Вы читаете книгу «Идеальный мир для кузнеца. Том 3» онлайн

Глава 1

На лицо капало.

Я попробовал прикрыть нос предплечьем, но вода потекла за ворот. Холодная, зараза.

Вроде снег был. Где я вообще дождь нашел? Глобальное потепление у них, что ли?

Меня ухватили за плечо и хорошенько тряхнули.

Глаза открылись со второго раза.

Прямо перед носом замаячила фляжка, за ней лицо Эленсии. Снова полетели капли воды. Потом фляжка отъехала вбок, картинка заколыхалась.

Девчонка сидела на корточках и тянула меня к себе, удерживая за куртку. Я послушно качнулся, стукнулся плечом о стену и сполз обратно.

Ну вот. Лежу мешком, а она пытается этот мешок привести в состояние человека.

— Ты чего дерешься? – Голос был почти чужой.

Эл перестала меня трясти. Фляжку, правда, далеко не убирала, она так и торчала рядом.

— В сознание тебя привожу. — А ее голос звучал как раньше, аж в ушах звенело. — Дэнес, что случилось? Что там произошло?

Я облизнул губы. Вода добралась куда угодно, кроме рта.

— Дай попить.

Она поднесла горлышко. Сделал несколько глотков, закашлялся и наконец смог опереться спиной на стену. Понял, что зря.

Ох ты ж...

Поясницу прострелило до самого затылка. Поерзал, уселся получше, боль отпустила ровно настолько, чтобы я мог снова дышать, и сказать ей:

— Что произошло, что случилось... Победили мы.

— В каком смысле? — Эльфийка подняла брови.

— Сейчас. Попробую вспомнить.

Сначала вспомнил свидание с дверью. Потом половитника с рюкзаком, которого я нагрел. Да уж, хороши подвиги…

Поднимался я долго. Эл подставила плечо, но я вцепился в выступ между камнями и кое-как поднялся сам. Разогнуться сразу не вышло. Подергал плечами, повернул корпус.

Твою мать. Еще и продуло, похоже.

Колобок хренов. От темных отбился, Воронам устроил, а от радикулита мне не уйти. Бабушка ведь предупреждала, причем задолго до моего знакомства с эльфами, что нельзя спать на холодном.

И что там с моим исцелением? Мечом проткнут — зарастает. А спину прихватило — терпи, сиди у печки? Или я всю энергию вчера спустил, теперь даже на такую мелочь не хватает? Хотя мелочью это казалось ровно до попытки шагнуть.

— Сядь. — Эл потянула меня обратно.

— Постою пока. А то второй раз не поднимусь.

Я рассказывал, держась рукой за стену. Как свел загонщика с половитниками, как влезли гоблины, а два командира взялись друг за друга. Эл перебила только раз:

— Ты ждал, пока оба будут ранены?

— А здоровые мне зачем? Тем более у темных лекарь нашелся, — вспомнил я новые подробности. — Еще немного, и опять пришлось бы от загонщика бегать.

На огненных шарах она перестала вертеть пробку от фляги. Когда дошел до рюкзака, так ее завернула, что хрустнула кожа под пальцами:

— А что с загонщиком?

— Его к порталу швырнуло. И рогатого тоже. Дальше я своей головой занимался, она с дверью встретилась. Когда смог посмотреть, портала уже не было. Этих двоих тоже.

Эл убрала фляжку в сумку:

— Загонщика мы, скорее всего, больше не увидим.

— Думаешь, его прикончат? — Я хохотнул, и в спину опять выстрелило.

Эленсия кивнула:

— Он оказался в чужом месте раненый и совершенно один.

Я хмыкнул: мне тоже пришлось оказаться тут одному, в чужом месте, правда не раненому, а скорее убитому. И ничего, живу.

— С ним двое рядом летели, — вспомнил я. — Может, успели. Да и сам он крепкий. Вдруг договорится?

Она покачала головой:

— С Воронами не договорится. Половинтики не прощают тех, кто убил их товарищей.

Я почесал подбородок краем перчатки и замер. Приятно обсуждать чужую незлопамятность, когда сам только что зажарил пол-отряда.

Ладно. Пока я здесь, а Вороны где-то там. Этого расположения и будем придерживаться.

— Наши-то где? Пленники бывшие.

— Ждут. Они поклялись Безликой, что останутся в проходе до нашего возвращения.

— Тогда пойдем к ним разбираться.

Эленсия посмотрела на стену, на мою руку в перчатке, под которой крошился камень.

— Ты до них не дойдешь. Они в порядке, я им теплые шкуры принесла и подкормила.

— Из наших запасов? — Я попытался подтянуться.

— Да. — Эленсия шагнула поближе.

— Разбазариваем стратегическое имущество. Ужас какой. — Я попробовал переставить ногу и подождал, пока отпустит спину. — Они там не окоченеют?

— Я же говорю, я им шкуры оставила. И потом, половитники хорошо переносят холод. У них в горах есть селения, куда другие народы даже войско поднять не могли. Во время тяжелых войн половитники уходили туда и пережидали. Жили в пещерах, в каменных домах. А морозы там куда сильнее здешних.

Я слушал ее с сомнением. Покачал бы головой, но боязно тревожить позвоночник.

— Это они тебе рассказали?

— Об этом и у нас знают. Ты о себе подумай.

Ну да. Подготовился к зиме я отлично: куртка, перчатки, кузня. Если еще прямо в кузне спать, вообще красота будет.

— Тогда пошли домой.

Подставку для факела Эл забрала. Я попробовал возразить, но как раз согнулся, и разговор о моей самостоятельности пришлось отложить.

Дорогу запомнил кусками. Девчонка все порывалась подставить мне плечо, я отмахивался: дойду. Доходил до выступа и вис на нем, пока она ждала впереди.

В кузнице пахло углем. Волчья печь держала тепло, рядом лежала шкура. Кажется, Эл что-то говорила про куртку и пояс. Помню, что хотел ей ответить.

На этом сознание улетучилось.

Когда я не то проснулся, не то очнулся, по спине разливалось тепло вперемешку с холодом, а сверху кто-то сидел. Я это понял, когда попробовал повернуться, но на пояснице лежала ладонь, а сверху прижимало что-то увесистое.

Дед пришел? Ну зашибись, опять покоя нет.

«Эй, Дэн, какой Дед, призраки не имеют веса».

Я скосил глаза насколько мог.

На мне сидела Эленсия. Из ладоней ее шло слабое свечение, она вела руками вдоль позвоночника, разминая, и тепло от этого свечения расходилось по продутым мышцам. Картина умиротворяющая, если бы не одно «но».

Ее лицо. Она кривилась… Как от боли: губы сжаты в нитку, на скулах желваки, дыхание рваное.

— А что вообще происходит? — поинтересовался я в лежанку.

Руки на секунду замерли. По ушам (единственному, что я видел, не поворачивая головы) пошла краснота.

— Молчи и не рыпайся. Получай свое лечение, — пыхтя, пробубнила эльфийка.

— Какое лечение? — У меня вырвалось кряхтение.

Оказалось, спал я беспокойно и звуки издавал такие, что она решила: ранен, недоглядела. Полезла проверять. Ран не нашла, зато увидала спину, синюю чуть не до черноты, а местами прихваченную легким обморожением. Продуло меня, по ее словам, жестко.

— Замечательно, — оценил я. — Просто супер.

Тепло расползалось между лопаток, а Эленсия уже скрежетала зубами.

— Слушай, может, хватит? Мне правда полегчало. — Я почти не соврал.

— Еще немного. — Почуяла она мое «почти».

Я все-таки не удержался:

— Слушай... А нужно мне это лечение, если тебе самой ТАК больно?

Мне кажется, или она вздохнула? И едва слышно добавила:

— Такова цена.

Я мог бы дальше допытываться, только она и без моих вопросов едва удерживала ладонь на месте. Я приподнялся на локтях. Эл прижала меня обратно, выругалась на своем сквозь зубы и снова взялась за поясницу.

Полежал тихо. Спина прогревалась, но девчонка дышала все чаще.

— Эл, хватит уже!

— Да… Заканчиваю.

Я поймал себя на том, что перестал ждать прострела, пока она там копошится.

Хотел поблагодарить, но получилось лишь пробормотать в тряпку. Решил, что, пока Эл слезает, посмотрю на карту, раз голова прояснилась.

Посмотрел и…

Охренеть.

Неплохо повеселились гоблины.

Знакомый перекресток полностью завалило телами. Дальше, у лестницы, зеленые лежали друг на друге, где целиком, где частями, из некоторых торчали стрелы. Какого-то темного придавило расколотым щитом. Еще один так и остался сидеть возле стены запрокинув голову. От места вчерашней драки полоса трупов тянулась к помещениям, где раньше обитали эльфы.

Гоблины хозяйничали вовсю. Аж завидно, сколько они добра приберут. А я торчу тут… скриплю позвонками.

Один ковырял ножом что-то на мертвом воине. Еще двое дрались из-за добычи. Возле стола с гнездами для кристаллов опрокинули скамью, по полу валялись черепки. В той комнате, где раньше светился портал, стоял гоблин и стягивал с трупа сапог.

Я проверил соседние помещения. Потом те, что подальше.

Темных я не видел, по крайней мере живых. И открытых порталов тоже. До кого зеленые добрались, лежали на полу, остальные, похоже, успели уйти.

Пока я отсыпался, гоблины зачистили целое крыло. Я им, конечно, помог. Встретят меня — медаль выдадут. Тяжелую, на цепях и без возможности снять.

По коридору вели в поводу шераха с двумя телами на спине. Паук упирался лапами, гоблин дергал его за обрывок веревки. Следом второй зеленый тащил за ноги мертвого товарища. Голова отсчитывала ступеньки.

Из боковой двери выскочила новая зверюга. Передние лапы длиннее задних, шерсть вдоль загривка торчком. Ухватила лежавшего у стены гоблина за руку и попятилась. Тушу волокла целиком, хотя сама ненамного крупнее.

Гиена, что ли? Нашли кого разводить.

Еще одна вывернулась из-за паучьих лап, подхватила то, что осталось от ноги другого трупа, и умчалась следом. Гоблины даже не обернулись. Разбирали имущество. Мясо в хозяйстве пригодится, а если оно вчера ходило с тобой в дозор, то это его проблемы.

Я и сам зеленых в печь кидаю, чего уж там. Но постояльцам подробности пока не объяснял. Барт и так был зеленый, как гоблин.

А сколько на полу добра! Клинки, ремни, обломки доспехов. Под ногой мертвого эльфа блестело целое навершие. Пойти бы да собрать, пока гоблины не растаскали.

Ладонь Эленсии легла мне на затылок.

— Спи уже.

Я хотел возразить, что вообще-то занят важным делом, но в следующую секунду забыл, каким именно.

Проснулся я от холода возле лица. Призрак стоял вплотную, его рукав лез мне прямо в плечо. Знает же, что я от его визитов просыпаюсь. Ну отойди ты на полшага, дай человеку глаза открыть.

— Неплохо, Хранитель.

Я повернул голову. Эл спала на диване. Шкура закрывала ее до подбородка.

Говорить пришлось вполголоса:

— Ты про то, как я приложился?

— Я про бой. Свел противников, дождался, пока они ослабнут, выбрал момент для удара. Хотя с рюкзаком тебе повезло.

Я подложил под щеку ладонь:

— Что там было-то?

— Ты понял сам. Взрывчатые смеси. Рюкзак не имел магической защиты. Твоего слабого огня хватило.

Слабого.... Я из себя последние силы выдавливал, а для него это слабый огонь.

— И они таскали такое в гуще своих?

— За подобную небрежность половитник ответил бы перед командиром. Если бы выжил. Такое снаряжение следует защищать хотя бы от случайных слабых ударов. Тем более от сильных намеренных. Ему доверили оружие — он подверг опасности весь отряд.

Дед посмотрел куда-то за стену и провел пальцами по бороде:

— В мое время за этим следили строго.

Судя по тому, что я видел вчера, у половитника уже было достаточно строго. Проверять, остался ли от него хоть рюкзак, желающих не найдется.

— Сегодня Гредан придет?

— Не придет. Ты слишком истощен и ближайшие несколько дней не будешь учиться.

С такими новостями даже лежать приятнее. Правда, оставался один вопрос:

— Мне же с них столько энергии пришло. Чего тогда истощение?

— Сила приходила, но ты сразу тратил ее, не давая телу отдохнуть, принять ее. Еще десяток бросков — и ты мог бы уничтожить остальных эльфов одним ударом.

Я приоткрыл второй глаз:

— В смысле — одним ударом? — Звучало соблазнительно, но как-то тревожно.

— Последним. В огонь можно вложить и то, что удерживает твою жизнь. Если исчерпаешь себя и потянешься за следующим шаром, отдать останется только это. Взрыв будет невероятно мощным.

— А со мной что… будет?

Дед выразительно посмотрел на меня. Я понял все без слов.

Замечательно. У местной магии, оказывается, есть неприкосновенный запас. Носишь его с собой, радуешься жизни, а потом берешь чуть больше, чем следовало. Возможно, случайно, увлекшись…

Я убрал руку под шкуру:

— Ладно, я понял. Проверять я это, конечно, не буду...

— Разумно.

— А теперь про приятное, — быстро перевел я тему. — Я подумал насчет твоей награды. Согласен на безопасное помещение. У меня союзники появились, им нужно место.

Призрак слегка склонил голову на бок:

— Полагаешь, они уже твои союзники?

— Пока постояльцы в коридоре. Работаем над вопросом.

Будем надеяться, наработаем что-то дельное.

— Интересных ты выбрал подчиненных. — Дед, кажется, посмеивался.

— Они еще не подчиняются. — Не очень приятно, но придется признать.

— А говоришь — союзники… — Точно, посмеивался без всяких «кажется». — Если сумеешь ими распорядиться, твои шансы заметно возрастут. Но сначала придется показать силу. Они пойдут за тобой, если ты сможешь вести.

Я осторожно повернулся набок. Спину тянуло, но прежней боли не было. Сел, придерживая шкуру:

— Я их спас.

Прозвучало не очень, как будто я вложиться решил, жду дивидендов с доброго поступка. Хотя… ну да, пожалуй, жду.

— Они тебе благодарны. Но командиром ты от этого не стал, — строго напомнил Дед.

Я потер лицо. Хотелось получить наконец ключи от новой квартиры и спать дальше, но у Деда началось воспитательное мероприятие, а я участвовал в качестве мебели.

— Они все такие боевые? Половитники эти.

— Раньше они жили иначе, любили музыку, ремесла. Спорили о работе часами, иногда до драки, приходилось разнимать.

Интересно жилось Деду, если он еще и половитников разнимал. Так и тянет спросить, а не Гендальф ли его имя…

Дед чуть покачал головой, но вряд ли в ответ на мои мысли:

— Их изменила суровая жизнь. К ней привыкают и люди, и народы. Дети учатся у отцов, потом сами растят детей, и умение сражаться становится главным, что ценят в человеке.

Барт со своей пропавшей лютней, получается, отвечал за старую школу. Хотя и он вчера клятву вывернул так, что чужих тайн не выдал. Ноги тряслись, а голова работала. Примерно как у меня, поэтому я поразмыслил и выдал:

— Я в истории силен, могу экзамен провести. Для командирской должности подойдет?

— Попробуй.

Вот зараза. Даже не спорит.

— Дед, я вообще из другого мира, я сюда не просился, и врагов у меня не было. — Тут я вспомнил, как сюда попал, и понял, что в последнем точно приврал.

— Полургу в пасть попадает и. человек, и гном, и эльф. Никто не собирается стать пищей.

Я потер поясницу и уже пожалел, что подал голос.

— А пока полург жует, — продолжил он, — его обед может размышлять, за что ему такая судьба. Хотя полезнее спросить себя, почему он позволил себя поймать и где ошибся.

— В пасти как раз и не поспрашиваешь. Давай к помещению вернемся.

Дед приблизился, положил пальцы мне на лоб. Под кожей прошел холод, и в голове появилось знание: где свернуть, какой выступ искать, на что нажать.

— Доступ открыт. Пользуйся.

Я успел проследить путь до стены, на которую раньше и не смотрел. Совсем рядом.

— А Эл?

— Пусть спит. Слишком много сил потратила. К утру твоя спина перестанет беспокоить.

Зато начнет беспокоить девчонка. Я же не совсем сволочь.

— У нее все нормально будет? — снова спросил я.

Призрак кивнул на мою лежанку:

— Вам обоим надо отдохнуть.

И то верно. Шкуру подтянул под плечо, чтобы снова не продуло, посмотрел на Эленсию. Во сне она хмурилась и держала пальцы под щекой.

Надо ей поесть приготовить. А то она меня все вытаскивает, а я опять только разговорами помогаю.

Ну и не могу же я спать, не посмотрев, что там!

Глава 2

Утром сразу попробовал разогнуться.

Ура!

Получилось. Даже до пола пальцами дотянулся, хотя вчера меня после такого скрутило бы заново.

Спина работала.

У Эл дела шли хуже. Лицо осунулось, кожа отдавала серым. Она пошевелилась во сне и натянула шкуру до носа. На полу лежала фляжка. Я налил воды, закрутил, поставил поближе к дивану и пошел к печи.

Та почти прогорела. Притащил из кладовой гоблина, затолкал поглубже и пошевелил угли. Красные глаза волка понемногу разгорелись. Сейчас пойдет тепло.

На карте двор посветлел. Наших половитников я увидел на прежнем месте. Барт укрылся с головой, Севран сидел у поворота, остальные лежали рядом. Воду Эл им оставила в одной из больших мисок, возле стены виднелись тряпицы, в которые она им еду заворачивала.

К половитникам — чуть позже. Сперва надо еды накашеварить, себе и девчонке.

После ночной уборки в коридорах мало что осталось. Темное пятно там, где вчера лежала куча тел, под стеной обломки древка. Даже щит кто-то уволок, хотя его разворотило вдребезги.

Хозяйственные, сволочи. А я надеялся хоть меч подобрать.

Зато возле лестницы сидели шерахи. Три штуки. Два пристроились над чем-то у стены, третий лазал по опрокинутому столу. Гоблинов рядом я не видел, ближайшие возились этажом ниже.

Вот и завтрак.

Натянул куртку, проверил ремень ножен и надел перчатки. Подставку Эл принесла на старое место. Сегодня обойдемся без нее. Мне нужен целый паук, а подставкой я его в кашу превращу.

Перед выходом посмотрел на девчонку. Спит. Хорошо. Значит, не надо объяснять, куда я намылился.

До шерахов добрался быстро. Вышел в боковом проходе, остановился возле двери и присмотрел, куда лучше их отвлечь. У дальней стены как раз поместится человек.

Иллюзия получилась сутуловатой. Плечи съехали вперед, руки болтались, как у обезьяны. Исправлять не стал. Все равно паукам жрать не придется.

Первым повернул голову тот, что лазал по столу. Второй отцепился от еды и двинулся следом. Когда я шагнул из двери, третий пользовался моментом и завтракал в одиночку.

Пустил огонь в ближнего. Следующий уже разворачивался, и второй шар влепился между башкой и брюхом. Два паука загорелись. Я перескочил через вытянутую лапу и бросился к последнему.

Паук успел подняться. Передняя лапа скребнула по куртке, я перехватил ее левой рукой и дернул на себя. Правой дал между глаз. Тварь забилась, чуть не вывернула мне кисть. Пришлось навалиться коленом, прижать к полу и ударить еще.

Под перчаткой хрустнуло. Шерах рванулся, я держал его за одну лапу, пока остальные не перестали скрести по камню.

Убрал колено. В брюхо не попал. Очень хорошо.

Эл еще за прошлым супом объясняла: если бьешь паука на мясо, целься в голову и разделывай сразу. Продырявишь брюхо — потечет из желез всякая дрянь, потом будешь жевать и вспоминать, где ошибся. Слово «дрянь» мое. Эль сказала название, но я его в голове не удержал.

Пауки догорели, пришло тепло. Сильнее я себя не ощутил, но дрожь в руках прошла.

С огнем на сегодня хватит. Дед про последний шар объяснил, и мне совсем не хочется узнать мой предел категорично и навсегда.

Снял перчатку, кольцом коснулся добычи.

Вернулся тем же путем, по дороге оглядывался. Зеленые дым не заметили, так и занимались своими делами.

В кузнице оставил перчатки у печи, вытащил из кладовой добычу и начал разделку.

Оглянулся на диван. Хотелось спросить, правильно ли я действую. Но будить того, кому готовишь завтрак, чтобы еще и руководил, уже наглость. Сам справлюсь.

Отделил мясо от осколков панциря, сложил в котелок. Добавил воды и пристроил возле огня. Первый раз слишком близко, бульон пошел через край. Подхватил ручку тряпкой, отодвинул, выругался.

С металлом проще.

Пока возился, живот напомнил о себе несколько раз. Отхлебнул я из ложки, подул, подцепил мясо. Съедобно. У Эл вкуснее, но у нее и стаж побольше. Я пока осваиваю специальность.

Налил себе, поел сидя у печи. Остальное прикрыл и оставил так, чтобы не остыло и не выкипело. На чистую тряпку положил ложку. Эл проснется и увидит котелок.

Вот и вся благодарность за ночь — суп из паука.

Хотелось сделать еще что-нибудь, в голову лезли куртки, ножи, кровать, которую стоило бы довести до ума. Все это потом. Сейчас ей нужнее поспать, а я и без того нагремел посудой.

Натянул перчатки и пошел смотреть новую жилплощадь.

Напрямик от кузни вышло бы минут пять, может, семь, но я свернул к месту вчерашней драки. Тела унесли, однако заглянуть под обломки хотелось. Зеленые в спешке могли что-нибудь пропустить.

Сам коридор выглядел так себе. На стене чернела копоть, там, где рванул рюкзак, раскрошило край плиты. Зато мой косяк стоял. Почти целый, только угол отбило.

Вот и встретились, старый знакомый. Хорошо, что в этот раз без близкого контакта… хоть какого рода.

Задержался, осмотрел пол через карту.

Ого!

Под ним шла пустота. Сверху ее прикрывала решетка, теперь вдавленная одним краем вниз. За ней виднелась ниша, от которой уходил наклонный каменный ход.

И в нише застряли два тела.

Пришлось опуститься на колени и заглянуть по-человечески. Из щели торчала маленькая рука в темной перчатке. Под ней ремни, край куртки с металлическими нашивками. Половитники.

Вот это поперло!

Взрывом их, видимо, забросило под решетку, а сверху прижало обломком плиты. Гоблины к ним не полезли, им хватило добычи поудобнее. Я бы тоже без карты прошел мимо.

Ухватился за край решетки, потянул. Она подалась вверх, проскрежетала по полу. Я оглянулся на коридоры. Пусто. Работаем.

Сдвинул железо к стене, камень отвалил. Верхний половитник лежал боком, его плечо упиралось в кладку. Подтянул его за ремень, перехватил за ворот и выволок наверх.

Нижний освободился и съехал вниз.

— Стоять! — Я поймал его за щиколотку. — То есть лежать! Не двигаться!

Тело висело в наклонном ходе, сапог сползал. Пришлось лечь грудью на плиту, ухватить второй рукой за пояс и потянуть обратно. На полу скрежетнул нож в ножнах.

Вытащил, уселся, перевел дух. Спина выдержала. Эл все-таки мастерица.

Заглянул в освободившуюся нишу. Под полом хватало места, чтобы протиснуться, а дальше проход становился шире и уходил под замок. По карте от него расходились каменные ходы. Я сперва принял их за нижние коридоры, только выходили они к таким же решеткам.

Отопление!

Снизу подавался теплый воздух, расходился, поднимался через пол. Здесь и труба-то не нужна, сам туннель вместо нее. Кое-где я бы на четвереньках пролез. Интересно, где все это грели и сколько топлива на такой замок уходило.

И еще интереснее, куда по этим ходам можно попасть.

Туда я пока не совался. Сперва надо понять, кто живет внизу. Встречаться в узком лазе мордой к морде с шерахом мне расхотелось еще на стадии воображения.

Взялся смотреть добычу. Снаряжение этих двух оказалось попроще, чем у рогатого командира. Рядовые, видно. Куртки с легкой защитой, поясные ножи, крепкие ремни. У одного сохранилась почти вся передняя часть доспеха, сзади порвало крепления. Второму досталось сильнее, но одежду можно починить.

Нам и эти пойдут. Наши-то в лохмотьях. Двух приоденем, остальных найдем чем обеспечить. Швы Эл поправит, крепления я сделаю: железо есть.

Проверил их спины. От рюкзаков остались только клочья ткани и ремни. После такого к этим колбам подходить не хочется.

Снял перчатку, коснулся первого половитника кольцом, затем второго. Пол освободился. Натянул перчатку, приподнял решетку и положил поперек ниши, а то как бы самому не угодить ногой.

Пора посмотреть, что там за жилье для союзников.

Нужную стену узнал сразу. Вспомнил, какой камень нужно вдавить, а какой бесполезно. Под пальцами шевельнулся выступ.

Произнес слова, вложенные в голову. По шву пробежал свет. Камень нагрелся, стена отошла, за ней открылся тесный проход.

Протиснулся внутрь, ход закрылся. Через два поворота нашлась вторая дверь. Здесь нажал на камень на высоте мне по пояс.

Услышал голос Деда:

— Добрался. — Я повернулся, он выступил из темноты.

— Ты бы хоть предупреждал, а то я тебе опять чем-нибудь в лоб запущу, потом подбирать, — буркнул я.

Он отступил, пропуская меня.

За дверью оказалась комната. В стене напротив еще проход, справа тоже. Заглянул в один, потом в другой. Три небольших помещения. Под стенами лежали останки кроватей, доски сгнили, ткань превратилась в комья мусора. Но места здесь хватало.

— Погоди. Им жилплощадь больше, чем мне?

Дед оглядел комнаты:

— Да. Зато кузни здесь нет.

— Аргумент, конечно.

Прошел внутрь. Под подошвой хрустнуло дерево. От стола сохранилась одна ножка и прицепившийся к ней угол столешницы. Пол придется скрести, потом еще отмывать. Стены вроде целые. Потолок тоже. По здешним меркам роскошь.

А в дальней комнате обнаружились окна.

Два.

— Ни хрена себе тайное убежище. Через окно любой желающий залезет.

Подошел поближе. Нет, зря я так. Проемы закрывались толстыми створками, снаружи камень, изнутри металл. В каждой створке оставили узкую полосу прозрачного материала. Смотреть изнутри можно, просунуть руку — уже нет.

Потрогал засов. Кровати сгнили, а эта железка ходила плавно. Отвел ее, потянул створку внутрь. Дохнуло морозом.

До стены напротив отсюда было далеко, под окном уходила вниз ровная кладка. Зацепиться не за что, снаружи не заглянуть, разве только если владеть магией… и знать, что и где ищешь. Я закрыл створку и вернул засов на место.

— Окна защищены вместе с остальным помещением, их трудно заметить снаружи. — Дед встал рядом. — Но держать открытыми долго не стоит.

— Вот с этого бы и начал, — для порядка поворчал я. — Я бы тут меньше возился.

— Ты сам хотел осмотреться.

У окна нашлась печка. В стену уходило каменное горло дымохода, под ним темнел очаг. Я присел, вытащил обломок доски, посмотрел вверх. Канал уцелел. Внутри виднелась отдельная заслонка.

— Работает? — спросил я.

— Будет работать. Только тягу проверь, чтобы дым шел к общему выходу.

Нормально. Подмести, натаскать дров или угля, сообразить лежанки. Никаких костров посреди пола, когда от дыма глаза щиплет. А из окон еще и дневной свет. Можно чинить одежду, ремни. Сидеть весь день в темноте не придется.

— Кто тут жил? — спросил я вслух.

— Мои люди.

Я обернулся.

Дед стоял возле обломков кровати. Глядел на то место, где когда-то был стол:

— Одна из казарм скрытой стражи.

Это что-то новое.

— Большинство слуг о ее существовании даже не знали. Отсюда можно было быстро выйти в нужную часть замка.

— А обычная стража чем плоха?

— Она стояла там, где все ожидали ее увидеть. У ворот, в переходах, у покоев господина. А эти появлялись там, где их не ждали. Замок велик. Если беда случалась внутри, бежать за подкреплением к воротам было уже поздно.

Он провел ладонью вдоль стены, не касаясь камня:

— Отдыхали здесь, сменяли друг друга. При тревоге спасались потайными ходами. Нескольких воинов иногда хватало, чтобы удержать дверь до прихода остальных. Лишь бы они сами успели к этой двери.

— И ты ими командовал?

— Всей охраной замка. Много лет.

А я его Дедом зову и за награды торгуюсь. Впрочем, ему тоже командирские привычки не мешают драть за услуги.

Вернулся в первую комнату и увидел почти в углу еще одну узкую дверь. Потянул за кольцо:

— Твою мать.

Внутри уборная.

Каменный пол, отверстие с гладким краем, отвод вниз. Для средневековья прямо курорт. Я постоял на пороге, потом повернулся к Деду:

— То есть я бегаю по стенам, морожу задницу, смотрю, чтобы снизу никто с копьем не стоял, а тут уборная?

— Уборная, как видишь.

Он еще и усмехается!

— Прекрасно, просто прекрасно.

— Когда вернешься в кузню, осмотрись. Считай дополнением к награде.

На секунду я забыл про половитников:

— Серьезно?

— Я бы предпочел, чтобы ты тратил время с большей пользой.

Вот за такое можно и спасибо. Без подколок. Я прикидывал, как объяснить Эл появление новой двери, когда призрак повернулся ко мне:

— Но у нас есть дело важнее.

— Слушаю.

— Нужна энергия, Хранитель. — На это я кивнул, ничего нового. — Много энергии, — продолжал Дед. — Я рассчитывал, что времени будет больше.

— На что времени?

Он задержал взгляд на закрытом входе:

— Добывай сколько сможешь. Тебе есть с кем действовать.

Ну конечно. Самое интересное опять знать необязательно, а вопросы можно игнорировать. Зато объем работы определили: сколько сможешь, столько и надо.

— Удобно. Ночью велишь отдыхать, с утра на подвиги отправляешь.

— Я помню, что тебе нужен отдых, поэтому и хочу предложить кое-что.

Я прислонился к стене, а то его предложения стоя слушать тяжело, и спросил:

— Сколько?

Дед посмотрел на меня.

— Энергии сколько? — продолжал я. — Говори сразу, здесь все свои.

— Думал предложить это в счет будущей платы. Но продавать такое я не стану. Слишком личное.

Ну вот, мне одобрен кредит. Не знаю, радоваться или нет.

Дед прошел к окну, задержал ладонь возле засова:

— Чем дольше я командовал стражей, тем реже мне доводилось сражаться самому. Мои люди ходили в походы, охраняли дороги. Я содействовал, чтобы им было чем воевать, чтобы приказ пришел вовремя и подкрепление успело. Все больше времени уходило на разговоры в кабинетах.

— Ты не один такой. В школе тоже всем бумажки нужны.

Призрак оторвался от окна:

— При этом я продолжал становиться сильнее, хотя моим воинам приходилось рисковать жизнью чаще, чем мне.

Вот тут я от стены отлепился:

— Погоди. Для этого же надо убивать.

— Существовал способ. — Он явно ждал, что я спрошу. Я и спросил:

— И ты только сейчас надумал поделиться?

— Раньше тебе было бы нечем воспользоваться.

Я открыл рот для следующего вопроса, но подумал о другом:

— Слушай, мы ведь давно знакомы. У тебя имя есть? А то я тебя Дедом зову, ты не возражаешь. Может, мне еще за это счет придет.

Он убрал руки за спину:

— Всеволод Ратнев.

Повторил про себя. Имя даже записывать не требовалось, привычно звучало. Всеволод Ратнев, начальник замковой охраны. Вот тебе и Дед в халате.

— А Арген Арельянский? Ты при нем командовал? Он мне тут Хранителя выдал вместе с обязанностями и исчез. Объяснил кое-что, только вопросов с тех пор прибавилось.

Ратнев покачал головой:

— Об Аргене поговорим позже.

— Да кто бы сомневался. Ладно, что за способ?

Он приблизился:

— Я передам тебе заклинание. Оно поможет получать силу, но ты можешь умереть при передаче. Решение за тобой. Готов рискнуть?

Я смотрел ему в лицо. Выглядел он все тем же Дедом, которому я таскал энергию в обмен на учебу. Но теперь намечалась сделка покруче.

— Какой ты открытый, оказывается. Все сразу выложил.

— Я предупредил, — поправил призрак и покачал головой.

— Ты мне демоверсию спихнул. — Интересно, понял он меня до конца или нет? — Ты даже не сказал, что за заклинание и почему от него помирать полагается.

— Это не совсем заклинание, скорее родовой дар. Я владел им давно, много лет. Больше он мне не нужен. Ты можешь принять его.

— А польза от него какая?

— Благодаря этому дару победы твоих подчиненных сделают сильнее и тебя.

Я потер пальцем шов на перчатке.

Так-так. С темными вчера повезло, рюкзак подвернулся. А в следующий раз? Что я, попрошу еще один принести?

Я ведь могу и не выбраться из очередной задницы. Вчера уже почти… Эл тоже не сможет вечно меня подбирать и лечить… цену свою платить. Мало ли, чем это для нее кончится.

— Насколько все плохо с передачей?

— Вероятность пережить ее мала. Может прийти боль, с которой ты прежде не сталкивался. — Призрак возвысил голос нарочито зловеще, хотя что уж тут обстановку нагнетать. — Тебе покажется, что вот-вот отпустит, и это будет только началом.

Дед замолчал.

Я с тоской посмотрел на дверь уборной. Дождался человеческих удобств, а воспользоваться не успею.

«Ты серьезно об этом думаешь?»

А о чем еще? О том, что жизнь и без даров прекрасна? Можно вернуться в кузню, запереться и ждать, пока еще кто-то не решит занять замок. Вон сколько тут зеленых, и это я вниз толком не совался.

Тут и без заклинания помереть просто. Как ни уклоняюсь, а новые способы все равно находятся. Так что…

— Да пофиг. Будь что будет. Давай. — Я даже махнул рукой. Тут бы еще шапку об землю.

— Ты должен понимать... — начал Дед.

— Да понял я. Могу умереть, будет больно. Вчера тоже мог и было больно.

— Сейчас опаснее, Хранитель.

Я выдохнул, сдернул перчатку и засунул за пояс. Ладонь вспотела. Хотелось вытереть ее, занять руки, спросить что-нибудь. Только решение я уже принял, а от разговоров легче не становилось.

— Дед. Давай, наконец.

Он велел встать ровно, положил одну руку мне на грудь, второй коснулся своего лба. Зашевелил губами. Слов я не разобрал. Под ладонью у него загорелось, куртка вдруг перестала ощущаться на теле.

Я хотел посмотреть вниз.

Комната исчезла.

Поморгал, поднял руку к лицу. Руки тоже не было. Я ее как бы поднял, но проверить, получилось ли, не мог.

Что за хрень?

Что-то наваливалось, теснило со всех сторон. Я попытался отступить. Под ногами ничего. А ноги есть ли? Куда отступать-то? Чем?

— Дед?

Голоса не услышал. Позвал погромче. Опять ничего.

Сердце… оно должно колотиться. Я ловил стук, дыхание, хоть какой-то признак, что тело все еще со мной. Никак…

Умер?

Мать твою. Только встал на ноги.

Попробовал вызвать карту. Хоть краешек кузни, хоть свою руку на ней увидеть. Пусто. Где-то осталась комната с двумя окнами, а я даже представить не мог, в какую сторону возвращаться.

Надо позвать его. Еще раз. Он же рядом стоял.

Я звал, пытался добраться до собственного рта, до пальцев, которыми касался стены. Вспоминал, как под ладонью шершавит камень. Чем старательнее пытался, тем теснее становилось. Уже дышать негде было. Не нечем, а негде.

И тут дошло: я ни разу не вдохнул.

Неужели правда все? Страшно?.. Или скорее обидно. Сам не пойму.

Потянуло выругаться. Просто чтобы себя услышать. Получилось только вспомнить собственный голос. И за ним я тоже перестал тянуться.

Все, Дэн, теперь можно без беготни.

Вдохнул по привычке, выдохнул. Ощутить дыхание не получилось, но мысль немного помогла. Комната пропала, тела нет, Дед не отзывается. За что сейчас хвататься? Если помер, обратно не выпросишься.

Выживал я, как получалось, обустраивался. И одежду себе добыл, и оружие, даже печь запустил. Вылезал из задницы, влезал, опять вылезал. Дурил, конечно. Аж сам за голову хватался. А кто бы тут сразу все правильно сделал? Но вот я здесь. Видимо, помер.

Эл в кузнице, живая. Те четверо тоже. Кое-что получилось.

Может, стоило отказаться от дара. Пойти к своим, пожить еще. Но я согласился на это. Сам, никто не заставлял. И хватит оправдываться.

Да и какой с меня спрос, если я умер.

То, что мы не можем изменить, остается только принять.

От этой мысли сжимать стало меньше. Я все еще находился здесь, хотя никакого «здесь» разглядеть не мог. Подождем. Раз думать получается, значит, надо думать, а не торопиться.

В плечо ткнули.

Я вдохнул так, что заболело горло, и увидал Деда. Он придерживал меня ладонью, как только умудрялся, он же призрак. Я уперся в стену, постоял, дыша открытым ртом.

— Поздравляю, Хранитель. Ты прошел.

Я открыл рот, закрыл, открыл для вопроса:

— Чего прошел?

— Дар принял тебя. Теперь он твой.

Камень под рукой, сапоги на ногах, куртка на плечах. Я оглядел себя. Даже перчатка за поясом на месте.

— Я думал, что умер.

— Почти. — Голос Деда звучал серьезно.

Я поднял на него глаза:

— То есть?

— Обычные чувства должны были тебя оставить. Привычные опоры мешают. Но погибнуть ты не мог.

Я послушал, подумал, наконец потребовал:

— Повтори.

— Твоей жизни ничто не угрожало. — Призрак смотрел безмятежно, честными глазами. — Дар мог тебя отвергнуть, и передача окончилась бы неудачей.

— Тогда что ты мне про смерть втирал?

Он убрал руку с моего плеча:

— Передавать его нужно тому, кто думает о собственной смерти. Всерьез. Ты должен был поверить, иначе ничего бы не вышло.

Приложить бы его к стене. А потом поговорить, крупно, чтобы понял разницу между «предупредил» и «наплел». Только вот с призраком такого не провернешь.

— Ну ты и сволочь, Дед.

— В противном случае я потерял бы дар. Навсегда, — ровным голосом ответил призрак. — Повторить передачу невозможно.

— А объяснить ты не мог?

— Ты бы знал, что все закончится благополучно. Просто ждал бы конца испытания, передачи дара. Он это различает.

Слово «он» мне не понравилось.

— Этот твой дар еще и соображает?

— Достаточно, чтобы отличить принятие от притворства. Страх он отвергает. Тебе требовалось совладать с собой, не надеясь на постороннюю помощь.

Я разжал пальцы. В шве между камнями остался след от ногтя:

— Я чуть с ума там не сошел.

— Сначала. А потом перестал бороться с тем, чего не мог изменить.

Потер ладонью грудь. Сердце стучало часто. Происходящее мне нравилось все меньше, но спорить с тем, что я жив, было глупо. И новый дар во мне встал на место.

Куда именно, знать бы. Надеюсь, он не сам это решал и не будет потом высказывать свое мнение по каждому поводу. У меня уже есть внутренний, нам вдвоем хорошо, а третий лишний.

— Ладно. Показывай, ради чего ты мне это устроил.

Дед протянул руку к моей голове. Я отклонился:

— Что будет?

— Воспоминание. Только посмотришь.

Подождал, пока он договорит, и кивнул. В этот раз холод от пальцев показался знакомым.

Комната наполнилась людьми и вещами.

Вместо трухи стояли кровати, на столе горела лампа. У стены воины проверяли снаряжение. Один подтягивал ремень у наплечника, другой держал свернутую ткань. До меня доносилось позвякивание пряжек.

К ним подошел мужчина в темном кафтане. В движениях сразу узнавался Дед, но теперь я видел его живым. Всеволод Ратнев, а не Дед. Волосы еще не совсем седые, лицо пополнее. Он остановился возле первого воина, заговорил. Тот выпрямился, ответил и отвел в сторону край ворота.

Ладонь командира легла ему на плечо. На коже проступил знак, несколько линий соединились, потемнели и тут же исчезли. Воин опустил ткань, проверил ремень оружия и направился к выходу.

Следующий сделал шаг вперед.

Я повернулся к стоявшему рядом призраку:

— Полезная штука. Теперь умею людей по плечу хлопать.

Он даже не посмотрел в мою сторону:

— Досмотрел?

— Мне бы еще доспехи изучить, — ответил я полушутя, вдруг и правда задержит картинку.

Но люди исчезали. Вернулись сгнившие кровати, от стола осталась ножка с обломком доски.

— Так что ты с ними делал?

— Оставлял отпечаток на тех, кому доверял я и кто доверял мне. Когда воин побеждал врага, большая часть силы переходила ему. Меньшую сохранял отпечаток. Ее я мог забрать.

Понятно, отчего у начальника охраны на бумажной работе не убывала сила.

— Меньшая часть — это сколько?

— Воин получает восемь или девять долей из десяти. Остальное ты.

Десять-двадцать процентов. А что, очень даже! Если мои будущие воины будут драться хоть вполовину так хорошо, как вчерашние Вороны, наберется прилично.

Но сперва надо изучить механизм, выяснить все нюансы, что я и начал:

— А человек… воин должен знать, что я у него забираю?

— Обязательно, — обрадовал меня Дед. — И согласиться добровольно.

Тут я засомневался и заметил:

— Мало ли с чем можно согласиться.

Дед кивнул:

— Поэтому одних слов недостаточно. Если душа против, отпечаток не закрепится. Воин должен принять это сам и понимать, на что идет.

Я помолчал, вспоминая, как Севран смотрел на нас, когда Эл предложила снова его связать. Такому можно сколько угодно перечислять причины для благодарности. Пока сам не согласится, толку не будет.

— Под угрозой тоже бесполезно, — сделал я вывод.

— Конечно.

Дед показал, как складывается отпечаток. Коснулся моей ладони, помог направить силу. Я попытался удержать знакомые линии, и они на мгновение проступили между пальцами. Дальше отрабатывать было не на ком.

— Сумеешь. — Он отпустил мою руку. — Только выбирай внимательно.

Я уже выбирал.

С Эл разговор пока даже начинать не стоит. Ей бы самой очухаться. Вон лежит после моего лечения, а я к ней с предложением отдавать мне часть добытого. Очень своевременно, Денис. Тут супом не откупишься.

А с половитниками можно попробовать. Дать им жилье, вооружить, безопасные ходы показать. Что мне с их боев тоже что-то перепадет, объясню заранее. Вместе в этой дыре проще, они и сами понимают, Бард так и говорил. Обидно, что он как раз и не воин.

И есть куда всю эту компанию поселить. Две куртки ждут в кладовой, ножи тоже. Мечи соберем, перекуем, всех оденем и обуем. Вчера я об этом и не думал, сегодня уже прикидываю, чем отряд снабжать.

«Еще и силу за это получать собрался».

Ага. Приятное дополнение к хозяйству. По сравнению с привычным способом, когда меня сначала режут, а потом я пытаюсь успеть зарезать в ответ, вообще халява. Очень хотелось бы попробовать.

Дед смотрел на меня, дожидаясь, пока я закончу соображать.

— Спасибо. — Я натянул перчатку. — За дар. С подготовкой ты, конечно, меня приложил.

Он чуть склонил голову:

— Пользуйся.

Прежде чем уходить, еще раз обошел комнаты. Кровати придется делать заново. Стол можно сколотить, сиденья тоже сообразим. Шкуры пока пойдут те, что Эл унесла постояльцам. Если поставить лежанки вдоль стены, место останется. Барту даже угол найдется, пусть поминает свою лютню, никому не мешая спать.

В голове еще держались остатки чужого воспоминания. Вот здесь воин подтягивал ремень. Там стоял другой. Я собирался заселить сюда трех капитанов, которым дома вынесли приговор, и барда с удивительно полезными ушами. В смысле, у него наверняка профессиональный острый слух, нам всем это пригодится.

Для начала сойдет.

Закрыл за собой обе двери и вернулся в кузню.

Эл ела. Сидела на диване, миску держала двумя руками. Котелок стоял рядом, и судя по тому, сколько в нем осталось, моя стряпня удалась.

— Как ты?

Она подняла голову, проглотила:

— Хорошо. А что?

Я посмотрел на ее лицо. Цвет понемногу возвращался, хотя под глазами лежали тени. Потом перевел взгляд дальше и остановился:

— Да ничего.

Эльфийка опустила ложку:

— Что-то случилось?

— Нет. Все хорошо. — Я заулыбался. — Прикольно даже.

За ее спиной была железная дверь с обычной ручкой. Вчера на этом месте стояла глухая стена и лежала куча обрезков. Теперь обрезки аккуратно сдвинули в сторону.

Даже прибрали за собой.

Эл повернулась посмотреть, на что я уставился, но новая дверь оказалась у нее за другим плечом.

— Дэнес?

— Ты ничего не замечаешь?

Эльфийка теперь смотрела на меня.

— Что я должна заметить? — Звучало в духе «ты опять головой стукнулся».

Я показал пальцем. Она обернулась, встала с миской в руках и подошла почти вплотную:

— Что ты сделал?

— Ничего.

Подержал ее миску, пока она дергала ручку, потом поставил на стол и открыл дверь сам.

За ней оказалось небольшое помещение. В полу отверстие, обложенное гладким камнем. Сбоку, на удобной высоте, каменная чаша с отводом вниз.

Писсуар.

Я даже ладонью по борту провел. Почти родной. Стою и любуюсь вещью, на которую дома внимания бы не обратил.

В стене увидел две небольшие плиты. Нажал на первую. По камню побежала вода, смыла пыль и ушла вниз. Попробовал вторую, вода прошла по другому желобу.

Я чуть в ладоши не захлопал.

Ну серьезно... Обычной уборной радуюсь.

Взглянул на Эленсию и осекся.

Она радовалась еще больше. Глаза горели, пальцы уже нажимали на плиты, проверяя, как идет вода: для нее, с ее воспитанием и месяцами приключений вокруг гигиены, это, наверное, чудо-подарок.

— Это теперь наше? — Эл еще раз провела задвижку до упора. — Откуда?

— Можешь считать, что замок подкидывает нам бонусы, — ответил я с гордостью, будто сам этот туалет построил, и добавил, на случай, если она не поняла слова «бонус»: — В награду за то, что разбираемся с зелеными.

Она одарила меня фирменным взглядом по-эленсиински, у меня аж между лопаток зачесалось:

— А подробнее ничего рассказать не хочешь?

Вот теперь дошли до главного.

— Пока нет. Давай с половитниками разберемся, а я обдумаю, что тебе интересного поведать.

Сказал, а сам думаю — я-то удобно устроился. Сам чуть что: Эл, объясни. Как тварей готовить, чем половитников кормить, почему Вороны такие упертые. Спросил, получил ответ, пошел дальше. А ей на каждый вопрос выдаю «потом».

Если Эл тоже решит говорить «потом», что я буду делать? Она здесь все знает, а я только то, что Дед с товарищами расскажут. Оно мне надо, чтобы мы оба молчали?

Девчонка меня из коридора вытащила, ночь с моей спиной промучилась. Я даже не знаю, что ей за это лечение приходится терпеть. Видел только, как руки дрожали.

И доверяю ей, чего уж там, хоть и говорю совсем другое. Плохо у меня слова с делами стыкуются.

Принес ей фляжку и сел у печи.

Ладно. Сначала устроим наших четверых. А потом правда сядем и поговорим. Только на этот раз лучше рассказать ей хоть что-то, а не переносить разговор на удобный день.