названого брата, который стоял перед ним, преклонив колено. На лице великого князя играла нескрываемая усмешка. Тяньхуэй с интересом наблюдал за ним.

«Лун Фэйе, если ты отказываешься слушать доводы разума, не вини меня за отсутствие милосердия. У тебя не было выбора тогда, нет и сейчас!»

– Почему ты не принимаешь указ? – спустя некоторое время спросил император.

– Ваше величество, я не могу этого сделать! – Лун Фэйе поднялся.

Если женитьба на Хань Юньси – это компромисс, то он готов на него пойти лишь раз в жизни!

Глава 6. Неповиновение императорскому указу – и все из-за тебя

Еле сдерживая гнев, император Тяньхуэй пристально посмотрел на великого князя, застывшего перед ним словно изваяние. Он не может? Не может?! Неужели великий князь действительно осмелился перечить ему? Одно дело, когда они обсуждали саму возможность брачного союза, но теперь Лун Фэйе зашел слишком далеко, отказавшись выполнять императорский указ!

Не веря своим ушам, Тяньхуэй отступил на шаг и недоверчиво спросил:

– Лун Фэйе, ты бросаешь мне вызов?

К его удивлению, великий князь невозмутимо ответил:

– Я уже это сделал.

Голос Лун Фэйе, хоть и спокойный, источал неоспоримую властность. Казалось, даже в такой непростой ситуации ничто не могло поколебать решимости великого князя – он держался с исключительным достоинством.

Император ошеломленно взглянул на брата. Едва ли в государстве нашелся бы другой человек, способный оспаривать его решения… Отбросив стопку донесений, Тяньхуэй прищурился и леденящим душу голосом произнес:

– Великий князь нарушил мой указ. Немедленно заточить его во Дворце покаяния. Никому не дозволено посещать его без моего разрешения!

Стоило Тяньхуэю замолчать, как в комнату тут же ворвались несколько стражников. Император холодно наблюдал за тем, как они настороженно окружили Лун Фэйе. Казалось, он нисколько не сомневался, что подобная мера заставит великого князя раскаяться в своих поступках и молить о пощаде. Однако, ко всеобщему удивлению, тот и не думал сопротивляться. Презрительная усмешка играла на губах Лун Фэйе, когда стражники уводили его прочь. Лишь когда внушительный, напоминающий гору силуэт скрылся за дверями, Тяньхуэй обессиленно рухнул в кресло, словно пробудившись от кошмара.

Придя в себя, император сердито посмотрел на перепуганного евнуха Сюэ, все это время стоявшего на коленях неподалеку.

– Он… он… он посмел бросить мне вызов! Замышляет мятеж? Неужели Лун Фэйе думает, что я не найду на него управу? Нет уж, на этот раз я не отступлю! Евнух Сюэ, иди! Ступай! Лично охраняй Дворец покаяния. Никого не впускай и передай ему, что если он не согласится жениться на принцессе Чанлэ, то никогда не покинет это место!

Евнух Сюэ с бешено колотящимся сердцем в ужасе смотрел на господина. Он служил уже двум императорам и впервые видел, как кто-то осмелился открыто ослушаться высочайшего указа. Впечатленный произошедшим, он даже не сразу расслышал, что сказал император Тяньхуэй.

– Чего ты ждешь! – взревел тот, сметая все со стола.

Его ноздри буквально раздувались от ярости. Евнух Сюэ наконец вышел из оцепенения и, не смея больше медлить, выбежал из дворца.

В тот же день по всей столице разошелся слух о том, что великий князь ослушался императорского указа и был заточен во Дворце покаяния. Эта новость шокировала и придворных, и обычный люд. Ни для кого не было секретом, что Лун Фэйе обладал огромной властью и влиянием. Даже император Тяньхуэй никогда раньше не выступал открыто против названого брата. И сложившаяся ситуация лишь подтверждала серьезность всего произошедшего.

Первой о случившемся узнала императорская наложница И. Бросив трапезу, она поспешила во Дворец покаяния, чтобы встретиться с сыном, однако императорские стражники не пропустили ее.

Указ, который нарушил великий князь, так и не был обнародован. Но все догадывались, что внезапное возвращение принцессы Чанлэ в Западное Чжоу и волнения на Поле битвы Трех Путей были неразрывно связаны с несостоявшимся брачным союзом. В народе ходило множество кривотолков, самым распространенным из которых был слух о том, что Хань Юньси вынудила Лун Фэйе отказать императору.

Наложница И прождала у императорского кабинета целый день. Увидела она Тяньхуэя лишь в сумерках, когда он наконец вышел.

– Ваше величество, великий князь поступил опрометчиво. Пожалуйста, позвольте мне войти и убедить его!

Император Тяньхуэй даже не взглянул на нее и повернулся, чтобы уйти, но наложница И, не сдаваясь, пошла следом, пока евнухи не преградили женщине путь.

– Ваше величество, вы знаете характер Фэйе. Он упрям с самого детства. Пожалуйста, позвольте мне убедить его. Он обязательно передумает! Ваше величество, ситуация на границе меняется с каждым днем. Вы…

Ее слова были прерваны гневными словами императора:

– Наложница И, великий князь ослушался моего указа. Он замышляет мятеж?

Услышав это, женщина изменилась в лице и, застыв на месте, замолчала. Тяньхуэй смерил ее холодным взглядом, а затем повторил свой вопрос:

– Скажите мне, он пошел против меня?

– Нет! Он никогда бы не осмелился! Ваше величество, пожалуйста, поверьте! – Императорская наложница И опустилась на колени.

После смерти покойного императора она ни перед кем не преклоняла колени, но прекрасно знала, что старшинство ничего не значит перед могуществом императорской власти. Император – это Небо и Земля, никто не смеет перечить ему!

Увидев, как гордая женщина преклонила колени, Тяньхуэй равнодушно фыркнул и отвернулся.

Только поздней ночью она вернулась в свой павильон, где уже собралось немалое число гостей – членов императорской семьи, знати, высокопоставленных чиновников. Все они ждали вестей о судьбе великого князя. Случившееся внесло раздор среди присутствующих – одни пытались воспользоваться ситуацией, другие выступали в поддержку Лун Фэйе, а кто-то занял выжидательную позицию, так и не решившись примкнуть ни к одному из влиятельных кругов.

Дело осложнялось тем, что в заточении оказался второй человек в Тяньнине. Если бы на его месте оказался кто-то другой, то союзники императорской наложницы И без труда бы вызволили его из Дворца покаяния. Но сейчас единственным, кто мог помочь Лун Фэйе, был император Тяньхуэй.

Стоило толпе увидеть хмурое выражение лица наложницы И, как их надежды на освобождение великого князя растаяли как дым. Присутствующие пришли сюда не только разузнать о ситуации во дворце, но и своими глазами убедиться в слухах о благосклонности Лун Фэйе к Хань Юньси, которые со скоростью света распространялись по столице. Зная нрав великого князя, многие никак не могли поверить в то, что неудачнице из семьи Хань удалось убедить супруга отказаться от предстоящей свадьбы. Однако слух об использовании особого указа покойного императора лишь подогрел интерес общественности. Наконец, кто-то не удержался и спросил:

– Госпожа И, разве у великого князя нет золотой бирки? Если в течение нескольких дней он не найдет иного способа покинуть Дворец покаяния, возможно, ему стоит воспользоваться особым указом?

Услышав это, наложница И стала еще мрачнее. События в канун Нового года и без того породили волну слухов. Однако никто так официально и не подтвердил их. В нынешних обстоятельствах было бы опрометчиво раскрывать правду о произошедшем.

Наложница И, опустив голову, долго молчала, а затем наконец махнула рукой, попросив присутствующих покинуть Пионовый павильон. Вопрос императора Тяньхуэя все еще звучал в ее ушах, заставляя сердце биться сильнее от страха и негодования. Если бы при жизни покойного императора у ее семьи было достаточно могущества и поддержки при дворе, трон принадлежал бы ее сыну, а не Тяньхуэю!

– Мятеж? Хе-хе… – усмехнулась наложница И.

В этот момент Хань Юньси, которая ждала снаружи, пока все разойдутся, вошла в комнату и тихо позвала:

– Матушка…

Узнав о случившемся, девушка пришла в неописуемый ужас. Она хотела сразу же отправиться во дворец, но тетушка Чжао отговорила ее от такого необдуманного поступка: к кому она пойдет? У кого попросит помощи? Будут ли мольбы услышаны? Одобрит ли ее поступок великий князь? Ведь для него любая просьба была бы унизительной…

Голос невестки вывел императорскую наложницу И из раздумий. Женщина подняла взгляд на Хань Юньси и презрительно усмехнулась.

– Ты знаешь, какого императорского указа ослушался Фэйе?

Принцесса уже догадалась, что речь шла о брачном союзе. Что еще могло стать причиной столь яростного столкновения ее супруга и правителя Тяньнина?

– Все из-за свадьбы с Яояо! Ты теперь довольна? – Наложница И медленно пошла в сторону Хань Юньси. – Теперь ты довольна?

– Я… – Девушка отступила.

Да, ее догадка оказалась верной. Но от ярой ненависти в голосе свекрови сердце девушки неистово забилось.

– Теперь ты довольна? – взревела наложница И.

– Нет, – только и смогла выдавить из себя Хань Юньси.

– Ах, недовольна? – Наложница И нахмурилась и, покачав головой, презрительно усмехнулась.

– Я хотела сказать, что женитьба великого князя не имеет ко мне никакого отношения. Лун Фэйе никогда не спрашивал моего мнения! – сердито воскликнула Хань Юньси.

Да что с ними со всеми такое? Лун Фэйе никогда не упоминал при ней Дуаньму Яо! Но теперь, что бы она ни сказала, свекровь не поверит ни единому ее слову. Наложница И в гневе притянула Хань Юньси к себе.

– Как ты умудрилась околдовать Фэйе? – прорычала она.

Околдовать? Эти слова так потрясли Хань Юньси, что она чуть не потеряла равновесие и тяжело упала на стул – отступать было уже некуда.

– Матушка, что вы такое говорите! Я ничего не делала!

Лун Фэйе был явно не из тех, кого легко приворожить, иначе ее жизнь не была бы столь мучительной и полной беспокойства. С момента появления в доме великого князя каждый день приносил ей лишь унижения и обиды.

– Ничего не делала? Тогда почему Фэйе отказался от брачного союза? Его заставили жениться на тебе, теперь он вынужден жениться на принцессе Чанлэ! Так в чем же разница? – тут же нашлась с ответом наложница И.

В чем разница? И правда – Лун Фэйе с принцессой Западного Чжоу могли стать идеальной парой, про которую бы говорили, что этот союз заключен на Небесах. Брак же с неудачницей из семьи Хань стал поводом для шуток.

Вопрос свекрови выбил землю из-под ее ног. Лун Фэйе заставили жениться на ней. Он до последнего сопротивлялся и именно поэтому не пришел встретить ее у ворот дворца. Так почему же сейчас великий князь так твердо стоит на своем? В чем разница? Взять в жены одну или двух? Разве он не может просто пойти навстречу?

– Не околдовывала, говоришь? Тогда почему ради тебя Фэйе использовал золотую бирку? Почему его так беспокоит твоя жизнь? Знаешь ли ты, что особый указ императора – это его второй шанс? – не отступала наложница И.

Хань Юньси буквально приросла к стулу. Если бы Лун Фэйе не спас ее и не воспользовался особой привилегией, то сейчас смог бы ослушаться императорского указа!

– Все это из-за тебя! Из-за тебя! – не унималась императорская наложница И, крепко сжимая плечи принцессы.

Полный негодования взгляд женщины, казалось, резал девушку без ножа. Хань Юньси впервые почувствовала себя бессильной. Она позволила свекрови говорить все, что ей вздумается, и лишь смотрела на нее опустошенным, потерянным взглядом.

– Хань Юньси, ты настоящее бедствие! Если с Фэйе что-нибудь случится, я никогда тебя не прощу! – наконец в сердцах выкрикнула наложница И и выбежала из комнаты.

Какое-то время девушка так и сидела одна, пока за ней не пришла тетушка Чжао.

– Тетушка, у его высочества не будет серьезных проблем, правда же? – пробормотала Хань Юньси.

Служанка тяжело вздохнула.

– Неповиновение императорскому указу – тяжкое преступление! Годами император только и делал, что пытался уличить великого князя в каких-то проступках. Господин всегда был осторожен, но сейчас как он мог…

Когда Хань Юньси услышала это, ее сердце ушло в пятки. Хотя они с Лун Фэйе никогда не были близки, девушка все же доставила ему кучу проблем, вынудив великого князя воспользоваться особым императорским указом. И теперь из-за нее он не смог избежать последствий за свое неповиновение.

Минуло десять дней. Ни у кого так и не получилось убедить императора Тяньхуэя отменить наказание Лун Фэйе и выпустить его из Дворца покаяния. Наложница И больше не предпринимала попыток освободить сына, однако, сталкиваясь с невесткой, каждый раз кидала на нее взгляд, полный убийственной ненависти. Хань Юньси, терзаемая чувством вины, больше не покидала павильона Лотосов и днями напролет ждала новостей о супруге.

– Ваше высочество, ваше высочество…

Старая служанка со всех ног бежала к своей госпоже.

– Что случилось? – выбежала ей навстречу принцесса.

В ее сердце зародилась надежда…

Глава 7. Эпидемия. Народ в панике!

Увидев взволнованный вид служанки, Хань Юньси подумала, что та узнала какие-то новости о великом князе, но, вопреки ожиданиям, тетушка Чжао, тяжело дыша, лишь покачала головой.

– Тетушка, скажите же что-нибудь!

– Ваше высочество, императорская наложница И… она хочет… она пишет письмо принцессе Чанлэ с просьбой отменить помолвку!

– Что? – не веря своим ушам, выдохнула Хань Юньси.

– Сущая правда! Мне рассказали об этом служанки Пионового павильона. Ваше высочество, мы не можем позволить наложнице И так поступить! Это навлечет позор на дворец великого князя!

Не говоря ни слова, Хань Юньси побежала в покои свекрови. Девушка негодовала. Даже слуги понимали всю неловкость ситуации, неужели императорская наложница И была так глупа или безумна, что додумалась до подобного? Для мужчины, даже простолюдина, принуждение к браку – крайне унизительное дело, не говоря уже о могущественном Лун Фэйе, который к тому же уже ослушался императора. Что будет, если наложница И попросит потенциальную невесту отказаться от свадьбы? Если она воспользуется слабостью брата и предаст эту просьбу огласке, лицо потеряет не только Лун Фэйе, но и все государство Тяньнин! Даже если принцесса Западного Чжоу пойдет навстречу и перестанет настаивать на свадьбе, примет ли Лун Фэйе такую милость? Освободит ли его император Тяньхуэй? Как ни крути, такой поступок не принесет великому князю ничего, кроме унижения…

Хань Юньси ворвалась в Пионовый павильон как раз в тот момент, когда наложница И писала письмо. Едва переступив порог, она гневно воскликнула:

– Матушка, не причиняйте вреда его высочеству!

Рука женщины дрогнула, и длинная линия бесповоротно испортила письмо.

– Матушка, его высочество ни за что не примет такую помощь. Принуждение к браку – одно, но просьба отказаться от него – еще хуже! Как вы не понимаете? – сердито проговорила Хань Юньси.

Хозяйка Пионового павильона резко опустила кисть. Ее голос был полон возмущения:

– Хань Юньси, что ты только что сказала? Кто причинил вред Фэйе? Как ты смеешь приходить сюда и обвинять меня? – Наложница И встала из-за стола и приблизилась к невестке. – Ну-ка, скажи мне, кто здесь причинил вред Фэйе?

После этих слов гнев Хань Юньси утих. Девушка виновато опустила глаза и замолчала. Императорская наложница И с силой толкнула ее, отчего принцесса отступила на несколько шагов и едва не упала.

– Хань Юньси, это все твоя вина! Все из-за тебя! Бесстыжая! Если бы ты не вошла в этот дом, ничего бы из этого не случилось! Ты знаешь, что император может заключить моего сына в тюрьму на всю оставшуюся жизнь? Тяньхуэй давно искал возможность избавиться от соперника!

Замолчав, женщина сделала несколько шагов назад и силой ударилась о стол. Опершись одной рукой о столешницу, она, морщась от боли, сжала переносицу.

Императорская наложница И, будучи женщиной неглупой, осознавала всю абсурдность подобного послания. Но у нее не было иного выбора. Сейчас она даже не могла проведать сына, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Если Тяньхуэй решит заточить Лун Фэйе в темнице, она не будет сидеть сложа руки.

Уже сейчас наложница И чувствовала, как ослабевает влияние великого князя, и ей было просто невыносимо наблюдать за происходящим со стороны. Покойного императора больше нет. Все наложницы, за исключением ее самой и вдовствующей императрицы, были похоронены вместе с супругом или навсегда отосланы из дворца, чтобы охранять вечный сон своего господина. Единственной опорой в этом жестоком месте был сын, а теперь и он покинул ее.

Неописуемая скорбь охватила Хань Юньси при виде своей неизменно элегантной и утонченной свекрови, погруженной в столь глубокое отчаяние. Спустя какое-то время императорская наложница И снова посмотрела на принцессу и уже спокойно спросила:

– Хань Юньси, есть ли у тебя другие идеи, как спасти Фэйе?

От неожиданности девушка открыла рот, но так и не смогла произнести ни слова. Было ли у нее решение? И в прошлой жизни, и в нынешней она всегда презирала саму мысль о превосходстве благодаря своему происхождению, поэтому люто ненавидела пользоваться связями и всякого рода одолжениями для достижения собственных целей. Однако именно сейчас ей отчаянно хотелось иметь хоть какой-нибудь вес при дворе или влиятельную семью, которая могла бы поддержать ее в трудный момент. К сожалению, у нее не было ни того, ни другого. Теперь даже семья Хань зависела от нее!

Видя замешательство невестки, наложница И больше не ругала ее. Молча она повернулась, разорвала письмо и, слабо улыбнувшись, вышла. Вскоре Хань Юньси покинула кабинет свекрови и начала бесцельно блуждать по огромной территории дворца.

И тут ее нашел взволнованный управляющий Ся.

– Ваше высочество, ваше высочество!

Девушка, погруженная в свои размышления, не откликнулась, продолжая думать о том, что еще совсем недавно сказала наложница И. Да и не надеялась принцесса услышать какие-либо хорошие новости… Управляющий Ся бросился к ней.

– Ваше высочество, случилось нечто ужасное! Этот слуга не смог найти императорскую наложницу И, поэтому поспешил к вам!

– Да что случилось? – наконец пришла в себя Хань Юньси.

– На Праздник фонарей вторая супруга брата императрицы гостила в доме своих родителей и заразилась какой-то непонятной болезнью. Никто не осмелился доложить об этом императору, все держалось в строжайшем секрете. Кто же мог предположить, что следом за второй госпожой заболеет третий принц!

Хань Юньси ошеломленно смотрела на управляющего. Девушка прекрасно знала, что в древности самым страшным были не войны, голод или наводнения, а эпидемии. Даже в современном мире люди с опаской относятся к инфекционным заболеваниям, что уж говорить о нынешних временах!

– За пределами столицы разразилась эпидемия? Почему я ничего не слышала о чем-то настолько серьезном?

– Ваше высочество, семья второй супруги родом из Цзюньчэна, который далеко от столицы. Я слышал, что в одной из тамошних деревушек эпидемия разыгралась еще до Нового года! Ее вовремя заметили, и она не распространилась за ее пределы… Двор тайно… – Управляющий Ся не договорил, а лишь провел по горлу рукой, намекая на убийство.

Хань Юньси догадалась, что он имел в виду. В современном мире инфекционных больных изолируют, а порой даже предоставляют бесплатную медицинскую помощь. В древности их тоже изолировали, но, по сути, никто не заботился об их выживании. Обычно их просто сжигали заживо, как и тех, кто с ними контактировал. В этом и заключалась великая трагедия древней медицины. Если все было как она предполагала, от той деревни, вероятно не осталось и следа.

Но если вторая супруга заразилась, значит, вирус не был полностью искоренен и успел распространиться за пределы деревни…

– Управляющий Ся, откуда ты об этом узнал? – нахмурилась Хань Юньси.

– Ваше высочество, третий молодой господин – единственный сын в семье брата императрицы! Он ее племянник! Разве можно вечно держать подобное в секрете? Прошлой ночью все императорские лекари были отправлены к ним в усадьбу! – почти шепотом сказал управляющий Ся, доставая несколько пакетиков с лекарством. – Эти травы тайно передал придворный лекарь Ли, наказав как можно скорее приготовить из них лечебный суп. По его словам, все во дворце должны принять этот отвар. Еще лекарь Ли настоятельно просил хорошенько прибраться во всех помещениях, проветрить их и без крайней необходимости не выходить на улицу! Усадьба брата императрицы сейчас опечатана!

Почти в каждой состоятельной семье был личный лекарь. Если слух о болезни дошел до них, должно быть совсем скоро о надвигающейся эпидемии будет известно во всей столице! В конце концов, невозможно вечно держать в секрете такое ужасное событие, и к тому же инфекционные заболевания не проявляются сразу. У каждой болезни есть свой инкубационный период. Если учесть различную степень сопротивляемости к заразе, болезнь может проявить себя в течение первых десяти дней… Не исключено, что в усадьбе брата императрицы заражен кто-то еще! Один человек может заразить десятерых, десять – сотню; кто знает, сколько еще людей заболеет в ближайшие дни? Если не взять ситуацию под контроль, вся столица окажется в опасности! Императорская больница, должно быть, сейчас завалена работой…

– Ты знаешь, что это за болезнь? – напряженно спросила Хань Юньси.

– Лекарь Ли не сказал, но, ваше высочество, если это действительно эпидемия, нам определенно следует как можно скорее сообщить обо всем императорской наложнице И. Наша усадьба должна как можно скорее принять все меры предосторожности!

Хань Юньси посмотрела на лекарственные травы, присланные господином Ли, но так и не смогла определить болезнь. В конце концов, она не слишком хорошо разбиралась в этой области…

– Матушка на заднем дворе, поспеши.

Стоило управляющему уйти, как мысли принцессы вновь вернулись к Лун Фэйе. Сейчас его освобождение было гораздо важнее, чем надвигающаяся эпидемия. Немного помедлив, она снова вызвала слугу и наказала ему предупредить семью Хань.

Несколько дней спустя известие об эпидемии из усадьбы Пинбэй-хоу и нескольких других знатных семей распространилась по всей столице. Двору не удалось удержать все в секрете, поскольку даже среди простолюдинов начались вспышки болезни. С каждым днем ситуация становилась все серьезнее. Даже Гу Бэйюэ не мог точно определить причину эпидемии. Вся столица была окутана, всеобщим страхом, словно мраком, и мало кто осмеливался выходить из дома.

На фоне этого заточение великого князя отошло на второй план. Даже император, до этого неустанно следивший за ситуацией на Поле битвы Трех Путей, обратил свой взор на разразившуюся эпидемию. И сейчас все его внимание было приковано к внезапно вспыхнувшей болезни.

И когда Тяньхуэй, потирая лоб руками, размышлял о положении в столице, евнух Сюэ с порога сообщил:

– Ваше величество, случилось нечто ужасное! Случилось нечто ужасное!

Гневный взгляд императора уперся в испуганного слугу. Не дав своему господину времени опомниться, тот поспешно доложил:

– Ваше величество, во дворце вдовствующей императрицы умерла служанка!

– Что?! – Тяньхуэй чуть не подпрыгнул от неожиданности, а затем взревел: – Немедленно позови Гу Бэйюэ!

Евнух замялся.

– Ваше величество, придворный лекарь Гу сейчас уже находится там…

Император собирался направиться во дворец матери, но слуга предостерег его:

– Ваше величество, вам ни в коем случае нельзя там появляться! Лекарь Гу лично зажигает благовония для изгнания злых духов во дворце Процветания. Хворь уже там!

В месте, где появлялись больные, было небезопасно, но разве мог император не навестить собственную мать, когда та столкнулась с коварной болезнью? Наплевав на все рассудительные доводы, Тяньхуэй направился к дверям.

– Как же она могла заразиться этой неизвестной болезнью?

Император не знал, что причиной заражения немногих придворных стало их общение с обитателями усадьбы шурина, которые к тому времени уже были помещены на карантин. Евнух Сюэ, запнувшись на мгновение, доложил:

– Ваше величество, на днях императрица-мать тайно ездила в усадьбу вашего шурина и брала с собой ту самую служанку, что умерла.

Нынешняя главная супруга Тяньхуэя приходилась вдовствующей императрице племянницей, третий сын ее брата должен был называть императрицу «тетей», а вдовствующую императрицу – «двоюродной бабушкой». Хотя императрица-мать знала, что не следует покидать пределы дворца, но новость о тяжелом состоянии единственного внука по материнской линии настолько ее поразила, что женщина не выдержала и решила навестить родственников.

Услышав это, Тяньхуэй пришел в ярость и обрушился на евнуха Сюэ.

– Безобразие! Это просто бессмыслица!

Когда император прибыл во дворец Процветания, то застал лекаря Гу, тихо переговаривающегося с его матерью. Увидев в дверях правителя Тяньнина, Гу Бэйюэ резко замолчал, а вдовствующая императрица перевела на сына взгляд, полный отчаяния.

Глава 8. Он наверняка поймет!

Император Тяньхуэй, который не мог выплеснуть весь свой гнев на мать, обрушил его на Гу Бэйюэ.

– Гу Бэйюэ, прошло уже несколько дней, а наши лекари до сих пор не знают, что это за болезнь. Чего ты ждешь? Или ты хочешь лишиться придворной должности? Я даю тебе максимум три дня. Если через это время ты все еще не возьмешь эпидемию под контроль, пеняй на себя!

Чаще всего от эпидемии нет готового лекарства, но ее вспышку можно хотя бы контролировать. Однако пока никто даже не знал, с какой болезнью они столкнулись. А раз так – ее невозможно было усмирить. В таком случае оставался только единственный бесчеловечный способ – изолировать и сжечь всех зараженных. Для обычных людей этот метод, возможно, и был бы допустим – в безвыходной ситуации. Но сейчас, когда болезнь поразила и знатные семейства, подобный шаг в принципе становился крайне затруднительным и чреватым последствиями. Человеческая жизнь – неважно, простолюдина или чиновника, – одинаково ценна. В конце концов, разве люди голубых кровей рождаются с какими-то привилегиями? Как, например, третий молодой господин из семьи брата императрицы? Гу Бэйюэ хотел бы думать так, но жизнь распорядилась иначе. Жестокая реальность раз за разом доказывала обратное.

Эти мысли стали невидимым грузом, который давил на уравновешенного и мягкого Гу Бэйюэ и лекарь не мог перестать хмуриться. Все целители по определению сострадательны, но им часто приходится делать жестокий выбор.

Лекарь Гу пытался убедить императора, что в случае отсутствия лекарства единственным выходом мог стать контроль над эпидемией, но он должен быть абсолютным – не только для обычных людей, но и для знати. Каждый зараженный должен был быть изолирован, а затем сожжен! Однако правитель Тяньнина не разделял его точки зрения и, не раздумывая, отказался. Кто из императорской семьи и придворной знати согласится на такое? Одно его слово – и против него восстанет вся столица!

Не только он, но и его мать противилась подобному решению. Вдовствующая императрица не могла смириться с тем, что ее внук будет зверски убит.

– Ваше величество, возможно, ваш покорный слуга действительно неспособен справиться с этой задачей. Я смиренно рекомендую вам обратиться к кому-нибудь другому.

– Неужели кто-то сможет остановить болезнь? Кто? – удивился император.

– Принцесса Цинь, – тут же без колебаний ответил Гу Бэйюэ.

Император удивленно посмотрел на лекаря, а затем презрительно усмехнулся.

– Хань Юньси? Да что она знает? Всего лишь мастер по ядам! Когда это она стала всемогущим лекарем?

– Ваше величество, осматривая умерших, я заметил нечто странное. На телах, оставленных без присмотра на долгое время, появились синие пятна. Если я не ошибся, то это не простая болезнь, такие признаки проявляются в результате отравления.

После смерти служанки во дворце вдовствующей императрицы никто не осмелился подойти к ней. Из-за нехватки людей до приезда Гу Бэйюэ прошло несколько часов. Если бы не это обстоятельство, лекарь бы не заметил иссиня-черные пятна. Именно об этом он как раз и докладывал императрице, когда их увидел правитель Тяньнина. Услышав это объяснение, Тяньхуэй замолчал. Воспользовавшись заминкой, Гу Бэйюэ сделал вид, будто не замечает предубеждения императора по отношению к Хань Юньси.

– На мой взгляд, эта зараза ядовита. Ваше величество, принцесса Цинь очень искусна в ядах, думаю, она сможет найти лекарство! Тело служанки все еще находится в придворной лечебнице. Могу ли я пригласить ее высочество осмотреть его?

Император ничего не ответил.

– Ваше величество, так много людей ждут помощи! Это дело первостепенной важности, его нельзя откладывать. Немедленно позовите принцессу Цинь! – вмешалась в разговор вдовствующая императрица.

Смерть принцессы Чанпин и безумие императрицы разожгли в ней ненависть к Хань Юньси, однако весть о тяжелом состоянии внука заставила женщину закрыть глаза на обиды прошлого. Ради третьего принца она была готова воспользоваться любой возможностью!

Император Тяньхуэй поморщился, словно от боли. Еще недавно он лично запер великого князя во Дворце покаяния, а теперь вынужден просить у него помощи… Как же унизительно! Однако его мать была права: ситуация в столице менялась слишком стремительно и требовала скорейшего решения. Не найдя другого выхода, император с деланым равнодушием произнес:

– Гу Бэйюэ, это твое дело. Мне все равно, кого ты попросишь о помощи. В первую очередь нужно остановить распространение болезни. Займись этим!

Тяньхуэй руководствовался единственной причиной: если главный придворный лекарь напрямую обратится к Хань Юньси, то она никогда не узнает, кто действительно попросил о ее вмешательстве.

– Этот слуга все понимает и немедленно пошлет за принцессой Цинь! – вне себя от радости объявил Гу Бэйюэ.

* * *

Все это время Хань Юньси не находила себе места. Из-за неизвестной болезни она была вынуждена оставаться дома, поэтому целыми днями просиживала у окна в ожидании вестей о великом князе. До нее доходили слухи о распространении заразы, но девушка и не подумала бы, что та связана с ядом. Конечно же, вирусы не похожи на яды: первые вызывали недуг, а вторые – отравление. Но если они смешивались воедино, то становились смертельной угрозой.

Получив весточку от Гу Бэйюэ, Хань Юньси с готовностью собрала все самое необходимое и направилась к выходу из дворца. Уже у ворот ее заметил управляющий Ся.

– Ваше высочество, куда вы идете?

– Я скоро вернусь, – спокойно ответила принцесса.

Она не была уверена, что слугам необходимо знать о ее визите в придворную лечебницу.

– Ваше высочество, нельзя вам выходить! На улице хаос, что, если…

Прежде чем он успел договорить, проходившая мимо наложница И холодно проговорила:

– Управляющий Ся, если она хочет умереть, не стоит ее останавливать. Она вольна уйти, но тогда ей лучше не возвращаться. – Даже не взглянув на невестку, женщина проследовала мимо.

Хозяйка Пионового павильона едва ли напоминала себя прежнюю. Заточение Лун Фэйе выбило почву из-под ее ног, поэтому последние дни женщина беспокойно бродила по дворцу, больше похожая на призрака.

Слова свекрови больно резанули Хань Юньси. Она ничего не сказала, лишь только наблюдала за тем, как фигура наложницы И скрывается в саду.

Продолжить чтение

Другие книги Мо Цзе

Гениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 2

Гениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 1

Вход для пользователей

Меню