Вы читаете книгу «Не в ту калитку» онлайн

Все описанные события и персонажи являются плодом воображения автора. Никакие аналогии и сравнения недопустимы

Глава 1. Понедельник. Начало истории

Добро пожаловать в Дрипенск!

По раздолбанной, как после массированной бомбовой атаки, типичной расейской дороге, асфальтированной, похоже, не ранее начала прошлого века, в направлении ближайшего местного очага цивилизации в меру поспешал навороченный продукт закордонного автопрома не то чёрного, не то тёмно-серого от дорожной пыли цвета с номерами столичного региона. Его заляпанные грязью колеса говорили не столько о большом пройденном пути, сколько наглядно характеризовали состояние транспортных артерий той области нашей необъятной страны, куда волею судьбы занесло этот механический показатель благосостояния своего владельца.

Сквозь не сильно затонированные стекла автомобиля смутно угадывались две находящиеся в нем фигуры: водителя и полулежащего на правом заднем месте пассажира. Как ни странно для нашего бурного времени, но обитатели экипажа ехали в тишине, не оглушая окрестности зверскими музыкальными децибелами.

Пассажир, молодой человек лет тридцати – тридцати двух, со страдальческим видом смотрел в окно, время от времени икая, особенно, когда автомобиль подбрасывало на ухабах, не замечая при этом ни красот окружающей природы, ни маячивших на горизонте предвестников приближающегося города – башенных кранов и закопчённых заводских труб, последний дым из которых вышел лет тридцать тому назад.

Водитель, лет на десять постарше пассажира, сосредоточенно вел машину, в четверть голоса понося местную власть за извечную вторую российскую беду – дороги, при этом причисляя эту самую власть к представителям беды первой. Выражал он своё недовольство и в душе, но уже в адрес пассажира, по воле которого пришлось забраться в эдакую тьмутаракань.

– Да перестань ты, наконец, бубнить, черт бы тебя побрал! – в сердцах сказал пассажир. – И так тошно. Рули себе, куда дорога ведёт. Да ямы-то объезжай-й-й… твою мать туда-то! Что, не видишь, что ли, куда едешь? Будешь из своих за ремонт платить! И так уже выставил меня на три штуки баксов в прошлый раз.

– А вы бы, Андрей Николаевич, поменьше по бабам шлялись, тогда и не въехал бы я в тот чертов забор. Я ведь, между прочим, если не забыли, заодно выполняю функции вашего телохранителя. Мог бы, конечно, аккуратненько выехать через дальние ворота, да только, боюсь, охранять тогда было бы уже некого. А возможно, и некому.

– Ну, ладно, ладно, философ. Ты бы лучше меня из этого кабака вчера вовремя вытащил, а то теперь совсем без бабок остался, – примирительным тоном сказал тот, кого водитель назвал Андреем Николаевичем.

– Ага, вас вытащишь! Тем более, что это было не вчера, а уже сегодня. И не кабак это был, а солидное казино. Кто вас заставлял там все деньги просаживать? Да еще поить каких-то простигосподи. Лучше думайте, где ночевать будем? Я-то, скажем, и в машине могу поспать, чай, не из благородных. Это вам обязательно нужно подушку да подружку. А ведь за ночлег-то платить надобно.

– А у тебя, что, совсем ничего не осталось? – с тревогой спросил пассажир. – Отдам, как бабки на счет упадут. Ну ты ж, Борис, меня знаешь!

– Вот именно, что знаю! Между прочим, я уже два раза на свои кровные заправлялся. А ведь это моя зарплата, пóтом заработанная. Нет, уж, решайте-ка свои проблемы сами, а мое дело – крутить баранку, – насмешливо добавил Борис, объезжая, насколько возможно аккуратно, очередной ухаб.

– И за что только я тебя держу? – тоскливо, со вздохом, спросил Андрей. – И терплю твое хамство?

– А за то, что не пью по-лошадиному и из приключений вас вовремя вытаскиваю. Ферштейн?

– Немчура хренова! Где только нахватался-то. Ладно, вези. Вон, кстати, кажется, в населённый пункт въезжаем. Видишь, указатель какой-то ободранный стоит? И стела в виде карандаша? Погоди, прочитаю, что там написано… Чёрт, всё в глазах расплывается... О! «Добро пожаловать в Дрипенск!». Ну и названьице! Жители, поди, дрипенцы? Или дрипцы? Поищи, нет ли тут какого-нибудь мотеля?

И, рассеянно глядя на улицы вечернего города, сосредоточенно думая о чём-то своём, Андрей откинулся на кожаную спинку сиденья.

Да, видно, правильно говорят, что понедельник – день тяжёлый. Во всяком случае, для Андрея сегодняшнее начало недели было как раз таким – с головной болью и разбегающимися в разные стороны мыслями.

– Слушай, а ты не в курсе, кто это вчера за соседним столом в покер играл? – словно очнувшись от дрёмы, неожиданно спросил Андрей. – В оранжевом галстуке?

– А чёрт его знает. Какой-нибудь заезжий павлин. А что?

– Да две тёлки вокруг него всё вертелись…

– Кто о чём, а вшивый о бане! В карты надо было смотреть, а не на тёлок! Вот без платёжных средств и остались.

– М-да… А тёлки-то ничего были, особенно та, в зеленом платье.

– Ага, это та, которую вы в «нумера» пытались зазвать?

– Я? В «нумера»?

– Да, вы! Хорошо, что я вас вовремя утащил из этого борделя, а то охранник того оранжевого хмыря дюже занервничал, без мордобоя бы не обошлось!

– А она что? – заинтриговано спросил Андрей, оставив без внимания слово «охранник».

– А ей, похоже, больше мужики в галстуках нравятся, – мстительно предположил Борис.

Помолчали.

– А всё-таки хороша была тёлочка, та, в зелёном! – с сожалением произнёс Андрей и устремил мечтательный взгляд в никуда.

– Не понимаю я вас, Андрей Николаевич! Ну, ладно, были бы вы каким-нибудь раздолбаем, а то ведь серьёзный же человек! Хватка деловая – другие от зависти помрут! Вон, какую компанию создали! А как выходные, так вас вечно не в те калитки тянет. Прямо два разных человека в одной упаковке.

Пассажир безучастно слушал эти назидательные речи.

– Жениться вам надо, босс, – сделал неожиданный вывод водитель.

– Что ж я тебе плохого-то сделал? – встрепенулся Андрей Николаевич, бросив на него укоризненный взгляд.

– Мне – ничего. А вот себе вы постоянно приключения находите на одно место. Потом выпутывай вас из передряг.

– А я с тебя пример беру. Вот обзаведёшься семьёй, я и погляжу, стоит ли овчинка выделки. Ага?

– Вы бы, драгоценный шеф, лучше нацелили свой взор на поиски постоялого двора, – ушёл от ответа водитель. – А то на самом деле придётся в машине торчать всю ночь.

– Ладно, поищем что-нибудь подходящее, – Андрей достал смартфон. – Только вот расплачиваться-то чем будем?

Да уж, перспектива вырисовывалась не из приятных. Но всё же решили испытать судьбу и постараться получить заветный ночлег, а там, как говорится, утро вечера мудренее.

Читатель, вероятно, уже заметил, что характер беседы пассажира и водителя явно выходит за рамки обычных отношений между начальником и подчинённым, скорее, разговор наставника с нашкодившем юнцом. Но в дальнейшем мы убедимся в том, что такому положению дел имеется существенная причина. А пока продолжим следить за тем, как наши герои едут по городку со странным названием Дрипенск в поисках хоть какой-нибудь гостиницы, да по ходу быстренько познакомимся с ними поближе. А то потом некогда будет.

Начнем с пассажира (понятно, что в авто такого класса пассажир всегда является главным лицом – начальником, бизнесменом, а возможно, депутатом или авторитетным вором, что частенько оказывается по сути одним и тем же).

Итак, просим любить и жаловать – Андрей Николаевич Кружилин. Мы уже, в общих чертах, из речей Бориса знаем особенности характера нашего героя. Добавим, что по жизни, то есть вне деловой сферы, Андрей Николаевич – жизнелюб и весельчак, остряк и ёрник, которому не чужды простые житейские радости, такие как хорошая компания, музыка, футбол, женское общество… Как сам наш герой шутит, «иногда хочется похулиганить». К сожалению, это «хулиганство» часто приводит к ситуации, когда личные финансы, как говорится, «поют романсы». Вот и в этот раз весёлые похождения Андрея привели к временной неплатёжеспособности путешественников.

Зато в работе Андрей Николаевич совсем другой человек – всегда одетый в строгий деловой костюм, серьёзный, обладающий цепкой деловой хваткой, сумевший, благодаря своим способностям и энергии, собрать команду единомышленников и добиться немалых успехов, создав практически «с нуля» хоть и не слишком большое и известное, но всё же стабильно приносящее доход дело (какое конкретно, мы умолчим, дабы не создавать ненужной рекламы). При этом, в отличие от многих «коллег», он не жлоб, не чванится своим статусом хозяина и руководителя, всегда готов помочь сотрудникам в трудных ситуациях, не считая потом, что те, кому он помог, чем-то ему обязаны, и поэтому заслуженно пользуется уважением сотрудников.

У читателя наверняка возникли сомнения в правдивости описываемой нами истории: как же так, деловой человек, и вдруг без денег? Представьте себе, это именно так! Андрей сам себе дал зарок, что ни при каких обстоятельствах не залезет в кубышку, только зарплата, и никаких других источников дохода, и не разу своего слова не нарушил. И от своих сотрудников он также требует абсолютной честности. Борис хорошо помнит бывшего главбуха, с треском уволенного Андреем за то, что тот позволил себе «взять взаймы» из кассы некоторую сумму «на непредвиденные расходы». И никакие сентенции типа «только на время», «бес попутал», «первый и последний раз» не помогли.

Теперь обратим наше внимание на водителя (он же охранник, он же помощник, он же поверенный во всех делах Андрея Николаевича), Бориса Сергеевича Крошева. Сей персонаж, в отличие от шефа (в своей повседневной, не деловой ипостаси), является образцом сдержанности и рассудительности, подчас педантичности, что обусловлено его военным прошлым – Борис, между прочим, подполковник спецназа в отставке. Несведущим людям Борис представляется этаким сухарем, даже занудой, хотя это далеко не так. Вне служебных обязанностей Борис очень даже нормальный мужик, любящий рыбалку (которую, кстати, не любит его босс), шахматы, болеющий за одну из футбольных команд (за какую конкретно, Борис Сергеевич просил не уточнять), в общем, не чурающийся обычных жизненных радостей.

Таковы в общих чертах характеры главных персонажей нашей истории, едущих по бескрайним просторам страны и не предполагающих, в какую передрягу они, сами того не ожидая, попадут.

Познакомились наши герои при обстоятельствах, не очень благоприятных для Андрея: выиграв в казино (что иногда случается) довольно крупную сумму, он, будучи слегка подшофе, не нашел ничего лучшего, как публично послать в пешее путешествие по известному маршруту неких смуглых бородатых молодцев в количестве двух человеко-единиц, навязчиво предлагавших ему отыграться за соседним столом. Молодцы, не желая, видимо, идти по указанному адресу, а, может быть, не зная туда дороги (что вряд ли), решили проучить нахала с изъятием у него в воспитательных целях полученного выигрыша и иных материальных ценностей (в качестве компенсации морального ущерба), для чего, опередив обидчика, призвав на помощь, как водится, ещё пару-тройку кунаков, заняли позиции около выхода с приготовленными невесть откуда взявшимися бейсбольными битами, двумя электрошокерами и одним кастетом.

Андрей, легкомысленно насвистывая какой-то мотивчик, почти дошел до выхода, но тут вдруг вспомнил, что позабыл на игровом столе часы, которые имел привычку снимать во время игры. Вернувшись в зал и взяв часы, спокойно лежавшие на углу стола, Андрей снова пошел было к выходу, но тут ему навстречу попался какой-то мужик, заступивший дорогу. Немало изумившись, Андрей попытался отодвинуть мужика с дороги, но не тут-то было! Тот даже не шелохнулся!

– Иди за мной и не оглядывайся! – тихо проговорил незнакомец. – Иди, говорю, если цел остаться хочешь!

– Ты что, друг, совсем ку-ку? – возмутился было Андрей, но, заметив нетерпеливо заглядывающих в холл из-за входных дверей бородачей с битами в руках, сразу же всё понял и, не говоря больше ни слова, поспешно последовал за мужиком к служебному выходу.

Но бородачи, видимо, смекнули, что «клиент» намерен смыться, и рванули в обход, к тому же выходу, что-то гортанно выкрикивая на незнакомом Андрею языке.

– Быстрее в машину! – махнул рукой в сторону стоящего такси незнакомец и, повернувшись к нападавшим, встал в боевую стойку.

… Уложив первого бородача, кинув второго через бедро прямо в мусорный бак, отобрав каким-то особенно молниеносным приёмом нож у третьего, с утробным воем плюхнувшегося на землю, мужик спокойно направился к машине, в которой укрылся Андрей. Дело было сделано: оставшиеся абреки, получив решительный отпор, гордо и смело разбежались по сторонам, оставив на асфальте биты и двоих поверженных соплеменников (третий, как мы помним, оказался в мусорном баке, где и копошился, пытаясь вылезти).

Вот так и познакомились тогда ещё начинающий бизнесмен Андрей и временно работающий таксистом Борис. А затем Борис поступил на службу к Андрею водителем-охранником, а по прошествии некоторого времени, видя честность и бескорыстность Бориса, Андрей сделал его фактически помощником во всех своих делах.

Незаметно наши герои стали близкими приятелями, а быть может, даже друзьями, во всяком случае, вне службы они давно уже перешли на «ты». Правда, частенько бывало, что Борис с долей сарказма называл его на «вы» и исключительно по имени-отчеству, на что Андрей в ответ обращался к Борису подчеркнуто по-барски и даже иногда хамовато, что, однако, нисколько не вредило их отношениям.

Ну, вот мы и познакомились с главными героями нашего повествования.

Ах, да, совсем забыл: а каким, собственно, ветром наших новых знакомых занесло в город со странным названием Дрипенск? Этого ни тот, ни другой автору сего опуса так толком и не объяснил. Ну, да ладно, не будем настаивать, не хотят говорить, и не надо. Во всяком случае, задерживаться в этом богоспасаемом городе с таким странным названием наши герои не собирались. И уж тем более никак не могли себе представить, что естественное человеческое желание найти ночлег станет первым звеном в цепи последующих неожиданных событий, произошедших с нашими героями.

– Так куда едем? – осведомился Борис. – Давайте, дорогой шеф, ищите по карте гостиничные достопримечательности сего славного города, а я уж, так и быть, довезу вас до постоялого двора.

– Сейчас разберемся, – ответил дорогой шеф. – Тут где-то должна быть неплохая, судя по отзывам, гостиница, надо сообразить… надо сообразить… Чёрт, ни фига не разберёшься! Где-то рядом ведь находимся… А, вон вроде бы то здание, со ступеньками! Заворачивай направо!

Борис, произведя резкий маневр, направил машину вдоль указанной Андреем улицы. Метров через двести они подъехали к воротам решётчатого забора, за которым виднелся парадный подъезд роскошного особняка…

– Ну надо же! – недоуменно воскликнул Андрей, глянув на вывеску у входа. – Это, оказывается, «Дом приемов почётных гостей города»! М-да, на почётных мы явно не тянем, а поэтому тут нас вряд ли примут, поехали дальше.

– Куда дальше? Направо, налево, на север, на юг? Вы уж определитесь, любезный шеф, сориентируйтесь, так сказать, на местности.

– Не бубни! Давай-ка, я сяду за руль, а ты, мой верный оруженосец, садись на начальственное место и ищи пункт отдохновения, пока я вожу вашу милость. Только быстрее, вон камера на том столбе как-то подозрительно на нас глядит…

Так и поступили. Андрей сел за руль, а Борис, как и положено начальству, хоть и на час, устроился на заднем сиденье. Правда, проехав немного, решил, что гораздо удобнее всё же сидеть спереди – лучше видно, да и привычнее как-то.

Изрядно поколесив по городу, приятели нашли вполне приличный с виду «Hotel» с амбициозным названием «Корона» и, оставив железного коня на стоянке недалеко от входа, решительным шагом поднявшись по ступенькам, вошли в прохладный холл гостиницы.

Тот, кто бывал в командировках или хотя бы раз пытался наобум заселиться в гостиницу без предварительного бронирования, конечно, представил, что увидели наши герои в холле. Да, несколько бедолаг с чемоданами сидели на диванах и с трепетной надеждой смотрели на скучающих портье и менеджеров по расселению.

Но, как говорил поэт, «Смелым даётся радость, слабым даётся печаль». Наши герои себя к слабым отнюдь не причисляли, поэтому решили действовать суворовским методом «Быстрота и натиск».

Устроив своего босса на кожаном диване и предоставив ему возможность рассматривать интерьер гостиничного холла и немногочисленных его обитателей, Борис, бросив у его ног сумку, полной достоинства походкой направился к ресепшену (новое русское слово, а попросту – к стойке администратора), за которым, ярко выделяясь своими формами на фоне аляповатого рекламного плаката, предлагающего услуги местной турфирмы, вальяжно расположилась жгучая блондинка, достигшая того возраста, при котором на каждом дне рождения поднимают тост за очередное восемнадцатилетие.

Борис очень удачно подходил на роль добытчика всяческих привилегированных благ. Обладая приятной, можно даже сказать, интеллигентной внешностью, что совершенно нехарактерно для большинства телохранителей современных бизнесменов, будучи неплохим психологом и потому прекрасно чувствующим, чего от него ожидают собеседники, Борис всегда добивался того, о чем остальные могли лишь мечтать. Не стал исключением и данный случай. Приняв выгодную позу, быстро раскусив амбициозно-провинциальные манеры местной грации, о чём-то вполголоса побеседовав с ней, помахивая яркоцветной банковской картой Андрея, Борис через несколько минут, держа в руках заветные ключи от двух одноместных номеров – люкса и номера попроще, шел в направлении к лифту, спиной ощущая полный истомы взор блондинки и злобные взгляды ожидающих у моря погоды. Подождав Андрея, бросив напоследок внешне поверхностный, а на самом деле вполне конкретный взгляд в сторону ресепшена, он вместе с боссом скрылся в кабине лифта.

Номер Бориса находился наискосок от входа на этаж, а люкс Андрея – в конце коридора у огромного окна, выходящего в гостиничный сад.

Приятели разошлись по номерам, описывать которые мы не будем – кто хочет ознакомиться с бытом провинциальных отелей, может сам узнать, исходя из личного опыта. Отметим лишь, что в целом гостиница была довольно опрятной и уютной.

Разложив немногочисленные вещи по полкам встроенного шкафа, Борис направился в номер Андрея, чтобы помочь тому устроиться, да заодно посмотреть по телевизору местные новости для общего ознакомления с обстановкой (в его номере телевизор показывал картинку исключительно в зелёном цвете, а звук был явно с другого канала). Об ужине разговор не стоял из-за резко ограниченного количества наличности, однако в холодильнике Андрей обнаружил обязательный (по местным меркам) набор люксового номера – пару бутылок пива местного розлива и большой пакет картофельных чипсов «Погрызём». Данную трапезу приятели тут же, разделив по-братски, и уничтожили. О прочих радостях жизни в сложившихся обстоятельствах мечтать не приходилось. А уж о том, как завтра вывернуться из дурацкой ситуации, в которую они вляпались благодаря Андреевой легкомысленности, даже и думать не хотелось.

Поговорив с Андреем ни о чём, так и не посмотрев телевизор, Борис вернулся в свой номер, и как раз вовремя – на прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Слегка удивленный Борис поднял трубку и был удивлен еще больше – звонила давешняя блондинка с респшена, дабы узнать, удобно ли клиенту, чисто ли в номере и не нуждается ли уважаемый гость в чём-нибудь ещё…

…Наутро, горничные горячо обсуждали новость, сообщенную дежурной по этажу, якобы видевшей, как из номера наискосок от лифта рано утром с томным видом вышла некая особа, весьма напоминающая яркую блондинку с ресепшена. Но это все, конечно же, обычные бабьи сплетни, не так ли, уважаемый читатель?

…Итак, начинается новый день, наши герои ещё почивают сладким сном, не ведая о том, что «Аннушка уже разлила масло», и предстоящие события вынудят приятелей застрять в этом богоспасаемом Дрипенске аж на целую неделю.

Глава 2. Вторник. Неприятности начинаются

Скверная весть

– Ну, что, все собрались? – выражение слегка одутловатого лица Егора Михеевича Лушкина, мэра Дрипинска, не сулило ничего хорошего для собравшихся в мэрском кабинете во внеурочный час (стоящие в углу зала большие напольные часы в корпусе из красного дерева, с массивными латунными гирями на кованых цепях показывали сидящим за длинным совещательным столом, что ещё только восемь утра). Его маленькие острые глазки под низким покатым лбом пронизывающим взглядом глядели на собравшихся, недовольных тем, что им пришлось тащиться в мэрию в такую рань. – Елена Владиславовна, все здесь?

– Все, кроме Фуфлачевского и Петрушкина, – с трудом подавив зевок, ответила со своего места полная богато накрашенная блондинка неопределенного возраста с невыразительными чертами лица. И, не дожидаясь естественного вопроса мэра, добавила:

– Фуфлачевский на больничном, а Петрушкин как вчера уехал с вечера в третью больницу на банкет по поводу посвящения выпускниц мединститута во врачи, так и не появлялся ни дома, ни в офисе, кобель несчастный!

– Так, без комментариев, пожалуйста! С ним я отдельно проведу воспитательную беседу. А теперь по порядку. Геннадий Игоревич, главное наше недреманное око, доложи, как у тебя с подозрительным элементом дело обстоит?

– Докладываю: дело обстоит хорошо, – шеф местной полиции генерал-майор Геннадий Игоревич Шишигин, встав и одернув пиджак, по-солдафонски коряво начал перечислять, загибая пальцы, меры, предпринятые его ведомством по недопущению, по пресечению и тому подобное. Мэр язвительно слушал, не перебивая, до того момента, когда загнутых пальцев на правой руке главного правоохранителя не осталось, затем с нескрываемой издевкой спросил:

– В общем, как всегда, всё хорошо, прекрасная маркиза, да? А зачем ты позавчера курсантов полицейской школы наслал на студентов? Они что, бузили или против власти выступали?

– Так ведь что эти паршивцы учудили: на центральной площади несанкционированно написали краской из баллончиков на рекламном щите «Очистим город от мусора!».

– Ага, на рекламном щите, как же! На этом самом щите твоя харя ментовская висит вместе с идиотской надписью «Не сорить, чтоб штраф не платить!». Ты что, в дворники записался? Какого чёрта штрафуешь нерях? Твое, что ли, это дело? Вот и прилетела вполне конкретная ответка. Между прочим, вместо того, чтобы вечером чаи распивать в кругу семьи, смотрел бы лучше телевизор. Увидел бы, как этот репортун Дубенко показал по телеку твоих сексуально озабоченных дебилов.

При этом большинство из присутствующих деликатно покашляли в кулак. Дело в том, что в телевизионном сюжете было показано, как курсанты, не обращая особого внимания на парней, гонялись в основном за студентками, пытаясь затащить их в автозак, при этом всячески стараясь ухватить их за прелестные места. Девицы же, защищая свои честь и свободу, пустили в ход ногти и коленки, из-за чего операция по пресечению беспорядка была курсантами позорно провалена. Хотя винить их в провале особых оснований не было, так как курсанты получили от начальства чёткий приказ: смутьянов разгонять аккуратно, избегая эксцессов, ведь в числе бунтарей находилась внучка Егора Михеевича Анастасия Резвых, весёлая девятнадцатилетняя оторва. А кому ж охота связываться с мэром?

Генерал обиженно засопел.

– Так, теперь послушаем…

Ну, мы не будем утомлять нашего читателя подробностями заседания, ничего интересного, обычная текучка. Перейдём сразу к главному вопросу, ради которого Егор Михеевич в такую рань и вызвал на совещание команду местных чиновников, простите, «ответственных лиц».

– А теперь позвольте объяснить, чего ради я тут вас всех собрал. Спешу вас обрадовать, – со вздохом, от которого у собравшихся исчезли остатки сна, продолжил свою речь мэр. – К нам едет какой-то дрищ с проверкой.

– Ну прямо ревизор, по Гоголю, – произнес голос из зала.

– Да уж, ждать-то ничего хорошего не приходится от таких визитов, – прогудел другой голос.

– А с чего вы взяли, Егор Михеевич, что кто-то едет? – спросил третий.

– А с того самого, – ответил мэр, – что получил я вчера вечером по своим каналам сообщение из столицы от старого другана, который теперь хоть и не большая, но всё же шишечка в аппарате Хозяина. Так вот он пишет, что Хозяин дал поручение проверить работу своих представителей в некоторых округах. Говорят, слишком бурную деятельность они там развили в свою пользу. А заодно и местные администрации тряхнуть, а то что-то часто жалобы начали поступать от людишек подлых. Сволочи! Ты тут без сна и отдыха вкалываешь на их благо, красоту в городе наводишь, благоустраиваешь, а они тебе же и гадят в карман. Так что давайте-ка помозгуем вместе, как бы вычислить сего типа и направить его в нужное русло. Тем более, перед выборами губернатора, которые я проигрывать не собираюсь.

Вот оно что! Лушкин решил побороться (чем чёрт не шутит!) за губернаторское кресло. Тесновато ему стало в мэрских рамках, размах не тот, понимаешь! Эх, и развернётся же Егор Михеевич на новом поприще! Такие дела завертит – не чета нынешнему деятелю! Только бы удалось спихнуть этого засидевшегося в губернаторах борова!

Следует отметить, что Егор Михеевич обладает тонким политическим чутьём: если до недавнего времени он активно поддерживал губернатора, в своё время и определившего Михеича на должность, то в последнее время, почуяв недовольство своим благодетелем «сверху», развил бурную деятельность по его дискредитации, подвергая резкой критике за различные упущения в работе, а также за пристрастие к традиционным русским (и не только русским) развлечениям. Надо сказать, что эта деятельность дала определённые плоды: рейтинг действующего губернатора существенно снизился, и перспективы победы Лушкина на предстоящих выборах обрели весьма реальные формы. И поэтому прибытие в Дрипенск столичного соглядатая незадолго до голосования было для Егора Михеевича совсем некстати.

Но мы отвлеклись от повествования. Итак, мэр предложил покумекать над тем, как бы вычислить столичного эмиссара.

– А чего тут вычислять-то? – бодро проговорил бритый «под ноль» руководитель городского транспорта Максимилиан Лопухов. – Пробьем по базам железки, кто там в поезде едет и встретим как миленького!

– Молодец! – с неприкрытым сарказмом сказал мэр. – Как всегда, полностью оправдываешь свою фамилию! А если не на поезде? И не на автобусе? Друган предполагает, что человек этот не из их конторы и вроде бы на машине едет, ясно? И без обычной в таком случае свиты, лишь с одним шофером. Да ещё, быть может, под чужой фамилией.

– Да ладно вам, Егор Михеевич, в девяностые один столичный деятель тоже вроде бы на трамвае ездил. С персональным вагоновожатым, – хмыкнул Лопухов.

– Так, прекращаем дискуссию! – прикрикнул на него мэр. – Сказано, что инкогнито едет. Значит, нужно принять все меры по выявлению дорогого гостя, чтобы был у нас постоянно на виду. Ясно?

Собравшиеся молчанием подтвердили, что всем всё было ясно.

– А как теперь будем функционировать? – осторожно осведомился невзрачного вида тип. – В сложившихся обстоятельствах? – добавил он, видя неприязненный взгляд мэра, не любившего, когда его подчинённые выражались «казённым штилем».

– Как работали, так и будем работать, – сухо ответил мэр. – Что изменится от того, проверяет нас кто-то или нет? Лучше давайте подумаем, какие жалобы могли просочиться в столицу. Пётр Алексеевич, ты как главный городской связист ответь, все ли меры принимало твое ведомство по недопущению жалоб этих чертовых граждан?

– Мы что можем, то делаем, Егор Михеевич. Принятые от населения телеграммы исправно теряем. Письма, по мере возможности, прочитываем. Систему вот, спасибо Вам, внедрили…

– Какую «систему»?

– Дык ведь по прослушиванию телефонных разговоров наших дорогих граждан. Эти дураки уверены, что со столицей беседуют, а на самом деле с нашими же операторами общаются. Мы даже счета им выставляем, как за межгород.

– Дурак – это ты сам, а не твои абоненты. И научись, наконец, грамотно говорить! Слушать тошно. Дык ведь, как ты выражаешься, твои подопечные давным-давно по сотовым звонят, да по «мылу» отправляют свои кляузы. Я тебе сколько раз талдычил, замедли по максимуму, а лучше вообще убери всех сторонних провайдеров с их мессенджерами к чертовой матери, сказано же тебе: пусть только через наш «Микст» к этому долбаному Интернету подключаются, остальное заблокируй к чёртовой матери. Ты у меня шестьдесят семь миллионов сожрал бюджетных денег на это дело, а где результат? Вчера только захожу домой, а дочь рекламный листок читает: «Подключайтесь к «Мега-Телеком» – независимому от городских властей провайдеру!». Это что, работа? Смотри, доиграешься, гражданин Сливкин! Я тебя от Счетной палаты защищать не буду! Сам разбирайся! Тебе деньги на дело дали, а ты на них своим козам по тачке купил и через неделю списал, якобы в аварию попали.

– Но…

– Никаких «но»! С тобой всё. У кого ещё какие мысли есть, как нам прикрыться от ненужных любопытных взглядов?

Что-что, а мыслей у всех было достаточно – от традиционных, типа закрыть и запретить, до экзотических.

Лушкин молча слушал, удручённо поглядывая в окно. Наконец, не выдержав очередного перла – позвать на помощь известного гипнотизёра – стукнул кулаком по столу.

– В общем, так: слушать вас противно и потому неохота. Заплыли все жиром, ни хрена не ведаете, что в городе творится. Озабочены исключительно своими шкурными проблемами. Вроде депутатов стали. Видно, я все за вас делать должен. Нафига тогда вы мне нужны? Разгоню всех!

– Вы уже на прошлой неделе всех разогнали, и на позапрошлой тоже, – снова послышался из зала голос знатока творчества Гоголя.

– А вот тебя конкретно я точно разгоню. То есть выгоню, – поправился мэр, немного остыв. – Слушайте все меня внимательно. С этой минуты объявляю операцию «Визитёр», то есть всю текущую работу необходимо подчинить недопущению утечки негативной информации. Если этот столичный шпион здесь подсуетится, нам всем несдобровать. Во всяком случае, один я тонуть не намерен. Ясно? – Егор Михеевич обвёл присутствующих строгим взглядом. – В общем, вот что нужно сделать в первую очередь, а потом, когда я получу более подробную информацию об этом Хлестакове (быстрый взгляд в сторону любителя Гоголя), составим план действий по его нейтрализации.

И, как всегда четко (а это он умел делать в совершенстве), Лушкин поставил перед каждым из присутствующих конкретную задачу по недопущению до заезжих столичных соглядатаев сведений и жалоб отдельных несознательных лиц, недовольных местным руководством, порочащих тем самым славный город Дрипенск, после чего назначил следующее совещание на три часа дня.

– И чтоб докладывали чётко и ясно, без обычных ваших разглагольствований и рассуждений на общие темы. Только краткость и конкретика, понятно? – закончил совещание мэр. – И, главное, ни в коем случае не подпускать к «гостям» этого мерзавца Дубенко, чёрт бы его драл на всех углах!

– Да, и срочно разыщите мне Петрушкина, – добавил он напоследок, обращаясь к полной блондинке, лицо которой приняло презрительное выражение при упоминании данного персонажа.

Пока чиновники, ворча, расходятся по своим кабинетам, давайте поближе познакомимся с мэром Дрипенска.

Итак, представляем: Лушкин Егор Михеевич, шестидесяти двух лет от роду, невысокий, коренастый, с хитрыми живыми глазами, с лысой, как бильярдный шар, головой. Всегда стильно одет, летом, находясь на улице, носит бейсболку с гербом города, в холодные дни – тирольскую шляпу, правда, без традиционного для данного головного убора атрибута – пера (удивительно, но поголовно вся мужская часть мэрии тоже носит такие же аксессуары, но это ведь всего лишь случайное совпадение, не так ли?). Не любит, когда его называют мэром, всегда поправляет: «Городской голова». В отношениях с подчинёнными хамоват, но зато к себе требует уважительного отношения – впрочем, как большинство чиновников, наделённых определённой властью, то есть «людей при должности».

Егор Михеевич – прекрасный семьянин: все его ближайшие родственники и родственники родственников при делах в городском хозяйстве и связанном с ним бизнесе.

В целом Лушкин относится к той многочисленной категории «умелых руководителей» и «эффективных менеджеров», которые, имея ограниченные способности вести хозяйственные дела, сполна компенсируют их отсутствие нахрапистостью, интригами и умением нравиться начальству, которому представляют красивые, а главное, «правильные» отчёты и доклады. Тут Егор Михеевич всегда держит нос по ветру: как только «в верхах» рождается какая-нибудь новая (или хорошо забытая старая) идея, так через некоторое время «наверх» уходит соответствующая реляция об успешной её реализации. При этом нанесённый зачастую городу вред во внимание не принимается, главное, чтобы «наверху» были довольны. «Конъюнктурный прохиндей» – охарактеризовал Лушкина известный в городе горлопан-оппозиционер Наливайко, ныне мотающий срок за какие-то сомнительные делишки.

Ну, и стоит добавить, что Егор Михеевич большой жизнелюб, верный (до поры до времени) нужным людям друг, всегда заботится, насколько это возможно, о благе достойных, по мнению мэра, жителей Дрипенска, по странному стечению обстоятельств являющихся, в основном, его родственниками и друзьями.

А теперь поглядим, как будут развиваться дальнейшие события.

И на старуху бывает проруха

Скандальный журналист Семён Дубенко, о котором столь нелицеприятно отзывался Лушкин, сидел перед стоящим на столе круглым зеркалом и мрачно всматривался в своё отражение. Отражение ему отвечало столь же мрачным взглядом, да еще украшенным лиловым фингалом под левым глазом.

Семёну было до слёз обидно от такого украшения. Но обидно было вдвойне оттого, что получил он его отнюдь не «при исполнении», то есть во время работы над очередным «сенсационным» репортажем, что изредка, к сожалению, случалось. И втройне обидно было из-за того, что огрёб Семён этот подарок от собственной благоверной за свою, можно сказать, профессиональную деятельность.

А ведь как всё удачно начиналось!

По городу давно ходили слухи о существовании некоего закрытого для широкой публики заведения, именуемого клубом, в котором отдыхали душой и телом от утомительных походов по модным бутикам, салонам красоты и фитнес-клубам жёны состоятельных господ – бизнесменов и городских чиновников высшего уровня, а также особо избранные представители местного бомонда. Расслабляться членам клуба помогал специально подобранный персонал.

Поговаривали, что в этом заведении, кроме кабинетов для приватного отдыха, были еще некие тайные помещения, в которых отдельные члены клуба азартно избавлялись от денег и, не исключено, баловались запрещёнкой, но никто эти слухи не проверял, так как генерал Шишигин строго-настрого приказал своим подчиненным обходить клуб за версту. Что явилось причиной такого решения, неизвестно, но злые языки утверждают, будто бы клуб организовала дочь жены мэра от первого брака модная эпатажная поэтесса Агриппина Чижикова, сама являвшаяся завсегдатаем сего заведения.

Несмотря на то, что попасть в этот элитарный бордель простым смертным было невозможно, а уж журналистам тем паче, настырному Дубенко, благодаря журналистской смекалке и полезным связям, всё же удалось заполучить заветное приглашение.

Итак, проник Семён в этот клуб, правда, с изменённым до неузнаваемости (спасибо знакомой гримёрше из местного театра!) внешним видом (а как же иначе! Его, известного всему городу журналиста, если опознают, то, в лучшем случае в толчки выгонят из заведения, а в худшем…лучше и не думать), и уже успел собрать кучу информации для очередного сенсационно-разоблачительного репортажа. Но потом всё пошло наперекосяк.

Неприятности начались с привлёкших внимание журналиста криков «Просим, просим!». Бросив взгляд в направление криков, Дубенко увидел взгромоздившуюся на стол даму, в которой Семён узнал Чижикову, одетую в платье, представляющее собой набор лент и лоскутов, демонстрировавших отсутствие на ней нижнего белья, во всяком случае, его верхнего атрибута.

Прочитав недавно сочинённые стихи и откланявшись перед аплодирующими слушателями, Чижикова плюхнулась в стоящее рядом кресло, словно случайно угодив на колени сидящему в нем главному герою-любовнику драматического театра Гурькину.

Тут Семён отметил про себя, что, пока поэтесса читала свои вирши, смысл которых до Дубенко так и не дошёл, компания посетителей клуба как-то незаметно распалась на парочки.

«Вот оно, начинается!», – дождался своего часа журналист и повернулся таким образом, чтобы потайная видеокамера в виде перстня, надетого на средний палец правой руки, получила должный обзор.

– А теперь танцы! – громко возвестила Чижикова. – Эй, маэстро, музыку!

Тут же к поэтессе подскочил молодой франт, услужливо наклонивший голову к Агриппине. «Маэстро», понял Семён.

«Маэстро», выслушав Чижикову, быстро переместился к барной стойки, на углу которой лежал включенный ноутбук. Поколдовал над клавишами, и тихая музыка сменилась мощными раскатами энергичного рок-н-ролла. Поэтесса с героем-любовником выскочили из кресла и устремились в центр зала, куда за ними устремились еще несколько пар, среди которых Дубенко узнал двух бизнесменов, популярную телеведущую Лору Кудряшову, заместителя мэра, владельца главного Дрипенского банка и других известных в городе личностей.

Тон в танцах задавала поэтесса, да так лихо, что Семён смог удостовериться в отсутствии под лентами и лоскутами остальных составляющих нижнего белья.

Накал вечера шел по нарастающей. Семён понял, что не ошибся: репортаж может получиться не то что сенсационным, а прямо-таки убийственным!

Для кого репортаж может оказаться убийственным, Дубенко пока и сам толком не понимал, но чутьё журналиста подсказывало, что скандал может затронуть о-о-чень значимых в городе персон. И это практически накануне выборов губернатора!

А тут ещё к Семёну подошла некая почему-то босоногая дама в цветастом платье, явно не отягчённая моральными принципами, и каким-то незаметным манёвром (Семён так и не понял, как это произошло) оказалась у него в объятиях.

– Потанцуем? – томно прошептала дама, закинув руки на его плечи и плотно прижавшись к нему горячим телом, ощущаемым даже сквозь Семёнов пиджак.

Мгновенно оценив создавшуюся обстановку, Семён крепко обнял неожиданно подвернувшуюся красотку, плавно вращаясь в танце под томную медленную мелодию, давая возможность камере-перстню обозревать происходящее в зале.

Мысленно потирая руки в предвкушении предстоящей сенсации, Семён бросил взгляд в зал и… Нет, показалось, наверное. Ещё один быстрый взгляд, и Семён вдруг словно окаменел: прямо перед ним, в весьма недвусмысленной позе, в обнимку со строительным боссом Рустамом Хайрулиным по прозвищу Шпатель сидела его благоверная, причём одна из бретелек её не в меру откровенного платья, о наличии которого Семён даже не догадывался, была расстёгнута и приоткрывала взору присутствующих одну из прелестей…

И тут Семён, впавший в ступор от пережитого потрясения, совершил непростительную для профессионала ошибку: потеряв бдительность, он непроизвольно оттолкнул босоногую диву и, выхватив из кармана смартфон, направил его камеру на сладкую парочку…

Дальнейшие события Дубенко помнил весьма смутно. Вроде был чей-то визг, хруст раздавленного каблуком смартфона, перед глазами мелькали какие-то личности в строгих чёрных костюмах, выводящие (выносящие?) Семёна из заведения, люди в форме и, кажется, обезьянник…

Попав, наконец, в середине ночи домой и приведя себя в порядок, Семён стал размышлять, как теперь вести себя с неверной половиной. Сенсационный репортаж был вчистую провален. Так и не придя к какому-либо решению, Дубенко подумал, что утро вечера мудренее и лёг спать, но заснуть ему не давали чёрные мысли. Это ж надо, какую змею пригрел у себя на груди! Ну, ладно, тот прошлогодний краткий роман с заезжим народным артистом! Потешились и разбежались, ничего серьёзного. К подобным мимолётным приключениям Семён относился с пониманием, ибо и сам был не без греха. Но с этим кирпичных дел мастером, хоть и замом мэра, коряво говорящим по-русски! Да, Сёма, выросли у тебя ветвистые рога!

Проворочавшись почти до самого утра, Семён, наконец, заснул, не услышав даже, как вернулась его змея.

Наутро, за завтраком, Дубенко как бы невзначай, поинтересовался у своей благоверной, где же она так задержалась вчера?

– Вчера мы в своем фонде допоздна обсуждали план благотворительных акций на будущий год. Представляешь себе, милый (Семёна аж передёрнуло!), к нам обратились представители мэрии с предложением о совместной деятельности. Это же такая удача!

«Да уж, – подумал Дубенко. – Твои переговоры с представителем мэрии я вчера воочию наблюдал».

Тем не менее, скрывая злобу, спросил:

– Ну, и что вы там решили?

– Пока ничего, сегодня продолжим, – поведала коварная изменщица, мечтательно глядя куда-то в область форточки.

Эх, как чесался язык Семёна задать вопрос насчет давешнего платья!

– А у тебя как дела, дорогой?

– Как всегда, гоняюсь за сенсациями, – последовал ответ.

– Опасная у тебя профессия, – лицемерно пожалела супруга Семёна. – Вон вчера, говорят, какой-то журналю… прости, милый, репортёр, затесался в некий элитный закрытый клуб, но был разоблачён и в тычки выставлен вон охраной…

– А, может быть, это я и был? – перебил её Семён.

– Ты? – искренне рассмеялась жена. – Да кто тебя пустит-то туда?

– А тебя кто пустил? – раздражаясь, воскликнул Дубенко. – Шпатель?

– Кто? – побледнев, спросила изменщица. – Какой шпатель?

– А такой. «Представитель мэрии», – с сарказмом передразнил жену Семён. – Посмотрись в зеркало, вся грудь в засосах, змея подколодная!

Как в такой ситуации обычно поступают застуканные на месте преступления неверные жёны? Правильно, либо рыдая горючими слезами, просят прощения и клянутся, что «никогда больше», либо, что чаще всего, переходят в атаку и закатывают истерику, переводя стрелки на самого же обманутого мужа.

Змея выбрала второй вариант.

– А ты что, слежку за мной устроил? Да, я заходила туда на пару минут переговорить с мэрским замом (ага, пару минут, отметил про себя Семён). Да ты на себя посмотри, писака чёртов! За своими делами меня совсем забросил! Никакой личной жизни! Импотент проклятый! Ненавижу!

И отпустила Семёну хлесткую оплеуху. Но промахнулась (всё-таки бурно проведённая ночь не прошла даром) и влепила прямо в глаз.

И вот сидит теперь горе-журналист Дубенко и страдает. Причём не понятно, от чего больше – от подлой измены или от позорного провала, чего раньше никогда не случалось. Не случалось, но, как говорится, и на старуху бывает проруха.

В это время зазвонил телефон.

Знакомство с городом

Хорошенько выспавшись после вчерашних мытарств, Андрей Николаевич начал свой очередной день, как всегда, с утреннего туалета. Тщательно побрившись найденной на полочке перед умывальником одноразовой бритвой (пакетик геля для бритья лежал там же), бизнесмен подумал о том, что неплохо было бы позавтракать, но, вспомнив о своём сложном финансовом положении, решил, что малость поголодать пойдет организму только на пользу. Машинально насвистывая триумфальный марш из «Аиды», Андрей подошел к окну, выходящему, как мы помним, в сад, ничего примечательного там не увидел и, от нечего делать, включил телевизор. Как раз в это время шла реклама только что открывшегося увеселительного заведения; при иных обстоятельствах Андрей Николаевич обязательно бы запомнил заветный адресок, прикидывая при этом в уме, как бы осчастливить заведение своим присутствием. Но сегодня видеть фальшиво-радостные лица на фоне сверкающих огней было настолько противно, что он в сердцах выключил «ящик для идиотов», как в одной из песен обозвал голубой экран Владимир Высоцкий.

Свидетелем сего действа невольно стал Борис Сергеевич, незаметно вошедший в номер своего босса.

– Что, не тянет вас после вчерашнего в злачные места? – с нескрываемым сарказмом спросил он, успев мельком взглянуть на экран.

– Ну что тебя всегда тянет язвить? – вздрогнув от неожиданности, сварливо проговорил Андрей. – Лучше бы распорядился насчет завтрака.

– Завтрака? Хм, вопрос интересный, а главное, весьма своевременный. Сдается мне, что раньше вечера пиво в вашем холодильнике не появится и чипсы тоже.

– А ты из своего номера принеси, вчера мои харчи трескал, а свои зажал!

– А у меня, между прочим, не люкс, скорее, четвертьлюкс, и посему подарки мне от заведения не положены, – с легкой иронией ответил Борис Сергеевич. Сам-то он с утра пожевал салатика, что остался от принесенного блондинкой дрянного ресторанного ужина, так что в животе у него не бурчало от голода, но при этом продолжал разыгрывать обиженного хозяином слугу. (Справедливости ради нужно отметить, что Борис всё же чувствовал лёгкие угрызения совести от того, что не поделился провизией с шефом, но уж очень он был на него зол за недавние похождения, оставившие их кошельки практически пустыми, да и салатика было-то всего пара ложек).

Андрей понял, что был не совсем прав (совсем неправым быть не позволял статус босса) и примирительно произнес:

– Ладно, Борис, не журчи, а лучше прикинь-ка, как бы нам разжиться едой. Ну ты же мастер на всякие штучки! Мне бы только пожрать, а там решим, как дальше быть. Сдается мне, что этот сонный провинциальный городишко можно неплохо встряхнуть! Гульнем, а там ищи нас!

– Да уж, найти нас будет о-го-го как трудно! У нас ведь потрепанный «Жигуль», а не джип с нездешними номерами. Андрей, ну когда ты посерьезнеешь! Какого дьявола, прости Господи, нас сюда занесло? Чего мы здесь забыли? Попутешествовать захотелось? Лучше поехали домой. Бензина до соседней области хватит, а там у меня родня живет, помогут.

– А как мы выедем из этого «отеля», не заплатив?

– А это уж мое дело. Пока вы тут нежились в постельке, я трудился в поте лица и других частей тела. Так что сегодняшнюю ночь я отработал и, между прочим, за двоих. Да еще на обед, точнее, ужин мы приглашены…

– К кому? – удивлённо встрепенулся Андрей.

– А блондиночку на ресепшене видел? Вот к ней-то и поедем, а потом домой.

– Ну ты даешь, Борис! Спасибо тебе.

– Спасибо в карман не положишь. Могли бы и материальную помощь оказать.

– Всё тебе только деньги да деньги! Другой бы тебе и спасибо не сказал. И вообще деньги – зло! А подружка у нее есть? – сев на излюбленного конька, спросил Андрей.

– Мне деньги, а тебе подружки! Ну есть, есть у нее подружка, я что, эгоист какой? (Ещё какой, самокритично про себя подумал Борис, жратвичкой-то с шефом не поделился!). Разве не позабочусь о своем боссе? Ну что бы вы без меня делали?

– Ну, завел свою волынку! Ладно, пошли, прошвырнемся по этой столице районного масштаба. А, кстати, знаешь, как раньше она называлась? – указал Андрей на валявшийся на столике рекламный проспект. – Красномайск!

И два заклятых приятеля направились к выходу.

…

Выйдя из гостиницы, наши герои, обойдя бронзовую скульптурную композицию, представляющую собой бодро шагающего в направлении отеля гражданина в тирольской шляпе с натёртым до блеска дорожным чемоданом на колёсиках («памятник командированному», съязвил Андрей), направились в сторону центра города, предварительно разузнав дорогу у портье, бегающий злобный взгляд которого очень не понравился Борису.

– Эх, сейчас бы… – начал было Андрей.

– По пиву? Или по бабам? – язвительно перебил его Борис, всё ещё испытывая чувство лёгкого раздражения беспечностью приятеля, из-за которого теперь приходилось терпеть без еды до вечера.

Андрей, насупившись, замолчал. В иной ситуации он обязательно бы разразился тирадой по поводу неуместности подобных предположений, но на сей раз сдержался, в глубине души признавая справедливость упрёков друга, хотя и слегка обиделся.

Так молча и шли некоторое время по какой-то тихой улице, больше смахивающей на деревенский прогон, с той лишь разницей, что вместо утоптанной земляной дороги под ногами угадывался бугристые остатки некогда положенного асфальта. Называлось это чудо «2-й Ровный переулок», что немало позабавило наших героев. Андрей даже высказал предположение, что это наименование происходило от слова «ров».

А вскоре и этот показатель цивилизации исчез под густым слоем изумительнейшей грязи, там и сям переходящей в непросыхаемые лужи, которым позавидовали бы свиньи гоголевского Миргорода.

– Куда-то не туда мы движемся, – нарушил молчание Андрей. – И спросить дорогу не у кого, все как будто вымерли.

Борис молча указал шефу на табличку со стрелкой, гласившей: «На новогоднюю ёлку».

– У них что, Новый год летом празднуют? – удивился Андрей.

– Да нет, скорее всего этот указатель просто не снимают. В целях оптимизации расходов, – съехидничал Борис. – Ну, а поскольку ёлки устраивают в каких-нибудь центральных культурных заведениях, то можно считать, что мы движемся правильным путём.

– Угу, правильным. Только вряд ли мы дойдём до местного очага культуры по этому проспекту. И как только люди здесь ходят? Блин, блин! – нога Андрея вдруг провалилась почти на целый ботинок в невидимую из-за грязи яму.

– Эй, куда это вас занесло? – неожиданно раздалось позади наших бедолаг.

Друзья, разом обернувшись, увидели стоящую на границе остатков асфальта и грязи «Ниву», из окна которой весело выглядывал приятной внешности мужчина.

– Да вот, знакомимся с организацией дорожного движения в вашем городе, – в тон ему ответил Борис.

– Следовательно, вы приезжие, – сделал вывод мужчина. – Наши тут не ходят, если только иногда на машине проедут, как я, например, чтоб путь сократить.

– А как же тогда люди к своим домам добираются?

– Так к этим домам с соседних улиц подойти можно. Это вас чёрт зачем-то понёс через грязь. Поинтересовались бы сперва у кого-нибудь, как лучше пройти куда вам нужно.

– Так мы и поинтересовались, нас сюда гостиничный портье отправил.

– Ах, портье! Небось, вы его чем-то сильно огорчили, а? Чаевых, наверное, недодали?

– Вообще не дали, – буркнул Борис. – Нечего было давать, в карманах ветер свищет.

– А-а, – понимающе кивнул водитель. – Ну, ладно, садитесь, перевезу вас через эти топи вселенские. Только ноги отряхните.

Высадив незадачливых пассажиров на твёрдую поверхность в конце улицы, случайный спаситель, дав Борису пачку влажных салфеток, чтобы друзья смогли почистить испачканную обувь, указал на переулок, которым можно было, по его словам, выйти в цивилизованный мир, после чего укатил по своим делам.

И, действительно, скоро перед приятелями возник небольшой сквер, пройдя которым, они вышли на площадь, носящую громкое название «Площадь Свободы», причём часть её, видимо в качестве символа этой самой свободы, огораживал высоченный решётчатый забор, перед которым стоял памятник какому-то деятелю с протянутой ладонью вверх рукой, словно просящему милостыню. За забором, среди деревьев, виднелся массивный четырёхэтажный особняк с флагом на крыше. Ворота, как и входная группа здания, были увешаны камерами. Местная власть, поняли наши герои.

Здраво рассудив, что заборов они и в столице вдоволь насмотрелись, наши герои пройдя метров триста по разрытому тротуару с хаотично валяющимися бордюрными камнями, явно предназначенными для замены, вышли на просторный проспект, по проезжей части которого вместо автомашин праздно прогуливались пешеходы, а на широченных тротуарах тут и там расположились открытые веранды кафешек и торговые палатки со снедью, сувенирами и прочим ширпотребом. Стены домов были украшены рекламными плакатами и портретами каких–то людей, причём чаще других встречалось изображение некоего персонажа, обликом сильно смахивающего на давешнего бронзового командированного в тирольской шляпе.

– Извините, молодой человек, – обратился к прохожему, не очень, кстати, молодому, Андрей. – У вас тут что, день города?

– Ага, месяц города, – не сбавляя хода и не глядя на спрашивающего, ответил прохожий.

– Не слишком-то любезны, видать, здешние жители, – с лёгким раздражением заметил Борис.

– Ну, по одному представителю населения судить некорректно, – примирительно ответил Андрей. – Давай, вон, у молодёжи спросим, – показал он рукой на группу ребят и девушек, весело о чём-то разговаривающих.

– А вы что, приезжие? – вопросом на вопрос, заданный Андреем, ответила одна из девушек.

– Скорее, проезжие, – уточнил Борис.

– А-а, ну тогда понятно, что вы не в курсе, – солидно сказал высокий модно одетый парень. – У нас тут, понимаете ли, выборы на носу, губера избираем, вот нам и устроили месячный праздник с плясками и конями в цирке. Это, вообще-то, подобная история повторяется перед каждыми выборами, но нынче в губеры рвётся сам Егор Михеич – это наш мэр – поэтому и празднуем шире обычного…

– Не болтай лишнего! – строго оборвал парня другой представитель местной молодёжи.

– Да, пойдём уже, ребята, опаздываем! – проверещала тонким голосом одна из девиц. – Извините, нам некогда! – добавила она, обращаясь к Андрею.

– Да-да, спасибо! – поблагодарил Андрей ребят. – Удачи вам!

– Вот, оказывается, что! Агитация такая с использованием административного ресурса, – сделал вывод Борис. – Могли бы в честь «месяца города» организовать какую-нибудь бесплатную столовую для нуждающихся вроде нас.

– Ага, для столичных бомжей-бизнесменов, – язвительно парировал Андрей.

– Ну, почему же только для бизнесменов. Для их охранников-шоферов-секретарей в статусе бомжей тоже не мешало бы.

Так, балагуря, приятели шли вдоль по проспекту, с интересом поглядывая по сторонам.

А посмотреть было на что! Аккуратно подстриженные газоны, густая листва молодых деревьев, фасады домов, украшенные гирляндами цветов радовали глаз. И среди этого буйства красок – снующий по проспекту народ.

Да ладно бы только снующий! Так ведь ещё и как назло постоянно что-нибудь жующий! Вон сидящие на летней веранде кафе, а вон стайка девушек, на ходу лакомящихся мороженым… Всё это вызывало чувство, нет, не зависти – чему уж тут завидовать? – а досады. Надо же – деловые люди, а в кармане шиш без масла!

Андрей взгляну на часы – только полдвенадцатого. Это ж сколько ещё терпеть до вечера! Но ничего не поделаешь, сам виноват, дурья башка!

– Как этот городишко зовётся, Задрипанск, кажется? – спросил Андрей Бориса. – В общем–то, выглядит ничего, приятно. Название явно не соответствует содержанию.

– Дрипенск. А вы не забыли, шеф, тот переулок, из которого мы вышли? Какие там были ямы, чёрт ногу сломит? – язвительно ответил Борис.

– Объект исторического наследия, – съязвил Андрей.

Тут внимание приятелей привлёк шум, доносившийся из примыкающего к проспекту небольшого скверика.

Подойдя поближе, они увидели стоящую в центре скверика бронзовую фигуру на высоком ступенчатом постаменте. Фигура изображала человека в тирольской шляпе (опять!) с гаечным ключом в правой руке и с длинноносой маслёнкой в левой. Возле фигуры на земле лежал порванный транспарант, гласящий: «Егора Лушкина – в губернаторы!», причём надпись явно пытались подредактировать, изменив первые две буквы мэрского имени на букву «В». Рядом валялся мегафон с помятым рупором, а чуть дальше двое блюстителей порядка волокли в автозак упиравшегося и орущего благим матом парня.

Всё это сопровождалось хохотом присутствующих и неприличными эпитетами в адрес фигуры, точнее, её прототипа. Блюстителям тоже доставалось.

– За что ж его так? – поинтересовался Андрей у невысокого гражданина, с интересом наблюдавшего за происходящим.

В ответ гражданин как-то странно взглянул на Андрея и, фыркнув, постарался отойти от него подальше.

Подобная же неудача постигла и Бориса.

Продолжая вынужденно знакомиться с городом, друзья не спеша шагали по проспекту, стараясь не смотреть в сторону едальных и питейных заведений, как назло попадавшихся на каждом шагу и привлекавших взгляд яркой рекламой.

Наконец, небеса сжалились над страдальцами и послали им ангела-спасителя в лице дамы неопределённого возраста с щедро заштукатуренным лицом в сопровождении пары неких субъектов с микрофоном и видеокамерой в руках, необъяснимым образом выбравшей наших героев из многих праздно прогуливающихся по проспекту граждан.

– Молодые люди! – возвестила хорошо поставленным голосом спасительница. – Предлагаю вам рассказать о том, почему вам нравятся чипсы «Хрустелло».

При этих словах один из субъектов сунул в лицо Андрею микрофон, в то время как второй направил на него камеру.

– А почему, пардон муа, мне должны нравиться эти ваши чипсы? – спросил изумлённый Андрей. – Да я их и не пробовал никогда!

– Не важно! – отчеканила заштукатуренная дама. Ваша задача – положительно ответить на заданный вопрос и получить за это приз и в придачу пачку чипсов в подарок.

– Да плевать я хотел на ваши чипсы! – в сердцах сказал Андрей и сделал шаг в сторону. Возмущённая дама собралась уже высказать всё, что думает о невежливом собеседнике, но тут в дело вмешался Борис.

– Погодите, погодите, мадам, – включил он всё своё обаяние. – Вы так неожиданно к нам обратились, что мой друг несколько растерялся. Понимаете, мы не местные, и ничего о ваших чипсах не слышали. Но если вы нам дадите их попробовать, мы с удовольствием поделимся с вами нашим впечатлением об их вкусе.

Видимо, такой вариант даму вполне устроил, да и обходительные манеры Бориса наверняка произвели на неё должное впечатление, потому что друзьям тут же была протянута только что открытая пачка, из которой Борис произвёл дегустацию рекламируемой продукции.

Андрей же участвовать в дегустации не стал, сославшись на язву, которой у него отродясь не было.

После того, как Борис под камеру произнёс хвалебный спич в адрес чипсов, дама вместе с обещанными двумя пакетиками рекламируемого продукта неожиданно протянула ему несколько купюр.

– Приз за отличный отзыв, – пояснила она слегка озадаченному Борису.

Ну что ж, дензнаки никогда не бывают лишними, особенно учитывая печальное финансовое положение наших героев. Пересчитав полученные бумажки, друзья решили, что на небольшой перекус им хватит. Забегая вперёд, отметим, что хватило не только на перекус, но и по паре кружек пенного янтарного напитка, неплохого, кстати. Правда, Борис не удержался от шпильки в Андреев адрес, напомнив тому по его мнимую язву, не позволяющую употреблять хмельное. Но это был всего лишь дружеский подкол.

Да, забыл сказать, что, как только дама со своими субъектами исчезла из виду, Борис тут же выбросил полученные пакетики в урну. На немой вопрос друга он ответил, что, вообще-то, эти чипсы – полное дерьмо, и покривил душой он исключительно ради заботы о голодающем шефе.

Выйдя из кафе, повеселевшие друзья продолжили ознакомление с городом.

Через пару кварталов они вышли к широкой набережной реки, на противоположной стороне которой располагалось сооружение модернистской архитектуры, на фасаде которого висели цветастые афиши. Видимо, местный театр, решили приятели и, поскольку свободного времени у них было в избытке, направились в его сторону через широкий мост.

Здание оказалось не театром, а концертным залом, о чём Андрею с Борисом сообщила вывеска над входом. Афиши призывали жителей и гостей Дрипенска обязательно посетить благотворительный концерт лучших артистов города и заезжих звёзд эстрады.

Не успели друзья ознакомиться со списком участников концерта, как к ним подскочили загримированные под Кобзона, Утёсова и Градского типы и загалдели:

– Дорогие друзья, посетите наш благотворительный концерт…

– Чей концерт? – строгим голосом спросил Борис. – Вас давно уже в живых нет.

– Ну, мы как бы образы известных исполнителей, – вальяжно произнёс «Утёсов».

– Мост между поколениями, – слегка растягивая слова, тенором добавил «Градский».

– А в пользу кого ваш концерт? – задал вопрос Андрей.

– В пользу искусства! – патетически воскликнул «Кобзон». – Весь сбор пойдёт на взятку мэру, чтобы не сносил этот храм искусств, этот концертный зал, знавший лучших представителей отечественной и мировой культуры.

– А зачем мэр собирается сносить зал? Он вроде бы не очень старый?

– Совсем не старый, его построили тринадцать лет назад.

– Так почему же его сносят?

– А чтобы построить новый концертный зал.

– А зачем же тогда строить новый, если этот ещё не старый? – недоумённо спросил Борис.

Троица из прошлого как-то странно посмотрела на наших друзей и тихо отошла в сторону.

– Какие-то тут все чокнутые, ей-богу – констатировал Андрей. Борис только пожал плечами.

Погуляв ещё сколько-то времени, друзья почувствовали, что настал момент освободиться от выпитого пива, точнее, от продуктов его биологической переработки. Поэтому всё внимание Андрей с Борисом сосредоточили на чтении вывесок и табличек, отыскивая вожделенное словосочетание или всем известную латинскую аббревиатуру.

Но вот ведь невезуха! Если требуемое заведение всё же находилось (хотя и не столь часто, как хотелось бы), то оно было безнадёжно закрыто, причём на дверях некоторых заведений висели объявления: «Санобработка», «Засор», «Профилактика», а на одном даже «Учёт».

Как давно замечено, если возникло желание «минус попить», то чем дальше, тем настойчивее начинаешь об этом думать, а чем больше думаешь, тем сильнее разгорается желание. Вот и наших героев постепенно стала одолевать паника.

Казалось бы, чего проще: зашёл в ближайший двор да и облегчился у какого-нибудь куста. Но на беду, у каждой подходящей подворотни висела эмалированная табличка, гласящая, что «Туалета во дворе нет», посему друзьям, которым воспитание не позволяло нарушать столь дипломатично указанный запрет, приходилось продолжат поиски.

Наконец Борис, у которого зрение было поострее, заметил на другой стороне площади, на которую вышли наши герои, подходящее заведение с двумя фонариками, из которого только что вышел человек. Друзья поняли, что это их последний шанс перед неизбежной катастрофой и устремились по направлению к заветной двери. А так как пешеходного перехода вблизи не наблюдалось, то страдальцы рванули напрямую через площадь, ибо было ясно, что промедление гибели подобно.

Друзья неслись, словно соревнуясь в беге, не обращая внимания на собравшуюся на площади толпу, всё внимание сосредоточив на намеченной цели.

– Куды прёшь, анафема? – в грудь Андрея уперлась толстая сарделька, оказавшаяся указующим перстом некоего габаритного гражданина не то в священнической, не то в монашеской рясе. – В богомерзкое заведение никак спешишь, грешник?

В другое время Андрей не остался бы в долгу, ибо духовных лиц особо не жаловал, но в нынешних обстоятельствах вступать в диалог означало опозориться на весь белый свет. Поэтому он просто смахнул возникшее на пути препятствие (и откуда только силы взялись сдвинуть этакую тушу?) и продолжил движение, не снижая скорости, слыша за спиной проклятия и пожелания всю загробную жизнь отмывать в аду загаженные чертями толчки.

Вот и вожделенная дверь…

Странный метод укрощения строптивого

… Хорошо, что дверь была открыта, иначе она, несомненно, была бы сорвана с петель нашими стремительно влетевшими в вожделенное заведение страдальцами.

Изумлённый таким действом, гражданин, только что вышедший из двери на улицу, поспешил обратно, попутно отметив про себя, что неожиданные посетители, судя по следам, оставленным (а, точнее, отсутствующими) на не успевшем ещё просохнуть полу, не вбежали, а буквально влетели в «отливочный цех», лишь чудом не снеся элементы специфического внутреннего дизайна помещения.

– С облегчением! – поприветствовал гражданин вышедшего первым из кабинки Бориса. – Удалось избежать аварии? – иронично добавил он.

– Спасибо! – умиротворённо поблагодарил его Борис.

– Что это у вас тут все сортиры закрыты? – вступил в светскую беседу Андрей, не выходя из соседней кабинки.

– А вы, значит, не местные? – вопросом на вопрос ответил гражданин, с любопытством разглядывая посетителей.

– А что, видно? – продолжил разговор в вопросительной форме Андрей. – Нас уже успели несколько раз вычислить как приезжих, вы очередной.

– Конечно, видно, – сменив вопросительную форму беседы на повествовательную, ответил гражданин. – Если бы вы были местными, то не задавали бы подобных вопросов. Ну, раз вы у нас в гостях, давайте знакомиться. Игорь!

– Андрей!

– Борис!

По окончании церемонии знакомства Игорь, будучи воспитанным и гостеприимным жителем славного Дрипенска, пояснил друзьям, что все аналогичные заведения нынче закрыты для подготовки к проведению голосования на предстоящих выборах губернатора и местной администрации («Чёрт бы их всех побрал!» – добавил при этом рассказчик).

– Что, в сортирах, что ли, голосовать будут? – немало изумился услышанным Борис.

– Ну да, удобно же – кабинки есть, бюллетени разложат в ящички для пипифакса, осталось урны завезти, – не срывая иронии, ответил собеседник. – Вон, даже в столицах нынче голосуют во дворах, в скверах, на пеньках, мы что, хуже?

– А ваши изобретатели не опасаются, что избиратели, того… воспользуются бюллетенями в иных, так сказать, целях? – поинтересовался Борис. – И вместо урны бросят их в … ну, сами понимаете?

– Не-е, не опасаются. Избирком всё сделает, как надо. Специально для сортирного голосования нашлёпает бюллетени на наждачной бумаге. Да и с подсчётом голосов не оплошает. Как там в столицах говорят? Главное не как проголосовали, а как подсчитали. С этим у нас всё в порядке.

Тут друзья поняли, что вся Игорева история с сортирным голосованием была шуткой, хотя и весьма злой.

– А ваше-то заведение почему открыто? – спросил Андрей. – Нет, конечно, это очень даже хорошо, что открыто (при этих словах Игорь ухмыльнулся), но всё-таки?

– Да потому, что тут голосования не будет ввиду неблагонадёжности персонала, то есть меня! – со смехом ответил Игорь.

И Игорь поведал друзьям, как его, далеко не последнего специалиста на своём предприятии, однажды вышвырнули с «волчьим билетом» за отказ оформлять изобретения от имени и за авторством градоначальника, без права трудоустройства где бы то ни было, кроме места, лично указанного мэром («городским головой», с сарказмом уточнил Игорь), а именно данного санитарно-гигиенического заведения.

«М-да, весьма странный способ укрощения строптивого изобретателя!» – отметил про себя Андрей.

– А если серьёзно, – продолжал Игорь, – это только у меня заведение муниципальное, бесплатное, остальные – частные, и их владельцам предписано свыше перед предстоящими выборами оказывать «услуги» безвозмездно. Вот они и позакрывали свои точки в знак протеста, как бы для дезинфекции. Но, думаю, это ненадолго. Наш мэр пригрозил, что лично заставит хозяев выпить всю воду из унитазов, если сортиры не будут открыты. А Егор Михеевич человек слова: если уж сказал, то сделает обязательно.

Поговорив ещё немного о том, о сём, Андрей с Борисом вышли на площадь. И если, по известным читателю обстоятельствам, они, целеустремлённо следовавшие к заветному заведению, не слишком-то обращали внимание (а точнее сказать, совсем не обращали) на происходящее на площади, то теперь стали свидетелями какой-то сходки, участниками которой были в основном какие-то бабки в платочках да немощные деды. Руководил сходкой весьма упитанный гражданин высокого роста в поповском облачении цвета мокрого асфальта с массивным крестом из белого металла на объемистом пузе, видимо тот, кто пытался воззвать к душе Андрея по пути к важному объекту личной гигиены.

– Что это тут за митинг происходит? – спросил вышедшего из заведения Игоря Борис.

– А-а, это… – Игорь усмехнулся. – Это местная достопримечательность, борец за чистоту нравов и очищению души от скверны, «отец» Онуфрий. Расстрига, которого в своё время вышибли из попов за неподобающее лицу духовного звания поведение, теперь он основатель и настоятель непризнанной «церкви истинного очищения». Вот, митинг проводит в поддержку восстановления находящегося на месте моего заведения храма, сгоревшего бог знает сколько лет назад.

– Кто ж его сжёг, неужели опять большевики?

– Да нет, большевиками тогда ещё у нас тут и не пахло. Это здешний иерей, напричащавшись, заснул под иконостасом и, ворочаясь, опрокинул горящие свечи, ну и пошло-поехало. Восстанавливать не стали – не имел архитектурной и исторической ценности, да, честно говоря, и не пользовался храм популярностью у местных прихожан: поп – запойный пьяница, сквернослов и развратник, пропил иконы и утварь, да и место это проклятое. Но вот нашёлся деятель – Онуфрий, ратует за восстановление, обвиняет большевиков в сожжении храма и осквернении места путём создания общественного туалета. А по мне так весьма богоугодное заведение, не так ли?

– Да уж куда угоднее! – в один голос подтвердили приятели.

– Ну вот, сегодня как раз очередной митинг. Правда, ходят на него в основном старые бабки да выжившие из ума маразматики. Хотя в мэрии сказали, если соберёте полста тысяч подписей за восстановление – восстановим. Наш местный борзописец Семён Дубенко даже целый репортаж, посвящённый данной проблеме, сконстролил.

– Понятно. Ну, мы пошли, – сказал Андрей. – Спасибо за лекцию!

– И вам не хворать. Но если хотите увидеть продолжение этой комедии, лучше подождите немного. Будет весело!

Как раз в это самое время с площади донеслось зычное «Антихристову заведению анафема!», подхваченное нестройным блеющим хором, что свидетельствовало о завершении богоугодного мероприятия. Собравшиеся стали расходиться, причём многие бабуси решительно направились в сторону богомерзкого объекта.

Друзья с нескрываемым интересом наблюдали данное действо, стоя у двери.

В это время Игорь, подождав, когда митингующие подойдут поближе, повесил на дверь табличку «Закрыто по требованию общественности» и заперся изнутри.

Увидев табличку на закрытой двери, бабуси заволновались.

– Немедленно откройте дверь! – послышались призывы. – Не имеете права закрывать!

– Пустите на минутку!

– Будьте людьмиииии…

– Отворяй дверь, паскуда! – пробасил подошедший Онуфрий и, переминаясь с ноги на ногу, заколотил кулачищем в дверь. – Отлучу от церкви, сатана!

– А ты сперва окрести меня, а потом уж отлучай! – послышалось из-за закрытой двери.

– У-у, гнида, нехристь, мать твою! – продолжало бушевать духовное лицо. – Не вводи во грех, скотина!

И, внезапно обмякнув, простонал:

– Ну, будь ты человеком, пусти! Обо…усь же! И снова:

– У-у, сволота!

– Терпи, отче, терпи! Бог терпел и вам велел, – донёсся из-за двери ответ.

Не дожидаясь окончания комедии, вдоволь насмеявшись, друзья пошли дальше знакомиться с городом, краем глаза успев заметить «святого отца», враскорячку убегавшего, подхватив обеими руками полы рясы, в ближайшую подворотню.

Глава 3. Вторник. Найти и обезвредить!

Хороший шанс насолить ненавистному мэру

Семён Дубенко сидел за столом и задумчиво смотрел на телефон, по которому только что получил весьма ценную информацию.

И, скажем прямо, было над чем задуматься.

Голос в телефоне сообщил Семёну, что в Дрипенск из столицы направляется особа, приближенная к Самому, перед которой поставлена задача разнюхать обстановку в городе перед выборами местного губернатора, сосредоточив особое внимание на деятельности городского головы, сиречь мэра, Егора Михеевича Лушкина, основного конкурента нынешнего губернатора в борьбе за его кресло. Что за особа, источник не уточнил, сообщил только, что едет «своим ходом», на личном авто, без сопровождения и охраны, только с водителем.

Дубенко, как опытной «акуле пера» было ясно как дважды два, что судьба даёт ему реальный шанс крепко насолить ненавистному мэру, превратившему город фактически в свою вотчину, неисчерпаемый источник бабла, текущего рекой в мэрский карман, а заодно и в карманы своего окружения, правда, во втором случае уже не полноводной рекой, а потоками пожиже. Такого шанса Семён упустить не мог, особенно после того, как прежде спонсирующий его журналистскую деятельность местный олигарх и личный враг мэра Соломон Умбровский вынужден был сбежать от закона на историческую родину, оставив Дубенко на голодном пайке.

И хотя Семён относился к нынешнему губернатору с некоторой долей презрения (скажем откровенно: губернатор он был никакой, да и как человек – полное дерьмо: алкаш, пошляк и политическое трепло, а в должности до сих пор находится благодаря регулярным красиво оформляемым отчётам и позитивным рапортам «наверх»), журналист понимал: в случае победы на выборах Лушкин окончательно перекроет ему кислород, не простив былых нападок и критики на себя и своё окружение.

Поэтому единственным способом остаться при делах была информационная поддержка кандидатуры губера-алкаша, причем приятным и весьма полезным бонусом могло бы стать членство в губернаторской команде, обеспечивающее широкие возможности для деятельности в масштабах губернии. Это по началу в губернии, а там, глядишь, и…

Дубенко очнулся от приятных грёз. Нужно действовать немедленно, пока ценная информация не стала достоянием его коллег-конкурентов по перу. Итак, что мы имеем? А имеем мы прежде всего ожидание прибытия соглядатая в город на автомобиле. Ожидания или уже прибытия? В любом случае, следует проверить все прибывающие авто с иногородними, в основном, столичными номерами. Эту информацию Семён получит от своего приятеля-гаишника. Где гость может остановиться? Естественно, в какой-нибудь гостинице, причём, скорее всего, не в самой шикарной, чтобы не светиться. Тут дело потруднее, не во всех отелях у Дубенко есть информаторы, ну, ничего, придётся побегать. Главное – перехватить клиента до того, как его вычислят либо коллеги, либо мэрские деятели, и завладеть его вниманием.

Ох, за всё отомстит Семён городскому голове, за всё! За воровство (правда, фактов у Семёна нет, да это и не важно, главное – плюнуть первым, как советовал один известный писатель-пророк), за издевательства (хотя, положа руку на сердце, по-настоящему издевался-то как раз Дубенко), за давешний элитный бордель, из-за которого Семён огрёб от благоверной изменщицы…

Так какие же исходные данные у нас имеются? – рассуждал Дубенко. Мэрский источник сообщил Семёну что два инкогнито едут из столицы, на автомобиле, под видом бизнесменов, сочетающих отдых с делами. Вот, в общем-то, и всё, других данных пока нет. Можно, конечно предположить, что «гости» в последний момент пересели на поезд или автобус, но это маловероятно.

И, пожалуй, самое важное: «гости» уже в городе или ещё нет? Если в городе, то наверняка уже действуют. А раз действуют, то какие-нибудь следы своего пребывания в Дрипенске оставили.

Да, трудненькую задачку придётся решать Семёну. Но тем и знаменит был журналист, что не было для него задач, которых ему не удалось бы решить (случай в борделе не в счёт, там был явный форс-мажор).

И Дубенко с присущей ему энергией приступил к поиску.

Итак, прежде всего нужно выяснить, прибыли ли «гости» в город? Набрав нужный номер, Семён приготовился было выпытать необходимые сведения у знакомого гаишника, но тому, как назло, именно сегодня приспичило уехать на рыбалку на три дня. А это означало, что связи с ним не будет как минимум дней пять, так как рыбачил он в местах, где напрочь отсутствует связь, а после рыбалки бравый гаишник обычно ещё пару дней приходил в себя, а проще говоря, выходил из запоя. Так что этот канал связи нынче не работал.

Да, первая неудача. Ну ничего, прорвёмся, решил Дубенко.

Кто ищет, тот, не всегда, правда, но находит. Повезло найти и нашему прославленному журналисту. Найти там, где есть всё. Нет, не в Греции, как вы, наверное, подумали, а во всемирной помойке – интернете.

Просматривая странички местных блогеров, Дубенко наткнулся на фотографию, изображавшую навороченный внедорожник, отъезжающий от ворот «Дома приёмов почётных гостей города». За лобовым стеклом авто смутно просматривались две фигуры; лиц было не разобрать. Комментарий к фотографии гласил, что неизвестная машина со столичными номерами, резко повернув, пыталась заехать во двор, но так как ворота были закрыты, поехала дальше по улице, что свидетельствует о поисках некими заезжими гражданами какого-нибудь постоялого двора. Иначе за какой надобностью им нужно было подъезжать к «Дому приёмов», внешне имевшему типичный, хотя и несколько помпезный, вид отеля?

Как ни всматривался Дубенко в фотографию, разобрать номер машины ему не удалось – мешали кусты на переднем плане. Ну, да ладно, обойдёмся, ведь написано, что номера столичные, а это уже много чего значит.

Полазив ещё по интернету, Семён больше не нашёл ничего интересного с точки зрения гостей города, но всё же сделал вывод, что «гости», скорее всего, прибыли в Дрипенск. И, хотя мэрский информатор Семёна прямо не утверждал, что столичные посланцы уже в городе, всё свидетельствовало именно об этом. Ведь не зря же Егор Михеевич (чёрт бы его побрал!) дал задание их искать, видимо, что-то знал, но не посчитал нужным озвучить.

Ну, что ж, тогда будем исходить в дальнейших поисках из того, что «гости» уже прибыли в Дрипенск, решил Дубенко.

Теперь стояла задача выяснить, где «гости» обосновались: не на улице же они должны ночевать и не в машине (если бы Семён знал, как близок он был к истине!). Значит, «пришельцы», как мысленно обозвал журналист столичных засланцев, будут искать пристанища либо в гостинице, либо в частном секторе. Если в гостинице, то вряд ли в люксовой, скорее всего, в какой-нибудь бюджетной, ради сохранения инкогнито. Хотя, если они косят под бизнесменов… С другой стороны, все люксовые отели Дрипенска находятся под пристальным вниманием местных правоохранителей и, поселись «пришельцы» в одном из них, сразу были бы вычислены доблестными блюстителями порядка с соответствующим докладом мэру, чего пока, похоже, не произошло. Иначе Семёнов осведомитель уже был бы в курсе.

Если же «пришельцы» сняли на время пребывания в городе какое-нибудь жильё у частника, то их розыски существенно осложнялись. Рыскать по Дрипенску в поисках временно поселившихся гостей – что искать иголку в стоге сена. А бегать и расспрашивать бдительных бабушек неизвестно о ком – тот ещё геморрой. Скорее всего, гости успеют сделать своё чёрное дело и уехать ещё до того, как удастся обнаружить их следы пребывания. Правда, существовал шанс, что те самые бабульки методом сарафанного радио разнесут по городу весть о непонятных гостях, но шанс этот, как говорят математики, стремился к нулю.

Так что перед журналистом выросла дилемма: либо искать по гостиницам, либо… О втором варианте даже думать не хотелось.

Поэтому, после долгих размышлений, Дубенко решил сосредоточиться на первом варианте, то есть искать в постоялых дворах, сиречь в гостиницах.

Поговаривали, что у Семёна была целая агентурная сеть, охватывающая чуть ли не весь Дрипенск. Возможно, эти слухи были сильно преувеличены, причём не без участия самого Дубенко, но, во всяком случае, ему почти всегда первым удавалось получить необходимую информацию, что каждый раз вызывало приступ лютой зависти у его коллег по перу и микрофону. Чем уж он заинтересовывал своих «агентов», нам доподлинно не известно, но как мы уже поняли, даже в мэрии у него был свой информатор.

Итак, закинув свой невод в синее море, Семён уже через пару часов обладал рядом ценных сообщений, которые журналист подверг тщательному анализу, отбрасывая лишнее, в результате которого перед ним стала вырисовываться картина прибытия «гостей» в славный город Дрипенск. В общих чертах картина выглядела так: накануне поздним вечером (приблизительно в то время, когда Семёна с позором вышвыривали из клуба) при въезде в Дрипенск была замечена автомашина со столичными номерами. Позже эта же машина была замечена на стоянке около отеля «Корона», где и находится в настоящее время. Никаких других машин со столичными номерами в течение двух последних недель в городе зафиксировано не было.

Значит, рассуждения Дубенко насчёт того, что «гости» уже в городе, были верны. И поселились они именно в «Короне», что вполне объяснимо: это была ближайшая к въезду в город гостиница. Вот только мешало одно «но»: своего информатора у Дубенко в этом отеле не было. А раньше был, точнее, была, и не кто иная, как уже знакомая нам волоокая администраторша. Но после одного из Семёновых репортажей, в котором отель был представлен не в очень хорошем свете, журналисту решительно было указано на дверь с обещаниями намять бока, если тот посмеет ещё раз появиться ближе пятидесяти метров от входа в отель, и никакие ухищрения – ни лесть, ни извинения с обещаниями, ни конфеты с цветами – не помогли. О, Дубенко хорошо помнит ту гнусную ухмылку мерзавца портье, ставшего невольным свидетелем позорного изгнания подлого журналюги из райских гостиничных кущ!

Незадачливые журналисты в таком случае или прекращают поиски, или совершают ещё более серьёзную ошибку: начинают вынюхивать у гостиничного персонала необходимую информацию, таким образом раскрывая свои намерения. Но не таков наш Семён! Потеряны следы? Ну так не бывает ничего потерянного, чего нельзя было бы снова отыскать, не вызывая подозрений у окружающих, а главное, у самих разыскиваемых. Поразмыслив, Семён выработал план дальнейших действий, для реализации которого он привлёк одного из своих многочисленных знакомых.

Конечно, было бы лучше самому осуществить задуманное, но Дубенко был слишком известной личностью в городе, а дельце, которое он задумал провернуть, было довольно деликатным, да к тому же «фонарь», которым его наградила благоверная, светил всё ярче, причём настолько, что его не смог бы затушить даже маскарад, вроде давешнего в закрытом клубе. Поэтому Семён, скрепя сердце, и доверил одному из своих помощников выяснить, кому из постояльцев принадлежит упомянутый выше автомобиль. Большего Дубенко доверить знакомому не рискнул, так как опасался утечки столь ценной для него информации.

У знакомого, привлечённого к поиску Семёном, как раз в той самой гостинице была сердечная подруга, работавшая менеджером по сервису, а проще – старшей горничной. Через неё-то, имевшую возможность на вполне законных основаниях шастать по номерам, этот знакомый и надеялся получить нужные сведения.

Поскольку влюблённая женщина готова ради мил-друга горы свернуть, наша менеджер по сервису, назовём её Галей, в свою очередь подрядила к сыскной деятельности двоюродного брата, работавшего в этой же гостинице инженером службы безопасности, в ведении которого, среди прочих устройств, были камеры видеонаблюдения, а также не вполне законно установленные в номерах «жучки». За незапланированные хлопоты Галя посулила кузену гонорар в виде романтического ужина со своей подругой Ритой, работавшей в гостиничном ресторане, и бывшей в этот вечер по счастливой случайности выходной.

Дело осложнялось тем, что никто не видел, как к отелю подъезжала машина и кто из неё выходил: персонал «Короны» на улицу не выходил, а камеры, установленные перед входом в отель, как назло, не работали. Поэтому вся надежда была на «жучков», которые нажужжали, что наиболее подходящими объектами являются четверо недавно поселившихся товарищей – в одном двухместном и в двух одноместных номерах. После некоторого размышления Кирилл – так звали брата – предположил, что предполагаемые объекты скорее всего разместились в двухместном полулюксе, тем более, что одноместные номера были разной категории, что вряд ли подходило для важных столичных шишек. Но поскольку с ходу подтвердить догадки не удалось ввиду отсутствия постояльцев в их номерах, брат пока занялся другими делами, в том числе подготовкой к получению обещанного гонорара, предварительно сообщив сестре о своих выводах.

Взглянув на мониторы спустя некоторое время, Кирилл понял, что в своих предположениях сильно ошибся: постояльцы двухместного номера дружно бухали, закусывая разложенной на газетке незамысловатой снедью, что явно не соответствовало столичному статусу. Поэтому, чтобы исправить свою оплошность, незадачливый шпион стал срочно названивать Гале, однако безуспешно: сестра трубку не брала.

– Да и чёрт с ними, столичными пижонами, – решил он. – В конце концов, меня просили только выяснить, кто недавно поселился в «Короне», а делать какие-нибудь выводы мне не поручали.

Взглянув для очистки совести в последний раз на мониторы, Кирилл увидел, что и в одноместных номерах появились обитатели. И хотя одеты гости были достаточно просто, не так, как представлял он себе «зажравшихся москвичей», сделал на всякий случай скриншоты с мониторов и, в очередной раз безуспешно попытавшись связаться с Галей («Развлекается, небось, со своим дружком!»), решил, что, несмотря ни на что, гонорар он заслужил, а остальное его не касается.

Позже, когда и ужин был съеден, и свечи догорели, воспользовавшись тем, что Рита ненадолго отлучилась в ванную, Кирилл ещё раз позвонил Гале. На этот раз сестра трубку взяла, и Кириллу удалось сообщить ей полученную информацию, которая тут же и была передана знакомому Семёна.

Итак, благодаря принятым мерам, а также проанализировав городские сплетни, обильно публикуемые блогерами в соцсетях, Дубенко получил более-менее подходящую для дальнейших поисков прибывших в Дрипенск столичных инкогнито информацию, в том числе их фотографии, правда, весьма дурного качества, да ещё и сделанные с помощью потолочных камер. Можно было с уверенностью считать, что предполагаемые (да что там предполагаемые, на девяносто девять процентов истинные!) объекты поиска определены, даже некоторые их описания получены благодаря вездесущим Семёновым соглядатаям.

Ну, вот, подумал Семён, удовлетворённо потягиваясь. И хотя полученные сведения были пока ещё очень «сырыми», требующими тщательного уточнения, подготовительную работу можно считать выполненной. Основную сделаем завтра. А пока можно и соснуть маленько. Однако посмотрев на часы, он понял, что не завтра, а уже сегодня, и поэтому сон отменяется.

Мэр ставит задачи

– Извините за опоз… задержку, – запыхавшийся мэр быстрым шагом пересек зал заседаний и уселся в свое кресло. Собравшиеся были немало удивлены – уж кто-кто, а Егор Михеевич никогда не опаздывал и всегда приходил ровно за одну минуту до начала мероприятия, будь то совещание, официальный прием или выступление перед прессой. Его отличительной чертой была прямо-таки маниакальная пунктуальность, он никогда не позволял себе опаздывать к назначенному времени, и того же требовал от подчиненных. Должно было случиться что-то экстраординарное, чтобы Егор Михеевич задержался аж на целых восемь минут!

– Елена Владиславовна, доложите об отсутствующих.

– Шишигин проводит инструктаж в управлении внутренних дел, Фуфлачевский на больничном, Лопухова нет, ну и как всегда, Петрушкин...

– Лопухова не будет, – прервал ее мэр. – Он выполняет мое личное поручение.

– А с Петрушиным что будем делать?

– А Петрушкина ожидает особое задание, – недобро усмехнувшись, ответил Лушкин.

Мэр поудобнее устроился в кресле.

– Ну, как, нарыли что-нибудь про нашего гостя? Чем похвастаетесь?

Судя по молчанию и отдельным вздохам собравшихся, хвастаться было нечем.

– Ладно, не расстраивайтесь, – с неожиданной мягкостью сказал мэр. – Я понимаю, что задал вам задачку из разряда «Найди то, не знаю, что». Но, думаю, это дело поправимое. Я вот почему опоз… задержался? Как раз друган мой давешний позвонил и кое-что порассказал полезного про нашего гостя.

– Во-первых, – продолжал мэр, – этот деятель, как и предполагалось, не из их ведомства, вроде бы Хозяин лично его где-то откопал. Во-вторых, он будет «косить» под предпринимателя, якобы приехавшего по своим коммерческим делам. И, в-третьих, его будет сопровождать как бы шофер-охранник, а на самом деле – человек из спецслужбы. Так что наша с вами задача – своевременно выявить гостя и перехватить его, чтобы не влез невзначай куда не нужно. Да и самим, конечно, не щелкать клювом. Ну, какие будут предложения, господа?

Господа молчали.

– Что-то вы приуныли, – голосом, в котором стали проявляться стальные нотки, произнес мэр. – Ну, ладно, сейчас я вас взбодрю. Начнем с советников. Рублёв!

– А чего сразу Рублёв? – пробормотал сидящий слева от мэрского стола толстопузый человечек. – Я что, я по другой части…

– Знаю, по какой ты части! – не слишком вежливо сказал Лушкин. Копейкин!

– Да, Егор Михеевич? – мгновенно ответил сидящий рядом с Рублёвым высокий, похожий на жердь, Копейкин.

– Что «да»? – в свою очередь осведомился мэр. – Вы оба мои советники, вот и давайте, советуйте, что нам делать с засланцем. А иначе зачем вы мне нужны? Хорошо устроились: ни за что не отвечаете, при этом регулярно получаете зарплату да сплетни по мэрии разносите. А, Аркадий Ильич?

– Ну, зачем вы так, Егор Михеевич! – заюлил Копейкин. – Почему именно по мэрии? Мы, конечно, с Петром Ильичом от души готовы вам посоветовать…

– Да ведь вы, Егор Михеевич, и сами всегда лучше всех знаете, что делать, – подхалимски подхватил Рублёв.

– Все ясно с вами, Ильичами, – прервал словесный понос мэр. – Я особо и не ждал от вас помощи, все вы привыкли только исполнять поручения, а как самим проявить инициативу, так вас нет!

– Инициатива наказуема! – донесся тихий голос от конца стола.

– Отсутствие оной также не поощряется! – парировал мэр. – Нет, все-таки я вас перетряхну когда-нибудь! – добавил он, помолчав. – Вот разделаемся с гостями, тогда…

В этот момент двери распахнулись и в зал строевым шагом вошел Шишигин.

– Позвольте доложить, – командирским голосом сказал генерал, обращаясь к Лушкину. – Инструктаж проведен, бдительность правоохранительных органов с сего момента повышена! Все пути прибытия в город контролируются! Обо всех подозрительных гражданах будут докладать лично мне!

– Садись, Геннадий Игоревич! – поморщившись от слова «докладать», махнул рукой в сторону стола Лушкин. Теперь слушайте меня! Я тут набросал план действий по выявлению засланного казачка. Часть первая – выявить и часть вторая – нейтрализовать.

При слове «нейтрализовать» Шишигин напрягся.

– Да не дёргайся ты так, Геннадий Игоревич! – успокоил его мэр. – Мы перехватим «гостей» и направим их внимание в нужное нам русло, вот и все. А ты что подумал?

– Ну… я….

– Все, проехали. Все вы должны понять: наша главная задача сегодня – найти и обезвредить столичного эмиссара. Поэтому план будет следующий. Часть первая. Как я и говорил вам, едут наши гости на авто. Значит, нужно отслеживать все машины с не нашими номерами, предположительно столичными. Это ты, товарищ генерал, поручи своим гайцам. Далее. Взять под контроль все гостиницы, мотели, кемпинги, хостелы и ночлежки (хотя последнее, скорее, для очистки совести, так как вряд ли эти буржуи решатся ночевать в этих клоповниках) – это твой кусок, Фуфлачевский. Где Фуфлачевский? Ах, да, он же заболел. Вовремя, блин. Тогда поручим… поручим… Ладно, я подумаю, кому поручить, дело тонкое, не каждый справится. За частным сектором также установить наблюдение. Это тоже твоя поляна, Геннадий Игоревич. Ещё. Наверняка эти соглядатаи захотят посетить местные рынки. Где наша торговля, я не вижу? А, вот ты где. О чем задумался, тебя что, это не касается? Ошибаешься, дорогой, еще как касается! Закрой-ка на пару-тройку дней эти рассадники контрафакта и всякой заразы под видом профилактики, что ли.

– Да вы что, Егор Михеевич! Оглы меня же за это зарежет!

– Не зарежет. Разъясни Махмуду Рауфовичу ситуацию, скажи, что за мной не заржавеет, пообещай от моего имени всё, что он захочет, всё равно я потом от этого, как всегда, откажусь, дескать, не я обещал. А будет продолжать выпендриваться, нашлем на него наших пожарников, уж эти-то умеют укрощать строптивых. Кстати, а где наш доблестный огнеборец?

– Да вон, дрыхнет в углу, – заложила главного пожарного Елена Владиславовна.

– А? Что? Где горит? – взметнулся получивший от соседа толчок локтем под ребра начальник пожарной охраны Погорелов. – Ух, простите, Егор Михеевич, что-то меня сморило.

– Мы тут обсуждаем важные проблемы, а его «сморило»! – рявкнул мэр.

– Будет исполнено, господин мэр! – отрапортовал пожарный.

– Что будет исполнено?

– Так что закроем мы Махмудкины рынки к чертям собачьим, если начнет выпендриваться!

– Вот это профессионализм! – восхитился Лушкин. – Дрыхнет и все слышит! Вот уж точно – мастерство не только не пропьёшь, но и не проспишь! Кстати, у тебя на эту неделю сколько запланировано случайных пожаров?

– Три: издательство, публикующее негатив на мэрию, общество художников-путешественников, не желающее освобождать территорию, предназначенную под строительство бизнес-центра, и склад автозапчастей, отказавшийся делать добровольный взнос в городской благотворительный фонд.

При последних словах огнеборца присутствующие потупили очи: все знали, что данный фонд принадлежит супруге мэра и о своей деятельности никогда ни перед кем не отчитывается.

– Гм, ты пока приостанови это благое дело, – несколько смущенно распорядился мэр. – Вот освободимся от гостей, тогда действуй. А теперь, господа, перейдем ко второй части моего плана.

И Егор Михеевич с воодушевлением стал излагать свои соображения.

– Итак, представим, что мы нашего гостя или гостей, если угодно, выявили. Что дальше делаем? Плавно завлекаем его в наши сети. А вот как это сделать, чтобы гость не догадался, что вычислен? Если догадается, то пиши-пропало, уйдет в самостоятельное, так сказать, плавание и уж точно на контакт с нами не пойдет. Да еще наверняка постарается людишек перебаламутить, чтобы побольше негатива нарыть. Это, граждане, нам ни к чему. И так всякая хрень просачивается наверх. Не-ет, господа-товарищи, нужно это так обставить, чтобы все выглядело естественно, а мы, в свою очередь, как бы между прочим, будем соглядатая направлять нужным курсом. Какие будут предложения?

– Организовать в мэрии какое-нибудь мероприятие и пригласить казачка поучаствовать в нем! – как всегда, четко отрапортавал Шишигин, поднявшись из-за стола. – Мои ребята обеспечат доставку в лучшем виде!

– Нет уж, уважаемый Геннадий Игоревич, в этом деле мы обойдемся без вашей помощи. Вы нам выявите этого, как вы изволили высказаться, «казачка», да обеспечьте порядок в городе, а завлечем мы его как-нибудь сами. А то знаю я методы ваших «ребят»: только наломают дров, а нам потом разгребать эти завалы.

Геннадий Игоревич, недовольно пыхтя, сел.

Тут собравшиеся начали, перебивая друг друга, высказывать свои мысли по поводу завлечения визитера в мэрские сети. Мысли отличались широким спектром направлений, от торжественного приема в мэрии до участия гостя в открытии после капитального ремонта районной библиотеки. При этом каждый старался по выражению лица мэра определить степень ценности своего предложения.

Лицо, однако, сохраняло каменное выражение.

Наконец мэр стукнул ладонью по столу.

– Хватит нести околесицу! Прием! Библиотека! В честь чего или кого прием? Вы вообще слушали, о чем я говорил? Ну и помощнички! Лишь бы ляпнуть что-нибудь! Нет, видимо мне самому придется все организовывать. А вас всех выгнать к чертовой матери за ненадобностью!

В зале повисла гнетущая тишина.

Наконец мэр медленно произнес:

– Все ваши предложения выеденного яйца не стоят. Вы что думаете, нам дурака какого пришлют? Да он моментально догадается, что его расшифровали. С чего бы его, абсолютно постороннего человека, стали куда-то там приглашать? Да еще подарки дарить? Это ведь можно расценить как дачу взятки должностному лицу при исполнении. А это, пардон, статья!

– Какая взятка, Егор Михеевич? – подал голос начальник юридической службы. – Недавно закон приняли, который гласит: если ты не знаешь, что это взятка, так взяткой это и не считается.

– И что, этот закон работает? – с сомнением поинтересовался Лушкин.

– А как же! – успокоил его юрист. – Ежели бы не этот закон, то мы все давно бы уже лес валили где-нибудь в далёкой Сибири. Кроме вас, конечно! – добавил он с циничной ухмылкой.

За столом повисло неловкое молчание.

– А давайте праздник какой-нибудь устроим, – нарушил тишину Рублёв.

– И там его охмурим, – добавил Копейкин.

– А кто организовывать этот праздник будет? – осведомился мэр. – Вы?

– Ну почему сразу мы? – заныл Рублёв.

– Наше дело предложить, мы же советники, а организовывает пусть тот, кто это хорошо умеет делать, – поддержал коллегу Копейкин, вскользь бросив взгляд на сидящего с отсутствующим видом заместителя мэра по вопросам культуры и досуга. Заместитель не отреагировал.

Возникла неловкая пауза.

– А сколько народу посетило Дрипенск за последние годы? – неожиданно спросил скромно сидевший в конце стола и не проронивший до сего момента ни слова советник по делам молодежи Алёшин.

– Это ты к чему? – удивленно поднял голову Лушкин.

– Так ведь можно назначить этого засланца каким-нибудь миллионным гостем города…

Мэр долгим задумчивым взглядом посмотрел на говорящего.

– А ведь в этом что-то есть, – промолвил он наконец. – Только вот с какого момента считать гостей? Городу-то больше четырехсот лет, кто считал, сколько в нем побывало пришлого народу? Что скажешь, Алёшин?

– А давайте посчитаем со дня возвращения городу его исторического названия, – ответил тот.

– А что, за этот период вполне могло набежать около миллиона, – в уме прикинул мэр. – Молодец, парень! Вот, учитесь у молодежи, заплесневелые чинуши! Рублёв, Копейкин, учитесь!

Рублёв и Копейкин обиженно засопели.

– На этом и остановимся, – поставил точку в дискуссии мэр. – Срочно находим посланника, и торжественно провозглашаем его миллионным гостем города. А взять его после этого в оборот, как говорится, дело техники. И никуда он, голубчик, от нас не денется.

С этими словами Егор Михеевич объявил перерыв.

Во время перерыва участники совещания, окружив смущенного Алёшина, поздравляли его с удачным предложением, так пришедшимся по душе мэру. Каждый стремился хотя бы внешне выказать свое расположение молодому человеку, и лишь Рублёв с Копейкиным демонстративно стояли в сторонке, бросая на героя дня злобные взгляды.

Возобновив совещание, мэр огласил план действий по «нейтрализации» гостя, который составил во время перерыва. Что-что, а работать Лушкин умел! Бывало, ухватив только что высказанную кем-нибудь идею, еще сырую, Егор Михеевич буквально через считанные минуты обращал ее в стройный перечень мероприятий, никогда при этом не ошибаясь.

План состоял из следующих пунктов:

– ни на минуту не выпускать посланника из виду;

– провести экскурсию по городу с посещением знаковых мест и объектов, попутно выясняя, что именно гостя интересует;

– на пушечный выстрел не подпускать к дорогому гостю представителей журналистского сообщества (кроме мэрской пресс-службы, естественно), особенно Дубенко, а также прочих нежелательных лиц, дабы те не смогли своими жалобами испортить положительную картину деятельности городской администрации и лично мэра;

– акцентировать внимание гостя на низкоэффективной работе действующего губернатора, любителя выпить и поспать.

И другие стратегические и тактические задачи в том же духе.

Особо щекотливым был пункт о создании трудностей гостю со связью. Нужно было сделать так, чтобы никакой негатив не мог выйти за пределы Дрипенска. Поручено это весьма дурно пахнущее дело было, естественно, Сливкину с его «системой».

Ну и, конечно же, «культурная программа».

При обсуждении этого пункта плана участники совещания оживились, даже у Рублёва с Копейкиным лица вместо кислых мин стали выражать горячую заинтересованность, а главный городской огнеборец окончательно проснулся. Была высказана масса предложений, чем заполнить досуг почётного гостя, от банального посещения театра до визита в тайный клуб (да-да, в тот самый, из которого с позором вышибли Дубенко). Также было предложено организовать на центральной площади концерт местных знаменитостей в честь миллионного гостя Дрипенска.

Мэр с нескрываемой иронией смотрел на своих подчинённых.

– Надо же, сколько идей рождается в головах, когда дело не касается принятия ответственных решений! – сказал он. – Прямо фонтан «Дружба навек» в Центральном парке!

Совещавшиеся понурили головы.

– Из всего, что вы тут наговорили, – продолжал Егор Михеевич, – могу принять только идею с концертом. А посещения всяких стриптизов и прочих злачных мест свидетельствует о скудости вашей фантазии! Бред сивой кобылы!

Лушкин со злостью швырнул на стол карандаш, который вертел в руках во время обсуждения.

– Нет у вас системного мышления, господа, – немного успокоившись, продолжал мэр. – Туда его поведём, сюда, а кто будет сопровождать? Такого леща ни на минуту нельзя оставлять без внимания. Наша задача – не допустить до его милости никого, кроме тех, кому мы доверяем, особенно этих чёртовых борцов за справедливость. А то наболтают бог знает чего.

– Охрану, что ли, к нему приставить? – подал голос доселе молчавший Марат Хапулин, чернявый заместитель Лушкина по строительству (не путайте с уже знакомым нам Рустамом Хайрулиным. Тот главный строитель Дрипенска, а Хапулин заммэра. Хотя на обоих, что на том, что на этом, пробы ставить было негде). – Так это к тебе, – повернулся он к Шишигину.

– Мне Егор Михеевич не рекомендовал! – кратко ответил полковник.

– Девицу к нему надо приставить, – убеждённо проговорила Холодова. – А лучше двоих. Тогда всё внимание гостя будет сосредоточено на них. И никого больше он сам не захочет видеть. А там, глядишь, и скомпрометирует себя с их помощью. Как вам моё предложение?

– Ну, вам виднее, любезная Елена Владиславовна, – язвительно заметил вальяжно развалившийся на стуле молодой человек с презрительно-наглым взглядом – новый руководитель пресс-службы мэрии Сверчков. – Вам и карты в руки, возьмите, так сказать, шефство над гостем.

– Хам! – взвизгнула уязвлённая Холодова.

– Тихо там! – повысил голос мэр. – Елена Владиславовна, в чём дело?

– А что этот щелкопёр себе позволяет?

– Хватит! – рявкнул мэр, хватив ладонью по столу так, что подпрыгнули не только лежащие на нём карандаши, но и массивное малахитовое пресс-папье. – Прекратите немедленно! Дело серьёзное, а они тут склоку развели! Мне, например, нравится идея Елены Владиславовны. Какие будут предложения?

– У нас для этих целей целый штат содержится, – съязвила Холодова. – Отдел Петрушкина.

– Не отдел, а управление! – проговорил вихрем влетевший в зал заседаний в этот момент явно молодящийся худощавый мужчина с широко расставленными слегка раскосыми глазами и с тонкой ниточкой седеющих усов. («Явился, не запылился, кобель потасканный!», – пробормотала Холодова). – Извините, Егор Михеевич, задержался. Так что вам нужно от моего управления?

– Какие люди осчастливили нас своим милостивым посещением! – едко проговорил Лушкин. – Только вот ошибочка вышла: это я могу задержаться, а ты, любезный, элементарно опоздал. А потому тебе будет особое задание: обеспечить нашему дорогому столичному гостю пару-тройку эскортниц из числа специалисток твоего отде… пардон, управления.

– Опять моих девочек используете? Небось, по наводке этой змеи, – указал Петрушкин на позеленевшую от злости Холодову.

– А зачем они вообще нужны, как не для обслуживания полезных городу гостей? – осведомился мэр. – Нет, ты, конечно, можешь отказаться, я не возражаю, но тогда и отдела («Управления», – машинально поправил мэра Петрушкин) твоего нам не нужно. Елена Владиславовна, подготовьте, пожалуйста, соответствующий приказ.

– Нет, Егор Михеевич, вы неправильно меня поняли. Я не против, но не так же часто! Вон только на той неделе вы у меня троих забирали для сопровождения делегации какого-то африканского острова. А работать им когда?

– А это и есть их работа, – цинично заявил Шишигин, похабно ухмыльнувшись.

– Как не зайдешь к ним в отдел, так вечно они либо красятся, либо хвастаются у кого лифчик потоньше да трусики попрозрачнее, – ехидно вставила свои пять копеек Холодова. – Да ещё в кабинете у Петрушкина постоянно ошиваются…

– Стоп! – стукнул по столу Лушкин. – Сколько можно! Идите вон в коридор и склочничайте сколько влезет. Мы серьёзный вопрос обсуждаем, а они про лифчики тут… Между прочим, от этого чёртова визита ваша судьба тоже зависит, меня не будет – вас тоже не пощадят, Антон Евсеевич! С вас троих эскортниц плюс эта пассия ваша кривоногая…

– Она не кривоногая! – возмутился Петрушкин.

– А вот это как раз наш драгоценный гость и проверит! – в голосе мэра сквозило лёгкое презрение. – Завтра к восьми ноль-ноль чтобы эти подсадные утки были соответствующе одеты (при этих словах кто-то недвусмысленно хмыкнул) и ждали в приёмной. Елена Владиславовна, проконтролируйте, пожалуйста, выполнение Петрушкиным моего поручения.

Холодова согласно кивнула.

– Всё, совещание окончено. Все свободны. Геннадий Игоревич и вы, мои верные советники, задержитесь. Да, и Елена Владиславовна тоже.

Участники совещания потянулись к выходу, на ходу отпуская сальные шуточки в адрес заметно нервничавшего Петрушкина.

– Ничего, Антоша, не расстраивайся! Впервой, что ли?

– Твоя потом вдвойне тебе отработает!

– А, может, и поспособствует твоему дальнейшему карьерному росту!

Когда все вышли, Лушкин обратился к Шишигину.

– Ты скажи своим, чтобы поаккуратнее себя вели, кто его знает, что за фрукт этот посланник. Главное, чтобы в городе было всё тихо и благостно, никаких сборищ, митингов, всех подозрительных лиц закрой пока до отъезда нашего гостя. Постарайся как можно раньше его выявить. И каждые два часа мне докладывай об обстановке.

– Есть каждые два часа докладать! – по-военному чётко ответил Шишигин.

Лушкина передёрнуло.

– Ну, когда ты научишься говорить грамотно! Слух режут твои «докладать», «чё» и так далее. Как тебя только твоя Софка терпит?

– А чё… чего ж ей не терпеть? Вся упакована, отказа ни в чём не знает, супружеские обязанности исполняю систематически, – пробормотал Шишигин, направляясь к выходу из зала.

Мэр неодобрительно взглянул на генерала и вздохнул.

– А теперь вы, Ильичи. Вы ведь самые главные собиратели городских сплетен… Не возражать! – прикрикнул на обидевшихся было советников Егор Михеевич. – Это не всегда плохо, а в нашем случае даже хорошо, так как собранные вами сплетни будут вовсе не сплетнями, а ценной разведывательной информацией. Потусуйтесь в городе, послушайте, что людишки вещают, глядишь, и отыщется тропинка к нашему гостю. Так что ваша роль в поиске засланца весьма велика. Поняли?

– Поняли, Егор Михеевич! – бодро в унисон ответили польщённые мэрским поручением советники.

– Ну, так в бой! – напутствовал их Лушкин.

– Елена Владиславовна, – со вздохом проговорил мэр, когда советники вслед за генералом вышли. – Я вас уже неоднократно просил прекратить склоки. За пределами сего здания – сколько угодно, а здесь извольте сдерживать свои эмоции. Ваша задача – выяснять отношение сотрудников к моей персоне и докладывать об этом. Всё! Понятно?

Поскольку Холодова молчала, злобно глядя на своего босса, Лушкин повторил:

– Понятно? Не слышу!

– Понятно, – сквозь зубы ответила дама. – Я вам неоднократно докладывала, что этот Кузнечик про вас говорит, а вы ему всё прощаете.

– Его фамилия Сверчков. Сверчков, понятно? Вы не забыли, откуда он и кем конкретно рекомендован? Не забыли? Ну так вот и помалкивайте в тряпочку. Всё! Свободны!

Холодова, недовольно пыхтя, удалилась. Лушкин устало откинулся в кресле. Ситуация и так мама не горюй, а тут ещё свои же гадят в карман.

А ситуация действительно складывалась, скажем прямо, нелёгкая. Выявить, обласкать, возможно, скомпрометировать и через это расположить представителя Хозяина к себе. Задача со многими неизвестными. Хотя почему со многими? С одним, но зато очень важным для карьеры Егора Михеевича.

И мэр принялся что-то быстро писать в блокноте.

Сплетники-советники

Вдохновлённые ответственным поручением мэра, советники аж раздулись от осознания собственной значимости. И хотя их несколько покоробило нелицеприятное определение Лушкина как собирателей сплетен, возможность отличиться и тем самым заработать мэрскую благосклонность перевесила нанесённую обиду.

Надо сказать, что эта известная всему городу парочка вполне достойна того, чтобы рассказать о ней читателю поподробнее.

Итак, советник Пётр Ильич Рублёв. Вообще-то, фамилия, унаследованная им от родителей, была Рулёв, что по жизни Петю весьма огорчало – в школе его сначала ожидаемо прозвали Рулём, позднее, когда Петя безуспешно пытался выбиться в лидеры в классе, к нему приклеилось прозвище Рулевой, что также приносило немало огорчений, так как одноклассники регулярно досаждали Пете издевательской просьбой «Дай порулить!».

Поэтому, когда при оформлении паспорта подслеповатый чиновник написал в соответствующей графе «Рублёв», Петя не стал возражать, всё-таки, во-первых, больше не было оснований требовать от него дать порулить, а во-вторых, иметь фамилию, одинаковую с легендарным иконописцем… В общем, отныне и навсегда Пётр Ильич (тоже звучное сочетание!) стал Рублёвым.

Второй из советников как уродился Аркадием Ильичом Копейкиным, так и продолжал им оставаться. И ничто, ни школьные прозвища, ни прочие происки недругов Аркадия Ильича не волновали. Правда, кое-кто из недоброжелателей по сей день утверждает, что настоящая фамилия советника - Копейкинд, но данная информация никаким документом не подтверждена, и поэтому мы не будем обращать на неё внимания.

Оба советника напоминали собой известных Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича: если Рублёв был полным и невыдающегося роста, то Копейкин представлял из себя полную противоположность, будучи худым и высоким. Но, в отличие от гоголевских персонажей, эта парочка ни при каких обстоятельствах по-крупному не ссорилась, во всяком случае, нам об этом ничего не известно, но при этом старались не упустить случая подставить друг друга перед начальством. Оба были заядлыми трепачами, собирая и распространяя сплетни по всему городу, поэтому Егор Михеевич был не так уж и не прав, характеризуя своих советников как городских сплетников. Познакомились они во время первой предвыборной кампании Егора Лушкина на пост городского головы, когда дружно хаяли его противника, не потому что тот чем-то их не устраивал, а просто так уж сложилось. В результате ставший мэром Лушкин по достоинству оценил их вклад в свою победу и не остался в долгу, сделав Ильичей своими «общественными советниками», хотя и трудившимися за зарплату.

Так Ильичи стали членами команды мэра. Правда, их статус остался неопределённым: никаких конкретных задач перед ними не ставилось, мэр, как мы уже убедились, эпизодически обращался к ним с тем или иным вопросом, впрочем, особо не рассчитывая на помощь. И вот, наконец, советникам нашлось настоящее дело.

Как именно решить поставленную перед ними задачу, ни Рублёв, ни Копейкин понятия не имели, поэтому решили положиться, как всегда, на авось. А авось пусть начнётся завтра, потому что утро вечера, как известно, мудренее.

Рассудив столь здраво, советники отправились восвояси.

«Объект не обнаружен»

Бравые охранители общественного порядка также, получив приказ генерала, приступили к поиску.

По сравнению с Дубенко и Ильичами, вынужденными разными способами по крупицам собирать информацию, тщательно её анализировать, сопоставлять факты, и на их основе делать выводы, блюстители порядка имели значительное преимущество в виде официального доступа к любым сведениям, поэтому они сразу же взяли быка за рога: направили оперов на железнодорожный и автобусный вокзалы, а проверку гостиниц и ночлежек (хотя последнее явно было лишним – ну не будут же столичные посланцы, даже ради сохранения инкогнито, селиться в клоповнике!) поручили участковым инспекторам, на территориях которых располагались эти заведения.

В результате проверок было выяснено, что ни на поездах, ни на автобусах подходящие типы в течение двух последних дней не пребывали (собственно, это же выяснил через своих информаторов и Дубенко, а советники вовсе транспортом не интересовались).

Но самое интересное, что и в гостиницах разыскиваемые объекты не были обнаружены! О чём, с чувством выполненного долга, и был представлен генералу соответствующий рапорт с вердиктом «Объект не обнаружен», ознакомление с которым тот отложил на завтра, так как был занят гораздо более важным делом: присутствовал на традиционной встрече с однокашниками, с которыми в далёком прошлом грыз гранит науки в милицейском училище.

Так что же, выходит, и в «Короне» не нашлись «гости»? Представьте себе, да. Как же так?

Да всё элементарно, Ватсон: уже знакомая нам администраторша просто не зарегистрировала наших героев! Видимо, аргументы Бориса, позволившие им, на тот момент абсолютно неплатёжеспособным, заселиться, были столь убедительны и весомы, что достойная дама посчитала возможным отложить оформление «на потом».

Забегая вперёд, отметим, что Лушкин не очень-то и рассчитывал на то, что в данном вопросе от генеральского ведомства будет какой-нибудь толк: «наверху» всё же не дураки сидят, и на важное задание не пошлют лопухов, не умеющих укрыться от повышенного внимания представителей проверяемой стороны. Поэтому он и поручил советникам разузнать о гостях по так сказать неофициальным каналам, справедливо посчитав, что такой путь получения необходимых сведений гораздо эффективнее официального сыска, что в последствии и подтвердилось. Мудр, ох как мудр был Егор Михеевич!

Петрушкины страдания

Увлекшись описанием выполнения мэрского задания по поиску столичных засланцев, мы совсем упустили из виду ещё одного персонажа, с которым недавно познакомились на совещании у Егора Михеевича. Персонажа, получившего вполне конкретное важное задание – обеспечить, так сказать, культурную программу нашим героям. Звали этого персонажа, как мы уже знаем, Антон Евсеевич Петрушкин, начальник управления чего-то там в мэрии.

Примечательная личность, этот Антон Евсеевич! Никто толком не знает, каким образом он оказался в ведомстве Егора Михеевича. Даже всезнающая мадам Холодова и то начинает судорожно вспоминать, кто же сосватал мэрии этого деятеля и, главное, зачем? Ну, насчёт «зачем» Елена Владиславовна лукавит, всем известно, для чего именно было создано «управление», не имеющее в деловом плане никакого смысла. И как она сама же и участвовала в отборе «штатных единиц» для этого управления. А вот насчёт того, как был назначен начальник этого управления, то есть Петрушкин, она действительно не в курсе, так как в то время грела кости под горячими лучами южного солнца, находясь в очередном отпуске.

Каким же образом этот тип оказался в мэрии?

С удовольствием расскажем.

Случилось это в те времена, когда Лушкин ещё был верным соратником губернатора.

Однажды на столе у Егора Михеевича зазвонил телефон. Не просто телефон, а прямой «губернаторский».

Что там состоялся за разговор, никто не знает. Но по его окончания Лушкин вызвал заместительницу Холодовой (сама она, как вы помните, в те дни отдыхала) и со злостью приказал ввести в штат мэрии единицу заместителя начальника управления, того самого, который для особых поручений, и оформить на эту должность некоего Петрушкина.

Позже Лушкин выяснил, что за овощ был посажен на его грядку. По информации начальника всего транспорта Дрипенска Максимилиана Лопухова, где до того подвизался новоиспечённый сотрудник в должности заместителя по технической части, на самом деле ни черта в этой самой части не понимавший, данный деятель не пропускал ни одной представительницы прекрасного пола, достал всех своими похождениями, а в последнее время обнаглел до того, что стал открыто домогаться любовницы Максимилиана. Правда, безуспешно, однажды даже, говорят, огрёб от неё по своей холеной роже, после чего неделю ходил в тёмных очках.

Вот такого «ценного» кадра обрёл Егор Михеевич благодаря настойчивой рекомендации губернатора. Вскоре Петрушкин, подсидев своего непосредственного начальника, занял, опять же благодаря высокой протекции, его кресло.

Злые языки болтают, что Петрушкин регулярно лично убеждается в способностях своего контингента выполнять «особые поручения», но нам это доподлинно не известно.

Остальное вы знаете.

И вот теперь Петрушкину предстоит трудный разговор со своей пассией, бестактно названной Лушкиным кривоногой (между нами говоря, небезосновательно: она действительно несколько напоминает наездницу, особенно в коротких платьях, которые ей не стоило бы надевать).

Познакомился с ней Петрушкин при весьма странных обстоятельствах. Инспектировал он однажды одну из подведомственных автобаз, правда, вся инспекция ограничивалась бухгалтерией да плановым отделом, ну, вы понимаете, там, где работают, в основном, женщины. Скучно ему было: почти все достаточно пожилые, инспектировать таких не интересно.

Вдруг в отдел влетает разъярённая фурия лет так поменьше тридцати, с остреньким лицом, придающим ей какое-то крысиное выражение, и начинает орать, что, дескать, снова к ней пристаёт бригадир со своими дурацкими требованиями исправить документы, которые она целый день готовила.

– Ошибки какие-то всё выискивает, житья не даёт, грозится докладную написать, чтобы, понимаешь, уволили!

Петрушкин, почуяв что-то свеженькое, встал в стойку, ой, извините, проникся сочувствием к молодой работнице и взял её под свою личную защиту.

– Что, сильно пристаёт? – осведомился он. – Да вы успокойтесь, сейчас во всём разберёмся, – ободрил молодуху Петрушкин.

– Сильно. Не то слово! – был ответ. – Житья не даёт!

Присутствующие при этом спектакле работницы с интересом следили за развитием сюжета.

– Чего же он от вас добивается? – продолжал свою защиту Петрушкин. – Гнусные намёки делает?

– Если бы! – ответила молодуха (при этих словах кто-то, не выдержав, прыснул в кулак). – А, вот и он проявился! – кивнула на дверь страдалица.

– Что ж вы, бригадир, грязно домогаетесь своей подчинённой? – строго спросил Петрушкин у высокого плечистого бригадира, только что вошедшего в отдел. – За это и с работы можно вылететь!

– Кто её домогается? – опешил бригадир. – Я? Да нужна больно мне эта драная кошка! Она же ни одного документа правильно оформить не способна! Я уж молчу насчёт многочисленных грамматических ошибок…

– А вы её научили, как нужно оформлять документацию? – грозно сверкая глазами, поинтересовался проверяющий. Молодуха при этих словах благодарно и даже многообещающе посмотрела на своего неожиданного защитника.

– Ага, научишь её! Со всеми переругалась, кто пытался ей помогать. В общем, пишу докладную, чтобы убрали от меня этого ценного специалиста. Хватит, всю работу завалила. Думает, если она шуры-муры крутит с главным инженером, так ей всё должно сходить с рук? Нет уж, увольте!

– Не-ет, любезнейший, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сказал Петрушкин. – Докладную это я напишу, что вы не воспитываете молодые кадры, не создаёте им благоприятных рабочих условий и потребую вашего увольнения, чего вы сами только что пожелали. Как ваша фамилия?

– Да пошёл ты! – без должного уважения к начальству рявкнул бригадир и выскочил из отдела. Петрушкин побледнел.

– Да, понятно, почему здесь не ценят молодых специалистов. Не ведёте вы воспитательной работы среди молодёжи, товарищи! Вот конкретный пример такого наплевательского отношения! – указал он на молодуху. – Кстати, как вас зовут?

– Аглая. Аглая Кузюкина, – тихо ответила молодуха, скромно склонив головку.

– Не бойтесь, Аглая, – покровительственным тоном успокоил её Петрушкин. – Я вас в обиду не дам.

И, подхватив её под руку, Петрушкин вышел из отдела.

– Ну, всё, считай, отправила эта стерва нашего главинжа в отставку! – зло проговорил кто-то. – Смена караула на любовном фронте!

Вскоре после описанных событий Петрушкин перешёл на работу в мэрию и первым делом перетащил к себе свою новую пассию, создав специально для неё отдельную должность. «Должность, передающуюся половым путём», съязвила Холодова.

…

Под конец рабочего дня Петрушкин созвал в своём управлении производственное совещание.

– К нам пожаловал дорогой столичный гость, – бодрым голосом проинформировал он подчинённых. – Говорят, он очень любопытен, и собирается поближе познакомиться с нашим городом. Ну, и мы, как гостеприимные хозяева, должны обеспечить ему комфортное пребывание, чтобы, значит, он надолго запомнил Дрипенск с наилучшей стороны, и чтобы никто не омрачил его отдыха разными глупыми вопросами и обращениями.

В переводе с казённого на простой русский это означало, что нужно гостя окружить навязчивым вниманием и не выпускать его из виду, причём не только денно, но и, по возможности, нощно.

Девушки понятливо усмехнулись – им не привыкать, для того они и работают в управлении особых поручений. Осталось выяснить, кому из них выпадет «счастье» неотступно сопровождать гостя.

– Пойдут Жанна, Алина и Виктория, – тем временем озвучил имена предстоящих эскортниц Петрушкин.

– А почему опять я? – закапризничала Виктория. – Я в прошлый раз была с этими арабами (бр-р!), и месяц назад тоже, с депутатом из Госдумы.

– Потому что ты у нас на особом счету, – парировал Петрушкин. – И, между прочим, оклад у тебя повыше других.

Виктория промолчала.

– А я не могу, – отказалась Жанна. – У меня эти самые…

– Откуда? – удивился Петрушкин. – У меня в графике указано, что должны были пройти восемь дней назад.

– А у меня задержка, как раз после последнего вашего посещения, – нахально сказала Жанна.

Хихиканье остальных рассердило начальника.

– Не нравится, иди в уборщицы! – резко ответил он. – Там тебе «эти самые», – передразнил он, – нисколько не помешают. А мне напишешь объяснительную.

– С подробностями? – обиженно надулась Жанна.

Девушки, не сдержавшись, прыснули в кулачки. Вопрос остался без ответа.

– Инна, – Петрушкин заглянул в блокнот, – ты пойдешь вместо этой, у которой эти самые.

Названная девушка тихо вздохнула.

– Между прочим, в случае удачно проведённой операции всем вам обещана неплохая премия, – обрадовал выбранных девиц Петрушкин. Так что уж постарайтесь. Завтра в восемь ноль-ноль жду вас в приёмной мэра.

– А кто из нас будет старшей? – поинтересовалась Алина, явно намекая на себя.

– Завтра всё узнаете, – жёстко отреагировал на вопрос начальник управления.

– Значит, Кузюкина, – с тоской произнёс кто-то из девиц.

…

Вечером дома Петрушкин всё никак не решался приступить к неприятному разговору со своей возлюбленной. Дело не в том, что он опасался резкой отповеди своей дражайшей, наоборот, он как раз боялся, что его пассия с энтузиазмом бросится выполнять ответственное задание мэра. Он помнил, как полгода назад, получив похожее задание, пристроил свою к заезжему члену правительства, и как потом, ревнуя и страдая, долго ещё созерцал мечтательное выражение Аглаевых глаз. Другой, глядишь, и порвал бы все отношения с такой особой, но только не подкаблучник, каковым, в общем-то, и являлся Петрушкин. Да и куда бы он делся? Из дома жена выгнала за его похождения, собственные дети презирают, живёт из милости у пассии, а на съемную квартиру денег, при Аглаевых запросах, вряд ли хватит.

Наконец, решившись, Петрушкин приступил к разговору.

– Агашенька, дорогая, послушай, что я тебе скажу, – начал он елейным голосом.

– Ты мне лучше скажи, Антоха, почему до сих пор унитаз не помыл?

– Помою, помою, моё солнышко! – покорно ответил Петрушкин.

– И мусор опять не вынес!

– Хорошо, хорошо, родная! Сейчас схожу…

– Я это «сейчас» третий день слышу.

– Ну не сердись, пожалуйста, сейчас всё сделаю.

Пришлось выносить объемистый пакет с мусором, а затем мыть упомянутое фаянсовое изделие.

– Всё сделал, моя радость! – доложил Антон своей ненаглядной.

– Ну, что ты там хотел мне сказать? – поинтересовалась Аглая. – Опять, небось, какого-нибудь важного хмыря обласкать требуется? – глумливо добавила она.

Петрушкина в душе аж передёрнуло от такого откровенного цинизма, но он не подал виду. Более того, Аглая, сама не догадываясь, помогла ему преодолеть смущение, заявив напрямую:

– Да, к нашему Егору Михеевичу приехал высокий столичный гость, которого нужно ублажить.

Петрушкин даже сам не ожидал от себя такой смелости! И поэтому с тревогой ждал, что ему выдаст пассия.

Пассия, против ожидания, приняла информацию благосклонно. Более того, заинтересованно, что несколько покоробило Петрушкина.

– Ну что ж, надо, значит надо, – был ответ. – А кто ещё будет участвовать?

– Инна, Алина и Виктория.

– А, эти шлюшки!

«Сама не лучше!» – неожиданно подумал Петрушкин и тут же испугался своей мысли.

– О чём ты там подумал? – подозрительно спросила Аглая, внимательно глядя на Игоря. – Кажется, меня ты тоже относишь к этим курвам?

– Что ты, что ты, дорогая, совсем нет! – лицемерно уверил её Петрушкин.

– Смотри у меня! – пригрозила пассия. – А не то выгоню ко всем чертям! Интересно, а куда ты пойдёшь, если я тебя действительно вышвырну? – добавила она ехидно. – Жена давно тебя из дома выгнала, дети тоже послали. А?

Петрушкин виновато понурился.

– Ладно, – сменила гнев на милость пассия. – Давай, излагай, кто там и что.

– Ну, в общих словах так: некий проверяльщик от Самого приехал, будет тут вынюхивать, видимо, не слишком Сам доверяет Лушкину, идущему на выборы губера. А, может, наоборот, хочет помочь – чёрт их там в столицах ихних знает!

– Задача девчонок, – продолжал Петрушкин, – постоянно тереться вокруг него, отвлекать от ненужных тем, отшивать непрошенных журналюг и прочих любопытствующих дрипенчан, особенно из этой долбаной оппозиции. Ну, а командовать этим парадом и организовывать ему «культурный отдых» – твоя задача.

– Так организовывать или обеспечивать? – уточнила Аглая.

Такая конкретная постановка вопроса покоробила Петрушкина.

– Конечно, организовывать. Обеспечивать будут эти, как ты выразилась, шлюшки.

– А если они с этим не справятся? Опять самой придётся всё исправлять? – при этих словах глаза пассии загорелись.

– Ну почему не справятся? Справятся! Ну, в крайнем случае, придётся им немножко помочь. Только не как в прошлый раз, – добавил Петрушкин, увидев светящиеся каким-то дьявольским светом глаза своей возлюбленной.

– А что было в прошлый раз? – невинным тоном поинтересовалась Кузякина.

– Что, уже забыла, как чуть в постель к аудитору из минфина не запрыгнула?

«Очень даже запрыгнула, и не один раз, это ты, лопух потасканный, ничего не видишь», – подумала Аглая, а вслух сказала:

– А ты, в свою очередь, забыл, козёл, как я тебе после твоих беспочвенных («ха-ха»!) обвинений чемоданчик собрала? А ты в ногах у меня валялся? Скажи спасибо, что в тот раз я тебя простила.

– Ну ладно, ладно, солнышко, что прошлое ворошить? Ну, пошутил неудачно, прости. Завтра в восемь подходи в приёмную Михеича, – резко сменил тему Петрушкин, в душе понимая, что всё равно Аглая сделает так, как захочет, и без новых отростков на своих и так ветвистых рогах ему в этот раз снова не обойтись.

Так, переживая страдания и терпя унижения от своей возлюбленной, в душе презирая себя за бесхребетность, обильно компенсируя это хамским отношением к зависимым от него людям, и жил Петрушкин, стареющий бонвиван, мнящий себя эдаким плейбоем, а на самом деле презираемый коллегами и собственной подругой.

Возвращение в отель

– Э, а деньга плати? – азиатского вида таксист попытался было схватить за руку выходящего из машины Бориса.

– Тебе уже заплатили, любезный! – отмахнулся тот от навязчивого извозчика.

Таксист выскочил из машины.

– Ты мне не плати! И ты не плати! – добавил он, указывая на Андрея. – Щас полиция вызывай!

– Валяй, – ответил Борис. – Вызывай. Ну, что же ты? Давай!

Оба глядели друг на друга – таксист злобно, Борис внешне спокойно, но Андрею была хорошо известна цена этого спокойствия. Он с интересом наблюдал за разгорающимися страстями.

Извозчик вынул из кармана телефон и стал судорожно набирать номер. «Полиция звоню!» – пояснил он. Борис тоже достал свой смартфон и ткнул таксисту в нос:

– Вот это видел? – на экране возникло видео, где Борисова красотка дает таксисту деньги. – Давай, зови полицию, вместе посмотрим! Следующее кино ты увидишь годика через два-три, да и то в своём кишлаке, понял, вымогатель хренов?

– Эта за посадка деньга! За высадка отдельный плата, – начал было возникать сын солнечного Туркестана, но, взглянув в лицо Бориса и словно увидев на нём что-то совсем для себя нехорошее, быстро сник и понуро поплелся к машине, что-то бормоча под нос на своем тарабарском языке.

Войдя в холл гостиницы и строго следуя полученным от Борисовой зазнобы инструкциям, наши герои, получив у портье с бегающим взглядом ключи от номеров, направились было к лифту, но тут дорогу им преградил какой-то невзрачного вида сопляк лет четырнадцати.

– Девочек не желаете? – осклабившись, поинтересовался тип, продемонстрировав при этом гнилые зубы. – Или вы больше по мальчикам? – гнусно улыбаясь, добавил он.

– Ну, девочек мы сами себе как-нибудь найдем, если возникнет такое желание, – с интересом глядя на источник навязчивого сервиса, ответил Андрей. – Так что свободен!

– Не найдёте, – уверенно заявил новоявленный сутенер. – А если и найдёте, то это наша территория и у нас тут все схвачено, так что никаких баб со стороны мы не допустим. Ну так что насчет девочек?

– Шел бы ты подобру-поздорову, шкет! – не выдержал Борис.

– Но-но, потише, ты! – обнаглел шкет, отступив, однако, на всякий случай на пару шагов.

– Это ты мне, дохлятина? – многообещающим голосом спросил Борис, также сделав два шага по направлению к шкету.

– Оставь ты его, Борис! – попытался остановить друга Андрей. – Видишь, у него уже штанишки промокли. Пошли, чего с дебилом базарить!

– Да ты сам сейчас обоср..шься, урод! – не унимался наглец, стараясь при этом соблюдать безопасную дистанцию.

– Хоп! – Борис сделал ложный выпад и юнец, не дожидаясь дальнейшего развития событий, рванул прочь.

– Ну и отель, туды-т его! – выругался Борис.

И приятели зашли в подошедший лифт.

– Ну, что, по нумерам? – предложил Андрей, выйдя из лифта.

Борис не возражал.

Друзья разошлись.

Не успел Андрей расслабиться в кресле, как зазвонил телефон. Звонил Борис.

– Любезный шеф, не соблаговолите ли зайти в мои скромные апартаменты? – раздался в трубке голос Бориса.

Андрей усмехнулся: Борис в своём амплуа, просто так не может сказать, дескать, зайди, дело есть. А в том, что дело действительно есть, Андрей не сомневался, знал, что, если Борис зовет, а не сам приходит, значит тому есть серьезная причина.

– Ну, что случилось, мой верный секьюрити? – с порога задал вопрос Андрей.

– Да вот, сами извольте видеть, – ответил тот, поморщившись: не любил Борис все эти новомодные иностранные словечки. – Окиньте взглядом номер, ежели вас не затруднит. Ничего интересного не находите?

– Да вроде бы ничего, – недоуменно ответил Андрей, оглядевшись.

– А если внимательно посмотреть?

Андрей лишь пожал плечами.

- А вот это, на ваш взгляд, что? – указал Борис на потолок.

– Ну, обычный пожарный извещатель, вон еще один…

– Верно, еще один. Итого два. А еще вчера, да и утром тоже, был в единственном экземпляре. Да и провод от второго, видишь, явно новенький. Камера это, мой драгоценнейший шеф. Кино решили о нас поснимать.

– О как! – воскликнул Андрей. – И что будем делать?

– Да ничего не будем, пусть глядят себе на здоровье. А мы им в этом поможем. Садимся и смотрим ящик. Все равно делать нечего.

– Давай, – вяло согласился Андрей. Его деятельной натуре осточертело валяться на кровати и придумывать себе чёрт-те какие занятия. Кроссворды в прошлогодних гостиничных журналах были благополучно разгаданы прежними гостями, открывающиеся из окна виды досконально изучены, в ресторан идти было не на что.

Против ожидания, «ящик» содержал достаточно обширный набор каналов. Нажимая кнопки на панели управления, Борис прошёлся по всем принимаемым программам. Смотреть, в общем-то, было нечего – кроме тупой рекламы, пошлой попсы, бесконечных слезливых сериалов да передач типа «Папа, мама, я – здоровая семья» (здоровая в смысле не больная) с какой-то дамой в белом халате, занудливо вещавшей о пользе новейшей диеты, и «Что, где, почём?» (обзор ассортимента городских магазинов), местное вещание, по-видимому, предложить своим зрителям ничего не могло.

Включив очередной канал, Борис наткнулся на какое-то ток-шоу. Ведущие, холеная молодуха с иезуитской улыбкой, и импозантный мачо в безукоризненно сидящем на нём костюме, зловеще поигрывающий желваками, снисходительно слушали бьющегося в истерике типа с короткой седой бородкой и депутатским значком на лацкане пиджака, кого-то клеймящего позором и резкими выражениями. «Александр Цаплин, депутат Дрипенской городской думы», прочитал Андрей появившуюся на экране надпись.

– Везде одно и то же, – констатировал Борис. – Даже в провинции не спрячешься от этих знающих всё и вся «экспертов».

Включив очередной канал, друзья увидели некое действо, отдалённо напоминающее репортаж из приёмного отделения вытрезвителя: на экране извивался небритый длинноволосый тип неопределённого возраста, из уст которого под мелодию с трудом узнаваемой известной песни неслось нечто, напоминающее не то завывание кота, которому кое-что прищемили, не то звуки облегчающегося желудка.

– Хоть бы кто-нибудь тазик ему подставил на всякий случай, – заметил Борис.

Андрей, любивший музыку и хорошо в ней разбиравшейся, брезгливо поморщился.

«Артур Чеморданов», прочитали друзья возникшую на экране надпись.

Во время этого издевательства над песней на экране то и дело возникало изображение яркой блондинки, восторженно смотревшей влажным взглядом на исполнителя (назвать певцом этого типа язык не поворачивается), время от времени томно комментировавшей: «гениально!», «до слёз!», «в самую душу!».

– По-моему, сейчас она… это самое… прямо в эфире… – пробормотал Андрей.

Тут в номере моргнул свет, и телевизор сам собой перескочил на другую программу. С экрана, глядя прямо на зрителей пронзительным взглядом, вещал хорошо поставленным дикторским голосом харизматичный человек лет тридцати пяти – сорока.

– … Казалось бы, причём тут Лушкин? – вопросил зрителя человек. И сам же ответил: – А при том, что такое безобразие стало возможным исключительно с ведома мэра и никак иначе. На сегодня всё. С вами был Семён Дубенко. До встречи в эфире.

– Эк наезжают на местную власть! – зевая, сказал Андрей. – Нигде, ни в столице, ни в провинции не любят своих кормильцев. Кстати, а меня, своего кормильца, ты любишь?

– Обожаю! Два раза в месяц, в дни зарплаты. Между прочим, сегодня как раз такой день, а в кошельке моём ветер свищет. Мне как, продолжать вас любить или притушить на время свои чувства?

– Неблагодарный ты тип, Борис! Я ночи не сплю, заботясь о твоем благосостоянии, а ты… Вот, специально принес ведомость, распишись. Видишь, сам, как покорный слуга, бумажку тебе на подпись принес. – Андрей с дурашливым поклоном передал приятелю невесть откуда взявшийся бланк какой-то конторы.

– Как челобитную царю подаешь, смммеееррррд! – включившись в игру, деланно разгневался Борис и, разорвав бланк на мелкие клочки, бросил в Андрееву сторону.

С минуту друзья смотрели друг на друга внешне испепеляющими взглядами, затем Андрей, снова зевнув, сказал:

– Ну ладно, пойду-ка я все же посплю, утомился что-то.

Борис не возражал.

– Правда, я тоже что-то подустал малость. Ступай, друже, и не сомневайся: в твоем «люксе», я уверен, тоже «жучок» стоит.

С этими словами Борис закрыл за своим шефом дверь.

– «Жучок», «жучок», да и хрен с ним, с «жучком», пусть тешатся, глядя, как я во сне задницу чешу, – бормотал Андрей, направляясь по коридору в свой номер.

Глава 4. Среда. Безуспешные поиски

Экскурсия

Наутро Андрей проснулся в дурном расположении духа. Под ложечкой сосало, в голову лезли разные дрянные мысли. И, что бывало крайне редко, Андрею, его деятельной натуре, абсолютно ничего не хотелось делать.

Повалявшись ещё немного в постели, Андрей встал и, сделав несколько гимнастических упражнений, подошёл к окну. Хотя был уже конец августа, ничто не напоминало о приближающейся осени. Зеленела листва деревьев, газоны были аккуратно подстрижены, ярко светило солнце, но на парковой дорожке, в отличие от вчерашнего дня, были заметны лужи. Дворники перестарались с поливом, подумал Андрей.

Итак, подведём итог, размышлял бизнесмен. В кармане пусто, в желудке тем более. На телефоне денег тоже ноль целых ноль десятых, если вообще не минус. Из отеля, скорее всего, выкинут за неуплату, вопрос лишь во времени, да не просто на улицу, а, скорее всего, в полицию заметут. Банковский счёт заблокирован до первого поступления, так что и кредит не возьмёшь, а у мошенников лучше не одалживаться. Партнёр, собака, никак деньги не перечислит, так что придётся куковать в этом богоспасаемом Дрипенске неизвестно сколько времени, причём, с высокой степенью вероятности, в обезьяннике.

На Бориса надежды нет, он недавно все свои сбережения вложил в мой бизнес, а я своим мотовством вот так его «отблагодарил», свинья. Нет, пора заканчивать с разгульной жизнью, правильно Борис меня прикладывает каждый раз, как я в какую-нибудь дрянь вляпываюсь. «Не в ту калитку» всё время захожу.

Вот такие невесёлые мысли вертелись в Андреевой голове.

Наконец, бросив самоедство, Андрей взглянул на часы. Ничего себе! Уже половина одиннадцатого! Здорово же вчера нагулялись, ежели столько проспал!

Да, а где Борис? Не позвонил, не разбудил. И на звонки по местному не отвечает. Спит ещё что ли? На него это не похоже: он пташка ранняя. Придётся нанести ему визит вежливости!

И Андрей, приведя себя в порядок, направился к номеру Бориса.

Постучав в дверь и не получив ответа, Андрей нажал на дверную ручку. Заперто! Да что ж такое происходит-то? Или его друг снова «зарабатывает» на пропитание? – цинично подумал Андрей и уже собирался возвращаться восвояси, но тут замок щёлкнул, дверь распахнулась и показавшийся на пороге Борис широким жестом пригласил шефа войти.

– Что происходит? Почему не позвонил? Что трубку не берёшь? – засыпал друга вопросами Андрей.

– Ничего не происходит. Не звоню, потому что оберегаю покой своего шефа. Пока шеф спит, его не мучает голод. Да и не по чему звонить, телефон сломался.

– Как сломался? Вчера вечером работал, а сегодня сломался?

– Ну да. Вчера вечером и сломался. Точнее, даже не сломался, а я сам его сломал. Нечаянно, конечно.

– Ну, и зачем же ты его сломал? – спросил Андрей, зная, что Борис никогда ничего не делает просто так. – Чем он тебе помешал?

– Вчера, когда вы, дорогой шеф, изволили пойти почивать, я решил ещё раз поизучать местную технику. И выяснил, что в телефоне тоже завелось насекомое. А поскольку за нами сверху следят, разбирать аппарат и производить дезинсекцию я не решился, чтобы себя не выдать. Поэтому я, совершенно случайно, заметьте, пролил на него воду из графина. Аппарат обиделся и вышел из строя, – невозмутимо рассказал Борис.

– А ты не уверен, что нас из верхнего «жучка» не подслушивают?

– Уверен абсолютно. Там только видеокамера, иначе не нужно было ещё одного «жука» сажать в телефон.

– А что ж дверь не открывал так долго?

– А вы, драгоценный шеф, в туалет разве не ходите? – вопросом на вопрос ответил Борис.

Возразить было нечего.

– Между прочим, – продолжал Борис, – я тут успел сгонять к машине, взять папку с документами и поработать с ними.

– С какими документами? – удивился Андрей. – Там в папке всякая дрянь лежала, ненужные старые таблицы и графики.

– Вот-вот, с этими «документами» я и «работал». Для виду, конечно, пусть наши соглядатаи думают, что мы серьёзные деловые люди, приехали по коммерческим делам.

– Ага, деловые без денег.

– Это временное явление, мы ожидаем заключения многомиллионной сделки, после чего гульнём в местном ресторане на полученный аванс, поэтому выгонять нас из отеля никак нельзя.

Андрей с восхищением смотрел на своего помощника. Голова, однако!

– Между прочим, – продолжал балагурить Борис, – пока я ходил за важными документами, чуть не промок под дождём. Надеюсь, шеф премирует меня за проявленное рвение в работе?

– Какой ещё дождь? – удивился Андрей. – Солнце сияет!

– Понятно, премии не будет. Шеф всё проспал, а я, ничтожнейший из ничтожнейших, не достоин даже простой благодарности, – с трагической интонацией произнёс Борис, театрально взмахнув рукой.

Через некоторое время друзья вышли из отеля и отправились, как и вчера, побродить по городу, по той его части, где ещё не были. На сей раз они решили не рисковать, и, чтобы снова не попасть на какой-нибудь очередной Ровный переулок с его весьма специфическим «покрытием», пошагали по вымощенной плиткой улице.

В целом город производил неплохое впечатление: ухоженные газоны с оригинальными растительными «скульптурами», много зелёных уютных сквериков со скамейками и детскими игровыми площадками. Но что особо поразило наших путешественников, так это обилие всякого рода ступеней, причём даже в таких местах, в которых они явно были лишними. Ни одна входная группа, будь то жилой дом или магазин, не обходилась без хоть маленькой, но лестницы. Или, например, скверики, идущие вдоль улицы, были приподняты над тротуарами, с которых на них вели опять же ступеньки. Видимо, в Дрипенске существовал ступенечный заводик, высказал предположение Борис.

Наконец, Андрею надоело бесцельное хождение по незнакомому городу.

– Дурацкий город, дурацкие ступени, дурацкие люди! – прорвало нашего бизнесмена. – И название дурацкое!

– Да, с названием этому местечку явно не повезло, – согласился Борис. – Интересно, что оно означает?

– А вот мне это совсем не интересно! – отрезал Андрей. – Скорей бы выбраться из этой дыры куда-нибудь поцивилизованнее.

– Не видел ты настоящих дыр, – отпарировал Борис. – Тут хотя бы чистенько. Кроме, конечно, давешнего переулка, – добавил он. – В дыре, как правило, чисто бывает только около местной власти, а чуть отойдешь подальше…

– Уважаемые дрипенчане и гости нашего города! – перебил Бориса усиленный мегафоном женский голос. – Приглашаем вас на бесплатную экскурсию по нашему славному городу.

Друзья одновременно повернулись в сторону голоса. Выяснилось, что голос принадлежал относительно миловидной даме средних лет, одетой в строгий брючный костюм светло-зелёного цвета, говорившей в обшарпанный «матюгальник» с немного кривым рупором.

– Молодые люди! – обратилась дама к нашим героям, видя их направленные в её сторону взгляды. – Не желаете поехать на экскурсию? Вам будет очень интересно. Проходите вон в тот автобус, в нём как раз остались свободные места.

– Давай, поедем, – предложил Борис. – Убьём время, заодно отдохнём от этих дурацких прогулок.

– Да ну на фиг! – с некоторым раздражением ответил Андрей. – Не хватало ещё трястись в автобусе по дрипенским кочкам. Лучше бы бесплатным обедом угостили.

– Ничего, за неимением материальной пищи отведаем духовной. Поехали!

– Так вы едете или нет? – теряя терпение, спросила дама.

– Едем, едем! – ответствовал Борис и, подталкивая Андрея, направился в указанном брюнеткой направлении.

Разместившись в просиженных, бывших кожаных, креслах полупустого экскурсионного автобуса, приятели стали изучать вручённые им при входе буклеты с видами достопримечательностей города.

– Гляди-ка, Борис, а наш отель-то, оказывается, является каким-то историческим и архитектурным наследием! – ткнул пальцем в фотографию Андрей. – Местного разлива, – добавил он ехидно.

– Здравствуйте, уважаемые дрипенчане и гости нашего города! – громко провозгласила вошедшая в автобус высокая стройная блондинка. – Я ваш экскурсовод Вероника. В ходе экскурсии вы ознакомитесь с достопримечательностями нашего города, узнаете его историю, увидите наиболее знаковые объекты…

– Ну, с одним весьмаааа знаковым объектом мы уже ознакомились, – пробурчал Андрей. Борис в ответ только хмыкнул.

Взревев мотором, словно взлетающий самолёт, автобус, сотрясаясь, покатил по улице.

Из рассказа экскурсовода наши герои узнали, что, оказывается, до революции город назывался Задрипенском, что очень не нравилось местной «интеллигенции» (народу, как обычно, было всё равно), не раз обращавшейся во все мыслимые инстанции с просьбой о переименовании, но каждый раз не получавшей ответа. Положение спас находчивый купец-миллионер Кошёлкин, который, пользуясь положением «поставщика двора его императорского величества», выхлопотал-таки высочайший указ о ликвидации в названии города двух первых букв. Позже большевики с присущим им цинизмом переименовали город в Красномайск (в честь известного праздника), но в 90-е путём проведения свободного демократического референдума (то есть когда учитываются только положительные голоса, а противников переименования и воздержавшихся вроде бы и вовсе не существует) было восстановлено историческое название.

– Представляешь, как раньше величали местных: задрипенцы и задрипенки, – вполголоса сказал Андрей Борису.

– Тихо ты, – ответил тот. – А не то патриотично настроенные горожане выставят нас вон.

На вопрос одного из экскурсантов, откуда у города взялось такое странное название, Вероника объяснила, что изначально река, на которой возник город, носила название Задрипа, которым её наградил какой-то неустановленный историками князь, случайно проезжавший по своим княжеским делам и застрявший здесь из-за распутицы, не позволившей ему перебраться на другую сторону. Так и носила река это неблагозвучное название, пока не была вычищена и не обрела гранитные берега в пятидесятых годах прошлого века, после чего получила новое название – Красава.

– Кстати, мы сейчас как раз проезжаем по новому мосту через Красаву, и вы сами можете воочию убедиться, сколь красива наша река! – с гордостью произнесла Вероника.

– Выходит, это большевики подарили городу такую красивую реку? – с невинным видом осведомился Андрей. – И название прелестное.

Веронике ничего иного не оставалось, как, поджав губы, согласиться.

Далее приятели почерпнули много интересного из истории поселения, такого, оказывается, древнего, что даже известные всему Дрипенску учёные-краеведы Носенко и Фомовский так и не смогли определить точную дату его основания.

Много чего ещё рассказала Вероника экскурсантам: и о славном прошлом города, и о том, как расцвёл и похорошел Дрипенск при нынешнем городском голове Егоре Михеевиче Лушкине, постоянно заботящемся о его процветании, и о достижениях в области культуры, здравоохранения и спорта, и о заботе городской администрации о людях преклонного возраста…

Не миновало и упоминание о тёмных годах Дрипенска, когда подлые большевики, коварно захватившие власть, стали планомерно уничтожать спокойную и размеренную жизнь дрипенчан, насаждая свою, так называемую пролетарскую, культуру, и вообще ничего хорошего не сделавшие для города за время своего правления, кроме многочисленных пакостей, из-за чего доселе хорошо живущие граждане вынуждены были навсегда покинуть насиженные места.

– А плохо живущие? – не удержался от вопроса Андрей, за что получил весьма ощутимый тычок от Бориса.

– А плохо живущих в Дрипенске не было! – отрезала экскурсовод.

– Так ведь не все дрипенцы… дрипенчане, – упорствовал Андрей, – уехали? Значит, не все хорошо жили?

В ответ он получил лишь полный презрения взгляд Вероники.

– А расскажи-ка ты нам лучше, дочка, поподробнее, как большевики захватили власть в Дрипенске, – вдруг откуда-то из хвоста автобуса раздался скрипучий голос.

Экскурсанты с любопытством обернулись к говорившему и увидели аккуратно одетого деда с красным бантом на пиджаке, имевшего, правда, несколько придурковатый вид.

– А-а, Лукич, и ты тут! – с явно прозвучавшей неприязнью проговорила Вероника. – Давненько не виделись, даже не заметила тебя. Всё ещё коптишь небо? Думала, в иной мир отошёл!

– Не дождёшься, красавица! – с достоинством ответил Лукич. – Я ещё тебя, милая, переживу и всех ваших дерьмократиков! Потому как живу по правде, а не как вы, охвисные планктоны!

При этих словах экскурсанты оживились, послышались голоса: «Во даёт дед!», «Так их в душу!», «Ну, припечатал!».

Наступила неловкая тишина.

– А сейчас мы въезжаем в парк современных инноваций «Новая жизнь»! – оповестила Вероника слегка поскучневших экскурсантов. – Слева по ходу автобуса вы можете наблюдать композицию, символизирующую эволюционный переход от старого к новому.

Трудно сказать, какой символ увидели другие экскурсанты, но перед нашими героями предстала груда сваленных в кучу металлических балок, перевязанных арматурой, и идеальной формы стеклянный параллелепипед, между которыми торчало нечто непотребное, формой и цветом напоминающее…

– Гы, у меня собачка, когда гуляет, выдаёт похожие символы, – произнёс сидящий на втором ряду доселе молчавший гражданин в красной бейсболке, указывая на бетонное нечто.

– Элементы данной композиции, – продолжала лекцию экскурсовод, бросив злобный взгляд на говорившего, – говорят сами за себя. Например, груда металла («Склад металлолома», – прокомментировал Андрей) символизирует всё старое, отжившее свой век, а стеклянная конструкция является как бы образом светлого будущего.

– А кусок говна между ними что символизирует? – осведомился гражданин в бейсболке.

– Немедленно перестаньте хамить, гражданин! Это не го…, ну, то есть не то, что вы подумали, а символ размышлений о путях развития мировой культуры. Неопределённые формы как бы податливого материала свидетельствуют о поиске новых решений, апофеозом которых и является символизирующая их стеклянная конструкция…

Вероника замолкла, вконец запутавшись в символах.

– Вы хотите сказать, что, не вляпавшсь в это… в этот ваш символ, светлого будущего не построишь? – настырно продолжала бейсболка.

– Между прочим, эта композиция всемирно известного ирландского дизайнера Кристофера О`Муди! – ушла от ответа Вероника. – Он за неё получил высшую награду Академии художеств Сан-Марино! Кристофер большой друг нашего города и лично мэра Егора Михеевича Лушкина, внёсший значительный вклад в развитие архитектуры современного Дрипенска!

– Ладно, – сказал Андрей, – проехали, давай посмотрим, что ещё наваял этот му…

Жёсткий толчок в бок, полученный от Бориса, прервал тираду.

Автобус, поскрипывая и подрагивая, катился по улицам города Дрипенска, демонстрируя экскурсантам местные достопримечательности, среди которых наши герои узнали давешний памятник с протянутой рукой. На вопрос Андрея, что это за попрошайка на постаменте, Вероника раздражённо ответила, что это никакой не попрошайка, а памятник очень даже уважаемому писателю-правозащитнику Исаю Соврунову – жертве тоталитарного режима, бесследно исчезнувшему в колымских лагерях.

– А потом возникшему за бугром со своими книжонками, – уточнил Лукич.

Завязалась перепалка между экскурсоводом и всезнающим дедом, за которой с интересом наблюдали экскурсанты.

– А скажите, милейшая, – вежливо обратился к Веронике Борис, – почему этот писатель стоит с протянутой рукой, будто милостыню просит?

– Ничего он не просит! – был ответ. – По замыслу нашего знаменитого скульптора Амирана Церебрели-Паралидзе, в руке должна была находиться петиция к властям о недопущении преследования инакомыслия, но на неё не хватило средств («Разворовали», – вставил реплику Лукич). Впоследствии эту петицию неоднократно пытались приделать к руке, но каждый раз она таинственным образом исчезала («Не иначе, в металлолом сдавали», – уточнил Лукич).

– Слушай, дед! – окончательно разозлившись, взорвалась Вероника. – Шёл бы ты отсюда, пока не огрёб люлей!

Но экскурсанты, которым дед явно понравился, отстояли право Лукича присутствовать на экскурсии.

– Есть ещё вопросы? – поинтересовалась Вероника.

– А скажите, пожалуйста, уважаемая Вероника, – обратился к экскурсоводу доселе безучастно глядевший в окно интеллигентного вида гражданин, – какой архитектурный стиль олицетворяют все эти «современные» здания, тут и там бессистемно понатыканные?

Вероника аж задохнулась от такой наглости.

– Что значит понатыканные? Вам что, милее целые кварталы однотипных коробок, которыми заполонили город совковые архитекторы? Концепция нашего мэра в том и заключается, чтобы город представлял собой архитектурное разнообразие стилей, а не скучные каменные джунгли. И кто вы такой, чтобы критиковать творения выдающихся архитекторов современности?

– Ну, вообще-то я как раз и есть архитектор, – смиренно ответил интеллигентный гражданин. – И меня коробит от этого строительного уродства. Похоже, о стилях не вы, не ваш мэр не имеете никакого представления.

– Да известен Егоркин стиль, известен, – снова подал голос Лукич. – Бардакко, вот какой это стиль!

Экскурсанты рассмеялись. Вероника, суда по выражению лица, готова была стереть в порошок вредного деда.

– Если вопросов больше нет…

– Как же нет, есть, – перебил экскурсовода Лукич. – Ты ж нам, милая, так и не рассказала, как большевики власть в городе захватывали.

– Расскажите, расскажите! – загалдели экскурсанты, предчувствуя очередную весёлую баталию между Лукичом и экскурсоводом.

– Нет! – ответила побагровевшая от гнева Вероника. – Я не собираюсь рассказывать вам о кровавых событиях тех лет, приведших к многочисленным жертвам. И вообще, это не входит в программу экскурсии. Всё, экскурсия окончена, благодарю за внимание!

Разочарованные экскурсанты медленно разошлись, делясь между собой впечатлениями от спектакля, разыгранного Лукичом и, вынужденно, Вероникой.

– Ну что, гости дорогие, как впечатление от Дрипенска? – обратился к приятелям Лукич. Но это был уже совсем другой Лукич: вместо давешнего малахольного старика перед ними стоял хоть и пожилой, но вполне ещё крепкий на вид гражданин с умным, проницательным взглядом.

– Что, не узнаёте? – насмешливо спросил Лукич. – Небось, подумали, местный дурачок?

– Н-ну, как бы… – замялся Андрей.

– Да ладно, не парься. Это я так просто дурака валяю. Скучно мне, понимаешь, вот и веселюсь как могу. А эту Вероничку я нарочно злю, стерва она первостатейная.

– А почему она не стала отвечать на ваш вопрос? – перебил Лукича Борис.

– Да потому, что и рассказывать не о чем. Жертвы у неё, понимаешь! Просто наш губернатор большевиков терпеть не может – дважды сидел при них за воровство, вот и заставляет нести всякую ахинею. А на самом деле, как только до Дрипенска докатились отголоски революционных событий, собралась тёплая компания «лучших представителей народа», всякая там интеллигенция да местная знать и давай спорить, кто из них более достоин быть главным в городе. Пока спорили, большевики спокойненько власть-то и взяли, а «лучшим представителям» предложили выметаться из Дрипенска к известной матери. Вот и вся революция.

– Что, так вот без стрельбы и мордобоя всё обощлось?

– Ну как же на Руси без мордобоя-то? Эсеру Хренову кузнец Кузьма Громадин так засветил под глаз, чтоб не путался под ногами, что тот неделю потом ходил с фингалом. Вот он теперь и считается главной жертвой большевистского произвола. Кстати, в городском музее висит портрет этого побитого героя. Так и называется: «Портрет эсера Хренова – жертвы революции». Наши остряки называют его «Портрет с нехреновым фингалом».

– А в чём же проявилось «коварство» большевиков? – поинтересовался Борис.

– О, это очень поучительно, – продолжил свой рассказ Лукич. – Понимаете, когда «лучшие люди» спорили, а спорили они в одном известном на весь город кабаке, то, как водится, каждый аргумент подкрепляли крепким напитком. Ну, и до того наподкреплялись, что решили продолжить на следующее утро. А что после таких мероприятий бывает? Верно, головка болит, во рту сухо. Опохмелиться бы не мешало. А не тут-то было. Оказывается, большевики Громадин и Тугодумов оставшийся запас «аргументов» экспроприировали и предложили «лучшим»: если хотите опохмелиться, то подписывайте бумагу о полной передаче власти нам, иначе фиг вам, а не опохмел, мучайтесь, дескать, дальше. Представляете, каковы садисты? Не дать русскому человеку опохмелиться! Тут все оппоненты, окромя эсера Хренова, пошумев до постонав для порядка, бумагу ту и подписали. Большевики, надо отдать им должное, своё обещание выполнили, остатки экспроприированного вина отдали, а эсеру, как я уже рассказал, отвесили горячий пролетарский фингал.

Друзья вежливо посмеялись.

– Ну, а как ваше общее впечатление от нашего города? – поинтересовался Лукич.

– Довольно странное, – не совсем тактично ответил Борис.

– Какая-то искусственность, так сказать, – добавил Андрей. – И везде ступени, где надо и не надо..

– А ничего удивительного, – пояснил словоохотливый дед. – Весь Дрипенск поделён между мэрской роднёй и приближёнными к нему лицами. Всем – торговлей, медициной, строительством, даже общественными отхожими местами – заправляют родственнички мэра или, как он любит себя величать, городского головы. Вот и ступени из той же оперы: братец Лушкина владеет заводом по производству ступеней, который почти обанкротился, вот мэр и спасает родного человечка. За счёт бюджета, естественно. Целую городскую программу замутил – «Миллион ступеней» называется.

– А что, и сортирами тоже родня управляет? – уточнил Андрей.

– И ими тоже. Правда, есть один муниципальный, пришлось сохранить, потому как антимонопольщики заставили. Но и его скоро, говорят, прикроют, вроде как на этом месте храм собираются восстанавливать.

– А-а, так это, наверное, его мы давеча посетили, – хмыкнул Борис.

– И с Сухиным пообщались? – оживился Лукич.

– Сухин это кто? – спросил Борис. – Там некто Игорь был, которому, с его слов, лично мэр оказал великую честь быть туалетным работником до конца жизни.

– Ну да, Игорь Сухин. Легендарная в городе личность! Жаль парня, талантище, сгубил его Егор Михеевич не за понюх табаку.

– Он за критику, вроде, пострадал.

– За какую критику? Кто это тебе сказал? Ах, Игорь! Ну, так он известный скромник. Не за критику, а за то, что дюже строптив, дорогу Егорке перебежал. Вот слушайте, сейчас расскажу, как дело было.

И Лукич поведал друзьям о том, что Игорь Сухин был талантливым технарём, множество изобретений которого помогало местному заводу с каким-то заумным названием, которого ни Андрей, ни Борис не разобрали, выживать в условиях буржуйского рынка, выпуская пользующуюся спросом продукцию. Правда, самому Игорю от своих изобретений мало что перепадало, потому что основные лавры пожинало руководство, а Игорь… Ну, что Игорь? Ему оказывалась великая честь числиться соавтором своих же изобретений (последним в списке, между прочим), то есть фактически довольствоваться объедками с барского стола.

И вот однажды Сухин изобрёл какое-то очень нужное стране устройство (какое, Лукич объяснить не смог, образования, по его словам, не хватает). Да не только изобрёл, но и сделал действующий экземпляр. И это чудо техники сухинское руководство решило «подарить» мэру, ну вроде как тот лично его изобрёл. А надо сказать, что Лушкин давно уже снискал себе лавры местного Кулибина: то какие-то вращающиеся грядки якобы изобретёт, то новый способ варки кислых щей придумает. И не важно, что никакой практической ценности эти изыски не имеют: главное – престиж!

Руководство-то решило, а вот автор заартачился. Как на уговаривали Игоря, как ни запугивали – Сухин ни в какую не соглашался.

Вот тогда-то разгневанный мэр и приказал Сухина уволить и ни на какую работу более не брать, кроме как работником муниципального сортира.

– Ну, а с устройством-то как? –заинтересованно спросил Андрей. – Устройство-то работает?

– Не-а, – был ответ. – Уходя, Сухин что-то там оторвал, какие-то провода, да и документацию куда-то подевал. Руководство даже вызывало столичных спецов разобраться в устройстве, но и те не смогли понять, как это работает.

– М-да, интересная история, – задумчиво проговорил Андрей. – Надо бы ещё раз встретиться с этим гением, поговорить.

Борис внимательно и с явным одобрением посмотрел на шефа.

– Ну, ладно, мужики, – сказал Лукич. – Рад был с вами познакомится. Побреду-ка я восвояси. Что-то нога ноет, видать, к дождю.

С этими словами Лукич, попрощавшись с нашими героями, слегка подволакивая левую ногу, неспеша пошагал в противоположную от центральной площади сторону.

– Интересный экземпляр, – заметил Борис.

В этот момент внезапно ожил Андреев телефон, издав нечто среднее между хмыканьем и хрюканьем.

– О! Денежка упала! – радостно сообщил Андрей, взглянув на экран смартфона. – Ну, теперь хотя бы голодными не останемся!

И друзья отправились на поиски какой-нибудь харчевни.

Дубенко действует

Всё-таки жаль журналистов, тяжкая у них доля! Вместо того, чтобы ночью почивать в объятиях Морфея, как большинство граждан, ну, или тусить в ночных заведениях, а спать потом, утром, им частенько приходится, преодолевая желание бросить всё и плюхнуться в постель, выполнять свои журналистские обязанности.

Вот и Семён, мужественно борясь со сном, продолжает работать. И не только сам бодрствует, но ещё и донимает своими проблемами многочисленных знакомых.

Одним из тех, кого потревожил Дубенко в эту ночь, был некий хакер (мы не будем называть его имени, чтобы не подвести «под монастырь»). В ответ на вполне естественный вопрос хакера о причинах заинтересованности журналиста «заезжими фраерами», Дубенко напустил такого туману, что этот товарищ сразу же сообразил, что в этом деле заключена какая-то интрига, на раскрытии которой можно (и даже нужно!) неплохо заработать. Хотя надежда получить от Дубенко благодарность в материальной форме, учитывая его репутацию, была довольно призрачной, хакер решил предложение принять, ведь полученную информацию можно предоставить и другим, более порядочным представителям второй древнейшей, не так ли? Поэтому хакер немедленно приступил к работе и, поколдовав, сумел получить доступ к гостиничным видеокамерам и сделал подборку весьма ценных кадров, связанных с пребыванием в отеле наших героев, в частности, был виден почти весь путь от холла до номеров. Правда, услышать, что говорил постоялец номера попроще, ему не удалось по той причине, что, как помнит читатель, Борис «случайно» сломал «жучка» вместе с телефоном, но вот события в люксе видны и слышимы были очень даже неплохо. Эту подборку хакер и собрался передать Семёну, пообещавшему, как всегда, отблагодарить того за работу. Но, вспомнив, как в прошлый раз Дубенко, получив нужное, о своих обещаниях «забыл», решил Семёну отомстить и отправил ему снимки тех самых хмырей из двухместного номера, которых забраковал Кирилл, а настоящую подборку решил пока приберечь до поры до времени.

Надо заметить, что у Семёна промелькнула мысль: а почему, собственно, фотографии, присланное Кириллом, были поганого качества, тогда как хакер снабдил его достаточно приличными «картинками»? И, вроде бы, с не очень схожими изображениями? Но с этим вопросом журналист решил разобраться позже (и зря, как увидим дальше), а сейчас сосредоточиться на главной задаче – раньше мэрских чинуш добраться до гостей.

Спрашивается, а зачем вообще Семёну понадобились услуги хакера, если кое-какие сведения из «Короны» он уже получил? Но в том-то и дело, что сведения были именно «кое-какими» – на Кирилловых фотографиях изображения объектов поиска были весьма нечёткими. Да и в достоверности этих сведений, добытых через не самого близкого знакомого, Дубенко сомневался. Поэтому журналист и решил подстраховаться, получив информацию из другого источника, не вспомнив о прошлом своём непорядочном поступке. О чём позже горько пожалеет.

Таким образом к раннему утру у Дубенко был полный набор сведений, достаточных, на его взгляд, для идентификации гостей при встрече. Осталось дело за малым: отыскать «гостей» в городе.

Надо сказать, у Семёна оставались ещё сомнения насчёт того, кто именно был тем, кого так хотел обнаружить мэр. Несмотря на то, что этим лицом, по логике, должен являться обладатель люкса, червь сомнения глодал журналиста: что-то тут было не то, что-то явно не сходилось. По некоторому размышлению, Семён решил пока не озабочиваться данным вопросом, а сориентироваться при встрече. О, Семён умел влезть в душу собеседнику! Там, где даже опытные следователи не могли добиться истины, Дубенко докапывался до самых сокровенных её уголков.

Ну что ж, вот теперь-то, после ночи плодотворной работы, не мешает и поспать пару часиков. «Гости» никуда не денутся, если уж прибыли с ревизорскими полномочиями, то пробудут в городе хотя бы три-четыре дня. Так что, при определённых условиях, их дороги обязательно должны будут пересечься. Да и караулить их у гостиницы Семёну не с руки, желательно перехватить их где-нибудь подальше. Однако терять гостей из виду, хоть и на не долгое время, тоже не хотелось.

Советники приступают к поискам

Наконец, и Ильичи приступили к выполнению важного поручения.

Главный вопрос, который стоял перед ними, практически не отличался от аналогичного, озаботившего удалого журналиста, а именно: где искать гостей? То, что гости уже находились поблизости, советники ни на секунду не сомневались: раз Егор Михеевич сказал, значит, так оно и есть.

Предположив, и не без основания, что главный городской проныра, как они величали Дубенко, тоже знает о «гостях» и наверняка включился в их поиски, наши сплетники… пардон, советники, посчитали, что им просто необходимо опередить ненавистного журналюгу, пока он не вышел в эфир со своей гнусной передачей.

Так где же искать засланных казачков?

– По кабакам, – решительно сказал Копейкин. И пояснил: – Ну ведь захотят же они жрать-то в конце концов?

– По общественным туалетам, – в тон Копейкину заявил Рублёв. – Особенно во второй половине дня, когда они, по вашему грубому выражению, пожрут в нашем городском общепите.

– Ну, это по вашей части, – язвительно сказал Аркадий Ильич. – Уж по чему-чему, а по отхожим местам вы большой специалист!

Пётр Ильич обиженно засопел. Дело в том, что он в своё время завёл несколько знакомств среди работников этих столь нужных городу и населению заведений, черпая у них всякую информацию, часто, между прочим, оказывающуюся весьма полезной для дела, которым занимались советники. И вот на тебе, ближайший коллега, неоднократно, между прочим, пользовавшийся раздобытыми в таких учреждениях сведениями, вздумал его этим попрекать!

С трудом сдерживая негодование, Пётр Ильич достойно ответил коллеге на его язву в свой адрес. Теперь уже засопел Аркадий Ильич.

Но, трезво посчитав, что порученное самим мэром дело важнее мелких обид, советники, помирившись, приступили к поискам.

…

Чем характерны небольшие города? Тем, что большинство жителей друг с другом знакомы если не напрямую, то хотя бы опосредованно. И любая информация о событиях, со временем обрастающая несуществующими, иной раз фантастическими, подробностями, благодаря эффективно действующему «сарафанному радио», распространяется быстрее, чем по официальным каналам.

Надо сказать, что Лушкин нисколько не язвил, называя Ильичей городскими сплетниками. Действительно, необходимые новости и известия советники почти всегда черпали из слухов и сплетен, распространяемых словоохотливыми горожанами (болтун – находка для шпиона, как говорится). Вот и теперь они, не изменяя своим неоднократно опробированным методам, как бы невзначай вступая в разговоры со случайными собеседниками, обсуждая с ними то да сё, постепенно наполняли «досье» полезными для выполнения поручения мэра сведениями.

А сведения посыпались, как из рога изобилия, да какие! Одни утверждали, что в Дрипенске проводится операция спецслужб с целью выявления оппозиционно настроенных граждан («А что эти двое всё выспрашивают прохожих про то, да про это?»). Другие предполагали, что в Дрипенске готовится теракт с целью сорвать выборы, дабы помешать мэру Лушкину занять кресло губернатора, и террористы заслали своих разведчиков с заданием подыскать подходящее место для закладки адской машины («Куда смотрят спецслужбы?»). Третьи уверяли, что в городе действуют адепты новой религиозной секты, а, возможно, даже прибыли личные посланцы антихриста («Разве нормальный православный может так поступать с лицом духовного звания?» – это про комичный случай у заведения Игоря Сухина). Высказывались даже мнения, подтверждаемые свидетельствами «очевидцев», что город посетил передовой отряд инопланетян-разведчиков с целью изучения возможности установления контактов между землянами и представителями внеземной цивилизации (сей бред советники, естественно, в расчёт принимать не стали). При этом все источники сведений сходились в одном: в городе появились какие-то странные приезжие, так как ни один дрипенчанин в здравом уме не попрётся по печально известному 2-му Ровному переулку, как это сделали двое подозрительных граждан.

Уж не те ли это тайные посланники, что прибыли из самой столицы? – гадали дрипенчане. Хождение по городу этих догадок немало озадачило мэрских разведчиков: откуда в городе стало известно о том, что так трепетно оберегалось командой мэра? Неужели в окружении Лушкина завёлся «крот»? Этак ведь и до Дубенки слухи дойдут, а уж он-то не преминет ими воспользоваться во вред Егору Михеевичу, рассуждали советники.

Ларчик, как всегда, открывался просто: если секрет известен хотя бы двоим, а в нашем случае о нём знали, как минимум, четверо, то этот секрет перестаёт быть секретом. Вот и случилось то, чего так опасался Дубенко.

Менеджер Галя поделилась секретом («Только никому-никому!») с подругой; двоюродный брат, дабы произвести впечатление на Риту («гонорар»), похвастался «особо важным заданием»; Семёнов знакомый сдуру тоже где-то натрепал, – в общем, к середине дня город «под большим секретом» вовсю обсуждал визит столичных проверяльщиков мэрской деятельности.

Так как, благодаря усилиям Дубенко, хоть и не намеренным, половина дела была, считай, сделана, то есть факт прибытия соглядатаев в Дрипенск установлен, то Петру Ильичу с Аркадием Ильичом осталось всего лишь установить личности и местонахождение важных гостей.

Но это сказать легко – установить. А как это сделать, если известен лишь факт их присутствия в городе, а где они обретаются, когда и куда выходят (и выходят ли вообще?) неизвестно?

Немного отступив от повествования, зададим себе вопрос: а почему, собственно, советники осуществляют поиск вместе, а не по отдельности, условно поделив город на участки? Ведь в таком случае увеличиваются шансы, что кто-нибудь из них раньше другого выйдет на след, и затем уже вместе завершат порученное дело.

Ответ элементарно прост. Это только кажется, что Ильичи такие дружные, на самом деле каждый из них держит фигу в кармане, и, в случае успеха, постарается первым доложить мэру о выполненном задании, максимально умножив свои заслуги и, наоборот, насколько возможно принизив успехи другого. Вот поэтому-то, в обстановке взаимного недоверия, советники и ходят парой, стараясь не упустить своего подельника из виду. Если у одного из них разгорелся аппетит, будьте уверены, второму тут же «захочется» чего-нибудь перекусить. А если, к примеру, Петру Ильичу, что называется, приспичит, то и у Аркадия Ильича «будильничек прозвенит».

Вот так советники и продолжили свои поиски, мало, впрочем, надеясь на успех, в душе проклиная каждый своего вынужденного напарника.

Дело осложнялось ещё тем, что городских сплетников знал чуть ли не весь Дрипенск, поэтому общаться с этими господами никто особо не горел желанием: мало ли что потом они про тебя наплетут, век не отмоешься. Воспользоваться сведениями из газеты «Дрипенский вестник», прозванный в городе «Дрипенским сплетником», тоже не удастся – свежий номер выйдет только завтра, а Михеичу инфа нужна уже сегодня. Правда, в редакции этой желтушки у Аркадия Ильича была пара знакомств, да и сам он время от времени поставлял ей материалы, но открывать свои связи Петру Ильичу по приведённым выше причинам ему не хотелось.

Побродив по городу ещё пару часов и так и не получив сколько-нибудь значимых сведений о «пришельцах», советники приуныли. И было от чего: Егор Михеевич шутить не любит, если его задание не выполнить, то имеется вполне реальный шанс вылететь с тёплого и хлебного места.

Но, как водится, кто ищет, тот всегда найдёт: деятельность наших разведчиков всё же увенчались некоторыми успехами. Так или иначе, советники твёрдо знали, что «гости» таки прибыли в Дрипенск, и, скорее всего, уже успели сунуть свои носы куда не следует, хотя подтверждения этому у советников отсутствовали.

Оставались, конечно, некоторые сомнения относительно того, были ли участники описанных событий именно теми, кем так интересовался Лушкин. Всё-таки похоже, что это были именно они. Но вот незадача: самих фигурантов советники так ни разу и не видели, описания их обликов сильно разнились, поэтому не спешили докладывать мэру о результатах своих поисков. Не дай бог ошибиться, насмешек потом не оберёшься.

Но где же, чёрт побери, искать-то этих незваных гостей?

Тут, видимо, высшие силы сжалились над Ильичами: Петру Ильичу позвонил его давний знакомый и, болтая ни о чём, в том числе с большим юмором рассказал, как на своей «Ниве» выручил незадачливую пару из грязевой ловушки 2-го Ровного переулка.

Вот всё сразу и встало на свои места. Советники сразу смекнули, что в этот переулок можно попасть только со стороны отеля «Корона». А, значит, искать «гостей» следует среди его постояльцев. Кто из Ильичей первым сделал такой вывод, осталось неизвестным, так как каждый из них, впоследствии вспоминая поиски, превозносил именно свою роль, попутно принижая роль своего коллеги.

Осталось дело за малым: выяснить личности столичных «гостей», но это уже было делом техники, благо работники гостиниц в большинстве своём являются большими любителями обсуждать постояльцев, что вполне было на руку нашим городским сплетникам, которые, не откладывая дела в долгий ящик, тут же и воспользовались этой слабостью гостиничного персонала, не заморачиваясь, в отличие от Дубенко, проблемой утечки информации, тем более, что вредный портье по счастливому совпадению был дальним родственником Аркадия Ильича.

Пообщавшись с персоналом и узнав много интересного о постояльцах, получив нужные сведения о двоих, по мнению портье, нахалах, включая их словесные портреты, советники решили, что они сегодня хорошо поработали и вполне заслужили отдых, благо наступил вечер, а знакомство с объектами наблюдений безболезненно можно перенести на завтра. Егор Михеевич подождёт.

Правда, осталось невыясненным, кто из объектов поиска главный, то есть, собственно и является посланцем Хозяина по терминологии Егора Михеевича. Но это уж, решили советники, дело компетентных органов, вот пусть они этим и занимаются.

С тем и распрощались.

Только вот пошли-то они не по домам, а каждый в отдельности разными путями поспешили в мэрию отчитываться о выполненном лично им задании, у входа в которую чуть и не столкнулись лбами.

«Чёртов Аркашка!» – подумал Пётр Ильич.

«Сортирник хренов!» – мысленно не остался в долгу Аркадий Ильич.

И, сверля друг друга ненавидящими взглядами, советники рука об руку (а что поделаешь?) вошли в дверь.

Однако отчёт не состоялся из-за отсутствия мэра.

– Завтра, завтра, – не слишком любезно выставила секретарша Лушкина советников из приёмной.

Сплетникам-советникам ничего не оставалось, как окончательно разбрестись по домам.

Ресторан со странным названием

Итак, друзья, «разбогатевшие» на некоторую сумму, ищут, где бы можно было потешить свои истосковавшиеся по пище желудки.

– А вон и подходящее заведение, – заметил Андрей, указывая на заманчиво приоткрытую стеклянную дверь под яркой вывеской. Борис, бросив взгляд на вывеску, многозначительно хмыкнул. Вывеска приглашала наших героев посетить ресторан с неожиданным названием «Семь Сорок».

– Кстати, – сказал Борис, – всегда хотел попробовать «Рыбу фиш», говорят, весьма вкусная штука!

– Ну, так и попробуем, – с воодушевлением ответил Андрей. – И форшмака отведаем. И «Хава Нагила» послушаем.

Борис в ответ только скептически поглядел на друга.

– А шекелей хватит? – задал он риторический вопрос. Андрей только тяжко вздохнул.

Тем не менее друзья решительным шагом (а каким же ещё, когда в животе пусто?) направились в заведение. При этом Андрей напевал с дурашливой интонацией: «В семь сорок он приедет, в семь сорок он приедет…», нарочито картавя.

Однако в дверях наши голодные герои остановились в нерешительности: пустят ли без пейсов и кипы? Не заставят ли сделать обрезание?

Всё же, откинув прочь все сомнения (голод не тётка!), друзья вошли внутрь чревоугодного заведения. Против всякого ожидания, приятели увидели небольшой уютный зал без какой-либо специфической символики, в котором сидела пара посетителей, с аппетитом поглощавших, к вящему удивлению вошедших, свиные отбивные.

Не успели приятели разместиться за столом, как к ним подошла длинноногая миловидная официантка в аккуратном передничке.

– Добрый день, уважаемые гости! Спасибо, что выбрали наш ресторан! Располагайтесь поудобнее. Вы не будете разочарованы нашей кухней и сервисом. Ознакомьтесь, пожалуйста, с меню, рекомендуем вам…

Не будем утомлять читателя перечислением рекомендуемых и заказанных приятелями блюд, а обратим внимание на Андрея, более заинтересованного самой официанткой, нежели предстоящей едой.

– Хороша! – восхищённо проговорил Андрей, когда обладательница длинных ног отправилась выполнять заказ. – Вот бы пригласить её на рандеву при свечах!

– А ты кольца на правой руке у неё не заметил? – едко осведомился у него друг.

– А когда это мне мешало? – возразил наш ловелас. – Да и тебе тоже, кстати? – ехидно добавил он.

Помолчали. Попили минералки, принесённой официанткой и приготовились ждать, когда принесут заказанное.

Ждать пришлось совсем недолго, уже знакомая нам официантка принесла еду и напитки и ловко расставила всё перед посетителями, одарив их фирменной улыбкой и пожелав приятного аппетита.

Надо отметить, что аппетит у наших героев был действительно приятным, хотя и зверским. Они неплохо провели время, воздав должное вкусной и обильной еде и качественным напиткам. Но, к сожалению, всё хорошее имеет обыкновение заканчиваться, и вот перед ними на столе уже лежит вульгарный листок со счётом за доставленное удовольствие, на который приятели глянули с некоторым напряжением.

Однако, вопреки ожиданиям, счёт оказался вполне подъёмным. Расплачиваясь, Андрей решил поинтересоваться у официантки… нет, не тем, о чём вы, наверное, подумали, а поинтересоваться, откуда у заведения такое странное название – «Семь сорок».

– А, так вы, наверное, приезжие? – догадалась повелительница подносов.

– А что, видно? – вопросом на вопрос (традиции нужно соблюдать!) ответил Борис.

– Конечно, – был ответ. – Местные таких вопросов не задают, и уж тем более не искажают названия. Ресторан называется не «Семь сОрок», а «Семь СорОк». СорОк, понимаете? Сороки – это наша фамилия, мы владельцы заведения, и нас семь человек – директор, бухгалтер, повара, официанты и даже сантехник-электрик. Семейный, так сказать, бизнес. А вы что подумали?

Друзья смущённо потупили взоры.

– А вот, кстати, наш директор, – представила официантка подошедшего к столику представительного мужчину в белом не то пиджаке, не то кителе.

– Потап Сорока! – отрекомендовался тот. – Основатель и идеолог данного предприятия общественного питания. По совместительству шеф-повар, руководитель группы официантов и отец двух балбесов, один из которых – бухгалтер и муж этой вот красавицы, – кивок в сторону официантки.

– Ну опять вы, Потап Кузьмич… почему балбесов? – недовольным голосом сказала красавица.

– Ну, не обижайся, не обижайся! Я же шутя, – примирительно сказал Потап Кузьмич. – Я на самом деле всех их люблю, своих Сорочат, – пояснил он нашим героям.

Приятели вежливо посмеялись.

– Вам у нас понравилось? – перевёл отец двух балбесов разговор на деловые рельсы.

– Очень, – искренне ответил Андрей. Борис согласно кивнул.

– Заходите к нам ещё, лучше часиков к восьми. У нас по вечерам играет неплохая группка музыкантов, вам непременно понравится!

– А «Семь сорок» сыграют? – не удержался Андрей.

– Сыграют, сыграют, – приял шутку Потап Кузьмич. – И «Тумбалалайку», и «Хава Нагилу». Приходите.

Откланявшись и расплатившись, не забыв про скромные чаевые, приятели вышли на улицу. Пока они обедали, прошёл, как часто бывает летом, быстрый дождь, и воздух наполнился свежестью листвы растущих вокруг деревьев (справедливости ради надо сказать, что, несмотря на усилия мэрии по урбанизации, Дрипенск оставался весьма зелёным городом).

Глава 5. Среда. «Федот, да не тот»

Невезуха

«Ищут пожарные, ищет милиция»…

Эти с детства знакомые строки вполне можно отнести к описываемым нами событиям: разные люди занимаются поисками неизвестных гостей – полиция, советники мэра, журналист Дубенко…

Кстати, а что там Дубенко? Всё ещё спит или продолжает поиски?

Ага, заснёшь тут, как же! Уж лучше бы совсем не ложился, чем продолжать в полусне раскладывать по полочкам информацию об этих чёртовых столичных засланцев, чтоб им пусто было! Хотя, с другой стороны, от этих деятелей во многом зависит, удастся ли «прокатить» ненавистного Лушкина на предстоящих выборах и укрепить свои позиции у губернатора, так что, пожалуй, стоит нынче потерпеть ради будущего успеха.

Заставив себя подняться с такой милой, тёплой постели, Дубенко, приведя себя в порядок и позавтракав (а завтрак наш бравый журналист ни при каких обстоятельствах не пропускал – мало ли, удастся ли в течение дня пообедать, а, возможно, и поужинать), сладко потянулся и приступил к дальнейшей работе.

Прежде всего, нужно выработать план «случайной» встречи с «гостями». Как мы помним, встречаться у гостиницы с «пришельцами» Семён не планировал, и не потому, что ему за появление близ отеля были обещаны тумаки (хотя и это тоже), а, прежде всего потому, что Семён понимал: дураков проверять мэрские делишки не пошлют, и те сразу же поймут, что их инкогнито раскрыто. А это в планы Дубенко никак не входило. Поэтому, для достоверности, «случайно» пересечься лучше всего было бы где-нибудь в городе.

Только вот как найти «гостей»?

С чего бы, например, начал Дубенко, окажись он в роли тайного сыщика? Правильно, со знакомства с городом. А как лучше всего познакомиться с городом? Ну, прошёлся бы день-другой по улицам-паркам-садам, ненавязчиво пообщался бы с горожанами, заглянул в магазины… А лучше всего принял бы участие в обзорной экскурсии, сразу можно много чего увидеть, на что обычно местные жители и внимания-то не обращают. Тем более, если за такую экскурсию не надо платить. А в Дрипенске как раз эта экскурсия бесплатная.

Отличная мысль! Молодец, Семён! –похвалил сам себя Дубенко.

Интересно, а «гости» уже съездили на экскурсию или ещё нет? Сейчас попробуем узнать, экскурсоводы обычно хорошо запоминают экскурсантов.

– Алло, Иришечка? Это Семён, – проворковал в трубку Дубенко. – Да-да, тот самый. Ты когда работаешь на обзорной? Ах, вчера работала. Слушай, я тебе по «мылу» скину несколько портретов работы Пабло Пикассо… Ну, конечно шучу! Нет, насчёт портретов как раз серьёзно. Ты глянь, красавица, не было ли среди вчерашних твоих подопечных этих персонажей. Хорошо? Ну, у тебя же профессиональная память на лица! Ага, сейчас скину, ты мне сразу же отзвонись. Лады?

Через пару минут Иришечка доложила, что таких красавчиков вчера она на своей экскурсии не наблюдала.

Поблагодарив, Семён набрал другой номер и почти слово в слово повторил свой вопрос, только на сей раз его собеседницу звали Вероникой и работал она как раз сегодня.

Долго ждать ответа Семёну не пришлось.

– Да они только что вышли из автобуса, – сообщила она обрадованному Дубенко. – Лети сюда, если хочешь их застать, они как раз беседуют с малахольным Лукичом, так что минут двадцать у тебя есть.

И Вероника продиктовала Семёну адрес.

Рассыпавшись в благодарностях и обещаниях, Дубенко поспешил по указанному Вероникой адресу.

Прибыв на место, Дубенко огляделся и издалека заметил Лукича, которого хорошо знал (кто ж в Дрипенске Лукича не знает!), пожимающего руки, явно прощаясь, двум гражданам, внешне похожим на объекты своих поисков. Только вот как «случайно» подойти к ним? Чтобы не совершить непростительную ошибку и не вызвать подозрений у «гостей», журналист решил проследовать за ними и, улучив момент, как бы нечаянно столкнуться с одним из них, или что-нибудь уронить под ноги, в общем, разыграть сценку из дешёвого фарса. А потом, принеся тысячу извинений, ненавязчиво разговориться с ними. Ну, а дальше – дело техники, Семён в совершенстве владел умением направлять разговор в нужное ему русло.

Наконец, попрощавшись с Лукичом, граждане двинулись вдоль улицы, оживлённо о чём-то беседуя. Дубенко прибавил скорости и стал их нагонять. Вот до «гостей» осталось метров десять, вот уже стало слышно, о чём они беседуют…

– Мать твою! – на всю улицу заорал один из «гостей», пребольно стукнувшись ногой о неизвестно зачем уложенную на тротуаре ступеньку. – Какой идиот…

Тут было бы впору завопить самому Дубенко: подбежав к пострадавшему и его попутчику (вот повод «случайно» заговорить с «пришельцами»!), он увидел, что эти двое граждан были совсем не теми, за кого он их сначала принял, и, следовательно, шёл он за ними, увы, зря.

Проклиная в душе эту дуру Веронику, направившую его по ложному следу (хотя, честно говоря, она-то как раз правильно указала на разыскиваемых журналистом «гостей», это сам Дубенко лоханулся, опоздав), Семён, будучи в душе отзывчивым человеком, вместе с попутчиком помог пострадавшему доковылять до ближайшего уличного кафе и усадить его за столик.

Беседуя в ожидании заказанного чая, Дубенко окончательно понял, что пошёл по ложному следу: его невольные собеседники были самыми настоящими дрипенчанами, которые, конечно же, узнали известного журналиста и были весьма польщены его вниманием к своим персонам.

И надо же такому случиться, что сидящую в кафе троицу заметили спешащие на доклад в мэрию советники!

– А поглядите-ка вон туда, – неожиданно сказал Пётр Ильич своему коллеге, показывая пальцем (фу, какая невоспитанность! – отметил про себя Аркадий Ильич) на противоположную сторону улицы.

Посмотрев в указанном направлении, Аркадий Ильич непроизвольно охнул: за столиком уличного кафе сидел Дубенко и оживлённо беседовал с двумя неизвестными.

Ну точно, этот прохвост уже напал на след, поняли Ильичи. В том, что собеседниками ненавистного журналиста были именно разыскиваемые ими «гости», советники, зная деловую хватку журналиста, ни секунды не сомневались. Не сговариваясь, «сыщики» достали смартфоны.

Итак, личности установлены и сфотографированы как в прямом, так и в переносном смысле.

Осталось выяснить, кто из них главный, то есть, собственно, посланец Хозяина (по определению Егора Михеевича). Но это уж, решили советники, дело компетентных органов, вот пусть они этим и занимаются.

И Ильичи поспешили в мэрию отчитываться о выполненном задании.

Осталось понять, как же так вышло, что прожжённый журналист глупо облажался?

А произошла, в общем-то, банальная история. Распрощавшись с нашими героями, Лукич по пути домой встретил старых знакомых и просто поздоровался с ними, перекинувшись при этом парой слов. Это рукопожатие и принял Дубенко, опоздавший буквально на пару минут, за прощание с «гостями».

В общем, невезуха. Не тех Семён нынче встретил. Как говорится, Федот, да не тот.

Конфуз

Егор Михеевич, потянувшись, устало откинулся в кресле. Работы и так, как всегда, хватало с избытком, так нет же, ещё этого проверяльщика принесло некстати! Нужно было, в связи с этим прискорбным событием, скорректировать некоторые планы на ближайшие дни, что-то отменить, что-то перенести, особенно, назовём их так, деликатные мероприятия типа «оптимизации» частной собственности дрипенчан в пользу города. Да мало ли текущих проблем! Вон, художники (от слова «худо», зло подумал мэр) не хотят пойти навстречу городу и безвозмездно передать принадлежащий им особняк, причём и воду им отключили, и электричество, и заглушку в канализацию установили, и арендную плату много раз повышали… Не желают понять, канальи, простой истины: новый владелец, который уже определён, будет более эффективным хозяином, принесёт больше пользы городу и лично мэру, чем эта богемная братия с их вечными мольбертами и палитрами.

Встав из-за рабочего стола, Егор Михеевич несколько раз прошёлся по кабинету, разминая плечи, затем, подойдя к окну, задумчиво стал смотреть на открывающийся из него вид исторической части Дрипенска. Ничего нового он, конечно, не ожидал увидеть, просто у мэра была привычка, стоя у окна и как бы разглядывая дали города, размышлять о тех или иных проблемах. Вот сейчас он, например, думал, как мы предполагаем, о том, как бы заманить к себе приезжего соглядатая и произвести на него наилучшее впечатление, нейтрализовав того от нежелательной информации. Причём сделать это нужно было так, чтобы гость не догадался о том, что его инкогнито раскрыто. И для этого очень даже подходила идея разыграть фарс с почётным миллионным гостем Дрипенска.

А тут ещё Дубенко…

Размышления городского головы внезапно были прерваны голосами, доносившимися из приёмной, причём громче всех раздавался возмущённый голос секретарши. Значит, понял мэр, линия обороны была преодолена и сейчас нарушители мэрского спокойствия предстанут пред его лицом.

Так и случилось. Дверь резко распахнулась, и в кабинет ввалились Рублёв и Копейкин, вслед за которыми влетела раскрасневшаяся секретарша.

– Егор Михеевич, это какое-то хулиганство! – возбуждённо проговорила обычно флегматичная секретарша. – Они…

– Всё в порядке, Нина Егоровна, – успокоил её Лушкин, с интересом глядя на разгорячённых советников. – Они, конечно, хулиганы, но мы их на сей раз, пожалуй, простим, ведь они, наверное, принесли нам добрые вести, не так ли? – глядя на Ильичей, добавил мэр.

– Да, очень добрые, просто исключительные, – затараторили советники.

– Ну, вот и хорошо, – перебил их Лушкин. – Нина Егоровна, идите, приведите себя в порядок. Да, и принесите нам, пожалуйста, по чашечке чайку.

– Ну, что вы там накопали, сплетники? – обратился мэр к советникам, когда секретарша с недовольным видом покинула кабинет.

Пока сплетники-советники отчитывались о проделанной работе, всячески приукрашивая рассказ вымышленными фактами, Егор Михеевич внимательно слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы и делая пометки в лежащем перед ним на столе блокноте. Из рассказа следовало, что Ильичи, проявив немалую смекалку, не только вычислили-таки незваных гостей, но даже определили место их обитания.

Гордо глядя на шефа, рассказчики замолкли в ожидании заслуженной похвалы.

– Так, понятно, – резюмировал Лушкин. – Работу вы провели, несомненно. Только с чего вы взяли, что эти приезжие и есть засланные казачки? – неожиданно огорошил советников мэр.

– Ну как же, – неуверенно проговорил Аркадий Ильич. – Слоняются, понимаешь, по городу без дела, беседуют со всякими подозрительными типами.

– И ведут себя высокомерно, – добавил Борис Ильич. – Вон, батюшке нахамили. И по бабам не ходят.

– Слоняются? Хамят? По бабам не ходят? – передразнил советников мэр. – А вы за ними следили? В гостиницу заходили? В контакт вступить пытались? Поговорить?

– Мы что, Дубенки какие-нибудь, чтобы интервью у них брать? – неожиданно выпалил Копейкин.

– А причём тут Дубенко? – насторожился мэр, почуяв неладное.

Пришлось советникам признаваться, что свои выводы они сделали на основании того, что видели, как Семён беседовал с двумя неизвестными лицами, подходящими под описание видевших их дрипенчан.

– М-да, весьма ценную информацию вы мне принесли, господа городские сплетники, – съязвил Лушкин. – Подумаешь, приехали к нам двое, гуляют, отдыхают, с журналюгами общаются. И на этом основании вы делаете вывод, что…

Советники обиженно засопели.

– У нас, между прочим, и фотографии этих двоих имеются, – просипел Рублёв.

– Да, мы их сфоткали, – подтвердил Копейкин.

И с гордым видом предъявили Лушкину свои смартфоны.

Глянув на экраны, Егор Михеевич раскатисто захохотал.

– Это… что? – простонал он сквозь смех. – Сами-то видели, что наснимали? Вот эта… и есть ваши гости? Вы бы ещё Дубенке это отослали, он бы оценил.

Советники глянули на свои экраны и застыли, поражённые увиденным. Так как съёмку они вели практически с одной точки и на спуск нажали одновременно, оба снимка оказались похожими друг на друга. А изображена на них была роскошная филейная часть дородной официантки, не вовремя подошедшей к столику, причём настолько обширная, что начисто загородила не только предполагаемых «гостей», но и половину Дубенко.

– Значит, так, – сказал Лушкин, отсмеявшись. – Сегодня в двадцать часов провожу очередное совещание. Прошу присутствовать. На вопросы отвечать кратко и по делу, без приукрашивания. Понятно? Если понятно, то будьте любезны покинуть помещение. И не дай вам бог, если вы ошиблись! – добавил мэр уже ледяным тоном.

Советники ретировались, так и не попив чаю с мэром.

Ностальгия по квасу

Много ли человеку нужно для счастья?

Утолив голод, наши герои решили прогуляться вдоль широкой красиво украшенной улицы, любуясь стройными деревьями и большими гранитными вазонами с растительными композициями, причём ни одна из них не повторяла предыдущую.

– А что, хороший флорист тут поработал, – восхищённо заметил Андрей. – Всё весьма органично вписано в ландшафт.

Борис согласно кивнул.

– Смотри, смотри! – воскликнул Андрей. – Квасная бочка!

Действительно, между двух клёнов стояла самая настоящая жёлтая квасная бочка на колёсах. Рядом на стульчике с металлическими ножками сидела дородная дама в белом переднике и что-то подсчитывала на калькуляторе. Только что утоливший жажду дрипенчанин, поставив кружку на откидной прилавок, отошёл, удовлетворённо крякнув.

– Пойдём, попьём кваску, – предложил Андрей. Борис молча согласился, с интересом разглядывая это чудо родом из далёкого детства.

Друзья подошли к бочке. Дама продолжала что-то подсчитывать, не обращая никакого внимания на подошедших.

– Уважаемая, – любезно обратился к ней Борис. – Нам бы кваску испить.

– Три копейки маленькая кружка, шесть – большая, – ответила басом уважаемая, не отрывая взгляда от калькулятора.

– Это что, шутка такая? – спросил Борис, всё ещё излучая любезность.

– Какая шутка? – возмутилась дама. – Вон, на бочке всё написано. Вы что, читать не умеете?

– Гм, а переводом оплатить можно? – осведомился Борис.

– Нельзя, – отрезала продавщица. – Только наличными.

– Но у нас нет копеек, да их и вообще теперь нет, – вмешался в разговор Андрей.

– Ну, раз нет, то и кваса вы не получите! – категорично завершила дискуссию дама и снова уставилась в калькулятор.

– Как-то интересно выходит, – сказал Андрей, обращаясь к Борису. – Копейки вроде бы отменили, а без них и квасу не выпьешь. У тебя точно копеек нет?

– Откуда? – удивился Борис. – Впрочем, подожди, у меня тут в кармане завалялась десятка. Десятка подойдёт? – спросил он у продавщицы.

– Подойдёт, – ответила дама. – Только учтите, граждане, сдачи у меня нет, поэтому вам придётся выпить… – дама быстро подсчитала на калькуляторе. – Придётся выпить сто шестьдесят шесть больших кружек и одну маленькую.

– Сдачи не надо, – теряя терпение, сказал Борис. – Просто налейте нам по большой кружке.

– Как это не надо? – вспыхнув, взорвалась дама. – Я взяток и чаевых не беру! Я передовик торговли! Я ударник коммунистического труда! Предлагая чаевые, вы унижаете моё человеческое достоинство!

Друзья ошарашенно глядели на это чудо. Вокруг бочки стали останавливаться прохожие, с интересом наблюдая за происходящим.

Ситуацию разрядил импозантный гражданин в элегантном костюме с пёстрым шейным платком вместо галстука и в больших очках с затемнёнными стёклами. Он деликатно взял под локоть Андрея и, обращаясь к Борису, задал ставший уже традиционным для наших героев вопрос:

– Уважаемые, вы, наверное, приезжие?

Получив утвердительный ответ, гражданин продолжал:

– Меня зовут Семён Дубенко, я репортёр и ведущий авторской программы Дрипенского телевидения. В субботу в городе состоится фестиваль кваса, в парке «Новая жизнь». Будут развёрнуты квасные палатки, бочки, даже настоящий квасной фонтан будет бить! Приходите, не пожалеете!

– А эта бочка, значит, в качестве репетиции тут, что ли? – остывая, спросил Андрей.

– Это реклама, – ответила продавщица неожиданно нормальным голосом. И вообще, вместо раздражённой, не слишком опрятной дамы, на друзей озорно смотрела симпатичная, слегка полноватая молодая женщина.

– Это наша гордость, – сказал Дубенко, указывая на «продавщицу». – Наша любимая всеми актриса театра Ульяна Весёлкина. Правда, хорошо перевоплотилась?

Друзья рассыпались в комплиментах, немало смутив актрису.

– А всё-таки объясните, – обратился к ней Андрей. – Перед нами какому-то товарищу вы всё-таки налили кружечку? У него что, три копейки были?

– А как же, – ответила экс-продавщица и указала на ранее не замеченное друзьями блюдце, в котором валялось несколько советских медяков, был даже один позеленевший от времени двугривенный. – Ну, так придёте? Будет весело, сами всё увидите. Знаете, где этот парк?

– Знаем, это где памятник… – начал было Андрей, но не договорил, будучи вовремя остановленным Борисом.

– Ну вот и хорошо, – продолжала Ульяна. – У нас вообще разные фестивали, праздники и всякие забеги-пробеги проходят очень весело. Наш городской голова Егор Михеевич Лушкин любит их организовывать, что бы в мире не происходило, хоть война, хоть землетрясение.

При этих, явно заученных, словах окружающие, поскучнев, стали расходиться. Двинулись и друзья, сопровождаемые Семёном, ведущим с ними непринуждённый разговор.

Через некоторое время Дубенко, сделав из беседы вывод, что эта парочка вряд ли является объектом поиска, ибо не задаёт никаких наводящих вопросов, не интересуется обстановкой в городе, вообще ведёт себя нетипично для тайных соглядатаев, вежливо откланялся и поспешил в свою студию, сделав на прощание селфи с гостями. Так, по журналистской привычке.

Да, подвела Семёна присущая ему журналистская хватка, подвела! Ведь лежали же в его кармане полученные от Кирилла фотографии! Казалось бы, что мешало взять и сравнить их с, так сказать, натурой?

Друзья снова остались вдвоём.

– А квасу-то мы так и не попили, – с сожалением вспомнил Борис. Андрей лишь вздохнул.

Друзья некоторое время молча шли по широкому, вымощенному розоватой плиткой тротуару, внимательно смотря под ноги: в некоторых местах плитка вздыбилась, грозя нанести гостям Дрипенска серьёзную травму.

– А ты узнал этого деятеля, ну, с которым мы давеча разговаривали? – спросил Андрей.

– Ну да, это тот самый, что по телеку критиковал здешнего мэра. Неприятный тип, скажу тебе. Какого, интересно, хрена ему от нас понадобилось?

Вечерело. Длинные тени редких прохожих причудливо подскакивали на неровно уложенной плитке тротуара.

– Чёрт! – вдруг помянул лукавого Борис. – Шнурок развязался, – пояснил он вопросительно посмотревшему не него приятелю.

Отойдя в сторонку, Борис присел на одну из многочисленных скамеек. Андрей же, заметив невдалеке автобусную остановку, отправился посмотреть расписание.

– Молодой человек! – вдруг услышал он приятный девичий голосок. К Андрею подошла симпатичная девушка в зеленоватом лёгком платье и с микрофоном в руке.

– Лариса Кораблёва, внештатный корреспондент газеты «Юность Дрипенска», – представилась девушка. – Извините, пожалуйста, но я случайно услышала ваш разговор с Дубенко. Вы ведь, судя по всему, приезжие?

Андрей, хмыкнув, подтвердил – да, мол, приезжие. И что с того?

Тут их внимание привлёк шум со стороны скамейки, на которую присел Борис. Увидев, что на сидящего приятеля наседают два амбала-дебилоида, Андрей поспешил на помощь другу.

А произошло вот что.

Не успел Борис сесть на скамейку, как к нему с двух сторон подсели некие небритые личности.

– Слышь, мужик, – произнесла одна из личностей, распространяя тошнотворный запах перегара. – Выпить хошь?

– Спасибо, не хочу, – спокойно ответил Борис.

– Как не хошь? – удивилась личность. – Гляди, он не хочет! – обратилась личность к напарнику.

– Зато мы хочем! – утвердительно пробормотала вторая личность.

– Ну так и на здоровье, – пожелал им Борис. – Я-то тут при чём?

– Не, он нас, в натуре, не уважает! – констатировала первая личность.

– А вы меня что, уважаете? – задал вопрос Борис.

– А как же! – воскликнула вторая личность. – Ещё как уважаем! Вот, предложили тебе выпить. А ты нас чураешься.

– У меня язва, – вспомнил Борис вчерашнюю Андрееву отмазку. – Мне пить никак нельзя, врачи не разрешают. Говорят, выпьешь, и на кладбище прямиком попадёшь. Вам не стыдно будет меня жизни лишить?

– Не-а, – загоготали личности. – Это твои проблемы, а мы выпить хочем. Так что гони на французский коньяк, мы сами выпьем за твою язву. Ну, мы ждём, – грозно добавила одна из личностей, видя, что Борис никак не реагирует на их уважение.

При этих словах говорившая личность закинула руку на шею Борису, как бы обнимая его, в то время, как личность вторая полезла ему в карман.

Эх, лучше бы они этого не делали! Шутить со спецназовцем, хотя бы и бывшим, себе дороже.

Молниеносным движением Борис ухватил тёмных личностей за воротники рубашек и их лбы с тупым звуком соприкоснулись.

Личности взвыли и попытались наброситься на обидчика. Этот-то шум и услышали Андрей с Ларисой.

Когда Андрей подбежал к другу, его помощь была уже не нужна: обе личности смирно лежали на скамейке, с трудом пытаясь понять, как этому типу одному удалось справиться с двумя амбалами.

– Вы как, в порядке? – участливо спросила Бориса взволнованная происшествием девушка.

– В полном, – потирая ушибленную руку, лаконично ответил победитель битвы.

На том и расстались.

Долго ещё смотрела Лариса вслед удалявшимся приятелям, прокручивая в уме события, свидетелем которых она стала. Завтра Дрипенск прочитает в газете её репортаж о том, как двое гостей города дали отпор паре известных уличных грабителей, с которыми полиция не может или не хочет разбираться.

Ларису не оставляло ощущение, что героев её будущего репортажа она где-то уже видела. Но где? И при каких обстоятельствах?

Достав из кармашка платья миниатюрный блокнот, чтобы записать в него подробности происшествия, Лариса случайно выронила какие-то фотографии. Подняв и мельком взглянув на них, Лариса охнула: это же те самые лица, за которыми охотится Дубенко! Но, судя по подслушанному разговору Семёна с гостями и прохладному прощанию с ними, они журналиста почему-то не заинтересовали. Зато заинтересовали Кораблёву.

Как же фотографии друзей оказались у молодой корреспондентки? Всё очень просто.

Помните хакера, который, не надеясь на «благодарность» Дубенко, хотел ещё кому-нибудь предложить нарытую информацию?

Вот как раз Ларисе он и передал комплект реальных материалов, правда, безвозмездно, так как имел на неё некоторые виды личного плана. Лариса информацией заинтересовалась, так как с детства любила разгадывать всякие тайны, горячо хакера поблагодарила (не более того), а учитывая, что Дубенко просто так никогда ничего не делает, решила сама отыскать гостей и выяснить, чем же они так заинтересовали Семёна.

Так как такого журналистского опыта в поисках, как у Дубенко, Лариса не имела, она готова была обратиться за помощью всё к тому же хакеру, даже ценой некоторых уступок. Но этого не потребовалось, ибо сама судьба приготовила ей шикарный подарок – случайное свидетельство беседы Семёна с нашими героями у квасной бочки

Так почему же Лариса смогла опознать приятелей, а Дубенко не смог? Мистика? Влияние лунных приливов?

Никакой мистики, всё гораздо проще. Хакер, к которому обратился Семён, затаил на журналиста обиду за то, что в своё время «не оценил» должным образом оказанную услугу. Вот и подсунул в отместку фотографии забулдыг из двухместного номера «Короны». А Ларисе, наоборот, рассчитывая на дальнейшие неформальные отношения, дал снимки наших героев, сообщив заодно, что ими по какой-то причине очень интересуется Дубенко.

Как распорядиться полученными сведениями, да ещё явно в свете какой-то тайны, Лариса пока не знала, но, по трезвому размышлению решила, что время покажет. А пока отправилась готовить репортаж к завтрашнему выпуску газеты.

Подведение первых итогов

Ровно в двадцать ноль-ноль в зал совещаний вошёл Лушкин и опустился в своё «руководящее» кресло. Собравшиеся, угрюмо поглядывая на стоящие в углу зала старинные часы с тяжёлыми бронзовыми гирями, только что отбившие положенное количество ударов, нехотя прекратили обмениваться последними новостями и городскими сплетнями.

Против обыкновения, Лушкин не стал требовать доклада о явке на совещание, а сразу приступил к делу.

– Ну что? Чем порадуете городского голову? – Егор Михеевич устало поднял взгляд на сидящих за столом заседаний. – Слушаю ваши соображения насчёт незваного гостя. С кого начнём?

Советники одновременно подняли правые руки.

– Ну, вас я уже сегодня слушал, – поморщился Егор Михеевич. – Кто-нибудь ещё готов доложить о результатах выполнения моего поручения?

Присутствующие смущённо потупили очи: похвастаться, в основном, было нечем, а столь казённая фраза мэра свидетельствовала о предстоящем разносе за халатное отношение к порученному делу.

Неожиданно выручил генерал. Поднявшись с кресла, он, как всегда по-военному чётко отрапортовал:

– Разрешите докла… доложить? – поднялся генерал.

Егор Михеевич, поморщившись, разрешил.

– В результате проведённых оперативно-розыскных мероприятий выявлено следующее. Позавчера вечером в город въехали тридцать семь легковых автомобилей, при этом только три машины были с иногородними номерами, остальные транспортные средства принадлежать жителям Дрипенска. Из трёх упомянутых выше машин две через некоторое время выехали из города, а одна, чёрный внедорожник со столичными номерами, остановилась на парковке у отеля «Корона», где и находится в настоящее время.

Окончив доклад, генерал с чувством исполненного долга сел на место, попутно бросив беглый взгляд на часы.

– Ну, а хозяева машины выявлены? – нетерпеливо спросил мэр. – Те это люди, которых ищем, или нет?

– Владельцы внедорожника не установлены, постояльцами в отеле не зарегистрированы. В результате проведённых розыскных мероприятий присутствие в Дрипенске предполагаемых «гостей» не подтверждается, – по-уставному чётко доложил Шишигин.

Лушкин удивлённо посмотрел на бравого генерала.

– Что, никаких следов?

– Никак нет, – последовал ответ.

– Так, так, становится всё интереснее и интереснее, – подался вперёд, насколько позволяла столешница, Лушкин. – Значит, машина есть, а её хозяев нет?

– Выходит, так, – смущённо ответил Шишигин, осознав, какую глупость сморозил.

– А вот мои советники уверяют, что «гости» уже в городе, и развили, понимаешь, деятельность.

При упоминании советников генерал состроил презрительную гримасу. Ну кто такие эти Ильичи, по сравнению с профессионалами розыска?

– И, между прочим, Дубенко, будь он неладен, успел пообщаться с ними, – припечатал заносчивого генерала Лушкин.

Генерал, покраснев от злобы, собрался в ответ сказать что-то резкое, но сдержался и, махнув рукой, грузно сел на своё место.

Надо сказать, что Лушкин блефовал, уверяя Шишигина в том, что «гости» успешно вычислены как советниками, так и этим подлым Дубенко. Не был он в этом уверен, так как доверять городским сплетникам, этим лентяям и болтунам – дело рискованное. А других источников сведений у мэра не было. С одной стороны, всё свидетельствовало о том, что соглядатаи находятся в городе, с другой – а почему, собственно, менты их не вычислили?

– В общем, так, Геннадий Игоревич. Работой твоих орлов я недоволен. Ни фига они не узнали, вон, даже наши сплетники, – указал Лушкин на насупившихся при этих словах советников, – и то больше тебя нарыли. Что, лень было в гостиницу зайти, около которой машину обнаружили? Не возражать! – повысил мэр голос, видя, что генерал порывается что-то сказать в оправдание. – Или, кроме как с горничными кувыркаться, твоих ментов ничего больше не интересует? – не на шутку разошёлся Егор Михеевич.

Наступила тягостная пауза. Лушкин подошёл к стоящему в углу столику, налил полный стакан воды и залпом выпил. Постоял у окна, затем медленно вернулся к своему столу. Успокоившись, приказал Шишигину:

– Извольте тщательно проверить гостиницы, начните с «Короны», скорее всего, «гости» там. Завтра к восьми утра жду подробного доклада.

– Извините, Егор Михеевич, – встряла в разговор Холодова. – В восемь у вас встреча с лебедями.

– Ничего, подождут, – был ответ. – Больше никто мне ничего интересного поведать не желает?

Желающих не нашлось.

– Плохо, очень плохо! – повысил голос мэр. – Никто ничего не выяснил, ни куда ходили эти «гости», ни что делали.

– Егор Михеевич, разрешите? – подала голос заместительница Лушкина по культурной работе.

– Что у вас, Альбина Порфирьевна? – спросил мэр.

– Тут мне одна экскурсоводка рассказала, что какие-то двое явно приезжих были у неё на экскурсии…

– Ну и что? – довольно невежливо перебил её мэр. – На эти экскурсии одни приезжие только и ходят, свои и так всё наизусть выучили.

– А то, – возразила дама, – что обычно все с интересом смотрят и слушают, а эти двое явно скучали. И интересовались почему-то не тем, чем обычно интересуются экскурсанты. Да ещё и комментарии всякие себе позволяли. Егор Михеевич, ну почему вы так сразу отмахиваетесь от моих слов?

– Да потому, что фигня всё это. Скучали! – передразнил Лушкин Альбину. Спать они хотели, потому и скучали!

Мэр обвёл тяжёлым взглядом присутствующих. Присутствующие сидели, потупив головы.

– М-да, помощнички! – тяжело вздохнул мэр. – Вот в таких ситуациях и выясняется, кто чего стоит. Тут по городу свободно разгуливает соглядатай, вынюхивает, косяки ищет… Ваши, между прочим, косяки! Ваши! И не думайте, что вы все сохраните свои насиженные места! Всех повыгоняю к чёртовой матери! Шишигин, ты чего молчишь? Твоё, между прочим, поле деятельности! Где информация об этих «гостях»? А?

Генерал, не привыкший к подобному обращению со стороны штатских, гордо поднял голову.

– А вы мне не тыкайте, я с вами водки не пил! Мы своё дело хорошо знаем и делаем всё возможное в данном направлении. И уволить меня вы не уволите, не вы меня назначали, не вам и снимать.

Присутствующие обалдело смотрели на покрасневшего от злости генерала. Такого ещё не было, чтобы на подобных совещаниях так открыто дерзили мэру.

Обстановку разрядил доселе скромно молчавший Алёшин.

– Егор Михеевич, разрешите? – негромко попросил слова молодой человек.

Получив разрешение, Алёшин, открыв блокнот, ровным голосом доложил:

– Я тут отметил все факты, касающиеся последних событий в части приезжих, побеседовал с людьми, проанализировал все слухи, сплетни, поговорил с вашими советниками, вот ещё записал то, что сказала вам Альбина Порфирьевна. И вырисовывается следующая картина: наши предполагаемые «гости» всё же устроились в отеле «Корона». И всё их поведение говорит об том что это именно те, кого мы тут все ищем.

Лушкин выразительно глянул на генерала. Генерал насупился.

Далее участники совещания обсудили план подготовки к дню города, наметили объекты, которые необходимо подготовить к показу «спецпосланнику», а также объекты, которые ни в коем случае показывать «почётному гостю» не следует. Пресс-службе мэрии («городской управы», поправил Лушкин) обеспечить присутствие только проверенных репортёров, не допуская всяких блогеров и «оппозиционных» журналистов, особенно из команды Дубенко. Конечно, было бы лучше изолировать этого писаку на пару-тройку дней, пока страсти не улягутся, потом извинимся.

Отдельно Егор Михеевич отдал распоряжение шеф-повару мэрского ресторана насчёт званого ужина в честь почётного миллионного гостя Дрипенска. При этих словах присутствующие заулыбались: во-первых, предстоящий ужин обещал быть как всегда весьма шикарным, во-вторых, все поняли, чем этот ужин по традиции закончится для «дорогих гостей».

Обсудили ещё много вопросов, связанных с чествованием «миллионера», но это нам уже не интересно. Главное, что был создан оперативный штаб по приёму «гостей» под личным руководством Егора Михеевича.

– И последнее на сегодня, – сказал мэр. – Специальным представителем городской управы по сопровождению «гостей» на период их пребывания в Дрипенске назначаю руководителя пресс-службы Сверчкова. Лев Никифорович, вам надлежит лично сопровождать столичных эмиссаров везде, где бы они не находились, присутствовать на всех мероприятиях, для них организуемых, ну и стараться не допустить нежелательных контактов со всякими жалобщиками и со «свободной» прессой. Да, придётся потрудиться, – резюмировал мэр, заметив недовольную гримасу на лице «спецпредставителя», молча сидевшего со скучающим видом в некотором отдалении от мэрского стола. – Постарайтесь, пожалуйста, это необходимо, – завершил Лушкин своё поручение, акцентируя внимание на слове «необходимо».

Этими словами мэр завершил совещание, участники которого стали расходиться, вполголоса обмениваясь мнениями по поводу неожиданного назначения доселе никак не проявившего себя Сверчкова.

Неприятный сюрприз

Известно, что ничего так не улучшает настроение мужчины, как хороший обед. Ну, или ужин. Да и завтрак тоже способствует поднятию морального духа и общего тонуса.

Поэтому герои нашего повествования находятся в прекрасном расположении духа, несмотря на произошедший инцидент и ноющую руку Бориса. Подсчитав ещё в заведении свои финансы, стало ясно, что их вполне достаточно, чтобы расплатиться за гостиницу, ещё несколько раз порадовать желудки, а также подкормить свой транспорт.

– Ну, теперь можно покинуть сей богоспасаемый город, – весело сказал Андрей. – Поспешим же, мой верный оруженосец, в наши апартаменты и посвятим остаток дня сборам в дальнюю дорогу.

– Пойдём, только спешить ни к чему, – ответствовал наш Санчо Панса. – Пройдёмся не спеша, подышим свежим после дождя воздухом.

Некоторое время приятели шли молча.

– Надо бы ещё раз поговорить с Игорем, – нарушил молчание Андрей.

– И на какую же тему ты собираешься с ним разговаривать? – внимательно глядя на своего шефа, спросил Борис. – На тему поставок сантехнического оборудования?

– Да нет, – не обращая внимания на явный прикол друга, серьёзно ответил Андрей. – Понимаешь, жаль мне его, добьют эти деятели мужика. Да и такими специалистами разбрасываться могут только идиоты да мерзавцы.

– Так возьми его в свою контору, – посоветовал Борис, втайне радуясь, что начальник, похоже, стал браться за ум.

– В нашу, в нашу, – с ударением на слове «нашу» сказал Андрей. – В нашу контору. Ты хоть упорно не желаешь стать моим компаньоном, но ведь, по сути, давно уже не рядовой сотрудник, а вроде как член семьи.

Борис промолчал. Он понял, что судьба Игоря всерьёз зацепила шефа, чего раньше никогда особенно за Андреем не наблюдалось.

– Давай зайдём в его заведение, всё равно по пути, – наконец предложил он.

Но заведение, к большому огорчению друзей, оказалось закрытым, и они решили навестить Игоря завтра.

…

– А где же карета? – приятели стояли на краю тротуара у того места, где ещё утром стояла их машина. Место было, а машина отсутствовала.

– Угнали, – констатировал Борис.

– Угнали, – подтвердил Андрей. Он достал было мобильник, чтобы сообщить в полицию об угоне, но связи не было.

– М-да, видать, не хочет город нас отпускать. Ладно, пошли, из этого чёртова постоялого двора позвоним.

Оказалось, однако, что из номера позвонить в город не получится, телефон был предназначен исключительно для внутренних звонков. Пришлось спускаться в холл.

– Не положено! – гнусно ухмыльнувшись, ответил уже знакомый нам вредный портье на просьбу Андрея позвонить и порекомендовал пользоваться мобильными средствАми связи.

На вопрос, почему невозможно выйти в город из номера, был получен ответ, что очень даже можно, но только тем, кто оплатил проживание вперёд, чего данные жильцы не сделали.

– А мы как раз готовы заплатить по векселям, – сообщил Андрей.

Но оказалось, что кассир отсутствует, и когда вернётся, гад портье «не знает».

– Граждане! – громко обратился Борис к немногочисленным присутствующим в холле людям. – Кто-нибудь одолжите на минутку свой мобильник, нужно срочно позвонить в полицию.

При слове «полиция» портье, неверно истолковав намерение Бориса, мгновенно протянул ему трубку, пробормотав что-то вроде: «Зачем полиция? Надо было сразу сказать, что звонок важный».

Однако, услышав слова «Алло, полиция?», портье снова задёргался и даже сделал попытку нажать на рычаг, которую в корне пресёк Андрей, ухватив его за руку.

Затем, поняв из разговора, что Борис делает заявление об угоне и вовсе не собирается на него жаловаться, подлый ключник осмелел и даже позволил себе гаденькую ухмылку.

Телефонный разговор тем временем становился всё напряжённее. Наконец Борис, порекомендовав своему визави засунуть свой совет не будем уточнять, куда, бросив под негодующие возгласы портье трубку, вместе с Андреем направились в свои номера.

Выйдя из лифта, приятели наткнулись на поджидавшего их давешнего гнилозубого юнца.

– Ну как, надумали насчёт девочек? – развязным тоном осведомился юнец. – Вы уже два дня тут живёте, а ещё ни разу не обслужились. У нас так не принято, так что давайте…

Договорить юнцу не удалось, так как Борис со словами: «Сейчас я из тебя девочку сделаю, обслужишь по полной программе!» схватил его в охапку и, повернув к себе спиной и подержав в таком положении несколько мгновений, придал юнцу коленкой такое ускорение, что тот, взвыв, стрелой вылетел в ведущую на лестницу дверь.

Две девушки-горничные, ставшие невольными свидетельницами наказания нахала, прыснули в кулачки.

Брезгливо оглядев возникшее на брюках в районе правой коленки тёмное пятно (видимо, юнец всерьёз воспринял угрозу Андреева секьюрити, и штанишки у него всё же намокли), Борис, пожелав шефу спокойной ночи, отправился в свой «недолюкс». Андрей хотел что-то сказать Борису, но, видя его мрачное настроение, махнул рукой и тоже пошёл к себе.

Приняв ванну, Андрей, от нечего делать, включил телевизор в надежде найти какую-нибудь музычку, и, взяв пустой наполовину чайник, направился к умывальнику. Однако, едва ожив, ящик громким голосом Дубенко провозгласил:

– Внимание! Экстренное сообщение для жителей Дрипенска!

Услышав знакомый голос, Андрей повернулся лицом к телевизору, но тот лишь чернел экраном. Попытки переключать каналы ни к чему не привели: телевизор как будто превратился в радиоприемник.

Тем временем голос Дубенко продолжал греметь:

– К нам в город приехал тайный представитель самого Хозяина со спецзаданием…

С каким спецзаданием прибыл в Дрипенск представитель Хозяина, Андрею узнать не удалось: телевизор, хрюкнув, сам собой переключился на трансляцию (по-прежнему только звуковую) какого-то тягомотного концерта. Никакие попытки снова настроиться на передачу Дубенко желанного результата не принесли.

В сердцах Андрей треснул кулаком по ящику, и – о, чудо! – он расцвёл всеми цветами радуги. Хотя нет, каких-то цветов явно не хватало, потому что лица музыкантов на экране имели неприятный синюшный оттенок, а фрак дирижёра напоминал рабочий халат маляра. Каналы по-прежнему не переключались.

Выключив бесполезный ящик, Андрей позвонил Борису в надежде получить приглашение на просмотр телепередачи. Однако телефон молчал. («Сломлся!», – вспомнил Андрей). Мобильник также по-прежнему продолжал забастовку.

Потеряв терпение, Андрей собрался было идти к своему верному оруженосцу, но в последний момент передумал. Ну что, на самом деле, он хочет узнать? Кто и за какой надобностью приехал в этот занюханный Дрипенск? Да пропади он пропадом, этот посланец вместе с тем, кто его послал! И Задрипенск этот друзья завтра покинут и никогда о нём даже не вспомнят.

Тут Андрей вспомнил про угнанного железного коня и приуныл. Отъезд явно задерживался на неопределённое время.

С этими невесёлыми мыслями Андрей стал готовиться ко сну.

Глава 6. Четверг. Страсти по «Гостям»

Ранний звонок

Самым ненавидимым во всём мире устройством можно смело считать будильник, к изобретению которого явно приложил руку сам сатана. Ну, или кто рангом пониже, но всё равно из того же ведомства.

И всё же мы, скрепя сердце, вынуждены мириться с этим достижением цивилизации. Но если наш сон прервёт какой-нибудь негодяй криком, стуком в дверь или грохотом работающего перфоратора, то уж мы не поскупимся призвать все кары небесные на голову виновника.

Утро (раннее, заметим) для Андрея началось с телефонного звонка.

– Доброе утро! – совсем не добро прозвучал в трубке женский голос.

«Да уж, доброе!» – пробурчал до конца не проснувшийся Андрей, и, постепенно приходя в себя, весьма нелюбезно спросил:

– Что надо?

– Надо, чтобы вы оплатили номер.

– И что, ради этого нужно звонить в такую рань? – бросив взгляд на часы, недовольным голосом Андрей.

– А это уже нам решать, когда звонить! Оплачивайте, а если намерены и дальше проживать, то также и вперёд платите.

– Не надейтесь, не намерен, – ответил наш окончательно проснувшийся герой. – Сегодня же съедем с вашего постоялого двора, – заверил Андрей собеседника и зло швырнул трубку на аппарат. Затем снова попытался заснуть, но сон, прерванный столь варварским образом, больше не шёл.

Пока наш бизнесмен ворочается в постели, пытаясь снова уснуть, мы поясним читателю, почему вдруг администрация отеля настолько срочно озаботилась оплатой, что даже осмелилась нарушить сон обитателя люкса.

Как мы помним, специфическими стараниями Бориса приятелям посчастливилось не только получить заветные номера, но и иметь возможность проживать (некоторое время, конечно) не платя, «в долг». А чтобы никакая проверка не выявила халявщиков, очарованная Борисом администраторша друзей «забыла» зарегистрировать. Эта забывчивость, правда, имела отчасти меркантильную подоплёку: если всё пройдёт без сучка и задоринки, то полученная в конце концов оплата вместо гостиничной кассы поступит прямиком в карман нашей блондинки, которая обязательно поделится с портье. Именно по этой причине вчера друзья и не смогли оплатить проживание, а вовсе не из-за отсутствия кассира.

Но всё спутали подопечные генерала, ночью нагрянувшие в «Корону» по мэрскому указанию тщательно проверить, не в этом ли отеле притаились заезжие соглядатаи Хозяина. Проверка регистрационной книги показала, что никаких столичных гостей в отеле нет, и правоохранители собрались уже ехать по другим постоялым дворам, но тут сержант-первогодок на всякий случай задал портье вопрос, а не живёт ли в гостинице хозяин джипа со столичными номерами. Словоохотливый портье (не тот, не знакомый нам вредина, а другой, работающий по ночам) тут же ответил, что да, живёт, причём с товарищем, вчера как раз у них этот джип угнали и они сообщили об этом в полицию.

С целью замять щекотливое дело срочно вызвали администраторшу, заселившую с нарушениями постояльцев, которая явилась заспанная и злая, проклиная день, когда явилась эта парочка, а заодно и очаровавшего её Бориса, из-за которого теперь у неё будут большие неприятности.

Выяснив имена и фамилии фигурантов, доблестные блюстители порядка с чувством исполненного долга отправились писать соответствующий рапорт на имя генерала, заодно сообщив о левых поселенцах своим коллегам из «района», «крышующих» этот отель.

Блондинке-администраторше ничего не оставалось, как задним числом внести приятелей в книгу регистрации и потребовать срочно оплатить проживание.

Но вернёмся к Андрею.

Провалявшись в постели около часа, наш постоялец, наконец, решил встать. В этот момент телефон снова зазвонил.

– Что, всё неймётся? – заорал в трубку Андрей. – Сказал уже, что съеду! Вот покакаю напоследок и съеду!

– Давай, давай, посети в последний раз сей уголок укромный, – послышался в трубке насмешливый голос Бориса. – А пока я к тебе загляну, нужно кое о чём переговорить.

«Надо же, телефон починили», – про себя отметил Андрей.

Переговорив, единодушно пришли к решению, что выезжать из отеля рановато, так как вначале нужно постараться вызволить из бандитских лап свое авто.

– Кстати, дорогой шеф, за нами следят, – как бы между прочим заметил Борис.

– С чего ты взял? – удивился Андрей. – Филёров, что ли, заметил?

– Да нет, не филёров, а кое-чего похуже.

И Борис рассказал о своём утреннем происшествии у дверей отеля.

По словам Бориса, он с утра решил выйти на стоянку и попробовать найти какие-нибудь следы похищения машины. Следов он не обнаружил, так как дворник уже успел не только подмести площадку, но и обильно полить её водой из шланга. Попытки расспросить дворника тоже не дали результатов, так как тот не бельмеса не понимал по-русски или делал вид, что не понимает.

Тут к Борису подошли двое пацанов лет по двенадцать-тринадцать.

– Дяденька, одолжите на мороженое, – с заискивающей интонацией попросил один из них.

– Отдадим, чес-слово, – вторил ему другой.

– Не стыдно клянчить-то? – спокойно поинтересовался Борис. – Вон, помоги приезжим донести чемоданы, этим и заработай на своё мороженое.

– От работы лошади дохнут! – нагло заявил первый. – Жмот ты, дядя!

С этими словами, плюнув в сторону Бориса, но не попав, он рванул вдоль улицы. Борис хотел было догнать наглеца, но передумал.

В это время второй попрошайка нахально шлёпнул Бориса в районе бокового кармана пиджака. Борис схватил нахала за шиворот и со словами: «Что же мне с тобой сделать, а?» наградил лёгким подзатыльником.

– Чё к маленьким пристаешь? – дурным голосом завопил нахалёнок и дал стрекача.

– Что это было? – растерянно обратился Андрей к своему приятелю, когда тот закончил свой рассказ.

– Что? А то, что за нами кто-то решил последить.

– Да брось ты, – не поверил Андрей. – Кому мы нужны в этом богоспасаемом кишлаке?

– Значит, кому-то нужны, – ответил Борис, – раз подсунули мне в карман миниатюрный трекер.

– Ты хочешь сказать, что эти малолетние хулиганы на самом деле кем-то подосланы?

– А что ты так удивляешься? – вопросом на вопрос ответил Борис. – Ты что, «Двенадцать стульев» не читал? Или про Шерлока Холмса?

«Двенадцать стульев» Андрей, конечно, читал. И про Холмса с Ватсоном тоже. Но всё же глянул на Бориса с некоторым сомнением.

– И где же этот гаджет? – поинтересовался он.

– А я решил подшутить над этим, как ты выразился, кишлаком. Проходил, понимаешь, мимо меня какой-то абориген, я его вежливо, как всегда, спросил, не подскажет ли он мне, приезжему, где поблизости можно недорого покушать.

– А он что? – спросил друга Андрей, начиная догадываться, что сделал Борис.

– Гражданин оказался весьма нелюбезным типом, довольно раздражённо мне ответил, что недорого не получится, если, конечно, гость города не хочет потом маяться животом, и продолжил свой путь.

– М-да, неприветливый гражданин! – констатировал Андрей.

– Ну, вот пусть теперь за это и расплачивается, нехай теперь за ним последят.

Это означало, что «жучок» успешно сменил карман своего пребывания.

Посмеявшись, друзья вышли из номера.

Дурно пахнущий поступок

Читателя, наверное, заинтересовало, откуда в кармане у Бориса оказался «жучок»? Кто решил организовать слежку за нашими героями? И, главное, зачем?

Нет, спецслужбы тут не при чём. Это всё проделки Дубенко: время идёт, а встреча с «пришельцами» никак не складывается!

А тут ещё такой непростительный для опытнейшего журналиста ляп: так легкомысленно сделать вывод, что случайно встреченные у квасной бочки гости Дрипенска совсем не те, кого он с таким старанием разыскивает! А вдруг те? Нет, конечно, их поведение внешне не типично для соглядатаев, но что из того? А может быть, они хорошие актёры или психологи? Вот и ведут себя умело. А ты, Семён, лох! Ведь и фотографии, и устные описания «пришельцев» у тебя есть! Кто тебе мешал раньше на них взглянуть, а не после встречи? Судя по давешнему селфи, Семёновы собеседники вроде бы похожи на тех, что изображены на фотографиях из «Короны». А, может быть, они и не те вовсе…

Так всё-таки, тех или не тех он вчера встретил? Как бы снова не облажаться.

Вот и сидит теперь «акула пера» весь в сомнениях. А делать что-то надо, иначе какие-нибудь конкуренты уведут у него сенсацию из-под носа.

Вот и решил Семён идти ва-банк, точнее, применить разработанный им запасной вариант. Правда, вариант этот не совсем законный, а точнее говоря, совсем незаконный. Прямо скажем, рискованный вариант, особенно учитывая статус «гостей». Если он провалится, то последствия для Дубенко будут… Даже думать об этом не хочется.

Хочется, не хочется, но других способов быстро вычислить «пришельцев» у Семёна не было. Но как его осуществить? Без помощников не обойтись. Ну, что касается помощников, то Дубенко недостатка в них не было. Помните, среди кого находил эффективных помощников, скажем, Шерлок Холмс? Правильно, среди лондонских мальчишек. Да и незабвенный Остап Бендер тоже пользовался услугами несовершеннолетних оболтусов, правильно Борис привёл пример. Но, в отличие от упомянутых литературных героев, Семён поручил своим малолетним помощникам не следить за передвижениями по городу объектов, а, подкараулив гостей у выхода из отеля (должны же они когда-нибудь из него выйти?), незаметно подвесить на одного из них «жучок» (или трекер, ежели по-современному). Конечно, при этом срок встречи с «гостями» снова становится неопределённым, но тут уж ничего не поделаешь.

Вызвав ещё накануне пару пацанов порасторопнее, снабдив их фотографиями фигурантов и трекером, соответствующим образом проинструктировав, Дубенко пока отправился в телестудию для подготовки к эфиру очередного скандального репортажа, на сей раз о прибывших в город проверяльщиков деятельности мэра, одну фразу из которого как раз и успел услышать Андрей.

Сегодня с утра Дубенко работает дома. После памятного скандала с женой Семён со своей половиной демонстративно не общается, спит и ест в своём рабочем кабинете. Время от времени бравый журналист, оторвавшись от дел, поглядывает на экран смартфона. Всё в порядке, отметил он, «жучок», судя по посылаемому сигналу, находится в районе отеля «Корона». Значит, «гости» ещё не выходили, дрыхнут, небось. Ну, пусть, мы подождём пока.

А вот, кстати, сигнал стал медленно перемещаться по карте. Значит, объекты вышли из отеля и «жучок» благополучно переселился в карман одного из «гостей». Интересно, а куда они, собственно говоря, сейчас находятся? Ага, на Задрипенских выселках (так Дубенко именовал район печально известных Ровных переулков). Куда их чёрт занёс, спрашивается? Там же сплошная грязь! А, впрочем, очень даже хорошо, что они там оказались, ещё один минус в копилку рейтинга ненавистного Лушкина. Ну, ладно, из этого болота они как-нибудь выберутся, а потом пойдут, вероятнее всего, в город. Там их и встретим.

С этими словами Дубенко не спеша вышел на улицу навстречу объектам своего будущего интервью, время от времени поглядывая в смартфон и корректируя свой маршрут.

В очередной раз взглянув на экран смартфона, Дубенко обнаружил, что «гости» находятся совсем рядом, через квартал. Переключив сигнал на «умные» часы, чтобы удобнее было следить, Семён пошёл навстречу объектам; сигнал усиливался. Наконец, «умные» часы показали, что гости находятся в соседнем магазине, куда и направил свои стопы журналист. И – вот они! Стоят, разглядывая что-то в витрине, не подозревая, что их уже засёк скандальный журналист.

Семён не спеша подошёл поближе. Сейчас подойдёт…

Тут что-то смутило Семёна. Во-первых, одеты были граждане не так, как на фотографиях, в какие-то невзрачные одежды: один в потёртые брюки, другой, хоть и в костюм, но весьма помятый. И по комплекциям и росту здорово отличаются друг от друга. Да ещё и явно Семёну кого-то напоминали. Но сигнал трекера чётко исходил от одного из них, и Семён, отбросив сомнения, решительно приблизился к объектам своего поиска.

– Здравствуйте, дорогие гости нашего города! – обратился Дубенко к стоящим к нему спиной гражданам. Граждане разом обернулись... У Семёна отвалилась челюсть, он ошарашенно глядел на тех, кого только что назвал гостями: перед ним стояли не кто-нибудь, а уже знакомые читателю известные городские сплетники Рублёв и Копейкин.

– Понятно, – сказал после некоторой паузы Аркадий Ильич. – Этому типу уже известно, что нас посетил…

– И он его ищет, – перебил советника Пётр Ильич, не дав коллеге раскрыть тайну, которая и так уже известна всему городу.

И советники снова повернулись к витрине.

Обалдевший Дубенко медленным шагом двинулся по улице, размахивая руками и беззвучно разговаривая с самим собой. Невероятно, но эти проклятые «пришельцы» оказывают на Семёна отрицательное влияние: уже третий облом за последние два дня. Мистика какая-то, хотя Семён в мистику не верил.

Успокоившись, Дубенко стал размышлять. Раз «жучок» оказался у этих деятелей, значит, они где-то пересеклись с объектами поиска. И, скорее всего, сами даже не поняли, с кем именно встретились. Но то, что сплетники-советники тоже разыскивают «гостей», Семён нисколько не сомневался: всё-таки именно из мэрии он получил информацию, и было бы странно, если проклятый Лушкин не попытался их перехватить.

Жаль, конечно, что с «жучком» придётся расстаться. Не требовать же его у Ильичей вернуть! Такие дела, как подбрасывание шпионских устройств третьим лицам, попахивают Уголовным кодексом, и вполне реально за это схлопотать срок. Но, с другой стороны, теперь будет видно, куда советники направят свои стопы в своём поиске, глядишь, невзначай и выведут на объект. Вот только незадача – некого приставить к советникам, пока найдёшь помощников, пока введёшь их в курс дела, советники, глядишь, и выйдут на объект. А выйти первым должен именно Дубенко, тогда в его кармане будет сильный козырь. Да и просто это – дело чести. Правда, что за козырь, и как его использовать, Дубенко пока ещё имел довольно смутное представление, но, как всегда, надеялся на его величество Случай.

Тут журналисту пришла в голову совсем уж нехорошая идея, скажем прямо, идейка весьма подлая. Раз уж появились конкуренты, то необходимо их нейтрализовать хотя бы на некоторое время. Чтобы не светиться, Семён из телефона-автомата позвонил в полицию и сообщил, что у таких-то граждан, находящихся в настоящее время в таком-то месте, предположительно имеется некоторое количество наркосодержащего вещества. Расчёт Дубенко был таким: советников задержат, выяснят, что никаких следов наркоты у них нет, но зато, найдя в кармане трекер, ещё какое-то время будут выяснять, откуда он и для чего они его носят с собой, а, быть может, вообще в ФСБ передадут. А пока суть да дело, Семён продолжит поиски и обязательно найдет гостей. Обязательно!

По ложному следу

Читатель, конечно, догадался, что нелюбезный гражданин, повстречавшийся Борису около отеля, был одним из советников мэра. А чтобы читателю стало понятно, как этот, по определению Лушкина, городской сплетник пересёкся с Борисом, отмотаем ленту времени на пару часов назад.

Итак, Пётр Ильич Рублёв, надеясь опередить в поисках своего коллегу-соперника Копейкина, с утра заскочил в «Корону», дабы поподробнее разузнать о «гостях», остановившихся в этой гостинице.

Знакомый нам вредный портье охотно указал на только что вышедших из лифта двух мужчин, пояснив, что это и есть те самые нахалы, о которых он вчера рассказывал советникам. Так как «нахалы» двинулись к выходу, Рублёв, отблагодарив портье скромными чаевыми, устремился за ними с целью перехватить их где-нибудь в городе.

У выхода из отеля к Ильичу обратился какой-то мужик с вопросом, где поблизости можно недорого поесть. Так как советник боялся потерять «нахалов» из виду, он, обычно вежливый в общении с незнакомыми людьми, на сей раз весьма неучтиво буркнул что-то в ответ и поспешил дальше.

Чем дальше он шёл за предполагаемыми «гостями», тем больше недоумевал: кой чёрт понёс их в этот утопающий в грязи 2-й Ровный переулок? А попёрлись они туда по «совету» всё того же портье, которому, видимо, доставляло особое удовольствие направлять несведущих обитателей гостиницы в печально известный объект уличного хозяйства.

Наконец, до преследуемых Рублёвым, похоже, дошло, что чем дальше они идут, тем больше у них шансов погрязнуть (в прямом смысле) в «достопримечательностях» Дрипенска. Повернув назад, они чуть не столкнулись с шедшим за ними Ильичом.

– Слышь, мужик, – обдав советника перегаром, спросили «гости», – где тут поблизости магазин? Подлечиться не мешало бы.

Всё ясно, понял Рублёв. Никакие они не столичные посланцы, обычные алкаши. Даже приехав в другой город, не могут удержаться от выпивки.

Махнув неопределённо рукой, советник потащился обратно, ругмя ругая мерзавца портье, сыгравшего с ним злую шутку. Да ещё и получив за это чаевые.

А дело было в том, что накануне этому паскудному типу позвонил его родственник Копейкин и предупредил, что если кто-нибудь (имея в виду прежде всего своего коллегу) будет интересоваться «гостями», ни в коем случае ничего не говорить, а лучше всего наплести какой-нибудь вздор. Что и было с удовольствием сделано.

Всё же не зря утверждают, что между людьми существует некая астральная связь. Побродив без цели по улицам и паркам, Пётр Ильич неожиданно повстречал Аркадия Ильича, что-то разглядывавшего в витрине магазина женской одежды. Пётр Ильич, после сдержанного приветствия, присоединился к коллеге. За этим занятием их и застал Дубенко, ошибочно приняв их за разыскиваемых «пришельцев».

Так что же рассматривали советники в витрине?

Думаете, какой-нибудь товар разглядывали? Или оформление приглянулось? Не-а, не угадали. И ни за что не угадаете, глядя на двух с виду интеллигентных, хотя и несколько, если присмотреться, потрёпанных граждан. Смотрели они на… Даже не знаю, как поделикатнее назвать то зрелище, на которое уставились советники.

В общем, магазин женской одежды был временно закрыт по причине прорыва водопроводной трубы, в результате чего в торговом зале образовалась приличных размеров лужа. Эту лужу продавщицы пытались ликвидировать с помощью тряпок, ну, вам, конечно, известна технология этого процесса. Так вот для этого требовалось довольно низко нагибаться, а форменная одёжка продавщиц была весьма, весьма коротенькой, так что при каждом нагибании стороннему наблюдателю открывался весьма привлекательный вид. А если учесть, что одна из продавщиц щеголяла в очень миниатюрных трусиках, причём можно было подумать, что их на ней вовсе не было, то, сами, понимаете, какой завораживающий вид открывался не в меру любопытным глазам.

Вот на это диво дивное и пялились через витринное стекло бонвиваны-советники, когда их окликнул Дубенко.

Вдоволь налюбовавшись бесплатным зрелищем, советники присели на ближайшую скамейку отдохнуть и обсудить текущее положение. Тут-то к ним и подкатила белая машина с синими мигалками, из которой выскочили двое полицейских и решительным шагом направились к Ильичам.

Вы, конечно, поняли, что сработала наводка Дубенко.

Однако расчёт журналиста относительно «нейтрализации» советников не оправдался. Иди, ищи по городу каких-то вымышленных «наркодилеров» по анонимному доносу! Объехав для вида квартал возможного их пребывания, стражи порядка заметили двоих праздно шатавшихся граждан, у которых решили (опять же для виду!) проверить документы. Подойдя к ним и узнав легендарных дрипенских сплетников, бравые ребята окончательно потеряли интерес к этому делу. Поболтав немного с советниками (а с ними всегда интересно было поговорить), сержант для очистки совести попросил показать карманы. В карманах у обоих «подозреваемых» не оказалось ничего, кроме сопливых платков. Посмеявшись над казусом, полицейские уехали, оставив Ильичей продолжать поиски.

Куда же подевался Семёнов «жучок»? А он зацепился за складку носового платка и, когда Пётр Ильич доставал платок из кармана, трекер выпал и провалился сквозь решётку ливневой канализации, где, наверное, и лежит до сих пор вместе с остальным уличным мусором.

«Гости» вычислены

Без пяти минут восемь в приёмной мэра, помимо секретаря Нины Егоровны, сидели в ожидании назначенного приёма «лебеди» в количестве трёх особей под присмотром главной лебедихи Кузюкиной, одетые в соответствии с поставленной Егором Михеевичем задачей, и завсегдатай всех мэрских мероприятий и совещаний Холодова, с плохо скрываемым презрением взирающая на подопечных Петрушкина. Сам начальник «управления особых поручений» отсутствовал по причине внезапно возникшего расстройства кишечника, очередной приступ которого загнал его в известное помещение в конце коридора.

Ровно в восемь часов входная дверь резко отворилась и в приёмную вступил генерал Шишигин в сопровождении двух нижних чинов. Оставив нижних чинов ожидать в приёмной, не обращая внимания на раскрывшую было рот Холодову и немного растерявшихся девиц, генерал скрылся в кабинете мэра.

– Ну, чем порадуешь, Геннадий Игоревич? – поприветствовал Шишигина Егор Михеевич, подавая руку. – Да ты садись, садись, в ногах правды нет.

– Так что докладываю, Егор Михеевич, благодаря чётко проведённым дополнительным оперативно-розыскным мероприятиям «гости» выявлены, имена и фамилии зафиксированы, их местоположение определено – как вы и говорили, проживают они в данное время в гостинице «Корона».

Лушкин внимательно слушал генерала, ничем не выдавая своего лёгкого раздражения формой доклада – ну не любил Егор Михеевич «казённого штиля»! И от своих подчинённых всегда требовал изъясняться простым и понятным языком. Но вот с Шишигиным не получалось, видимо, крепко были вбиты уставами в генеральские извилины штампы и стандартные формулировки. Ну, да бог с ним! Зато, отметил про себя мэр, сегодня генерал «докладывал», а не «докладал». И то хлеб!

Закончив доклад, не упомянув, конечно, о том, что задание чуть было не провалено, спасибо молодому сержанту, в последний момент догадавшемуся спросить о хозяине автомобиля, Шишигин вопросительно взглянул на Лушкина.

– А в подробностях можешь рассказать? – осведомился мэр, чем привёл генерала в некоторое замешательство

– Могу, конечно, – неуверенно промолвил Шишигин. – А, если хотите, могу пригласить непосредственных исполнителей поручения, они тут, в приёмной, сидят.

– Нина Егоровна, пригласите, пожалуйста, служивых, ко мне, – по селектору попросил мэр. – И чайку нам всем соорудите, будьте ласковы. С печеньками.

Вошедших старлея и сержанта Егор Михеевич пригласил сесть и принялся внимательно слушать их рассказ. А когда через пару минут Нина Егоровна принесла поднос с чаем, предложил отведать лежащего на тарелке печенья.

– Давайте, не стесняйтесь! – радушно угощал мэр. – такого печенья вы сроду не ели – моя жена его пекла по своему особому рецепту.

Шишигин, наблюдая эту картину, только диву давался.

Уписывая печенье за обе щеки, служивые в лицах поведали Лушкину, как они определили нужных постояльцев. Конечно, слегка приврали, не без этого. Мэр с улыбкой выслушал их рассказ.

– А удалось узнать, кто из них главный? – задал он вопрос.

Служивые замялись. По лицу Лушкина промелькнула тень, которая не осталась незамеченной Шишигиным.

– Так чем вы там занимались, тудыт-т вашу? – взорвался он. – С горничными, небось, любезничали, козлы? Подвели Егора Михеевича по всем статьям, мерзавцы!

Неожиданно Егор Михеевич встал на сторону подчинённых генерала.

– Геннадий Игоревич, ты не прав. Они что, должны были средь ночи врываться в номера и выяснять, кто из них есть посланник Хозяина? Тем самым раскрыв, что мы знаем об их миссии и приготовились к ней? Сам-то понял, что сморозил?

И, повернувшись к служивым, тепло поблагодарил их за хорошо проделанную работу.

– Вы уж извините генерала, ребята. Такая сложилась пакостная ситуация, все на нервах. А тебя как звать, молодец? – обратился Лушкин к сержанту.

– Степан Сидоров! – отрапортовал польщённый вниманием мэра сержант.

– Дядя Стёпа, – пробормотал пристыженный генерал.

– А твоим золотопогонникам не мешало бы хоть день побыть дядями Стёпами, – резко ответил мэр. – Заплыли все жиром, лишний раз пошевелиться лень.

Задав Степану несколько личных вопросов, Егор Михеевич ссыпал остатки печенья в кулёк и преподнёс донельзя смущённому сержанту.

– Угостишь свою красавицу.

Проводив служивых, Егор Михеевич задумчиво прошёлся по кабинету.

– С гостями понятно, мы их вычислили, берём в оборот, – вслух рассуждал мэр. – Необходим личный, так сказать, контакт, чтобы понять, что они за фрукты, с какой стороны к ним лучше подобраться. Сейчас главное – выяснить, кто же из них двоих засланный казачок.

– Я думаю, тот, который постарше, – подумав, сказал Шишигин. – Постарше всё же и попредставительней.

– А на основании чего ты делаешь такие выводы?

– Ну, во-первых, когда они в город въезжали, за рулём был тот, второй. Во-вторых, нам хакеры раздобыли картинки из отеля. Так вот этот второй приносил первому на подпись какие-то документы. И ночлег в гостинице оформлял первый, как-то сразу получил номера, хотя холл был полон отказниками. Видимо, предъявил какую-то ксиву, про которую эта стерва администраторша умолчала. Ну и ещё: второй в своём номере сломал прослушку, а в другом не стал. Значит, он и есть тот самый гусь, которого мы теперь должны ублажать.

Лушкин слушал, согласно кивая головой. Аргументы казались ему убедительными. Только вот одна неувязочка не давала ему покоя.

– А почему же тогда второй, как ты его называешь, проживает в простом номере, а первый в люксе? Не по статусу, согласись.

– Шифруются! – уверенно ответил генерал. – Чтобы нас с вами запутать.

– Может быть, может быть, – задумчиво проговорил Лушкин.

В это время в дверь постучали и в кабинет без приглашения вплыла Холодова.

– В чём дело, Елена Владиславовна? – недовольно поинтересовался мэр. Он не любил таких бесцеремонных вторжений.

– Лебеди крыльями машут, – ответила Холодова. – Вы уже целый час заставляете их ждать. Изволновались все. – И язвительно добавила, заметив пытавшегося протиснуться в дверь Петрушкина:

– Этого сутенёра аж медвежья болезнь пробрала, два раза уже бегал уединяться.

– Закройте дверь с другой стороны! – рявкнул Лушкин. – Елена Владиславовна, мне уже начинают надоедать все эти ваши склоки и язвы. Потрудитесь попридержать свой язык!

Мгновенно вспыхнувшая Холодова пулей вылетела из кабинета.

– Чёрт знает что! – продолжал негодовать Егор Михеевич. – Вот стану губернатором («Если станешь», – ядовито подумал Шишигин), чёрта с два возьму её в свою команду.

Затем, успокоившись, продолжал:

– Значит, так. Ты, Геннадий Игоревич, организуй доставку к нам этого гуся, тут мы его обласкаем и обработаем. Только смотри, не перегни палку. Деликатненько так обставь. Твои удальцы пусть днём и ночью патрулируют улицы и всякие злачные места, чтобы, значит, никаких происшествий два-три дня в городе не происходило. Журналюг на пушечный выстрел не подпускать к гостю, особенно этого Дубенку. Вообще-то было бы неплохо закрыть его ненадолго, но это уж на твоё усмотрение, главное, чтобы вони не было, пока гусь не улетит. Кстати, что там за история с угоном их авто? Найти и вернуть немедленно!

Отпустив генерала выполнять данные ему поручения, Егор Михеевич устало плюхнулся в кресло и, неожиданно для самого себя, длинно и грязно выругался.

Выселение из отеля

Итак, друзья вышли из номера и отправились на поклон к знакомой Борису администраторше. Пора ведь иметь совесть и оплатить своё проживание, а также уговорить её сменить гнев на милость и не выселять их до того момента, как найдется их железный конь. Ну, и подтвердить свою платёжеспособность внесением энной суммы в кассу. А может быть, и не в кассу. В общем, задобрить, что, сами понимаете, в сложившейся ситуации было делом крайне нелёгким.

По пути к лифту Андрей поинтересовался у Бориса, не смотрел ли он вчера телевизор, по которому показывали передачу знакомого по прежним передачам журналиста, на что Борис сообщил, что этот «глупый ящик для идиота» он принципиально не смотрит, заодно согласившись с Андреем, что ему также плевать на этот захолустный городишко и всех, в него приезжающих.

Проходя мимо холла, расположенного напротив лестницы, они не обратили внимания на развалившегося в кресле давешнего обладателя гнилых зубов, рядом с которым на диване расположились двое верзил, чьи рожи свидетельствовали о полном отсутствии даже зачатков интеллекта. А зря!

– Какая неожиданная встреча! – нагло поприветствовал наших героев юнец.

– Энти, што ли? – спросил один из верзил.

– Эти, эти. Особенно вон тот выпендривался, – указал юнец на Бориса.

Второй верзила срочно стал названивать кому-то по телефону.

– Ты, эта…–- подошел первый верзила к Борису. – Чё маленьких обижаешь?

Борис бросил на верзилу презрительный взгляд.

– Чего буркалы раззявил? – продолжал «светскую» беседу верзила. – Извиняйся давай!

– Мужики, вам что надо? – вступил в разговор Андрей. – Мы вас не знаем, вы нас не знаете, идите по своим делам…

– А вы как раз и есть наши дела, – перебил Андрея второй верзила. – От наших девочек отказались? Отказались. Мальца обидели? Обидели. У нас так не принято. Так что давайте извиняйтесь и гоните бабки за нанесённый моральный ущерб и нашу упущенную выгоду, козлы!

– Ну, вопрос о том, кто из нас козлы, весьма спорный, – чересчур спокойно ответил Борис. – А вот то, что вы оба сейчас будете изображать раков, ковыряющихся в дерьме на дне пруда, я гарантирую!

– Товарищ нарывается! – доверительно сообщил первый верзила второму. – Накажем его, а, Лёлек?

– Обязательно, Болек! – ответил Лёлек. – И другого заодно научим вежливости!

С этим словами верзилы стали угрожающе подступать к нашим героям.

– Борис, сзади! – крикнул Андрей, заметив вставшего на четвереньки за ногами Бориса наглого юнца.

– Вижу!

И тут произошло нечто неожиданное не только для воинственно настроенных верзил, но и для Андрея: Борис, стремительным прыжком назад перескочив сопляка, схватил его одновременно за шиворот и пояс штанов и резким броском с поворотом вышвырнул на лестничную клетку, благо дверь была распахнута настежь.

Пока остолбеневшие верзилы взирали на прежде невиданный ими способ защиты, Борис резким ударом ноги подсёк Лёлека, а Андрей (Борисова выучка!) удачно поверг на пол Болека.

Всё это произошло настолько молниеносно, что верзилы уже были повержены, а сопляк всё еще летел над ступеньками с поросячьим визгом, по пути сбив фуражку с головы поднимавшегося по лестнице сержанта-полицейского.

Пока происходили описанные нами события, к дверям гостиницы подъехал роскошный «Майбах» начальника полиции Дрипенска в сопровождении эскорта из двух машин попроще. Главный блюститель порядка вместе с подполковником – начальником местного отделения полиции Дубинским – направился прямо к стойке администратора.

– У вас тут проживают граждане из столицы? – скорее утверждая, чем спрашивая, не здороваясь, осведомился Шишигин.

– П-проживают, – пролепетала перепуганная админша. – Но мы их уже выселяем! – быстро нашлась она, сообразив, что просто так ради каких-то заезжих хмырей такое высокое начальство не станет приезжать в заштатную, в общем-то, гостиницу.

– Вон уже и ваши пошли их выгонять, – встрял в разговор портье.

– Какие наши? – нахмурился Шишигин и сурово посмотрел на мгновенно вспотевшего Дубинского.

– Ну, это, рейд у нас по выявлению наркоманов и лиц с низкой социальной ответственностью, – быстро нашёлся Дубинский.

– Всё продолжаешь трясти проживающих, негодяй? – генерал был вне себя от ярости. – Я тебя уже предупреждал, свинья: прекрати это дело. Ну, погоди уже, разберусь я с тобой. А сейчас быстро отзови своих безмозглых идиотов, пока они дров не наломали.

Подполковник что-то быстро передал по рации.

– Ну так что, выписывать их из отеля? – спросила озадаченная генерала админша.

– Ни-ни, ни в коем случае, милочка. Пусть живут, сколько захотят. Это почётные гости нашего города. «Поскорее бы уж им надоел наш Дрипенск, чёрт бы побрал этих гостей!» – про себя добавил Шишигин.

А в это время события на третьем этаже шли своим чередом.

Вышедший из лифта лейтенант вразвалочку направился в сторону поля битвы или, как писали древние летописцы, поля брани, причём этот термин вполне можно было применить не только в переносном, но и в прямом смысле, так как в коридоре слышались крепкие бранные слова из уст поверженных бойцов.

– Нарушаем, граждане? – растягивая слова, поигрывая резиновой дубинкой, осведомился лейтенант. – Придётся проехать!

– Это вы к кому обращаетесь, гражданин полицейский? – нарочито вежливо задал встречный вопрос Андрей.

– К…

В это время у лейтенанта заверещала рация. Прослушав сообщение, лейтенант, резко изменившись в лице, указал дубинкой подскочившему с лестницы сержанту со сбитой набок фуражкой на корчившихся на полу верзил:

– Оформляй этих баранов по полной!

– Этих? – недоумённо переспросил сержант. – А как же…

– Не понял, что ли? Я сказал: этих! И щенка прихвати до кучи! А вы давайте поднимайтесь, быстро! – добавил лейтенант, пнув Лёлека носком ботинка.

Верзилы, кряхтя, встали на карачки, уподобившись известным клешнеобразным (Борис ведь предупреждал!) и, после второго пинка, на сей раз Болека, окончательно поднялись и побрели в сопровождении сержанта к лифту, с ненавистью глянув на наших героев, а заодно и на лейтенанта.

В это время двери второго лифта распахнулись и в коридор вальяжно вступил генерал, сопровождаемый красным от напряжения подполковником.

Не удостоив взглядом ни своих подчинённых, ни, тем более, понуро плетущихся под присмотром сержанта верзил, генерал прямиком направился к нашим героям.

– Добро пожаловать в Дрипенск! – обращаясь к Борису, пророкотал генерал. – Рады приветствовать миллионного гостя нашего славного города!

Борис, которого, казалось, невозможно было смутить, слегка опешил от такого обращения. Но это состояние длилось всего несколько мгновений, и вот уже он жмёт руку генералу и благодарит за оказанную честь.

– Что вы, что вы! – прочувственно говорит генерал. – Это вы оказали нам честь, приехав к нам. Мы всегда рады гостям, стараемся всячески способствовать их отдыху и работе, двери всех наших гостиниц всегда широко открыты для гостей.

Андрей с интересом смотрел на эти проявления генеральского гостеприимства. Особенно его умиляла речь, явно выученная заранее и, тем не менее, произносимая с характерными запинками.

– Ага, а машину-то нашу всё же увели в неизвестном направлении, – встрял он в разговор.

– Ничего подобного! – тут же нашёлся генерал, не отводя взгляда от Бориса. – Просто мы вашу машину отправили на профилактику, ну, там, помоем, почистим, что надо – заменим. Всё, обратите внимание, за счёт города, – добавил он, бросив на подполковника испепеляющий взгляд, от которого тот из красного мгновенно стал серым.

Взяв под руку Бориса, генерал, продолжая не обращать никакого внимания на Андрея, направился к лифту.

Выйдя из лифта в оперативно очищенный от ожидающих чуда претендентов на заселение и тщательно выметенный гостиничный холл, генерал с Борисом и всё еще серо-пепельным Дубинским, проследовали к выходу, у которого их ожидал белоснежный «Майбах» с синей мигалкой. В руках Борис нёс большой букет цветов, вручённый ему подсуетившейся администраторшей, в свою очередь, видимо, полученный от какого-нибудь соискателя свободного места.

Андрею ничего не оставалось, как покорно следовать за процессией; более того, его довольно грубо оттеснили от машины с распахнутой перед Борисом дверью. Но нужно отдать должное Борису: он наотрез отказался садиться в генеральскую машину без своего друга, и генерал, скрепя сердце, уступил. Дескать, потом разберёмся.

Когда генеральский кортеж покинул территорию отеля, админша обессиленно плюхнулась на предназначенный для гостей диван. Но отойти от пережитого стресса ей не дал директор заведения, срочно примчавшийся к месту событий с какого-то ему одному ведомого совещания (ага, совещания, не смешите меня! – подумал весь присутствующий персонал) и пропустивший всё самое интересное. Объявив по ходу админше строгий выговор без объяснения причин и заодно лишив месячной премии весь присутствующий персонал, включая горничных и уборщиц (кроме одной дежурной по этажу), директор, на всякий случай, распорядился сохранить номера за вновь выявленными гостями города. Забегая вперёд, отметим, что чутьё не подвело прожжёного управленца.

Задача с двумя известными

Пока наших героев везут в мэрию, давайте узнаем, что творится в этом ведомстве.

Обстановка в доме с поехавшей крышей – а именно так называют дрипенчане здание своей мэрии – была нервозной. А, кстати, откуда взялось такое странное и довольно двусмысленное название? Объясняем.

Здание, в котором ныне располагается мэрия, построено ещё до революции по личному распоряжению тогдашнего градоначальника Ерофея Очумелова, для размещения в нём служб городской управы (прежнего строения, ввиду увеличения чиновничьего аппарата, уже не хватало), а заодно и личных покоев главного задрипенца. Дом получился не сказать, чтобы шедевром, но вполне приличным с архитектурной точки зрения. Со временем Очумелову стало тесно в новом сооружении, и он приказал сделать к нему боковую пристройку.

Приказано – построено. Но, как водится, при возведении пристройки больше половины выделенных финансовых средств известный застройщик Герхард Корнелиус Пик «оптимизировал», а проще говоря, разворовал. Поэтому случилось то, что и должно было случиться: пристройка рухнула. Но, самое интересное, крыша осталась цела, только теперь часть её над бывшей пристройкой выпирала вбок. Затем, по законам физики, выпирающая часть обвисла и вся крыша съехала вбок. С тех пор здание так и называют – дом с поехавшей крышей.

Было проведено следствие, подрядчик строительства отправился было по этапу в Сибирь, но был высочайше прощён и облагодетельствован на сколько-то там миллионов рублей («А кто ж тогда строить-то будет?»). Очумелов отделался отставкой с сохранением имущества. Оставшуюся часть здания выкупила вдова одного промышленника (фамилию не называем по просьбе потомков, весьма уважаемых людей) и открыла в нём клуб для благородных состоятельных господ, постепенно превратившийся в заурядный, хотя и претендующий на элитность, «приличный»… ну, вы понимаете… дом.

Впоследствии в этом здании за сто с лишним лет его существования находились: штаб местных анархистов, позже переквалифицировавшихся в эсеров, после их разгона большевиками – психо-неврологический диспансер, в «святые» 90-е воровская «малина», пардон, офис местного «авторитета» и, наконец, в наше время, мэрия или, как её ещё называют, «городская управа».

Но мы отвлеклись от основной темы.

Итак, несмотря на выработанный штабом план (штабом – это официально, а по факту лично Егором Михеевичем, что уж душой кривить?), обстановка в мэрии была нервозной: организовать встречу и дальнейшее сопровождение знатного гостя приходилось почти «с листа». Программа так и не была отработана в деталях, этот чёртов Петрушкин со своими «эскортницами» где-то задерживался, а тут ещё появилась информация, весьма подпортившая настроение мэра, о том, что в утреннем выпуске местных новостей проклятый Дубенко заявил, что мэрия срочно готовит встречу некоего посланника самого Хозяина (и кто только проболтался?).

Первую часть плана реализовали – незваного гостя выявили и оперативно перехватили. Теперь необходимо взять его в оборот, да так, чтобы он, ни о чём не догадываясь, ни с кем из нежелательных лиц не общаясь, получил нужную, с точки зрения Лушкина, информацию. Да ещё нагрузить его «гостеприимством» так, чтобы гость от него смертельно устал и поскорее смылся.

Итак, гостя везут окружным путём (молодец, генерал!), чтобы немного выиграть времени для подготовки к торжественной встрече «миллионного гостя Дрипенска». Скоро придётся, делая на лице улыбку, приветствовать этого хмыря, чёрт бы его побрал!

Егор Михеевич оглядел участвующих в предстоящей торжественной церемонии. Сегодня все при параде – строгие костюмы с галстуками, женщины… А вот где женщины? Точнее, одна-то присутствует – верная Холодова, а остальные?

– Елена Владиславовна, где Петрушкин со своими лебедями?

Холодова мгновенно выскочила за дверь и с той же скоростью вернулась.

– Трое лебедей сидят в коридоре, Петрушкина не видно, видимо, снова в конец коридора побежал, – доложила она.

– Так, с этим козлом я потом разберусь, – зловеще проговорил мэр. – А сейчас пошли все вниз, встречать дорогого гостя.

В этот момент у сидевшего поблизости от мэра главного гаишника зазвонил мобильный телефон.

– Жезлов! – ответил служивый. – Это вас, – передал он трубку Лушкину.

В трубке слышался чей-то явно взволнованный голос. Лицо мэра постепенно краснело.

– Ты уверен? – спросил он осипшим голосом.

Видимо, собеседник на другом конце провода ответил убедительно, потому что Лушкин, швырнув трубку на стол, тяжёлым взглядом обведя присутствующих, вдруг неестественно рассмеялся.

Все с недоумением поглядели на мэра.

Между тем Егор Михеевич, взяв себя в руки, набрал номер генерала.

– Шишигин? Ты далеко ещё? А второй гость где? Тоже едет? Ага, хорошо, – облегчённо выдохнул мэр. – Значит, так. Обоих доставляй сюда. Да, обоих! – повысил голос мэр. – Некогда объяснять. А? Ничего, что-нибудь придумаем.

Лушкин утомлённо откинулся в кресле.

– Мы с вами, господа хорошие, сейчас чуть в дерьмо не вляпались.

Члены штаба непонимающе молчали.

– Не того вычислили, – видя произведённое впечатление, продолжал мэр. – Тот, кого мы ждём, вовсе не засланец, а всего-навсего шофёр, ну, видимо, ещё и охранник по совместительству. А казачок-то как раз тот, другой, которого мы чуть было не упустили. Слава богу, что один из наших гаишников проявил инициативу пробить номера их машины, и выяснил, что машина принадлежит некоей конторе, генеральным директором которой является кто? – сделал театральную паузу мэр. – Андрей Николаевич Кружилин! Тот самый, которого чуть взашей не вытолкали. Вот так, мои верные помощнички, мать вашу!

Ошарашенные «помощнички» стыдливо потупили взоры.

– Так кого приветствовать-то будем? – робко произнёс кто-то.

– Обоих! – отрезал Лушкин.

– Как обоих? – удивилась Холодова. – А кто же тогда миллионный? Кому будем золотой ключ вручать?

Да уж, воистину вопрос вопросов! Тут требуется пояснение.

Дело в том, что мэр поручил известному в городе ювелиру Марку Соломоновичу Золотицкому срочно изготовить (за хорошее вознаграждение, между прочим) символический ключ от города. Золотой. Ну, или позолоченный, неважно. Который и предполагалось торжественно вручить почётному гостю. Поэтому естественный вопрос Холодовой поставил всех в тупик. Ну действительно, если решили (вообще-то один Лушкин решил, но, по традиции, неявную ситуацию размазал на всех) привечать обоих, то тогда и ключей должно быть два. Или не одного.

А как обосновать двух миллионных гостей города? Гадать было некогда.

А, будь что будет, решил Егор Михеевич.

Но тут снова положение спас Алёшин.

– А кто первым въехал в город? – задал он вопрос Жезлову.

– В смысле, первым? – не понял вопроса гаишник.

– Ну, кто-то ведь должен был вести машину, а другой, как принято, сидеть на заднем сидении. А раз машину вёл тот, кого мы ждём, то, значит, он и есть миллионный гость!

– Это что же, вроде как фотофиниш получается? – восхитился доселе молчавший руководитель департамента спорта Бегунков.

– Вот-вот, – ответил Алёшин.

Все ожидающе поглядели на гаишника.

– Оба они сидели спереди, – разочаровал присутствующих Жезлов.

– Всё, кончаем дискуссию, – рубанул рукой Лушкин. – Сказано, оба, значит оба! Пошли встречать дорогих гостей!

Все поспешили к выходу.

– Что, Петрушкин так и не появился? – поинтересовался мэр у стоящих у входа в зал девиц.

– Появился, только на глаза вам попадаться не хочет, – ответила за них Холодова. – Вон, своей крале поручи инструктаж лебедям провести.

«Краля» кинула на неё взгляд, полный ненависти.

– После церемонии пусть ко мне зайдёт, – на ходу бросил ей Лушкин.

Холл опустел.

Глава 7. Четверг. Навязчивое гостеприимство

Встреча «гостей»

Не успели отцы города выйти из «Дома с поехавшей крышей», как к главному входу подъехал кортеж с мигалкой. Подскочивший из второй машины капитан распахнул дверь генеральской кареты и, отдав