Вы читаете книгу «Контракт на любовь» онлайн

Свадьба

Огромный загородный замок был украшен так, будто кто-то вытряхнул на него все запасы роскоши: гирлянды из белых роз, тяжёлые бархатные ленты, позолоченные фонари, отбрасывающие дрожащие круги света на брусчатку. Всё здесь говорило о том, что скоро двое людей станут одной семьёй — по крайней мере, на бумаге. Выездная регистрация еле успела приехать в самый последний момент, и после неё нужно было оказаться в ЗАГСе. Для этого здесь был нотариус — мужчина лет сорока пяти, немного кругловатый, с поношенным портмоне, с которым он никогда не расставался; оно топорщилось в кармане, будто хранило не просто бумаги, а чьито судьбы.

Уже приехала часть гостей: разодетые в шикарные платья дамы и не менее шикарные костюмы кавалеры, и в их улыбках мелькало то любопытство, то скука, то предвкушение скандала — как будто все знали, что свадьба не совсем про любовь.На площадке возле замка красовалась арка, где должны были молодожёны превратиться в супругов. На стульях с ленточками должны были сидеть гости, мимо которых жених Максим и невеста Влада должны были идти к алтарю — и каждый шаг должен был быть выверен, как в танце, где нельзя ошибиться ни на миллиметр.

Сейчас в замке происходили сборы: в одном крыле — жениха и его близких родственников, в другом — невесты и её лучшей подруги Леры. В комнате Влады пахло пудрой, ванилью и нервным напряжением, которое висело в воздухе, как электрический заряд перед грозой. Влада стояла в ужасном, по её мнению, свадебном платье. Оно было настолько старомодным и некрасивым, из чужой эпохи, доставшееся как "реликвия от бабушки Макса": жёсткий корсет впивался в рёбра, тяжёлые складки тянули вниз, а кружева царапали кожу, будто нарочно напоминая, что это не ее праздник.

Она оглядела себя в зеркало, натянув улыбку: уголки губ вверх, взгляд уверенный, никаких сомнений. Но в глазах всё равно читалась несогласие.

— Тебе точно нужно в этом идти? — спросила подруга, сидевшая сзади на пуфе. Лера слегка поморщилась, глядя на платье, но тут же виновато улыбнулась, будто испугавшись, что сказала лишнее.Влада вздохнула — глубоко, так, что корсет жалобно скрипнул.

— Я кучу лет потратила на учёбу и работу, я два года потратила на Краснова. И это платье уж точно не заставит меня отказаться от всего, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Выходить замуж за Макса Ты уверена, что это правильная идея? Это контракт, просто чушь средневековая! — не сдавалась Лера, и в её голосе было столько искреннего беспокойства, что Владе захотелось на минуту опустить маску и просто сказать: «Я сама не знаю». Но она не могла.

— Ну, я же не за первого встречного выхожу, мы встречались два года до этого, — весело ответила Влада, и сама услышала, как слабо это звучит.

— А любовь? — не унималась Лера.

— Ой, я тебя умоляю, любовь проходит, а бизнес достаётся ещё детям, — бросила Влада, стараясь вложить в эти слова весь свой цинизм, но где-то внутри что-то болезненно сжалось.

— Дудочка, ты вообще Макса не любишь? — прошептала Лера, и это «дудочка» — детское, тёплое прозвище — едва не сломало Владу.

— Да, люблю, но я в это сильно не верю, наверное, — призналась она тихо, почти себе под нос, и тут же снова натянула маску веселия.

Телефон, который лежал на туалетном столике среди флаконов и коробочек, вдруг ожил. Экран вспыхнул, высветив фотографию Максима с дурашливой рожицей и подпись «Максюшка (поцелуйчики)». Влада улыбнулась.

— А вот и жених объявился! — рассмеялась Влада. Она подняла трубку длинными белыми ногтями, стараясь унять дрожь в пальцах и бодро и весело ответила. — Да, жених, ты уже готов?

— Влада, я не приду на свадьбу, мне нужно уехать, — голос Максима звучал буднично, будто он сообщал о том, что опоздает на совещание, а не отменяет собственную свадьбу.

— Что?! — Влада практически прокричала это, и зеркало перед ней словно дрогнуло от силы её голоса.

— Понимаешь, позвонила Яна, ей плохо, ей нужно помочь — Максим говорил быстро, будто оправдываясь, но в его интонации не было ни вины, ни сожаления — только нетерпение.

— А ты что, врач? Или ты один можешь прийти на помощь, и у неё нет ни друзей, ни родни? — Влада чувствовала, как внутри неё закипает ярость, смешиваясь с горьким чувством унижения.

— Влада! — в голосе Максима проскользнуло осуждение.

— У тебя свадьба! И ты на ней не гость, а жених! Как можно уйти с собственной свадьбы? Гости собрались, тут один банкет с программой на миллион! — она почти кричала, она была уверена в своей правоте.

— Слушай, свадьба состоится, но без меня. Я передал права на подпись помощнику и Никифору, нотариусу отца, они всё подпишут и заверят. Всё, мне нужно бежать.

Максим положил трубку. Влада застыла, сжимая в руке безмолвный телефон, и на секунду мир вокруг неё будто замер. Потом лицо её стало совсем злым, решительным, и в этой злости было столько боли, что Лера, молча наблюдавшая за подругой, невольно вздрогнула.

— Я всё слышала, — тихо сказала Лера, её голос дрожал от напряжения.— А что у них за отношения такие с этой Яной?

— Вот мы сейчас и узнаем! — Влада подняла тяжёлые, неудобные юбки, чувствуя, как корсет впивается в рёбра, и направилась к двери, её шаги были резкими, почти агрессивными, будто она хотела проломить эту дверь вместе со всеми иллюзиями, которые за ней прятались.

Максим как раз собирался выйти из своей комнаты, когда дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, заставив висевшую там картину опасно закачаться. На пороге стояла злая Влада, её глаза метали молнии, а лицо было искажено смесью ярости и боли.Максим оглядел её, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление, но тут же исчезло, сменившись привычной маской милого парня.

— Кажется, видеть невесту — плохая примета? — попытался пошутить он, но шутка прозвучала жалко, как неудачная импровизация.

— Если ты мне сейчас не объяснишь всё нормально, то никакой свадьбы не будет! — Влада шагнула вперёд, её пальцы сжимались в кулаки, и она чувствовала, как дрожат колени от ярости.

— Влада, да что ты начинаешь? Мы оба знаем, что эта свадьба нужна, чтобы стать владельцами компании наших предков. И если ты отменишь свадьбу, то ты потеряешь фирму, которую ты развивала четыре года. Поэтому не драматизируй и иди к алтарю, а меня такси ждёт! Мы потом обязательно отметим, — Максим говорил спокойно, легким тоном, будто он просил заехать купить кофе по пути, и это равнодушие ранило Владу сильнее любых оскорблений.

— Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, то я за тебя не выйду, но я найду способ заполучить себе эту фирму, — её голос звучал твёрдо, и она знала, что она не блефует.

Максим подошёл и погладил Владу по щеке, успокаивающе и нежно. Влада даже немного расслабилась, на секунду поверив, что он передумал, что сейчас он скажет что-то важное, что всё это просто недоразумение.

— Вишенка, мы оба знаем, что эта свадьба нужна нам, и она объединит семьи. Мой отец недавно скончался, твой давно, договор о том, что ты должна выйти за Краснова, чтобы мы получили эту компанию, нужен нам обоим. Тебе, чтобы дальше возглавлять, мне, чтобы семья не потеряла стратегического партнёра. Так что иди к алтарю. Нам просто нужна бумажка, мне выйти за Дудову, а тебе за Краснова. — лицо его стало жестким, — а других Красновых у нас нет. Так что ...

Макс чмокнул обалдевшую Владу в лоб, будто успокаивая капризного ребёнка, и пошёл к выходу.

— Я предупредила. Я краснеть, что от меня сбежал жених, не буду! — крикнула она ему вслед, гордо и упрямо.

Максим на секунду остановился, будто хотел что-то добавить, но потом лишь махнул рукой.

— Никифор всё устроит, — бросил он, не оглядываясь, и вышел, оставив Владу одну сгорать от унижения и ярости.

Влада зарычала от злости — звук, больше похожий на рык раненого зверя, чем на человеческий голос. Она схватила со столика хрустальный флакон с духами и швырнула его в стену. Он разбился с мелодичным звоном, и комната наполнилась резким запахом жасмина, который теперь казался Владе отвратительным, как запах предательства.

— Ну что ж, предупредим твою маменьку и посмотрим, что она на это скажет, — процедила она сквозь стиснутые зубы, поднимая неудобное платье и направляясь к выходу. Ей хотелось мести. Её шаги были быстрыми, всю боль и отчаянье отражались в этой стремительной походке.

Владу нагнала Лера, её лицо было бледным от волнения, а в глазах читался неподдельный страх за подругу.

— Я видела, как Максим уехал на такси! — выдохнула она, хватая Владу за руку.

— Пусть катится, — отрезала Влада, её голос звучал жёстко, но в глазах плескалась боль, которую она изо всех сил старалась скрыть. — Найди нотариуса Никифора, пожалуйста.

— Никифора? — переспросила Лера, сбитая с толку.

— Ага. А я пока с несостоявшейся свекровью поговорю, — Влада решительно направилась к спальне, где, как она знала, должна была находиться мать Максима.Она дошла до двери, хотела уже распахнуть её, но вдруг замерла, услышав свое имя.

— Мама, а эта Влада! Зачем вообще Максу выходить за неё Она же неадекватка! Хорошо, что Макс свалил с этой тухлятины и не повёл её к алтарю, — голос Анны, сестры Максима, звучал язвительно, с оттенком злорадства, будто она наслаждалась этим унижением.

— Не смей так говорить. Влада — это та курица, которая несёт золотые яйца, и, слава богу, ей этот брак нужен. Иначе, если и она бы свалила, то мы остались бы ни с чем, — голос матери Максима был холодным, расчётливым, без капли сочувствия, и от этого Владе стало по-настоящему страшно — не от злости, а от осознания, что для этих людей она действительно просто инструмент.

— Бедные? Ты заставила её надеть платье бабушки! Она сделает всё, лишь бы они поженились. Но Максика жалко, столько лет притворялся любящим женихом, а сам сбегал к Янке.

— У него могут быть романы хоть с кем, главное — контракт. Красновы и Дудовы должны пожениться. И если в прошлом поколении у них были мальчики, то теперь это условие контракта. И Макс очень хорошо играл роль, — в этих словах не было ни любви, ни заботы — только холодный расчёт, от которого Владе стало по-настоящему холодно, будто кто-то открыл окно в морозную ночь.

Влада отпрянула от двери, будто её ударили. Её пальцы впились в деревянную раму, костяшки побелели, и на секунду ей показалось, что пол уходит из-под ног, и она едва не упала. Но гордость, упрямая, колючая, не дала ей сломаться.

В комнате невесты Влада крушила всё, что попадалось под руку: столик разлетелся на части, пуфик перевернулся, подушки полетели в разные стороны, словно пытаясь выплеснуть всю ту боль и ярость, которые копились в ней годами.

Именно в этот момент в комнату вошли Лера и Никифор. Они застыли на пороге, поражённые зрелищем разрушения, и на их лицах читался не столько испуг, сколько растерянность — будто они не знали, как подступиться к этой буре. Первой опомнилась Лера.

— Влада, что случилось? — её голос дрожал, в нём слышался неподдельный страх за подругу, и этот страх на секунду прорвал броню Влады

.— Случилось, что этот кобель специально ко мне подбивал клинья, а сам в это время спал с Яной, рассказывая мне небылицы, — выпалила Влада, и её голос сорвался на хриплый крик. Она задыхалась от гнева и унижения, и слёзы, которых она так старалась не допустить, всё-таки выступили на глазах, но она яростно смахнула их, не позволяя себе слабость.

Никифор смутился, его кругловатое лицо покраснело, он неловко переминался с ноги на ногу, теребя своё поношенное портмоне, будто надеялся, что в нём найдётся какое-то волшебное решение.

— Ох, простите, я понимаю, как вам неловко — начал он, но Влада резко оборвала его.

— Но я так зла! — выкрикнула она, и её голос эхом отозвался в комнате, разбиваясь о стены, как осколки того флакона.

Чтобы успокоиться, Влада высунулась в открытое окно. Ветер, прохладный и свежий, ударил ей в лицо, немного приводя в чувство. Она смотрела, как съезжаются последние гости, как те, кто уже давно здесь, ходят, мило обсуждая свадьбу, не подозревая, что весь этот праздник — лишь декорация для грязной сделки. Где-то внизу кто-то смеялся, и этот смех резанул Владу по сердцу, как острый осколок стекла.

— Никифор, если не сложно, объясните мне, что будет, если я не выйду за Краснова? — её голос звучал спокойнее, но в нём чувствовалась стальная решимость, будто она готовилась к последнему бою.

— Наследственная компания уйдёт с молотка, — ответил Никифор, опустив глаза, будто стыдясь этих слов, и в этом стыде было что-то человеческое, что на секунду смягчило гнев Влады.

Влада снова вышла из себя. Она заходила по комнате, её шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой только шелестом тяжёлых юбок.

— Я веду эту компанию с момента, как заболел отец Макса. За четыре года я с колен подняла её до топовых позиций, у нас одна из самых больших валовых выручек, мы подписали международные контракты, и сейчас вы говорите, что всё это под молоток или выходить замуж за подлеца? Я хоть завтра могу с ним развестись? — в её голосе звучала не просто злость, а отчаяние человека, который вложил в дело всю свою жизнь и теперь видит, как его лишают плодов этого труда.

— Чтобы не потерять компанию, вы должны прожить в браке пять лет. Кроме того, я и мои коллеги должны будем ходить к вам в дом и проверять совместное проживание и быт, — Никифор говорил тихо, избегая смотреть Владе в глаза, и эти слова прозвучали как приговор, тяжёлый и неотвратимый.

— А это ещё зачем?! — воскликнула Влада, её голос звенел от возмущения, и в нём слышалась не только злость, но и обида — будто ей отказывали в праве просто жить.

— По конституции семья — это мужчина и женщина, которые не только имеют общее свидетельство, но и ведут совместный быт, и проживают на одной территории, — объяснил Никифор, и эти слова прозвучали так сухо, так официально, что Владе захотелось закричать от абсурдности происходящего.

— Ну класс! — Влада снова высунулась в окно, вдыхая прохладный воздух, пытаясь унять бурю внутри себя. Внизу гости продолжали веселиться, не подозревая о трагедии, разворачивающейся наверху, и эта беззаботность казалась Владе почти издевательской.

— А других Красновых на рассмотрение у вас случайно нет? — пошутила Влада.

И тут к воротам подъехала машина бизнес-класса. Чёрный седан плавно остановился, и все взгляды невольно обратились к нему. Из машины вышел Матвей. Высокий, красивый, с небрежной уверенностью в каждом движении. Он был одет не так чопорно, как все остальные гости: джинсы, рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, — он выглядел так, будто пришёл не на свадьбу, а на неформальную встречу, и от этого контраста все вокруг на секунду замерли, будто увидели что-то невозможное. Его присутствие сразу нарушило устоявшийся порядок, внесло в атмосферу что-то свежее, бунтарское, будто ветер внезапно сменил направление.

Матвей был сводным братом Максима. Когда-то отец Максима встречался с девушкой, но их пути разошлись. Спустя пятнадцать лет, когда отец Макса уже имел семью, мать Матвея рассказала о сыне и о том, что скоро умрёт. Никто, кроме отца, не признал Матвея Красновым. Все пинали его, и вскоре отец отправил его учиться за границу, чтобы дома хоть немного стихло. Но мальчик оказался талантом. Он организовал свою передовую фирму по IT-технологиям, сфера развивалась, он работал с мировыми гигантами, и после учёбы вернулся успешным бизнесменом. Он продолжил развитие своей компании в России, доказав всем, что чего-то стоит. Но успехи Матвея жена отца — Марина — и её дети, Максим и Анна, ему простить не смогли ещё больше, и эта непрощённая обида висела в воздухе, как невидимая стена.

— А Матвей является Красновым? — задумчиво спросила Влада, в её голосе слышалась надежда, смешанная с недоверием, будто она боялась поверить в эту возможность.

— Да, с пятнадцати лет, после того как экспертиза показала, что он сын Аркадия Палыча, он официально Краснов, — ответил Никифор, и в его глазах мелькнуло понимание, будто он наконец увидел в этой ситуации не просто юридический казус, а шанс.

— Значит, если я выйду за него, то я не теряю «Золотой Глобус»? — Влада произнесла название компании тихо, почти шёпотом, будто боялась спугнуть эту внезапно возникшую возможность, и в этом шёпоте было столько надежды, что даже Лера, стоявшая рядом, затаила дыхание.

Нотариус расплылся в понимающей улыбке, в которой было не столько торжество, сколько облегчение — будто он наконец-то увидел лазейку в тех железных правилах, которые сам же годами и пестовал.

— Я приглашу его сюда, мы знакомы. Но разговаривать будете сами, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее желание помочь, а не просто исполнить формальность. Он даже расправил плечи, будто сбросил с себя часть тяжести, которую носил в этом поношенном портмоне.

— Спасибо! — выдохнула Влада, и теперь в её голосе не было ни злости, ни бравады — только чистая, почти детская надежда. Она даже чуть-чуть расправила плечи, будто тяжёлый корсет на секунду перестал давить.

Никифор кивнул, ещё раз ободряюще улыбнулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Влада осталась стоять посреди разгромленной комнаты, и вдруг вся эта разруха показалась ей смешной — как будто она пыталась кулаками проломить стену, а дверь всё это время была открыта.

Но страх сковывал сердце Влады: согласится ли Матвей на это, тем более что из отношения в последнее время очень испортились

Сделка

Дверь открылась, и на пороге появился Матвей. Они встретились глазами — и никто не отвёл взгляд. Ни он, ни она. Даже воздух будто застыл, а в комнате стало тише, чем положено быть в день свадьбы. Только Никифор неловко кашлянул — звук прозвучал как щелчок, возвращающий всех в реальность.

— Ну что ж, — пробормотал нотариус, поправляя галстук, который и так сидел идеально, — раз уж все в сборе, может, продолжим?

Влада не сразу оторвала взгляд от Матвея. В его глазах было что-то, чего она не видела у Максима никогда — не расчёт, не игра, а живой интерес, будто он смотрел не на невесту брата, а на человека, с которым можно договориться.

И тут память резко швырнула её в прошлое — в тот самый вечер, когда Матвей впервые вернулся из Европы. Дом Красновых тогда казался ей музеем, где нельзя ничего трогать: тяжёлые портьеры, тёмное дерево, запах старого парфюма и воска. Аркадий Петрович уже не вставал, и в доме стояла особая тишина — не спокойная, а напряжённая, как перед бурей. Все сидели за длинным столом, сервированным до блеска: серебро звенело при малейшем движении, хрусталь ловил свет и дробился на сотни бликов, а блюда выглядели так, будто их приготовили не для еды, а для картины. И когда объявили, что приехал Матвей, тишина треснула.

Анна фыркнула, Марина поджала губы, кто-то пробормотал что-то язвительное, а Максим напрягся, будто ждал, что сейчас начнётся скандал. Влада тогда встала из-за стола, сама не зная зачем — просто почувствовала, что так надо.

— Куда ты? — резко спросил Максим.

— Встречать, конечно, — ответила она, искренне не понимая, почему все смотрят на неё так, будто она нарушила какой-то священный закон. — Его же так долго не было

Никто не потрудился объяснить ей, почему Матвея не надо встречать. Дверь раскрылась, и на пороге показался он — высокий, гордый, в мятой рубашке и с дорожной сумкой, которая выглядела чужеродно среди всей этой парадной роскоши. И они встретились глазами. И долго не могли их отвести. В его взгляде былочто-то настоящее, живое, что Владе вдруг стало стыдно за всю эту чопорную, холодную комнату.

Тогда это был первый вечер в семье Красновых, когда Владе не было скучно. Они говорили с Матвеем обо всём: о бизнесе, о Европе, о том, как странно возвращаться туда, где тебя не ждут. Он рассказывал о стажировках, о ночных перелётах, о том, как учился не замечать косые взгляды, а Влада слушала, чувствуя, что наконец-то слышит живого человека. Она рассказывала ему о дедушке, с которым прожила с восьми лет, о бизнесе, о учебе.

А потом Максим впервые так сильно на неё наорал, что у неё зазвенело в ушах. Он обзывал её, кричал, что, разговаривая с Матвеем, она опозорила его, унизила перед семьёй. Влада стояла, сжав кулаки, и не понимала, как можно так ненавидеть собственного брата.

Чтобы не провоцировать ссоры с Максимом, ей пришлось не так оживленно общаться с Матвеем. Она стала озираться на Максима, каждый раз, стоило им только о чем-то заговорить.

Матвей тогда посмотрел на неё с разочарованием — не в неё, а в эту ситуацию, в эту семью, в этот спектакль, где все играли свои роли. И сейчас он смотрел на неё почти так же.

Но сегодня в его взгляде не было разочарования, а была готовность принять вызов.

— О, это новый стиль? — Матвей кивнул на платье, и в его голосе не было злобы — только ирония, лёгкая, почти дружеская, будто они снова стояли в той самой комнате и подшучивали над нелепостью происходящего.

— Стиль твоей бабушки, если быть точнее, — буркнула Влада, невольно улыбнувшись.

— Точно! А я-то думаю, где я его видел! — подхватил он, и они оба поняли друг друга без слов, засмеялись коротко, резко, будто сбрасывая напряжение.

Лера и Никифор переглянулись, не уловив шутки, но почувствовав, что между этими двумя происходит что-то важное — не просто сделка, а союз, который рождается прямо на глазах.

— Мне сказали, что ты меня искала, — Матвей покосился на Никифора. — Если ждёшь моих поздравлений, то я пас. Ты ещё не знаешь, за кого ты выходишь

— Ты как никогда прав, — горько улыбнулась Влада. Лера рядом с ней тоже грустно усмехнулась, будто знала, что сейчас решается не просто судьба свадьбы, а судьба целой жизни.

— Я хочу, чтобы ты взял меня в жёны, — прямо сказала Влада, глядя ему в глаза, без намёка на кокетство, без дрожи в голосе. — Иначе я потеряю «Золотой Глобус».

Матвей чуть приподнял бровь, будто оценивая не предложение, а саму её — её решимость, её боль, её гордость.

— Хорошо, тебе — компания, а мне что? — спросил он спокойно, без торга, но и без готовности просто так стать пешкой в чужой игре.

— Месть, — просто ответила Влада, и в этом слове не было ни пафоса, ни драмы — только голая правда. — Ведь тогда Марина с Максом и Аней не получат ничего. И часть компании будет твоей. — Последнее она произнесла с неким сожалением, будто ей было жаль, что приходится покупать союз такими словами.

Матвей весело улыбнулся — не потому, что ему было весело, а потому, что азарт наконец-то пересилил всё остальное.

— Я азартный, — признался он. — Но каковы условия?

Никифор быстро, чётко, без лишних эмоций изложил все пункты договора: пять лет брака, проверки совместного проживания, невозможность расторжения без потери активов. Матвей слушал внимательно, деловито, изредка поглядывая из-под длинных ресниц на Владу, а она — на него. В этих взглядах не было флирта, но было что-то важнее — понимание, что они оба оказались в одной ловушке и теперь пытаются найти из неё выход.

— Не понимаю, — наконец произнёс Матвей, слегка нахмурившись. — Если тебе нужна только компания, то подпиши бумаги, и пусть он развлекается со своей Яной.

— Я, возможно, так бы и сделала, — тихо, но твёрдо ответила Влада, — если бы мне не признавались в любви, а сказали честно. И если бы не бросили у алтаря. Так что?

Серьёзное лицо Матвея медленно расползалось в хитрой улыбке — не злой, а скорее предвкушающей.

— Как же хочется увидеть перекошенные лица Марины и Анны — протянул он. — Что я готов даже жениться! Только разреши, мы тебя переоденем. Это платье оно будто кричит о том, что его носила моя бабушка...

Тут в разговор ворвалась Лера, не давая Владе ни секунды на сомнения:

— Конечно, переоденем! У нас есть портнихи, Влада, это единственный шанс!

Вскоре к воротам замка подъехали машины — не свадебные, а деловые, с лаконичными логотипами свадебного магазина. Из них вышли портнихи с платьями, коробками, рулонами ткани и таким видом, будто им не впервой спасать свадьбы в последнюю минуту. Они двигались быстро, уверенно, будто знали, что в таких делах каждая секунда на счету.

Платье выбрали быстро — Влада, видя, как одет её новый жених, выбрала дерзкое, лаконичное, без лишней длинны: белый шёлк, асимметричный крой, минимум деталей. Оно идеально сочеталось с его джинсами и рубашкой — будто они с самого начала должны были быть парой, просто разными частями одного целого.

Всё это время Матвей послушно стоял за дверью и ждал. Не суетился, не заглядывал внутрь, не торопил — просто ждал, будто знал, что сейчас решается что-то большее, чем просто смена платья. Будто он ждал, когда из этой комнаты выйдет не невеста Максима, а женщина, с которой он готов сыграть свою партию.

Позже Влада вместе с Никифором пошла к сотруднице ЗАГСа — снова менять условия договора. Матвей хотел пойти сам, но Никифор мягко, но настойчиво посоветовал, чтобы это сделала невеста.

— Что вы хотите? — спросила сотрудница ЗАГСа, уже явно уставшая от этой свадьбы, которая никак не могла начаться. Её пальцы нервно теребили край папки, будто она хотела поскорее закончить этот день.

— Поменять жениха, — сказала Влада самым обыкновенным тоном, будто речь шла о замене блюда в ресторане.Лицо женщины вытянулось от удивления.

— Сначала вместо жениха подпись будет ставить нотариус, а теперь и вовсе его брат женится на невесте? — переспросила она, будто пыталась уложить эту логику в голове, и пытаясь скрыть свое осуждение.

— Кажется, моя клиентка никаких законов не нарушила, даже если это смена жениха, — спокойно вставил Никифор.

Женщина напряжённо помолчала, потом махнула рукой:

— Ну, другой так другой. Паспорт давайте жениха, — и тихо, почти шёпотом, добавила, чтобы никто не услышал: — У богатых свои причуды...

Когда Влада и нотариус шли обратно, Влада вдруг остановилась и посмотрела на Никифора — не как на помощника, а как на человека, который неожиданно стал её опорой.

— Спасибо, что помогаете мне, — тихо сказала она. — Без вас я бы не справилась.

Никифор благодарно вздохнул, будто эти слова были для него важнее любых гонораров.— Но вы же понимаете, что таким образом вы зарабатываете врагов в рядах Красновых? — осторожно заметил он. — Ещё можно всё отменить.

— Ах, деточка, я нотариус, у меня много влиятельных врагов, — спокойно ответил он и подмигнул. — Но влиятельных друзей ещё больше.

— И вам не страшно?

— Нет, — твёрдо сказал он. — Потому что влиятельных друзей действительно больше.

— Но почему вы мне помогаете? — не унималась Влада, ей важно было понять, что за этим стоит.

Нотариус немного смущённо поправил галстук.

— Видите ли, Владислава, когда я пришёл в дом Красновых, чтобы объявить завещание, вы одна поздоровались со мной. И сделали это на равных. Я ценю такое.

Лицо Влады стало немного грустным, и лёгкая, грустная улыбка скользнула по её губам.

— Я чем-то задел вас? — встревожился Никифор.

— Нет, — покачала она головой. — Просто вспомнила дедушку. Он всегда учил, что все люди равны, и с каждым нужно быть вежливым. И когда-то это может спасти жизнь

— Ваш дед достаточно умный человек, — серьёзно кивнул Никифор.

Они подходили к чёрному ходу замка, и Влада вдруг резко остановилась перед дверью, будто что-то внутри неё требовало ещё одного кусочка правды.

— Можно, я задам ещё один вопрос? — тихо спросила она.

— Спрашивайте, — спокойно отозвался Никифор.

— Что вы знаете о Матвее?Нотариус усмехнулся — не насмешливо, а с каким-то тёплым уважением.

— А я всё думал, спросите ли вы меня о нём, или так и выйдете замуж, не зная ничего. Ну, о Матвее могу сказать только то, свидетелем чему я был сам, и что не нарушает моего кодекса. Матвею было пятнадцать, когда мы проводили тест ДНК, и он действительно был сыном Аркадия Петровича. У него те же права и обязанности, что и у Максима. Парень очень талантлив, хоть и взбалмошный. Думаю, тут вы друг другу очень подойдёте. Как ни странно, не могу сказать ничего плохого о нём. Единственное — после смерти Аркадия Петровича Марина пытается отжать наследство и фирму, потому что большую часть активов Аркадий Петрович предоставил Матвею, понимая, что только он сможет не угробить компанию.

— Спасибо, — выдохнула Влада. — Это немного облегчает моё положение.

— Да, бывают такие договоры, что думаешь, как вообще можно было их составить, — хмыкнул Никифор.

— Мой отец хотел этот договор обнулить, — вдруг призналась Влада, — но умер, так и не подписав бумаги.

— Очень интересно, — кивнул Никифор. — Очень интересно. Я сочувствую вашим потерям. В этом вы схожи с Матвеем.

В этот момент из дверей вышел Матвей.

— Я уже заволновался и пошёл на помощь, — сказал он, оглядывая их с лёгкой улыбкой.

— Всё в порядке, Никифор нам очень помог, — улыбнулась Влада, и Матвей кивнул в знак благодарности.

— Просили передать, что платье готово. — сказал Матвей, и, не дожидаясь ответа, добавил: — Сними с себя уже эти обноски. Пусть их таскает Аня на своей свадьбе — если, конечно, не сбежит тот кто на это согласился.

Он остановился и совершенно серьёзно обратился к Никифору:

— Никифор, как я понимаю, ты должен был поставить подпись вместо Макса?

— Подпись должен был поставить помощник Максима, а я — зафиксировать, что это по решению Максима, — спокойно пояснил нотариус.

— Но если ты не зафиксируешь

— Я здесь для соблюдения завещания, — твёрдо перебил его Никифор. — Если Владислава выберет себе другого жениха из рода Красновых, то мои руки чисты.

Матвей на мгновение задумался, будто взвешивая каждое слово, потом махнул головой в знак согласия.

— Хочу, чтоб ты знал: если возникнут проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне, — сказал он, и в этих словах не было пафоса — только простая, мужская надёжность.

— О, это очень ценно, что вы, мои дорогие, заботитесь обо мне! — рассмеялся Никифор. Влада и Матвей переглянулись — и в этом взгляде проскользнуло что-то новое, не просто союз, а зарождающееся доверие.

— Вот видите, Владислава, — снова обратился к ней нотариус, — это то, о чём я говорил: в моей работе на каждую крупную рыбу найдётся ещё крупней. Но не буду вас отвлекать, хочу занять место в первых рядах!

Никифор удалился, ловко лавируя между суетящимися работниками, а Матвей и Влада снова поймали взгляд друг друга — дольше, чем следовало бы, дольше, чем позволяли приличия. Потом оба застенчиво и неловко отвернулись, будто испугавшись собственной смелости.

Матвей открыл дверь Владе.

— Буду ждать тебя на церемонии, встану недалеко от твоей подруги, — подмигнул он и скрылся за дверью, закрыв её за собой.

Влада осталась стоять на мгновение, чувствуя, как по коже пробегает лёгкий холодок — не от страха, а от предвкушения. Впереди была не просто церемония, а начало новой игры. И теперь у неё был партнёр, который, возможно, понимал правила лучше, чем кто-либо другой.

Кто жених?

То, что Влада была не в том кошмарном, вычурно-старомодном платье, придавало ей странное, почти лихое веселье — будто она сбросила с себя не только ткань и кружева, а целую чужую жизнь. Но стоило ей ступить на ковровую дорожку, как реальность снова ударила в грудь: впереди, за рядами гостей, тысячи глаз смотрели на неё, как коршуны на добычу. Каждый шепоток, каждый косой взгляд ощущался как царапина. Ей было страшно — по-настоящему, до дрожи в пальцах, — но она понимала: если сейчас дрогнет, если хотя бы на секунду опустит плечи, они сожрут её без остатка.

И вот она — на полосе для невесты. Напротив тянулась такая же дорожка для жениха. Но с той стороны было пусто. Эта пустота ранила острее любой колкости: она словно кричала о том, чего не было — ни поддержки, ни опоры, ни даже видимости того, что её ценят. С каждым шагом, пока каблук ровно опускался на ворс ковра, в памяти вспыхивали обрывки: как часто, когда она нуждалась в Максиме, его не было рядом; как он пропадал на недели, возвращаясь с нелепыми отговорками, а она верила, цепляясь за надежду, что он просто перегружен делами; как смеялся над её идеями, а потом позволял своей семье и знакомым смеяться вместе с ним. И с каждым шагом это прошлое становилось всё прозрачнее, а разочарование — тяжелее. Она вдруг поняла: она любила не Максима, а тот образ, который он искусно выстраивал, блестящий фасад без содержания. И теперь, среди всей этой показной роскоши, вся её прошлая любовь тихо погасла, уступив место горькой ясности.

Влада слышала шёпот, словно ядовитый туман, обволакивающий её со всех сторон: «Одна?», «Боже, как же это жалко выглядит», «Свадьба без жениха?». Эти слова били по вискам, но хуже всего был голос матери Максима — резкий, как удар хлыста: «Это что за платье!?» А следом — визгливый голос Ани: «Мама, ты же говорила, что я буду красивее невесты!» И в этот миг все маски спали. Все показали своё истинное лицо, и все увидели то, что должно было оставаться скрытым.

Она свернула за угол — туда, где они с Максимом должны были идти рука об руку, где ей предстояло пройти в одиночестве под шум толпы. Но всё оказалось не так.

Когда она показалась на тропинке, Матвей невольно залюбовался ею. В этом новом платье — дорогом, лаконичном, дерзком — она выглядела не как покорная невеста, а как женщина, которая знает себе цену. Белый шёлк мягко облегал фигуру, подчёркивая её хрупкость и одновременно силу. Матвей подумал: «Ещё немного, и она станет моей женой». И тут в груди разлилось что-то тёплое, неожиданное, почти забытое — чувство, которое он давно загнал в дальний угол.

Он всегда её ценил: умную, дерзкую, с огнём в глазах. Его возмущало, как она терпела Максима — этого самодовольного, жестокого мальчишку, который унижал её, а потом смеялся, когда она пыталась это скрыть. Стоило с ней просто поговорить — и раскрывалась целая вселенная: ироничная, глубокая, живая. И сейчас, видя, как эти люди, которые должны были её поддержать, вонзают в неё слова, как ножи, Матвей сжал пальцы в кулак, чтобы сдержать порыв просто подойти и увести её отсюда.

«Боже, когда же это всё закончится», — прошептала Лера, стоящая рядом с Матвеем. — «А ей ещё идти сквозь них»

Матвей больше не мог этого терпеть. Он быстро обогнул арку, ловко увернулся от суетящихся организаторов, пробежал по полосе для жениха под удивлённые возгласы и крики.

От волнения и всеобщего внимания Влада зацепилась каблуком за крошечную складку ковра — и на мгновение мир будто замер: она почувствовала, как теряет равновесие, как пол уходит из-под ног, и в этот миг чья-то сильная, но удивительно нежная рука ухватила её за талию, удержав от падения.

— Извини, невестушка, опоздал, — прошептал Матвей ей на ухо. Он был так близко, что она почувствовала запах его духов — свежий, с древесными нотами, и этот запах вдруг показался ей самым правильным в этом хаосе. Матвей выпрямился, слегка улыбнулся, — Ну, пошли. Это всё-таки наша свадьба. Не будем заставлять гостей ждать.

Влада посмотрела на него с удивлением — и вдруг его спокойствие, его лёгкая насмешливость, его уверенность передались ей, как ток по проводу. Теперь она была не одна. Вдвоём было не так страшно.

Люди зашептались — сначала тихо, потом громче. На пригласительных были только фамилия и инициалы: «Свадьба Краснова М.». Никто и не подумал, что подмена произошла буквально в последние часы. Теперь гости переглядывались, складывая пазл: «Так свадьба Краснова М. — это не Максима, а Матвея?», «Ааа, М. — это Матвей? Ну конечно, они же однофамильцы!», «Она теперь с Матвеем?»

Марина так хотела вписать в пригласительные все свои регалии и атрибуты, что на имена просто не хватило места. И теперь эта её мелочная гордость сыграла с ней злую шутку. Она стояла в стороне, судорожно прижимая телефон к уху, и кричала сыну, пытаясь выяснить, как вообще могла произойти такая подмена.

А жених и невеста — в нестандартных, но идеально подходящих друг другу нарядах — шли навстречу сотруднику ЗАГСа.

— Дорогие друзья, мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями рождения новой семьи — начала сотрудница, но Влада почти не слушала. Она смотрела, как Марина ругает сына, как толпа людей, которые ничего не знают ни о ней, ни о Матвее, старательно делают вид, что счастливы. Она думала о своём дедушке — единственном по-настоящему родном человеке, который не смог присутствовать из-за проблем со здоровьем. И, возможно, это было даже к лучшему: увидев весь этот цирк, он либо убил бы Максима на месте, либо снова оказался бы в больнице. А потом она посмотрела на Матвея: на его красивые черты лица, широкие плечи, тёмные волосы, глубокие тёмные глаза, дерзкий, но озорной взгляд. Среди всей этой фальши он казался самым настоящим — и самым чужим. Что будет дальше?

— Теперь, дорогие молодожёны, скрепите ваш брак, подписав первый совместный документ. Прошу вас поставить подпись, невеста, — голос сотрудницы вернул её в реальность.

Влада на секунду замерла и посмотрела на Матвея. Он улыбался — с лёгкой ухмылочкой, будто спрашивал: «Слабо?» И тут она вспомнила, как он удержал её, когда она была совсем одна и чуть не рухнула на этой ковровой дорожке. Это было честнее, чем весь её прошлый союз с Максимом. Она уверенно поставила подпись.

— Прошу вас скрепить брак подписью, жених, — сотрудница протянула ручку Матвею.

Матвей вальяжно занёс руку над документом, но в этот момент в толпе раздался резкий, визгливый голос:

— Стойте! Здесь должна быть подпись не твоя, а моего сына!

Влада вспыхнула, готовая взорваться, но Матвей успокаивающе взял её за руку — крепко, но без давления, как будто говоря: «Все хорошо, разберемся». И продолжил за неё, спокойно, ровно, без тени волнения:

— Серьёзно? Я понимаю, что вы потеряли такую прекрасную невестку, но я практически вам сын, а значит, и она останется вам невесткой. Не стоит устраивать сцен на нашей свадьбе.

Влада хихикнула — тихо, искренне. Такое она любила: когда люди попадают в собственные ловушки. Люди вокруг начали шептаться уже не о том, что жених бросил невесту, а о том, что эта женщина, кажется, сошла с ума.

— Всё это неправда! Это свадьба Максима и Влады, а не твоя! Ты опять присосался, жалкий подкидыш! — закричала Аня, пока Марина пыталась прийти в себя.

Тут уже Влада не выдержала:

— Твоего брата? Тогда где же он?

Матвей и Влада переглянулись — высокомерно, почти с вызовом и озорством. Им нравилась эта игра.

Люди зашептались, оглядываясь по сторонам: действительно, Максима нигде не было. Обе женщины — Марина и Аня — выглядели глупо, растерянно. Марина поняла, что если сейчас она расскажет, что помощник должен был подписать документы вместо сына, это окончательно обрушит их авторитет. Но она тут же нашла другую лазейку:

— Влада, подумай: выйдя за Матвея, ты теряешь компанию. Неужели ты на это пойдёшь?

Влада усмехнулась. Матвей уже занёс ручку, готовый поставить подпись. Тогда Марина резко повернулась к нотариусу:

— Эй, вы! Скажите ей, что если она не выйдет за Максима, то ничего не получит!

Нотариус нарочито медленно и неспешно поднялся, будто каждое движение требовало усилий. Он огляделся по сторонам, словно впервые видел этот зал, и лишь на миг задержал взгляд на молодых.

— Для того чтобы гражданка Владислава получила фирму в наследство вместе со своим супругом, её супруг должен быть из семьи Красновых. Матвей Краснов подходит на эту роль ровно на тех же правах, на которых подходит и Максим Краснов. А это значит, что в случае заключения брака между супругами я, как нотариальный агент, заявляю: все условия будут соблюдены.

— Вы все сговорились и мне не сказали?! Вы... вы.... Вы... банда! — закричала Марина, задыхаясь от ярости.

Нотариус сделал невинный вид, будто вообще не понимает, о чём говорит эта женщина.

— О, извините, что вы имеете в виду? Вы сейчас обвиняете в клевете нотариального агента? — его голос звучал почти ласково, но в нём была сталь.

Марина поняла: в словах нотариуса скрыта угроза, и если она продолжит, то сама окажется в ловушке. Она фыркнула, хотела что-то сказать, но Матвей опередил её:

— Я надеюсь, на этом достаточно, мама, чтобы не портить свадьбу? — он выделил слово «мама» так, что оно прозвучало не как обращение, а как напоминание: он имеет право быть здесь.

Марина уже задыхалась от негодования и не могла выдавить ни слова. Осуждающие взгляды смотрели на неё отовсюду.

— Ну, какая ж русская свадьба без драки? — пошутила Влада, чтобы снять напряжение. Её голос прозвучал звонко, легко, и зал будто выдохнул, рассмеялся.

— А теперь — клятвы молодых супругов! — поспешила объявить сотрудница ЗАГСа, увидев, что Матвей уже поставил подпись.

— Клятвы? — изумлённо переспросил Матвей. Влада на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она действительно хотела эту сцену, как в американских фильмах. Она действительно писала клятву — для Максима. И она забыла её отменить.

— Хорошо, я начну, — сказала она, понимая, что удар придётся принять на себя. Но что пообещать этому человеку, с которым её связала не любовь, а сделка? Она посмотрела на Матвея, вспомнила Максима, и слова полились сами:

— Я обещаю, что в нашем браке не будет лжи. Я буду честна с тобой, буду заботиться и поддерживать тебя, буду выполнять наши договорённости. А ещё я обещаю, что никогда не дам тебе спокойного характера, потому что до сих пор не знаю, где его взять. Но зато со мной будет весело.

В зале послышались тихие вздохи, кто-то шмыгнул носом, кто-то улыбнулся.

— Хорошо, — Матвей собирался с мыслями, выверяя каждое слово. — Раз у нас такая нестандартная свадьба, то и стандартных «вместе навечно» и прочих мыльных опер я говорить не буду. Но я обещаю беречь и защищать тебя как свою жену, обещаю радовать тебя и терпеть твой прекрасный характер, потому что мне он нравится. Обещаю, что у нас не будет спокойной жизни, потому что мой спокойный характер потерялся где-то там же, где и твой. Но я обещаю, что все наши планы сбудутся, и я всё для этого сделаю.

Зал взорвался аплодисментами. Люди умилялись, шептали, что они идеально подходят друг другу — дерзкие, живые, настоящие. Когда овации стихли, сотрудница ЗАГСа произнесла заветную фразу:

— А теперь жених может поцеловать невесту.

Влада замерла. Растерялась. Матвей тоже на секунду застыл — а потом достаточно мягко, но по-хозяйски обвил её талию, притянул к себе и поцеловал. Он целовал дольше, чем требовалось, и она ответила — не потому, что хотела, а потому, что в этом поцелуе было что-то правильное, настоящее. Она чувствовала его запах, его руку, спокойно и уверенно обнимающую её, и мысли летели мимо, оставляя только ощущение: есть он и она.

Когда он наконец отпустил её, она посмотрела на него так, будто готова была испепелить взглядом, и процедила:

— Ещё раз ты меня тронешь без спроса, и считай, ты труп!

— А что, не понравилось? Вообще-то мне говорили, что я хорошо целуюсь, — и, улыбаясь своей обаятельной, хитрой улыбкой, он повернулся к гостям, чтобы принять поздравления.

Гости потянулись в замок — туда, где среди роскошной лепнины и позолоты стояли накрытые столы, сверкающие хрусталем и серебром. Никто и не заметил, что Марина с Аней ушли туда намного раньше. Марина сидела в полутёмном углу и глотала бокал за бокалом, будто пыталась залить ярость. Аня визжала, рассказывая, какие Влада и Матвей сволочи, и как они разрушили все её планы.

Когда стали входить гости, Марина совсем потерялась в этом шуме и суете. Но, увидев Владу, она рванулась к ней. Инстинктивно Матвей ускорил шаг и встал перед Владой — не заслоняя её, но показывая: не тронь. Его взгляд, обращённый на Марину, был особенно жёстким, почти хищным. Влада увидела этот жест защиты — и что-то тёплое разлилось в её душе. С ним было спокойно. С Максимом она никогда не чувствовала себя в безопасности.

— Эй ты, неблагодарная девчонка, куда ты дела свадебное платье моей матери?! — выкрикнула Марина, и голос её сорвался на визг.

Влада победоносно улыбнулась. У неё тоже был свой план насчёт этого платья.

— Марина, простите, — произнесла она очень деликатно, но в голосе звенела сталь. — Но я подумала, что нечестно надевать платье вашей милой матери, которое так дорого для вас, особенно если я не выхожу замуж за вашего сына. Поясню для тех, кто не в курсе: когда мы были в паре с Максимом, мне торжественно вручили реликвию этой семьи — платье бабушки, которое очень долго хранили для подобного случая. Поэтому мы с теперь уже моим мужем, — говоря это, она постоянно поглядывала в сторону лестницы, ведущей из ресторана в замок, — решили подобрать мне другое платье.

В дверях лестницы показалась Лера — с самодовольной, почти хулиганской улыбкой. Влада едва заметно выдохнула и подала ей знак: «Сейчас».

— А реликвию вашей семьи правильнее будет надеть вашей дочери Ане — у неё же через месяц свадьба?

Анна побледнела, потом покраснела, а потом её лицо перекосило от ужаса — будто ей предложили надеть не платье, а смирительную рубашку.

Влада продолжала:

— Вот, дорогие свидетели, передаю реликвию этой семьи обратно в руки — в целости и сохранности.

Лера торжественно внесла платье, аккуратно расправила складки и продемонстрировала:

— Просмотрите внимательно: всё в целости и сохранности. Ждём, чтобы законная внучка, Анна, надела его на свою свадьбу. Ведь это платье так дорого для этой семьи.

Все в зале зааплодировали — кто-то искренне, кто-то просто потому, что сцена была эффектной. Анна, с глазами, полными слёз, выскочила из зала.

— Как растрогалась! — саркастически засмеялся Матвей, и его смех прозвучал легко, почти беззаботно.

Марина подошла и вырвала платье из рук Леры с такой силой, что казалось, ткань вот-вот порвётся.

— Вы у меня за всё ответите! — процедила она, и её голос дрожал от ярости.

— Надеюсь, не сегодня, — спокойно ответил Матвей, приобнимая Владу за плечи. — Сегодня у нас праздник.

Свадебный танец

Влада и Матвей сидели за столом для жениха и невесты — в самом центре зала, будто на сцене, где каждый взгляд, каждый жест был выставлен напоказ. Слева от Влады, устроилась Лера — её лицо было спокойным и веселым. Со стороны жениха, по правую руку от Матвея, сидел его водитель — спокойный, собранный, с лицом, будто высеченным из камня. Это был Саша, человек, который знал о Матвее больше, чем многие из его родных, и умел хранить тайны. Свидетель со стороны жениха — формально, по бумагам, — но на деле он был тем, кто держал ситуацию под контролем, даже когда все вокруг теряли голову.

— Проверить не могу, что мою свадьбу оплатила Марина! — весело фыркнул Матвей, чуть наклоняясь к Владе и понижая голос, чтобы слышали только они двое. — Хотя, справедливости ради, хочу сказать: шоу программа для старпёров. Не могла заказать что-то повеселее? Ну там, иллюзиониста, стендапкомика.

Влада закатила глаза так выразительно, что даже Лера, сидевшая рядом, тихонько хихикнула.

— Мне даже платье выбрать не дали, — проворчала Влада, окидывая взглядом свой наряд — дерзкий, лаконичный. — А ты говоришь — шоупрограмма! А эти приглашения? Ты их видел? «Свадьба Краснова М.» — и всё. Ни имени, ни намёка на то, что это вообще за М или В.

— Кринж полный, — согласился Матвей, но в его голосе не было злости, только ироничное веселье. — Хотя, если честно, они нас спасли. Представь, если бы там было написано «Максим» — пришлось бы объяснять каждому гостю, почему жених другой. А так все сами додумали.И они дружно засмеялись.

Вокруг них незнакомые люди желали банальных вещей: «счастья», «много детей», «долгой совместной жизни» — и каждое пожелание звучало настолько неестественно, настолько фальшиво, что Влада и Матвей сидели с натянутыми улыбками, механически кивали и ждали, когда этот бесконечный вечер наконец закончится. Чтобы сгладить нудность праздника, в ход пошло шампанское — бутылки открывали одну за другой, бокалы опустошались с пугающей скоростью. Только Саша сидел спокойно, не прикасаясь к алкоголю, и время от времени окидывал зал внимательным взглядом, будто оценивал потенциальные угрозы.

— Матвей, у нас сделка, — тихо, почти шёпотом, напомнил Саша, не поворачивая головы, но так, чтобы услышал только он.

— Спасибо, Сань, помню, — так же тихо ответил Матвей, едва заметно кивая.

Затем он снова натянул улыбку и выслушал поздравления очередной пары незнакомых людей — мужчины в слишком тесном костюме и женщины с чересчур ярким макияжем, которые говорили что-то про «крепкий союз» и «семейные ценности», хотя, судя по их взглядам, они вообще не понимали, кто перед ними.

Пока они говорили, Матвей тихо спросил у Влады:

— А долго ещё всё это будет длиться?

— Рассчитано до двенадцати, — так же тихо ответила она, едва шевеля губами. — Но, зная Марину, не удивлюсь, если она запланировала фейерверк и дискотеку до утра.

После них микрофон взял незнакомый пожилой мужчина — изрядно выпивший, с покрасневшими глазами и дрожащими руками. Его речь о «детях» и о том, «как приятно их делать», прозвучала настолько неуместно, что даже самые стойкие гости переглянулись с неловкостью. А потом началось самое неприятное.

Влада заранее сказала, что на свадьбе не надо кричать «горько» — она не хотела этого ритуала, этого принуждения к показушной близости. Но пьяный гость, видимо, решил, что его мнение важнее, и выкрикнул это слово первым. И зал подхватил — хором, громко, настойчиво. «Горько! Горько!» — гремело со всех сторон, и этот крик казался Владе издевательством.

Она посмотрела на Матвея — и в её взгляде читался немой вопрос: «Что теперь?»

— Ты пригрозила мне расправой, — поднял Матвей руки вверх в шутливом жесте капитуляции, но в его глазах плясали весёлые огоньки. — Но я готов рискнуть.

В этот момент Влада заметила свой букет — огромный, пышный, с тяжёлыми бутонами пионов и тонкими веточками зелени. Она схватила его, словно щит, и, прикрыв им лицо, встала вместе с Матвеем.

Он оказался очень близко — настолько, что она чувствовала его дыхание, лёгкий запах его парфюма, тепло его тела. Это смущало её, заставляло сердце биться быстрее, но в то же время давало странное чувство защищённости.

А он смотрел на неё и думал: «Какая же она красивая». В его душе уже давно жило это чувство — сдерживаемое, прятаное от самого себя, но настоящее. Его тянуло к ней не из-за сделки, не из-за компании, а просто потому, что она была живой, настоящей, не такой, как все эти люди вокруг. С ней можно было говорить о бизнесе, о жизни, о пустяках — и каждый разговор становился чем-то важным. Тогда в начале их знакомства, в какой-то момент она отдалилась от него, ушла в тень Максима, и он посещал все эти семейные мероприятия только ради того, чтобы хоть мельком увидеть её, услышать её голос, поймать её взгляд.

Мнимый поцелуй закончился — они не коснулись друг друга губами. Влада тут же пошла в туалет, оставив Матвея наедине с его мыслями.

Он продолжал сидеть, машинально крутя в пальцах ножку бокала, и размышлял. Сегодня он вообще не хотел сюда приходить. Он не называл бы это чувство ревностью — скорее, это была смесь злости на Максима и жалости к Владе. Максим был козлом — Матвей знал это лучше, чем кто либо другой. У него даже были планы: сорвать эту свадьбу, а потом купить акции компании и передать их Владе — пусть она сама решает, что с ними делать. На одной встрече, когда у них было пару минут нормальной беседы он заикнулся об этом в разговоре с ней, но она твёрдо сказала, что это её судьба, её битва, и она должна пройти её сама.

Сегодня он пришёл, чтобы уйти — пробыть здесь час, для протокола, а потом исчезнуть. Он назначил встречу в Сочи на завтра, заказал личный самолёт на сегодня и вообще не ожидал, что девушка, которая ему так нравилась и была такой недоступной, станет его женой — пусть и по сделке.

Тем временем Влада с Лерой зашли в туалет — единственное место в этом огромном зале, где можно было хоть на минуту спрятаться от чужих взглядов. Как только кабинки закрылись, из соседней вышла Марина. Она достала телефон, прижала его к уху и заговорила быстро, нервно, будто боялась, что её услышат:

— Привет, Марта, это я. Мне нужна твоя консультация. О, поздравлять меня не с чем — Макс не женится на Владе. Нет, я на свадьбе, тут объявился этот... этот Матвей, эта «присоска», и эта полоумная вышла за него. Да, да, вот так. О, я ещё не проиграла. У них один поцелуй был на показ, а потом они даже нормально поцеловаться не могут. В общем, уверена, что брак — фикция, и скоро я это докажу. Ты мне поможешь с юридической стороны? О, отлично, тогда завтра у меня. Пока.

Девушки в кабинках даже не шелохнулись. Они стояли, прижавшись к стенкам, и слушали этот поток яда, который лился из уст Марины. Когда та наконец вышла, Влада, подвыпившая и переполненная злостью, крикнула на весь туалет:

— Вот тварь!

Злость на Марину, страх, что та действительно докопается до истины, и литры шампанского, выпитые в попытке заглушить нервы, толкнули Владу на поступок, которого она сама от себя не ожидала.

На сцене появилась Влада — уверенная, дерзкая, будто она родилась для этого момента.

— Дорогие гости, объявляю первый танец молодых! — её голос прозвучал громко, чётко, перекрывая гул разговоров.

Казалось, сцена не такая большая, и она собиралась просто прыгнуть вниз. Но Матвей быстро оценил риски — он знал, что если она прыгнет, то может неудачно приземлиться, а он не позволит ей пострадать даже в такой мелочи. Он поймал её во время прыжка, когда музыка заиграла в такт, — крепко, уверенно, словно делал это всю жизнь.

Уже в полёте Влада поняла, какую глупость она совершила, но тут её подхватили крепкие руки Матвея. Он держал её на руках, как принцессу из диснеевского мультфильма — легко, бережно, но с такой силой, что она чувствовала: он не отпустит. Она была в красивом платье, а он — словно тот самый принц, о котором она мечтала в детстве, только настоящий, без фальши и прикрас.

— Надеюсь, ты не против? — почти шёпотом спросила Влада. От этой близости дыхание сбивалось, её аромат смешивался с его запахом и дурманил голову.

— Я люблю эту песню, — не отрывая глаз от Влады, сказал Матвей.

— Я знаю, — прошептала она ещё тише.

И они, не сговариваясь, поцеловались. Музыка играла, но вместо танца они стояли, прижавшись друг к другу, и целовались так, будто весь мир перестал существовать. Гости громко кричали, кто-то охал: «Какая любовь!», и все, казалось, забыли, что изначально эта свадьба должна была быть с Максимом.

После поцелуя Матвей закружил Владу, поставил на ноги, но не отпустил — взял её в стойку бального танца и с лёгкой грацией повёл по залу. Она не отставала — её движения были точными, уверенными, будто они репетировали этот танец годами. Уже никто не сомневался, что эта синхронность принадлежат только им двоим, и долго репетировалась.

Когда музыка закончилась, они словно пришли в себя — посмотрели друг на друга ошеломлённо, будто спрашивали: «Что это было?»

Люди кричали и аплодировали, но в их взглядах уже не было прежнего скепсиса — только восхищение. Матвей вдруг увидел, как Саша дал ему еле заметный знак, он показал глазами "понял", и обратился к Владе:

— Пора валить отсюда, — сказал Матвей, когда заиграла следующая песня — та самая, которая снова напомнила, кто делал им этот праздник: старомодная, скучная, будто из репертуара ресторана девяностых.

Он повернулся к гостям, привлекая к себе внимание:

— Дорогие гости, мы были рады видеть вас на нашей свадьбе, но, к счастью, нас ждёт самолёт и медовый месяц! — зал засмеялся, кто-то зааплодировал, закричал что-то приятное. — А вы хорошо повеселитесь! И ни в чём себе не отказывайте!

Затем он взял Владу за руку и повёл в сторону стола, быстро вручая ей сумку. Тут же подошла Лера.

— Я же надеюсь, ты с нами? — небрежно бросил Матвей, но в его взгляде читалась настоящая просьба.

Лера расплылась в улыбке:

— Естественно!

— Тогда бежим! — скомандовал Матвей.

Лера, не церемонясь, схватила свою сумку и бутылку с шампанским. Все быстрым шагом пошли к выходу.

— Марина идёт за нами, — смеясь, сказала Влада, оглядываясь через плечо.

— Пусть понервничает, — усмехнулся Матвей.

И они бросились почти бежать, весело смеясь, оставляя позади этот шумный, фальшивый праздник. Кто-то из гостей останавливал их, чтобы поздравить, и они вежливо, но быстро отделывались от разговора.

Саша ушел парой минут раньше, чтобы подогнать автомобиль Матвея к выходу. Когда молодые люди вышли, он был уже там.

Они сели в дорогой автомобиль — чёрный, блестящий, с тонированными стёклами, которые обещали укрыть их от чужих глаз. И тут Влада вдруг вспомнила:

— Мои вещи!

— Телефон, документы с собой? — спокойно спросил Матвей, Саша начал движение.

— Да, — растерянно сказала Влада, оглядывая сумку, будто проверяя, не забыла ли она чтото важное.

— Чтото ценное осталось?

— Косметичка — пробормотала она, чувствуя, как глупо звучит эта мелочь на фоне всего происходящего.

— Я куплю тебе всё оттуда снова, — уверенно сказал Матвей.

— Я сама в состоянии себе всё купить, — нахмурилась Влада, но в её голосе не было настоящей злости.

— Но это же я не выпускаю тебя из машины, значит, и вина моя, — с лёгкой улыбкой парировал он.

И они поехали дальше. Влада задохнулась от возмущения, но Матвей только весело рассмеялся.

Они подъезжали к воротам замка, когда навстречу им нёсся на бешеной скорости автомобиль. Влада сразу узнала его — это был автомобиль Макса, агрессивный, чёрный, с характерными царапинами на боку. И судя по тому, как он летел, игнорируя все правила и здравый смысл, она не сомневалась: за рулём был Максим.

Он дёрнул ручник, машина завизжала тормозами и остановилась поперёк дороги, перекрывая выезд.

— Ну, хотя бы не на людях будет скандал, — спокойно сказал Матвей, собираясь выходить.

— Стой! Так ты знал, что он едет? — в ужасе спросила Влада. Их взгляды встретились, и Матвей не ответил, но ей и не нужны были слова — она всё поняла.

— Так вот почему мы так спешили?! — озарило её, и в этот момент она почувствовала себя одновременно обманутой и разозленной.

— Сидите в машине, я разберусь, — голос Матвея стал жёстким, деловым, требующим подчинения. Всё веселье исчезло, будто его и не было.

— Матвей? — спросил Саша и потянулся к поясу на брюках — Влада только сейчас заметила кобуру с оружием. Лера сидела, широко раскрыв глаза, будто не могла поверить в происходящее.

— Ты тоже останешься тут, пока я не скажу, — твёрдо произнёс Матвей.

— Понял, — коротко ответил Саша.

Они понимали друг друга без слов, а вот девушки не понимали ничего — только чувствовали, как воздух становится тяжелее, как напряжение сгущается до предела.

Максим выскочил из машины — взведённый, злой, с горящими глазами. Матвей вышел спокойно — уверенный, грозный, как скала. Они были такими разными, и эта разница сейчас казалась особенно пугающей. Сердце Влады заколотилось так сильно, что она слышала его стук в ушах. Она открыла дверь, не в силах оставаться в стороне.

— Какого хрена ты вмешиваешься?! Что ты тут устроил?! Ты ей все рассказал? — Максим подлетел к Матвею и занёс руку, намереваясь ударить его в лицо. Но Матвей уверенно увернулся и нанёс точный удар в солнечное сплетение. Максим скрючился вдвое, хватая ртом воздух.

Влада не выдержала и выскочила из машины. Она знала, что Матвей предвидел это, а он знал, что она его не послушается.

— Что вы творите?! — крикнула она, вне себя от злости и страха.

Внутри Матвея всё похолодело. Она вышла, чтобы защитить Максима. Неважно, кто теперь её муж — она всё ещё чувствовала ответственность за того, кого любит.

— Влада, сядь в машину! — тон Матвея был холодным, почти ледяным. Но Влада стояла, не двигаясь.

— Вот видишь, Вишенка, кого ты выбрала себе в мужья, а? Но ничего, я приехал, чтобы спасти тебя. Я понимаю, — Максим наконец выпрямился и, хромая, пошёл в сторону Влады, — ты взбунтовалась, натворила дел, но у меня есть знакомые в загсе, я узнавал — сегодня ещё всё можно исправить. Извинись, а гостям скажем, что это шутка.

Он подходил всё ближе к Владе, и каждый его шаг заставлял Матвея сжимать кулаки.

— Не подходи к ней, — угрожающе произнёс Матвей, и в его голосе прозвучала такая сталь, что даже Максим на мгновение замер.

— Машина, — отстранённо сказала Влада, глядя куда-то мимо них, будто видела что-то, чего не видели остальные.Все в недоумении уставились на неё. Матвей бросил короткий взгляд на Сашу, и тот осторожно вышел из машины, оставаясь наготове, но пока ничего не предпринимая.

— Вишенка, ты не в себе. Ну конечно, это моя машина, — Максим был уже совсем близко, его голос стал мягким, почти гипнотизирующим. — Я просто заехал за документами, а потом позвонила мать, я всё бросил и помчался сюда спасать нашу любовь. Чтоб ты знала, я чуть под грузовик не угодил.

Но Влада не растрогалась. Её лицо оставалось спокойным, почти безэмоциональным — и это пугало Максима больше, чем любая истерика.

— Твоя машина стояла у нас дома. Ты поехал к Яне, которая живёт на другом конце города. Значит, Яна ждала тебя не в родительском доме, а у нас в квартире, — произнесла Влада ровным, холодным голосом, и каждое слово было отточенно и точно, не оставляя шанса парировать. Взгляд Влады был ледяной.

Максим смотрел ей прямо в глаза, пытаясь сохранить контроль:

— Никого у нас в квартире не было. Я просто заехал за документами. А потом позвонила мать, я всё бросил и помчался сюда.

— А те вонючие трусы, что я нашла тоже ее? Тогда твоя мама сказала, что это её, что случайно с бельем приехали, хоть они ей бы в жизни не налезли, а вот Яне... — Влада говорила спокойно, без крика, но каждое слово било точно в цель.

Максим не дрогнул, но в его глазах мелькнуло что-то — то ли страх, то ли отчаяние.

Матвей понимал: сейчас Влада сделает свой выбор. И он был почти уверен, что не в его пользу.

Влада позволила Максиму подойти совсем близко — так близко, что она видела каждую морщинку у него на лбу, каждую тень в его глазах.

— Да, Матвей мне всё рассказал, — произнесла она, не сводя взгляда с Максима. — А что, это неправда?

Матвей опешил — он не ожидал, что она так блефует. Максим резко повернулся в его сторону:

— Ну и тварь ты.

Влада с интересом и скорбью посмотрела на Матвея. Так, значит, он что-то знал, но вместо правды выбрал жениться на ней. Ему действительно нужна была фирма, и это действительно была просто сделка, никаких чувств.

Максим поймал это разочарование — он хорошо ловил чужие эмоции, умел использовать их, как оружие.

— Ну что, Матвей, думал, расскажешь, что я встречаюсь с Яной, и всё — сразу в её распоряжении будешь? А получилось-то наоборот! — его голос звенел.

Максим встал на колени перед Владой — грациозно, как в кино. Пыль с асфальта прилипла к брючинам, но он этого не замечал.

— Милая, прости меня. Я с ней покончил. Я именно поэтому сегодня поехал к ней, чтобы сказать, что я тебя люблю и у нас всё! Выходи за меня — это ещё возможно. Прямо сейчас. Мы всё исправим.Он достал дорогое кольцо — тяжёлое, с крупным камнем, который в тусклом свете фонарей казался не столько красивым, сколько холодным. Металл блеснул, и на секунду Владе показалось, что она видит в этом отблеске все свои несбывшиеся мечты — те самые, что она лелеяла, когда ещё верила Максиму.

Влада молчала. Тишина стала давящей, густой, как туман, в котором тонут звуки. Все ждали её ответа — Матвей, Лера, Саша, даже сам Максим, застывший в этой красивой позе. Воздух будто сгустился, и каждый вдох давался тяжелее.

Влада понимала одно: она не может больше быть с Максимом. Он ей врал — снова и снова, каждый день, превращая её доверие в пыль. А Матвей? Матвей знал об этом и ничего ей не сказал. Не предупредил, не попытался уберечь — просто молча наблюдал, как её ломают. Но если Максим предал её из эгоизма и трусости, то с Матвеем у них была сделка — холодная, расчётливая, но хотя бы честная в своей нечестности.

Она посмотрела на Матвея. Он смотрел на неё с неким вызовом — будто говорил: «Ну, решай. Но помни: я здесь». Она ответила ему взглядом, полным ярости — за то, что он знал и молчал, за то, что втянул её в эту игру, где ставкой была её жизнь. Затем она перевела взгляд на Максима — на его умоляющее лицо, на это кольцо, которое теперь казалось ей не символом любви, а кандалами.

— Я уже вышла замуж. Это моё решение, — произнесла Влада абсолютно спокойно. Голос её звучал твёрдо, без дрожи, будто она повторяла давно выученную истину.

Матвей незаметно выдохнул — так тихо, что никто, кроме него самого, этого не услышал. Максим не ожидал такого ответа. Он ещё какое-то время оставался на колене, пытаясь переварить отказ, словно слова Влады не доходили до его сознания, отскакивая от какой-то внутренней брони. Потом медленно поднялся, лицо его исказилось от ярости и унижения.

Влада пошла к машине — ровно, не спеша, будто каждый шаг был частью заранее продуманного плана. Матвей направился к автомобилю Максима, чтобы отогнать его в сторону и освободить проезд. Лера и Саша уже сидели в машине, решив, что все уже закончилось.

Поняв, что его план не сработал, Максим вскочил на ноги и схватил Владу. Его пальцы впились в её плечи, и он начал трясти её, как куклу, будто хотел вытрясти из неё тот спокойный голос, тот холодный взгляд, который только что разбил его надежды.

— Ты тварь! Да кому ты нужна! Всем нужно только твоё наследство! — кричал он, и в его голосе звучала не просто злость, а отчаяние человека, который теряет контроль над всем, что считал своим.

Взвизгнули шины — машина Максима в мгновение ока оказалась возле Влады и Максима. Матвей выскочил из машины ровно в тот момент, когда Максим замахнулся, чтобы ударить Владу по лицу. Влада вскрикнула — коротко, испуганно, и в этот миг одновременно случились три вещи: раздался резкий, оглушающий выстрел, закричала Лера, а Матвей схватил руку Максима и скрутил его пополам, прижав к капоту автомобиля.

Дальше он стал бить его — в ярости, защищая ту, что не мог дать в обиду.

— Если ты ещё хоть раз тронешь её, то я тебя убью! Попробуй только дотронуться до неё — и ты мертвец, я тебя прикончу! — голос Матвея звучал не как крик, а как приговор, тяжёлый и необратимый.

Максим уже был в крови — на губе появилась ссадина, из носа текла тонкая струйка, смешиваясь с пылью и потом.

— Матвей, давай я? — вмешался Саша, подходя ближе, но не вмешиваясь, а просто пытаясь выполнить свою работу.

Матвей посмотрел на Максима — с презрением, с усталостью, будто этот человек вдруг стал для него не врагом, а досадной помехой, которую нужно убрать с дороги.

— С этим я легко справлюсь сам. Убери его с пути, — коротко бросил он, не сводя глаз с Максима.

Затем он приобнял дрожащую Владу — не крепко, чтобы не напугать, а так, чтобы она почувствовала: он здесь, он не отпустит. И потянул её к машине, закрывая собой от всего этого кошмара.

Саша тем временем оттащил Максима на переднее сиденье его же автомобиля и снова сел за руль — там его уже ждали. Машина выехала из замка, увозя с собой супругов и их свидетелей.