Вы читаете книгу «Пируэт. Искупление тьмой» онлайн
От автора / Пролог
Дорогой читатель!
Снова приветствую тебя на страницах этой книги, которая еще не раз тебя удивит, лишит сна и заставит воскликнуть: «Какого хрена?!»
Это вторая часть дилогии «Искусство падения».
Порядок чтения:
1. Пируэт. Аплодисменты тьмы
2. Пируэт. Искупление тьмы
И хочу напомнить: первая книга уже этой осенью выйдет в лимитированном издании от Wizard's Way. Книга будет доступна только по предзаказу на их сайте.
Помимо этого, одна из моих книг цикла «Вороны» — «Никто, кроме тебя» — уже есть в печати от издательства АСТ и доступна к покупке.
Следите за всеми новостями у меня в тг канале https://t.me/yanadin1
Приятного чтения!
Посвящение
Тем, кто вернулся из тьмы.
Плейлист
Forever Yours — The Villain Music
Sickick — Infected
Dove Cameron — Sand
Amber Run — I Found
ALWAYS BEEN YOU — Chris Grey
Nessa Barrett — Buffalo 66
Lilith — Saint Avangeline
Phantogram — Black Out Days
Ballerina — Yehezkel Raz
Paris Paloma — labour
Hijo de la Luna — Mecano,
Alexander Motovilov
playboi carti — immortal
EMINEM — Beautiful
G-Eazy &Halsey — Him &I
Dernière Danse
joel sunny — luminary
Sam Smith — Fire On Fire
Дисклеймер
Прежде чем открыть эту книгу, убедитесь, что вы действительно готовы.
В этой истории есть:
— убийства и кровь;
— жестокость и пытки;
— похищения;
— физическое и психологическое насилие;
— игры с ядом;
— игры с дыханием и удушением;
— манипуляции;
— травмы и психические расстройства;
— токсичные и разрушительные отношения;
— смерть;
— жестокое обращение с детьми;
— упоминания насилия над несовершеннолетними;
— сцены, которые могут вызвать тревогу, отвращение или дискомфорт.
Поступки персонажей не являются примером для подражания. Автор не поддерживает, не оправдывает и не пропагандирует насилие, жестокость или опасные практики. Некоторые факты, обстоятельства и детали были осознанно приукрашены или изменены в рамках художественного замысла и не претендуют на документальную точность.
Если вы чувствительны к перечисленным темам — пожалуйста, берегите себя.
А если все еще готовы…
Добро пожаловать обратно в «Пируэт».
18+
Пролог
Сиенна Каллахан
Время странная штука. Два года назад я лежала на льду, уверенная, что это мой конец. Сегодня на моей голове корона клана, а за спиной люди, готовые умереть по одному моему слову. Тогда умерла та девушка, которой я была. Часть меня навсегда погибла вместе с Алексом.
В тот день, когда лед окончательно треснул под моими ногами.
— Мисс К, — постучавшись, Каллум вошел в мою комнату и кивнул. — Гости ждут тебя.
Я сидела перед зеркалом и смотрела на свое новое отражение. Где же та девятнадцатилетняя Сиенна? От нее ничего не осталось. Сейчас на меня смотрела другая девушка. Карие глаза стали на оттенок темнее, казалось бы, как, но жестокость и боль делает свое дело. Искра пропадет, и приходит опустошение. Волосы стали короче, до плеч.
Стоя тогда перед зеркалом и наблюдая, как длинные пряди одна за другой падают на пол, я вдруг поняла: дело никогда не было в волосах. Иногда человеку просто необходимо увидеть в отражении кого-то нового. Кого-то, кто сможет пережить то, что сломало прежнего.
Встала с пуфика и поправила свое изумрудное облегающее платье с открытой спиной. Взяла пистолет с туалетного столика и зацепила на бедре под платьем. Далеко в прошлом я боялась даже одной мысли, что буду держать в руках оружие, а сейчас это стало моей реальностью, в которой я сплю с пистолетом под подушкой.
— Где Деклан?
— Встречает Итальянцев, — Каллум ожидал у порога, — Конселло пожаловали.
Ежегодные собрания Синдиката в этом году выпали на мою территорию, поэтому мы собирали семьи в моем замке.
— Идем встречать гостей, верно? — натянула свою искусную улыбку.
Каллум хмыкнул и открыл мне дверь. Я вышла в коридор и сделала глубокий вдох, перенимая спокойствие этого места. Замок стал моим домом.
Я уже забыла, когда в последний раз ночевала в доме родителей, после того как сказала им, что останусь в доме мужа. Незаметно для самой себя я привыкла к этим холодным каменным стенам, длинным коридорам и тяжелым дверям. Замок, который когда-то казался чужим, стал моим убежищем. Моим домом.
— Мисс К. — позвал Каллум.
Я обернулась и приподняла бровь.
— Ты в порядке?
— Почему спрашиваешь? — не понимала я.
Каллум грустно улыбнулся. Его почти невозможно обмануть. Он знал меня слишком хорошо. Безошибочно угадывал, когда я злилась, замыкалась в себе или просто нуждалась в том, чтобы кто-то молча меня выслушал. Ему хватало одного взгляда, чтобы прочитать все мои эмоции.
— Вторая годовщина его смерти.
Моя оболочка трещит по швам. Я слышу в ушах этот напор, будто сейчас все разобьется вдребезги. Слезы собираются в глазах, но я не позволяю им течь. Только выше поднимаю подбородок.
— Я выдохну и позволю себе горевать только когда отомщу им всем до единого, Каллум.
Не дожидаясь ответа, развернулась и пошла дальше, к лестнице. Но было поздно. Сомнения прошлого уже пустили корни глубоко внутри меня. Я знала это состояние. Когда кажется, что ты контролируешь свои мысли, свое тело, но на самом деле контроль выскальзывает из твоих рук. Ты цепляешься за веревку, пытаешься подтянуться, но грубые, сухие волокна впиваются в ладони, стирают кожу до крови.
Я иду, но все равно чувствую, как дрожат руки. Под ногами трещит лед. Он выкрикивает мое имя. Снова и снова. Я перекручиваю этот момент бесконечно.
Резко остановилась и посмотрела на Каллума.
— Я выйду ненадолго, — бросила я, даже не дожидаясь ответа.
Воздуха катастрофически не хватало. Хотелось сбежать хотя бы на пять минут. Хоть куда-нибудь, лишь бы перестать слышать собственные мысли. Быстрым шагом пересекла пустой холл и толкнула тяжелую дверь, ведущую в сад с внутренней стороны дома. Влажный ирландский воздух резко ударил в лицо, на секунду перехватывая дыхание.
Зима здесь никогда не была похожа на настоящую. Ни сугробов, ни сверкающего снега. Холмы так и оставались зелеными круглый год. В саду меня встретил фонтан, края которого затянулось кромкой льда. Вокруг него тянулись бетонные скамьи, а клумбы, еще недавно утопающие в цветах, теперь выглядели мертвыми, как и все внутри меня. Сейчас это место очень тонко олицетворяло мое внутреннее состояние.
Дрожащими пальцами вытащила сигарету, припрятанную на повязке бедра. Только зажигалка никак не хотела поддаваться. Большой палец соскальзывал снова и снова. С недавних времен табачный дым дарил мне забвение, от которого я никак не могла отказаться.
— Да чтоб тебя... — раздраженно вздохнула, подняла голову.
И застыла. На краю фонтана лежало оригами. Это была бабочка.
Бабочка. Та самая. Знакомая до жути. Те же обороты крыльев, которые я запомнила до мельчайших деталей. Пару секунд я стояла, надеясь, что это просто галлюцинации, которые преследовали меня на протяжении последних лет. Несколько раз моргнула, а потом потянулась к бабочке. Она настоящая. Такая настоящая, что жгла пальцы. Раскрыв правое крыло по старой памяти, я не ошиблась. Там было послание.
«Если ты читаешь это, значит я тебя нашел. Осталось понять — почему ты являешься в моих снах. Кто ты?»
Я хорошо запомнила этот почерк. До мельчайших деталей, пока читала все письма, что он писал мне три года подряд. Я знала каждую черту его почерка. То, как он смешно заворачивал хвостик гласных и всегда немного размазывал пасту. Я ненавидела этот почерк, потому что он принадлежал Десмонду.
Каждый божий день, изучая эти письма, я думала, что схожу с ума, ловя себя на том, что переняла его манеру письма. Я это ни с чем не спутаю. Это ведь шутка. Чья-то гребаная шутка.
Алекс мертв. Мой Алекс больше никогда не вернется. Но почему я сейчас держу эту записку в руках. Мое тело сковывает оковами прошлого, будто он снова стоит за моей спиной и дышит мне в затылок. Бумага дрожит в моих руках. А вместе с ней оживают воспоминания, похороненные так глубоко, что я была уверена — они больше никогда не выберутся наружу. Но они здесь.
— Кто ты?
Он здесь.
Глава 1
Два года назад
Снег падал мне на лицо, смешиваясь со слезами. Я бежала босиком по ледяному асфальту, не чувствуя ни холода, ни боли. Вокруг беззаботно горели гирлянды, пока с моих рук капала кровь прямиком на белый снег. На губах ощущался долгожданный вкус свободы, смешавшийся со вкусом горечи.
Ноги задрожали не в силах сдерживать мой никчемный вес. Я бегу не прикрываясь, насколько было плевать. Резко останавливаюсь, когда бордовый автомобиль, со скоростью мчится ко мне и с визгом тормозит, в момент, когда я окончательно ломаюсь и падаю на землю. Двери машины открываются, и онвыбирается из салона, подходя ко мне быстрым шагом. Я едва нашла в себе силы поднять на него взгляд чтобы понять, кто передо мной.
Деклан. И даже в лице врага, коим я его считала, я искала спасение.
— Помоги мне.
Деклан не растерялся, накрыл меня своим пальто и крепко схватился за плечи, немного ударил по щекам, чтобы я не теряла сознание.
— Сиенна, где она? Где Рисса? Марисса…
Трудно было разобрать слова. Но я услышала лишь имя подруги. Мое лицо исказилось болью. Смогла только выдавать на полувздохе:
— Ее нет… больше нет…
Дальше пустота. Кромешная тьма, забравшая меня. Но она не продлилась долго. Я проснулась в салоне машины. Деклан вел автомобиль, печка была включена на максимум, а его пальто скрывало меня и все синяки на моем теле, как и засохшую кровь на ранах.
Я аккуратно приподнялась на заднем сиденье. Деклан смотрел лишь вперед. Его глаза… они такие пустые. Как стекло. Еще немного и точно треснет. Я куталась в пальто, но все равно дрожала так, что не могла стиснуть зубы.
— Ри-ри-ри-сса… — выдавила я. Внутри меня все сжалось. — Ты и она…
Как я могла не понять. Деклан главный в клубе «Alba Serpens», а Марисса…
— Это мое наказание, Сиенна, — неожиданно сказал он, — Я разбудил этого монстра в Алексе. В итоге — он забрал у меня любимого человека.
— Раз-раз-будил… разбудил монстра? — не понимала, начиная теряться в пространстве и снова падая на заднее сиденье.
— Я ненавидел их всю осознанную жизнь. — вздохнул он, — Алекс забрал мою жизнь. Ронан Каллахан разрушил жизнь моей матери. Я пришел в этот мир только чтобы сломать их всех. Последние несколько месяцев я подменял лекарства Алекса, что вызвало приступы и усугубило положение. Я надеялся, что так Дуглас решит сместить его и я возьму клан в свои руки, но…
— Ты погубил нас всех, — я перестала дрожать, застыла, чувствуя, как тело наполняется яростью.
Я будто увидела перед собой самого дьявола в лице Деклана. А может, сыграла на руку моя расшатанная психика, потому что я с криком набросилась на руль и начала раскачивать машину из стороны в сторону.
— Что ты творишь? — закричал Деклан, пытаясь справится с управлением.
— Хочу, чтоб ты сдох! — в сердцах закричала я, — Умри! Умри!
Машина постепенно теряла управление, кружилась по скользкой трассе, шины издавали ужасный звук. Мы летели прямо к обрыву, когда Деклан изо всех сил нажал на тормоза.
К большому сожалению он успел. Машина остановилась на краю, и мы оба замерли. В моих глаза зародилось бешенство. Именно это я ощущала, когда смотрела в свои глаза в зеркале заднего вида. Они были расширены, голодны и жадны.
— С ума сошла!? — Деклан пришел в себя, но не успел схватить меня, как я вцепилась ногтями в его лицо и начала царапать.
— Ты! Ты! Ты угробил нашу жизнь, ты предал его, ты убил Алекса! Я… я убью тебя!
Я перебралась на переднее сиденье. Пиналась, кусалась, билась, пока Деклан не заблокировал все мои попытки его задушить, скрестив мои руки над головой и приковав мое тело своим к сиденью. Его лицо так близко, что я плюю прямо в него. Он зажмуривается, но не отпускает.
— Ненавижу! Ненавижу тебя! — шиплю как змея, забившаяся в углу.
Это стало последней каплей. Деклан вцепился руками в мой подбородок и затряс так, что казалось сломал мне его.
— Послушай, ты, сумасшедшая женщина! Я спасаю тебя! Спасу! — кричал он, — Ее… ее не смог, но тебя спасу, потому что пообещал ему уберечь тебя, чего бы мне это не стояло!
— К черту твою помощь!
— Он убьет тебя, Сиенна, — тише заговорил Деклан, — Рано или поздно, он сделает это. Запомни мои слова: либо ты его, либо он.Такие, как Десмонд не могут любить. Он одержим, и, если ты не поддашься, он просто сделает тебя очередной жертвой, как и всех других. Последний раз Алекс просил меня лишь об одном: позаботиться о тебе.
— Ты разрушил его жизнь, с чего бы мне тебе верить? — каждое слово сопровождалось брызгами яда и мысленными проклятиями, — Чем ты лучше них, Деклан? Они разрушали жизнь твоей матери, а ты разрушил жизнь невинного человека! Ты гнался за правосудием над монстрами, не заметив, как сам стал одним из них. Ты ничтожен! Ничтожен!
Деклан вздохнул, а потом ответил, глядя мне прямо в душу:
— Именно поэтому я хочу сделать то, что пообещал. Я никогда не искуплю свою вину перед ним и тобой, но постараюсь исправить все. Просто поверь мне. Не позволяй Алексу стать убийцей той, которую он любит всем сердцем.
Вот. Он бьет по самому живому.
— Что мне делать? — наконец шепчу я.
Деклан смотрит мне в глаза, проверяет, успокоилась ли я, и только когда убеждается, отпускает меня, и я прикрываюсь, сидя на переднем сиденье.
— Я спрячу тебя, — Деклан поправил свои волосы и достав платок, прижал его к рассеченной моими ногтями щеке, — Туда, где Десмонд не найдет. Там, где ты будешь в безопасности.
— А что… что с Алексом?
— Мы поймаем его и отправим лечиться. Как только его состояние стабилизируется, я дам тебе знать.
— Как мне доверять тебе? Как быть уверенной, что ты не убьешь его? Или меня?
— Если бы я хотел вашей смерти, этот разговор не состоялся бы. Алекс — единственный, кто знает, где спрятан Лиам. Пока он жив, у меня есть шанс добраться до наследника. Если Алекс умрет, мальчишка однажды выйдет из тени и заявит свои права на трон Каллаханов. А я не привык оставлять за спиной живых претендентов.
Мое сердце сжалось. Алекс прав. Лиам был пешкой в этой игре. И если кто-то узнает о его местонахождении, это угрожает и его жизни.
— Где я буду прятаться?
***
Я думала, что, когда кошмар, в котором я жила последнии дни закончится, я вдохну полной грудью. Заплачу, закричу, упаду кому-нибудь в объятия и наконец позволю себе сломаться.
Но ничего этого не произошло. Я просто сидела. Сидела вторую неделю в домике в глуби Тромсё, и смотрела через панорамное окно на озеро, покрытое льдом. Вокруг деревья и горы снега, только лед был блестящим и манил.
Прошло две недели, как я вышла из того подвала. Деклан, как бы сильно не было желание убить его, помог мне скрыться. Его выбор пал на Тромсё. Он сказал, что Десмонд ненавидит это место и никогда не подумает сюда возвращаться. То, что подтверждает: это не Алекс. Это его оболочка. Я не смогла вернуть его. И вернуться самой было невозможно.
Деклан, единственный с кем я поддерживала связь, рассказал, что Дуглас отправил Алекса в психиатрическую больницу. Но все эти недели Алекс не возвращался. Доктора пожимали плечами, говоря, что, возможно, он и никогда не вернется.
Я закуталась глубже в одеяло. Не моргала, смотря на снег, покрывающий лед тонким слоем. Когда-то наша история с Алексом началась именно с этого города. Эти дни я никогда не забуду. А сейчас была вероятность, что Алекс никогда не вернется. Что я больше никогда не увижу в том лице человека, которого полюбила всем сердцем.
Я встала, чтобы заварить себе чай, когда услышала стук в дверь и замерла в оцепенении. Это первый стук за две недели проживания здесь. Деклан не говорил, что прилетит, а значит…
Я не знаю, как это объяснить, но я почувствовала его присутствие раньше, чем он сказал:
— Мой прекрасный хаос!
Я стояла босоая в одном ночном платье в гостиной своего домика и гипнотизировала дверь. Он здесь. Нашел. Он нашел.
«Пистолет на случай, если ты будешь в опасности» — вспомнила слова Деклана, когда он вручил мне оружие. Поэтому прежде чем Десмонд разгромил дверь, вытащила пистолет из-под подушки и стала молча ждать.
И вот, деревянная дверь слетает с петель. Я снова вижу его, и мое предательское сердце пробивает два быстрых удара. Как же ему объяснить, что напротив стоит не Алекс, а Десмонд?
Он снова здесь. Стоит напротив меня. На нем медицинская одежда и куртка из той же больницы. Я понимаю, что он сбежал и пячусь назад, продолжая целиться в него.
— Мы не можем быть вместе, — неожиданно сказал он, — Поэтому тебе нужно убить меня, мой прекрасный хаос. Это единственный способ избавиться от Десмонда. Давай.
— Зачем ты пришел? — не дышала, делая медленные шаги назад, будто это могло спасти меня. — Зачем? — сорвался голос.
Он все еще улыбался. Я смотрела на него и мне хотелось кричать. Это его глаза, его голос, его волосы, хоть и немного отросшие. Это мой Алекс, но одновременно совсем чужой.
— За тобой, мой прекрасный хаос. Я не могу без тебя жить, а значит я заберу тебя с собой.
— Я буду стрелять! — кричу, когда он начинает приближаться.
Он все ближе и ближе, а я не могу найти силы чтобы нажать на курок. Потому что он все еще Алекс. Я вижу в нем Алекса. Чувствую, что в глубине души он там. В его теле. Как я могу убить его? Как?
Слабость и любовь. Они лишают меня шанса. Этого мгновения хватает. Десмонд настигает меня, одним ударом выхватывает пистолет из руки и, не давая опомниться, обрушивает рукоять мне в лицо. Перед глазами вспыхивают искры, и я падаю на прохладный пол. Губа лопается мгновенно. Рот наполняется теплым металлическим привкусом крови. Я сплевываю густой алый сгусток себе под ноги и белоснежное платье окрашивается уродливыми багровыми цветами.
— Мы умрем вместе, Сиенна. — шипит Десмонд, тяжело дыша, — Разве не такой конец заслуживает великая любовь?
Я ползу назад, пока он не падает на колени рядом со мной, берет мое лицо в колыбель своих рук и тянет к своему. Его лицо меняется, будто он правда чувствует боль от содеянного. Он вытирает кровь с моих губ и медленно целует. Я жмурюсь, отталкиваю его, но ничего не получается.
— Почему? — его голос ломается. Так, будто он не мог вытерпеть боль, — Почему он, а не я? Почему ты хочешь его? Говори! — закричал он, начиная трясти меня, — Говори, и я сделаю все возможное. Я буду сражаться в каждой чертовой войне, мой прекрасный хаос. Выбери меня! Будь со мной! Твоим возлюбленным хочу быть я, Сиенна! Почему? Почему ты не понимаешь?
— Уходи, — шепнула я, — Просто уходи, прошу. Ты делаешь нам больно. Ты делаешь мне больно. Я не могу выбрать тебя, но и отказаться тоже не могу. Я люблю человека, который там, где-то внутри тебя. Мое сердце принадлежит ему, пойми, прошу.
— Но, Сиенна, я люблю тебя, я люблю тебя.
— Это болезнь, а не любовь, Десмонд, — слезы смешиваются с кровью на моем лице. Я изо всех сил отталкиваю его. — Уходи! Уходи!
Он лишь сильнее сжимает меня за шею.
— Ты все, что у меня есть! — кричит он в ответ.
Снова толкаю его, вкладывая в этот рывок последние силы. Мой взгляд цепляется за вазу, стоящую у стены. Я тянусь к ней, руки дрожат, когда я хватаю ее и с силой бросаю на пол. Звон разбитого стекла режет слух.
— Убирайся!
Пользуясь его секундной растерянностью, я хватаю осколок и крепче сжимаю его в руке. Начинаю хаотично рассекать им воздух перед собой, не позволяя Десмонду приблизиться. Он отступает, давая мне пространство. И я пользуюсь этим. С силой бью ногой ему прямо в грудь.
Десмонд отлетает назад и тяжело падает. Не теряя ни секунды, подхватываю с пола пистолет и бросаюсь к выходу, переступая осколки, вновь ощутив на ступнях боль от порезов. Снег под ногами обжигает холодом босые ноги. Мои шрамы и новые раны болят. Я не должна бежать так. Тело еще не восстановилось. Но сейчас это все, на что я способна. И все, что может сохранить мне жизнь.
Десмонд не собирается останавливаться. Он бежит за мной, и я уже молю его:
— Алекс! Пожалуйста, остановись!
Мой голос тонет в густом белом тумане, а я продолжаю бежать, не чувствуя под собой ног, хотя снег обжигает ступни так сильно, что, кажется, кожа должна уже слезать лоскутами, но эта боль ничто по сравнению с тем ужасом, который гонит меня вперед, заставляя задыхаться, спотыкаться о длинный подол платья, пропитанного кровью, и все равно двигаться дальше, потому что остановиться сейчас значит позволить ему приблизиться.
Я слышу его за спиной. Слышу, как он бежит за мной, как снег хрустит под его ногами, и это самый страшный звук, который я когда-либо слышала, потому что я знаю этот шаг, знаю этот ритм, знаю этого человека лучше, чем кого бы то ни было, и именно поэтому меня разрывает изнутри от невозможности принять то, что я убегаю от него. От Алекса.От мужчины, которого люблю.
Я оборачиваюсь, и он совсем близко, настолько близко, что я вижу его дыхание в морозном воздухе, вижу боль на его лице, растерянность, вижу, что он и сам не понимает, почему гонится за мной, почему в его глазах столько ярости, откуда она вообще взялась, и именно это пугает сильнее всего, потому что если он сам себя не контролирует, то кто тогда сейчас передо мной.
— Сиенна, стой! — его голос срывается, и от того, как он произносит мое имя, сердце болезненно сжимается в груди. — Я не причиню тебе вреда.
Я почти смеюсь от этой жестокой иронии, потому что он уже причинил. Может быть, не он. Может быть, не Алекс. Мои ноги кровоточат, и снег сменяется льдом. Я знаю, что нужно остановиться, но не могу. Бегу, пока не слышу под ногами треск.
— Ты уже, — выдыхаю я, чувствуя, как дрожат губы, когда я сдаюсь и поворачиваюсь к нему. — просто… не надо.
Я вытягиваю пистолет, чтобы хоть как-то повлиять на него. Мой указательный палец дрожит, когда я перемещаю его на курок. Опускаю взгляд и понимаю, что снег давно закончился, что подо мной лед, прозрачный и тонкий, а под ним черная, бесконечная вода, и трещина уже бежит между нами, разделяя нас так же бесповоротно, как разделила правда.
Алекс бросается ко мне, протягивает руку, и на одну мучительную секунду я действительно хочу схватиться за нее, потому что это он, мой Алекс, мой человек, мой дом, и, если я дотронусь до него, может быть, все снова станет правильным.
Но перед глазами вспыхивает другое лицо.
Тот взгляд. Чужой, бесчеловечный и безумный одержимостью. И я понимаю, что не знаю, кто коснется меня, если я сейчас протяну руку в ответ.
— Нет!
Не знаю, кому кричу. Ему, себе или этому кошмару, который никак не заканчивается, потому что в ту же секунду лед подо мной проваливается, пространство вокруг оглушает громкий звук выстрела, и я лечу вниз, в ледяную черную бездну, которая мгновенно смыкается над моей головой, забирая воздух, звук и свет. Последним, что я успеваю увидеть, сквозь темную толщу воды, становится лицо Алекса над проломом и дикий ужас в его глазах, будто вместе со мной под лед только что ушла и часть его самого. Течение уносит меня, и я кричу, пытаясь схватиться хоть за что-то. Алекс бьет лед голыми руками, разбивая костяшки и когда лед поддается, он хватает меня за платье и тянет на поверхность.
И вот, я уже в его объятиях, смотрю на него и наконец вижу, как его взгляд прояснился.
— Сиенна, MeaVita, — шепчет он, касаясь моей щеки дрожащими ладонями, — Что же я наделал.
Горло болезненно сжимается. Я накрываю его руку своей и прижимаю к груди, заставляя почувствовать бешено колотящееся сердце.
— Н-н-е вини себя, — едва выдавливаю я.
Алекс хочет что-то ответить, но внезапно морщится от боли. Его плечи вздрагивают. Только сейчас я замечаю, как по его боку медленно расползается темное пятно крови. Я нажала на курок. Я…
— Си…
Алекс терял сознание, и я не могла поверить, что это происходит.
— Алекс, — я не могу двинуться, будто в тело вонзились тысячи игл, — Я люблю тебя, Алекс. Не уходи сейчас, пожалуйста. Не уходи сейчас.
Алекс обессиленно падает, и мы оба остаемся лежать на льду. Последнее, что у нас получается, это сцепить наши пальцы. Его глаза слипаются, и я срываюсь на беззвучный плач, притягивая его к себе. И прежде чем тьма окончательно поглотила нас обоих, я услышала его едва различимый шепот
«Прости».
Глава 2
Глава 2
Два года назад
Университетская больница Северной Норвегии, Тромсё
Мне снился лед. Бесконечный лед. Он трещал под ногами снова и снова. Я бежала, кричала. Чья-то рука тянулась ко мне сквозь черную воду. И все заново. Снова, снова, снова. На повторе. И вот я снова бегу по льду, он трещит и…
Все исчезает, как будто и ничего не было. Я зажмурилась, готовая оказаться под водой, ощутить эту боль, будто в тело впиваются тысячи игл, пробираются под кожу и вместе с этим моя кровь стынет. Легкие обожгло болью, и я открыла глаза.
Темнота. Это был квадрат. Черный, темный квадрат. Я стояла посередине, где на меня падал свет. Кружилась в поисках выхода. Ничего не могла найти. Просто эти четыре стены, которые сжимаются и разжимаются. Я хочу кричать. Так сильно, громко и до разрыва связок, но у меня не получается.
Все, на что мне хватает сил это растерянно смотреть по сторонам. А потом я слышу голос.
— Сиенна
Папа? Папа. Я слышу его голос и по щекам стекают слезы. Папа, спаси меня. Я так устала. Так сильно нуждаюсь в тебе. Пожалуйста. Помоги мне.
— Открой глаза, моя девочка. Я больше никогда не оставлю тебя одну. Сиенна…
Но я здесь, папа. Мои глаза открыты. Где ты. Я слышу его голос, но не могу понять где он. Этот бесконечный черный квадрат. Я бегу к стене, разбиваю руки в кровь, судорожно бью по ней. Ничего не помогает.
Папа! Папа! Папа!
— Папа!
Все пропадает. Стены рушатся, и я вижу потолок. Белый стерильный потолок с одинокой лампочкой, что режет глаза. Я жива.
Моргнула несколько раз, в попытке сфокусировать зрение. Потом белый потолок сменяется лицом папы и медсестры в голубой форме.
— Сиенна, девочка моя.
Папа.
— Я рядом.
Он что-то говорил, держал меня за руку, а я не могла ничего сказать. Мои губы раскрылись, язык не поддается. Ничего не могу сказать, но приложив усилия шепчу:
— Воду, в-в-воду.
Я всем телом чувствовала, как много трубок тянутся к моему телу. Трубки, иглы, писк монитора. Боль. Жуткая боль от затекшего тела. Сколько я здесь лежу? Папа? Он здесь. Он здесь! Но почему?
Ничего не помню. В голове пустота. Она такая плотная. Но шестое чувство говорит, что произошло что-то ужасное. Это чувство не покидает меня, все внутри сжимается. Пока я пытаюсь все вспомнить, вокруг меня собираются множество врачей. Папа не отпускает моей руки. Он крепко держит.
— Вы слышите меня?
Ничего не понимаю. Это английский. Но я отвечаю на родном языке.
— Да.
— Как вас зовут?
— Си…Сиенна, — отвечаю с трудом.
— Сколько вам лет?
— Девятнадцать.
— Какой сейчас год?
— Что за тупые вопросы? — нахмурилась я.
Слышу смех папы. Так скучала по нему.
Врач тоже смеется и добавляет:
— Она точно в порядке.
— Я ничего не помню, почему я здесь? — спросила я, глянув на отца.
Папа такой уставший. На подбородке появилась безобразная щетина, а под глазами темные круги. И только потом я крепко сжимаю простынь, потому что в голове всплывает одно лишь имя.
Алекс.
— Где он? — растерянно спрашиваю у папы, перевожу взгляд на врачей. — Где Алекс? — снова на папу, но он уже не смотрит на меня, а опускает взгляд.
Мое тело тяжелеет, глаза слипаются, но я все равно шепчу.
— Алекс… где Алекс…
Опять. Опять и опять. Только его имя. Даже когда снова засыпаю.
И вот тут я вспоминаю. Все вспоминаю.
Нашу первую встречу, его серо-голубые глаза, в которых так много тоски. Его улыбку, которая появлялась всегда, когда он смотрел на меня. Его аромат, его теплые прикосновения и мягкие губы вкуса мятной жвачки. А потом… этот подвал, маска, кровь на его руках, стекло, скользящее по моей коже.
Нет. Господи, прошу, пусть я проснусь и все это окажется моим страшным сном. Я в такой растерянности и панике, что тело не выдерживает и я снова теряю сознание.
***
Я проснулась спустя три дня. Уже в палате. Папа сидел у моей койки. Он тут же подбежал ко мне, когда я попыталась подняться.
— Папа… — горло обожгло, а слезы застилали глаза.
Папа сел рядом, взял мои руки в свои и поцеловал.
— Я рядом, больше никогда тебя не оставлю.
Несколько секунд я молчу. Потому что не нахожу слов, а потом начинаю просто плакать.
— Папа… — всхлипнула я, — Я так устала.
Прижалась к нему, крепко обнимая и вздыхая. Последние недели ужаса происходящего со мной, все, о чем я мечтала — обнять папу. Вернутся в дни, когда единственной моей проблемой было заработать на ужин и приготовить его, чтобы папа забрал на работу и не оставался голодным.
Теплые и огромные руки папы гладили меня по волосам, прямо как в детстве, а губы коснулись моей макушки.
— Все хорошо, я заберу тебя отсюда.
Но меня мучал один вопрос. Это то, с чем я уснула и с чем проснулась. Только узнать.
— Алекс… где он?
Если папа рядом, значит он знал подробности того, как я оказалась здесь.
— В какой он палате? — заглянула в лицо папы.
Его карие глаза смотрели на меня с глубочайшим сожалением. Я заподозрила что-то неладное, но не собиралась в это слепо верить. Я спаслась. Значит и Алекс тоже.
— Ты была одна, когда местные жители нашли тебя.
— Что? — нахмурилась и покачала головой. — Нет, папа, он был… он должен быть рядом. Мы были вместе… мы… что с ним? — я вцепилась в его предплечья — Что с ним?
— Я прилетел, как только узнал от Каллаханов, что ты здесь. Я не знаю подробностей, дочка.
Я резко его оттолкнула.
— Ты говорил с Каллаханами? Здесь есть кто-то из их семьи или…
Не успела договорить, как дверь в мою палату открылась и на пороге появился Дуглас Каллахан. В строгом сером костюме, пальто, с заснеженными плечами, кожаных перчатках и тростью в руке.
Я замерла, глядя на Дугласа. Непоколебимый глава Белых змей стоял передо мной со вселенской болью в глазах. В руках его я заметила черный пакет. Он посмотрел на папу, и вежливо кивнул.
— Позволите нам поговорить с вашей дочерью наедине?
Папа был настроен скептически.
— Из-за вашей семьи моя дочь в таком положении. Я не оставлю ее с вами. Ни на секунду.
Дуглас тихо хмыкнул.
— Она — невестка Каллаханов, Мистер Дэлани. Я вправе поговорить с Сиенной.
Папа, чьи руки крепко сжались, повернулся в мою сторону. И я закрыла глаза, чтобы не видеть его обиду. Столько всего нужно было ему рассказать. Они ничего не знали. Мама, папа, Финн. Все они.
— Оставь нас папа.
Он доверял мне. Я знала, что папа ни за что во мне не усомнится. Поэтому он снова поцеловал мои ладони и встал, направляясь к выходу, но остановился перед Дугласом. Папа не была массивным, как Дуглас, но он был мускулистым и точно в силах дать отпор.
— Я ухожу только потому, что доверяю своей дочери, а не вашей семье. И если моя дочь снова окажется в таком состоянии из-за вас, Каллахан, я не посмотрю на могущество вашей семьи. Вы тоже отец, должны понимать, на что способна отцовская любовь.
С этими словами отец вышел из палаты и прикрыл за собой дверь. Я осталась сидеть на кровати, глядя на Дугласа. Показалось, что с нашей встречи в последний раз, его волосы стали еще седее.
— Где Алекс?
— Тебя нашли одну.
Черт. Так хотелось закричать. Одно и то же.
Нашли одну. Одну. Одну. Нет! Он был там.
— Он был со мной. Вытащил меня из воды.
Его губы дрогнули. Больше похоже на защитную реакцию.
— Мы искали его больше шести дней, пока ты была здесь, Сиенна. И…
Он замолчал, опустив взгляд. Впервые за все время нашего знакомства я увидела в Дугласе Каллахане ужасную беспомощность.
— Что? — голос дрогнул, я растерянно осмотрела его и снова остановилась на пакете в его руках, — Что значит «и»?
Его челюсть напряглась.
— Сегодня утром береговая охрана обнаружила тело.
Мир качнулся, я сделала глубокий вдох, будто слова поразили меня прямо в легкие. Я дышала кровавым воздухом, вырвавшим все живое изнутри.
— Нет.
— Сиенна...
— Нет. — Я уже качала головой прежде, чем он закончил говорить. — Нет. Это не он.
— Тело сильно пострадало.
Сердце застучало где-то в горле, комната начала кружиться.
— Нет.
— При нем нашли вещи из психиатрической клиники, — он крепче сжал пакет, и я все поняла, но не верила.
Я сорвала с себя одеяло, встала и от резкости, покачнулась, но Дуглас успел схватить меня. Мы стояли посреди палаты, а я смотрела только на этот черный, ужасно жуткий пакет, будто из фильмов ужаса. Я вырвала его из рук Дугласа. И стала рвать, чтобы открыть. Высыпала вещи на свою койку и взяла больничную рубашку. Белая. С ужасными пятнами крови и дырой в области ниже груди.
Пальцы начали дрожать. Я сделала шаг назад, уронив рубашку.
— Это не правда, — рассмеялась я, потом посмотрела на Дугласа, увидев слезы в его глазах.
Впервые. Впервые слезы.
— Это не правда, — толкнула я его в плечо, — Вы же специально это делаете. Чтобы я исчезла из жизни вашего внука. Так и есть! — смеялась я, глядя на мужчину, а потом оттолкнув с пути, собралась вон из палаты, — Я найду его и поговорю. Где вы его прячете? В какой палате?
Ноги дрожали, тело ломило и бросало в жар. Голова раскалывалась на части, будто кто-то колотил по ней раз за разом.
— Сиенна, — вздохнул Дуглас, перекрыл мне путь и схватился за мое предплечье, — Послушай…
— Не-е-е-е-е-т! — с меня сорвался такой крик, что в ушах зазвенело, как после взрыва бомбы.
Дуглас не отпустил. Вытерпел мой отчаянный зов, закрыл глаза, чтобы выдохнуть, а потом снова взглянул на меня.
— Мне тоже больно. Очень больно, Сиенна. Он — мой сын.
— Пожалуйста, — сжала лацканы его пальто, — Пожалуйста, мистер Калллахан. Я исчезну из его жизни, обещаю. Я исчезну навсегда, просто дайте разок на него взглянуть. Убедиться, что он жив, — слезы текли по щекам длинными ручейками, я стирала их, чтобы видеть Дугласа, — Позвольте мне просто посмотреть на него. Потом я уйду. Уйду навсегда. Покину Дублин, Ирландию. Никогда не вернусь, только дайте на него взглянуть.
Дуглас молчал.
— Сиенна…
Его голос. Этот шепот дрожащего голоса. Он сломал все мои надежды. Треск-треск-треск. Я слышала, как трещит мое сердце, прежде чем вовсе разбиться.
— Алекс мертв, Сиенна.
Я смотрела на его губы, пытаясь понять, почему они продолжают двигаться, когда он только что произнес невозможную вещь.
— Нет, я же говорю, что исчезну. Почему продолжаешь нести эту чушь? — Я отпустила его пальто и отступила на шаг. — Нет.
Дуглас шагнул ко мне, боясь, что я упаду, потому что я правда была на грани.
— Сиенна… дочка
— Нет! — Я отшатнулась еще дальше, ударившись ногами о больничную койку и закрыв уши ладонями, чтобы не слышать эти глупости. — Нет! Нет! Нет!
Он лжет, ошибся. Все ошибаются.
Алекс не мог умереть.
— Вы не понимаете! — голос сорвался. — Вы не понимаете! Он был там! Он держал меня! Он был жив! — резко встав, я набросилась на Дугласа.
Ударила его в грудь. Еще, еще и еще. Снова и снова.
Не потому что хотела причинить боль, просто не знала, куда деть свою собственную.
— Верните его! — Руки дрожали так сильно, что я перестала чувствовать пальцы. — Верните его!
Меня трясло. Каждая кость и клетка. Словно лед, в который я провалилась, наконец добрался до сердца.
— Пожалуйста... — Удар— Пожалуйста... — Еще удар— Пожалуйста...
Сил больше не осталось, ноги подкосились. Я сползла на пол и разрыдалась так, будто вместе с Алексом умерла какая-то часть меня самой.
— Тогда и я умру. Убейте и меня.
— Хватит! — Дуглас резко подошел ко мне, его трость упала на пол и вцепившись в мои плечи, он поднял меня и прижал к стене, как гребаную тряпку. — Хватит!
Но я продолжала плакать, твердя одно и то же, одно и то же.
— Смотри на меня, — тряхнул он меня, — Смотри на меня!
От такой резкости, я забыла, как дышать. Воздуха на слезы не хватало. Я сделала, как приказали, задыхаясь.
— Возьми себя в руки, — процедил он, — Слышишь? Возьми себя в руки, черт возьми! Я тебе этого не позволю. Если сделаешь это, я не спасу тебя. Не спасу, слышишь? — снова трясет и я наконец прихожу в себя. — Вспомни, кто все разрушил? Кто довел его до такого состояния?
Мы оба знали. Деклан. Он убил Алекса. Он все затеял.
— Ты — единственное, что осталось мне от внука, Сиенна. Ты поменяла его, вдохнула в него жизнь. Я не дам тебе так просто наложить на себя руки. Ты отомстишь.
Ты отомстишь.
Ты отомстишь.
Ты отомстишь.
И вот теперь Дуглас отпускает меня и отходит на шаг.
— Деклан заплатит.
Я смотрела в одну точку, пытаясь удержаться на поверхности. Не утонуть снова. На этот раз не в ледяной воде, а в собственном горе. Дуглас молчал несколько секунд, затем медленно опустился в кресло в углу палаты.
Он выглядел уставшим. Словно за последние дни потерял не только внука, но и несколько лет жизни.
— Есть еще кое-что, что ты должна знать.
Я не ответила, ведь было глубоко плевать. Не существовало ничего важнее того, что Алекс умер.
— Алекс изменил свое завещание. Все свое имущество он оставил тебе, Сиенна. — вздохнул вполне серьезно Дуглас. — Счета. Акции. Компании. Недвижимость. Доли в бизнесах. Все, чем он владел.
— Зачем?
Зачем человеку, который собирался жить, писать такое завещание?
— Он был влюблен и доверял тебе, как никому.
Я до красноты сжала пальцы.
Не говорите так. Не говорите о нем в прошедшем времени.
— Он пришел ко мне лично, — продолжил Дуглас. — Потребовал юристов. Подписал документы. Все было оформлено официально. Он был в здравом уме и твердо понимал, что делает.
— Я не хочу его деньги. — твердо ответила я.
— Это уже не имеет значения, ведь они больше не его. — В голосе Дугласа появилась сталь. — Теперь они твои.
Я покачала головой, стоя на своем.
— Мне ничего не нужно, мне нужен Алекс!
— Ошибаешься, девочка моя, — наклонился старший Каллахан вперед. — Тебе нужно все, Сиенна Каллахан. Потому что вместе с его состоянием к тебе перешла власть. Теперь ты владелица его компаний. То, что он пообещал Деклану… он не отдал ему все. Самая центральная и важная территория осталась твоей.
Я почувствовала, как внутри все сжимается.
— Я ничего не понимаю в бизнесе, я не знаю ничего о вашем мире, я…
— Научишься, — перебил Дуглас без капли сомнений.
— Я не хочу...
— У тебя нет такой роскоши, Сиенна. — Он протянул руку к тумбе, где заранее оставил папку с документами, взял ее и положил на край кровати. — Алекс оставил тебя не просто наследницей. Он оставил тебя своей преемницей. И если он верил в это, я сделаю все, чтобы ты стала достойной нашей фамилии.
***
Спустя неделю экспертиза показала, что истерзанное тело, найденное в заснеженному лесу неподалеку от озера, в которое я упала, принадлежало Алексу. Волки в тех краях были обычным делом. И, как нам объяснил детектив, они пришли на запах крови от выстрела.
Папа и Дуглас запретили мне заходить, чтобы опознать тело. По словам, которые я подслушала, там было нечего опознавать. Это и убивало меня больше всего. Я даже не могла попрощаться с ним. Взять за руку, посмотреть на его лицо в последний раз. Ничего из этого.
Только мысль.
Я нажала на курок. Я убила его. Убила? Если бы не тот выстрел, он остался бы жив.
Дождь шел с самого утра. Он оседал на черных зонтах, на лакированной крышке гроба, на венках из белых лилий. Я не слышала священника. Чувствовала лишь разъедающее внутренности чувство вины. Оно разрасталось внутри, словно опухоль, пожирая остатки здравого смысла. Я снова и снова проживала тот вечер. Слышала выстрел. Видела, как Алекс бежит ко мне. И каждый раз моя память безжалостно заканчивала одну и ту же мысль.
Это ты нажала на курок.
Резко втянула воздух, когда шипы от черных роз в моих руках проткнули кожу и на пальце выступила кровь и она упала на мою обувь.
— Мисс К, — Каллум, стоящий позади, быстро среагировал и протянул мне свой темно-синий платок.
Все смотрели на меня, как на врага. В их глазах я была женой Алекса. Законной. А теперь я вдова, ради которой он отказался от своего клана. Кто-то смотрел с интересом, будто искали во мне трещины, а кто-то с презрением, словно я была здесь последней шлюхой. Но мне было так глубоко наплевать. Оказалось, боль вытесняет любые другие чувства. Страх осуждения, и мнение других, в том числе.
Сейчас передо мной одна цель: отомстить тому, кто разрушил нашу жизнь. Они еще не знают, что совсем скоро я стану частью их клана в полной мере. И когда гроб погрузили в землю, я не повела и глазом. Мне нужно было убедиться, что это реальность. Что Алекс мертв, он никогда не придет. И Десмонд…. монстр, который мучал меня тоже ушел вместе с ним. Но это не смогло остановить моих слез. Тихих. Не было ни истерики, криков и жалости. Только принятие и жажда мести.
Позади меня стояли все те, кто правда переживал смерть Алекс. Каллум, который показался мне таким убитым. Когда он узнал о смерти друга, разбил свои костяшки в кровь, разрушая все вокруг. Лиадан исхудала и в последнее время вовсе не говорила. Она ходила по замку как тень. Дядя Йоран, тетя Лив и Астрид впервые после смерти Ады вступили на территорию Ирландии. Йоран не сказал ни слова. Увидев меня, он крепко обнял и сказал одно.
Я рад, что перед смертью он смог познать любовь и встретил тебя, Сиенна. Ты позволила ему прожить последние дни в полной любви.
Эймон был глубоко потерян. Он старался держаться на фоне своего отца Мэра, но я видела, как он раз за разом стирал слезы, что так и вырывались наружу.
На похороны пришли и мои девочки. Только недавно мы похоронили Мариссу, а теперь пришли на похороны фактически ее убийцы. Но я этого никому не скажу. То, что сделал Десмонд, уйдет со мной в могилу.
Деклан стоял напротив меня, с другой стороны кладбища, а позади него выстроились гниды. Эти ядовитые змеи, головы которых мне хотелось отрубить и скормить собакам. Они предпочли власть человека, который стал нашей погибелью. Ничего, совсем скоро я заставлю всех их захлебнуться в собственной желчи.
И начну делать это уже сейчас. Я сжала розы в руках. Теперь уже осознанно сильно, впивая шипы в кожу, чтобы почувствовать хоть что-то. Все уже попрощались с Алексом и пришла моя очередь. Сделала шаг, мои черные туфли утонули в влажной и вязкой земле после дождя.
Казалось, все ожидали от меня криков, слез и обморока. Потому и Дуглас, и Каллум с Эймоном стояли наготове, чтобы меня подловить. Но я знала, что не буду слабой. Последние недели я то и дела, что скорбела. Изнуряла себя голодом, не выходила из нашей с Алексом комнаты. Папа хотел забрать меня, но я не согласилась. Родной дом стал для меня чужим. Сердце так сильно привязалась к этому месту, к Алексу, что я не могла так просто все оставить.
Все здесь ждали, когда я сломаюсь. Искали во мне трещины, в которые они могли бы проникнуть и пустить свой яд.
Но теперь я не просто слабачка. Я — Сиенна Каллахан и я больше не буду бояться. Я начну готовиться к мести. Неважно сколько времени потребуется, пять лет, десять, а может и двадцать. Месть вкуснее, когда подаешь ее холодной. Такой холодной, чтобы ледяные осколки застряли в горле каждого и прорезали их плоть. Чтобы смотреть в их глаза и видеть, как они пустеют, как смерть забирает их жизни.
Я присела к могиле Алекса, положила розы на землю и просунула пальцы в землю, ощутив какой холодной она была. Это заставило меня съежиться от осознания того, что Алекс под этой холодной землей. Один.
Я поднялась с колен и встретилась взглядами с одним человеком. Деклан. Он стоял непроницаемо, как кремень. Бездушный, хотя я в его глазах видела столько бушующих эмоций, однако это было открыто только мне.
Я зашагала к нему, Каллум пошел следом, не отходя ни на минуту. Деклан терпеливо дожидался и когда я, наконец, остановилась напротив него, всего в расстоянии вытянутой руки, произнес ровным тоном:
— Соболезную.
— Не нужно, — мое лицо оставалось ледяным. Теперь я поняла, почему Алекс всегда казался для мира холодным и бессердечным. Достала из сумки плотный конверт и вложила его ему в руку. — Ознакомься.
Деклан вопросительно приподнял бровь, а потом все же открыл конверт с важными бумагами. По мере того как его взгляд скользил по страницам, лицо оставалось каменным, но я заметила, как напряглась его челюсть. И когда он наконец закончил с завещанием, поднял глаза на меня.
— Чего ты хочешь? — не ходил он вокруг да около.
Все было очевидно. Вся территория, которая была главной во всей Ирландии переходила мне. В этом случаем у нас было два выхода: война или взаимное понимание. В моем случае, я хотела всего. Сначала понимание. Я стану союзником Деклана, а потом… заберу все. Клан, власть, деньги и в конце концов саму жизнь.
— Завтра на собрании совета ты объявишь меня младшим боссом центральной территории, — Просто констатация факта.
Сначала Деклан ухмыльнулся, не восприняв мою просьбу всерьез.
— Они никогда не примут женщину во главе, — ответил он, — Просто продай все активы и земли мне, тебе это не нужно, Сиенна.
Стоящие позади него люди, его «преданные» псы, все коллективно рассмеялись и зашептались. Конечно, женщина в мафии, так ещё и во главе? Что за глупости я несу?
— Ты заставишь их принять меня в свои ряды, — дернула подбородком, сделав шаг навстречу. Оказалась так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Мне всерьез хотелось врезать ему по морде или обладать способностью плеваться ядом, как змея.
Но скоро я и этого добьюсь. Идти против Деклана глупо в моем слабом положении. Я наберусь сил, власти и состояния, чтобы пойти против него и вернуть то, что принадлежит только Алексу.
— Иначе что? — приподнял Деклан бровь, — Что ты мне сделаешь, моя хорошая?
Мои губы медленно растянулись в улыбке. Натянутой и такой фальшивой, что я сама чуть не поперхнулась.
Он прав. Что может сделать такая хрупкая девушка, как я?
Но все мы знали в чем главная сила каждого из нас. Тайны. И тайна, о которой я знала, могла разрушать все, чего Деклан уже добился и ещё добивается.
Я медленно опустила ладонь в черной сетчатой перчатке на его плечо и сжала его. Потянувшись к Деклану, коснулась губами мочки его уха и лишь после этого прошептала, тщательно выговаривая каждое слово.
— Лиам Каллахан, — только одно имя заставило мужские мышцы под моими пальцами напрячься, — Клянусь всем святым и памятью Алекса, я сделаю из этого мальчика истинного главу, подниму восстание и заберу у тебя все, Деклан. Но пока я буду оставаться во главе Дублина, никто не узнает о его местонахождении.
Опустившись, нарочито вежливо сделала видимость, будто стряхиваю с его плеча пыль. Теперь я увидела настоящего Деклана. Он не видел во мне слабачку. Впервые настоящего врага. И ему решать, хочет ли он этого.
— Соболезную твоей утрате, невестка, — кивнул он мне, развернулся и направился на выход из кладбища.
Младшие боссы последовали его примеру. Я же повернулась к могиле Алекса и смотрела на надпись его надгробия. Не было никаких мыслей. Только белый шум. Ко мне подходили близкие, обнимали, высказывали соболезнования, но я стояла как бездушная оболочка. Часть меня лежала в гробу под этой землей.
Наконец кладбище опустело. Здесь остались только я, Каллум и Эймон. Только те, кто был и вправду близок Алексу.
— Что ты собираешься делать дальше? — спросил Каллум.
Я моргнула несколько раз, разгоняя пелену слез перед глазами. А потом ответила:
— Буду мстить, — в этих словах не было ни капли милосердия, — До последнего вздоха, пока не окажусь по локоть в их крови. — цедила я с особой жестокостью.
Посмотрела на Каллума, стоящего под дождем, уже полностью промокшего. Он держал зонт над моей головой. Потом взглянула на Эймона. Его рыжие локоны прилипли к лицу из-за влажности, руки были скрыты в карманах пальто, а зубы сжаты так сильно, что челюсть покраснела.
— Вы мне в этом поможете, — сказала я, — Поможете отомстить за лучшего друга. Вы готовы сделать это?
Несколько секунд мы смотрели друг на друга. А потом Каллум сделал то, чего я не ожидала. Опустился передо мной на колени и склонил голову в знак уважения. Его колени погрязли в грязи, зонт оказался в стороне. Дождь врезался и в меня, но я даже не чувствовала его холод, настолько отупели чувства. Эймон с удивлением уставился на друга, а потом поднял на меня взгляд.
Каллум медленно приложил кулак к сердцу.
— Пока бьется мое сердце, твои враги будут моими врагами. Твои войны станут моими войнами. А если для твоей мести понадобится моя жизнь... — он не дрогнул. — Я отдам ее без сожаления.
Дождь усилился. Эймон несколько секунд молчал, а затем сделал шаг вперед.
— Тогда нас уже двое, — он опустился рядом с Каллумом.
Я снова посмотрела на надгробье и пообещала:
— Клянусь тебе, Алекс, я не позволю твоей смерти стать очередной страницей в истории этого клана. Каждый, кто приложил к ней руку, заплатит. Я заберу у них власть. Заберу их имена. Заберу их жизни. И только когда последний из них окажется в земле, я наконец приду к тебе и скажу, что сдержала свое обещание.
Я наконец приду к тебе и стану частью этой могилы.
Запись I
Запись
I
Не знаю, что писать. Честно говоря, я и ручку-то едва удерживаю. Пальцы не слушаются, буквы расползаются по странице. Но врач сказал записывать все, что приходит в голову. Сказал, это может помочь памяти.
Не знаю, правда ли это. Да и кому я вообще пишу? Кто ты, мой неизвестный читатель? Или однажды эти записи прочту я сам, и пойму кем был.
Ладно. Наверное, стоит начать с самого начала.
Меня зовут Киллиан. По крайней мере я так назвал себя, увидев имя автора на корешке книги, стоящей на полке в комнате, где очнулся. Фамилии своей я не знаю. Не знаю, сколько мне лет, на вид больше двадцати точно есть. Не знаю, где родился, чем жил, кого любил и кого ненавидел.
Я не помню ничего. Странно, но меня это почти не пугает. Наверное, должно. Наверное, человек, потерявший всю свою жизнь, обязан кричать, злиться или сходить с ума. А я почему-то спокоен. Синьора Розалин объяснила это тем, что мой мозг блокирует травмирующие воспоминания, чтобы я окончательно не сошел с ума. Думаю, до этого, я уже сошел с ума, раз проснулся с простреленным телом и дырой в памяти.
Мне сказали, что месяц я пролежал в коме. Очнулся на Сицилии, в доме человека, которого не знаю. Хотя, может быть, знаю. Просто не помню. Он представился мне, как Даниэль Грассо Конселло. Властный тип. Первое время он вообще молчал. Но я начал разговор первым:
— Мы были знакомы?
— Да, — коротко ответил Даниэль с едва заметным акцентом.
Я вслушался в собственный голос. Что-то в нем было… странное. Само произношение. Британское? Я говорил с британским акцентом. По крайней мере, мне так казалось.
Значит, я из Британии?
Думай, Киллиан. Думай.
Британия.
Британия.
Британия.
Черт! Голова просто раскалывается. И так каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить хоть что-то.
— Мы были друзьями? — задал я следующий вопрос. Был ужасно слаб, толком голову не мог поднять, но и узнать хотелось.
Даниэль, сидящий на кресле у моей кровати усмехнулся, а глаза его засверкали темным блеском.
— Врагами? — приподнял я бровь.
— Сложный вопрос, — пожал он плечами, — Если хочешь узнать от меня что-то, расспрашивать — проигрышный вариант. Я знаю о тебе столько же, сколько ты сам.
— Ты стрелял в меня? — коснулся перевязанной груди.
Даниэль молча помотал головой.
— Я спас тебя.
— Зачем же?
Его губы снова растянулись в ухмылке.
— Когда-то я был тебе должен. Будем считать, так я оплатил свой долг. Когда вспомнишь о себе, припомни эти слова. А пока ты — гость в моем доме. Не стесняйся.
Он оставил меня, и я снова погрузился в свои мысли. Даниэль знал больше, чем казалось на первый взгляд. Но мне нужно стать сильнее, чтобы узнать правду. Потому что уверен, что она размажет меня по стенке.
Сейчас я ощущал себя подобно раздробленному стеклу. Мое отражение плывет, и чтобы собрать общую картину, мне придется склеить осколки, разодрав руки до крови.
Глава 3
