Либрусек
Много книг
+

Вы читаете книгу «Эпический цикл. Троянская война: Утраченный эпос» онлайн

+
- +
- +
Стр.
Пред. След.

Предисловие

Многие из нас в детстве читали эпосы. Пушкин восхищался «Энеидой» Вергилия, многие авторы фэнтези вдохновлялись «Песнью о Нибелунгах», кто-то зачитывался «Песнью о Роланде», а почти каждый знает «Илиаду» и «Одиссею» Гомера.

С произведениями Гомера я познакомился уже в сознательном возрасте — решение было спонтанным, но впоследствии оказалось для меня определяющим. С детства меня привлекали мифы Древней Греции: подвиги Геракла, образы олимпийских богов, судьбы героев. Прочитав сначала «Илиаду», а затем «Одиссею», я был поражён масштабом повествования, силой поэтического языка, трагизмом и величием изображённых судеб.

Однако почти сразу возникли вопросы.

«Илиада» повествует о десятом годе осады Илиона — но что происходило до этого? Да, поэма упоминает причины войны и отдельные предшествующие события, однако целостной картины они не дают.

«Одиссея» начинается уже после падения Трои — и вновь остаётся значительный промежуток, о котором мы узнаём лишь фрагментарно. Между двумя великими произведениями словно существует разрыв, скрывающий важнейшие звенья общей истории.

Стремясь увидеть Троянскую войну как завершённый эпический цикл, я обратился к источникам и узнал о других поэмах, входящих в так называемый Эпический цикл: «Киприях», «Эфиопиде», «Малой Илиаде», «Разрушении Илиона», «Возвращениях» и «Телегонии». От них сохранились лишь пересказы, краткие конспекты, фрагменты и упоминания у позднейших авторов.

Тогда возник вопрос: возможно ли, опираясь на сохранившиеся свидетельства, реконструировать утраченные части цикла и представить события Троянской войны как единое последовательное повествование?

Так появилась эта работа.

Её задача — синтезировать известные античные источники и различные версии древней традиции, соединяя их в цельную композицию. Там, где свидетельства расходятся — например, в описаниях гибели отдельных героев или последовательности событий, — я стремился найти художественное решение, позволяющее учесть существующие трактовки, не разрушая логики повествования. Такой подход потребовал внимательной композиционной работы и бережного отношения к деталям.

Особое место заняла работа над формой. Освоение гомеровского гекзаметра потребовало значительного времени и дисциплины, однако сохранение эпического ритма было принципиально важно. В эпосе содержание и форма неразделимы: ритм создаёт ощущение древности, торжественности и судьбы.

Важно подчеркнуть, что эпос не является строгим историческим документом. Даже «Илиада» и «Одиссея» содержат анахронизмы, смешение эпох, гиперболы и активное участие богов в судьбах людей. Поэтому целью данной работы было не буквальное восстановление истории, а сохранение духа эпического повествования — его масштаба, трагической глубины и ощущения предопределённости.

Имя Гомера в тексте используется как условное обозначение автора традиции — без углубления в дискуссии о его историчности, которые требуют отдельного исследования.

После «Киприй» следует «Илиада», после «Возвращений» — «Одиссея». Настоящая книга соединяет утраченные звенья этого цикла и представляет Троянскую войну как завершённую эпическую историю — от её истоков до финала эпохи героев.

Киприи

Песнь первая. Судьба Геи

  • Муза, воспой мне о древних истоках поэм многославных,
  • С часа, как Эрида метнула плод золотой меж богинь.
  • Хитрая Киприда тогда узел судеб роковой развязала,
  • В час, когда юный царевич вернулся к отеческим стенам,
  • И из чертога царя увозил он прекраснейшую между смертных,
  • Гнев пробуждая в сердцах и готовя великие войны.
  • Рать собирали вожди, наполняя суда быстроходны,
  • Долго по водам блуждали они к берегам илионским.
  • Так десять лет пронеслось в сраженьях под гордою Троей,
  • Многих героев отважных Аид поглотил ненасытный.
  • Слёзы и кровь пролились, сокрушая великие царства,
  • Так начиналась беда, что в веках не забудут народы.
  • Поведай о Гее, что ношу несла в сокровенных недрах.
  • Люди, как листья древесные, землю стремились терзать.
  • «Доколе, владыка? — воскликнула Гея, стеная в отчаяньи, —
  • Сыны мои, словно черви, нутро моё роют без жалости!
  • Смертью дыша, они множат раздоры и кровью кропят мои нивы,
  • Тяжесть их дел нестерпима, молю, облегчи моё бремя!»
  • О, как стонала земля, многодетная матерь творений!
  • Словно под тяжким ярмом изнывающий бык на пашне,
  • Поле взрывал под свистом беспощадной и гневной плети.
  • Словно дуб исполинский, что буря исторгла с корнями,
  • Корни свои обнаживший, питавшие влагой истоки.
  • Словно лев, чьё могучее сердце пронзила стрела роковая.
  • Священные горы Олимпа под тяжестью градов склонились,
  • Что воздвигали цари в ослеплённой гордыне безумной.
  • Реки, мутнея, струились от судов, что неслись быстроходно,
  • Бороздили их воды, к далёким стремясь направлениям.
  • Лес вековой рассекали секиры из меди сверкающей,
  • И падали наземь стволы, что века простояли несгибно.
  • Звери лесные бежали в пустыни, в ущелья безводные,
  • Скрыться старались от ловчих, чья жажда пылала кровавой.
  • Птицы взмывали к зениту, где воздух прозрачен и чистый,
  • Но и туда долетали стрелы, неся в острие смерть.
  • Рыбы искали спасенья в пучинах морей непостижных,
  • Но и туда опускались сети, неся с собой горе.
  • Гея, земля, всетворящая, матерь богов и героев,
  • Собралась вся в себе, как ратник пред бурной сечой.
  • Так воззвала к Крониду, владыке перунов и молний,
  • Слёзы струя, что реки питали и вспучили воды.
  • Голос её был как гул подземный, дробящий утёсы,
  • Что низвергает скалы и рушит твердыни людские.
  • «О, Громовержец, чья власть распростёрлась над бездной небесной!
  • Ты, чей глас от края до края вселенной гремит непрестанно!
  • Ты, чей взор пронзает земные и морские глубины!
  • Взгляни на муки Земли, что вскормила и вас, олимпийцев!
  • Видишь, как множатся люди на лоне моём плодородном?
  • Как заполняют долины, и холмы, и склоны священные?
  • Видишь, как рубят леса, что были и славой, и кровом?
  • Как разрывают утробу мою, добывая металлы?
  • Как возводят грады, где прежде бродили лишь лани?
  • Как замутняют ручьи, что струились, как слёзы с небес?
  • Как убивают зверей и птиц, что жили в моей утробе?
  • Как попирают святыни надменным дыханьем своим?»
  • «Сжалься, Кронид Многомощный, над матерью, скорбью объятой!
  • Дай избавленье от бремени, что гнёт меня в прах!
  • Если ж не внемлешь ты стенаниям моим и мольбам не внемлешь —
  • Не удержу я поток, что в глубинах созрел безвозвратно,
  • И обрушусь, как лавы поток, унеся с собой жизни и зёрна.
  • Пусть же погибнет земля, если гнев твой не смолкнет вовремя!»
  • Так говорила Земля, и вздымались хребты от рыданий,
  • Море стонало в ответ, сотрясаясь от боли безмерной.
  • Реки, слёз её жгучих преисполнясь, бежали к пучинам,
  • Источники в страхе застыли, где бездна земная зияла.
  • Люди, в смятении бросив дома, молили о милости неба,
  • Ибо гнев, поднявшийся из недр, достиг звёздных чертогов.
  • Зевс же, воссев на престоле из злата и кости слоновой,
  • Выслушал речь её скорбную, думой объят беспредельной.
  • Брови, как тучи пред бурей, сомкнулись над зорким оком,
  • Молнии вспыхнули ярко во взоре, пронзающем бездны.
  • Громы, как сердце его, застучали в груди величавой —
  • Рокот их эхом прошёлся по сводам небес хрустальным.
  • Долго молчал он, как будто судьбы взвешивал на весах,
  • Где чаши — жизнь и погибель всего, что земля породила.
  • Боги, трепеща, затаили дыханье, боясь нарушить
  • Тишину, что повисла меж звёзд, как покров савана чёрный.
  • Ветры замерли, море стеклом затвердело в тревоге,
  • Даже эфир не дрожал, ожидая решенья великого.
  • Вдруг, потрясая кудрями, что львиной гривой вились,
  • Кивнул он — и эхо ударило в бездны мрачного Тартара.
  • Речь прогремела, как гул, рождённый в утробе хаоса:
  • «Слышал я стон твой, Земля, породившая даже бессмертных!
  • Вижу, как люди, забыв свой удел, преступили все меры:
  • Рубят священные рощи, и рвут твои недра с алчностью!
  • Вижу я бремя твоё — нестерпимо, тяжело, горестно,
  • Что возложили на плечи тебя поколенья бессчётные.
  • Люди, рождённые славить бессмертных, ныне в гордыне
  • Превзошли даже титанов, что небо хотели низвергнуть!
  • Рубят леса вековые — обители нимф быстроногих,
  • Роют глубины, где кровь твоя — рудою струится живой.
  • Воды священные мутят судами, златом гружёными,
  • Рыбу ловят в морях, что синели свободой некогда.
  • Зверя лесного гонят, как жалкую жертву презрения,
  • Птицу сбивают стрелой, уподобясь демонам алчным.
  • Всё истребляют вокруг, как саранча, что жрёт без остатка —
  • Нет им предела в жадности, нет уваженья к святыням.
  • Должно умерить их род, чтоб вздохнула Земля свободно,
  • Чтоб зашумели леса, и звери вернулись в дубравы.
  • Чтобы ручьи серебристые снова струились, как слёзы,
  • Рыбы плескались в волнах, а птицы пели в ущельях.
  • Чтоб святыни забытые ожили под сенью оливы,
  • И ветра шептали бы песни, славя творца мирозданья.
  • Войны пошлю я в великие грады, что к небу вздымаются,
  • Башни их, словно титаны, дерзают достать до Олимпа.
  • Глад и чуму я воздвигну, и стихии разбужу гневные —
  • Огонь, и воды, и ветер снесут их гордые храмы.
  • Пусть сами падут, не ведая меры, забывшие святыни,
  • И в прахе падёт человек, что поставил себя над богами».
  • Молвив, призвал он Фемиду, блюстительницу правды суровой,
  • Вечно у трона его восседающую в сиянье нетленном.
  • Волю свою запечатлеть в скрижалях судьбы неизменной
  • Он повелел — и явилась дева в ризах, светлее эфира,
  • С весами златыми в дланях — мерилом закона и правды,
  • Что без обмана и кривды вершили судьбы вселенной.
  • В белом одеянии, чистом, как снег на вершинах Парнаса,
  • С волосами, что струились, как воды Кастальского ключа,
  • С очами, глубже озёр, что таят в себе тайны веков,
  • С устами, что истину рекли, как родник среброструйный —
  • Так предстала Фемида пред Зевсом, чей гнев потрясал миры,
  • Низко склонив свою главу, начала речь голосом твёрдым:
  • «Кронид, многомудрый владыка земли и небес лучезарных!
  • Что повелишь ты рабе, смиренно стоящей пред троном?
  • Какую судьбу назначаешь ты смертным, что землю терзают,
  • И самой Гее-праматери, чьи стоны достигли Олимпа?»
  • Зевс промолчал на мгновенье, но молвил в ответ, исполненный силы:
  • «Внемли, о Фемида, услышь, что судьба людей и богов здесь!
  • Древнее помню пророчество, что Прометей мне поведал,
  • Тайну великую, страшную, Зевсу сокрытую прежде:
  • Если Фетида, богиня морская, родит от владыки Олимпа,
  • Сын её мощью затмит отца и низвергнет с престола Кронида,
  • Как я низвергнул Кроноса, правившего в годы титанов,
  • Чтобы престол мой стоял нерушимо и мир не пал в бездну.
  • Фетиду свяжу я со смертным, героем, прославленным в битвах.
  • Среди потомков Эака, что царствовал некогда в Эгине,
  • Пелей, доблестный воин, супругом богини пребудет.
  • Их же союз породит героя, чей свет озарит поколенья,
  • Славой бессмертною будет увенчан, но смертью отмечен.
  • Так предрекли это мойры, прядущие нити людские.
  • Дочь среброногую старца Нерея, владыки пучины,
  • В жёны герою даю, и союз их родит исполина.
  • Смертный родится от них, превзошедший величьем живущих,
  • Быстрый ногами, чья слава затмит и богов, и потомков.
  • Рать поведёт он судов к Илиону, высокому граду,
  • Крепости древней, которую Трос воздвигал с Илом когда-то.
  • Тысячи падут от разящего жала копья его меткого.
  • Вспыхнет война по воле моей и пожрёт многолюдные царства.
  • Бремя Земли облегчая под ношею тяжкой великой,
  • Миропорядок верну я, разрушенный злобою смертных.
  • Волю мою не изменит ни бог, ни титан, ни бессмертный!»
  • Так рек Кронид, чья эгида гремит, словно волны морские.
  • Фемида склонилась, приняв приговор непреложный,
  • Вписала его на скрижали, что Древо великое держит.
  • Скрижали, которые Стикс омывает, река нерушимой клятвы.
  • Так совершилась судьба земли, что страдала под бременем скорби,
  • И всех, кто живёт под солнцем, чей путь отмеряется с детства,
  • До мглы Аида, где тени блуждают в печали безбрежной.
  • Зевс восседал на престоле, кивнув величаво главою,
  • Что колыхалась под кудрями, словно львиная грива во гневе.
  • Тотчас призвал он Гермеса, вестника быстрого, крылатого,
  • Что меж бессмертными и смертными, будто бы ветер, скользит.
  • Громовержец промолвил, и голос его, как лавина,
  • Эфир потряс: «Гермес, сын мой! Неси эту весть небожителям:
  • Пусть все явятся на Пелион, где леса шелестят с Хироном,
  • Чтоб чествовать брак Пелея с Фетидой, владычицей моря.
  • Дочь Нерея, чьё лико затмевает волну прибоя,
  • Станет женой герою — и родится от них дитя,
  • Что копьём потрясёт миры, сокрушая твердыни и грады.
  • Пусть же явятся в злате, неся драгоценные дары!»
  • Гера, услышав, сжала кулак — ей не нравилось это решенье,
  • Аполлон же, играя стрелой, усмехнулся сдержанно:
  • «Брак?.. Интересно, чем завершится затея Кронида!»
  • А на Пелионе, в пещере, где мхи и тенистые своды,
  • Хирон коптил мясо, готовя угощенье для пира,
  • Ждал он Пелея-героя с Фетидой, грядущей женой.
  • Зевс же к Гермесу вестнику рёк, быстрокрылому сыну:
  • «Мчись же скорей к Пелею, что в славной Фтии обитает.
  • Весть донеси ты ему — он с Фетидой, богиней морскою,
  • Дочерью дивной Нерея, по воле моей обручится.
  • Ты же, посол быстроногий, помоги ему в деле великом,
  • Чтоб совершился союз, и был славен навеки средь смертных.»
  • Так повелел он — и Гермес, надев на стопы сандалии,
  • Что по воздуху носят его быстрее, чем дышит Борей,
  • Шлем на главу он возложил, и жезл, что усыпляет смертных,
  • Взял он в десницу свою — и ринулся вниз, как стрела,
  • Что изогнулася, сорвана вдруг с натянутой тетивы,
  • Иль как мысль, что скользит от края до края вселенной, —
  • От льдов Гипербореи до зноя песков южнокрайних.

Песнь вторая. Пелей и Фетида. Рождение героя

  • Долы пройдя и хребты, и моря, что шумят в отдаленье,
  • Мчался Гермес, вестник Зевса, сквозь бури и тучи густые.
  • Вот и Фессалия, край, где колосья под солнцем желтеют,
  • Где мирмидонцы, как львы, под вождём благородным сражались.
  • Сын Эакида, чей род от Кронида ведёт зарожденье,
  • Славный Пелей, чьё величье чтут и ахейцы, и фтийцы.
  • В долине под дубом, что грозам бросал вызов веками,
  • Пасли коней мальчуганы, чьи гривы, как вихри, вздымались.
  • Средь них Калидор, расторопный слуга, устремился к посланцу,
  • Путь указав ко дворцу, где Пелей восседал перед людом,
  • Мудрость являя и правя законы, прочнее железа,
  • Там, где в чертогах его вершились судьбы державной Фтии.
  • Вестник бессмертных богов опустился к высокому дому,
  • Смертным очам не открывшись, вошёл он в палаты златые,
  • Где мирмидонский владыка сидел меж старейшин почтенных,
  • Правду судил он народу, как доблестный царь и воитель.
  • Принял он образ Менетия, Актора славного сына,
  • Друга Пелея, с которым делил он и славу, и горе.
  • «Радуйся, славный Пелей, царь мирмидонцев могучих!»
  • Так обратился Гермес, облик обманный явив осторожно,
  • Голос понизив до шёпота, будто хранитель великой тайны:
  • «Выйди во двор, о владыка, есть дело, тебя ожидает.
  • Весть я принёс не для всех, не для слуха толпы или стражи:
  • Муж из далёких краёв пожелал говорить с тобою».
  • Встал Пелей, извинившись пред старцами, мудрыми в совете,
  • Вышел из зала широкого, полный тревожного чаянья.
  • С мнимым Менетием вместе прошёл он под сень виноградов,
  • Думая в сердце своём о посланнике странном, таинственном.
  • Там среди лоз виноградных внезапно сменился пришедший —
  • Встал пред Пелеем Гермес, быстроногий посланник бессмертных.
  • С жезлом в деснице явился, которым смиряет он смертных,
  • Светом небесным сияя, подобно звезде предрассветной.
  • «Здравствуй, Пелей, сын Эака, тебе я вещаю от Зевса,
  • Славный герой, чья судьба переплетена с волей бессмертных!»
  • Но усомнился Пелей в словах, чуя хитрость и тайну —
  • Речь Аргоубийцы узнал, что всегда изворотлив и скор.
  • Тут улыбнулся Гермес, не скрывая лукавой усмешки,
  • Вновь воссиял красотой неземною и вестничьим жезлом.
  • «Вижу, узнал ты меня, о Пелей, проницательный смертный!
  • Я Гермес, Зевса посланник, и тайну тебе возвещаю:
  • Что суждено тебе с Фетидой, богиней морскою, сочетаться,
  • Ибо такова воля Кронида, владыки бессмертных богов».
  • Пелей же, трепетный сердцем, ответствовал Аргоубийце:
  • «О Гермес, вестник бессмертных, скажи мне, за что я избран?
  • Сколь под широким эфиром живёт мужей благородных,
  • Больше свершивших деяний, чем я, незначительный смертный.
  • Чем заслужил я столь великую милость бессмертных владык?»
  • Скорбь и сомненье в груди у героя невольно вскипели.
  • Тут улыбнулся лукаво Гермес, продолжая беседу:
  • «Ратной твоей доблестью Зевс восхищён без сомненья,
  • Славой, что ты среди греков добыл многолетним усердьем.
  • Мойры уже золотую прядут нить твоей судьбины —
  • Брак тебе, смертному мужу, с богиней морской предначертан.
  • Сын твой великий затмит всех героев на поприще ратном.
  • Фетидой, дочерью древнего старца Нерея святого,
  • Что серебристой стопой рассекает пучины морские.
  • Ты должен взять её в жёны — такова Громовержца воля,
  • Ибо пророчество есть, что исполнится в срок неизбежный.
  • Зевс уступает её, опасаясь паденья Олимпа,
  • Власть сохраняя свою над миром и сонмом бессмертных.
  • «Как же? — воскликнул Пелей. — Я ведь смертный, простой человек,
  • А она — богиня морская, дочь старца Нерея великого!
  • Как мне к ней подойти? Как осмелюсь промолвить хоть слово?
  • Род наш не равен, и доля различна у смертных и вечных».
  • Страх ледяной пробежал по хребту благородного мужа,
  • Думы тяжёлые сердце его в тот же миг охватили.
  • Молвил на это Гермес, Аргоубийца прославленный:
  • «Слушай меня, Пелей, и внимай наставленью разумно.
  • Может, Посейдон поведал, а может, забыл я об этом,
  • Или Хирон, старый друг мой, шепнул мне однажды на ухо.
  • Может, Протей, принимавший бесчисленно разные формы,
  • Как укротить научил красоту, что подобна волнам беспокойным.
  • Ты же укройся в пещере меж скал и морских обломков,
  • Жди, когда будет одна, утомлённая лёгкой забавой.
  • Фетида ляжет на берег, расчёсывая длинные власы,
  • Златом сверкая, прелестью тела сияя в покое.
  • Бросься к ней быстро и смело, держи её крепко в объятьях.
  • Пусть не пугает тебя её гнев и холодное море.
  • Хоть и начнёт она козни, ведь в обманах она искусна,
  • Форму изменит свою: станет зверем и пламенем грозным,
  • Вихрем безумным, змеёю, водою текучей и быстрой,
  • Львом устрашающим станет пред взором твоим многократно.
  • Ты же не дрогни душою от образов страшных и грозных,
  • Крепче держи её в хватке, не отпускай и не бойся.
  • Долго она будет биться, меняя обличья бесчисленно,
  • Но утомлённая встанет в своём настоящем обличье
  • И произносит: “Зачем ты терзаешь мне тело, жестокий?
  • Кто научил тебя, смертный, держать меня столь неотступно?”
  • Ты же ответь ей тогда: “Ни огонь, ни вода не разрушат
  • Силы любви, что связала сердца повелением мойры”.
  • «После женися на ней, как велит священный обычай,
  • Свадьбу сыграйте свою на вершине высокого Пелиона.
  • Боги сойдут на ваш пир и почтут благородный союз ваш.
  • Сын у вас будет — герой величайший средь смертных земных,
  • Он превзойдёт даже отца и прославится больше предков,
  • Имя его сохранится в преданьях грядущих столетий.
  • Будет он, словно лев, и могуч, и отважен, как буря,
  • Быстрый, подобно орлу, в сражениях славу стяжает.
  • Даже бессмертных смутит он великою силой и духом,
  • Мудр и свиреп будет в битве, в походе и в каждом сраженье.
  • Слава о нём пронесётся сквозь годы в далёкие страны,
  • Память о нём сохранится во мгле поколений грядущих».
  • Так говорил Аргоубийца, посланник богов быстрокрылый,
  • А изумлённый Пелей лишь внимал, поражённый речами.
  • Снова слова подступали к устам его жадным к вопросу —
  • Но пред ним не было бога, лишь ветер, что шевелит листья,
  • Тонкий амброзии запах витал над равниной прохладной —
  • Знак, что здесь был олимпиец, но снова исчез меж эфиром.
  • Долго стоял он в смятенье, словно во сне пробуждённый,
  • Не постигая до конца, что случилось с ним в этот день судьбоносный.
  • Сердце его колотилось от волнения, мысли метались,
  • Ум не способен был сразу вместить всю важность услышанного.
  • Но возгорелось в груди его сердце желанием жарким,
  • Увидеть нимфу морскую, богиню среброногую светлую.
  • Вскоре Пелей, вдохновлённый любовью, отправился к брегу,
  • Где средь пещер и утёсов, омытых пенистым морем,
  • Ждала его роковая встреча с прекрасной богиней,
  • Той, что судьбой предназначена стать его верной супругой,
  • Матерью сына великого, чья будет слава безмерной,
  • Чья доблесть станет легендой для многих грядущих поколений.
  • Дочери старца морского, нереиды, резвятся беспечно.
  • Там он увидел Фетиду, прекрасней которой не знали
  • Ни среди смертных, ни даже средь вечных богинь Олимпийских.
  • Сердце его запылало огнём неземной, жаркой страсти.
  • Возжелал он всем сердцем исполнить наказ Громовержца,
  • Дабы судьбы исполненье свершилось по воле бессмертных.
  • Но не желала Фетида союза с мужем смертным —
  • Брак ей предрёк лишь печальный конец и лишенья:
  • Ведь предрекли ей, что сын, рождённый от смертного мужа,
  • Должен погибнуть в бою, хоть и будет славой увенчан.
  • Зная о том, что Пелей её ищет у кромки прибоя,
  • Стала она ускользать, избегая встречи с героем.
  • Стремилась укрыться от мужа, любовью к ней воспламенённого,
  • В бездну пучин погружаясь иль в скалы средь бурных валов,
  • Или в расселины камня, где эхо лишь пело в ответ ей,
  • Или во мрачные гроты, где тьма безраздельно царила.
  • Но взор Пелея, как молния, всюду её настигал неуклонно,
  • Вслед за богиней ступал он, ни разу не сбившись с дороги.
  • Средь скал, где с грохотом бьются валы об утёсы седые,
  • Где древний камень покрыт от времён густым зелёным мхом,
  • Замыслил Пелей, обуздавший пылавшую в сердце тревогу,
  • Загнать её в дом, что из камня стоял, тесноватый и тёмный,
  • В место, откуда бежать ей уже не дано было боле,
  • И, словно тигр, он метнулся вперёд, чтоб её удержать там.
  • В разные облики быстро меняясь искусством волшебным,
  • Фетида стремилась спастись от объятий настойчивых мужа.
  • Вот обратилась сперва в языки бушующего пламени,
  • Жар обжигающий вырвался вихрем из недр огневых.
  • Но не отпрянул Пелей, не устрашился огненной силы,
  • Смело шагнул он вперёд, невзирая на жгучие раны.
  • Знакома богам была стойкость героя, и волны морские
  • Тотчас умерили пламя, спасая от гибели смертного мужа.
  • Видя, что пламя уже не спасает её от погони,
  • В воду текучую нимфа стремительно перевоплотилась,
  • Между перстами Пелея стекая, как горный поток.
  • Но не сдавался герой, удержать её силой стремясь он.
  • Воду удерживал крепко, и вновь появлялась Фетида
  • В облике девы прекрасной, тщетно стремясь ускользнуть.
  • Трижды меняла она свой облик, и трижды являлась,
  • Тут воскликнула нимфа: «Зачем ты терзаешь мне тело?
  • Кто научил тебя, смертный, столь неотступно и дерзко
  • Следовать всюду за мною, презрев и богов, и стихии?»
  • Но неизменно герой сохранял непреклонность в решеньи.
  • «Ни пламя, ни влага любви не разрушат!» — воскликнул Эакид.
  • Так говорил он, сжимая богиню всё крепче в объятьях.
  • Сила его оставалась, как скалы морские, несокрушимой,
  • И удержала прекрасный и дивный облик богини,
  • Что порывалась бежать из объятий героя могучих.
  • Вдруг обернулась богиня свирепым львом разъярённым,
  • Гриву встряхнула, и когти острее мечей засверкали.
  • Рык сотрясал побережье, внушая смертельный испуг,
  • Пламя из пасти летело, как будто пожар среди волн.
  • Но наставления мудрого Гермеса вспомнил Пелей,
  • Крепче сжимая объятья, не дрогнув пред грозною пастью.
  • Ждал он, когда истощится волшебная сила богини.
  • Ярость сменила Фетида на хитрость змеи ядовитой:
  • Кольцами тело сверкнуло чешуйчатым блеском на солнце,
  • Ядом смертельным грозя, извивалась она меж камнями.
  • Снова Пелей, вопреки смертоносному жалу, не дрогнул,
  • Держит добычу, и чувствует — слабнет сопротивленье.
  • Сила волшебная тает под стойкостью мужа героя.
  • Птицей взметнулась тогда к небесам белокрылой богиня,
  • Тщетно пытаясь взлететь над морскою пучиною синей.
  • Но не разжал своих рук победитель ристалищ священных.
  • Так, удержав её крылья, мешал он подняться к эфиру,
  • Чуя, как перья под пальцами вновь превращаются в кожу.
  • Как возвращается облик прекрасной девы морской,
  • В дерево после того обратилась нимфа могучее,
  • Ветви раскинув навстречу лазурному своду небес,
  • Корни пустила глубоко в песок золотистый прибрежный.
  • Но обхватил её ствол неуступчивый сын Эака,
  • Чувствуя, как древесина смягчается, теплеет под пальцами.
  • В ярости новой предстала Фетида тигрицей свирепой,
  • Полосы чёрные резко легли на шкуру златую.
  • Когти стремительно рвали песок, разбрасывая в пене,
  • Глаза горели огнём, словно факелы в мраке ночной.
  • Но, невзирая на рык, на смертельно опасные лапы,
  • Крепко Пелей удержал её тело в своих объятьях.
  • Чувствуя, как утихает ярость богини прекрасной,
  • Силы волшебной лишившись, сдалась наконец дева моря.
  • Снова предстала в обличье своём изначальном прекрасном,
  • Слёзы блестели на веках опущенных, словно росинки.
  • “Воля богов, — промолвила тихо нимфа Фетида, —
  • Я принимаю судьбу, что назначена мне Олимпийцем.
  • Будь же ты мужем моим, о Пелей, повелитель народов!”
  • Так говорила она, и печаль светилась в очах её ясных.
  • Вскоре на высях зелёных, на склонах Пелиона лесистого,
  • Где источники бьют прозрачные, питаемые снегами вершинными,
  • Где рощи густые дают приют нимфам и дриадам стыдливым,
  • Где звери вольные бродят, не зная страха пред ловчими смертными,
  • Боги бессмертные там собрались, словно звёзды ночные,
  • Что в небесах без числа пламенеют, мрак ночной разгоняя.
  • Первым Хирон подошёл, меж кентавров мудрейший и добрый,
  • В дебрях пещер обитавший, обличьем и конь, и мужчина.
  • Он воспитал и Ясона, и мощного духом Геракла,
  • Дар принеся жениху, чтобы вечно потомки дивились:
  • Ствол притащил он из ясеня, росшего в высях Пелиона,
  • Ветром палимый суровым, в грозах закалённый, как сталь.
  • «Этот прими, — он промолвил, — дар, что защитой пребудет,
  • Путь твой укажет в сраженьях и дальних скитаниях трудных».
  • Так одарив, поклонился кентавр Пелею почтенно,
  • Зная, что мойры уже начертали им жребий великий.
  • Молвил Хирон, чьи глаза отражали вековую мудрость:
  • «Сын Эакидов, Пелей, чей род под призором Олимпа,
  • Слушай слова, что тебе я вещаю во знак благоволенья:
  • Силу несёт этот ясень, что крепче любой из кольчуг.
  • Но отнеси его к богу Гефесту, в горнило святое,
  • Чтобы копьё он сковал, чья слава вовек не увянет.
  • Будет оно тяжелее, чем руки любого из смертных,
  • Только один лишь герой совладает с огромным древком.
  • Гефест и мудрая дева Афина украсят металлом
  • Так, как пристало оружью великого в мире героя.
  • Станет копьё это знаком доблести, чести и славы,
  • Песни о нём не умолкнут, покуда стоят города здесь».
  • С острым копьём и доспехами дар получили Пелиды,
  • Медью сияли они, ослепляя собравшихся взоры.
  • Принял дары он и тихо сказал, сокрушаясь душою:
  • «Сыну, который родится, отдам эти латы священны,
  • Пусть он прославит наш род, облечённый великою славой».
  • Так он решил, и бессмертные знаменьем жребий скрепили.
  • В гроте просторном, где жил сей кентавр, убелённый годами,
  • Склоны седого Пелиона коврами цветными укрыли.
  • Ложе из трав ароматных цветами богов увенчали,
  • Стены пещеры сияли от злата и дивных убранств.
  • Горные выси зажглись от огней, разгоняющих сумрак,
  • Дивные ткани на скалах висели, пленяя пришедших.
  • Вот собрались уж на пир все владыки великой Эллады,
  • Многих племён властелины, герои, известные в битвах,
  • Друзья Пелея, деянья которого славились всюду.
  • Но и с высокого неба, покинув чертоги Олимпа,
  • Боги спустились на землю, чтоб честь оказать новобрачным,
  • Все, кроме Эриды злобной, богини вражды и раздора.
  • Зевс же сказал, возлежавший на ложе, украшенном златом:
  • «Славен союз этот будет, и песни о нём воспоются!
  • Дщерь морская и сын Эака — их род благословен будет!»
  • Так говорил он, и эхо катилось над горной вершиной,
  • Смех раздавался и звон кубков, наполненных нектаром,
  • Амброзия щедро дарилась бессмертным на пире великом.
  • Вышел Посейдон, владыка морей, в венце из морских водорослей,
  • Гордо ступая, как царь океанов, глубин и безбрежных вод.
  • Взор свой могучий направил на сонм изумлённых собравшихся,
  • В дар он принёс молодым быстроногих коней белогривых,
  • Балия с Ксанфом, божественных, ветру подобных в их беге,
  • Силой невиданной, молнии схожих, из пены рождённых.
  • «Вот, взгляните, о гости, на диво искусства бессмертных!»
  • Молвил Кронид и в ладони могучие громко ударил.
  • Тотчас явились прислужники, неся драгоценный ларец,
  • Массивный, из золота кованый, с камнями редкими дивно,
  • Что сверкали, подобно звёздам в безлунной ночи многосветной,
  • Вспыхивая и маня неземной красотой совершенства.
  • Поднял крышку ларца владыка богов величавый,
  • И все ахнули, узрев содержимое дивное оного —
  • Золотом, пурпуром, всеми цветами радуги яркой
  • Сверкали крылья волшебные, что покоились на ложе
  • Из мягкого шёлка, сотканного нимфами горными,
  • Охраняющими сокровища в недрах Олимпа священного.
  • «Внемлите речам моим, боги Олимпа и гости почтенные!
  • Ныне я дар преподнесть собираюсь невесте прекрасной,
  • Дар, что доселе хранился в тайных палатах Олимпа,
  • Дар, исполненный силы, что в руки смертного прежде
  • Не был дан никогда, по воле моей нерушимой.
  • Но для дочери моря, для нимфы, что выбрала смертного, — дам я.
  • Только немногим известна история крыльев волшебных,
  • Что принадлежали когда-то Арке, вестнице Титанов.
  • В битве великой, когда восстали Титаны на власть мою,
  • Арка служила им верно, неся их вести сквозь тучи,
  • Мчась меж землёй и небом быстрее ветра и молний,
  • На крыльях могучих, подобных радуге после грозы.
  • Ирида, радужная сестра её, мне служила верно,
  • В дни, когда небо дрожало от грома и молний ярких,
  • Когда сходились в сражении предвечном боги и титаны.
  • Ирида носила мои приказы по стану обширному,
  • В то время как Арка служила моим противникам гордым,
  • На крыльях блистающих мчась меж горами и морем.»
  • Но одержали мы верх над титанами в битве жестокой,
  • И были низвергнуты все они в мрачный Тартар подземный.
  • Арка же крыльев лишилась своих по воле моей высшей.
  • С тех пор хранил я их в тайных покоях Олимпа священных,
  • Ждал достойного часа и случая, чтоб подарить их тому,
  • Кто заслужит сей дар несравненный величьем и доблестью.
  • Ныне, Фетида морская, тебе вручаю я крылья сии,
  • Дабы могла ты скитаться меж сушей и глубью морскою,
  • Дабы могла посещать и Олимп, и царство Нерея,
  • Своего родителя старца, что правит пучиной бездонной.
  • Пусть послужат тебе они верно, как некогда Арке,
  • И пронесут через все пределы земные и водные.
  • Зевс умолк, и его голос, подобный раскатам громовым,
  • Еще долго звучал в ушах изумленных гостей пировавших.
  • Все взирали на громовержца с трепетом и почтением,
  • Затаив дыхание, словно боясь спугнуть торжественный миг.
  • Фетида же, склонив главу, принимала дар с благодарностью,
  • Щеки её разрумянились, как заря перед солнцем восходящим.
  • Гера, сидевшая рядом, тихо шепнула Афине:
  • "Видишь, как Зевс щедр сегодня? Но дар сей велик не случайно.
  • Фетида ведь станет супругой смертного, жизнь её сложится
  • Трудной дорогой меж двух миров, и эти крылья ей
  • Помогут в пути, когда станет тяжко, когда захочется
  • Вновь вернуться в объятья отца, в глубины морские."
  • Афина же, кивнув, отвечала царице негромким реченьем:
  • «Правда твоя, о владычица Гера, но есть здесь иное:
  • Этот дар есть свидетельство милости Зевса к Фетиде,
  • Ибо он сам предначертал судьбу, что её ожидает.
  • Разве не он допустил, чтобы сын её стал величайшим,
  • Славой затмившим героев, но павшим во цвете лет юных?»
  • Так меж собою богини вели сокровенную беседу,
  • Зевс же тем временем встал и простёр величавые руки:
  • «Пусть же сей день сохранится в сердцах собравшихся ныне,
  • Как единение мира бессмертных с уделом смертных.
  • Пусть же Фетида с Пелеем положат великое начало
  • Песни, что будет звучать, пока пребывают земля и небо!»
  • Громким восторгом гостей огласились высокие своды,
  • Льётся нектар золотой, словно полноводная река в море,
  • Песни звучат без конца, и веселье достигло вершины.
  • Смотрит Фетида на сонм пирующих за шумным застольем,
  • Держа в руках дар чудесный, о будущем тайно помышляя,
  • Где ей назначено стать матерью славного мужа.
  • Быстро Фетида тогда, по совету бессмертных владык,
  • Крылья надела, что были дарованы Зевсом могучим.
  • К белым плечам привязала ремнями искусно сплетёнными,
  • Чувствуя силу богов, что по жилам её пробежала,
  • Мощь, что дана лишь бессмертным богам и титанам великим.
  • Воздух вокруг неё тотчас зажёгся сияющим светом.
  • Склонилась нимфа над гладью морскою, в неё вглядываясь,
  • Видя в воде отраженье: глаза её звёздами были.
  • Крылья же, широко расправлены, радугой ярко сверкали,
  • Словно недавно над морем пронесшаяся гроза.
  • «Ныне я стала связующей нитью меж морем и небом», —
  • Тихо сказала она, ощущая тревогу в груди.
  • Тут из пучины морской появился Нерей многомудрый.
  • С грустью взирал он на дочь, что стояла над бездною моря:
  • «О Фетида, дитя моё, что совершаешь ты ныне?
  • Разве не ведаешь, дочерь, какая судьба ожидает?»
  • Нимфа же, тихо улыбкой отцу отвечая спокойной:
  • «Не устрашайся, родитель, ведь воля богов непреложна».
  • Тяжко вздохнул тогда старец, седой головою качая,
  • Знал он: решения дочери речи уже не изменят.
  • Молвил тогда он: «Да будет по слову твоему, дорогая.
  • Крылья сии не подарок единый, но тяжкое бремя».
  • Так произнёс и исчез в тёмно-синей пучине Нерей,
  • В небо взвилась Фетида, крылами над морем взмахнувши.
  • Взмахнула крыльями нимфа, и все восхитились чудесным,
  • Как поднялась над землёй она плавно, подобно птице,
  • Как воспарила над гротом, где пир продолжался свадебный,
  • Как закружилась над склонами лесом покрытого града,
  • Как устремилась она к небесам, широко расправившись,
  • Словно желая познать всю силу небесного дара.
  • Смотрит Пелей на неё, восхищённый прекрасной супругой,
  • Не предугадывал он, что однажды она удалится,
  • Что возвратится к отцу в глубины морские навеки,
  • Сына оставив ему воспитать в одиночестве скорбном.
  • Но в этот день ликованья исполнены были их души,
  • И представлялось, что счастье пребудет с ними вовеки.
  • Быстро рассеяли оба набегшую тень огорченья,
  • Снова на пире великом зазвенели златые сосуды.
  • К паре счастливой тогда из сонма бессмертных спустилась
  • Статная Гера-царица, неся драгоценную ношу.
  • Тихо умолкли певцы, поражённые дивным явленьем,
  • Боги и смертные вместе дивились владычице неба.
  • Гера, супруга Кронида, одетая в пышные ткани,
  • Где золотые узоры сверкали на белом хитоне,
  • В дар принесла молодым драгоценную дивную хламиду,
  • Цветом подобную морю, со знаками молний и звёзд.
  • Соткана нимфами горными с высшим искусством и тщаньем,
  • Чтоб покрывала она благородные плечи Пелея.
  • Брак сей устроила Гера, Фетиду с Пелеем венчая,
  • Всех олимпийцев созвав на великое пиршество смертных.
  • Боги сошли с высоты, наполняя чертоги сияньем,
  • Амброзий сладостный запах витал над шумящей толпою.
  • Радостно кубки нектарные к небу они поднимали,
  • Славя союз, что судьбою вписан в скрижали навеки.
  • «Прими же этот дар», — молвила Гера смиренно и гордо, —
  • «Дабы хранил он вовек память нашу о вашем союзе.
  • Пусть сей покров защитит от дыхания хладного Борея,
  • Силу и крепость даруя в часы испытаний суровых».
  • Так говорила богиня, и свет её очей был подобен
  • Блеску металла, что режет плоть, но не трогает дух.
  • Мудрая дева Афина, с глазами, подобными морю,
  • В светлых доспехах сверкающих, с щитом с головою Горгоны,
  • В дар принесла молодым свирель из тростника речного,
  • Что услаждает и слух, и сердце волшебною песней.
  • Коей тоску от души отгоняет искусный свирельщик,
  • Радуя сердце напевом, что ветер несёт над долиной.
  • «Эта свирель», — молвила дева, — «пусть станет залогом покоя,
  • Да послужит она знаменьем мира и радости в доме.
  • Голос её усмирит даже ярость кипящего моря,
  • Души наполнит добром и прогонит ночные тревоги».
  • С этими словами богиня вручила дар, и глаза её
  • Были полны света, что греет, но не жжёт никогда.
  • Гефест хромой, но искусный в работе с металлом волшебным,
  • Меч подарил жениху — клинок несравненный, могучий,
  • Острый, как мысль, и твёрдый, как воля бессмертных богов,
  • Рукоять украшена златом, орнаментом тонким и мудрым,
  • Ножны покрыты резьбой, повествующей древние были,
  • Достойный дар для героя, чья слава гремит по Элладе.
  • Афродита прекрасная, рядом с Дионой небесной,
  • Ликом сияя и станом божественным всех затмевая,
  • В дар принесла молодым златую фиалу, где Эрос,
  • Маленький бог, восседал, натянув тетиву из любви,
  • Стрелами сердце пронзая, даруя восторг и желанье,
  • Чтоб никогда не угасла любовь меж супругами вечно.
  • Затем подошли к Пелею и Фетиде Оры, богини прелестные,
  • Стражницы врат небесных, блюстительницы смены времён годовых,
  • В венках из цветов благовонных, из трав душистых, благоуханных,
  • Что распускаются в срок, отведённый богами всеведущими.
  • Стройные, лёгкие, словно нимфы лесные или горные феи,
  • С улыбками, что затмевают рассвет, озаряющий землю лучами.
  • Оры прекрасные, в пышных венках из цветов благовонных,
  • Дар принесли драгоценный: был то кубок златой чистейший,
  • Где отражались светила, как в зеркале водном глубоком.
  • «Дар наш прими, о Пелей, — промолвили девы прекрасные, —
  • Пусть напоминает он время, текущее вечно, безудержно,
  • Дни и счастливые, и горестные, что судили Мойры».
  • Когда же все дары богов были преподнесены,
  • Зевс, возгласив, обратился к собравшимся с высоты трона:
  • «Пусть же этот день станет началом новой истории!
  • Фетида и Пелей, ваш союз — знак единства миров,
  • Меж богами и смертными связь, что укрепит наши судьбы.
  • Да пребудет с вами милость Олимпа на долгие годы!»
  • Музы, дочери Зевса, явились на пир на Пелионе,
  • Пели о браке бессмертной с героем — о связи великих.
  • Слился их голос, как речка, скользящая между утёсов,
  • Словно Афродита сама благословила союз.
  • Пир был богат, и бессмертные щедро несли свои дары,
  • Чтоб укрепить этот брак и судьбу, что им уготована.
  • Но не явился Аполлон с Артемидой, сестрою своею,
  • На торжество многолюдное, полное света и славы.
  • Некто шептал: они знали, что будет рождён там герой —
  • Светлый, но краткий, как вспышка зари перед бурей грядущей.
  • Словно предчувствие скорби витало в их тайных раздумьях,
  • И в небесах ощущался холод несбывшейся радости.
  • Так завершался великий тот пир на горе многолесной,
  • Где сочетались любовью богиня с отважным героем.
  • Вскоре весть разнеслась о диковинной свадьбе по миру,
  • Люди дивились тому, что бессмертная избрала смертного,
  • Песни слагали о том, как Пелей завоевал Фетиду,
  • Сказы о том передали потомкам далёким своим.
  • Но не все понимали, какой роковой дар таится
  • В этом союзе: ведь сын их, герой непревзойдённый,
  • Станет причиной конца целой эпохи героической,
  • Войн опустошительных знаком, предвестником гибели Трои.
  • Время придёт, и услышат потомки рассказы об этом,
  • Память храня о деяньях, что были предначертаны богами.
  • На пиршестве славном, меж тем зародилась Эрида,
  • Спор тот губительный, что погрузит Илион в пламя брани.
  • Ныне ж не будем о том; ведь Пелей, сын Эака могучий,
  • С ним же Фетида среброногая, дочь Нерея седого,
  • Славой венчанный союз их ещё не воспет до конца был,
  • Неоконченные дела и свершений грядущих хранит их сказанье.
  • Минуло время недолгое после священного брака,
  • Вот уж Фетида под сердцем носит дитя обещанное,
  • Грозно гремят небеса, и волны морские бушуют,
  • Словно предвестье великого, что народится на свет,
  • Словно сам мир весь трепещет в ожиданьи рожденья
  • Того, кто станет величьем и гордостью смертных и вечных.
  • Но затаила Фетида в душе своей мысль потаённую,
  • Как бы сберечь своё чадо от гибели, что предрекли Мойры?
  • Как бы спасти от стрелы, что сразит его в битве троянской?
  • Думала дева морская, и замысел в сердце её созрел,
  • Как даровать своему сыну бессмертье, подобное богу,
  • Чтобы избег он судьбы, что Мойры ему предсказали.
  • Душистые травы смешав, и молитвой взывала к богам,
  • Чтобы послали дитя, что продолжит их род прославленный.
  • В родах, что длились всю ночь, вся в поту и в муках рождала,
  • Пелей же возле неё с волненьем и трепетом стоял.
  • Но когда мальчик родился, объял их обоих восторг,
  • Лишь сердце Фетиды терзала безмолвная скорбь.
  • В час, когда Пелей охотой был занят в далёких лесах,
  • Взяла Фетида младенца и в зал понесла потаённый,
  • Где среди тёмных колонн пылал огонь неугасимый,
  • Или, как молвят иные, готовила воду в котле,
  • Чтобы подвергнуть младенца испытанию огнём и водой,
  • Дабы узнать, бессмертен ли он или смертен, как люди.
  • Первый свой опыт свершила она над сыном старшим,
  • В пламя его погрузила, чтоб смертное всё истребить,
  • Но не сумел перенести сей младенец мучений ужасных,
  • Жизнь покинула тело, и плач разнёсся по залу,
  • Горько рыдала Фетида над первенцем бездыханным,
  • Но не оставила дума её о спасенье будущего сына.
  • Вновь понесла она сына второго к огню беспощадному,
  • Вновь подвергла испытанию его плоть человечью.
  • Но не выдержал юный и он, и угас, как светильник,
  • Гаснущий в вихре ветра, что с моря дует сурово.
  • Так погибали по очереди все её дети безвинные,
  • Шесть сыновей потеряла богиня в попытках тщетных.
  • Много преданий гласят о бессмертии сына Пелея,
  • Мать же, Фетида, молчала, и тайну Пелей не изведал.
  • В пламя ночное печи она погружала младенца незримо,
  • Днём натирала его благовонной и чистой амброзией.
  • Только пята, что держала рука, оставалась ранимой,
  • Костью чужою заменена в теле героя поспешно.
  • Песни аэдов твердят, что детей шестерых погубила,
  • В Стиксе холодном омыть пожелала она Ахиллеса.
  • Крепко за пяту держала, и стала она лишь одною
  • Точкой, доступной мечу, как судила суровая Мойра.
  • Там, где касались персты, не омыли священные воды,
  • Смертной осталась пята, приносящая горе герою.
  • Вот седьмым был славный Ахилл, дитя обещанной славы.
  • В час, когда мать над котлом его держала за пяту,
  • Вдруг появился Пелей, возвратившийся с дальней охоты.
  • Увидев действо сие, он в ужасе громко вскричал,
  • Вырвал ребёнка из рук матери, разгневанной сильно,
  • Спас от судьбы, что постигла братьев его злосчастных.
  • Разом вспыхнула ярость в очах у богини прекрасной:
  • «Глупый смертный! — вскричала она, сверкая очами. —
  • Ты воспрепятствовал мне даровать бессмертье Ахиллу!
  • Ныне лишь пята его уязвима для смерти осталась,
  • Там, где держала его, погружая в пламень священный,
  • Там и найдёт его рок, что от Мойр ему предначертан!»
  • Молвив сие, обратилась в волну она пенную морскую,
  • Прочь устремилась из дома, покинув чертог навсегда.
  • К старцу морскому Нерею, отцу своему, поспешила,
  • В глуби морской оплакивать участь своих сыновей.
  • Мужа Пелея покинув навеки, чтоб больше не видеть
  • Дом, где изведала столько и счастья, и горя она.
  • И всё же не могла Фетида забыть своё чадо,
  • Что спасён был от пламени, но уязвимым остался.
  • Втайне следила она за судьбой его первых шагов,
  • Призраком ночи являясь, скрывая свой лик от людей.
  • И каждый раз, когда сын её спал, она прикасалась
  • К нему легко, как дыхание ветра, целуя в чело.
  • Быстро бежали года, и рос Пелеид, словно олива,
  • Крепкий и быстрый стопой, словно ветер в просторных долинах.
  • Видя, как множится мощь и величие духа в её сыне,
  • Сердцем Фетида ждала, что настанет година страданий,
  • Рок призовёт храбреца на дела, что прославят в веках,
  • Славу стяжает он вечную, там же и встретит кончину.
  • Один остался Пелей с младенцем, судьбой отмеченным,
  • И повелел он кормилицам холить и лелеять дитя.
  • Вскоре, однако, по совету мудрому вечных богов,
  • Отдал он сына на воспитание кентавру Хирону,
  • Чтобы наставил Ахилла во всех искусствах военных,
  • Чтобы взрастил его мудрым и сильным, достойным славы.
  • Слушал внимательно отрок кентавра премудрое слово,
  • Печенью льва и медвежьим он мозгом питался с рожденья.
  • В шесть лишь годов он кабанов свирепых в лесах низвергал уж,
  • Быстрый, как ветер, оленей в горах настигал без собаки.
  • Славой горел он, в сраженьях копьём и мечом обладая,
  • Равных не ведал герой в благородном искусстве сраженья.
  • Также учил Ахилла Хирон игре на кифаре звонкой
  • И петь о подвигах славных, что в битвах герои свершали.
  • Нередко Фетида, богиня морская, их навещала,
  • Дарами дивными сына любимого щедро осыпая.
  • Так рос Ахилл под опекой кентавра и матери-богини,
  • Мужая день ото дня, готовясь к судьбе своей славной.
  • На Пелионе крутом, где тучи клубятся седые,
  • Где по утёсам стремительно скачут потоки вспенённые,
  • Вырос Ахилл под опекой мудрого сына Кроноса.
  • Зверя преследовать быстрого, лук натягивать с силою,
  • Копьём разить без промаха, в беге с ветром сравняться —
  • Всему учил его Хирон, искусный во всяком умении.
  • Травы целебные знать, что раны врачуют глубокие,
  • Звуки извлекать из форминги, что радуют сердце и разум,
  • Песнь слагать о деяньях героев, о битвах минувших —
  • Все эти знания кентавр дал юноше, богами отмеченному.
  • Муза, поведай, как рос Пелид в обиталище горном,
  • Как из ребёнка он стал мужем-воином, страх наводящим.
  • Звёзды сменяли на небе свой ход, луна полнолицая
  • Много раз серебрила утёсы и пещеры Пелиона.
  • Сок из лозы виноградной не раз превращался в вино,
  • Дивный юноша рос, становясь прекрасным и сильным.
  • Из рук Хирона он принял оружие: панцирь и шлем,
  • Щит и копьё могучее, подарок отца его, Пелея.
  • Но не будем мы долее слушать о детстве Пелида,
  • Ибо известны уж многим подвиги мужа великого.
  • Лучше обратим свой взор к временам, что были до сих пор,
  • К брачному пиру, где Пелей с бессмертной Фетидой
  • Сочетался в союзе божественном, ныне воспетом,
  • Что породил героя, копьём потрясающего, Ахилла.

Песнь третья. Яблоко Раздора

  • Муза, ты вспомни, как было всё от начала до края.
  • На Пелионе высоком, где после Ахилл возрастал,
  • Собрались боги однажды на празднество славное, шумное,
  • Чтобы почтить Пелея, смертного мужа отважного,
  • Что был избран в супруги прекрасной богине морской,
  • Дочери старца Нерея, сребрящим пучины глубокие.
  • Только Эрида одна не была приглашённой на праздник светлый,
  • Злобилась дева коварно, готовя раздор меж богами бессмертными.
  • Яблоко бросила вдруг золотое средь пиршества шумного,
  • Надпись на нём начертав: «Прекраснейшей» — буквами златыми.
  • Тотчас Афина, и Гера, с Кипридою нежной вступили в раздор,
  • Споря о том, кому яблоко то по заслугам должно быть вручено.
  • Первою Гера, супруга Зевеса, надела венец лучезарный,
  • Весь из злата литой, украшенный дивными самоцветами,
  • Что сияли, как звёзды ночные на тверди небесной безоблачной;
  • Ризу она облачила, расшитую звёздами яркими, блещущими,
  • Словно созвездья на небе, когда уж Селена сокрылась за горы,
  • Ночь наступила глубокая, и небеса засияли огнями.
  • Стан свой она опоясала поясом златотканым, чудесным,
  • Где самоцветы блистали, подобно очам василиска смертельным,
  • Что поражают всех, кто дерзнёт на них бросить взгляд неосторожный;
  • Власы свои заплела в косы длинные, тяжкие, пышные,
  • Что ниспадали до пят, как волны морские в день бурный,
  • Когда вздымает их ветер могучий до самых высот поднебесных.
  • Лик её сиял величаво, как полная луна в небе чистом,
  • И каждый жест говорил о власти, данной ей браком с Зевсом.
  • «Кто же сравнится со мною?» — казалось, вещал её облик,
  • «Я — царица богов, чья слава несётся, как буря по миру.
  • Жёны склоняются предо мной, и венцы на челе их сияют
  • Лишь тенью той короны, что мне возложил властелин Олимпа.»
  • Вмиг Афродита явилась, любви и желаний царица,
  • Дивной красою сияя пред взором людей и бессмертных.
  • Словно лучи Гелиоса, улыбка её расцветала,
  • Свет разливая кругом и сердца заставляя томиться.
  • Тело её, что нежнее, чем пена морская у брега,
  • Кожей сияло, как месяц в полночном небесном просторе.
  • Тело богиня одела в наряд, что Хариты соткали,
  • Оры украсили ткань, напитав её вешним дыханьем.
  • Там гиацинт и шафран, и фиалка в цвету распустились,
  • Розы прекрасной бутоны, нарциссы, напитаны нектаром.
  • Каждая складка одежды бессмертной весной благовонна,
  • В этом уборе сияет в веках Афродита благая.
  • Волосы, в дивную убраны тщательно ей причёску,
  • Словно из золота были искусно Гефестом откованы.
  • Взор её полон был силы, а также живого очарованья,
  • Что покоряло и смертных, и даже бессмертных Олимпа.
  • «Разве найдётся другая, чья красота превзойдёт мою?» —
  • Будто шептали глаза её, полные гордой уверенности.
  • Так шествовала Киприда, богиня любви, краса Олимпа,
  • Что покоряет сердца не только людей, но бессмертных.
  • Так что и Арес, войны кровожадной владыка суровый,
  • Ниц пред нею склонялся, забыв о сраженьях и славе.
  • Кротко смирялся воитель, сражённый её красотою,
  • Мир обретая душой, где бушевало лишь пламя.
  • Афина же, дочь громовержца, явилась в доспехах блестящих,
  • С мудростью в ясных очах, что сияла, как факел во мраке.
  • Шлем её был украшен высоким конским султаном,
  • Щит же, где лик Горгоны Медузы застыл устрашающе,
  • Тени бросал на собравшихся, трепет внушая бессмертным.
  • «Я — и защита, и мудрость», — вещал её облик могучий.
  • Статью высокой она возвышалась над сонмом бессмертных,
  • Крепкие плечи её белизною сияли, как мрамор.
  • Грудь молодая под панцирем твёрдым вздымалась свободно,
  • Силу являя и девственный блеск в каждом жесте и шаге.
  • Длинные ноги, привычные к битвам и быстрым походам,
  • Скрыты одеждой, но грацию львицы в себе воплощали.
  • Все три богини предстали пред сонмом бессмертных на пире,
  • Каждая в блеске своём затмевая звёзды и солнце.
  • Каждая яблоко требуя себе, наградой достойной считая.
  • В гневе метали они друг на друга взгляды палящие,
  • Каждая клялась дарами и карами тем, кто осмелится
  • Отвергнуть её в состязанье, судом несправедливым.
  • Спор разгорался всё жарче, и вот уже стала невмочь
  • Пиршеством править богам, когда раздор затеяли женщины.
  • Зевс, восседавший на троне, взирал на беду, им посланную,
  • Ибо Эрида лишь волю его исполнила скрытую.
  • Знал он давно, что судьбы решение скоро исполнится,
  • Что десять лет под стенами должны сражаться потомки Эллина.
  • «Жёны, умерьте ваш гнев! — возгласил громовержец могучий. —
  • Не подобает на пире разлад и вражду затевать непристойную!
  • Яблоко чести достойно тому, кто его заслужил по праву,
  • Но не решать нам здесь меж собой вопрос столь тяжёлый.
  • Пусть рассудит вас смертный, чей взгляд незамутнён пристрастием,
  • Пусть он решит, кому из богинь принадлежит яблоко злата!»
  • Так возгласил им Кронид, облаков собиратель великий:
  • «Муж, наделённый душой и судом справедливым и мудрым,
  • Спор ваш рассудит честно, не взирая на гнев или милость.
  • Чужд он коварной хвалы и пред властью земной не трепещет,
  • Взором бесстрастным окинет он лики богинь вечносущих,
  • Честь присуждая лишь той, чья краса всех превыше на свете».
  • Рёк так родитель богов, и бессмертные, гневом пылая,
  • Воле его покорились, царю над землёй и над небом.
  • Долго рядили они, кто предстанет судьёю достойным,
  • Чьё бы решенье они без обиды и спора приняли.
  • Вспомнил тогда вестник Гермес о юном пастухе,
  • Что на отрогах Иды пасёт белорунные стада.
  • «Есть, — он сказал, — пастух на склонах Иды лесистой,
  • Юный Парис, Приамид, что славится мудростью взгляда,
  • Знает красоту он земную, собою являя прекрасное.
  • Пусть он рассудит трёх богинь, пусть скажет, чей образ
  • Больше пленяет сердце, чья стать совершеннее прочих,
  • Кто заслужил из троих золотое яблоко Эрис!»
  • Зевс одобрил решенье, кивнув своей мощной главою,
  • Так что Олимп содрогнулся от силы его соизволенья.
  • «Будь по сему! — сказал он. — Пусть юноша станет судьёю.
  • Ты же, о Гермес, будь проводником в сём деле нелёгком,
  • Вниз низведи прекрасных богинь к пастуху молодому,
  • Пусть он не знает боязни, свободно чело своё вскинет!»
  • Так порешил громовержец, и тотчас смолк шум пиршественный,
  • Стихли все боги, внимая решенью владыки Олимпа;
  • Только Фетида, невеста, чей праздник был ныне нарушен,
  • Тихо вздохнула, предчувствуя бурю и беды грядущие,
  • Беды, что сына её, Ахиллеса, постигнут в сраженьях,
  • Беды, что век сократят ему тот, что судьбою отмерян.
  • Гермес же тем временем, ловкий посланник воли Зевеса,
  • На ноги быстрые сандалии свои возложил золотые крылатые,
  • Что над землёю его возносят, подобно птице парящей;
  • Шлем окрылённый надел он на кудри свои золотистые,
  • Жезл кадуцей, подаренный Аполлоном светлым, возвышенным,
  • Взял в свою длань, которым смежает очи он смертных усталых.
  • Так устремился Гермес к земле, рассекая эфиры,
  • Быстро, как мысль, пролетая над морем и сушей пространной,
  • Словно орёл, что со скал на добычу стремительно мчится,
  • Зоркими очами её за великие дали провидя.
  • Рядом летели вослед и богини, красою блистая,
  • Споря меж вечных о том, кому яблоко злата достанется.
  • Полдень горел золотой, и лучи Гелиоса пылали,
  • Стадо в прохладной тени под листвою густой отдыхало.
  • Пастырь, окончив труды, на траве почивал благодатной,
  • Там, где на склонах горы вековые шумят присно рощи,
  • Где из расщелин скалистых ключи выбегают на волю,
  • С шумом стремясь к ручейкам, что блестят серебром по долине.
  • Юный Парис, что воспитан был нимфами горными нежно,
  • Стадо овец белоснежных водил по отрогам лесистым.
  • Там, где прохлада дубов укрывает от зноя и пыли,
  • Ветер солёный с морей приносил облегченье герою.
  • Сердце его веселилось, взирая на мирные пашни,
  • Слушая рокот воды, что течёт из глубин каменистых.
  • Под вековым он дубом лежал, созерцая приволье,
  • Думы свои затаив о судьбе, что богами дарована смертным.
  • Царский он сын, порождённый в чертогах великого Троса,
  • Но по веленью богов и по сну, предрекшему гибель,
  • Был он изгнанником в горы, покинув Приама палаты,
  • Чтобы пасти здесь овец, не узнав о короне и славе.
  • Вдруг задрожала земля под стопами богов вечносущих,
  • Воздух вокруг заблистал, словно звёзды в сиянии полдня.
  • Пред очи встал лучезарный Гермес, вестник быстрый и светлый,
  • В златосандалиях он, и в деснице — жезл дивный, священный.
  • Души умерших ведёт он в Аида обитель глухую,
  • Сон посылает на смертных и мысли внушает благие.
  • Шлем на кудрях его крыльями блещет в сиянье нетленном,
  • Солнца лучи затмевая собою в тот полдень палящий.
  • Рядом три девы стояли в своём неземном величанье,
  • Краше которых не видел никто средь людей земнородных,
  • Ни среди нимф, что в лесах и потоках приют обретают,
  • Ни средь богинь, что Олимпа чертоги населяют златые.
  • Вскрикнул от страха сперва Александр, отступив в изумленье,
  • Редко ведь боги являются смертным в обличии ясном,
  • Чаще под видом зверей или странников, птиц быстрокрылых.
  • Но, увидав их улыбки, подобные солнцу весеннему,
  • Что прогоняет туманы и греет поля пробуждённые,
  • Мужество в сердце призвал он, что билось, как птица в ладони.
  • Медленно с земли восстал он и, вечным богам угождая,
  • Низко главу преклонил пред нежданно явившимся сонмом.
  • Так он приветствовал их, как велит благочестие предков:
  • «Радуйтесь, гости небес, снизошедшие с высей эфирных!
  • Милость да будет полна, как поток многоводный Скамандра,
  • Счастье да будет бессмертно, как вечные в небе созвездья!»
  • Сердца волненье смирив, вопрошал пастух дерзновенно:
  • «О, пришельцы богов с олимпийских высот лучезарных! —
  • Молвил Парис, чья речь была лире искусной подобна. —
  • Чем удостоен я чести, что вы, о бессмертные боги,
  • К пастырю стада сошли, что пасёт их в горах одиноко?
  • Иль преступил я закон, навлекая гнев Зевса-владыки?
  • Иль, напротив, стяжал я милость его бесконечную?
  • Правду молю возвестить, чтоб я знал, как явленье встречать мне:
  • С трепетом страха пред карой иль с сердцем, исполненным счастья?»
  • Так он в мольбе говорил, взирая на вестника Зевса,
  • Что превосходит людей хитроумьем и речью медовой,
  • Дарует смертным успех и торговлю везде направляет.
  • Станом высок Александр, подобен он древу лесному,
  • Плечи широки его, словно щит, на Крите искусно созданный.
  • Лик красотою сиял, как из мрамора высечен был он.
  • Нимфы лесные вослед из-за веток вздыхали украдкой,
  • Глядя, как юноша смел в ручьи погружается хладны,
  • Дивной красе изумясь, что богам лишь одним подобает.
  • Кудри чернее крыла у ворона пали на плечи,
  • Очи сияли во тьме, словно звёзды на небе полночном.
  • Брови изгибом своим на троянские луки похожи,
  • Губы — Эрота завет, что сердца у девиц поражает.
  • Прям его нос и тонок, а кожа от солнца смуглеет,
  • Сила и младость в чертах, как в изваянии искусном.
  • Выя точёная, словно из мрамора дивно изваянна,
  • Руки, что дуб вековой вырывают из почвы глубокой,
  • Ноги, быстрее оленя, бегущего в дебрях лесистых, —
  • Так был прекрасен пастух, порожденье царей знаменитых,
  • Роком суровым на жизнь обречённый в горах отдалённых,
  • Где лишь стада он пасёт, позабыв о величии предков.
  • Тканый хитон из овечьей шерсти, заботливой создан рукою,
  • Стан облегал его стройный, ремнём из тельца подпоясан.
  • Зверя, которого сам он копьём поразил на охоте.
  • Крепко сандалии ноги от терний и скал защищали,
  • Кожей оленьей до самых колен обвиваясь искусно,
  • Посох же гладкий в деснице держал он из древа лесного.
  • Рядом паслись его овцы, белее, чем пена морская,
  • Та, что на берег летит, когда море волнуется бурно.
  • Агнцы играли, чьё руно нежнее, чем пух лебединый,
  • Овны крутыми рогами стада охраняли отважно.
  • Пёс же, помощник надёжный, у ног господина покоился,
  • Чутко стоял, внимая и зова его ожидая мгновенно.
  • Дивный и сильный пастух, для великой судьбы порождённый,
  • Чтобы во веки веков его имя в народах гремело.
  • Взором спокойным сиял он, исполнен души благородной,
  • Воле бессмертных богов покоряясь без страха и тени.
  • Молвил Гермес: «Не страшись, о Парис, ты избранник великий,
  • Подвиг свершишь ты, героям былых поколений подобный».
  • Продолжал Гермес, и голос его потёк, словно река:
  • «Юноша, страх отложи, не за местью пришли мы сегодня.
  • Спор рассуди ты богинь, что за яблоко бьются златое,
  • Той его в руки отдай, кто прекрасней других тебе станет.
  • Дар ты получишь за то, что с небесной наградой сравнится,
  • Волю богов исполнив и суд совершив справедливый».
  • То ли на склонах Иды, где ветры поют в поднебесье,
  • То ли в чертогах души, где рождаются дивные грёзы,
  • Сон опустился на очи Париса, как облако свыше.
  • Мир притаился, и море вдали замолчало в покое,
  • Там, у залива, что люди зовут Адрамиттским издревле,
  • Явится скоро богинь нагота пред очами героя.
  • Сбросили ткани земные, предстали в смиренье пастушьем,
  • Зрел он нетленную славу, не гимны слагал в их почтенье.
  • Вестник Гермес их привёл, Громовержца веленью послушный,
  • Чтобы в тиши пасторальной решился их спор вековечный.
  • Блеск наготы ослеплял, и не знал он — то явь или морок,
  • Но красота их была тяжелее, чем скипетр и злато.
  • Всё пред Парисом предстало, в дубраву введённое богом,
  • Ждали богини его, несказанной красою сияя.
  • Каждая дар обещала, коль выбор её он увенчает,
  • Жаждала яблока каждая, что для прекраснейшей свито.
  • Трепетом сердце забилось у Дарданида при вечных,
  • Ибо не часто очам человека являются боги.
  • Первою Гера предстала, супруга Зевеса, царица Олимпа,
  • Высью подобна платану, что в храме растёт, орошаемый жрицей.
  • Власы её золотые струились вкруг лика державного, строгого,
  • Очи сверкали величием царским, как звёзды на своде полночном.
  • Пеплос сверкал, отливая огнём самоцветов и златом червонным,
  • Ступала она величаво, как лебедь по глади озёрной спокойной.
  • «Слушай, о смертный! — воскликнула Гера, богиня престола высокого, —
  • Если меня ты сочтёшь достойнейшей яблока злата бесценного,
  • Властью безмерной тебя одарю над всею Азией плодородной.
  • Будешь ты царь над царями, как я — госпожа над богами Олимпа,
  • Под скиптром твоим преклонятся народы от моря до моря,
  • Имя твоё прогремит по земле, как гром Зевеса по небу широкому.
  • Лидия, Фригия, земли обильные станут твоими владеньями,
  • Рабы без числа прислуживать будут тебе, словно богу земному.
  • Чертоги твои затмят красотою дворцы Миноса критского,
  • Сады твои будут пышнее, чем те, где гуляет сама Персефона.
  • Всё это дам тебе я, коль признаешь, что Гера-царица
  • Всех превосходит красою средь жён, населяющих выси Олимпа».
  • Так говорила богиня, сверкая очами, как грозные молнии,
  • Что рассекают небесный простор, устрашая и смертных, и вечных.
  • Парис внимал ей, не смея поднять свой взор на богиню державную,
  • Думой объятый о счастье, что власть и богатство сулят человеку.
  • Но не успел он ответить, как выступила дева Паллада,
  • В блещущей броне своей, с главой, увенчанной шлемом блестящим.
  • Так обратилась Афина к Парису, сверкая очами лазурными:
  • «Что тебе власть и богатства, о смертный, когда ты не ведаешь славы?
  • Если меня изберёшь, я вложу тебе мудрость в сердце глубоко,
  • Доблесть в бою тебе дам я, что Арес лишь избранным дарует.
  • Слава твоя вознесётся к Олимпу, подобно дыму жертвенных туков,
  • Имя твоё не погибнет в веках, но пребудет в устах поколений.
  • Что есть власть, что Гера сулит, перед славой бессмертной героя?
  • Всё обратится во прах, когда сойдёшь ты в обитель Аида.
  • Слава же вечно живёт, как живут на небе боги бессмертные.
  • Я научу тебя тайнам искусств, что известны лишь мудрым титанам.
  • Станешь ты равен героям древним, что с богами трапезу делили,
  • Память о подвигах сохранят века, покуда стоит мирозданье.
  • Так говорила Афина, потрясая копьём своим острым, могучим,
  • Из-под шелома взирая на смертного взором пронзительным, мудрым.
  • Парис внимал ей, не смея поднять свои очи к богине воинственной,
  • Думой объятый о славе, что выше богатств и сокровищ тленных.
  • Но не успел он ответить, как третья богиня явилась пред ним —
  • Рождённая из пены морской, прекрасная, нежная Афродита.
  • Лёгкой стопою ступала она, не касаясь травы изумрудной,
  • Словно плыла по воздуху, как лебедь по водам лазурным спокойным.
  • Власы её золотые текли до колен, как мёд светозарный, тягучий.
  • Кожа сияла белее, чем снег на вершинах высоких нехоженых.
  • Очи её лучились любовью, как звёзды во тьме полуночной,
  • А от улыбки её расцветали цветы на лугах заповедных, пышных.
  • «О Дарданид прекрасноликий! — промолвила нежно Киприда. —
  • Что тебе власть над народами? Что тебе слава пустая?
  • Сердце твоё томится иным — объятьями девы прекраснейшей.
  • Я не о власти, не о славе реку, но о большем сокровище:
  • Если меня изберёшь, то в жёны получишь ты деву чудесную,
  • Что среди смертных жён блистает, как месяц меж звёзд полуночных.
  • Это Елена, что Спартой владеет совместно с супругом могучим,
  • Дочерь самого Зевса-отца и Леды, царицы прекрасной.
  • Лик её славится всюду, где только восходит Гелиос лучезарный,
  • Стан её гибок, как тростник у реки, колеблемый ветром прохладным.
  • Очи глубоки, как море лазурное в полдень безоблачный, ясный,
  • Кожа нежней лепестков, что роняет шиповник в долине цветущей.
  • Будет она твоей, лишь скажи, что Киприда всех краше,
  • Будет любить лишь тебя, дом супруга навеки покинув.
  • Все наслажденья любви ты познаешь в объятьях Елены,
  • Счастье познаешь, какое дано лишь немногим из смертных.
  • Что перед этим все власти земные и слава героев?
  • Истинно счастлив лишь тот, кто вкусил от любви безграничной.
  • Так говорила владычица страсти, и голос её был
  • Пенью сирен подобен, что манят пловцов в сине море.
  • Взор её полон был нежных надежд, словно ночь перед утром,
  • Лес расступался пред ней, замирая в немом восхищенье.
  • И от речей её сладостных сердце Париса забилось,
  • Словно у жертвы, что видит силки, но бежать не стремится.
  • Плен сладкоречья сковал его крепче оков адаманта,
  • Вырваться он не желал из темницы своей добровольной.
  • Много раздумий пронеслось в уме Дарданида смущённом,
  • Мысли теснились в груди, словно волны на море шумящем.
  • Много страстей поборолось в душе, жадной счастья земного,
  • Но победила одна: образ дивной Елены прекрасной.
  • Трижды он яблоко брал, трижды медлил с решеньем конечным,
  • Ибо велик был дар каждой, но выбрать он мог лишь один раз.
  • Гера сулила господство, Афина — бессмертную славу,
  • Сердце ж томилось виденьем красы, не виданной прежде.
  • Лишь одной из богинь мог отдать он причину раздора,
  • Выбрав, что счастье любви выше власти и выше всех почестей.
  • Наконец решился Парис и, яблоко взяв в свои руки,
  • Так изрёк он, поклон отдавая богиням, как должно:
  • «О богини великие, все вы прекрасны, как звёзды.
  • Но как меж звёзд лишь одна всех ярче сияет в эфире,
  • Так Афродита затмила всех блеском красы несравненной.
  • Ей вручаю я яблоко злата, ей дам я победу».
  • Так промолвил Парис и яблоко подал богине,
  • Что приняла его с радостью, как мать родного младенца.
  • Гера же грозная и Афина, дева-воительница,
  • Гневом наполнились, словно пожаром на поле созревшем.
  • Взоры их стали мрачны, словно тучи, закрывшие солнце,
  • И поклялись они род погубить и Париса, и Трою.
  • Гера, сжимая персты, словно стрелы готовила мщенье,
  • Гордая дева Афина задумала битвы и войны.
  • «Троя падёт!» — воскликнула Гера, и эхо вторило,
  • «Имя Париса сотрут из памяти всех поколений», —
  • Так Афина сказала, и ветер разнёс эти речи,
  • Словно предвестье великих и горьких для мира событий.
  • Пока богини клялись, видел юноша в грёзах заветных
  • Дивную гостью в дому и Трою, что станет ей царством.
  • Но легла тень на Иду, где пастух молодой и беспечный
  • Жребий свой бросил, не зная, какую он платит цену.
  • Ветер шептал меж ветвей, предвещая великую бурю,
  • Но он не слышал того, полный светлых и нежных надежд.
  • Гера, с лицом, почерневшим от гнева, как туча ночная,
  • Руки воздела к небесам, что застыли в молчанье:
  • «О супруг мой, великий Зевс, видишь ли боль мою в сердце?
  • Смертный презрел мои дары, Киприду назвав наилучшей!
  • Но не вкусит он радости в выборе этом безумном,
  • Стиксом клянусь, что Троя падёт под громами возмездья!»
  • Рядом стояла Паллада, чьи очи, как волны морские,
  • Гневом темнели, как небо пред бурей суровой и грозной.
  • Вторила Гере она, потрясая копьём пред собою:
  • «Слышу я клятву твою, о Гера, царица Олимпа!
  • Истинно так! Не избегнет расплаты Парис дерзновенный,
  • Тот, кто красу предпочёл мудрости вечной и славе.
  • Кровью заплатит он сам за выбор свой, сделанный втайне,
  • Плачем ответят троянки на смех Афродиты лукавой.
  • Пламя пожрёт Илион, стены крепкие дома Приама,
  • Что воздвигали бессмертные боги трудом многолетним.
  • Я же сама поведу ахейцев, жаждущих мести,
  • И помогу им разрушить твердыню, что высится гордо».
  • Так говорили богини, пылая враждою к троянцам,
  • Тучи сгустились над Идой, и молнии небо пронзили.
  • Гром прогремел, сотрясая вершины и долы глубокие,
  • Словно сам Зевс подтвердил проклятия Геры с Афиной.
  • Птицы умолкли в лесах, и стада разбежались в испуге,
  • Чувствуя гнев небожителей, гибель несущий для смертных.
  • Но Афродита, с улыбкой приняв это яблоко злата,
  • Нежно взглянула на юношу, что трепетал пред богиней.
  • И прошептала слова ему, слаще, чем мёд на равнинах:
  • «Радуйся, сын Приама, судья справедливый и смелый!
  • Не страшись их угроз, ибо я тебя силой укрою,
  • Что покоряет и богов, и людей, и земные стихии.
  • Знай же, Елена придёт, как звезда, озарившая Трою,
  • Станет твоей — и любовь ваша будет, как песня поэта.
  • Но помни: война неизбежна, и кровь за неё прольётся,
  • Мужество нужно тебе, чтоб пройти этот путь до конца.
  • Я же останусь с тобой, невидимо в облаке светлом,
  • Буду хранить наш союз, как тайну меж небом и сердцем».
  • Так говорила она, и свет осенил всю округу,
  • Словно заря, что туманы ночные собой разгоняет.
  • Парис внимал ей, и сердце забилось сильнее от счастья,
  • Но в глубине души тень легла, словно туча пред бурей.
  • «Что ждёт меня впереди?» — он гадал, не имея ответа,
  • Ибо грядущее скрыто от взора бессмертных и смертных.
  • «Исполню обет я сейчас», — сказала богиня без лжи. —
  • «Ныне ступай ты в Трою, к отцу Приаму седому.
  • Он тебе место укажет средь сыновей своих славных.
  • После готовь корабли с вёслами крепкими, ладными,
  • И отправляйся за море, в Спарту, где царь Менелай.
  • Там ожидает тебя дар — Елена, лебедь Лаконии».
  • Молвила так Афродита, чей взор обещает блаженство,
  • Нежной рукою коснувшись кудрей героя пред нею:
  • «Ныне внимай мне, Парис, сохрани мои речи ты в сердце.
  • Боле не мни пастухом себя, что стада пасёт на Иде,
  • Ибо рождён ты Приамом, царём великой Трои,
  • Матерь твоя — Гекуба, что плачет о сыне горько.
  • Ибо оракул Эсак предсказал Илиону погибель,
  • Если б остался ты в доме, то пламя объяло бы Трою.
  • Вот почему пастухам был ты отдан на склоны горы,
  • Дабы сокрытым ты рос, не ведая рода высокого.
  • Ныне судьба повелела завесу поднять над рожденьем.
  • Смело ступай в Илион, явись пред Приамом-владыкой.
  • Матери скорбной своей покажись, Гекубе несчастной,
  • Долгие годы она по тебе проливала слёзы,
  • Думая, будто погиб ты, растерзанный хищником лютым.
  • Время настало вернуться, занять место своё по праву,
  • Время явить себя граду и предкам своим знаменитым,
  • Время исполнить судьбу, что Мойрами предначертана.
  • Так говорила Киприда, и слушал Парис эти речи,
  • Словно громом сражённый стоял он, не веря ушам.
  • После ж упал на колени пред той, что из пены морской,
  • Слёзы из глаз полились у него от радости светлой:
  • «О Афродита благая, богиня, владычица судеб!
  • Чем возблагодарю я за весть, что дороже сокровищ?
  • Как мне воздать за совет, что сердце наполнил светом?
  • Как мне благодарить за слова, что развеяли тьму?
  • Ты, что хранишь мой очаг и путь направляешь во мраке,
  • Ты, что даришь надежду, когда дух падает в бурю,
  • Прими же клятву мою: не оставлю я воли твоей,
  • И буду служить тебе верно, как сын матери любящей».
  • Так говорил Парис, и голос его дрожал сильно,
  • Словно струна, что звучит под рукой кифареда.
  • Афродита же, видя почтенье, улыбнулась светло,
  • Словно заря, что восходит, разгоняя туманы ночи.
  • «Радуйся, сын Приама, — молвила нежно богиня, —
  • Помни: я рядом всегда, скрытая в тени облаков.
  • В трудное время вспомни мои тебе речи, герой,
  • Ищи меня в каждом вздохе, в каждом луче солнца.
  • Я дам тебе силу, чтоб выдержать все испытанья,
  • Что на пути к великой славе судьба уготовила.
  • Но помни: война неизбежна, и кровь прольётся рекой.
  • Мужество нужно тебе, чтоб выдержать всё впереди».
  • Так говорила она, и свет озарил всю округу,
  • Словно заря, что восходит, разгоняя туманы ночи.
  • Парис внимал ей, и сердце забилось от счастья,
  • Но в глубине души тень легла, словно туча пред бурей.
  • «Что ждёт меня?» — думал он, но не мог найти ответа,
  • Ибо грядущее скрыто от взора бессмертных и смертных.
  • «Ныне же, только скроется Гелиос в волнах широких,
  • Путь свой направлю к Трое, к стенам её богозданным,
  • Дабы предстать пред отцом, старцем почтенным,
  • Дабы пред матерью встать, что слёзы лила понапрасну.
  • Их обниму я, утешу печали, что сердце терзали,
  • И докажу, что достоин я званья царевича Трои!»
  • Молвив так, обернулась богиня облаком лёгким, душистым,
  • Что ароматом наполнило воздух, как будто весна наступила.
  • И вознеслась на Олимп златоверхий, где боги пируют беспечно,
  • Радуясь выбору смертного, что принёс ей победу надменно.
  • Гера ж и дева Паллада, окутаны тучами мрака густого,
  • Прочь удалились, питая в сердцах своих месть и вражду к Илиону.
  • Долго стоял Александр на вершине горы молчаливой,
  • Посох пастуший сжимая, что стал бесполезным отныне.
  • Нет золотого плода, но ладонь его тяжесть припомнит,
  • Тяжесть грядущей судьбы, что легла непомерною ношей.
  • К мирным стадам обернулся, что вновь на лугах безмятежны,
  • Тяжко вздохнул он, поняв: жизнь пастушья на Иде угасла.
  • Словно как тень меж деревьев скользит в тишине безглагольной,
  • Мысли неслись его к Трое, где ждала великая доля.
  • «Кто я теперь? — он гадал. — Сын царя иль пастух заурядный?
  • Как же примут меня те, кто не знал меня долгие годы?
  • Будет ли рад мне Приам, или встретит он взором холодным,
  • Скажет, что чужд я дворцу, хоть и кровь нас связала едина?»
  • Ветер шептал меж ветвей, отвечая на думы тревожно,
  • Листья шуршали кругом, словно древние повести пели.
  • Долго стоял он в раздумье, сомненьем томимый глубоким,
  • Медленно тьма опускалась, окутав покровом всю землю.
  • Звёзды зажглись в небесах, точно очи богов беспристрастных,
  • Взгляд их почуял Парис, пронзающий душу до бездны.
  • Духом собравшись, пошёл он по узкой тропе каменистой,
  • Сердце стучало в груди, предвещая великие бури.
  • Там, позади, лишь стада — его прежний мирок одинокий,
  • Путь впереди пролегал к неизвестности тёмной и светлой.
  • Так начиналась судьба, как река, что из русла выходит,
  • Чтобы нестись по камням, куда рок неизбежный направит.

Песнь четвертая. Парисиада

  • Муза, воспой же мне вновь, как Парис, Александром зовомый,
  • Богоподобный Приамид, чей лик красотою сияет,
  • Дар получив от богини Киприды, любви владычицы,
  • В Трою священную, град крепкостенный, назад возвратился,
  • Где Дарданид Приам, убелённый годами и скорбью,
  • Скиптром державным владел, почитаем народом троянским.
  • Долго блуждал Парис с горы Иды вниз, по дебрям и тропам,
  • Мысли его всё о той, что должна затмить всех земных дев,
  • О Елене прекрасной, супруге царя Менелая.
  • С каждым шагом в душе его зрела отвага безумца,
  • Что готов вызвать гнев бессмертных, похитив супругу чужую,
  • Но о том песнь иная, теперь же о встрече с родными.
  • Слушай же далее, друг, как судьба направляла героя.
  • В Трое справляли торжественно игры по сыне пропавшем,
  • Мёртвым считали Париса, в горах средь лесов позабытым.
  • Главным призом был телец, что сиял белизною чудесной,
  • Бык, что для всех оставался тайной, вскормленный Парисом,
  • Лучший в стадах, его гордость и радость в пастушеской жизни.
  • Так как Парис был привязан душою к быку дорогому,
  • Сам он решил повести его в Трою на игры священны,
  • Чтобы принять в них участье и вновь завоевать его честно.
  • Множество было наград, что блистали на солнце победно:
  • Чаши узорные, полные злата, и медные треножники,
  • Ризы, тканные искусно руками троянских красавиц,
  • Копья с наконечником острым и луки упругие, гладкие,
  • Щит круговидный из семи бычачьих кож наслоённых.
  • Люди стекались со всех переулков троянского града,
  • Гул их речей разносился над площадью, словно над морем.
  • Старцы, мужи и отроки — все собрались для совета,
  • И среди них, на престоле высоком, сидел старец Приам.
  • Трои народ многолюдный сходился к священным игрищам,
  • Гул их речей разливался кругом, как поток водопадный.
  • Старики, юноши, дети — все были здесь, кто чтит обычаи древних,
  • И среди них, на высоком престоле, сидел старец Приам,
  • Словно дуб, что стоит над равниной, ветвями касаясь небесных,
  • Скорбь его сердце терзала, как ветер листья с древесных вершин.
  • Гекуба, мать его, плакала тихо, склонившись к ступеням,
  • Слёзы текли по щекам, как роса на траве поутру:
  • «Где ты, мой сын? Ведь я знала, что смерть тебя ждёт на Иде!
  • Брошен младенцем в горах, Агелаем оставлен на гибель…»
  • Но в этот час, невидимый очами пока, уже близился тот,
  • Кого они оплакивали, чья судьба изменит их жизнь навсегда.
  • Парис же, ступая по тропам, чувствовал близость родного,
  • Словно сердце его знало дорогу, как знает голубь свой дом.
  • Ветер играл его кудрями, будто его благословляя,
  • Солнце склонялось к закату, заливая землю светом янтарным.
  • Впереди уже виднелись стены Трои величественные,
  • Крепкие, словно щит, воздвигнутый богами для защиты людей.
  • Вот уж и Скейских ворот достигает он, пылью покрытый,
  • Долгой дорогой утомлён, но душою к отчизне влекомый.
  • Взор его ищет знакомые лики, но робость им движет:
  • Вдруг да узнают его, осуждённого волей Приама?
  • Скрытно вошёл он под своды, где гомон толпы нарастал уж,
  • Смешан с дыханием праздника, что ожидал Илион весь.
  • Слышит ликующий гомон толпы, что на площадь стекается густо,
  • Видит арену для игрищ, где юноши силой померяться
  • Ныне готовы пред всеми, снискав себе славу и почесть.
  • Кровь в нём взыграла пастушья, но царская вспыхнула ярче,
  • Дерзкий замыслил он план: в состязаньях принять участье,
  • И доказать всем богам и троянцам, чего он достоин.
  • Праздник уже начинался, народ собрался великий,
  • Старцы на креслах из камня, в венцах, ожидали зрелища.
  • Юноши, стоя вокруг, шумели, как волны морские,
  • Жёны прекрасные с веретён нить отложив ненадолго,
  • Девы в одеждах струящихся, с лентами в косах душистых,
  • Все устремились на игры, что даст им отраду от горестей.
  • Трубы звучат, возвещая начало состязаний славных,
  • Первыми выезжают возницы на колесницах блестящих,
  • Каждый четвёркой коней управляет, натянуты вожжи.
  • Дрожью дрожит колесница, возница весь в пене конской,
  • Пыль от копыт столбом поднимается к небу высокому,
  • Крики несутся вслед бегущим, народ волнуется часто.
  • Вот уж на финиш пришёл Полидор, Приама отпрыск младший,
  • Первый средь равных, ему достаётся треножник литой.
  • Но уж глашатай зовёт на состязания новые, прочие,
  • Где победитель получит награду достойно деяниям.
  • Вдруг на арену выходит пришелец, прекрасный обличьем,
  • Юноша стройный, чьи кудри темнели, как гроздья гиацинта.
  • Был то Парис, но никто не узнал его в пышном наряде,
  • В беге он всех превзошёл быстротою божественных ног.
  • Брата Гелена он вмиг обогнал, изумлённого бегом,
  • Словно Борей ледяной, что листву по равнине гоняет.
  • Ноги едва ли земли у него прикасались подошвой,
  • Локоны вились чернее смолы, словно грива коня.
  • Пот на челе выступал, как роса в час полночный на розах,
  • Дивный сей юноша ликом затмил всех мужей Илиона.
  • Станом прекрасен он был, точно тополь в долине зелёной,
  • Взором сиял, как звезда, что предвестницей солнца встаёт.
  • Сила и грация в нём сочетались в союзе чудесном,
  • Смертный по виду, но богом казался он взору толпы.
  • Лук изогнутый взял он, украшенный златом блестящим,
  • Целил в голубку, что к мачте высокой была пригвождена.
  • Метко стрела полетела, верёвку в мгновение сбила,
  • Птица рванулась на волю, в лазурное небо взлетая,
  • Только напрасно Парис ожидал безусловной победы —
  • Хоть и попал он в летящую, первенство было за иным.
  • Громко народ ликовал, видя птицу, упавшую в прах свой,
  • Но по закону игры не достался венец молодому.
  • Слишком поспешным был выстрел, хоть в воздухе цель и настигнута,
  • Слава ушла от него, лишь коснувшись крылом на прощанье.
  • Так и в судьбе: не всегда тот, кто точен, уходит героем,
  • Горький урок получил он под крики толпы равнодушной.
  • В метании тяжкого диска, отлитого искусно из меди,
  • Все уступили ему, заслышав свист диска в полёте.
  • Дальше всех он отправил снаряд свой могучей рукою,
  • Так что диск, просвистев над головами толпы изумлённой,
  • Пал на поле далёком, подняв столб пыли высокий,
  • Крики восторга вызвав в сердцах сынов Илиона.
  • После вступил он и в бой кулачный, где сила решает.
  • Крепко обвил он ремнями запястья могучие рук,
  • Вышел навстречу противнику грозному, сыну Ареса.
  • Долго сражались они, раздавались удары глухие,
  • Но Александр, направляем незримо богиней Кипридой,
  • Сбил с ног соперника мощным ударом, победу снискавши.
  • Тут поединок вольной борьбы объявили глашатаи,
  • Где соперники, телом нагие, умащенные маслом,
  • Спину и грудь противника ищут обхватом могучим.
  • Вышел Парис, и к нему Деифоб, Приамид крепкорукий,
  • Не ведавший, что с братом родным придётся сражаться.
  • Стали кружиться они, как львы молодые в пустыне.
  • Ловкость свою показал тут Парис, неземной и отважный,
  • Раз обхватив Деифоба за стан напряжённый, могучий,
  • Силой своей приподнял его и на землю низринул,
  • Так что песок взметнулся вверх от падения тяжкого.
  • Трижды бросал он брата, и трижды тот был побеждаем,
  • В прахе лежал Деифоб, удивляясь силе пришельца.
  • Тяжко дыша после боя, поверженный сдался Деифоб,
  • Голову низко склонил пред безвестным и сильным героем.
  • «Кто ты, скажи, чужеземец?» — спросил он, исполненный тайны.
  • Но промолчал победитель, лицо закрывая плащом лишь,
  • Шёпот пошёл по рядам, словно ветер в лесу зашуршал вдруг,
  • Все лишь гадали, откуда пришёл этот дивный воитель.
  • Сердце Гекубы забилось, когда на него посмотрела,
  • Слёзы застлали глаза, словно тучи на небе весеннем.
  • «Как он похож на того, кто потерян был нами когда-то!» —
  • Тихо шептала она, не решаясь поверить надежде.
  • Старый Приам подошёл, но молчал незнакомец сурово,
  • Тайну свою сохраняя под взглядом толпы и владыки.
  • И вот пятиборье — искусство, что силу и ловкость являет:
  • Бег, прыжки, метание диска, борьба и копья полёт.
  • В каждом из них без сомнений Парис выделялся особо,
  • Стал он победителем, славу добыв для всего Илиона,
  • Юноша, богоподобный, явил свою силу народу,
  • Весь народ торжествовал, видя доблесть в Парисе.
  • После затеяли бой на мечах, щитами прикрывшись,
  • Где искусство и сила сплетаются в танце смертельном.
  • Против Париса встал Гектор, надежда и слава троянцев,
  • Брат его старший, ещё не узнавший пришельца младшего.
  • Долго мечи их скрещались, гремя, как гром в поднебесье,
  • Искры летели от стали, как звёзды во мраке полночном.
  • Равными были они в поединке, богами храняемы,
  • Ни один не мог одержать над соперником верх окончательный.
  • Видя сию невиданную отвагу и силу чудесную,
  • Старцы дивились, глядя на пришельца безвестного.
  • Кто сей юноша, спорили старцы, что дерзко сражается
  • С самим Гектором, вождём армады троянской могучей?
  • Тут Кассандра-пророчица, дева с очами безумной,
  • Что наблюдала за играми с башни высокой дворца,
  • Вскрикнула громко, узнав в победителе брата родного:
  • «Брат мой! Парис! О несчастный! Зачем ты вернулся на горе?
  • Вижу я гибель твою и погибель твердыни троянской!
  • Прочь изгоните его, иль постигнет нас кара богов!»
  • Голос её пронёсся над площадью, словно гром внезапный,
  • Стихли мгновенно толпы, замерли в ужасе люди,
  • Смолкли глашатаи, трубы свои опустившие медные,
  • Ибо известно было всем, что в безумных речах Кассандры
  • Феб Аполлон иногда глаголет правду грядущего,
  • Хоть никогда ей не верили люди — то кара от бога.
  • Гектор, услышав слова сестры, отпрянул от юноши,
  • Пристально вглядываясь в лицо пришельца прекрасное.
  • Вдруг узнал он черты, что с детства хранил он в памяти,
  • Видит он брата младшего, что врагом считал в поединке.
  • Опустил свой меч Гектор могучий, к Парису приблизился,
  • Два героя стояли недвижимо, взоры скрестивши.
  • «Брат ли мой ты, Парис?» — прервал молчание Гектор.
  • Дрогнули губы пришельца, и слёзы блеснули в очах его,
  • «Да, я Парис, сын Приама и Гекубы, отец твой — отец мой».
  • Бросились братья в объятья, забыв о поединке ратном,
  • Слёзы текли по ланитам, мешались с потом сражения,
  • Брата к груди прижимал Гектор, как мать младенца родного.
  • Словно река, что разливается в поле после дождей,
  • Так их чувства переполнились радостью встречи долгожданной.
  • Но тень печали легла на сердца, как туча пред бурей,
  • Ибо слова Кассандры всё ещё звучали в ушах людей.
  • «Что ждёт нас впереди?» — думал Гектор, сжимая руку брата,
  • И не мог он найти ответа, ведь судьба уже шла своей дорогой.
  • Но не поверили ей и на этот раз скорбные люди.
  • Царь Приам старый и Гекуба-мать, проливая слёз потоки,
  • Сына признали, обняли, ввели во дворцы златоглавые.
  • Радость великая в Трое настала по сыне обретённом,
  • Голос Кассандры звучал одиноко, как вой ночной совы,
  • Предупрежденья её утонули в ликующем шуме народа.
  • Гнев запылал в Деифобе, обидой тяжёлой терзаемом,
  • Брату он первенство в играх отдать не желал добровольно.
  • Долго в душе он носил недовольство и горечь раздора,
  • Но, увидав ликованье отца и родимой Гекубы,
  • Сердце смягчил он своё, позабыв про былую вражду вмиг,
  • К брату пришёл и обнял его, мир утверждая навеки.
  • На всю ночь зажгли очаги, и свет факелов озарил город,
  • Жертвы богам приносились, вина лились рекою бурною.
  • Песни звучали о подвигах славных и прошлых деяньях,
  • Трои сынов знаменитых, что Зевс породил от смертных.
  • Пировали троянцы, забыв на время о тяжких трудах,
  • Счастливы были все, кроме Кассандры, тьму грядущую зрящей.
  • В зале высоком дворца, где колонны к своду стремятся,
  • Где мозаика пола блестит, затейливо выложенная,
  • Где на стенах златотканых картины битв и сражений,
  • Там расспрашивал Приам о судьбе давно потерянного сына.
  • Лиру взял тут Парис и песнь затянул звонкогласную,
  • Чтобы поведать отцу и всем собравшимся правду свою.
  • Молвил Приаму Парис, и румянец покрыл его щёки:
  • «О мой родитель, троянцев властитель, чьё слово священно!
  • Три небожительницы предо мною предстали в сиянье:
  • Гера сулила мне власть над Азией всей необъятной,
  • Славу в сраженьях кровавых сулила Паллада Афина,
  • Но Афродита любовь обещала прекраснейшей девы.
  • Я лишь исполнил обет, что давал в час великого спора.
  • Знай же, отец, что с тех пор стал я вечным рабом своей страсти,
  • Ради любви я готов принимать все невзгоды и муки».
  • Тихо внимал ему старец, и сердце его вдруг смягчилось,
  • Словно бы воск под лучами небесного солнца растаял.
  • «Сын мой, — сказал он, — пусть боги решают земную судьбу».
  • Но в глубине души старца тень тревоги легла,
  • Словно туча, что скрывает свет солнца перед грозою.
  • Кассандры голос всё ещё звучал в его мыслях,
  • И хоть никто не верил пророчице, страх оставался.
  • «Что ждёт нас впереди?» — думал он, сжимая скипетр,
  • Ибо неведомы смертным пути, что назначены Мойрой.
  • Молвила так Киприда мне: «Сын Приамов, внемли мне!
  • Дам я тебе не богатства несметные, скипетр не дам я,
  • Но подарю я любовь белокурой Елены прекрасной,
  • Той, что как лебедь плывёт по палатам в Лаконии дальней,
  • Дочери Леды и Зевса, что тучи сбирает над миром».
  • Яблоко ей протянул я, её предпочтя перед всеми.
  • Царь Приам, слушая речи прекрасного сына Париса,
  • Тяжко вздохнул, и морщины легли на чело его скорбно.
  • Голосом тихим, в котором забота с печалью сплелись,
  • Так он промолвил, взирая на сына с отцовской любовью:
  • «Сын мой возлюбленный, Александр, сердцу отрада и мука!
  • Сладок был дар Афродиты, но горек к нему путь лежащий.
  • В Спарту далёкую плыть через понт винноцветный и бурный,
  • Где Посейдон, колебатель земли, насылает валы.
  • Много опасностей ждёт мореходца в пучине солёной,
  • Гнев Менелая-царя, крепкостенной Лаконии мужа,
  • Славного внука Атрея, чей род проклят богом бессмертным.
  • Но коль бессмертные так порешили, как смертным противиться?
  • Словно река, что стремится вперёд, разливаясь широко,
  • Так текут мысли наши, наполненные страхом и болью.
  • Знай же, мой сын, что судьба, как стрела, неизбежно летит,
  • И если боги решили, то нам лишь принять их веленье.
  • Будь же храбр, как герой, что идёт навстречу своей судьбе,
  • Но помни: за сладкий дар любви платят кровью и слезами».
  • Приам умолк, и тишина воцарилась в чертогах высоких,
  • Словно тень, что скользит меж деревьев в вечерней прохладе.
  • Парис стоял недвижимо, и сердце его билось сильно,
  • Как будто предчувствуя бури, что грянут в далёкие дни.
  • «Что ждёт меня впереди?» — думал он, глядя в очи отца,
  • Ибо никто не прозрит, что готовит грядущее людям.
  • Сам же Парис, обещанием сладким богини волнуем,
  • Духом летел уж за море Эгейское, к брегу чужому,
  • Где, по рассказам, сияла красой несравненной Елена.
  • Он отбирал для поездки дары драгоценные, ткани
  • Пышные, злато чеканное, кубки искусной работы,
  • Дабы владыку Спарты склонить и явить своё знатство.
  • Воинов храбрых призвал он, испытанных в играх и схватках,
  • Верных друзей, чтоб делили с ним тяготы долгой дороги.
  • Зорко следил, как смолу собирают для быстрых кораблей,
  • Как натирают до блеска оружье, что медью сверкает,
  • Как паруса белоснежные шьют для попутного ветра,
  • Всё помышляя о встрече, что рок предначертал ему властно.
  • Так он изрёк и велел созывать на совет немедля
  • Старцев троянских, чьи кудри давно серебром забелели,
  • Мудрых советников, чьи размышления всегда были вески,
  • Чтобы решить неотложно, как строить суда быстроходны,
  • Чёрные струги морские, просмоленным пахнущие боком,
  • Для путешествия сына в далёкие земли ахейцев.
  • Тут же предстал пред собраньем Ферекл, Гармонида потомок,
  • Муж, чьи искусные руки из дерева диво творили,
  • Зодчий прославленный, знающий тайны лесов и морей.
  • Молвил он так, обращаясь к Приаму, владыке народов:
  • «О повелитель великий, чьё слово для нас нерушимо!
  • Знаю я дело своё, корабли возводить быстрокрылы.
  • Там, на горе многолесной, на Иде, обители нимфы,
  • Сосны стоят вековые, прямые, как стрелы для лука,
  • Крепкое дерево их — вот основа для нашего флота.
  • Дай мне лишь срок, и рабочие руки, и волю твою,
  • И поплывут по волнам корабли, как летящие птицы,
  • К брегу ахейскому прямо, где царствует славный Атрид».
  • Слово его одобреньем встретили старцы седые.
  • Тут поднялся благородный Эней, сын Анхиза героя
  • И Афродиты самой, что с Олимпа на землю спустилась.
  • Голосом звучным и смелым сказал предводитель дарданцев:
  • «С Александром-Парисом и я разделю путь опасный,
  • Ибо того пожелала богиня, родившая меня от смертного.
  • Словно тень, что следует за путником в час полуночи,
  • Так я готов следовать за другом, что зовёт меня к славе.
  • Думаю я гнев Менелая и мощь его воинов грозная будет,
  • Но не страшусь я ни бури, ни стрел, ни копья острия.
  • Если судьба нам уготовила встречу с врагами,
  • Будем стоять до конца, как скалы против волн океана.
  • Пусть же Ферекл воздвигнет суда, а мы, собравшись с отвагой,
  • Выйдем в море винноцветное, где Посейдон правит волной.
  • Если боги благосклонны, то путь наш увенчается славой,
  • А если нет — то погибнем, как герои, достойно и честно.
  • Крепко сожмём мы щиты, не дрогнув пред ликом Аида,
  • Ибо бессмертье стяжает лишь тот, кто не знает сомненья.»
  • Тихо внимали ему старцы, и сердца их смягчились,
  • Словно воск под лучами солнца, что тает безмолвно.
  • «Сын мой,» — сказал Приам, — «пусть боги хранят вас в пути,
  • И да поможет вам воля Киприды, что выбрала Париса.
  • Но помните: за сладкий дар любви платят кровью и слезами.»
  • Так говорил он, и радость наполнила сердца всех присутствующих.
  • Будут суда мои крепко сбиты и густо просмолены,
  • Легко гладь рассекут они волн в Эгейском просторе,
  • Славу неся и Приаму-царю, и Киприде прекрасной!
  • Так рек Ферекл — и работа под Идой вмиг закипела,
  • Там, где в лесной тишине вековые скрываются нимфы,
  • Блещут секиры, и сосны ложатся во прах перед ним.
  • А Александр и Эней, не гнушаясь труда простого,
  • Рядом стояли, сердца их горели огнём нетерпенья.
  • Падали сосны с тяжёлым гуденьем, как воины в битве,
  • Эхо неслось по ущельям горы, пробуждая кентавров.
  • Стружки вились золотые под тёслами плотников ловких,
  • Воздух наполнился запахом свежей смолы и древесной.
  • Киль заложили тяжёлый, как будто хребет исполина,
  • Рёбра-шпангоуты гнули огнём, придавая им форму.
  • Доски ложились одна за другой, прилегая друг к другу,
  • Щели смолою пахучей мазали, чтоб влага не шла.
  • Мачты, как копья гигантов, вонзились в небесную синь,
  • Белые ткали из льна паруса, что ветра уловили бы.
  • Но средь трудов и надежд раздавался и голос печальный —
  • То Кассандра-пророчица, дочь Приама-владыки,
  • Дева прекрасная ликом, но скорбная духом глубоко,
  • Видя суда, предрекала грядущее горе отчизне.
  • С расплетённой косой, и с очами, горящими дико,
  • Так восклицала она, простирая дрожащие руки:
  • «Горе, о Троя! О город великий, твердыня святая!
  • Горе тебе, мой отец Приам, и всему поколенью!
  • Вижу огонь я — багровое пламя уже подступает,
  • Что поглотит Илион наш, и башни, и храмы навеки!
  • Слышу я стоны и плач матерей, потерявших сынов,
  • Вижу я смерть копьеносца великого, Гектора-брата!
  • Вижу, как ты, Александр, виновник беды неминучей,
  • Падаешь, сражённый стрелою, в кровавую пыль под стенами!
  • Вижу Энея, бегущего прочь с богами родными!
  • Прах и руины останутся там, где стояла держава!”
  • Так прорицала она, вдохновлённая Фебом-стрелком,
  • Но проклял бог её дар, и никто не внимал её крикам.
  • Братья смеялись, отец лишь вздыхал, отводя свои очи,
  • Думая: “Бедная дева, рассудок её помутился”.
  • Ибо таков был удел Кассандры — вещать только правду,
  • Но не иметь никогда и нигде никакой веры к слову.
  • В это же время Гелен, брат-близнец Кассандры несчастной,
  • Тоже провидец, но чтимый народом за мудрость и ясность.
  • Сыну Приама предрёк, хоть и мягче, но столь же печально:
  • “О Александр, послушай меня, твоего брата-вещуна!
  • Путь твой лежит через море, и Спарты достигнешь ты брега,
  • Там Менелай светлокудрый тебя примет с честью радушной.
  • Будешь ты гостем желанным в палатах Атрида богатых,
  • Но лишь похитишь Елену, жену его, Леды потомка.
  • Гнев пробудишь ты ужасный в сердцах у ахейских героев.
  • Тысячи чёрных судов соберутся под знаменем мести,
  • Десять кругов совершит Гелиос над землёю широкой,
  • Прежде чем кончится брань под стенами Трои высокой.
  • Много падёт храбрецов, и троянцев, и быстрых данаев,
  • Кровь обагрит берега Симоента и Ксанфа седого.
  • Город падёт наш великий, сожжённый огнём беспощадным.
  • Так предрекаю тебе я, и слово моё непреложно”.
  • Но не проникли слова эти в душу Париса юные,
  • Сердце его затмил туман любви, что навела Киприда.
  • Мысли его устремлялись лишь к Спарте, к Елене прекрасной,
  • Образ её затмевал все предсказанья и страхи любые.
  • Троянцы же, внемля речам, усмехались в душе беззаботно:
  • «Сын Приамов, уйми же тревогу и смутные думы.
  • Зевс громовержец над миром владычествует благосклонно,
  • Гектор могучий хранит нас, и крепки твердыни Илиона.
  • Там за морями бушуют лишь волны и тёмные бездны,
  • Не совершится вовек предсказанный ужас тобою!»
  • Той же ночью, когда тьма скрыла землю под покровом,
  • Парис, лежа без сна, услышал шепот среди деревьев.
  • “Александр,” — прошептал голос, — “твой путь предначертан судьбою.
  • Не противься веленьям богов, ибо их власть неизбежна.
  • Елена ждёт тебя в Спарте, её красота — как заря,
  • Что разгоняет тьму, освещая пути человечьи.
  • Но помни: за сладкий дар любви платят кровью и слезами.
  • Троя падёт, но слава твоя останется вечной.
  • Выбор за тобой, сын Приама, но знай — нет пути назад".
  • Голос смолк, и Парис остался один с мыслями горькими.
  • Звезды холодно мерцали, как глаза богов-наблюдателей,
  • И он понял: судьба уже ведёт его к берегам далёким.
  • Вскоре Парис, побуждаемый волей богини Киприды,
  • Той, что любовь обещала Елены ему белокурой,
  • Стал собираться в дорогу, в Амиклы, что близко от Спарты.
  • Сердце его устремлялось за море, к награде желанной,
  • Забыл он горы родные и жизнь пастуха безмятежную,
  • Но не забыла его нимфа горная, нимфа Энона.
  • Дева прекрасная, дочь Кебрена, речного потока,
  • Что обитала на Иде, в тенистых лесах и долинах,
  • Нежно любила Париса, делила с ним ложе и думы, в браке сочтеном
  • Рея сама, мать богов, научила её прорицанью,
  • Видела нимфа грядущее ясно, как день пред очами,
  • Знала, что гибель несёт Александр из поездки далёкой.
  • Прежде ещё Аполлон, златокудрый владыка искусства,
  • Деву за кроткую душу почтил он божественным даром:
  • Травы целебные ведать и врачевать тяжкие раны,
  • Боль укрощать и недуги от смертных домов отвращать ей.
  • Сам врачеватель великий открыл сокровенные тайны,
  • Чтобы могла она жизни спасать, отгоняя погибель.
  • Вышла навстречу ему, когда он снаряжал корабли,
  • Слёзы текли по щекам её бледным, как горные струи.
  • «О Александр, мой возлюбленный, стой! Не стремись за пучину!
  • Вижу я пламя войны, что поглотит Илион наш священный,
  • Вижу я смерть твою страшную, стрелами злыми пронзённым!
  • Ради любви нашей прежней, останься со мною на Иде!»
  • Так умоляла Энона, цепляясь за плащ его белый,
  • Но Александр, ослеплённый мечтою о Леды потомке,
  • Слушать не стал предсказаний печальных влюблённой нимфы.
  • Воля Киприды влекла его мощно к брегам Пелопоннеса,
  • Нежно отстранил он руки Эноны, всходя на корабль,
  • И отплыл вдаль, навстречу судьбе и великой войне.
  • Вот уж готовы девять судов, просмолённые, чёрные смолой,
  • Паруса белые ветру навстречу трепещут упруго.
  • Сын Приамов Парис и Эней, благородный потомок Анхиза,
  • С верной дружиной взойдя, оттолкнулись от брега родного.
  • В Спарту далёкую путь их лежал, через синее море,
  • Где ожидала судьба их в лице белокурой Елены.
  • Муза, поведай, как Парис, сын Приама, достиг Лакедемона,
  • Где Менелай, копьеносец, правил народом, как лев средь долины.
  • Трон его — солнца сиянье, а слава — как гром средь утёсов.
  • Там Киприда, богиня, чьё яблоко златом пылало,
  • Пламя в груди Елены зажгла, что судьбы перевернет.
  • Так начался раздор, что сожжёт и Трою, и Элладу.
  • С розоперстой зарей, когда Эос, сметая росы,
  • Встала над морем, троянцы к песчаным брегам причалили.
  • Паруса, словно крылья, свернули, якорь — к пучине,
  • Вышли на берег в нарядах, что ярче злата сияли.
  • Парис же, сын Приама, в диадеме, что Гефест ковал,
  • Шёл, как бессмертный: умащенный елеем, в плаще багряном.
  • Следом Эней выступал, словно дуб средь кустарников низких,
  • В ярких доспехах медных; дружина несла за ним дары:
  • Ткани узорные, чаши чеканные, сталь закалённую в горне.
  • Шли они к Спарте славной, что гордо стояла средь долов,
  • Дивным казался дарданцам тот край, изобилующий травами,
  • Гера ж с Олимпа взирала и тихо рекла: «Начинается…»
  • В Лакедемон многославный Приамов сын прибыл вскоре,
  • Гостя радушно встречали Атрея потомки могучие.
  • Башни вздымались высоко, подобно вершинам Олимпа,
  • Медью окованы были врата и сверкали под солнцем.
  • Стражи стояли на них, копьеносцы в косматых шеломах,
  • Зорко взирая вокруг, охраняя покой Лакедемона.
  • После направился он в многобогатую Спарту Атрида,
  • Где Менелай обитал, повелитель народа ахейцев.
  • Тотчас отправили вестника к славному царскому дому
  • С вестью о том, что чужеземцы прибыли с щедрым дареньем.
  • Царь же, услышав о том, что пришли долгожданные гости,
  • Сердцем возрадовался, почитая обычай священный.
  • Двери раскрыл он широко дворца белокаменной твердыни,
  • Сам же навстречу пошёл, облачившись в хитон драгоценный,
  • Тканный искусно руками умелиц из нитей пурпурных.
  • Рядом с царём выступали проворные слуги дворцовые,
  • Золотом ярким сияли запястья на дланях служителей,
  • Готовых тотчас исполнить любое веленье владыки.
  • Вышел навстречу гостям Менелай, улыбаясь приветно,
  • И, протянувши десницу могучую сыну Приама,
  • Так обратился к нему со словами крылатыми царь тот:
  • «Радость великая мне, что прибыли вы в Лакедемон,
  • Гости желанные! Кто вы и с каких берегов появились?
  • Море великое знает немало опасностей грозных».
  • Тут отвечал Александр, склонив златокудрую голову:
  • «Царь Менелай, повелитель воинственных ратей спартанских!
  • Мы из Дардании славной, где правит Приам седовласый;
  • Я — Александр, его сын, а со мною Эней благородный.
  • Прибыли в Спарту твою посмотреть на прославленный город
  • И укрепить договор между нашими древними родами».
  • Царь ахейский гостей приветил радушно и ласково,
  • Вёл их сквозь двор, где под стопами плиты звенели литые,
  • Мимо колонн величавых, достойных чертогов бессмертных.
  • Следом рабы за пришельцами несли драгоценные дары:
  • Пурпур сидонский, кратеры с чеканным узором сражений —
  • Всё, что привёз Александр из-под стен Илиона священных.
  • У порога палат, где сияла, как звезда в час ночи,
  • Елена, рождённая Ледой от громовержца Зевеса,
  • Пряла она, на станке вышивая судьбы узлы —
  • Пурпурный плат, где битвы, корабли и кентавров бег.
  • Пальцы, что стройней кифары, пряжу свивали в песнь,
  • Солнце ж, целуя прядь её, спорило с золотом кос.
  • Парис же, едва узрев её, рукоять меча сжал,
  • Словно олень, что чует волка за сосной вековой.
  • «Сердце! Зачем ты рвёшься, как пёс на цепи?» — шептал,
  • Но взор устремил, где лик той, из-за кого рухнет мир —
  • Белее снегов Олимпа кожа, глубже моря сапфир очей…
  • «Так вот она — яблока златого кровавая мякоть!»
  • Склонилась царица, как кипарис под ветром Эвроса,
  • Шёлк её пеплоса шелестел, как крылья совы ночной:
  • «Гости благородные, будьте ж как дома в чертогах этих!
  • Я — Елена, чьё имя вам ведомо, наверно, с пелён.”
  • Голос её аргивянам показался звоном цитр священных —
  • Сладок, но полон той мощи, что рушит башни и троны.
  • Феб-Аполлон между тем на кровле дворца восседал там,
  • Взор обращая на смертных, которых вели предначертанья.
  • Будто стрелу золотую о мрамор он остро точил там,
  • Скрытой улыбкой храня на устах неизречённую тайну:
  • «Сердце троянца уже разгорается пламенем страсти,
  • Смертных сердца воспылают, покорные вечному року».
  • Парис же, глядя на деву, не мог произнесть ни слова,
  • Ибо Киприда-богиня его поразила любовью —
  • Стрелой огненной пронзила сердце его беззащитное.
  • Только Эней, величавый герой, сохранял хладнокровье,
  • Он преклонил колено пред дочерью Зевса могучего,
  • Так говоря: «О владычица Спарты, прекрасная ликом!
  • Слава о красоте твоей разнеслась по всему миру земному,
  • Как свет зари, что рассеивает тени ночи холодной.
  • Глаз твоих синь подобна небесным далям безбрежным,
  • А улыбка твоя — как весенний цвет в долинах Иды.
  • Душу твою благородную славят герои и пастырь,
  • Имя твое на устах у всех, кто восхищён тобою!»
  • Дева зарделась лицом, как цветок под лучами Гелиоса,
  • Очи потупила долу, подобно пугливой оленице юной.
  • Но Афродита уже расстилала незримые сети,
  • Тайно вливая в её сокровенное сердце желанье,
  • Чтобы, едва лишь узрев Александра, она восхитилась,
  • Ибо судила судьба ему обладать ею вечно.
  • Менелай между тем приказал готовить пир самый славный,
  • Дабы почтить гостей по закону святому Зевеса.
  • Слуги немедля столы расставили в зале просторной,
  • Покрыли скатертью белой, что снега альпийского чище,
  • Расставили блюда злата и кубки серебряные рядом,
  • В кратеры налили вина душистого, сладкого вкусом.
  • Жрец приступил к очищенью — водою омыли все руки,
  • Вслед приступили к закланью тельцов, что без пятен родились,
  • Жертву воздали богам, как велит им обычай священный.
  • Мясо же сочное слуги искусно на вертелах жарили,
  • Хлеб разложили в корзинах серебряных, пряности рядом,
  • Мёд благовонный в златых сосудах поставили царских.
  • В час, как устроено было всё к пиру вечернему пышно,
  • Место на троне занял Менелай, многомощный владыка.
  • Справа от мужа Елена воссела, богиням подобна,
  • Слева же сел Александр, и взор его, страстью томимый,
  • Жадно ловил красоту и сияние лика царицы,
  • Думы скрывая в груди и смущенье в душе затаённой.
  • Эней же, скала среди волн, восседал меж пирующих, рядом
  • С сынами Диоскуров — Кастором, чей жребий был смертен,
  • И Полидевком, рождённым от громовержца бессмертным.
  • Братья, хоть Ледой вскормлены, разной судьбой разделились:
  • Первый — дитя Тиндара, второй — от перунов Зевеса.
  • Чтили их в Спарте богами, ища в них защиты от бури.
  • Тут Александр, боговидный, как лань, что манит охотников,
  • К ложу Елены подступил, рок неся под хитоном пурпурным.
  • Чаши узорной эмали и ткани, что блещут зарницей,
  • Склал у ног её, жарко шепча: «Дарю тебе Трою!»
  • Взор же его, словно факел, скользил по челу той царицы,
  • Что рождена Немесидой иль Ледой от птицы небесной.
  • Вспомнил он, как бежала богиня, мелькая чешуйкой
  • В водах Еврота, как рыба, что бьётся в невидимых сетях,
  • Ланью дрожащей в дубравах… Но Зевс настигал её вихрем,
  • Крыльями лебедя бил и когтями орла рвал дорогу.
  • Слил их тела он в клубок — и Елена на свет появилась,
  • Искра, что Трою сожжёт в долгом пламени горьких пожаров.
  • Шёпот по зале пополз, как змея, между чаш и застолья:
  • «Помните ль, как Тесей дерзкий дочь Леды из храма похитил?
  • В крепости Афидн держал её дева, железом сковавши,
  • Думал — не справятся братья с защитой ворот семикратных.
  • Бурей они налетели и стены те в прах обратили.
  • Где же Тесеев престол? Тлен и прах. А Елена сияет».
  • Бровью Кастор повёл, из чертога в окно посмотрел он,
  • «Парус вдали — не к добру», — но слова его в смехе тонули.
  • Там Немесида незримо плела из обманов и клятв
  • Кружево горьких измен. Аполлон же, взирая на пир,
  • Лук натянул, направляя стрелу в тень того корабля,
  • Что на песке рисовал роковое своё предзнаменованье.
  • Так Полидевк говорил: «Подступили они многолюдной
  • Ратью к стенам Афидн и вели там жестокую битву.
  • Храбро сражались вожди, и тогда многославный сын Тиндарея,
  • Кастор могучий, в бою получил тяжелейшую рану.
  • Так возвратили сестру, но недуг тот остался надолго».
  • Видел Энея Паррасий с Тиндаридами в светлых палатах.
  • Пир продолжался весь вечер, и кубки с вином осушались,
  • Слуги носили блюда с мясами и сладости разные.
  • Сочные яблоки, финики с мёдом, оливки и смоквы
  • Расположились на столах, источая ароматы благие.
  • Пело ласкающе ухо звучание флейты пастушьей,
  • Пели аэды о славных деяниях мужей и героев.
  • Те повествовали о битвах былых под небом Эллады,
  • О Персее, что голову Медузы сразил беззащитной,
  • О Геракле, чья мощь сокрушила владык подземелья,
  • О Тесее, что Минотавра сразил в Лабиринте жутком.
  • Слушали гости внимательно, сердцем восхищаясь рассказам,
  • Ибо в них дух героев древних оживал перед ними.
  • Пировали в чертогах высоких, веселье царило у смертных,
  • Притчи сказывал им Менелай о далёких, неведомых землях.
  • Много он стран повидал, скитаясь по бурным морям и горам.
  • «Слышали ль вы, — говорил он, — как бушует царство Посейдона,
  • Где исполинские волны встают, сокрушая деревья и скалы,
  • Киты огромные в пене играют в пучинах бездонных?»
  • Парис же сказывал им о Трое, великой твердыне священной,
  • О Приаме, царе седовласом, и сыновьях, что как боги,
  • О Илионе, святыне богов, вознесённой над миром.
  • «Троя, — вещал он, — звезда средь вершин Идейских и снегов,
  • Крепость её неприступна, и стены до неба воздвиглись,
  • Боги хранят её славу, бессмертие ей даровали.»
  • С Крита стоградного плыл Идоменей, многославный воитель,
  • Судно его чернобокое волны секло в Эгеиде широкой.
  • Медною кормой рассекая хребты седовласого моря,
  • Быстро неслось к Лакедемону, ветром попутным гонимо.
  • Вот показалась Лакония, край Менелая державный,
  • Спарта предстала вдали, где царил многославный Атрид там.
  • Тихо к причалу пристало судно, и сходни спустили,
  • Вышел герой Идоменей, за ним меднодоспешные мужи.
  • В дом Менелая вступил он, высокий, с колоннами к небу,
  • Где ароматами кедра и мирры дышали палаты.
  • Встретил владыка его, светлокудрый потомок Атрея:
  • «Радуйся, Идоменей, Девкалиона славного отпрыск!»
  • «Чем я обязан визиту столь знатному? Сядем за трапезу!»
  • Руку пожал он герою и в зал повёл меж колонн пышных.
  • Там, на престоле резном из слоновой кости, воссела
  • Елена — прекрасней богинь, что вкушают нектар на Олимпе.
  • Взор её тихо сиял, как звезда, открывающая вечер,
  • И осенял благодатью чертоги, где пир был устроен.
  • Рядом с нею, на лавке драгоценной, воссел иноземец,
  • Тот, кто прибыл недавно из Трои, из дома царевича древнего.
  • Парис, боговидный юноша с кудрями, вьющимися как пламя,
  • Взор его мягко светился, и голос звучал, как у флейты,
  • В пышной одежде сидел он, фригийской, с узором богатым,
  • И удивлял красотою и статью, достойной бессмертных.
  • Молвил Атрид Менелай, указывая на гостя Париса:
  • «Вот он, Парис, сын Приама, владыки великой Трояны,
  • Гость наш, из дальнего края, прибыл недавно к чертогам.»
  • Кивнул Парис головою, сияя приветливой лаской,
  • Критский вождь наблюдал за ним, видя и стать, и манеры,
  • Словно Аполлон в одеждах, богов озарением полный.
  • Стол накрывали рабы проворные, щедро и быстро:
  • Мясо быков молодых, и вепрей, добытых в Тайгете,
  • Птицу пернатую, рыбу, и сыр из овечьего молока,
  • Пенилось вино прамнийское в чашах из чистого серебра,
  • Мёд золотистый струился, благоуханный и сладкий,
  • Ели герои с беседой и тостами, весело, мирно.
  • Молвил Идоменей о богатстве и силе критян воинов,
  • О стоградовом Крите, и стенах его медью блистающих,
  • Менелай же рассказывал о Лаконии — тихом царстве,
  • Парис же славил Трою — твердыню, хранимую божеством,
  • Иногда взгляд его вдруг скользил на Елену прекрасну,
  • Словно пчела, что летит к ароматному цвету весеннему.
  • Елена ж, опустив глаза, вышивала пурпурной тканью,
  • Редко роняла слова, но звучал её голос, как песня,
  • Мягкий, как ручей горный, весной пробуждённый к движенью,
  • Пальцы её вышивали узоры, где бог был с героем,
  • Ткань оживала, как будто божественной нитью водима,
  • Тихо, но светло, жила Елена в чертогах Менелая.
  • Афродита смеялась, играя зеркальною гладью лучистой,
  • Где отражалась Елена, чей взор, словно быстрая стрелка,
  • Сердце Париса пронзил и зажёг сокровенное пламя.
  • «Ты будешь его», — прошептала богиня, таящая козни, —
  • То, что пожрёт корабли и в пепел обратит твердыни.
  • Так начиналась судьба, но сгущались над Спартой тени.
  • Дни протекали в пирах и беседах, охотах весёлых,
  • Но Идоменей, Девкалиона потомок, к отчизне стремился.
  • Дело звало его, на Крите народ ожидал и законы.
  • Так обратился к Атриду, когда закатился Гелиос:
  • «Друг Менелай, благодарен тебе за приют и за щедрость,
  • Но возвращаюсь на Крит, где народ мой нуждается в правде».
  • Опечалился сильно Атрид, но держать не решился друга.
  • Щедрые дары принёс он: сосуды из злата и серебра,
  • Ткань узорчатую, меч в ножнах с рукоятью слоновою.
  • Идоменей же в ответ преподнёс ему лук свой критский,
  • Стрелы калёные, верные, в цель устремлявшиеся прямо,
  • Что не минуют её, исполняя веленье судьбины.
  • Снова к пристани вышли, где судно готово к отплытию,
  • Ветер попутный надувал паруса, как грудь у бойца,
  • Руку пожал Идоменей Менелаю в прощальном молчаньи,
  • Слово промолвил Елене, желая ей счастья и мира,
  • На Париса взглянул и заметил предчувствие темное в сердце,
  • Словно орёл в высоте предвещал небывалое горе.
  • Взошёл на корабль Идоменей, и гребцы ударили веслами,
  • Судно отчалило быстро, пронзая лазурь бесконечную,
  • Прямо к родному Криту направился царь и воитель,
  • Где его ждали заботы, дела и решенья народные.
  • Спарта ж осталась позади, в свете вечернего неба,
  • Словно виденье, ушедшее в сны, но не стёртое в памяти.
  • В светлых покоях Елена, длинноодежная, с дочерью милой,
  • Гермионой златокудрой сидела, трудясь за работой.
  • Рядом дитя её нежное, словно птенец беззащитный,
  • К матери льнуло своей, ища в ней любовь и отраду.
  • Может, слеза покатилась с ресниц её светлых, как небо,
  • Или ручонка к ладони тянулась, защиты желая.
  • Матерь обняла дочь, положив на колени с улыбкою тихой,
  • «Что ты, дитя моё милое? — молвила нежно Елена, —
  • Игры наскучили, ль грусть посетила душу твою?»
  • Пальцы коснулись волос её мягких, как мёд и как солнце,
  • Словно цветок берегла, опасаясь дыхания ветра,
  • Шёпотом сказку вещала про нимф и пастухов Аркадии.
  • Взор свой вливала в глаза Гермионы — подобной рассвету,
  • Сердце наполнилось светом, неведомым даже бессмертным,
  • «Спи, моя радость, — шептала она, — пусть Олимп тебе сны ниспошлёт,
  • Яркие, как лепестки, безмятежные, словно лазурь Эгея.»
  • Гладила дочь, забывая о том, что беда предвещается вскоре,
  • Только любовь её жила в тот миг, неизменная, чистая, вечная.
  • Лишь воротился в чертоги свои Идоменей из Спарты,
  • Горькую весть он узнал: Катрея дыханье пресеклось.
  • Тотчас гонца снарядил он, быстрейшего в беге, к Атриду,
  • Чтобы поведать о скорби, постигшей великое царство.
  • Вестник помчался стрелою, не зная ни сна, ни покоя,
  • К дому царя Менелая, где пир затевался богатый.
  • Но меж веселья и пира в чертоги вбежал вестовещий,
  • Весть он принёс от Критского царства: Катрея не стало,
  • Критский владыка почил, и готовят обряд погребальный.
  • Радостно встретил Атрид Менелай гонца быстроходного,
  • Щедро кормил его мясом и сладким вином из сосудов,
  • Долго внимал он речам, сокрушаясь о горестном роке.
  • С тяжким сердцем Атрид покидал Илионского гостя,
  • Дом и супругу Елену оставил, доверив заботам
  • Братьев её, а затем на корабль чернобокий поднялся,
  • Мощно гребцы налегали на вёсла, и море шумело,
  • К острову Крит направляли они свой бег безотложный,
  • Катрею отдать погребальный обряд по чести высокой.
  • Парис же, богоподобный, как лис меж колонн притаившийся,
  • Ждал, когда Геспер зажжёт вечернюю звезду над землею,
  • Чтобы тьма, как покров фиалковый, скрыла чертоги Спарты.
  • Сердце его колотилось, как птица в силках птицелова,
  • Мысли летали, как пчёлы весной, собирая тревогу,
  • Всё предвкушая тот миг, как похитит супругу владыки.
  • Сын же Приама, Парис, чьи речи — как мёд и отрава,
  • Смущал героев простых, лишённых небесной премудрости.
  • Крадучись, встал у собрания, где добыча делилась,
  • И, точно змей, проскользнул он меж них, сея спор и раздоры.
  • Каждому словом лукавым он разум затмевал и сердце,
  • Чтобы отвлечь их от тайного замысла хитроумного.
  • Братья Диоскуры, Кастор-конеборец и мощный Полидевк,
  • Дети различных отцов и прекраснейшей Леды земной,
  • Огненным взором объяты, узрели дев Афаретидов —
  • Идаса с Линкеем славным, роднёю им близкой по крови.
  • Пламенем жажды горели их души, и вскоре с отвагой
  • Дев из-под самого брачного крова герои похитили.
  • Идас был силой велик, а Линкей зорким взором прославлен,
  • Видел сквозь землю и воды, но ночь ослепляла героя.
  • Вместе на вёслах «Арго» они к берегам дальним стремились,
  • Идас с Гераклом сидел, рассекая солёные волны.
  • Фебу с Гилайерой нежно ласкали в объятиях герои,
  • Тех, что у братьев отняли, забыв про былые обеты.
  • Гнев охватил Афаретидов, в их сердце змеёй зашипело,
  • Но уступили они воле дерзкой и силе бессмертных.
  • Свадьбы сыграли герои, и вскоре супруги родили
  • Каждому сына-наследника, радость в домах распростёрлась.
  • Время летело, и раны былые в тумане забылись,
  • Мир заключили герои, о прежних раздорах молчали.
  • Феба сияла лицом, словно месяц в полночном покое,
  • Косы её золотились, как колос под солнцем палящим.
  • Станом стройна Гилайера, очами как небо лазурна,
  • Счастье познали они, позабыв о разлуке невольной.
  • Сына родила одна — Мнасилея, другая — Аногона,
  • Радость отцов превзошла все земные былые тревоги.
  • Но в глубине затаилась обида в сердцах уязвлённых,
  • Идас с Линкеем во мраке коварные думы питали.
  • Месть, словно пепел остывший, под ветром опять разгоралась,
  • Мир их казался лишь тенью, обманом для взора людского.
  • Злоба змеёю вползала в их души на пиршествах шумных,
  • Ждали они лишь мгновенья, чтоб долг свой кровавый исполнить.
  • Вместе однажды пошли они в край Аркадии тихой,
  • Где на лугах под дубами паслись золотые быки.
  • Много добычи угнали и сев под зелёной листвою,
  • Стали делить меж собою добычу, как водится людям.
  • Быка большого рассекли на четыре отдельные части —
  • Кто первым съест, тот получит полстада по клятве взаимной.
  • Идас, могучий, чья сила превыше сил многих смертных,
  • Первым сожрал он свой жребий, пока остальные дремали,
  • Брату помог Линкею, чьи очи пронзают и сумрак.
  • Так Афаретиды добычу забрали и всё своё стадо,
  • Смех их звучал в Мессении, родине их и гордости края,
  • Где под охраной селений богатство своё унесли.
  • Братья Диоскуры, пир завершив, разгадали коварство,
  • Гневом вскипев, запрягли быстроногих коней и помчались.
  • В земли Мессении прибыли, в край, где пастухи Посейдону
  • Жертвы свершали в покое у горы Ифомы зелёной.
  • Громко взывали к народу, что древний обычай нарушен,
  • Что Афаретиды весь скот захватили обманом бесчестным.
  • Те же как раз на алтарях Посейдону палили жертвы,
  • Пламя вздымалось, и дым к небесам возносился высоким.
  • Этим мгновеньем воспользовались Диоскуры отважно,
  • Взяли не только быков, но и прочий скот с пастбищ обширных,
  • И повернули назад к Лакедемону славному снова,
  • Зная, что вслед за обидой придут и погоня, и мщенье.
  • Скрылись они в дупле величавого дуба лесного,
  • Что простирал свои ветви высоко к пределам эфира.
  • Но Линкей, чьё зрение видело сквозь все преграды земные,
  • Первым узрел там Кастора, таившегося меж листвою.
  • «Вижу их, Идас! — вскричал он. — Вот воры добычи угонной!»
  • Так началась между ними великая грозная сеча.
  • Копья летели, как молнии Зевса, со свистом и гневом,
  • Щиты загремели, мечи рассекали и воздух и тело.
  • Кровью обильно покрылись поля у дороги широкой.
  • Кастор пал первым, копьём поражённый Линкея могучим,
  • Пал он, как кедр вековой, сокрушённый дыханием бури.
  • Идас же стелу огромную бросил в Полидевка с гневом.
  • Но Полидевк, порождённый бессмертным Кронидом-владыкой,
  • Удар отразил и Линкея поверг молниеносно.
  • Идас остался один, но не дрогнул душою могучей.
  • Зевс же метнул с высоты огневицу, пылавшую ярко,
  • И испепелил Афаретида, дерзнувшего спорить с богами.
  • Выжил один Полидевк, над телом рыдая Кастора.
  • Плакал он, брата обняв, как герои рыдают над павшим,
  • Словно потоки дождя, что с вершин низвергаются горных.
  • «Зевс, о родитель бессмертный! — взывал он, не сдерживая скорби, —
  • Не оставляй меня жить без него, без любимого брата!
  • Если он смертен, тогда и меня да постигнет могила,
  • Или позволь ему вечно со мною делить бытие это!»
  • Зевс был тронут любовью такой, нерушимой и чистой,
  • И даровал им удел чередующихся состояний:
  • День проводить на Олимпе, в чертогах с амброзией вечной,
  • День пребывать под землёю в родимой отчизне лакедемонской.
  • Так совершилась богов непреложная воля святая,
  • И за любовь им дана была доля бессмертия звёздного.
  • Там на небесном просторе сияют они Близнецами,
  • Путь указуя пловцам и спасенье даруя в плаваньях дальних.
  • Звёзды те вечно хранят о любви братской память живую,
  • О доблести, верности, чести, что смерть одолели навеки.
  • Слава героям-близнецам, что вошли в беспредельную вечность,
  • Пока обращается небо, средь звёзд пребывают бессмертно.
  • Муж Менелай отплыл на Крит, делами державными занят,
  • Братья же, Диоскуры, в пылу междоусобного спора
  • Ссорой с сынами Афарея были умы объяты.
  • Путь был свободен Парису — как волку, что чует овчарню,
  • Где нет ни псов сторожей, и луна освещает дорогу.
  • Море лежало спокойно, как зеркало, полное тайны.
  • Но не одной лишь Еленой пленился Парис вероломный —
  • Взор устремил он и к злату владыки Атрида могуче.
  • Тайно проник он в чертоги, где стража дремала беспечно,
  • Злато и светлое серебро, и сосуды искусной работы,
  • Ткани бесценные взял, что для ложа царицы хранились,
  • С двойной добычей готовя побег свой дерзостный, тайный.
  • «Слушай, Елена, — шептала Киприда, склонясь над царицей, —
  • Взгляни на гостя: в очах его пламень и нега Востока.
  • Разве не чувствуешь сердцем томленья и сладкого трепета?»
  • «Кто он, богиня? — рекла Елена, смущённая тайной, —
  • Сердце трепещет моё, и туман застилает мне очи».
  • «Это любовь твоя, — молвит богиня, — ступай же навстречу».
  • Он же, Парис богоравный, приблизился к деве прекрасной,
  • Словно источник весенний, журчащий меж камней прибрежных.
  • Сладко струились слова его, нектар обещая бессмертный,
  • Сердце Елены забилось, как голубь, настигнутый ястребом грозным.
  • Взор его жёг, словно зной среди лета, палящий безмерно,
  • Нить самоцветов сомкнулась на вые её белоснежной.
  • Лик её — как заря, что румянит восточные склоны,
  • Очи — два озера синих, где звёзды купаются ночью,
  • Стан её — гибкая ива, склонённая к водам ручья.
  • Речи Париса текли, будто мёд из пчелиных сот,
  • Он обещал ей любовь, без печалей, в чертоге Киприды,
  • Страсть и блаженство в венце, что бессмертные даруют вместе.
  • И уступила Елена, чей разум окутан был тенью
  • Слов его сладостных, чарою тихой Афродиты.
  • Тайно оставили Спарту они, под покровом полночным,
  • К Кранае путь направив, к острову в пенном безмолвье,
  • Словно жемчужине в раковине, волнами спрятанной с берег.
  • Там, под смоковницей древней, они обрели друг друга.
  • Звёзды над ними сияли — свидетели их обрученья,
  • Море шептало им песни любви, разбиваясь о скалы.
  • Афродита с Олимпа, с улыбкой, глядела на землю,
  • Благословляя союз, что обречён был народы разрушить.
  • Но проснувшись от сна, что слаще амброзии смертным,
  • Вспомнила мужа Елена — и сердце её защемило.
  • «Должно быть, к мужу на Крит я направлюсь, — рекла тут Парису, —
  • Честь сохранить и унять ту печаль, что мне душу терзает».
  • Но хитроумный троянец, страшась потерять свою милую,
  • Молвил: «О нет, несравненная! Прежде чем в Крит мы направим
  • Судно своё, посетим мы Киприды священное капище,
  • Пусть утвердит она связь и освятит наше счастье».
  • Так он её убедил, и судно, послушное ветру,
  • К берегу Киферы пристало, где в небе курились ладаны.
  • В храме любви, под покровом курений, венков и венчаний,
  • Парис снова предстал пред Еленой — сияньем сверкающий.
  • Тут же богиня любви ниспослала Елене забвенье
  • Всех прежних клятв и тревог, напоила её сладкой страстью.
  • Он, как ястреб, что в когтях уносит дрожащую голубку,
  • Схваткой своей пронзил её суть, и молвил словами огня:
  • «О, ты, рождённая в высях, не Крит твоя доля земная!
  • Троя зовёт тебя, златом горящие башни и храмы!
  • Там ты — царица, и слава твоя затмит свет заката,
  • Имя твоё восхвалят и смертные, и олимпийцы!»
  • И согласилась она, увлекаема пламенем сердца,
  • С ним за моря убежать, навсегда забывая отчизну.
  • Слёзы лились по щекам — о ребёнке, оставленном в доме,
  • О Гермионе своей, что без матери будет расти,
  • Жалобно стон был её, но пылала любовью душа,
  • Взвесив лишь страсть и забвенье над кровным зовом.
  • Так говорили певцы мореходные, видев однажды,
  • Как поднималась она на троянский корабль быстроходный.
  • Лик её ярко сиял, затмевая сияние Селены,
  • Шла, словно дева бессмертных, поступью лёгкой и гордой.
  • Рядом Парис выступал, в доспехах, златом украшенных щедро,
  • Словно бессмертный, сошедший с вершин олимпийских высоких.
  • Только отплыл Александр, с Еленой беседуя нежно,
  • Встал перед ними из волн Нерей, морестарец могучий.
  • Он из пучины восстал и изрёк роковые глаголы:
  • «Горе тебе, о Парис, похититель супруги ахейской!
  • Кровью покроются нивы, и пепел сокроет твердыни,
  • Гибель постигнет Илион и союзников верных троянских!»
  • В страхе застыл Александр, побледнела Елена от вести,
  • Дух омрачился у них, но Киприда шепнула украдкой:
  • «Верь лишь мне, о Парис, не внимай прорицателю моря,
  • Сбудется всё, что желаешь, любовью моей осенённый.
  • Лживы угрозы и речи, которыми старец вещает,
  • Если идёшь по пути, что тебе указала богиня».
  • Вняв Афродитиным речам, Парис отвечал ему гордо:
  • «Троя не падёт! Для меня лишь любовь остаётся законом.
  • Путь мой — любовь, а не страх перед гибелью, старец вещунный!»
  • Так он сказал. И Нерей, усмехнувшись, исчез в пучине,
  • Пеной солёной окатив корабль, бегущий по морю.
  • Гордо вперёд устремился Парис, не страшась предсказаний.
  • В тот же миг Гера, супруга Кронида великого Зевса,
  • С трона высокого всё созерцала, пылая от гнева:
  • «Горе тебе, Александр, и тебе, отступница-дева!
  • Гибель за дерзость придёт, не спасут Илиона твердыни.
  • Страсть обернётся бедой, и рекою прольётся кровава
  • Кровь многочисленных ратей!» — так Гера вещала разгневанно.
  • И в исступленье великом послала она из пучины
  • Нота, Эвра и Зефира — владык быстролетных воздушных.
  • Тотчас восстали валы, Посейдонам подобные гневом,
  • Ветер завыл, словно стая голодных волков одичалых.
  • Судно металось в волнах, и ни клятвы, ни опыт кормчего
  • Не помогали держать среди бури намеченный путь им.
  • Крик испустила Елена, к Парису припав в огорченье:
  • «Видишь, как крылья беды над главами у нас простерлися?
  • Может, ещё не поздно? Вернёмся, пока не погибли!»
  • Он же, лаская ей кудри, шептал, подавляя свой трепет:
  • «Нет, не погибнем! Ведёт Афродита, она — покровитель.
  • Якорь наш — эта любовь, что зажжена рукою бессмертной».
  • Так говорил он, но чувствовал: в жилах кровь стынет от страха.
  • Девять ночей их носило, как щепку, по волнам безумным,
  • Вплоть до поры, как швырнул Посейдон их на берег Сидона —
  • Града, где камни как бронза, а шёлк расцветает травою.
  • Там, на песке золотом, обрели они краткий покой свой,
  • Глядя на стены, что вызов бросали палящему солнцу.
  • Выйдя на сушу, Парис отряхнулся от соли и хлада,
  • Оком окинул твердыню, величьем её восхищённый.
  • «Разве не стоит сей путь несравненной награды троянской?
  • Если судьба мне дарует любовь, сохраню я Елену!»
  • Воины следом спешили, скрывая тревогу под видом
  • Верности вождю, не ведая рока грядущей погибели.
  • Следом за ними неслось прорицанье, речённое Герой,
  • Море стонало о брани, что будет пылать десятилетье.
  • Впервые дева ступила без страха на землю чужую,
  • Вдаль устремляя свой взор, где вставало багровое солнце.
  • Знала ль она, что восход тот сулит лишь костры и руины,
  • Пепел великого града и плач безутешных вдовицы?
  • Вдохнув аромат финикийского града богатого, молвил
  • К спутнице милой Парис, не мечом убеждая, но сердцем:
  • «Если тебя Илион примет светлой звездою спасенья,
  • Мне не нужны ни убийства, ни пламя, ни горькие стоны.
  • Пусть устремляется злато не в войны, а в пиры и веселье,
  • Где воспевают любовь, а не кровь на полях каменистых».
  • Но по велению Киприды переменились помыслы мужа,
  • Град финикийский мечом сокрушил он и предал разграбленью.
  • Золото, ткани и пленниц на быстрые суда погрузили,
  • Прочь отплывая от стен, что в дыму за кормою остались.
  • Ветер наполнил ветрила, направив к троянскому брегу,
  • Где ожидали их рок, и бессмертная слава, и гибель.
  • А на Олимпе в тот час разгневанная Гера стояла,
  • Тяжкий сосуд сокрушив, возглашала она в негодованье:
  • «Снова потомок Приама избег предназначенной доли!»
  • Зевс же, взирая спокойно, ответствовал речью нетленной:
  • «Только начало свершилось, супруга, потерпи до исхода».
  • Ветер унёс покрывало Елены к далёким островам.
  • Злато и ткани лежали в глубоких утробах кораблей их,
  • Шёлк драгоценный и смолы свидетельством южного края.
  • Там, где огни и мечты переплетены с дыханьем свободы,
  • Везли они не дары, но бегство, увенчанное славой.
  • С ними Елена плыла, словно тень меж землёй и пучиной,
  • В бездну взирал Александр, о власти и Трое мечтая.
  • Вдруг закипела вода, почернело Эгейское море,
  • Ветер завыл, разрывая на мачтах тяжёлые ткани.
  • Словно щепу, корабли закружило в объятиях шторма,
  • Небо смешалось с пучиной, и молнии резали сумрак.
  • Гром заглушал голоса, и не видно конца было ночи,
  • Бился Парис со стихией, не зная пощады от моря.
  • Дождь ледяной бичевал паруса и дубовые снасти,
  • Руль вырывало из рук, и блуждали в потёмках матросы.
  • К югу несло их волной от знакомых пределов Эллады,
  • Где-то остался Сидон, озарённый сиянием солнечным.
  • Лишь солёные брызги в лицо да надежды мерцанье,
  • Боги молчали, пока мореходы творили обеты.
  • Многие ночи и дни провели они в битве с волнами,
  • Свет наконец разорвал потемневшие своды небесные.
  • Ветер затих, и тогда увидали они пред собою
  • Полосу жёлтых песков, где разлился великий поток Нила.
  • Там начинался Египет, загадочный, древний и знойный,
  • Край, где гробницы царей поднимаются к небу веками.
  • Пальмы склонились к воде, и тростник зашептал над протокой,
  • Птицы диковинных крыл пронеслись над лазурною гладью.
  • Воздух был зноен и густ ароматами трав благовонных.
  • Смуглые люди на берег пришли, удивляясь пришельцам,
  • Тем, кого море принесло из земель, затуманенных севером,
  • Там, где владычат веками великие царские гробницы.
  • Но не дремали бессмертные, замыслы тайно сплетая.
  • Гера, супруга Кронида, исполнена гнева великого,
  • Скрыть пожелала Елену, спасая супружескую верность.
  • Образ явила иной, подобный дочери Леды прекрасной,
  • Облаком стала Нефела, рождённая волею Геры,
  • Призрак бесплотный, эфир, лишь подобье живого обличья.
  • Гера создала её, чтоб казалась Еленой Парису,
  • Но не имела она ни души, ни живого дыханья.
  • В том заключался замысел: чтобы похитил он призрак,
  • Тень лишь пустую, что тает, как дым пред зарёй быстротечной.
  • Ликом прекрасна была, но внутри оставалась безжизненна,
  • Словно туман над рекой, не согретый лучами денницы.
  • Вот предстоит пред Парисом дева с улыбкой прекрасной,
  • Только в очах её нет прежней искры, смущающей сердце.
  • Голос звучит, но не греет души, как бывало когда-то,
  • Тело прекрасно на вид, но лишённо живого дыханья.
  • Словно виденье ночное, исчезнуть готовое утром,
  • Призрак Елены стоял, порождённый богинею гневной.
  • Смутен душой Александр, хоть разум признаться не хочет,
  • Сердце терзает его, обнимает он хладное тело,
  • Словно туман заключил он в объятья, а не человека,
  • Будто рассветный мороз, исчезающий в первом сиянье.
  • Долго блуждали они среди древних египетских чудищ,
  • Где пирамиды взирают в бескрайние своды небес.
  • Сердце Париса томилось, живого ища утешенья,
  • Той, что рождённая смертной осталась вдали от него.
  • Лик её видел во снах он и голос её различал там,
  • И пробуждался в слезах, обнимая холодную тень лишь.
  • Так обладал он мечтой, пока истина крылась во мраке,
  • Жертва бессмертных богов под палящим египетским солнцем.
  • Но Афродита-Киприда, хранительница их союза,
  • Сжалилась, видя мученья любимого ею Париса.
  • Или могучая сила любви, что смертных навеки связует,
  • Так растопила обман, что исчез он, как облако в небе.
  • Вновь перед ним появилась Елена — живая, земная,
  • С блеском в очах, затмевавшим сиянье небесных созвездий.
  • Радости меры не знал он, узревши супругу желанную,
  • Ту, ради коей решился восстать против целой ойкумены.
  • Слёзы и смех воедино смешались в объятии долгом,
  • Словно два древа сплелись и корнями, и ветвями вместе.
  • Славили оба Киприду за данное ею спасенье,
  • И позабыли печали, что прежде терзали их души.
  • Но не едина молва, и иное предание живо,
  • Тайну иную храня сквозь туманы ушедших столетий.
  • Ибо не всё, что мы видим, бывает правдиво по сути,
  • Часто богини бессмертные сети плетут человеку.
  • Слушайте ныне рассказ, сохранённый преданиями древних,
  • Как подменили Елену, царей и народы обманувши.
  • Пели аэды седые в своих песнопениях древних,
  • Молвили: не Елена взошла на корабль троянский.
  • Лишь эйдолон из эфира был в Трою судьбою направлен,
  • Дева же скрыта была в Египте под верной защитой.
  • Славный трагик о том повествует в творенье бессмертном,
  • Как её Гермес сокрыл, пока греки за призрак сражались.
  • Муж, вопрошавший жрецов в многовратном и древнем Мемфисе,
  • Слышал рассказ, как Протей удержал похищенную гостью.
  • Гневом воспламенился владыка на гостя-преступника дерзкого
  • И запретил увозить из Египта супругу ахейца.
  • В Трою вернулся Парис, но словам его не внимали,
  • Десять годов проливая за тень свою кровь под стенами.
  • Снова снаряжено судно, и ветер попутный наполнил
  • Паруса белые — прочь унося их к родимой земле.
  • Нил оставался за ними, Египта пески золотые —
  • Море расстелилось вновь перед ними как путь озарённый.
  • К Трое стремились сердца их, к твердыне могучего Приама,
  • Где уже пряли им Мойры нити грядущего рока.
  • Близ Киликии плывём мы, внемли мне, Елена Прекрасная!
  • Видишь ли остров вдали? Сарпедон то, овеянный страхом,
  • Где, по преданьям людей, обитали Горгоны когда-то,
  • Там, где скала поднимается грозно над бездною моря,
  • Где обращает преданье в гранит неосторожных пришельцев.
  • Страшно туда заплывать даже самым отважным кормчим.
  • «Милый мой, — молвит Елена, прижавшись к плечу его нежно, —
  • Правда ли, змеи у них вместо кудрей на главах клубятся?»
  • Тот отвечал ей: «Да, их чешуя ослепительно блещет,
  • Кровь леденеет в груди, коль услышишь их свист ядовитый.
  • Но не страшись, дорогая, наш путь устремлён к Илиону,
  • Нас охраняет Киприда, владычица сладостной страсти».
  • «Кето, седая богиня, по сказам морским породила
  • Множество див и чудовищ в пучинах подводных и тёмных.
  • С нею связали певцы и рассказы о древних Горгонах,
  • Силах, что старше людей и внушают им ужас великий.
  • Волны морские о брег её мрачный шумят непрестанно,
  • Имя её вспоминают в тревоге усталые гребцы».
  • Снова на волны взирали они, исполнены думы,
  • Ветер доносил до них только брызги солёные моря.
  • «Там ли Медуза жила?» — вопрошала царица с тревогой.
  • «Там, — отвечал ей Парис, — где безмолвствуют дикие скалы,
  • Где лишь обломки судов стерегут тишину вековую.
  • Мы же пройдём стороной, и Эрос сохранит нас в дороге».
  • Волны играли с кормой, дельфины резвились у борта,
  • Солнце сияло над ними, как будто благословляя.
  • Вот уже берег родной показался сквозь дымку рассвета —
  • Стены Илиона, что некогда выстроил сам Посейдон.
  • Радостным криком встречали герои пределы отчизны,
  • Не предвещая больше той бури, что их разметёт по земле.
  • Вот уже стены пред ними, башни твердыни высокой —
  • Троя встречает царевича с дивной женой красотою.
  • Флейты звучали у брега, в долинах звучали напевы,
  • Девы троянские, юноши стройные, в ризах багряных
  • Пели хвалу возвращенью, цветы рассыпали на землю,
  • Путь устилая к воротам Скейским — в чертоги великие.
  • Свадьбу справляют они во дворце у Приама седого,
  • Пир изобильный готовят — вино льётся щедрой рекою,
  • Мёд золотистый струится, и мясо быков жертвенных,
  • Хлеб из пшеницы отборной, плоды из садов плодоносящих —
  • Всё преподносят гостям и супругам, достойным награды,
  • Почестей высших от всех, кто Трою в те дни населяет.
  • Жрицы богини любви рассыпают пурпурные розы,
  • Стрелы Эрота звенят, поражая сердца вдохновением,
  • Ткани, атлас, парча и шёлка покрыли брачное ложе,
  • Где возлегают теперь муж и жена, в узах любви.
  • Светочи зала сияют, златом заливая палаты,
  • Звуки кифары струятся, услаждая уши весельем.
  • В ласках Париса, супруга, в покоях троянских чертогов,
  • Радость — отцу, и беда — всем сынам Илиона грядущим.
  • Битва великая вспыхнет из-за красы этой смертной,
  • Из-за любви безрассудной — будь то божественной волей,
  • Будь ли по зову Эриды, Мойры начертали ли это.
  • Только Приам прошептал: «Пусть бессмертные бдят ваш союз».
  • Ясно сиял Илион под лучами закатного солнца,
  • Словно венец золотой, возложенный светлым Аполлоном
  • На головах у героев, избранных смертным народом.
  • Ветер ласкал кипарисы, склоняя к земле их вершины,
  • Словно к ногам преклоняясь царице, дочери Леды,
  • Что ныне в Трое венцом озарённой царит благородно.
  • В эту же ночь, под покровом звёзд и луны серебристой,
  • Рядом с дворцом, где весёлый пир продолжался до зори,
  • Дева-пророчица Кассандра, дарённая голосом Феба,
  • Глядя на небо, внимала богам и их тёмным знаменьям:
  • Видела пламя, что вскоре охватит твердыню Приама,
  • Слышала звон меди тяжкой и стоны несчастных троянцев.
  • Девять лет минет, пока не исполнится воля Судьбы,
  • Что начертали Мойры на камне вечном и чёрном.
  • До того дня они будут, любя, не ведая мщенья,
  • Цены великой, которую мир заплатит за их страсть.
  • Птицы летели с востока, крик их был вестью и знаком,
  • Что уж попутный подул ветер в паруса данайцев.
  • Так завершился их путь из далёкой земли Лакедемона,
  • Через моря и пески, через Египта земли неизведанны,
  • К гордой троянской твердыне, царице народов Дардана.
  • Злато и яхонты, бронза и мрамор в фасадах блистали —
  • Град, что Посейдон воздвиг мощнорук, охраняемый светом,
  • Впустил в себя погибель, таившую лик обольстительницы.

Песнь пятая. Сбор ахейский вождей

  • Вестница Зевса Ирида, чьи крылья, как радуга в небе,
  • Ярко сверкали, подобно лучам восходящего солнца,
  • Словно крылатая мысль, от Олимпа, где боги пируют,
  • Быстро помчалась она к берегам многославного Крита,
  • Там, где оливы растут и лозы плоды наливают,
  • Где Менелай светлокудрый по тестю справлял погребенье.
  • Там, где Идейские склоны взирают на влажное море,
  • Встала она пред царём, когда он для Кронида великого
  • Жертву принёс, для владыки бессмертных богов и людей всех.
  • «Царь Менелай, Атреид благородный! — рекла так Ирида, —
  • Слушай меня, повелитель, и воле бессмертных покорствуй,
  • Весть я тебе принесла, преисполненную тяжкого горя.
  • Брось попеченье о Крите, о стадах его тучных и нивах,
  • Горе настигло твой дом, где недавно царили веселье.
  • Гость твой Парис, Приамид, отрасль древнего рода троянцев,
  • Ложе твоё осквернил и увёз богоравную деву,
  • Свет твоих глаз, украшенье Лакедемона и Спарты,
  • Вместе похитив и злато, и брачные ценные дары.
  • Дар Афродиты приняв, он попрал все законы гостеприимства,
  • Словно безумец презрел и священный обычай, и совесть.
  • Ныне над домом твоим и над горем твоим он смеётся
  • В Трое высокой, под сенью отцовских могучих твердыней».
  • Так изрекла и исчезла, как дым над огнём погребальным,
  • Словно зарница ночная, мелькнувшая в сумраке кратко.
  • Вновь возгласила Ирида, эфир рассекая крылами:
  • «Знай же, Атреев сын, не одна тебя скорбь посетила.
  • Кастор, Елены сородич, погиб от руки Афаретида,
  • Смертью сражённый в долине под сенью Тайгетских отрогов.
  • Брат его, мощный душой Полидевк, отомстил за погибель,
  • Но не вернуть из Аида того, кто сокрыт им навеки».
  • Словно скала вековая, что в море стоит недвижимо,
  • Гневом Зевеса пронзённая вдруг — так застыл Менелай.
  • Пал из руки его кубок резной, и вино алое брызнуло,
  • Словно кровь, оросив землю Крита, обет грядущей расплаты.
  • Лик его стал, как мрамор, изваянный в храме забвения,
  • Очи потемнели — как море, когда Посейдон пробуждается.
  • «О, небо святое! — воскликнул он, — о, Зевс, Ксенийский,
  • Хранитель гостей, справедливый судья и покров небожителей!
  • Где твой закон, если честь попирает предатель так низко?
  • Я ли не жертвовал щедро? Я ли не чтил алтарей?
  • Гостя я встретил, как брата, под кровом моим осенённым,
  • Стол разделил, и душу открыл ему, как человеку!
  • Он же, как змей, на груди пригретый, коварно ужалил —
  • Словно закон не был писан, ни страх, ни стыд не держали.
  • Елена! Имя твоё мне слаще амброзии было —
  • Как ты смогла, о лебединая дочь, забыть клятвы брачные,
  • Дом покинуть и честь — ради лести, обмана и ласки?»
  • Гнев разгорался в груди его, как пламя в кузнице Гефеста.
  • С неба спустились тогда к Менелаю Афина и Гера,
  • Видя, как скорбь и обида терзают могучее сердце.
  • «Муж, успокойся! — рекла светлоокая дева Афина, —
  • Будет повержен Илион, и стены его запылают.
  • Мы обещаем победу тебе над врагом вероломным,
  • Снова получишь своё, покарав дерзновенного мужа».
  • Он поклялся — отмстить, сжечь Илион, развеять по ветру
  • Город, что принял измену, забыв благородство и долг.
  • Тотчас корабль свой готовит, смоляной, чернобокий и резвый,
  • Парус пурпурный трепещет на мачте высокой над штормом,
  • И, как весенний плуг, рассекает он валы Эгейского моря,
  • Быстро летит к берегам Лакедемона, к отчизне и мести.
  • Ветер попутный наполнил паруса — дыханьем Борея,
  • Стая дельфинов кружилась вокруг, и играла в волнах.
  • Но не смотрел он — в очах у него была скорбь, не отрада:
  • Месть и обида его заслонили красу вод и неба.
  • В Микены, к брату Агамемнону, он устремился,
  • Царю могучему, вождю ахейских ратей и сил.
  • Сбросив одежду от странствий и соль океанского ветра,
  • В кедровый вступил дворец, украшенный фресками славы,
  • Где поднимаются своды, поддержанные львами и златом,
  • Где на стенах герои и подвиги предков живут,
  • Там Менелай возвестил о позоре, о злом оскорблении,
  • О нарушении чести — и жажде пылающей мести.
  • «Брат мой! — воскликнул он, пав у трона высокого ниц,
  • Слёзы текли по щекам, словно жгучее пламя,
  • Честь моя в прахе! Елена… Парис… О, горькое бесчестье!
  • Дом мой разграблен, жена уведена дерзким троянцем!
  • Нет мне покоя, пока не омою я эту обиду кровью!»
  • Так говорил несчастный, обуянный гневом и скорбью.
  • Гневом воспламенился тогда Агамемнон, вождь аргивян,
  • Скипетр тяжёлый поднял, что Гефест изготовил искусно,
  • Словно орудие рока, сверкавшее блеском небесным.
  • «Горе тебе, Менелай! — воскликнул он, словно утёсный
  • Камень, сорвавшийся с кручи. Но знай: не тебе лишь обида —
  • Это позор всей Эллады, и будет за всё воздаянье!
  • Кровью заплатят Приам и потомки его за злодейство!
  • Всех мы созовём героев, царей и могучих воителей —
  • Тех, что давали обеты тебе, когда деву Елену
  • Ты избирал себе в жёны средь славных сынов Эллады.
  • Флот соберём небывалый и к Трое направимся вместе,
  • Пусть же узнает Парис, каков ахейцев гнев беспощадный!»
  • Так говорил Агамемнон, и слово его было грозным,
  • Взором сверкая, как пламя, предвестник великого боя.
  • На Олимпе в те дни Гера таила замысел тайный,
  • Перстень бросая в серебряный кубок, шептала беззвучно:
  • «Ныне начнётся игра!» — и воззрила на Зевса сурово.
  • Знал громовержец давно, что судьбы уже брошены жребьи.
  • Молча нахмурил чело он, скрывая усмешку провидца:
  • «Вечна игра, о супруга, и боги подвластны ей также».
  • Так он сказал, и Олимп погрузился в великое молчанье,
  • Словно затих перед бурей простор беспредельного неба.
  • Только над Троей витало предчувствие бед неизбежных,
  • Грозной войны предвестница, скрытая в недрах грядущих.
  • Сговорившись меж собою, Атреевы славные дети
  • Путь устремили к Нестору, взыскуя совета и правды.
  • Шёл Менелай, удручённый великою скорбью сердечной,
  • С ним Агамемнон могучий, дабы убедительней слово
  • Было для старца, и скорбь обратилась в союз нерушимый.
  • В Пилос песчаный пришли, где Нестор владычествовал мудро.
  • Там, где Алфей серебристый впадает в лазурное море,
  • Там, где стоят кипарисы на холмах, как стражи бессменны,
  • Правил Геренский Нестор, старейший советник ахейцев,
  • Славный тем, что пережил поколения прежних героев.
  • Ныне же мудрым советом вождям помогал он в тревогах,
  • Словно кормчий искусный ведёт через рифы ладью их.
  • «Нестор, свет ахейцев, твои слова — сокровище Греции!» —
  • Менелай, престолу приближаясь, к старцу обратился,
  • Тот окружён был сыновьями, как дуб могучий побегами.
  • «Горе пришло мне внезапно, как ястреб, срывающий жертву —
  • Парис, гость мой, сын Приама, жену мою увёл дерзко,
  • И с нею — мою же честь, попранную, как прах под подошвой!»
  • Встретил их Нестор с почтеньем, поднялся вдруг с ложа богов,
  • Взгляд его зоркий сверкал, как морская звезда в бездорожье.
  • Жертву приносил он Зевсу на бреге, где волны шептали,
  • Сжигал тучные бёдра быков, вознося благовонье.
  • Над дымом священным слова мудрые молвил старец,
  • Печалью объятый, но с глубокой силой в глазах.
  • «Рад я вам, дети Атрея, хоть горек и тягостен повод,
  • Скорбь великую ты перенёс, Менелай благородный.
  • Дерзость людская предела не знает, богов не страшась,
  • Древнюю честь и законы святые во прах попирает.
  • Вспомним царя Сикиона, что звался в веках Эпопеем,
  • Силою он у Никтея похитил красу Антиопу.
  • Град Сикион, что мы ныне привычным названием кличем,
  • Прежде Эгиалеей назвал основатель великий.
  • Был Эгиалей изначала царём в том краю благодатном.
  • Позже лишь внук Эпопея, по имени славный Сикион,
  • Имя сменил городское, девятнадцатым став на престоле.
  • Буду я звать его так, как привыкли мы слышать и ныне.
  • Эпопей, внук Гелиоса, из дальней Фессалии, сын Алоея,
  • В край Сикиона пришёл, где престол опустел после Коракса.
  • Первым он встретил врагов, на пределы родные дерзнувших,
  • Мощью своей сокрушил их, и слава взнеслась до небес.
  • Стал он великим царём, а когда отошёл Бунос к теням,
  • Власть над Коринфом богатым в десницу свою он воспринял.
  • Храм он Афине воздвиг, о защите моля и совете,
  • Чудо свершилось тогда: потекло золотистое масло.
  • Светлым богам он алтарь сотворил, Аполлону с Артемидой,
  • Но в ослепленье гордыни порой вызывал их на битву.
  • Брал он святыни мечом, сокрушая камни в безумстве,
  • Смертный, желая доказать, что равен он вечным богам.
  • Вспыхнула страсть в его сердце к прекрасной лицом Антиопе,
  • Дочери Никтея, чья красота затмевала сиянье.
  • В город свой тайно увёз её, назвав дорогою женой,
  • Гнев Фив обрушился следом, и войско пришло под валы.
  • Никтей в сражении пал, защищая свой род и жилище,
  • Но и Эпопей был ранен копьём, что несло ему гибель.
  • Рана точила его, пред Афиной он дух свой испустил,
  • В землю зарыт был герой, где когда-то молился богине.
  • Ламедон, новый властитель, отдал Антиопу суровому Лику,
  • Тот же повёл её в Фивы, не зная, что плод в ней созрел.
  • Зевс ли в обличье сатира, иль царь был отцом тех младенцев —
  • Тайна сокрыта во тьме, под покровом минувших столетий.
  • Мир воцарился в Эгиалее, где Ламедон сел на престоле,
  • Лик, уходя, даровал ему власть над притихшим народом.
  • Взял он в супруги афинянку Фено, Клития дочь,
  • Скромность её и покой укротили былые раздоры.
  • Дочь Зевксиппу она родила, расцветавшую в неге,
  • Словно цветок, что в тени укрывается от непогоды.
  • Там, у подножья горы, родила она двух близнецов,
  • Зефа и Амфиона, брошенных Ликом на волю ветров.
  • Пастух их нашёл и вскормил, пока мать томилась в неволе,
  • Дирка, супруга царя, изнуряла её тяжким пленом.
  • Годы тянулись, как вечность, но цепи упали из рук,
  • Бегством спаслась Антиопа, ища своих милых сынов.
  • Зеф возмужал, как охотник, суровый и грубый душою,
  • Брат же его, Амфион, был Гермесом к искусству приучен.
  • Лиру из золота бог подарил ему, струны настроив,
  • Пением дивным певец усмирял и зверей, и каменья.
  • Спорили братья не раз: Зеф смеялся над звуками лиры,
  • Славу в трудах лишь ценил, презирая напевы и струны.
  • Мать прибежала к сынам, но её не узнал старший Зеф,
  • В помощи ей отказал, лишь один Амфион сжалился сердцем.
  • Следом явилась и Дирка, в безумстве велела юнцам
  • К рогам быка привязать Антиопу на лютую гибель.
  • Но старый пастух открыл тайну: «То мать ваша, дети!»
  • Гнев их проснулся, и Дирку саму обрекли они смерти.
  • К диким рогам привязали мучительницу, после же в воды
  • Тело её низвергли — с тех пор тот поток зовут Диркой.
  • Лика-царя сокрушили они, овладев древним градом,
  • Стены воздвигнуть решили вокруг семивратных селений.
  • Зеф надрывался, таская тяжёлые глыбы на плечах,
  • Камни ж под лиру брата сами в порядок ложились.
  • Но Дионис разгневался, разум Антиопы затмивши,
  • Ибо вакханкой была и служительницей ему Дирка.
  • Из её плоти по воле богов заструился источник,
  • В горе скиталась по свету в безумье своём Антиопа,
  • Тенью бродила она средь дорог и пустынных селений,
  • Мира не зная, пока не свершился закон искупленья.
  • Счастье недолго сынам осияло земные жилища:
  • Ниобу взял себе в жёны певец Амфион благородный.
  • Гордость её погубила детей от стрел Аполлона.
  • Сам Амфион пал от бога, и дом его пеплом покрылся,
  • Зеф же, супруг Аэдоны, исчез за пределами жизни,
  • В общей могиле лежат они в Фивах, укрытые прахом.
  • Камни могилы — всё те же, что под песнопенья ложились,
  • Бакид-пророк предсказал, что земля та приносит плодородье.
  • Жители Тифореи крадут её в пору весеннюю тайно,
  • В месяц, когда в небесах Телец над землёю сияет.
  • К праху Антиопы несут они землю святую,
  • Чтобы обильный урожай даровали бессмертные боги.
  • Фок, сын героя, нашёл Антиопу и разум исцелил ей,
  • Стала она ему верной супругой в тиши тех садов.
  • Так завершилась легенда о гордом царе Эпопее,
  • Что воздвигал алтари и в безумстве своём разрушал их.
  • Память о нём сохранилась в камнях и теченье потоков,
  • Урок для живущих о силе богов и о доле земной.
  • Велик был Эпопей, но дерзость его погубила,
  • Смертью своей искупил он гордыню и грех свой былой.
  • Так и Парис твой, о царь, не уйдёт от тяжёлой расплаты,
  • Троя падёт, как пал Сикион под ударом возмездья.
  • Боги не спят, и весы их склоняются к правде священной,
  • Рок неизбежен для тех, кто закон гостевой попирает.
  • Также припомню судьбу Эдипа, сына Лаия древнего,
  • Что, не ведая, кровь отца и ложе матери осквернил.
  • Предначертанный рок совершился, как боги велели,
  • Слепой, он бродил по земле, искупая грехи свои тяжкие.
  • Так рок исполнился, и избежать не сумел наказанья
  • Тот, чья судьба стала людям примером великой трагедьи.
  • Как Лаий Фиванский, презревший вещания вещего бога,
  • Взял Иокасту в супруги, не вняв предсказанию рока.
  • Сын лишь родился — и страх ледяной сжал царёво дыханье:
  • Ноги пронзил он младенцу и бросил в горах Киферона.
  • Там, средь ущелий, где ветер и буря блуждают беспечно,
  • Мальчик оставлен был связанным крепко на гибель и муку.
  • Но не судил ему Зевс умереть под скалою холодной:
  • Пастырь коринфский нашёл его, спас и принёс во дворец свой.
  • Полиб бездетный обнял сироту, даровав ему имя,
  • То, что Эдипом зовётся в краях у ахейцев издревле.
  • В тихой Тенее мужал он, не ведая горя и тайны,
  • Сыном любимым считаясь у тех, кто его воспитали.
  • Только на пире однажды упрёк о рождении тайном
  • Сердце прожёг ему болью, и к Фебу в Дельфы пошёл он.
  • Там у порога прочёл он: «Познай самого же себя ты»,
  • Также: «Во всём соблюдай справедливую меру деяний».
  • Пифия в трансе вскричала, что мать он осквернит ложем,
  • Руки свои замарает он кровью несчастного отчего мужа.
  • В ужасе бросил он дом свой, считая Полиба родителем,
  • Путь направляя к Фивам, чтоб рока клейма избежать там.
  • На перепутье трёх троп, где клубилась дорожная пыль,
  • Встретил он Лаия в гневе, и спор завязался жестокий.
  • Царь колесницей на ногу Эдипу наехал надменно,
  • Посохом крепким Эдип поразил его насмерть в то время.
  • Смыл он в источнике кровь, не ведая, чью жизнь отнял,
  • После к воротам пришёл городским, где Сфинкс свирепствовал грозно.
  • Тайну загадки открыл он — и рухнуло злое чудовище,
  • Фивы же в радости возвели его на престол золотой.
  • Взял он вдову Иокасту, не зная, что это мать родная,
  • Дети родились у них, но проклятье уже пробудилось.
  • Мор налетел на страну, словно туча ночная с Олимпа,
  • Боги вещали: «Изгоните ныне убийцу владыки».
  • Правда открылась — и мрак опустился на очи героя.
  • Мать удавилась в петле, не стерпевши позора и боли.
  • Сам же Эдип ослепил себя острым железом в отчаянье,
  • Сынов проклял за презренье, явлённое в дни его бедствий.
  • Дочь Антигона, как ангел, вела его в странствии дальнем
  • К рощам Колона, где Эриний священные духи витали.
  • Там завершил он свой путь, примирившись с афинской землею,
  • Хоть и в Фивах когда-то по нём совершались обряды.
  • Кости его переносили не раз, как залог беспокойный,
  • Но у святилищ Деметры обрёл он последний покой свой.
  • Даже Геракл, сын Зевса, в безумье детей и супругу
  • Сам погубил по наитью богини, несущей смятенье.
  • Много страдал он потом, совершая великие подвиги,
  • Дабы очиститься сердцем и вновь возвратиться к бессмертным.
  • Так настигает судьба попирающих древний порядок,
  • Но не оставим без мщенья мы дерзость троянского дома.
  • Вспомним Тесея, героя Афин, основателя града,
  • И Ариадну, что светом любви озаряла надежду,
  • Путь указав в лабиринте, где жил Минотавр кровожадный.
  • Нитью волшебной вела она смелого мужа сквозь мраки,
  • Дева прекрасная, Крита цветок и владыки любимая дочерь,
  • Зверя сразил он, и ужас покинул сердца горожан тех.
  • Но на пустынном брегу он оставил её, отплывая,
  • То ли забыв обещанья, то ль воле бессмертных покорный.
  • Горько рыдала она, но Дионис, хранитель веселья,
  • В жёны её полюбил и украсил главу ей венцом звёздным.
  • Верность не вечна под небом, и страсти уходят как тени,
  • Пламя костра угасает, когда его ветер остудит.
  • Так говорил им Нестор, потирая седую бородку,
  • Что ниспадала на грудь, серебром отливая на солнце:
  • «Гнев ваш, Атриды, велик, и отмщенье — священное дело,
  • Только поспешность всегда была верным врагом для отваги.
  • Нужно собрать всех царей, что Элладой великой владеют,
  • Тех, кто поклялся блюсти Менелая честь и супругу.
  • В день тот, когда он Елену избрал среди многих прекрасных,
  • Пусть каждый выставит войско, и флот снарядим мы великий.
  • Там, под стенами троянцев, покажем и силу, и правду,
  • Чтобы ахейцы вовек не сносили такого позора».
  • Слово мудрейшего старца в сердцах отозвалось призывом,
  • Блеск предвкушения брани сверкнул в их очах, как зарница.
  • «Мудрые речи твои, о Нестор, почтеннейший старец, —
  • Молвил властитель народов, великий Атрид Агамемнон, —
  • Словно бальзам на больную и тяжкую рану ложатся,
  • Или как звёзды, что путь указуют в ночи мореходам.
  • Так и поступим. Пошлём мы гонцов во все земли Эллады,
  • От итакийских утёсов до нив, где Пелей правит славный».
  • Менелай же добавил, и голос его был суровым,
  • Полный обиды и жажды отмщенья, что сердце сжигала:
  • «Сам я пойду по дорогам, не в силах сидеть на престоле,
  • Сам расскажу о позоре, что пал на мой дом и на Спарту.
  • Пусть каждый царь и герой от меня лишь услышит всю правду,
  • И пусть рассудит, достоин ли верной поддержки и стали».
  • Солнце садилось за горы, залив багряня на закате,
  • Ветер наполнил ветрила судов, что стояли у брега.
  • Клятвы звучали во мраке, и боги внимали им свыше,
  • Зная, что скоро земля содрогнётся от поступи ратей.
  • Так начиналась легенда, что в песнях пребудет навеки,
  • Где за обиду одну поплатилась великая Троя.
  • Вот Агамемнон могучий, из Микен властелин знаменитый,
  • Собирал героев Эллады в союз нерушимый и грозный,
  • Трою разрушить мечтая за дерзость Париса коварства.
  • Слышал он славу о мудром царе, что на скалах Итаки
  • Правит народом своим, как серебряным словом сверкая,
  • Хитростью ум превосходный имея пред многими мужами.
  • Вспомнил Атрид, как в чертогах своих Менелай златовласый
  • Принял Елену прекрасную в жёны под клики народа.
  • В это же время в Итаке, морскою волною омытой,
  • Сам Одиссей Лаэртид, хитроумный в советах и смелый,
  • Взял Пенелопу в супруги, Икария мудрого дочерь,
  • Счастьем наполнив чертоги на круче высокой и дикой.
  • Вскоре родился у них Телемах, быстроногий младенец,
  • Свет для отца и опора для юной его королевы.
  • Мирно текли их часы меж олив и лозы виноградной,
  • Слушал отец смех дитя и супруги дыханье ночное,
  • Море шумело внизу, обещая покой и отраду,
  • Но не дремала Судьба — и скакали гонцы по дорогам.
  • Слуги Атридов с посохом власти к владыкам спешили,
  • Сам Агамемнон пришёл на Итаку со славой и златом,
  • Звали на месть и войну за поруганье великой чести.
  • Только бы флот Одиссей укрепил своим словом и делом.
  • Но Одиссей, дорожа Пенелопой и сыном любимым,
  • Дома остаться решил, не желая кровавой разлуки.
  • На берег вышел с плугом и в ярмо не быков запрягая,
  • Но сочетал он осла с могучим волом не по нраву.
  • Солью засевал борозды, не пшеницей плодящей и доброй,
  • В шапке козлиной ходил он, выкрикивая речи пустые,
  • Будто рассудок оставил его и затмилася мудрость,
  • Цари же гадали: лукавство ли это, иль вправду безумье.
  • Агамемнон взывал: «Одиссей, вся Эллада клялася!
  • Честь Менелая попрана, Парис похитил супругу!
  • Ты же, герой, приносил нерушимую клятву ахейцам,
  • Разве забудешь ты Зевса, внимавшего клятвам героям?»
  • Но Одиссей, будто глух, продолжал проводить борозды солью
  • И лишь смеялся в ответ, не внимая владыке ахейцев.
  • Месяц прошёл, как Агамемнон уговаривал вождя,
  • Обещал ему славу, победы и щедрую долю в добыче,
  • Но Одиссей упорствовал, будто земля отвергла семя.
  • Тяжко вздохнув, царь направил корабли прочь от скал,
  • «Пусть остаётся на острове, пусть сам охраняет свой край,
  • Мы и без хитрости Трою разрушим копьём и отвагой!»
  • Но царь Агамемнон, мудрый властитель ахейских дружин всех,
  • Собрал он других полководцев, живущих в великой Элладе,
  • Многих царей и героев, чьи битвы гремели повсюду.
  • К ним поспешил Паламед, Навплиада разумного отпрыск,
  • Слышал он гнев Агамемнона, слышал о Трои твердынях,
  • Первым на зов откликнулся, неся свою мудрость как знамя.
  • «О повелитель, — сказал он, — не стоит спешить от Итаки.
  • Мудр Одиссей, но его одолеть можно словом и хитростью,
  • Таяньем льда под лучами весеннего жаркого солнца.
  • Дай возвратимся опять и попросим его напоследок:
  • С ним велика наша сила, и опыт его драгоценен,
  • Пусть же и мудрость моя, и твоя завершат начинанье».
  • Снова тогда микенян многовёсельных пристали суда там,
  • Вместе с Атридом прибыл Паламед, Навплиада разумный,
  • Словом своим, как копьём, пробивающий всякую преграду.
  • В гневе шагнул Менелай на прибрежные камни морские:
  • «Царь Одиссей! — восклицал он. — Ведь клялся ты Тиндарею!
  • Честь моя ныне попрана! Где же ты, если не с нами?»
  • В день тот угрюмо стояла Итака, скалами славна.
  • Вышел навстречу им царь Одиссей, но казался иным он:
  • Мрачен был взор у него, и бессвязны из уст его речи:
  • «Троя? Какая война? Мне пахать надлежит побережье!
  • Солью засею поля, и тогда уродится мне хлеб там!»
  • Так притворялся герой, чтоб остаться в пределах родимых.
  • Он в упряжь странную впряг и осла, и быка вместе с волом,
  • К плугу простому ярмо приложил, бороздя каменистость.
  • Соль рассыпал он кругом вместо зёрен пшеницы посевной.
  • Смотрит Атрид, сомневаясь, главою качая сурово:
  • «Зевс поразил его разум! Увы, как велико безумье!»
  • Тщетно хитрец прикрывался личиною тяжко больного.
  • Но Паламед не поверил и так обратился к Атриду:
  • «Нет, повелитель, нередко безумье бывает лишь маской.
  • Я испытаю его, и откроется правда тотчас же,
  • Словно морскую пучину Посейдон усмиряет могучий.
  • Хитрость на хитрость ответит, и ложь разобьётся о камень,
  • Истинный лик Одиссея пред нами предстанет во славе».
  • И, не сказав Одиссею ни слова, направился в дом он,
  • Где Пенелопа-супруга качала младенца на ложе.
  • Вынес он сына, смеявшегося в пелёнках младенца,
  • И положил на бороздке, где плуг Одиссей направлял свой:
  • «Паши, герой, коль безумен ты, — вот пред тобою младенец!»
  • Меч не поднимет отец на дитя, если сердце не стыло.
  • Дрогнул тогда Одиссей, и лицо его вмиг побледнело.
  • Быстро отвёл он ярмо, чтобы сына живым сохранить там.
  • Волов удержал он бичом и предстал без покрова обмана,
  • Сбросив притворство своё, зарыдал, словно смертный обычный:
  • «Нет, не смогу! Я отец и вовек не пойду на такое!»
  • Так восклицал он, и голос дрожал от великой печали.
  • Паламед кивнул тогда, и Менелай подошёл к нему молча:
  • «Видишь, Атрид? Он живёт ещё ясным умом и рассудком.
  • Он не нарушит союз и священного долга не бросит.
  • Верен останется клятве, что дали когда-то ахейцы.
  • С нами пойдёт он на битву, отвергнув покой и сомненья,
  • Ибо велик его дух, хоть тяжка и разлука с родными».
  • Слёзы осушив рукою, Одиссей отвечал им тогда так:
  • «Паламедес, победил ты меня, твоё слово пронзило.
  • Суждено мне покинуть супругу и отчий утёс мой,
  • Сына-младенца оставить и плыть к Илиону далёко.
  • Снаряжайте суда и дружины, вздымайте скорее ветрила,
  • С вами пойду я, хотя разрывается сердце от муки».
  • Он удалился тогда, собираясь в поход многотрудный,
  • Зная: не будет пути без страданий, ни славы без бедствий.
  • Прежде чем в путь удалиться, простился с женой Пенелопой,
  • С той, чьи слезинки, как росы цветов на заре благодатной,
  • Щёки её омывали, а взор оставался печальным.
  • Так расставались они под покровом грядущей разлуки.
  • «Слушай, супруга моя, светлый луч моих дней и ночей всех,
  • Речь мне поведал оракул, вещавший во храме Аполлона:
  • Если под Трою пойду я, то многие годы минуют,
  • Прежде чем снова увижу я дым от родимого дома.
  • И возвращусь я один, неузнанный близким народом,
  • Бедный, на ветхом судне, лишённый друзей и добычи.
  • Так предначертано мне, и не скрыть мне сердечной печали.
  • Знай же: пока Телемах, наш сынок, не войдёт в силу мужа,
  • Пока не вырастет борода и копьё не удержит,
  • Жди меня, верность храня, как её берегут горлицы кротко.
  • Но если время придёт и увидишь, что сын уже вырос,
  • Стал он опорой для дома, а вести не будет от мужа».
  • Значит, судьба свершилась, и кости мои омывает
  • Волнами Стиксовой чёрной реки иль лежат под Троей высокой.
  • Тогда, молю тебя, скорбь позабудь и для блага Итаки
  • Выбери мужа другого, достойного царского ложа,
  • Чтобы народ не остался без пастыря, дом — без опоры».
  • Так говорил Одиссей, и рыдала в ответ Пенелопа.
  • К сердцу его припадая, как плющ обвивает чинару:
  • «О, мой супруг, Одиссей! Как слова твои ранят мне душу!
  • Лучше б мне смерть принять, чем услышать такое веленье!
  • Буду я ждать тебя вечно, хоть все предсказания мира
  • Станут твердить о кончине твоей! Телемах будет помнить
  • Славу отца своего, и молитвы мои к Олимпийцам.
  • «Путь твой осветят во мраке, и бури тебя не коснутся!»
  • Сердце скрепив, Лаэртид покидал родимые скалы,
  • Слёзы украдкой смахнув, чтоб не видели воины скорби.
  • С Менелаем Атридом, чьё сердце пылало отмщеньем,
  • В путь он пустился по морю, где волны лазурные вечно
  • Песню свою воспевали о славе и гибели смертных.
  • Так говорил он и думал, и певцы воспоют этот подвиг,
  • Как оказалось сильнее судьбы его мужее сердце.
  • Тяжкое бремя легло на могучие плечи героя,
  • Войско ждало у брегов, и вздымались высокие мачты.
  • Слава манила его, но душа оставалась в Итаке,
  • Где затихали шаги и рождалась великая песня.
  • К острову Кипру они свой корабль направили быстрый,
  • К острову, медью богатому, где Афродита богиня
  • Вышла из пены морской, красотою своей ослепляя,
  • И где Кинир-царь обитал, наслаждаясь дарами Киприды.
  • Благоухали сады на Кипре, где мирты цвели вечно,
  • Розы алели, как кровь Адониса, любимца богини.
  • Вместе с Менелаем пришли Одиссей и глашатай Талфибий,
  • В залу вошли, где ливанский кедр источал благовонья.
  • Пурпур роскошный сиял на Кинире, владыке богатом.
  • «Царь многославный! — воскликнул Менелай, сокрушённый бедою, —
  • Гость мой, Парис вероломный, Елену увёз из Спарты,
  • Выкрал сокровища, право святое богов осквернив!»
  • Следом за ним Одиссей, чьё слово, как мёд, изливалось,
  • И велеречивый Талфибий, вестник вождей знаменитый,
  • Стали просить за эллинов, к мести взывая суровой.
  • «Царь, не одну лишь обиду Атрида мы здесь представляем,
  • Дерзость троянцев — вызов богам и законам небесным,
  • Если промолчим сегодня, то завтра и Кипр пострадает».
  • Если сегодня один безнаказанно топчет законы,
  • Завтра другой покусится на мир и покой твоего же народа.
  • Просим тебя, помоги кораблями и воиными смелыми,
  • Дабы возмездие свершилось, и правда на свете царила!»
  • Долго молчал царь Кинир, поглаживая бороду пышную,
  • Взвешивал он на весах правосудия просьбу Атридов.
  • Дар драгоценный Кинир преподнёс для вождя Агамемнона:
  • Десять полос тёмной стали на латах его пролегли там,
  • Двадцать из олова, двенадцать из чистого злата сияли;
  • Сизые змеи к самой шее по ним извивались высоко,
  • Трое с боков, словно радуги дивные, что на полнеба
  • Зевс утверждает на тучах, как знак для людей изумлённых.
  • Знал он могущество Трои, и дружбу ценил он с Приамом,
  • Но и богов опасался, что гнев свой являют за клятвы
  • Теми, кто их нарушает, и тех, кто стоит в стороне равнодушно.
  • «Слово моё вам даю, — наконец он изрёк величаво, —
  • Пятьдесят чёрных судов, быстроходных, просмоленных крепко,
  • С воинами меднооружными я под стены Приама отправлю.
  • Пусть же узнают троянцы, что Кипр не оставит в беде справедливых,
  • И Афродита сама да поможет отмстить за поруганный брак!»
  • Так обещал царь Кинир, и с дарами отпустил он героев,
  • Радостны были Менелай, Одиссей и Талфибий верный,
  • Словно орлы, что взлетают над морем навстречу ветрам,
  • Зная, что им предначертан полёт во славу и в битву.
  • Прибыл и грозный Аякс, Теламонов могучий отпрыск,
  • Выше других возвышался, как скала над бушующим морем,
  • Щит его — семь воловьих шкур, обитый сверкающей медью,
  • Словно рассвет отражал он удары Гефеста могучего.
  • Плечи, как дуб вековой, устоявший в грозу Посейдона,
  • Голос его — гром триремы, что волны с размаху рассекала.
  • Аякс Оилид предстал, быстроногий, как вихрь среди теснин,
  • Шлем его с гривою пышной дрожал, как заря над равниной.
  • Копья в могучей деснице сверкали, как зубы Химеры,
  • Метко разил он врагов, возвышаясь над сонмом ахейцев,
  • Сын Оилея великий, в сраженьях не ведавший страха,
  • Слава о нём разнеслась по долинам и горным вершинам.
  • Правил он Киносом гордым, Опунтом и Вессой прекрасной,
  • Знал Каллиар его власть, и Скарф, и Авгеи просторы.
  • Тарфа и Фроний покорно склонялись пред волей владыки,
  • Там, где стремительно мчатся потоки реки Воагрия.
  • Племена эти повёл он на битву под стены Илиона,
  • Верный соратник вождей, чьё величие вечно пребудет.
  • Тевкр, Аякса великого брат, натянул свой лук искусно,
  • Юностью светел лицом, и в сраженьях ещё неискусен.
  • Но на ристалищах часто стяжал он победы почётно,
  • Лучшим стрелком меж ахейцев его называли повсюду.
  • Шепчут в народе: те стрелы — как молнии Зевса священны,
  • Метко разят они цель, словно воля бессмертных небесных.
  • Скоро отправимся мы в океан, беспредельный и бурный,
  • Волны помчат корабли в те края, где скрывается солнце.
  • Тевкр, ещё юный воитель, поправит колчан свой рукою,
  • Сердце его затрепещет пред встречей с великою долей.
  • Ветер наполнит ветрила, и мы устремимся за море,
  • Где за туманом его ожидают победы и слава.
  • Старец Нестор, седеющий мудростью, голос поднял вдохновенный:
  • «Слушайте! Мной были биты и кентавры в юности грозной!
  • Я наблюдал, как рушатся стены, что боги воздвигли руками!
  • Не поспешим в разрушеньи, где терпенье — надёжнейший меч,
  • Лучше в осаде держать, чем упасть, недооценив силу вражью,
  • Время — союзник, когда мудрость ведёт в бой отважный народ!»
  • Встал Диомед, сын Тидея, пылающий жаждой сражений,
  • Молвил: «Довольно нам слов! Пусть корабли несут нас к Трое!
  • Парис трусливый, и Гектор, и прочие дети Приама
  • Скоро узнают Диомеда, и копье, и длань непреклонную.
  • Я, кто не страшится никого, войду в чертоги их дерзко,
  • Даже бессмертных не дрогну ударом спугнуть с их дорог!»
  • Молвил также Идоменей, внук Миноса, царь древних критян:
  • «Крит не останется в тени, и флот наш давно уже стянут,
  • Сто городов мои дали, героев, достойных Эакида!
  • Златом одеты и медью, они жаждут мщенья, как тигры,
  • Я поведу их с собою, и будем сражаться, пока
  • Троя падёт, и Елена вернётся домой — под защиту!»
  • Филоктет, лук державший Геракла, с семью кораблями
  • Вышел с Ахейцами в путь, услышав Атридов призыв.
  • Славой горел он в душе, и оружием острым хвалился,
  • Не ведал тогда, что страдание ждёт его в будущем мраке,
  • Рана коварная выжжет его, и Лемнос увидит изгнанье,
  • Но ещё явит он мощь — и пламя разгорится в боях!
  • Аркадии долы зелёные, где горы к небу вздымаются,
  • Слушали весть, что принесла судьба, как орла предупрежденье:
  • К Агапенору гонец прибыл, возгласил: «Скоро война, царь!
  • Горе постигло Атрида, и Спарта взывает к оружью!»
  • Царь поднялся, как дуб, разросшийся в долах Меналона:
  • «Выставим флот и пойдём, Аркадцы в долгу не останутся!»
  • Из Этолийских пределов, Плеврона, Пилены, Олена,
  • С Халкиды, морем омытой, также из недр Калидона,
  • Рать за собою ведёт Андремонов наследник Фоас.
  • Нет уж в живых сыновей Инея, в битвах прославленных прежде,
  • Смерть Мелеагра взяла, и сам Иней во мраке покоится,
  • Власть над Этолией ныне Фоасу по праву досталась.
  • Сорок судов за собой он ведёт, просмолённых и чёрных,
  • Воины в крепких доспехах, их копья как молнии блещут,
  • Верность обету храня, что на пире когда-то давали.
  • Скалы Плеврона и нивы Элиды остались далече,
  • Храбрые мужи спешат к Агамемнону в гавань Авлиды,
  • Грозный Арей их призвал под высокие стены Троады.
  • К Дулихию весть дошла и к Эхинадам, в море лежащим,
  • Там Мегетес, сын Филея, повёл свой народ на сраженье.
  • Сорок судов снарядил он, смолою обильно покрытых,
  • Воинов сильных собрал, преисполненных местью и гневом.
  • Он не забыл оскорбленья, что тень навлекло на Элладу,
  • Шёл он, как лев, уловивший дыхание вражье в ущелье.
  • Амфимах смелый и Фалпий, душою в бою непреклонны,
  • Сын был Ктеата один, а другой от Эврита родился.
  • К ним Менелай поспешил, призывая исполнить обеты,
  • Гнев на троянцев излить и за честь постоять вековую.
  • Вспомнили клятву они, что давали когда-то ахейцы,
  • Рати свои повели, чтобы меч обратить на троянцев.
  • Следом Диор Амаринкид, герой в ратоборстве искусный,
  • Горькую весть услыхал, что принёс Менелай опечаленный.
  • Царь говорил о позоре, о дерзости гордых дарданцев,
  • Требуя верности слову и мести за кражу Елены.
  • Сердце Диора воспламенилось, дружины свои собирая,
  • Грозно щитами звеня, устремился он к синему морю.
  • Вождь же четвёртый — герой Поликсен, небожителям равный,
  • Доблестный сын Агасфена, потомок Авгея великого.
  • Клятву святую храня, он предстал пред лицом Менелая,
  • Верность свою подтвердил и на битву созвал свои племена.
  • Вместе герои сошлись, под знамёна вождей собираясь,
  • Чтобы разрушить дотла стены Трои высокой и гордой.
  • Родос, где Гелиос правит, и Тлеполем, сын Геракла,
  • Вспыхнул, услышав призыв — и девять судов вышло в море.
  • Гнев его жёг, как огонь, за обиду родного Атрида,
  • Он, изгнанник и герой, шёл теперь за отмщением славным.
  • Родосцев крепких, как скалы, собрал он к знамёнам войны,
  • Сила и гнев направляли их путь по лазури Эгея.
  • Нирей прекрасный с Симе, подобный был самому Аполлону,
  • Красотою затмевал он героев, но силой был хрупок,
  • Три корабля привёл он, но сердце имел неустрашное,
  • Он ради чести Эллады пошёл на решительную битву.
  • Словно цветок среди стали, он был украшеньем похода,
  • И вдохновлял, как заря, среди тьмы непокорной и долгой.
  • К Крапаф, к Нисиру, и к Казосе, скалам далёким,
  • Прибыл призыв — и оттуда два сына Фессала вышли.
  • Антиф и Фидипп, герои, внуки Геракла могучего,
  • С тридцатью судами приплыли, готовые в бой без испуга.
  • Их воины знали искусство сражений в волнах и в ущельях,
  • В каждом ударе — отцов отзвук, звенящий в броне славянской.
  • Сын Ификла отважный, Протесилай из Фессалии дальней,
  • Сорок судов за собою ведёт по волнам тёмно-синим.
  • Знал он вещанье богов: кто на брег троянский впервые
  • Ступит ногою своей, того смерть ожидает немедля.
  • Но не страшится герой, его сердце пылает отвагой,
  • Имя его сохранится в преданиях будущих родов.
  • Рядом Подарк молодой, Ификлид, от Филака рождённый,
  • Младший по крови, но духом не ниже он брата родного.
  • Вместе готовятся в путь, где судьба испытает их строго,
  • Тучи войны поднимаются ныне над Троею гордой.
  • Жребий начертан бессмертными, море зовёт их в дорогу,
  • Слава ахейцев навеки в руках этих воинов будет.
  • Феры богатые также Евмела, Адметова сына,
  • Дали ему колесницы и коней, стремительных в беге.
  • Сам Аполлон их когда-то пас на лугах благодатных,
  • С ним одиннадцать судов, где гребцы и бойцы превосходны.
  • Не устрашился герой ни троянских твердынь, ни сражений,
  • Вёсла звенели под ним, словно медь под ударами грозно.
  • Всех не смогу перечесть, кто пришёл на призыв Менелая,
  • Слишком велико число кораблей и мужей ополченья.
  • Не достаёт и свитка, чтоб подвиги все их прославить,
  • Прежде певец уже славный исчислил суда и дружины.
  • С ним состязаться не смею, почтенье к былому питая,
  • Пусть же умолкнет мой голос пред песнью великого мужа.
  • В Фтию прибыл Нестор, старец премудрый, из Пилоса славный,
  • С ним Одиссей хитроумный, Лаэрта достойный потомок.
  • Кони их, пылью покрыты, дышали тяжко у входа,
  • Слуги открыли врата и провели во дворец белокаменный,
  • Пелей седой их встречал, как подобает царю благородному,
  • В сердце его беспокойство жило о грядущей войне.
  • Встал он навстречу героям, простёрши объятия гостям:
  • «Радость очам моим, Нестор, и ты, Одиссей многоумный!
  • Что привело вас ко мне, в чертоги мирные ныне?
  • Весть ли несёте с полей, где ахейцы сбирают дружины,
  • Меч поднимая за честь Менелая, Атрида героя,
  • Или иная нужда привела вас на землю мою?»
  • Сели они за трапезу, мёдом янтарным наполнены чаши,
  • Мясо быков молодых благоухало на блюдах горячих.
  • Слуги ходили, стараясь угодить господам благородным.
  • Насытившись пищей, заговорил Пелей величаво,
  • К Нестору взор обращая, с надеждой в голосе тихом:
  • «Скажи мне, старец, кто поведёт Ахею на битву великую?»
  • «Ты был на поле, где сражались герои минувших времён,
  • Сынов ты видел, что ныне к оружию тянутся смело.
  • Знаешь ли ты, кто достоин вести корабли за Приамом?
  • На кого уповать нам, кто славу отцов продолжает?
  • Много я слышал имён, но хочу от тебя утвердения.
  • Пламя великой войны не должно быть без вождя разумного».
  • Нестор, усмехнувшись, в усы, отозвался достойно и мудро:
  • «Славен ты, Пелей Эакид, и слова твои справедливы.
  • Много героев взрастила земля плодоносная Греции,
  • Вот Агамемнон могучий, Атрид, властелин над царями,
  • Царствует он в Микенах златых, брат его — светлый Менелай,
  • Царь Лакедемона, славный в пирах и в бою непреклонный.
  • Есть Диомед, порожденье Тидея, в Аргосе славном владыка,
  • Нет ему равного в сече, как лев он в бою неукротимый.
  • Есть Протесилай Ификлид, сияющий славой, как солнце.
  • Есть и Аякс Теламонид, словно утёс нерушимый,
  • Меньший Аякс, Оилеев сын, быстроногий, копьём знаменитый.
  • Критский Идоменей доблестный также ведёт ополченье.
  • Сын Лаэртид Одиссей, на скалистой Итаке владыка,
  • Мудростью равный богам, в советах сильнейший меж смертных.
  • Множество юных мужей о великой победе мечтают,
  • Вместе со мною спешат к Илиона высоким твердыням.
  • Честь мы ахейцев спасём, за обиду позорную мстя им,
  • Ждём лишь знаменья богов, чтоб начать этот славный поход.
  • Слушали старца вожди, затем вещал слова Калхаса,
  • Слава Ахилла затмит имена всех героев минувших.
  • Тихо в чертоге высоком, лишь факел коптит над столами,
  • Мудрый Менетий восстал, на плечо положил сыну руку,
  • Нестор кивал головой, и Лаэрт, и Пелей благородный:
  • «Сын мой Патрокл, ты слышишь, как вещие старцы взывают?
  • Следуй за сыном Пелея, рождённым богиней Фетидой,
  • Силой бессмертным подобным, но сердцем ещё молодым он.
  • Мудрость вложи в его душу и праведным словом наставь ты,
  • Ибо летами его превосходишь и опытом ратным.
  • Если же гнев всколыхнётся, сдержи его пыл безрассудный,
  • В сече и в думе будь рядом: вождей укрепляет приязнь.
  • Слушал Пелей, и душа его в гордости тайной дрожала,
  • Но и тревога вползала змеёй пред бедою грядущей.
  • Взор он направил туда, где шумят бирюзовые волны,
  • Голосом твёрдым, как сталь, он промолвил в тиши наступившей:
  • «Горе Менеля — моё, я помогу, чем сумею в походе,
  • Только Ахилл мой на Скиросе скрыт матерью в женских покоях.
  • Дочь Океана его бережёт от стрелы и кончины,
  • Я же лишь старец земной, исполняющий волю бессмертных.
  • Ты же, Патрокл, чист душою и в помыслах твёрд неизменно,
  • Другом ему оставаясь с младенческих лет и доныне.
  • Имя его да сияет во веки, как солнце над миром,
  • Вместе идите туда, где судьба зажигает костры нам.
  • Так говорили они в плодоносной и солнечной Фтии,
  • Где зарождалась война и надежда на вечную славу.
  • Вскоре пустились они отыскать меж девами сына
  • Славной Фетиды, чтоб вёл он ахейцев к твердыням троянским.
  • Ветер наполнил холсты, предвещая великое горе,
  • Боги взирали с небес, как герои идут к бессмертью.
  • Мать же Фетида, страшась за судьбу благородного сына,
  • Скрыла Ахилла тогда на Скиросе в доме царевом.
  • Там, облачённый в одежды девичьи средь дочерей царских,
  • Юноша жил, укрываясь от зова кровавой Эллады.
  • Море шумело вдали, предвещая великое горе,
  • Рок неизбежный за ним неотступною следовал тенью.
  • А Одиссей, собрав под знамёна уже всех героев,
  • Вспомнил пророчество древнее: без Ахиллесова копья
  • Город Приама устоит, как утёс пред волною морскою.
  • Фетида, зная, что гибель под стенами Трои грядёт,
  • Сына скрывала, с надеждой оттянуть роковую минуту,
  • Мечтая спасти от судьбы, но мольбы не достигли Олимпа.
  • С Аяксом, сыном Теламона, могучим и грозным как лев,
  • И с Фениксом, верным старцем, наставником в доблести ратной,
  • С тем, кто Хирона сменил, обучавшего в рощах Пелиона,
  • К Скиросу путь направляет Лаэртид, сын многоумный.
  • Знал он: Ахилл скрывается где-то средь девиц и пряжи,
  • Сменой одежд ускользая от долга и славы мужской.
  • Остров Скирос блистал изумрудной короной в Эгейском,
  • Скалы его омывал буревестник волны набегающей.
  • Мирты там цвели, и розы, и воздух был сладостен, нежен.
  • Средь дочерей Ликомеда, как будто одна из царевен,
  • Жил Ахиллес, под одеждой пряча огонь своей мощи,
  • Деидамию полюбив, что стала супругой тайною.
  • Плыли они по волнам, рассекая солёную пену,
  • Хитрый Лаэртов сынок направлял их корабль к причалу.
  • Следом Аякс восседал, тяготясь затянувшимся миром,
  • Феникс седой наставлял их разумным и взвешенным словом.
  • Ветер наполнил холсты, принося ароматы прибрежья,
  • Берег открылся очам, где утёсы хранили покой их.
  • Вышли на твёрдую землю и к дому пошли Ликомеда,
  • Словом искусным хитрец услаждал слух привратников бдящих.
  • Грозный Аякс лишь молчал, поправляя доспехи на теле,
  • Феникс же мудрым советом смирял нетерпенье героев.
  • Так перед царским лицом они встали, надежду скрывая,
  • Чтобы найти среди дев того, кто рождён для сражений.
  • «Царь Ликомед, — молвил Одиссей, подходя с даров миром, —
  • Мы не враги тебе, царь, а купцы, ищущие доброй сделки.
  • Слышим, как славен двор твой и как прекрасны твои дочери.
  • Им мы привезли украшенья, достойные глаз богинь».
  • И разложили дары: ткани, злато, каменья, щит медный,
  • Словно случайно положен меж шёлков и браслетов ярких.
  • «Выбирайте, о девы, — сказал он, лукаво взглянув, —
  • То, что по сердцу вам будет, что взор ваш прельстит и утешит».
  • Бросились девы к дарам, смеялись, примеряли наряды,
  • Та ожерелье взяла, а другая — венец из сапфиров.
  • Только Ахилл не спешил, но внимал звону меча за ларцами,
  • И в сердце его заиграла тоска по оружью и брани.
  • Феникс глядел на юнца, и слеза по щеке его катится —
  • Слишком он знал, что укрыться от рока не может никто.
  • И вдруг, по условному знаку, что Одиссей подал тайно,
  • Грянула в башнях труба, и вражеский крик раздался.
  • «Враг у ворот! — закричал кто-то. — Гибель настала для града!
  • Мужей избили у стен — спасайтесь, о девы, бегите!»
  • Царские девы в испуге бежали, рыдая, в покои,
  • А Ахилл, не медля, одежды с себя сорвал, как из плена.
  • Гнев загорелся во взоре, как молния в небе грозовом,
  • Не к ожерельям он ринулся, но к щиту и к мечу боевому,
  • Медное копьё подняв, он встал, как сам Арес во славе,
  • Грозно вращая очами, взывая к богам за решимостью.
  • Громко в тени засмеялся тогда Одиссей хитроумный:
  • «Вот он, Пелид Ахиллес! Не обманешь ни слух мой, ни зренье!
  • Знала душа: ты скрываешь от мира великую славу,
  • Дух твой в одеждах девичьих не спит, усыплённый лишь песней!»
  • Рядом Аякс Теламонид стоял, усмехаясь сурово:
  • «Славный Пелид! Не пристало средь дев от сражений скрываться».
  • «Если Эллада зовёт за собой на великую битву!» —
  • Феникс же старец, рыдая, обнял его крепко руками:
  • «Ученик мой, Ахилл! Таков рок твой, начертанный Зевсом.
  • Слава в троянских полях тебя ждёт, но за нею — погибель.
  • Помни уроки мои: будь отважен, но мудрым останься,
  • Честь соблюдай и богов почитай, не забудь и о друге!»
  • Смолк Ахиллес, покраснев от досады и грусти внезапной,
  • Но в то же время в душе затаился и отблеск отрады.
  • Взгляд его встретился с взором печальной тогда Деидамии:
  • Всё поняла без речей, и слеза по щеке покатилась.
  • «Вижу, Лаэртид, что хитрость твоя превзошла все уловки,
  • Голос Аякса и Феникса сердце моё поразили».
  • Скирос покину теперь, мой удел — и сраженье, и слава,
  • Вместе со всеми на Трою пойду по веленью судьбины.
  • Пусть мирмидонцы готовят доспехи и острые копья,
  • Пусть Деидамия помнит, подруга души моей нежной:
  • Жди и надейся — вернусь я, любовью тебя озаряя».
  • Так снарядился Ахилл, и восторгом объялись ахейцы.
  • Знали теперь, что бессмертная сила за них будет биться.
  • В стане Авлидском, где флот необъятный стоял у прибоя,
  • Агамемнон-властелин, словно туча тяжёлая, мрачный,
  • Созвал вождей на совет: ведь войско роптало от жажды.
  • «О, ахейцы могучие! — молвил он, тяжко взирая, —
  • Сила и храбрость у нас, и сердца пламенеют отвагой».
  • «Но как насытим мы тысячи ртов, что идут на возмездье?
  • Где нам найти пропитанье для войска в далёком пределе?
  • Боги молчат, и лишь ветер холодный колышет знамёна.
  • Нужно решенье принять, чтоб не сгинуть в бесславии моря.
  • Слушайте слово моё, о вожди, и внемлите совету:
  • Жертву великую требует небо за путь наш далёкий!»
  • Море не вечно нас кормит, а суша сурова к пришельцам,
  • Если же голод придёт, то и храбрый воитель погибнет».
  • Тут Одиссей хитроумный, Лаэртов сын, голос возвысил:
  • «Слушай, о царь Агамемнон, и вы, повелители ратей!
  • Есть на Делосе, острове Феба, где храм его светел,
  • Аний, жрец Аполлона, с тремя дочерьми благородных».
  • Их Дионис одарил даром, что нет ему равного в мире:
  • Эно, старшая, в вино превращает всё, что коснётся.
  • Спермо же хлеб порождает из праха и камня сухого.
  • Элаис, младшая, масло дарует, касаясь ладонью.
  • Если бы были они с нами, весь флот мы бы накормили
  • Без затруднений, и все б на Трою пошли с новою силой!»
  • «Если бы с нами они были — не знало бы войско нужды!» —
  • Так завершил Одиссей, и сверкнули глаза Агамемнона,
  • Словно молнии Зевса в горах пред грозою небесной.
  • «Слово твоё, Лаэртид, как бальзам моему утомленью!
  • Если правдивы рассказы твои — отправляйся немедля
  • К светлому Делосу, где Аний жрец с дочерьми проживает!
  • Хитростью, лестью, дарами, а если потребно — насильем
  • Вывези дев, ведь пища важнее, чем гнев Аполлона!»
  • Одиссей поклонился и молвил: «Исполню, владыка!
  • Боги мне будут в подмогу, и ветер наполнит мой парус!»
  • Чёрный корабль он снарядил, просмолённый и крепкий,
  • И на закате отбыл в лазурные волны Эгейского моря.
  • Остров священный сиял, словно жемчуг, в просторах небесных,
  • Храмы белели на склонах, а кипарисы тянулись
  • К свету лазурному, кверху, как если б молили Олимп.
  • Аний жрец жил средь них, посвящённый Фебу-Стреловержцу,
  • С дочерьми, чья красота и дары их былы несравненны,
  • Каждая в дар получив от Диониса силу волшебства.
  • Подойдя к дому его, с видом купца Одиссей заговорил:
  • «О Аний, славный и мудрый, жрец Феба, дарящий свет людям!
  • Царь Агамемнон, владыка мужей, посылает приветствие.
  • Просит он дочерей славных твоих послужить в тяжком деле:
  • Войско его голодает и к Трое идёт без припасов,
  • Девы твои бы смогли утолить потребности рати».
  • «Где же сокрыл ты их ныне?» — спросил Одиссей велеречивый.
  • Аний ответил тогда, затаив своё хитрое слово:
  • «Дочери ныне мои на Эвбее и Андросе дальнем,
  • Там они мирно живут под защитой бессмертных богов всех».
  • Вспыхнул надеждой Лаэртид и поднять паруса приказал он,
  • К дальним пределам направясь в надежде добыть пропитанье.
  • Долго по волнам блуждал он, Эвбею и Андрос обыскивал,
  • Гнев возрастал в его сердце, когда осознал он коварство:
  • Пусто в чертогах стояло, лишь ветер гулял по покоям.
  • Девы же тайной тропою вернулись на Делос священный,
  • К дому отца воротились, укрывшись под сенью алтарной,
  • Прежде чем хитрость врагов их настигла в обители Феба.
  • Вновь Одиссей возвратился на Делос, исполненный гнева,
  • Видит: у дома девицы, которых скрывал их родитель.
  • Тщетно пытался старец укрыть их под сенью святыни,
  • Грозно предстал Лаэртид и потребовал выдать беглянок.
  • Речь он повёл о нужде, что терзает ахейское войско,
  • Словом суровым грозя за обман и упорство отказа.
  • Аний промолвил: «Останьтесь на Делосе, воины, ныне.
  • Девять годов мои дочери будут кормить вас обильно,
  • Голод не тронет суда, и нужда не коснётся ахейцев.
  • Мирно дождётесь поры, что назначили вечные боги».
  • Но Одиссей возразил: «Не потерпит промедленья дружина,
  • Троя не станет нас ждать, и мечи заржавеют в покое».
  • Молча жрец выслушал речь, но тревога сверкнула во взоре:
  • «Гость мой, слова твои лживы, ты правду скрываешь обманом!
  • Дары моих дочерей не для брани и крови дарованы,
  • Не для сражений жестоких — для дел мирных служат они лишь.
  • Делос не выдаст тебе моих чистых, небесных дочерей!»
  • Но Одиссей подал знак, и ахейцы рванулись к жилищу.
  • С криком, как коршуны с неба на стадо, пасущееся мирно,
  • Выскочили ахейцы и дев увели от святилища Феба.
  • Эно коснулась меча, обращая в вино сталь убийства,
  • Спермо пыталась из праха хлебами засыпать пришельцев,
  • Элаис щиты покрывала маслом своим благодатным,
  • Но увели их силой на чёрные быстрые суда.
  • Аний стоял на скале и к богам возносил свои вопли:
  • «Феб, посмотри! За поруганный храм отомсти им по праву!
  • Пусть их погубит нужда, и во прах обратятся надежды!»
  • Но Одиссей лишь смеялся, и ветер наполнил ветрила,
  • В тёмную ночь унося на судах дорогую добычу,
  • Тихо скользили они, не гадая о горестной доле.
  • Сёстры молились богам, особенно — сладостному Дионису:
  • «Ты, кто нам дал этот дар, не оставь нас в беде и в позоре!»
  • И, когда ночь их покрыла, и корабль уснул без тревоги,
  • Узы ослабли, и цепи соскользнули сами собою.
  • Эно к воде прикоснулась — и вино заиграло волною,
  • Спермо касалась досок — и хлебом покрылась вся палуба.
  • Маслом Элаис окропила корму корабельную тайно,
  • Трепет пронёсся по трире — она завыла, склоняясь,
  • Воинов ужас объял: крен и гуденье смутили сердца их.
  • Сёстры, как стая голубок, из силков вырвавшись остро,
  • Бросились в пенный прибой, и волны укрыли их нежно,
  • Говорят, сам Дионис вознёс их на спинах дельфинов.
  • Или же в белых голубок они обернулись внезапно,
  • Крыльями воздух пронзив, улетели в небесную просинь.
  • Стихли седые валы, лишь перья над морем кружились.
  • Боги сокрыли девиц, не отдав их во власть аргивянам.
  • Птицами мира они унеслись от погони поспешной,
  • Вольно паря над волнами широкого шумного моря.
  • Или в лозу их он обратил, чтоб укрыть от позора,
  • Спрятав навеки в виноградниках стран, неведомых людям.
  • Сон оставив, Одиссей взревел, будто лев пробуждённый:
  • «Видно, не всё покорится уму, не всё укрощается словом!»
  • Палуба зёрнами полнилась, маслом текли все дощечки,
  • Словно на поле в пору жатвы валялись колосья и зёрна.
  • Он возвратился в Авлиду, с сердцем опустошённым,
  • Словно не было смысла в пути, ни добычи, ни славы.
  • Агамемнон лишь вздохом ответил на это молчанье:
  • «Что ж, значит, рок изменился, и путь наш иною проложен.
  • В Трое мы хлеба найдём, и еду, и победную славу,
  • Там нас уж ждёт Приамид, а судьба — у врат Илиона».
  • В гавани Авлиды, где море лежало спокойно и тихо,
  • Словно лазурное поле, безмолвное, гладью сверкая,
  • Стягивались корабли чернобокие, сотни и сотни,
  • Мачты вздымались над бухтой, как лес над широкою долом,
  • Крики гребцов раздавались, и гул топоров не смолкал,
  • Воины щиты начищали, копья точили для брани.
  • Те, кто Елене клялись, избирая супруга когда-то,
  • Все, кто бессмертную славу мечтал обрести под Илионом,
  • Шли на призыв Агамемнона, вождя аргивян многославных,
  • Кровь принести за поруганье и древнюю клятву святую.
  • Лишь Кинир не спешил, повелитель богатого Кипра,
  • Медью прославленный в мире, но сердцем не жаждавший брани.
  • Агамемнон же, мрачный, по стану шагал, как буря в горах,
  • Хмурил чело своё, и к Нестору молвил с тревогой:
  • «Где же суда киприотов? Пятьдесят он клялся послать нам,
  • Чайки пусть будут они, но пока что не видно ни перьев.
  • Может, богатства свои он ценит сильнее союзной клятвы,
  • Может, решил он, что боги забыли про дело ахейцев?»
  • Нестор, мудрейший из старцев, качал головой, отвечая:
  • «О Агамемнон, владыка, не всё нам открыто заранее,
  • Может, буря его задержала, и ветер был встречен, не встречен,
  • Кипр — земля не прямая, и волны предательски блещут.
  • Но и хитры киприоты, в обмане они мастера,
  • Боги, быть может, суд справедливый явят в ответ ему сами».
  • Виден корабль одинокий, как лебедь, блуждающий в море,
  • Сын Мигдалиона сошёл пред ахейским собранием славным:
  • «Вот я от старца-отца и киприотов отважных явился.
  • Чтит Менелая Кинир, но и с Приамом в дружбе он старой.
  • Флот задержали лишь волны морские и буря ночная,
  • Ждите прихода судов, коль утихнет разгневанный Понтий».
  • Но Одиссей хитроумный, познавший немало коварства,
  • Взором пронзил корабельщиков, слову чужому не веря.
  • К братьям Атридам воззвал он: «Владыки, дозвольте проверить,
  • Что за дары от Кинира сокрыты в судах привезённых».
  • Сорок и девять горшков извлекли они, полных насмешки,
  • Глины куски, что суда и мужей повторяли по виду.
  • Агамемнон вскричал, и пламень во взоре его засиял:
  • «Так вот каков царь Кипра! Насмешка над честью ахейцев!
  • Он посылает игрушки, а требует места за столом!
  • Пусть его медь обратится в прах, а позор его — в песню!
  • Пусть воспоют его воины, как он глиняным флотом сражался!»
  • Сын Мигдалиона стоял, молча сгорая от стыда и страха.
  • Но вот с юга явился флот — как буря из Кносса древнего,
  • Сотня судов чёрнобоких, и во главе Идоменей,
  • Сын Девкалиона, славный потомок Миноса судии мёртвых.
  • Вышел он гордо на берег, и броня его пела под солнцем.
  • «Вот тебе Крит, Агамемнон! — молвил он твёрдо и ровно. —
  • Сотня судов, сто героев, и каждый из них не дрогнет!»
  • «Я не пришёл как вассал, не склоню я главы пред тобою,
  • Я поведу своих критян и в совете, и в битве открытой.
  • Если ты — царь, то и я не последнего рода и славы,
  • Вместе пойдём мы на Трою, но равными быть мы обязаны».
  • Агамемнон сурово молчал, но шепнул ему мудрый Нестор:
  • «Лучше иметь союзника, чем гордого врага под боком».
  • Слово его было мудро, и Атрид протянул свою руку:
  • «Так тому быть, Идоменей! Пусть Зевс будет нашим свидетелем!»
  • Так поднималась армия, как облако в летнем полдне,
  • Сильная, грозная, верная зову и правде Эллады.
  • Только ветер был встречный, и волны шумели упорно —
  • Флот ожидал в Авлиде, глядя на даль небосвода.
  • У алтаря вознесённом стоял величавый платан многолетний,
  • В листьях густых, словно в царственном ризе зелёной лазури.
  • В кроне его, недоступной глазам, воробьиное гнёздышко было,
  • Там, в тишине, птенцы жёлторотые требовали пищи,
  • Мать их кружила над гнездом, заботясь, храня от напасти,
  • Словно хранилище верное крыльев бессмертных хранитель.
  • В тот же момент, как Агамемнон, вознесясь к Аполлону мольбою,
  • Жертву принёс и возжёг благовонный огонь на каменном ложе,
  • Выполз из-под алтаря чешуйчатый змей, страшный и гибкий,
  • Пёстрою спиной он блестел, а глаза полыхали, как угли.
  • Ветви платана он выбрал, стремясь к гнезду беззащитному,
  • Вниз обвивался, как лавр Посейдона, в безмерной пучине.
  • Мать-воробьиха кружилась, взывая пронзительным криком,
  • Билась в змею, но чешуй его не трепетала от боли,
  • Он же, жестокий, схватил её первой, и кости хрустнули ясно,
  • Скоро, один за другим, всех девятерых птенчиков сглотнул,
  • Скрыл в себе жизни невинные, в пасть поглотив, как безжалостный демон,
  • А после камнем застыл он, недвижим, бессмертным обличьем.
  • Ужас сковал тогда каждого: Аякс, Одиссей и Диомед,
  • Даже Атрид, закалённый в сражениях, сдвинулся с места,
  • Глядя, как медный извивавшийся ужас в статую серую превратился.
  • Молвил тогда Агамемнон: «О Калхас, пророк вдохновенный!
  • Что означает сей знак? Что скажешь ты, голос богов?
  • Весть нам открой, коль она от Зевеса и Феба ниспослана с неба!»
  • Калхас провидец, чело озаривши, воздел свою руку:
  • «Радуйтесь, ахейцы! Не страх сей знак вызывает — надежду.
  • Мать и птенцы — девять лет, что мы будем вести осажденье,
  • На десятый лишь год Илион падёт, как пророчит нам небо.
  • Змей же, что стал каменём, — непреложная воля Кронида,
  • Так победа свершится, коль стойко пройдём девять лет ожиданий».
  • Тяжко вздохнул кое-кто, предвкушая походные беды,
  • Громко вскричал же другой: «Илион пред Элладою рухнет!»
  • Клики по стану неслись, преисполнены веры и силы:
  • «Слава тебе, Аполлон! Мы дождёмся победного часа!»
  • Рухнет Приамов чертог, как Кронидом давно предречённый,
  • В день предназначенный слава ахейцев вовек не увянет.

Песнь шестая. Прибытие в Мисию

  • Муза, воспой, как к Трое, где башни вздымались к Олимпу,
  • Рать ахейская мчалась, горя, словно звёзды во мраке.
  • Волны резали кили, как серпы золотые над гладью,
  • Эвра и Нота молил Агамемнон помочь мореходам,
  • Мчались они, как лебеди, стройно скользящие к цели,
  • Тысяча с лишним судов и ещё восемьдесят шесть с ними.
  • Трезубцем путь Посейдон проложил им во мгле необъятной,
  • Вздыбил он волны, и вздох их мятежный разнёсся по морю.
  • Мчал журавлиный их строй мимо скал и прибрежных утёсов,
  • Словно покров огневой, паруса в синеве пламенели,
  • Чёрное знамя над царской кормой Илиону грозило,
  • Вёл он дружины на бой, как пастух своё стадо по полю.
  • Сам он стоял у руля, златокованный, грозный, как Аид,
  • Взор устремляя вперёд, как ястреб стремится к добыче.
  • Солнце играло в броне, и щит отражал небосводный,
  • Тёмные воды клубились под носом, шипя словно змеи.
  • На корме Менелай, златокудрый, как Феб лучезарный,
  • Молвил: «Жди, град, где укрылся похититель супруги!»
  • «Скоро Елена, звезда моя, вновь в объятьях пребудет,
  • Смоет слезами вину, и обиды растают как воды».
  • Так Менелай восклицал, созерцая солёную бездну.
  • Царь Агамемнон в ответ проревел, как глашатай тревоги:
  • «Мужи ахейцы! Нас клятва и доблесть ведут к Илиону!
  • Станем как твёрдый утёс, и падёт крепкостенный Приамид!»
  • Слева держался Ахилл, быстроногий, владыка мирмидонян,
  • Шлем его пламя бросал, словно свет неугасшего солнца,
  • Щит же сиял, как полотно, что ковал Гефест — в нём вселенная,
  • Мир и сраженье, и боги, и смертные, гибель и пиры.
  • Справа Аякс Теламонид, как скала, что ни буря не сдвинет —
  • В бронзе тяжёлой стоял, щит его заслонял половину фаланги.
  • Ростом превыше других, он сосной над холмами возвысился,
  • Очи сверкали как сталь, под ударом стихий не сгибаясь.
  • Там же стоял Одиссей, сын Лаэрта, в коварстве искусный,
  • Строил суда он свои, точно мастер в игре хитроумной.
  • Бороду гладя рукой, сокрушал он троянские стены,
  • Видел паденье вождя и погибель великого града.
  • Диомед, коней укротитель, сын Тидея, на шлеме — грива,
  • Руки его сжимали копьё, что молнией падало в битве.
  • Брови насуплены грозно, он стенам воззренье бросал,
  • Будто бы видел в них добычу, что в пасть льва уже попала.
  • Афина шла с ним рядом невидимо, молча, благословляя,
  • Каждый его удар был, как приговор, от богини продиктован.
  • Но вот, среди ахейцев, восстал раздор роковой:
  • «Кто поведёт нас в атаку, чье слово весомей всех в битве?»
  • Скипетр, златой, подняв, Агамемнон воскликнул могуче:
  • «Братья по крови мы все, пред богами единой клятвой!
  • Пусть же меж нами не будет раздора, покуда твердыня
  • Илиона падёт, и Парис пожнёт, что посеял дерзко!»
  • Чёрные, мрачные борты кораблей в Авлиде стояли,
  • Мачты их в небо взметнулись, как лес, пробуждённый весною.
  • Воины тесною толпой заполняли песчаное взморье,
  • Все жаждали мести за Лену, похищенной дерзким Парисом.
  • Громко Атрид воскликнул, и к судам устремились отряды,
  • Паруса поднялись, как крылья могучие чаек над морем.
  • Ветер, сын Зефира, наполнил их яростью белые ткани,
  • И понеслась армада по волнам Эгейского моря,
  • К Азии шли корабли, где Приам правил Троей великой.
  • Но Гера, супруга Кронида, завесу на очи наслала
  • Кормчим искусным, а может, Посейдон, владыка глубин,
  • Сбил их с пути, уводя от вожделенных троянских чертогов.
  • Всю ночь суда их неслись по волнам, рассекая безмолвье,
  • Звёзды над ними сияли, как очи бессмертных владык.
  • Но ожидал их удел, предначертанный волею рока:
  • Гнев Артемиды-девы, владычицы зверя и леса,
  • Гнал их к далёким брегам, где таился противник суровый,
  • Чтобы в сражениях грозных познали судьбу и бессмертных.
  • В путь из Авлиды, где стены стоят, неподвижны как вечность,
  • Рать аргивян потекла, уповая достигнуть Приама,
  • К Трое спешили они, за Елену отмстить вожделея,
  • Только дороги не знал ни один из кормил на пучине.
  • Звёзды мерцали обманно, и гнев затаился в лазури,
  • Боги вели их стезёй к берегам, им доселе безвестным.
  • Долго блуждали они средь пучины, гонимые ветром,
  • Взоры вперёд устремляя, где берег желанный таился.
  • Думали: близок черёд сокрушить илионские стены,
  • Сердце у каждого билось в предчувствии славы и сечи.
  • Вдруг показалась земля, облачённая в дымку тумана,
  • Радостный крик огласил Антилох: «Пред очами — твердыня!»
  • Мисии берег открылся и град Тевфрании светлый,
  • «Троя пред нами!» — вскричал часовой с высоты корабельной,
  • Клич по судам пробежал, словно пламя по сухому полю.
  • Копья схватили мужи, и щиты зазвенели от мощи,
  • Вёсла вонзились в песок, и на берег взошли корабли,
  • Мирный и пышный предел обагрить приготовились кровью.
  • Страх обуял всех ахейцев, на берег ступить не решались,
  • Помня заветы богов и беду, что сулило гаданье.
  • Но Одиссей, чьё в груди хитростью сердце пылало,
  • Спрыгнул на землю один, не боясь роковой этой доли.
  • Вслед за вождём, словно волны, рванулись ряды за рядами,
  • К мисийцам грозным пошли, о покое и жизни забывши.
  • Вышли навстречу им мисийцы, в броне и с копьём закалённым,
  • С ними и царь Телеф, сын Геракла, гордый владыка.
  • «Кто вы такие, — сказал он, — и что принесли вы с собою?
  • Если с добром — я открою вам сердце, но если с угрозой,
  • Знайте: не Троя пред вами, а край мой, свободный и сильный.
  • Здесь не прощают вторжений — здесь стоны сменяются яростью!»
  • Но Агамемнон, в гордыне уверенный, молвил с упрёком:
  • «Если ты друг троянцам, то гибель ты сам на себя навлекаешь!»
  • Мечи не успели извлечь — разгорелось великое пламя,
  • Будто в сухую солому подбросили жаркий огарок.
  • Словно Арес, сквозь ряды пролетел быстроногий Пелид,
  • Воины падали в прах под его беспощадной рукою.
  • Вдруг на равнину взошла, окружённая девами в бронях,
  • Гордая ликом Гиера, амазонка, супруга Телефа.
  • Ростом высокая, статью богиням бессмертным подобна,
  • Краше Елены самой расцветала она пред полками.
  • Женщин Мисии вела за собою в кровавую сечу,
  • Грозно мечом прорубая дорогу в рядах иноземцев.
  • Стан поредел от ударов отважных и девственных воинов,
  • Словно косою подрезаны стебли на поле широком.
  • Тут на Нирея она, на рать симейцев ринулась смело,
  • Яростный бой закипел, зазвенели щиты и доспехи.
  • Встретились двое в пылу, завязалась жестокая схватка,
  • Острая медь глубоко поразила Гиеру под сердце.
  • С поля её унесли, и сокрылась судьба её втуне,
  • Кто говорит — умерла, кто — спаслась под защитою тени.
  • Двух сыновей, говорят, родила она прежде могучих,
  • Тоже великую славу стяжавших в далёких походах.
  • Телеф же, видя супругу в крови, распалился душою,
  • Словно разгневанный лев, он обрушился в гущу данайцев.
  • И, как вихрь, налетел на мисийцев неукротимый Патрокл
  • За ним — войско ахейцев, щитами звеня на просторе.
  • Удивлённые крики мисийцев, толпою стоящих,
  • Вдруг сменились на ярость, кипящую в гневных сердцах.
  • Ринулись вместе на них, отражая удары мечей,
  • И завязалась кровавая битва — кипела вражда.
  • Яростно бился Телеф, изливая в сражении силу,
  • Против Патрокла пошёл, словно буря на крепкие скалы.
  • Медь зазвенела о медь, и земля под ногами дрожала,
  • Оба героя сошлись, не желая уступить ни на волос.
  • Острым копьём замахнулся Телеф, и в плечо оно впилось,
  • Кровь потекла по броне, остужая пыл храброго мужа.
  • Дрогнул Патрокл от боли, назад отступил он невольно,
  • Слава манила его, но слабела рука в этой схватке.
  • Верный товарищ его, Антилох, поспешил на подмогу,
  • Щитом прикрывая его от смертельных ударов мисийца.
  • Вывел из гущи огня он героя, что ранен был тяжко,
  • В стан устремились они, где шумели солёные волны.
  • Явился сын Полиника, Терсандр, о былом вспоминая походе,
  • Фивы мечом покорил, отомстив за отцовские муки.
  • К Трое поплыл он теперь, за бессмертною славой стремясь,
  • Равный по мощи своей Менелаю и другу Пелида.
  • Гордо стоял он в строю, предводитель ахейского войска,
  • Веруя в помощь богов и в победу над вражьим пределом.
  • Но на пути его встал сын Геракла, могучий воитель,
  • Гневный Телеф преградил путь к судам и желанному брегу.
  • Сшиблись они, и земля застонала под весом героев,
  • Смерть закружилась над ними, почуяв богатую жатву.
  • Блеск золотого шлема померк под ударом внезапным,
  • В грудь угодило копьё, разрывая доспехи и кожу.
  • Тут Одиссей подоспел, заслоняя героя собою,
  • Мудрый Лаэртов сын вырвал друга из лап лютой смерти.
  • Под руки взял он его, уводя от разящей десницы,
  • К чёрным судам потащил, где туман укрывал побережье.
  • Скрылись они в тишине за простором солёного моря,
  • Где лишь стенания ветра в ночи раздавались уныло.
  • Что же случилось потом — не поведают вещие птицы,
  • Выжил ли гордый Терсандр, исцелённый рукою врачебной,
  • Или в Аидову мглу опустился он духом печальным,
  • Скрыла завеса времён, и никто не узнает ответа.
  • В строе его не видали, и имя умолкло в походах,
  • Тайна укрыла бойца, словно пепел забытых пожарищ.
  • С яростью дикой Ахилл на Телефа ринулся смело,
  • Царь изумлялся, что греки напали по горькой ошибке.
  • На равнине Каика, где бой разгорелся жестокий,
  • В битве той равной, казалось, Ахиллу победы не видеть.
  • Телеф же храбрый, Тевфранта сын, мощь изливая безмерно,
  • Уразумел, что силён его враг, и отступить он решился.
  • Лишь только бегом он рванул, по долине немного промчавшись,
  • Дионис, старую помня обиду, подставил лозу под стопы.
  • Царя Мисии погубить вознамерившись, гнев свой явил он,
  • Ибо Телеф не возлил возлияний владыке Дионису,
  • Навлёк на себя его гнев, жесточайшей достойный расплаты,
  • Споткнулся о лозу на бегу, покоряясь судьбе неизбежной.
  • Гневный Ахилл устремился, копьём поражая в бедро;
  • Кровь по доспехам златым потекла из зияющей раны.
  • Пал сокрушённый Телеф, проклиная коварство бессмертных,
  • Лозы, что бог ниспослал, пробуждая неистовый пламень.
  • В муках великих затих, не издав ни единого стона,
  • Сын Гераклид на колено поник пред ахейским героем.
  • Только когда ранен был Телеф, воинам он повелел
  • В город бежать и держать оборону до часа последнего.
  • Тела героев ахейцы осматривали молча в печали,
  • Видя, что это не Трои доспехи, не троянское копьё.
  • Лишь оружие мисийцев пред ними теперь возлежало,
  • Стыд и догадки горчайшие души их вмиг одолели.
  • Только тогда ахейцы поняли — это не Троя,
  • Их осенило стыдом, словно росами в полдень студёный.
  • Молча покинули брег, Телефа оставив в мученьи,
  • Рана гноилась, и зелья врачей не давали покоя.
  • Он отправлялся к Аполлону, в святилище светлое Дельфы:
  • «Как исцелиться, о бог? Кто снимет с меня это пламя?»
  • Глас прозвучал, словно гром или шёпот эфирный:
  • «Кто поразил — тот и снимет недуг, исцеленье в руке его скрыто».
  • Флот же ахейский, хоть бурей терзаем, не сгинул в пучине,
  • Большая часть кораблей уцелела под небом суровым.
  • Вместе с Пелидом они принеслись к берегам каменистым,
  • К Скиросу, где Ликомед восседал на престоле высоком.
  • Там он скрывался в тиши у царя Ликомеда благого,
  • Сердце открыв Деидамии, деве прекрасной и нежной.
  • Сын их рождён, наречён был Пирром владыкой Ликомедом,
  • Феникс же позже его Неоптолемом звать повелел всем.
  • Брал на колени Ахилл малыша, о судьбе забывая,
  • Но знал: Одиссей придёт и нарушит затишье былое.
  • Говорят, град сей Скирос Ахилл быстроногий разрушил
  • Вместе с верным Патроклом, когда сочетался с Деидамией.
  • Миром ли взята она, иль в огне запылавшей твердыни —
  • Скрыто в веках, и неясен рассказ о деяньях великих.
  • Разное аэды поют, и слепцы повторяют иное,
  • Правда в тумане плывёт, как и наша неверная доля.
  • И вот он, смирив своё сердце и слёзы, покинул супругу,
  • Встал пред собранием мужей, где его ожидали как вестника.
  • Флот вновь в Авлиде собрался, и клятвы напомнили воинам,
  • Что только с Троей сотрётся позор, что Елена оставила.
  • Медленно к солнцу вставали копья, как роща железная,
  • И всё готово было — осталось дождаться лишь ветра.
  • А царь Телеф, в Мисии дальней страдая от раны жестокой,
  • Что нанёс ему Ахилл, не знал покоя ни днём, ни во мраке.
  • Вспомнил он Феба слова, что прозвучали в святилище Дельфа:
  • «Кто поразил — тот и снимет недуг, исцеленье в руке его скрыто».
  • Долго медлил он, но боль крепчала, и слабла надежда,
  • И, оставив престол, под обличьем скитальца тронулся в путь.
  • Восемь томительных лет пронеслось над пучиной морскою,
  • Снова ахейский народ собирался у брегов каменистых.
  • Флот во второй раз сходился, готовясь к кровавой сече,
  • Рати и воины вновь под знамёна царей поспешили.
  • Долго томились сердца, ожидая попутного ветра,
  • Чтобы к твердыням чужим устремиться в порыве едином.
  • Плыл он к Авлиде, где рати ахейские вновь собирались,
  • После потерь и бурь — к твердыням Приама готовясь сраженьем.
  • На ладье просмолённой, под ветром попутным, сквозь Эгей,
  • Он прибыл в стан, где копья сверкали, как солнце в зените,
  • Где костры поднимали дым в небеса, и гремела молва,
  • Словно прибой многоголосый у стен Авлиды ревущей.
  • В рубище нищего, с посохом в руке исхудавшей,
  • Он пробрался к шатру Агамемнона, царя над царями.
  • Пал к его ногам, сокрыв своё имя, и в слезах взмолился:
  • «О, повелитель, смилуйся! Рана моя не даёт мне покоя.
  • Стекает кровь, и гной исходит из тела, и силы уходят.
  • Дай мне врача — избавь меня, царь, от смерти позорной!»
  • Но Атрид глянул на странника строго, и, сдвинувши брови,
  • Молвил: «Что ж ты пришёл ко мне, старец, несчастьем гонимый?
  • Я веду рать на войну, а не в поисках врачеванья.
  • И не имею лекарей — и не будет тебе здесь подмоги».
  • Телеф ушёл, отвергнут, и в сердце — отчаянье, гнев и мольба.
  • Но увидел он вдруг малыша, играющего у шатра.
  • То был Орест, сын Агамемнона — дитя беззаботное.
  • И тогда дерзкая мысль пронзила страдальца, как молния.
  • «Если мольба не дошла — то страх пронесётся быстрее!»
  • Схватив младенца, как коршун агнца — стремительно, ловко,
  • Он к алтарю понёс его, с пламенем жертвенным рядом:
  • «Атрид, услышь меня! Жизнь твоего сына в моих руках!
  • Не хочу я зла — но ты вынудил: дай мне исцеленье!
  • Пусть Ахилл, что поранил меня, залечит рану ту самую!
  • Клянусь подземной Стикс — если нет, то дитя обратится в пепел!»
  • С криком вскочил Агамемнон, клинок свой вырвал из ножен:
  • «Безумец! Кто ты такой, что осмелился тронуть Ореста?!»
  • «Я — Телеф, царь Мисии, тот, кто был ранен Ахиллом!
  • Мне вещал оракул: лишь он меня может спасти.
  • Убеди его — или прощайся с сыном!» — сказал он.
  • Позвали Пелида, и грозно явился он к стану:
  • Молнии метали его глаза, как у самого Зевса.
  • «Что за безумец шантажом требует чуда от воина?
  • Я — не лекарь, Атрид! Моё ремесло — нести пораженье!»
  • «Исцели его, — взмолился Агамемнон, — ради Ореста, сына!
  • Пусть был он врагом — теперь он мольбой удержал моего сына!»
  • Ахилл не ответил. Но рядом стоял Одиссей молчаливый.
  • Он произнёс: «Как я понял вещанье: кто ранил — излечит.
  • Может быть, дело не в муже, а в самом оружии славном?
  • Может, копьё Гефестово силу врачебную скрыло?»
  • Все удивились словам его, и надежда мелькнула в глазах.
  • Принесли то копьё — ясеневое, с медным наконечником.
  • Соскоблили металл с острия — и к ране приложили.
  • И чудо свершилось: боль отступила, кровь остановилась,
  • Сила вернулась в члены, румянец раскрылся на щеках,
  • Телеф отпустил Ореста — и тот бросился к отцу.
  • «Слава богам! — воскликнул Атрид, — и тебе, Одиссей, за смекалку,
  • И тебе, Ахилл, за оружие, что может как ранить, так и лечить!»
  • Телеф, дрожащий и живой, склонился и молвил спокойно:
  • «Вы вернули мне жизнь — я отдам вам дорогу к Трое.
  • Знаю я путь, что ведёт мимо бурь, сквозь земли надёжно.
  • Я поведу вас, и больше не станете метаться, как листья».

Песнь седьмая. Ифигения

  • Ныне ж, числом превеликим, как звёзды на своде Эосы,
  • Более тысячи чёрных судов собрались у прибрежья.
  • Жаждали битвы герои, стремились под стены троянски,
  • Но бездыханное море держало их в бухте пустынной.
  • Солнце палило, и мачты скрипели под тяжестью зноя,
  • Парус бессильно висел, и волна не шевелилась у кромки.
  • Воины праздно бродили, ропща на судьбу и молчанье,
  • Копья точили от скуки, играли в борьбу у шатров.
  • Море, как зеркало, гладко лежало, не шепча ни дыханьем.
  • Царь Агамемнон, владыка народов, сидел у шатра,
  • Тяжкие думы давили, как скалы на грудь его сели,
  • Взор его метался меж флотом и высью безмолвной.
  • Долго молчал он, потом обратился ко вождям аргивянским,
  • С горечью голос его прозвучал, как раскат над равниной:
  • «Славные други! Сколько ещё мы здесь будем томиться?
  • Ветер молчит, а Олимп нас, быть может, совсем позабыл.
  • Троя смеётся над нами, Парис целует Елену,
  • Честь же Эллады валяется в пыли у вражеских стен!»
  • Только умолк он — и встал Калхас, прорицатель святого,
  • Старец Фесторид, кому боги вещают в час нужды.
  • Лик его был, как из мрамора, очи горели как пламя,
  • Посох в руке дрожал, и в тишине он промолвил возвышенно:
  • «Слушай, Агамемнон Атрид, и вы, предводители воинств!
  • Не без причины безмолвен Эврота широкий и синий.
  • Гнев Артемиды великой, владычицы лука и леса,
  • Ветер смирил, и суда приковал он в Авлиде к покою.
  • Царь, ты обидел богиню, когда в её роще священной
  • Лань поразил и хвалился, что в битве богини ты лучше.
  • Гордость твоя велика, и стрела твоя слишком поспешна,
  • Жертвы златой не принёс ты — и море теперь неподвижно.
  • Вот за гордыню твою и кровь той зверицы невинной
  • Гнев свой богиня хранит — и не даст отплыть кораблям.
  • Только одна угодит ей жертва: дочь твоя, царь, Ифигения.
  • Ты должен сам привести её, к алтарю её возложить,
  • Чтоб кровью её окропился курган, и тогда Артемида
  • Ветер отпустит, и стан ваш вновь оживёт и поднимется.»
  • Молвил — и замер народ, поражённый, как громом с Олимпа.
  • Царь Агамемнон вскочил, и лицо его гневом пылало:
  • «Ты, лжепророк! Ты всегда лишь беду мне вещаешь безбожный!
  • Как ты посмел пред народом мне дочь мою выдать на гибель?
  • Лучше пусть рухнет весь флот, и Троя спасётся от казни,
  • Чем я позволю зарезать мою ненаглядную деву любимую!»
  • Рёв пронёсся по стану, но встал Одиссей хитроумный,
  • Вождь Итаки, муж рассудка, что славен умом своим быстрым.
  • «Царь Агамемнон, укроти свою ярость и выслушай правду.
  • Воля богов непреклонна — не нам её мерить и гнуть.
  • Если ты дрогнешь — найдётся другой, кто возглавит поход наш.
  • Вот Паламед, что уже меж ахейцами смуту затеял».
  • Нестор поддержал его слово, седой властелин Пилоса,
  • Вместе с Диомедом, суровым Тидидом, и прочими старшими.
  • И закричали вожди: «Без жертвы не будет похода!
  • Выбирай сам, Агамемнон: или Эллада, или обида!»
  • Атрид стоял, как утёс, что волны швыряют без жалости,
  • Но в глубине его грудь, как море, бурлила и стонала.
  • Но Агамемнон, отринув волну, что в груди волновалась,
  • Позвал к себе Одиссея и долго смотрел ему в очи.
  • «Ты, сын Лаэрта, мой верный советник, мудрец Итаки,
  • Отправься в Микены, к жене моей — Клитемнестре.
  • Весть принеси ей о славе, что боги сулили ахейцам,
  • Радость неси же супруге моей о триумфе скорейшем.
  • Дочь привезти поспеши, Ифигению, светлую и юную деву,
  • Правду сокрой от неё, не тревожь её нежное сердце.
  • Скажешь, что Пелид Ахилл, герой, возжелал её в жёны —
  • Так она прибудет, не зная, что ждёт её жертва.
  • Пусть мать её соберёт, как невесту, к герою могучему.
  • Твёрдо и мудро исполни, на разум твой я уповаю, Лаэртид».
  • Смолкнул герой Одиссей, порученье приняв роковое,
  • С сыном Тидея помчался к Микенам на быстрой колеснице.
  • Солнце в зените палило, и пыль поднималась до неба,
  • Кони храпели в пути, устремляясь на запад по зною.
  • Вот и Микены пред ними — твердыня могучих Атридов,
  • Ждёт у ворот Клитемнестра, в тревоге и боли безгласной.
  • Рядом с героем Итаки отправил царь верного слугу,
  • То был Талфибий, глашатай, чьё слово как медь раздавалось.
  • Средних лет был муж ахейский, он крепок и статен,
  • Взором суров, волосами чернее, чем крылья у ворона.
  • Гнал он стада за собой, что богам предназначены в жертву,
  • Следом спешил, исполняя покорно любое веленье.
  • Радуйся, Талфибий и царь Одиссей, вождь Итаки скалистой!
  • Что ты поведаешь мне, привезли вы весть какую?
  • Давно былой не слыхать об Атриде, и душа изнывает в тревоге,
  • Сердце зажато тоской, и в ночи не находит покоя.
  • Хитрый ответил герой: «О царица, прими же ты радость!
  • Дочь твоя ныне — невеста великого мужа и воина».
  • Ахилл сам, предводитель мирмидонян, славный и быстрый,
  • Выбрал её, и Агамемнон даёт благословенье на брак сей.
  • Свадьба пройдёт в Авлиде, в стане ахейцев могучих,
  • Скоро она возвеличит ваш дом и род свой прославит».
  • Светом лицо засияло царицы, как солнце над нивой:
  • «Ахиллес — доблесть Эллады! Какой же подарок судьбы!»
  • Шить приказала одежды и деве готовить богатства,
  • Мать говорит: «Собирайся, о дочь, под венец золочёный»,
  • В Авлиду путь предстоит, где жених дожидается славный.
  • Быстро достигли брегов, где суда на волнах замирают,
  • Видят герои, как дева с царицей к шатрам подступают.
  • Царь отвернулся в тиши, ледяною тоскою объятый.
  • Рядом стоял Одиссей, чья душа — лабиринт хитроумный,
  • Он приволок её в стан, обманув обещанием брака.
  • «Смерть — это сон или жизнь?» — дева тихо спросила героя.
  • Тот отвечал: «Жизнь есть долг, ну а смерть — лишь покой для усталых.
  • Слава важнее, чем вздох, что в груди угасает бесследно».
  • Так он шептал, укрывая за мудростью холод расчёта.
  • Слёзы рукою стирая, идёт Ифигения к старцу,
  • Мнит, что за счастьем идёт, как в ночи угасает светило,
  • В стане ахейцев тревога, и взоры отцовские влажны.
  • Скрыл свой Ахилл лик суровый, не ведая горькой расплаты,
  • Мрачен душой Агамемнон, и сердце его точно камень.
  • Словно рассвет расцветала дочь славных Микен многозлатных.
  • Лик Агамемнона мрачен, и сердце тоской изъедено,
  • Дочь же любимая входит, светла, как заря над Элладой.
  • «Что омрачило чело твое, батюшка? — нежно вещает
  • Ифигения, — скажи, чем помочь я могу, облегчая
  • Бремя забот и тревог? Иль болезнь поразила внезапно?»
  • Царь же молчит, отводя полный скорби свой взор от неё.
  • В пышной повозке царица в Авлиду прибывает с дочерью,
  • Малый Орест на руках у неё, словно плод неокрепший.
  • Радость сияет в очах, предвкушая венчальные гимны,
  • Славу Атридов и мощь, что союз сей скрепит нерушимо.
  • Но Агамемнон встречает их хмуро, как туча ночная,
  • Тайную горечь скрывая в груди под доспехом тяжёлым.
  • «Милая мужня супруга, — вещает он, — в Аргос вернися,
  • Дом охраняй наш и младших детей, пока мы в походе.
  • Свадьбу справлю я сам, не тревожься о деве прекрасной».
  • Но Клитемнестра в ответ: «Не покину я милую дочерь!
  • Матери долг — быть при ней, когда факел Гимена зажжётся,
  • Здесь я останусь, чтоб видеть триумф и величие брака».
  • Встретив Ахилла, царица к нему обратилась с улыбкой:
  • «Счастлив ли ты, о герой, что берёшь Ифигению в жёны?»
  • Дивом объят был Пелид, не слыхавший о свадебном пире:
  • «Что ты вещаешь, о матерь? Не знал я о тайном союзе!»
  • Правда открылась внезапно, как бездна под шагом неверным,
  • Ужас сковал их сердца, и померкло сияние солнца.
  • Гневом вскипел быстроногий Ахилл, за мечом потянулся:
  • «Царь Агамемнон посмел моим именем скрыть злодеянье!
  • Сделал меня соучастником гнусным в убийстве невинной!
  • Клянусь я богами, что дева не ступит на плаху седую,
  • Грудью своей заслоню я её от ножа и позора,
  • Пусть содрогнётся земля от ударов могучей десницы!»
  • Слёзно молили отца Ифигения с матерью вместе:
  • «Сжалься над нами, о царь, не губи свою кровь ради ветра!»
  • Вскоре Ахилл воротился, принёс им печальные вести:
  • «Войско, узнав предсказанье, безумно требует жертвы!
  • Если откажешь — восстанут ахейцы, ведомы Паламедом,
  • Дом твой сожгут и погубят весь род твой кровавым разбоем».
  • К алтарю Артемиды ведут деву, словно невесту на брак сей,
  • Ифигения, зная, что идёт, как агнец на жертву без страха.
  • Лишь перед плахой, узрев она нож, осознала кончину:
  • «О, мой отец! — закричала, — за что боги мне эту гибель?
  • Разве не кровь твоя во мне течёт, не плоть ли я дома Атридов?»
  • Но молчал Агамемнон, не в силах взглянуть в её очи.
  • Взор Ифигении пал на толпу, что в безмолвье застыла,
  • Горький обман поняла, волю вечных богов осознавши.
  • Словно воитель, приняв свою участь во имя отчизны:
  • «Старцы, внемлите: я здесь, пред священным огнём предстаю я.
  • Тело своё отдаю за Элладу, да будет вам благо.
  • К жертве ведите меня, небесам я себя доверяю».
  • «Пусть жертва моя принесёт вам победу и славное возвращенье.
  • Руку никто не дерзнёт поднять, я с миром и жертвенной душой
  • Шею свою под клинок склоняю». Застыли в изумлении греки,
  • Слыша слова её, полные силы и веры божественной безмерной.
  • Талфибий, глашатай, велел сохранять тишину перед жертвой,
  • Ахиллес взирал с горечью, с гордостью, с тайным восторгом.
  • Жрец возносил уже руки, клинок был занесён над главою…
  • Но потемнело всё небо, и буря разверзлась над священной долиной.
  • С неба ниспала Артемида, в гневе, но с жалостью в сердце,
  • Взяла деву во мрак, сокрыла от взгляда людского мгновенно,
  • А на её место лань положила, прекрасную, словно Аврора.
  • Стих ветер, и в парусах зашумел предвещающий путь благодатный.
  • Все ахейцы ликовали, не зная, что стало с дочерью Атрида,
  • А богиня унесла её вдаль, в земли диких тавров безвестных.
  • Жрицею стала она в храме девы охотной и грозной,
  • Службу несла, вспоминая Микены, родителей, младших сестёр.
  • Боги даровали ей вечность, и память осталась в народах:
  • Ифигения — стала Гекатой, царицей теней и волшебства ночи.

Песнь восьмая. Прибытие в Тенедос

  • Горько рыдала в пути Клитемнестра, к груди прижимая младенца,
  • Сына Ореста, и дочери-красавицы плакали, очи склоняя.
  • Гнев в её сердце кипел, заглушая тоску о потерянной дочери,
  • Кони неслись, унося королеву от лагеря греков суровых.
  • Пыль поднималась столбом, застилая просторы равнины бескрайней,
  • Дом покидала она, затаив в своей памяти горечь обиды.
  • Царь Агамемнон в палатке своей предавался глубокой печали,
  • Дочь вспоминая, что в небо взвилась, Артемидой незримо похищена.
  • Пусто в душе у вождя, хоть и боги сулили победу над Троей,
  • Жертва была тяжела, и слеза застилала взор грозный владыки.
  • Ветер шумел за стеной, принося лишь холодное эхо разлуки,
  • Судьба Ифигении мнимой терзала его, словно острым железом.
  • Сын же Пелея, Ахилл, сокрушался о чести своей запятнанной,
  • Ибо приманкой служил он коварной для замысла хитрых ахейцев.
  • Гневный герой не желал, чтоб обманом девица на смерть призывалась,
  • Меч свой в руках он сжимал, проклиная нужду этой долгой войны.
  • Слава манила его, но позорная ложь отравляла всё сердце,
  • Тяжко дышал он, взирая на море, где пенились бурные волны.
  • Мудрый в советах Одиссей и супруг Елены, царь Менелай,
  • Войско к отплытию вели, проверяя ряды на равнинах Авлиды.
  • Громко команды неслись, и щиты о щиты ударялись со звоном,
  • Каждый корабль снаряжён, и готовы к походу великие мужи.
  • Скоро поднимут они паруса, чтоб настигнуть обидчиков Трои,
  • Воля богов и нужда направляли их путь в чужедальние страны.
  • Ветр попутный Зефир на судах паруса белопенные вздул мощно,
  • Курс направляя ахейцев к брегам Тенедоса, обители мирной, священной.
  • Быстро неслись корабли чернобокие, ладно сколочены, морем Эгейским,
  • Волны седые, как гривы коней Посейдона, взрезая носами,
  • Медью обитыми, острыми, будто трезубцы владыки морского.
  • Песни гребцов раздавались и скрип уключин тяжелых, просмоленных.
  • Воины ждали на палубах, копья свои проверяя и щиты поправляя.
  • Остров предстал, как сад Гесперид, виноградом обильный и миром цветущий,
  • Склоны его изумрудные нежно спускались к лазурному морю,
  • Рощи олив серебрились, садами благоуханными славный,
  • Птицы небесные пели в ветвях кипарисов высоких и миртов,
  • Запах цветов и травы медоносной далеко разносился над водами.
  • Но не за миром туда устремлялися воины храбрые Даная,
  • Жажда добычи богатой и славы бессмертной сердца их жгла неустанно.
  • С шумом и криком неистовым, с лязгом оружья к брегу песчаному ринулись рати,
  • Блеском слепящим сверкнули на солнце доспехи и копья с медью,
  • Словно прибой разъяренный, что скалы прибрежные в гневе крушит вековые,
  • Войско ахейское хлынуло, гибель неся и разруху селеньям безвинным.
  • Прыгали воины в волны, вздымая фонтаны соленых сверкающих брызгов,
  • Крики сраженных и стоны отчаянья слились с победным ахейским кличем,
  • Землю святую топтали безжалостно мощные ноги в сандалиях крепких.
  • Первым Пелид Ахиллес, быстроногий, подобный Арею в сияющих доспехах,
  • Богу войны кровожадному, в яростном буйстве, как вихрь, на берег ворвался,
  • Словно орёл чернокрылый, что с неба стремится на агнцев безжалостно,
  • В гущу врагов он метнулся, за ним словно Кера, погибель, несётся,
  • Щит его дивный, Гефестом сработанный, ярко сиял, как светило,
  • Тяжкий ясеневый шест его сеял кончину без страха и меры,
  • Гнев застилал его взор, и в груди его ярость сраженья вскипала.
  • Там, пред рядами бойцов, Тенес встал, богоравный и гордый воитель,
  • Сын Аполлона, рождённый от бога, владыки священных пророчеств.
  • Юный, прекрасный, как боги, и светлый, как зарево утренней зори,
  • В медных доспехах блистал он, шелом с конской гривой качался.
  • Мужеством край свой хранил он, пределы отчизны своей защищая,
  • Честь почитал он превыше, чем жизнь, мимолётную смертную долю.
  • Воинов храбро бодрил он, и копья летели во тьму наступавших,
  • Смерть отвергая, как пепел, что ветер уносит в закатные дали.
  • Кикна великого сын и Проклии, рождённой от рода троянцев,
  • Злобной мачехой был Филономой он подло оклеветан.
  • Трагаса дочь, наполнив коварством и ядом всё сердце,
  • Тенеса в блуде винила, и флейты Эвмолпа вторили лживо.
  • Кикн, обманутый ими, детей своих бросил в пучину,
  • В ящик запрятал сестру и брата под рокот прибоя.
  • Долго носило их море в ковчеге по волнам солёным,
  • К брегу прибило земли Левкофрии, Тенесом позже прозванной.
  • Царствовал мудро герой на Тенедосе, правду хранящий,
  • Мир и порядок принёс он народу своей волей твёрдой.
  • Верным Приаму остался он в грозные годы сражений,
  • Славный союзник троянцев, защитник в годину лихую.
  • Тенес был статью высок и плечист, волосами подобен он солнцу,
  • Очи сияли лазурью, в которой таилась небесная сила.
  • Песнь же иную поют нам аэды: созвал он отважных,
  • Остров пустынный нашёл и по жребию земли размерил.
  • Град Тенедос основал он во славу великого имени,
  • Богу подобно почтён, возвели ему храм и жилище.
  • Правда открылась отцу, и возмездие было суровым:
  • Флейтист Эвмолп был убит, а жена погребена заживо.
  • Гнев ослепил старика, и потекли солёные слёзы,
  • Поздно раскаянье жгло, осознал он коварство обмана.
  • Кикн поспешил к Тенедосу, моля о прощенье сыновнем,
  • Вёслами волны сечёт, чтоб вернуть дорогую потерю.
  • К берегу судно пригнал, умоляя забыть все обиды,
  • Руки тянул он к сыну, но тщетны мольбы и стенанья.
  • Тенес же, гневом пылая, топор свой занёс над причалом,
  • Острой медью сверкнул, не желая внимать оправданьям.
  • Связи порвал навсегда, перерубив канаты морские,
  • Так и осталась поговорка в веках: «тенедосский топор».
  • В храме его отныне, где ладан курится под сводом высоким,
  • Имя Ахилла вовек запретили устам произносить в огорченье.
  • Вход флейтистам закрыт, тишина воцарилась в обители мирной,
  • Помнят потомки о том, как изгнанник обрёл своё вечное царство.
  • Смертный по плоти своей, он бессмертье стяжал в благородном деянье,
  • Светлым кумиром восстал над волнами седого и бурного моря.
  • Слышен и ныне в народе рассказ о «тенедосском человеке»,
  • Грозным обличьем своим он пугает сердца и поныне.
  • Ибо Тенес повелел, чтоб судья восседал величаво,
  • Сзади ж стоял человек, чья секира — закон и расправа.
  • Если виновный в суде изрекал лишь напрасное слово,
  • Тотчас топор опускался на плечи по воле суровой.
  • Мать Ахиллеса, Фетида, богиня морская, в сиянии блеска,
  • Слёзно молила: «О сын мой, рождённый от вечной богини!
  • Если к брегам Тенедоса тебя приведёт провидение рока,
  • Сына Феба не тронь, не коснись его тела разящим металлом!
  • Мщение бога падёт на тебя, и погибнешь ты жертвою скорой».
  • Так говорила она, но судьба оказалась сильнее молений.
  • Верный слуга поспешал, чтоб богини заветы напомнить герою,
  • Только лишь Тенес предстал — раб возвысил свой голос в тревоге.
  • Видя вождя пред собой, замахнулся копьём Пелейон быстроногий,
  • Тенес отпрянул назад, уходя от разящей и гибельной меди.
  • Вмиг пролетело копьё, и гортань бедолаги раба пронзило,
  • Кровью захлебнулся бедняк, онемев у ног перед грозным Ахиллом.
  • Ярость вскипела в груди, и на Тенеса бросился Пелейон гневный,
  • Громко вскричал он: «Убийца!», не ведая в пылком и грозном сраженье,
  • Где его острое жало найдёт роковую и смертную долю.
  • Мойра меж тем соткала свою чёрную, горькую, длинную нить.
  • Смерть неизбежна теперь, и судьба предрекла сокрушенье герою,
  • Тщетно взывает душа, уходя в бесконечные тени Аида.
  • В пыле сраженья забыл он заветы своей матери, светлой Фетиды,
  • Или же Мойра слепая направила руку его в поединке.
  • Сшиблись они, как стихии, что в море срывают покровы седые,
  • Медь задрожала о медь, зазвенели щиты и доспехи могучих.
  • Пал от копья Ахиллеса Тенес, поражённый в самое сердце,
  • Словно цветок, что на поле срубают косою на утренних росах.
  • Кровь заструилась алая, землю родную орошая,
  • Жизнь улетела, как птица, в поднебесье безмолвное, чистое.
  • Солнце померкло на миг, и в тишине Олимпа снежного дали
  • Феб тяжело воздыхал, сотрясая эфир над землей и водою.
  • Гнев его вспыхнул огнем, как в кузне пылает горнило у бога,
  • Тьма опустилась на остров, и птицы умолкли в предчувствии кары.
  • Греки, захватив Тенедос, разделили добычу с весельем,
  • Громко хвалили богов за победу, восклицая победно.
  • Женщин вели к кораблям, опустевшим от скорого шторма,
  • Храмы разграбив, сокровища брали из бедных жилищ.
  • Жертвы сожгли на кострах олимпийцам, едва построенных,
  • Пламя вздымалось к небесам, с дымом и жиром сливаясь.
  • Вдруг увидал он красу, Гемифею, сестру властелина,
  • Гневный Ахилл устремился к девице с желаньем безумным.
  • Страх охватил её сердце, бежала она по утёсам,
  • Сын Пелея вослед ей летел, точно сокол за голубем.
  • Близок был миг роковой, и рука уж коснулась одежды,
  • Но преградила дорогу ему непостижная сила.
  • Словно из воздуха соткан, предстал перед ним дух Тенеса,
  • Грозно мечом замахнулся, храня чистоту своей крови.
  • Быстрым ударом Ахилл рассекает прозрачный сей призрак,
  • Воздух лишь меч поразил, и растаял мираж пред очами.
  • Дева ж успела сокрыться в лесах, ускользнув от погони,
  • Боги хранили её от бесчестья и ярости мужа.
  • Тут подоспел и Патрокл, удержал он героя за плечи:
  • «Друг мой, остынь, не пятнай свою славу деяньем постыдным!
  • Грех совершить не давай своей воле, ведомой гордыней,
  • Месть за убитых царей не должна превращаться в безумство».
  • Стихла вражда в его взоре, и меч опустился на землю,
  • Мрачно пошёл он к шатрам, оставляя лесную прохладу.
  • Взор Ахиллеса пылал, устремлённый в лесную пучину,
  • Гнев клокотал в его сердце, как море в часы непогоды.
  • Но обернулся он вдруг — и увидел Патрокла в кровище,
  • Рана зияла в плече, багрянцем кропя изумрудную траву.
  • Стихла в мгновение ярость, сменившись глубокой печалью,
  • Бросил он меч свой на землю, к соратнику быстро склонившись.
  • «Друг мой, терпи, — он шепнул, — не оставлю тебя в этой муке»,
  • Плащ свой тончайший рванул он на длинные белые ленты.
  • Кровь унимая рукой, промывал он глубокую язву,
  • «Больно ли, милый Патрокл?» — вопрошал он с великой заботой.
  • Травы целебные клал, бинтовал осторожно и нежно,
  • Мир воцарился в душе, где недавно лишь буря стонала.
  • Скрылась в лесах Гемифея, и след её в чаще затерян,
  • Смерть ли настигла её, как и брата, в сраженье суровом,
  • Рядом с Тенесом легла она, дух испустив на равнине,
  • Или разверзлась земля, поглотив её в недра глухие,
  • Чтобы сберечь от позора и рук беспощадных ахейцев,
  • Вечно сокрыта она под покровом лесного молчанья.
  • Пир на Тенедосе был и богат, и шумен, как свадьба,
  • Мясо быков на столах, и вино разливалось струями.
  • В центре сидел Агамемнон, владыка державы ахейской,
  • Кубок подняв, он молчал, прислушиваясь к спорам мужей.
  • Тень пролегла меж героями, гордость всплыла на пиру,
  • Словно меж скифов и ливийцев буря в степях пробудилась.
  • Праздник великий справляли в тот день бурно и славно ахейцы,
  • Мясо быков разносили, вино лилось щедро из чаш.
  • Лишь про Ахилла забыли — и гнев охватил быстроногого,
  • К площади вышел он хмурый, глаза его пламенем брызжут:
  • «Царь Агамемнон! Неужто меня ты совсем не заметил,
  • Что я один из героев, а зван был не раньше псов-слуг!»
  • «Ты оскорбил меня, Атрид! Не жди больше крови моей,
  • Я не пойду на войну за великую славу и злато.
  • Чести меня ты лишил — не желаю я мстить за позор!»
  • Царь побледнел и пред ним преклонил свою голову молча:
  • «Сын Пелея, Ахилл, не со зла тебя не позвали,
  • Пир мы готовили спешно — и вышло неловко и глупо.
  • Прими же мои извиненья и дары, что достойны героя,
  • Мир между нами важнее, чем споры и звонкое злато.
  • Слава твоя нас ведёт, без тебя нам не выстоять в Трое».
  • Смягчился немного Ахилл, но обида осталась в груди.
  • Первым заговорил он тогда, быстроногий и грозный:
  • «Долго ль мы будем сидеть, словно девы, прядущие шерсть?
  • Вместо того чтоб копьё на врага устремить под стенами,
  • Вы рассуждаете мудро, когда нужно меч извлекать.
  • Сила, не слово, решает, и храбрость ведёт нас к победе,
  • Кто же из вас на сраженье решится без страха и спора?»
  • Молвил Одиссей в ответ, Лаэрта сын, мудрый и хитрый:
  • «Сила — великая вещь, но её направляет рассудок.
  • Кто без раздумий идёт — тот погибнет, не зная причины,
  • Сколько сынов положили бы мы под стенами Трои?
  • Лучше мудрость, чем храбрость бездумная, в бурном сраженье,
  • Лучше хитрость, чем гнев, если хочешь ты славы и правды».
  • Снова ответил Пелид, и глаза его пламенем вспыхнули:
  • «Ты, Одиссей, говоришь как купец, а не храбрый воитель!
  • Скрытностью путь ты желаешь, и шёпотом строишь уловки —
  • Я же иду напрямик, чтоб проломить и врата, и защиту!
  • Ты оставайся в шатре, с мудрецами веди разговоры,
  • Я же в бой поведу, и копьём разорву их твердыню!»
  • Не смутился герой Итаки, но твёрдо ответил:
  • «Гнев ослепляет, Ахилл, и сжигает всё то, что нам свято.
  • Я не бегу от меча, но ищу для народа спасенья.
  • Сколько львов в западню угодило, хоть были сильней охотников?
  • Сила слепа, а сам Зевс не всегда на её стороне,
  • Мудрость пути открывает, где враг забывает доспехи».
  • Старец Нестор восстал, мудрец из Пилоса, гася раздоры:
  • «Дети мои, не губите союз, не ведите к развалу.
  • Вы оба — герои славы, но в разном сила и доблесть.
  • Ахилл пусть мечом решает, Одиссей — умом и советом.
  • Если расколется стан, то Троя лишь крепче станет.
  • Лучше нам вместе держаться, чем пасть поодиночке».
  • Вняли словам они нехотя, всё же сердца их пылали.
  • А Агамемнон Атрид в тени пира сидел и безмолвствовал.
  • Вспомнил пророчество храма, где Пифия молвила раньше:
  • «Троя падёт, когда лучшие греки начнут пререкаться».
  • Он улыбнулся себе и на кубок взглянул с наслажденьем:
  • «Вот оно, сбыться должно! — промолвил он тихо. — Настало!»
  • Так на пиру Тенедосском раздор положил основанье
  • Будущей гибели Трои и славы ахейцам бессмертной.
  • Тень пробежала по сердцу, но пламя на алтарях пылало,
  • Судьбы вершились, пока вино разливалось по чашам.
  • Зевс на Олимпе молчал, но взирал на землю с волненьем —
  • Время приблизилось к Трое, как волны к скале на рассвете.
  • Спор этот вечен, как мир: что важнее — рука или разум?
  • Но лишь в единстве рождается слава, достойная песен.
  • Плыли ахейцы к Хрисе, остров священный искали,
  • Где алтарь древний стоял, покровительницы края морского.
  • Там совершить им обряд, жертву богам принести надлежало,
  • Ибо пророчество есть: лишь так покорится им Троя.
  • Ясон, герой былых лет, этот алтарь воздвигал,
  • Плывя в Колхиду далёко за руном златым и чудесным.
  • Делал здесь жертвы Геракл, Трою когда покорял он,
  • За оскорбленье царя Лаомедонта свершая возмездье.
  • Филоктет, друг его верный, знал тайну священного места,
  • Он и повёл корабли сквозь волны к заветному брегу.
  • К Хрисе причалили греки, вожди, и Филоктет с ними,
  • Остров был тих и пустынен, лишь кустарник густой окружал.
  • Виден алтарь наконец, полуразрушенный долгими годами,
  • К нему герои пошли, преисполнены веры и страха.
  • Вдруг из кустов поднялась змея, огромная, злобная,
  • Жертвенник будто храня, выползла, ядом сверкая.
  • Филоктета ужалила в ногу, и рана открылась ужасно,
  • Боль пронеслась над Хрисой, словно тяжкое божье проклятье.
  • Войско ахейское вмиг окружило героя страдальца,
  • Звали врачей боевых, исцелить его рану змеиную.
  • Мазями рану лечили, вином омывали припарки,
  • Только всё тщетно — не стихла ужасная боль от укуса.
  • Дни и ночи текли, Филоктет же кричал безутешно,
  • Вопли его разносились по стану, пугая морские волны.
  • Гнев и отвращенье росли у войска, не в силах терпеть,
  • Смрад обуял корабли, и воины ропщут и стонут.
  • Царь Агамемнон, мрачный, собрал совет у шатра:
  • «Что нам решить, о мужи? Его боль нестерпима и тяжка.
  • Он воин великий, но рана его лишь множит страданья.
  • Даже бессмертные гневаются — это почувствовал стан наш».
  • Тут Одиссей, сын Лаэрта, в уме своём ясном промолвил:
  • «О Агамемнон, послушай! Он друг нам, но рать — превыше.
  • Мы не должны погибать от зловония, сам он бы понял.
  • Оставим его на Лемносе, с луком и пищей вдоволь.
  • Боги быть может, смилуются — рану исцелят чудом.
  • Но мы должны продолжать — ведь Троя всё ближе и ближе!»
  • Все промолчали. Решенье с печалью, но приняли воины.
  • Спящего друга на Лемнос свезли без слов и прощаний,
  • Остров был пуст и безлюден, лишь чайки кричали над скалами.
  • Там оставили его, и слёзы на камень роняли.
  • Медон, сын Оилея, принял команду над лучниками,
  • А Филоктет в одиночестве к небу взывал, горько рыдая.
  • Быстро помчались суда, рассекая лазурные воды,
  • К острову Тенедос путь их лежал через бурные волны.
  • Там ожидали их тысячи воинов, жаждущих битвы,
  • Шумный лагерь раскинулся, медью на солнце сверкая.
  • Скрылись во мгле паруса, и сошлись воедино дружины,
  • Думы о Трое грядущей сердца наполняли тревогой.
  • Встал Агамемнон и молвил: «О храбрые, стражи отчизны,
  • Вестников нужно послать нам в твердыню троянскую прежде —
  • Может быть, выдадут деву, вернут нам позор Менелая,
  • Кто же из вас, ахейцы, отважится в город вступить сей,
  • Где за высокими стенами копья и козни таятся?»
  • Тут Менелай восстал, светлокудрый и гневом пылающий.
  • Рядом с ним встал Одиссей, Лаэртов сын, умный и стойкий,
  • «Мы понесём, Агамемнон, веленье твоё без замедля.
  • Хоть и опасен наш путь, и врагами наполнена Троя,
  • Воля твоя — наш закон, и отринем мы страх перед риском».
  • Царь благословил их, и к морю пошли, собравшись на путь свой,
  • Лёгкая лодка их мчала к стенам троянским надменным.
  • Море шумело под килем, и чайки над ними кружили,
  • Солнце сияло над мачтой, но тучи на запад плыли.
  • Вот и пред ними Дардана твердыня с воротами Скейским,
  • Башни, как пики, над стенами в небо свинцово вздымались.
  • В город вошли, не как вражьи послы, но как люди с речами,
  • И Антенор, старец мудрый, их принял, открыв им жилище.
  • «Гости, входите свободно, здесь двери открыты достойным.
  • Пусть отдохнёт ваша плоть, и насытится сердце беседой,
  • Завтра предстанете вы пред царём Приамом великим».
  • Пищу и кубки вина принесли им рабы послушанья,
  • Сели послы у стола и в беседах рассеяли скуку,
  • И говорил Антенор: «Я вас знаю, как честных и славных.
  • Ты, Менелай Атрид, был мне ведом ещё при Эвроте,
  • Ты же, Одиссей, слывёшь хитроумным и дальновидным.
  • Зло не творили вы сами, но дерзок Парис, мой сородич.
  • Трудно мне видеть, как мир оказался повержен из-за него».
  • Ночь опустилась на Трою, зажглись в очагах ярких искры,
  • Смолкли призывы вождей, и утихли на улицах крики.
  • Старец радушный гостей проводил к золочёным сиденьям,
  • Чтобы в покое ночном укрепить их усталые силы.
  • Долго смотрели они на величие стен Илиона,
  • Прежде чем слово начать о делах, приносящих тревогу.
  • Наутро с трепетом в сердце направились к Приаму в чертоги,
  • Там он сидел, окружённый своими могучими сыновьями.
  • Встал Менелай и сдержал он гнев свой, бушующий пламенно,
  • Речь произнёс он спокойно, как подобает послу и герою:
  • «Ты, Приам, и вы, старцы Трои, народ её славный,
  • Я — Менелай, супруг той, что похищена сыном без чести.
  • С братом моим, Агамемноном, мы прибыли мирно и честно —
  • Пусть возвратится Елена, и будет прощён ваш народ весь».
  • В зале великом раздался ропот и шум непокойный,
  • И за покровом пурпурным, что женские скрывал покои,
  • Бросилась в зал Елена, как с неба Афродита сходит.
  • К мужу она устремилась, к тому, кого сердце любило,
  • Словно пленённая лань, что в леса возвращается к стаду,
  • Слёзы на щеках её плыли, как ручьи по скале каменистой.
  • «Муж мой, ты жив и пришёл! Уведи меня в дом наш родимый!»
  • Сердце Менелая билось, меж яростью, болью и счастьем.
  • Вышел он вперёд, но Парис, безумный от страха и гнева,
  • Схватил её за запястье, отдёрнул, как вор осквернитель,
  • Глаз его был мрачен, как ночь, что на город спускается бездна.
  • «Нет! — закричал он, — она моя, и боги дар сей мне дали!»
  • Выхватил острый клинок из ножен Парис безрассудный,
  • Сталь заблистала во тьме, на вождя остриём устремляясь.
  • Вызов бросая врагу, он стоял, ослеплённый гордыней,
  • Смертью грозил Менелаю, забыв о законах священных.
  • Гнев затуманил взор юный, и дрогнули стены покоев,
  • Мир пошатнулся в тот миг под ударом безумного рока.
  • Жалобно стонет Елена, но вырваться не было силы,
  • Пальцы его сжали руку, оставив следы, словно когти.
  • Менелай же вскочил, как лев, разорвавший цепи,
  • Руку вознёс над мечом, и лицо его вспыхнуло пламенем.
  • Но Одиссей удержал его крепко, шепча: «Одержись ты,
  • Не для сражений мы здесь — мы послы, не воины в битве».
  • Вышел тогда из собрания Гектор, суровый и доблестный,
  • Брату сказал он: «Ты срам навлекаешь на род Приамида!
  • Гость твой в чертогах, а ты поднимаешь на гостя оружье?
  • Как посмел ты держать свою жену, словно пленницу жалкую?
  • Если любовь твоя истинна, волю её почитай же —
  • Пусть сама изберёт, не руками её удержи ты».
  • Парис молчал, отступив, и лицо его пылом горело,
  • Гектор же вёл Елену, предав её в руки Андромахи:
  • «Жена моя, успокой её душу, смятённую тяжко,
  • В женские вежи отведи, пусть слёзы свои утирает,
  • Здесь не для жён — мужской это спор, где решается слава».
  • Так промолвил он, и в зале воцарилось тяжёлое молчание.
  • К ней подошла Андромаха, за плечи обняв её нежно,
  • Тихо вела за собой, шепча ей слова утешенья.
  • Слёзы роняла Елена, на мужа назад озираясь,
  • Взором молила его, но высокая арка чертога
  • Скрыла её от мужей, что застыли в немом изумленье,
  • Взоры свои устремив туда, где исчезла царица.
  • Гектор же, брата отведши в сторону, слова ему молвил суровые:
  • «Стыдно мне за тебя, Парис! Ты, кичащийся красотой и отвагой,
  • С женщиной слабой так поступаешь, словно с пленённой добычей военной!
  • Если любовь твоя к ней нечиста и основана лишь на желании страстном,
  • Лучше верни её мужу и мир сохрани, чем держать её в клетке златой.
  • Вспомни о чести своей, о славе отца и всего дома нашего царского!»
  • Вспыхнули щёки Париса от слов старшего брата могучего,
  • Стыд и гнев в нём боролись, но голову всё ж опустил он покорно.
  • «Я люблю её, брат, — прошептал он. — Но страх тревожит мне сердце,
  • Что увидев Менелая, она ко мне чувства утратит навеки».
  • Гектор взглянул на него с сожаленьем и молвил: «Что за любовь такая,
  • Если в основе её страх лежит, а не вера и не уважение взаимное?»
  • Но Приам, видя смятение в зале, ударил жезлом о мраморный пол,
  • И велел продолжать совет, отложив до времени лучшего дела сердечные.
  • Вновь заговорил он, вперив взор в Одиссея с Менелаем суровый:
  • «Вспомните сами, ахейцы: когда похищали вы Медею из Колхиды дальней,
  • Медею, что отца предала, клялась в любви герою эллинскому,
  • Что взяли вы её силой ли, хитростью — но не вернули колхидцам никогда вы!»
  • Одиссей, успокоив Менелая, чьё сердце ещё буревело от встречи,
  • Слово взял и ответил Приаму: «Не сравнивай, царь, несравнимое.
  • Медея сама сбежала с Ясоном, спасаясь от гнева отцовского,
  • Но Елена была похищена, когда Менелай отсутствовал в доме,
  • Гостя приняв Париса, который свято нарушил все законы Зевса.
  • Как же равными считать деяния, столь разные в сути своей глубинной?»
  • Тут Одиссей выступил вперёд и голосом твёрдым промолвил:
  • «Старец Приам, и вы, мужи троянские, мудрые в совете вашем!
  • Слушайте слово моё, не из гнева оно произносится грозного,
  • Но из закона и воли бессмертных, владык мирозданья всесильных.
  • Право нарушено гостя, и Зевс-громовержец взыщет за это нещадно —
  • Лучше вернуть нам Елену и мир сохранить для обоих народов.
  • Продолжал он, глаза устремив на собрание, голосом ясным и чистым:
  • «Чем навлечь на троянцев погибель и ярость Эллады всей грозную.
  • Войско наше велико, и гнев его страшен, как буря морская бушующая!
  • Десять тысяч кораблей у нас у берегов ваших стоят чёрнобоких,
  • Ни одному не спастись из троянцев, коль бой разгорится беспощадный.
  • Вспомните, как Геракл ваши стены разрушил за ложь Лаомедонта».
  • Но Антимах, чьё сердце Парис золотым подкупил изобильным,
  • С места вскочил, и слова его ядом сочились коварным и злобным:
  • «Что мы внимаем речам этих дерзких ахейских пришельцев неистовых?
  • Смерть Менелаю! Пусть кровью своей он заплатит за наглость безмерную!
  • Так мы покажем Элладе, что Троя не знает пощады для недруга!
  • Вспомните, как ахейцы безжалостно убили друзей троянских!»
  • Гул одобрения встал среди многих троильцев, возжаждавших битвы,
  • Но Антенор поднялся, и голос его прозвучал, как набат, разумом полный:
  • «О, не дерзните, безумцы, поднять руку на послов божественных!
  • Послы неприкосновенны — они под покровом Зевса-громовержца!
  • Вспомните, как за обиду послов отмстил Аполлон-дальновержец Лаомедонту!
  • Мудрость велит нам искать примиренья, а не кровопролитья бессмысленного».
  • Деифоб грозный воскликнул: «Антенор, уж не другом ли стал ты ахейцам?
  • Послы — послами, но им не пристало с угрозами к нам приходить!»
  • Молвил ему Антенор: «Не враг я Трое, но разум имею в совете.
  • Вижу в Одиссее мужа, чьё слово с делом не знает разлада,
  • Мудрость ему даровала Афина — не нам отвергать её дары.
  • Пусть говорят — будем слушать, учась различать правду и ложь».
  • Мрачно Приам отвечал, сединой бороды величаво качая,
  • Речам Антимаха внимая и гневом душою пылая:
  • «Дерзки, ахейцы, слова ваши в стане мужей илионских отважных!
  • Царь не дрожит пред врагом, словно дуб вековой пред осеннею бурей.
  • Нет, не видать вам Елены, она под защитой троянцев надёжной,
  • Мира не будет меж нами, покуда мечи не рассудят наш спор вековечный».
  • Выше главу приподнял он, сияя величьем властительной силы:
  • «Светлая дева сама пожелала за сыном моим последовать в Трою.
  • Здесь пребывать ей вовек, как бессмертные боги судили когда-то.
  • Смертным законы даны, и не нам изменять их высокую волю.
  • Битва решит наш исход — приходите под стены священного града,
  • Встретим мы вас остриём, защищая свой дом и святыни родные!»
  • Крики троянцев раздались, мечи зазвенели гневливо и громко:
  • «Смерть им, послам нечестивым! За дерзость расплаты достойны они гордые!»
  • Но Антенор восстав удержал их руками и словом разумным,
  • Голос его прозвучал, как набат, призывающий к миру и здравию:
  • «Остановитесь, безумцы! Не знаете гнева вы Зевса ли грозного?
  • Послы неприкосновенны — они под покровом богов всемогущих!»
  • Гектор поднялся тогда, и глаза его грозные блеском сверкали:
  • «Правду речёт Антенор, и не тронем послов мы священных, как велят боги.
  • Но и отказ наш твёрд — Елена останется в Трое высокостенной,
  • Если хотите войны — мы готовы, мечи наши остры и длинны,
  • Луки тугие натянуты, копья заострённые жаждут битвы кровавой,
  • Но не скажите потом, что не предупреждали вас троянцы отважные».
  • Слову его подчинились, хоть недовольство кипело у многих в груди,
  • Так Менелай и Одиссей покинули Трою с ответом Приама неласковым,
  • Их не тронули — честь соблюли по веленью богов олимпийских всевышних.
  • Вновь направлялись к стану, неся весть о грядущем сражении грозную,
  • Сердцем предчувствуя горе, что войны несут для народов воюющих,
  • Трои паденье и многих ахейцев конец в чужеземной земле каменистой.

Песнь девятая. Сошлись данайцы и дарданцы

  • С башен троянских Приам, седобородый, и старцы угрюмые,
  • Видели, как на просторе флот ахейский чернеет, как буря.
  • Ветер трепал их хитоны, и бороды, схваченные бронзой,
  • Очи, видавшие многое, ныне слезились от страха:
  • «Горе нам, чада мои! За какие грехи нам наказье?
  • Жертвы ли наши слабы, иль забыли мы долг перед светом?»
  • Гектор могучий, как гром, отвечал своему государю:
  • «Полно, отец! Не в слезах ныне суть — но в оружии слава!
  • Пусть же возьмёт каждый муж наш копьё и щит медноокованный —
  • Тех ждёт честь и бессмертье, а труса — погибель и срам!»
  • Парис же, ликом как Геспер, в заре утренней светло сверкавший,
  • Молвил: «Виновен я, брат! Пусть Менелай меня сразит в поединке!»
  • Гектор суровый, как гром, устремил на него свои очи:
  • «Поздно раскаянье, брат! Уж копья стучат у ворот нам.
  • Не поединком единым решится судьба Илиона —
  • Скоро падут его башни под грохот смертельной бронзы!»
  • Солнце, склонившись к закату, залило багрянцем весь город,
  • Будто предвестием смерти, что грянет под утро сурово.
  • В это же время в Трое глашатаи по улицам мчались,
  • Воинам клич возвестив, чтоб спешили на крепостные вершины.
  • Звоном доспехов наполнились залы дворцов белокаменных,
  • Матери к персям детей прижимали, безмолвно рыдая.
  • Девы невесты с молитвой к Афине склонялись в покоях —
  • Просили богиню хранить женихов в предстоящей сечи.
  • Страх объял весь Илион, как буря, что с моря приходит,
  • Жёны троянские волосы рвали, молясь олимпийцам.
  • Старцы, дрожа, опираясь на посох, к святилищам брели,
  • Неся благовонья и жертвы к подножию статуй бессмертных.
  • Дети, не зная беды, с криком за воинами мчались,
  • Словно за пляской, не ведая, что близка уже смерть.
  • В пышных чертогах Приама, где кедр благовонный струился,
  • Гектор стоял шлемоблещущий, рядом — супруга Андромаха,
  • Нежная сердцем, как горлица, что о птенцах беспокоится чутко.
  • Вместе они созерцали простор, где Эгей разливался безбрежный,
  • С миром лазурным сливались волны, в обманчивом блеске покоя,
  • Будто не грянет беда, не раздастся победный крик смерти.
  • Вдруг, словно тени ворон, предвещающих бедствия с неба,
  • Тёмные точки взметнулись вдали над зеркальной водою.
  • Быстро они превращались в суда быстролетные, чёрные —
  • Корабли меднолатных ахейцев, плывущих к Трояне с разореньем,
  • Парус надутый свистел, и корма взрезала волну Посейдона,
  • И у берега песчаного становились суда без пощады.
  • Трепет прошёл по плечам Андромахи, прильнувшей к супругу,
  • Гектор стоял, как скала, лишь чело его сдвинулось хмуро.
  • «Время настало, — промолвил он, — доспехи мне взять боевые,
  • Иду на равнине сражаться с врагом, что пришёл погубить нашу Трою.
  • В битве решится судьба, не в речах и не в мирных советах,
  • Мужество ныне важней, чем обеты, что дали пред храмом святынь».
  • Слёзы текли по щекам Андромахи, прекрасной, как лилия:
  • «О, не иди, мой супруг, не стремись ты к погибели в гневе!
  • Вспомни о сыне, о мне, кто тебя будет ждать у порога?
  • Мало ли храбрых мужей у нас в Трое, что станут за стены?
  • Руку твою я держу, как лань ускользающая в дебрях,
  • Если охотник с копьём настигает её в перелеске».
  • Гектор ответил спокойно, как муж, чья душа непреклонна:
  • «Милая, верь, не ищу я кончины, но чести обязан я Трое.
  • Если укроюсь в чертогах, как может герой жить с позором?
  • Это не смерть, а разлука, я вернусь к тебе с лаврой победной.
  • Ты же молись пред богами, чтоб силы ниспосланы были
  • Тем, кто с оружьем стоит на защиту троянского рода».
  • В это мгновенье служанка внесла им младенца на руки,
  • Астианакт — их ребёнок, подобный рассветному цвету.
  • Гектор шлем снял, чтобы сын не испугался султана блестящего,
  • И прижал к себе крепко младенца, как сеятель зреющее семя.
  • «Спи, мой орёл, — прошептал он, — пока твой отец у пределов,
  • С копьями бьётся за стены, где ты подрастёшь без печали».
  • Словно герой из легенды, он шлем вновь возложил на темечко,
  • Меч к бедру пристегнул, и копьё боевое поднял с наплечья.
  • Смотрит — а в очах Андромахи слеза, но и вера живая.
  • Он отвернулся и вышел из зала, где эхо шагов разлилось.
  • Долго стояла она, не шелохнувшись, в проёме высокого входа,
  • Сердце её трепетало, как птица, пойманная в сеть между ветвей.
  • Шепчет она Артемиде, защитнице дев и покоя,
  • Чтоб уберегла её мужа от гибели в буре кровавой.
  • «О, ниспошли ему силы в жестоком и яростном бое,
  • Пусть он вернётся с победой под своды родимого дома!»
  • Так призывала богиню, взирая на небо ночное,
  • Тихо роняя слезу на холодный гранит Илиона.
  • Меж тем к троянским брегам, где волны рычали, как псы без привязи,
  • Флот аргивян приближался, вёслами пену взметая могуче.
  • Тысячи рук, как крылья, резали хляби Эгейского моря,
  • Громом звучали команды, как рёв циклопических глоток.
  • Щиты и шлемы, и копья сверкали, как пламя Арея,
  • Ратники сжались, как волки, почуявшие близкую битву.
  • Застыло всё воинство греков, у бортов кораблей многорядных,
  • Словно утёсы стояли они, не ступив на прибрежную сушу.
  • Слово пророка звучало в ушах: «Первый, ступивший на землю,
  • Жизни лишится тотчас, не снискав ни хвалы, ни победы».
  • Медлили даже герои, привыкшие смерть принимать на копья,
  • Тихо дрожали сердца у вождей под бронёй закалённой.
  • Вышел тогда Одиссей, сын Лаэрта, коварный и дерзкий,
  • Бросил на берег щит и ступил на металл, не коснувшись песка.
  • Так обманул он судьбу и пророчество древнее мрачное,
  • Подвигом этим зажёг он сердца, устыдив всех ахейцев.
  • Протесилай за ним, несдержавший в себе воинской доблести,
  • Смело шагнул на песок, и исполнилось рока веленье.
  • Флот Протесилая нёсся, как туча, набитая молнией Зевса,
  • В чёрных доспехах царил он, как тень, что над битвой витает.
  • Гривой шлема сверкал он, латами — точно рассвет на рассвете,
  • Копьё его дрожало, как змея, почуявшая жертву.
  • «Я Протесилай!» — воскликнул он, бросившись в бой беспощадный,
  • Грянул в троянцев, как буря, летящая с хребтов Олимпа.
  • Протесилай первым ступил на враждебный прибрежный песок,
  • Рок свой ахейский ведая, в бой устремился он первым.
  • Итионея пронзил он копьём меж щита и шелома,
  • Ареста поверг на землю, пробив ему грудь под наплечьем,
  • Полидора сразил мечом, полоснув, словно молнией, справа,
  • И Демокуна четвёртым свалил, окропив песок кровью.
  • Но рок был близок: из мрака взметнулся Гектор могучий,
  • Встал над убитыми грозно, и ярость его захлестнула.
  • «Мщенье!» — воскликнул он грозно и дротик метнул в ахейца.
  • В шею вонзился он — и дыханье замерло в теле героя.
  • Так Протесилай пал, но вошёл в златословные песни —
  • Первый, кто жизнь положил ради славы Эллады бессмертной.
  • Старцы вещают: когда пронеслась эта скорбная весть,
  • Первым коснувшийся брега исполнил предсказанный жребий.
  • В горьких слезах Лаодамия молит бессмертных в чертогах:
  • «Дайте увидеть супруга на миг!» — и услышана богом.
  • Сжалился Зевс, и Гермес из Аида, из тьмы бесконечной,
  • Тень выводит к жене для свиданья, что будет не вечно.
  • Три лишь часа им дано, чтобы нежность и боль разделить,
  • Снова коснуться руки и о вечной любви говорить.
  • «Милый, зачем ты спешил?» — вопрошает она, замирая.
  • Он же глядит на неё, тихим светом в очах догорая.
  • Время песком утекло, и Гермес забирает героя,
  • Снова во тьму уходя, за собою врата затворяя.
  • Пусто в покоях её, лишь холодная тень на стене,
  • Образ из воска она создаёт, как в несбыточном сне.
  • Шепчет ему о былом, словно статуя может ответить,
  • Лик изваяв из воска, чтоб в нём дорогие черты заприметить.
  • Но не заменит кумир теплоты дорогого дыханья,
  • Сердце болит от тоски и немого в ночи ожиданья.
  • Гневный отец увидал, как она пред кумиром склонилась,
  • Бросил в огонь изваянье её, и пламя взвилось над домом.
  • «Вместе навеки!» — вскричала она, устремляясь в костёр,
  • Смерть приняла, завершая печальный и долгий свой жребий.
  • Души слились в небесах, где не властны ни боги, ни люди,
  • Вечный покой обрели в бесконечном и светлом союзе.
  • Видя паденье героя, как львы, завыли ахейцы,
  • Ринулись бурей на берег, щиты сомкнув, словно утёсы.
  • Дротики, словно леса, взметнулись навстречу закату,
  • Мечи сверкали, как молнии, жаждая крови враждебной.
  • Строй их, как скала, продвигался, гремя и сметая всё,
  • Громом копий звучал он, как голос Кронида могучий.
  • Со стен троянских камни катились, как град от Кронида,
  • Стрелы, как туча, затмили весь свет благосклонного Гелиоса.
  • Копья впивались в щиты, словно осы в древесную кору,
  • Алая кровь струилась рекой по земле благородной,
  • Что поутру была чистой, как снег на вершинах Олимпа.
  • Стоны и рёв воинов плыли в напевах Ареса жестоких.
  • Сошлись рати, как волны, что бьются в утёсы при буре,
  • Гнева Посейдона вихрь вздымал над пылью златистой.
  • Топот ног, как подземный гул, возносил до небес прах,
  • Где бессмертные, пируя, глядели на битву с волненьем.
  • Знамена рвались и трепетали, как парус в грозе,
  • Шлемы горели, как звёзды, упавшие в жар мирового пекла.
  • Берег бурлил от сраженья: троянцы с оружьем на взмахе
  • Вышли стеной, защищая границы родимой твердыни.
  • Впереди всех шёл Гектор, в шлеме, как пламя развеянном,
  • Щит его был, как скала, и копьё подобно удару титана.
  • Он вёл бойцов, как вожак, что ведёт за собою волков,
  • Тех, кто не ведал ни страха, ни милости к сыновьям Аргоса.
  • Копья летели, как снег из ладоней Хионы-богини,
  • Стрелы жужжали, как пчёлы, покинув гнездо под ударами.
  • Кровь Протесилая ещё не остыла в пыли под ногами,
  • Ахилл, подобный огню, уничтожал тевкров ряды беспощадно,
  • Гектор, как буря, летел, сокрушая железные стены:
  • «За Трою!» — звал он, и эхо звучало до мрака Стикса.
  • Щит о щит ударялся с грохотом, будто Кронид разразился
  • Молнией резкой, пронзив небеса и поля Илиона.
  • Мечи сверкали, как молнии, разя сквозь броню медножёлтую,
  • Сотворённую Гефестом, богом ковки и ярости пламя.
  • Крики сражённых звучали, как вой умирающих волков,
  • И кровь текла багровая, рекою в песок поглощаясь.
  • Гектор, Приама сын, сверкал, подобный воителю-богу,
  • Шлем его гривой метался, броня была ярче созвездий.
  • В вихре носился герой, направо и влево разя беспощадно,
  • Копьём длинным, могучим, сражая мужей ахейских.
  • Всякий, кто встал на пути, упадал, словно колос под серпом,
  • Кровь их в землю текла, напояя пески и былины.
  • Среди данайцев не было равного Гектору в силе,
  • Лишь Аякс Теламонид мог бы стоять пред героем.
  • Высок он был, как скала, и щит его был как скала же,
  • Щит семикожный держал он, от стрел защищая народ свой.
  • Сшиблись они, как медведи, в лесах дремучих враждуя,
  • Словно за мёд сражались, рыча и терзая друг друга.
  • «Аякс, потомок Теламона, — молвил герой троянский, —
  • Ныне решим мы судьбу, кому победу даруют бессмертные.
  • Ляжешь ты здесь, и кости твои псы мои растерзают,
  • Или паду я, пронзённый тобой, и вступлю во дворец Аида!»
  • Так говорил он, копьё потрясая, сверкающее ярко,
  • Аякс же, молча взглянув, отвечал голосом твёрдым:
  • «Гектор, владыка троянцев, не внемлю словам я пустым.
  • С детства учился я в бою не страшиться ни смерти, ни боли.
  • Многих сразил я врагов в поединке и в битве кровавой,
  • Многих и ты погубил из числа аргивян благородных.
  • Ныне мечами решим мы, кто будет лежать под землёю,
  • Чтобы потомки узнали, кто в силе и доблести выше!»
  • Молвил и метнул копьё, налегая всей тяжестью тела, —
  • Гектор уклонился проворно, дротик просвистел над плечами,
  • В землю вонзился глубоко по древко, вздымая клубы пыли.
  • Враг не медлил: метнул он копьё в Теламонида мощного,
  • Щит семикожный удар принял — дрогнул, но выдержал с грохотом,
  • Медь зазвенела о кожу, и искры ярко взметнулись.
  • Долго боролись герои, никто не мог одолеть другого.
  • Пот, как ручьи по утёсам весенним, струился по мышцам.
  • Жилы вздувались на шеях, напрягшись, как крепкие снасти.
  • Сила сдерживала ярость, не ведали страха и смерти,
  • Жаждали оба лишь славы, бессмертной, как сами бессмертные,
  • В песнях, что Музы поют у подножий высокого Олимпа.
  • Тут небеса зазвенели, и Зевс пророкам воззвал вдруг:
  • «Вот они — лучшие мужи, дерзнувшие бросить вызов судьбине.
  • Жаль их, ведь рок непреклонен, падут они, как и прочие:
  • Гектор — от рук величайшего, Аякс — от мрака безумья.
  • Всё же среди смертных нет тех, кто выдержит тяжесть победы,
  • Ибо лишь боги одни над судьбою и временем властны».
  • Артемида взирала, и тихо слеза покатилась по лику,
  • Жаль было ей обречённых, и гибель их сердце пронзала.
  • Скорбно, как месяц ночной, созерцала доспехов сиянье,
  • Ветер затих над равниной, внимая дыханью бойцов.
  • Смерть уже тенью легла на чело благородных героев,
  • Словно туман, что скрывает вершины в предутренний час.
  • Вот сошлись на равнине они, два титана в кровавом сраженье,
  • Словно две горные кручи, что в бездну обвалы бросают.
  • Диомед, сын Тидея, чей дух не страшился погибели грозной,
  • И Эней на конях, что ведом был Кипридой прекрасной.
  • Там, где смерть, словно жница, косила ряды без разбора,
  • Где Арес ликовал, упиваясь стенанием смертных.
  • Пыль до небес поднялась, заслоняя сияние солнца,
  • Дрогнула почва под шагом героев, как в гневе Кронида.
  • Боги с Олимпа сошли, чтобы видеть великую сечу,
  • Спор двух мужей, чьи деянья достойны божественных песен.
  • Лишь увидал Диомед пред собою героя Энея
  • На знаменитых конях, что от племени Троса велись.
  • Словно на лань из засады взирает лев, жаждущий крови,
  • Так и Тидид закричал, обнажая свой меч искромётный:
  • «Сын Анхиза, питомец богини, внемли же герою!
  • Нынче решится наш спор, чья рука окажется твёрже.
  • Мы разузнаем сейчас, кто сильнее на поле сраженья:
  • Смертной ли сын или тот, кто рождён от бессмертного лона!»
  • Ринулся в бой он, как шторм, что несёт лишь погибель и холод,
  • Воины в страхе пред ним расступались, как в поле солома.
  • Но не дрогнул Эней, словно дуб вековой и могучий,
  • Что не склоняет главы перед ветром суровым и злым.
  • Смело шагнул он навстречу, и взор его вспыхнул огнём,
  • Голос его прозвучал над равниной, как гром в поднебесье.
  • «Гордость твоя, Диомед, упадёт нынче в пыль пред тобою,
  • Будет кормиться тобой вороньё на равнине троянской!»
  • Так он изрёк и копьё своё тяжкое вскинул высоко,
  • Жаждой горело оно захлебнуться ахейскою кровью.
  • Крепко стоял он за Трою, за честь благородного рода,
  • Смерти в лицо он смотрел, не теряя величья и силы.
  • Сшиблись герои, и искры посыпались градом на землю,
  • Звон от мечей заглушил и мольбы, и предсмертные стоны.
  • Медное вскинул копьё сын Анхиза и бросил с размаху,
  • Свист пролетел у плеча Диомеда, лишь кожу задевши.
  • Вздрогнуло сердце данайцев, узревших такую опасность,
  • Ибо Тидид был для них как стена в этой буре великой.
  • Но Диомед, направляемый дланью премудрой Паллады,
  • Выпад нанёс роковой, предвещая холодную вечность.
  • Щит он пробил, что ковал сам Гефест в кузнице под горою,
  • Острая медь глубоко погрузилась в бедро у героя.
  • Пал со своей колесницы Эней, окропляя всю почву,
  • Дрогнул душой, ощутив приближение сумрачной тени.
  • Сын Анхиза поник, застонал и коленом на землю опёрся,
  • Но Киприда-богиня с Олимпа на помощь к нему поспешила.
  • Сына в объятья взяла, как лань оленёнка спасает,
  • Кровь потекла по рукам, задрожали ладони златые.
  • Видит Тидеев сын это и рычит, словно зверь на охоте,
  • Смертный за вечной богиней погнался с копьём в своих руках.
  • Грозно копьё он метнул и пробил ей нежное запястье,
  • Пеплос тончайший порвал, что Хариты когда-то соткали.
  • Ихор, не кровь, из руки потёк, как бальзам из сосуда,
  • Боги не знают ни хлеба, ни вин благодатных земных,
  • Но и в бессмертных телах ощущается горькая мука.
  • В ужасе вскрикнула дочь, и Эней из объятий сорвался.
  • Сын же, туманом укрыт, по веленью богов испарился,
  • К небу взвилась Киприда, от боли едва не рыдая.
  • Слёзы роняя, она на грудь к Громовержцу припала.
  • А Диомед, торжествуя, коней захватил тросской масти,
  • В стан их ахейский погнал, как добычу великого боя,
  • Славой покрыв своё имя пред взором бессмертных и смертных.
  • «Диомед, сын Тидея, меня поразил острой медью,
  • В час, когда я от смерти спасала любимого сына».
  • Так говорила она, прижимая к груди свою руку.
  • Зевс же, на дочь посмотрев, улыбнулся ей кротко и ясно:
  • «Милое чадо, не ты рождена для сражений кровавых,
  • Битвы оставь для Арея и девы Афины суровой.
  • Ты же заботься о том, чтоб сердца сочетались любовью,
  • Узы священные брака храни и даруй утешенье».
  • Так он сказал и кивнул врачевателю мудрому тотчас,
  • Чтобы Пеон исцелил её рану волшебным бальзамом.
  • Быстро приблизился врач, унимая тяжёлые боли,
  • Снадобья в рану втирал, возвращая покой её телу.
  • Вмиг затянулась рука, как молоко под сычугом густеет,
  • Так исцелилась она, и Геба ей нектар подала.
  • В чаше златой заискрилось питьё, прогоняя печали,
  • Снова улыбка взошла на лице её дивно прекрасном.
  • Вновь засияла краса, что сердца и богов, и живущих
  • Вечно пленяет собой, наполняя восторгом вселенную.
  • Стихли рыданья её, и покой на Олимпе воцарился,
  • Только внизу, на равнине, сраженья огонь не угаснул.
  • Смертные бьются за славу, не зная предела гордыне,
  • Боги взирают на них, разделяя и гнев, и надежду.
  • Так суждено на веку: красоте — врачевать наши души,
  • Воинам — в битве пасть, обретая бессмертие в песне.
  • Бой на земле не угас, продолжался он с силою новой,
  • Встал на могучие ноги Эней, милой матерью спасённый.
  • Взор его вспыхнул огнём, точно смерть навсегда отступила,
  • В гущу сраженья рванулся герой, долг пред Троей почуяв.
  • Видя такое, Тидид призадумался, в сердце смутившись:
  • «Силе богов нет конца, но и смертный дерзать не боится!»
  • Склонами Иды священной бежал от Пелида Эней,
  • Сзади Ахилл быстроногий летел, не встречая преграды.
  • Пыль поднималась столбом, застилая палящее солнце,
  • Сердце стучало в груди, словно молот о твёрдую наковальню.
  • Чуял он близость копья, что жаждало крови троянской,
  • Гнев Пелеида пылал, не давая пощады врагу.
  • Гнал его сын Фетиды, не зная ни капли усталости,
  • Словно охотник лесной, за вепрем бегущий по чаще.
  • Мышцы Энея дрожали, ища хоть малейшую щель,
  • Но сокращался разрыв, и медь за спиною звенела.
  • Тяжкий доносится вздох, и лязгает щит золотой,
  • Гибель уже на пороге, и нет возвращенья обратно.
  • Мчались они по камням, где лишь ветер гуляет свободный,
  • Словно два зверя лесных, что от смерти бегут по равнине.
  • Первый — Эней, чья душа трепетала пред роком суровым,
  • Следом Ахилл, как огонь, пожирающий всё на пути.
  • Не было мысли о мире, лишь бег и предсмертный трепет,
  • В этой безумной погоне решалась земная судьба.
  • Но Аполлон сребролукий, что Трою всегда защищал,
  • Сжалился, глядя с небес на беду и страдания мужа.
  • Облаком тёмным и плотным окутал он сына Анхиза,
  • Скрыл от очей Ахиллеса, как прячут во мраке жемчужину.
  • Мглою божественной путь застелил он пред взором врага,
  • Миг — и исчез беглец, словно сон в предрассветные часы.
  • В ярости дикой вскипел Ахиллес, потеряв свою цель,
  • Трижды копьём он ударил по воздуху в злобе бессильной.
  • «Проклят будь бог, что укрыл от меня ненавистного труса!
  • Знай же, Эней, не уйдёшь ты от гнева в грядущем сраженье!»
  • Рыком ответили горы на крик, полный горькой досады,
  • Жаждала крови душа, но добыча исчезла в тумане.
  • Стихло движенье на склонах, и пыль улеглась на траву,
  • Только Ахилл одиноко стоял, озираясь вокруг.
  • Ветер холодный шептал о великих делах и паденье,
  • Троя вдали возвышалась, хранимая волею бога.
  • Тщетно искал он следы на камнях, опалённых борьбою,
  • Рок отложил их свиданье до новых кровавых времён.
  • Так суждено было свыше: героям не встретиться здесь,
  • Жизнь сохранил Аполлон для великих и будущих деяний.
  • Сын же Пелея пошёл, замышляя иную расправу,
  • Гнев его в сердце горел, не угаснувший даже во сне.
  • Вечен сей бег под луной, где сплетаются слава и горе,
  • В песнях веков сохранятся и страх, и величие их.
  • Феб Аполлон сребролукий, Энея от гибели пряча,
  • Образ его сотворил, точно призрак, средь гула сраженья.
  • Чтобы ахейцы напрасно за тенью летучей гонялись,
  • Тщетно мечами махали, преследуя призрачный образ.
  • Сам же владыка стрел унёс героя в свою светлую обитель,
  • В храм свой священный, где свет разливается вечно и ясно.
  • Там Лето благая и дева Артемида святая
  • Раны его омывали, нектаром вливая отраду.
  • Силы вернулись к нему, и душа укрепилась для боя,
  • В жилах огонь запылал, исцелённый божественной волей.
  • Так под защитой небес возрождаются павшие духом,
  • Чтобы исполнить судьбу, начертанную звёздным законом.
  • Взором орлиным обвёл тогда поле Пелид знаменитый,
  • Где закипала в пыли роковая сраженья стихия.
  • Гневом великим душа его, словно огнём, полыхала,
  • Ибо искал он врага, чтобы силу свою показать им.
  • «Кто из троянских вождей на меня ополчиться посмеет?
  • Пусть же узнает он мощь Ахиллеса и тяжесть удара!»
  • Тут из ворот Илиона, блистая бронёю могучей,
  • Вышел на битву герой, Посейдоном рождённый на славу.
  • Кикн его имя, и голос его, точно море, гремел над полями,
  • Щит его дивный сиял, как чешуя подводного змея.
  • Шлем золотой на главе, как вершина Олимпа, искрился,
  • Очи метали в ряды ахеян холодные молнии гнева.
  • «Кто из вас, смертных, дерзнёт состязаться с потомком владыки?
  • Чьё безрассудство решит оспаривать море и небо?
  • Знайте, что тело моё не пронзит ни железо, ни пламя,
  • Ваши удары — солома пред мощью моей несокрушимой.
  • Я — как скала, о которую волны дробятся бессильно,
  • Боги со мною, и сам Посейдон мне дарует победу!»
  • Сердце данайцев сжалось, как лист под дыханием хлада,
  • Ужас объял их ряды, увидав исполина пред строем.
  • Лишь Ахиллес быстроногий, как пламя, вперёд устремился:
  • «Если ты сын Посейдона — я сын серебристой Фетиды!
  • Боги не раз предо мною в великом смятенье склонялись,
  • Стань же добычею птиц, хвастун пустословный и дерзкий!»
  • Тысячу храбрых мужей Кикн поверг в окровавленный прах свой,
  • Пали герои ахейцев под мощной его десницею грозной.
  • Гневный отец он Тенеса, чью жизнь унесла злая участь,
  • Ныне за сына и царство, что в прах обратили данайцы,
  • Мщеньем пылает душа, и не знает пощады в сраженье,
  • Смертный удар он готовит за горе родимого дома.
  • Молвил — и меч его быстрый, как молния в небе полночном,
  • Гребень высокий со шлема у Кикна срубил в одночасье.
  • Тот покачнулся, но гневом взыграл, увидав дерзновенье.
  • Прянул вперёд Ахиллес, точно лев на оленя лесного,
  • Щит свой подняв пятислойный, искусно кованный богом,
  • Звон раздался от лат, когда в битве герои столкнулись.
  • Искры взлетели к зениту, как звёзды, сорвавшись с эфира.
  • Кикн свою пику, что мачте корабельной была соразмерна,
  • С силой метнул в середину щита Ахиллеса героя.
  • Но не пробил он преграды: сдержала работа Гефеста,
  • Лишь зазвенела броня, от удара такого содрогшись,
  • Амброзией пахнули дивные знаки на меди узорной.
  • Вслед и Пелид свою пику из ясеня, дар от Хирона,
  • Что не однажды поила песок неприятельской кровью,
  • Бросил могучей рукой, рассекая пространство со свистом.
  • Словно комета летела она, угрожая погибелью скорой.
  • Щит подставляет сын моря, на крепость доспеха надеясь,
  • Думая, будто и этот удар отразит без ущерба.
  • Но пронеслась эта медь, не достигнув смертельного места,
  • Ибо Посейдон не дал завершиться удару роковому.
  • Кикн отразил остриё, увернувшись от гибели близкой,
  • Медь зазвенела о медь, разлетаясь в лучах золотистых.
  • Гнев охватил Ахиллеса, и очи его заблистали,
  • Словно два солнца, несущих погибель и ужас троянцам.
  • «Что ты стоишь предо мною, бессмертною плотью хвалясь?» —
  • Рёк Ахиллес, — «Я Тенеса, сына твоего, в землю отправил!
  • Меч мой не знает преград, и душа его стонет в Аиде.
  • Так же и ты упадёшь, бесполезный наследник пучины.
  • Радуйся, старец, что кровь твоя скоро смешается с прахом,
  • Ибо велик мой триумф над твоим угасающим родом!»
  • Сшиблись герои тогда, словно волны о твёрдые скалы,
  • Земля содрогалась под ними, и пыль застилала светило.
  • Меч Ахиллеса сломался о панцирь, богами дарённый,
  • Кикн наступал, прижимая Пелида к солёному морю.
  • Равные силой почти, не сдавались они в этом споре,
  • Жизнь положив на весы в этой битве кровавой и грозной.
  • «Гордость твоя, Ахиллес, тяжелее, чем камни прибрежья», —
  • Кикн отвечал сквозь доспех, — «Сына жаль мне, но месть неизбежна.
  • Ты не запугаешь того, кто рождён от владыки морского.
  • Пусть я умру, но и ты не найдёшь здесь покоя и славы.
  • Смерть за Тенеса приму, но и в бездну тебя потяну я,
  • Кровью омою песок, чтобы помнили эту мы сечу!»
  • Камень огромный схватил Ахиллес, разъярённый сраженьем,
  • В грудь он метнул его Кикну, ломая доспеха застёжки.
  • Рухнул на землю герой, оглушённый ударом могучим,
  • Быстро Пелид подскочил и ремнём от шелома сдавил он
  • Горло врага. И успел прошептать умирающий: «Тенес!» —
  • Имя сыновье, и дух отлетел в поднебесную высь.
  • Чудо свершилось: не труп бездыханный лежал на песке там,
  • Лебедем белым взлетел Кикн в лазурь, расправляя крыла.
  • В ярости дикой стоял Ахиллес, поражённый знаменьем,
  • Кровь на руках запеклась, и душа его мести просила.
  • Слава ушла в облака, лишь перо опустилось на землю,
  • Символом вечной печали и воли бессмертных владык.
  • Увидев кончину Кикна, защитника их непреклонного,
  • Страх охватил троянцев, и дрогнули их ополченья.
  • Ахейцы же, напротив, воспряли душой, окрылённые,
  • С криком «Алала!» вперёд устремились, врагов оттесняя.
  • Брег был очищен от рати троянской в кровавом сраженье,
  • Греки добыли себе для стоянки прибрежную землю.
  • Словно Арес, на врагов устремился Пелид в исступленье,
  • Пламя из глаз его брызжет, и сила не знает предела.
  • Следом данайцы текут, сокрушая преграды, как реки,
  • Трои сыны побежали, и в спины их били ахейцы.
  • Крики и стоны плывут над равниной, звенящей металлом,
  • Жатву кровавую Смерть у священных стен Илиона сбирает.
  • Так начиналась великая битва под небом высоким,
  • Где суждено было многим героям расстаться с душою.
  • Солнце взирало на кровь, что текла по троянскому полю,
  • Слава одних возносилась, другие ж во прахе лежали.
  • Гнев Ахиллеса пылал, не давая пощады противным,
  • Троя дрожала, почуяв конец свой в сиянии меди.
  • Словно трава под косой земледельца, что жнёт урожаи,
  • Падали троянцы под копьями греков и острыми мечами.
  • Кровью земля напиталась, стенанья неслись к небесам,
  • Вплоть до высоких стен отступили троянские рати,
  • Только за крепким оплотом искали спасенья от гнева,
  • Только за башнями града, воздвигнутыми олимпийцами.
  • Вечер на долы спустился, и звёзды вверху засияли.
  • К стану ахейцы пришли, к кораблям своим быстрым и лёгким.
  • Жертвы бессмертным богам принесли за успех и победу,
  • Радуясь в сердце своём, что сразить им Кикна довелось.
  • Тело ж его бездыханное, следуя древнему праву,
  • Выдали в Трою на выкуп, чтоб прах был земле предан чинно.
  • Зевс-громовержец, взирая с Олимпа, вещал небожителям вечным:
  • «Сколь ни велика мощь смертных, судьба их давно предрешена.
  • Кикн бездыханным упал, но и сын Пелея не минет удела —
  • Смерть неизбежно придёт за любым, кто дерзнул в этом мире
  • Славой бессмертной в веках упиваться, забыв о пределе.
  • Каждый, кто в битву идёт, покорится велению Мойры».
  • День завершился кровавый, и солнце за горы склонилось,
  • Тени ночные легли на поля, где сражались дарданцы.
  • Боги на Олимпе, в чертогах златых, за пиром сидели,
  • Нектар лила им Геба в кратеры, смеялась над спорами смертных.
  • Зевс же, подобно туче, восседал на престоле высоком,
  • Взором пронзая землю, где люди копошатся, как муравьи.
  • Первая Гера вскричала, воздев руки, белее морской пены:
  • «Видели, боги, как лев аргивян терзал ряды тевкров?
  • Ахилл, словно пламя, сжёг двенадцать героев подряд —
  • Сколь же велик он меж смертных, о братья бессмертные наши?!
  • Слава его долетит до пределов далёких и тёмных,
  • Имя его не забудут народы в грядущих веках!»
  • Аполлон же восстал, серебряный лук блистал у плеча:
  • «Хвалишь убийцу, царица? Гектор достойнее в битве:
  • Он Патрокла щит пронзил, как медведь логово защищая!
  • Сердце его не знает коварства и подлого страха,
  • Верность отчизне ведёт его в бой под палящим лучом,
  • Боги не могут не видеть величья души благородной».
  • Гера, как вихрь, закружилась, трон ударила ладонью:
  • «Ты, защитник воров, позабыл, как Парис-змеёныш
  • Клятву попрал, Елену увёл из дома Менелая?
  • Пусть же горят они все, как солома в огне Гефеста,
  • Скоро падут их стены, и дым поднимется в небо,
  • Пеплом покроется прах тех, кто честью своей пренебрёг!»
  • Дева Афина восстала, эгиду подняв грозовую,
  • Копьём сверкающим молвила: «Видела я Диомеда —
  • Моего избранника, он героев поверг многажды,
  • Даже Энея ранил, и был бы он пал на равнине,
  • Если б не ты, Киприда, увёзшая сына любимого!
  • Трусость не красит бессмертных, скрывающих смертных от рока».
  • Вспыхнула Киприда гневом, прижавшись к ладони раненной:
  • «Ты ли велела герою руку поднять на богиню,
  • Что приносит любовь, утешенье смертным даруя?
  • Рана ещё не зажила, а ты над ней насмехаешься!
  • Знай, Эней мой вернётся с рассветом, чтоб славу добыть,
  • Сила любви превзойдёт даже ярость холодной стали!»
  • Скипетр Зевс вознёс — и по небу прокатились громы:
  • «Хватит, боги Олимпа, как дети спорите вы!
  • Каждый из вас избрал себе смертного любимца,
  • Но лишь судьба решает, кому пасть под копьём неизбежно!
  • Запрещаю отныне вмешиваться в битву смертных:
  • Пусть одни лишь герои решают, кто доблестен боле!»
  • Так сказал он, и боги замолкли, волю почтя Кронида,
  • Лишь глазами друг друга тайком испепеляли в молчанье.
  • На земле, в темноте, под звёздами, в росах ночных,
  • Аяксы стражу держали, у судов, как стена нерушимая.
  • Гектор ж в стане троянском замыслил к утру наступленье —
  • Пламя на корабли обрушить и славу добыть непреложную.
  • Аглая, чьё имя сияньем пленит красотою своею,
  • Жена Гефеста, что златом украшена дивной рукою,
  • Смотрела с Олимпа, скорбя о раздорах великих,
  • И тихим шёпотом молвила: «Пусть мир принесёт им покой,
  • Жаль мне смертных, чьи жизни, как птицы, летят меж пучиной
  • Войны, что несут их к концу, к бесконечной пучине».
  • Так завершился совет бессмертных, в чертогах эфирных,
  • Каждый хвалил своего — любимца, героя сердечным.
  • Молкли слова, и звёзды сияли над миром безмолвным,
  • Словно глаза богов, взирающих в ночь беспристрастно.
  • Сон опустился на плечи богов, утомлённых враждою,
  • Тихо в чертогах златых воцарилось ночное забвенье.
  • С первыми зарями Олимп вновь к земле обратился,
  • Ксанф затих, предвкушая поступь бронзовых героев,
  • Тех, кому суждено исполнить начертанный Роком удел.
  • Глубоко спали герои, не ведая участи грозной,
  • Что им готовит Мойра — день следующий станет кровавым,
  • Смерть соберёт свой улов, не щадя ни юнцов, ни старейшин.
  • В тени залов Олимпа Артемида к Зевсу склонялась с мольбою:
  • «О Кронид, могущественный! Можем ли мы изменить
  • Рок, что Трою ведёт к погибели, иль всё уж решено?»
  • Зевс же, угрюмый, ответствовал: «Судьба не нарушит чертога —
  • Течёт она, как река, и нельзя ей вспять повернуть путь.
  • Смертный рождён, чтоб уйти, лишь в песнях оставив сиянье».
  • Ночь опустилась, как плащ, завершая сраженье кровавое.
  • Два стана, как звёзды, зажгли костры, дымящие к небу.
  • Троянцы у стен, как стадо у скал, теснились в тревоге,
  • Ахейцы ж, браня волну, корабли на песок волокли.
  • Станы раскинули в тени, где пламя, как взгляд безымянный,
  • Щиты на кольях висели — тусклы, как луны увядшие.
  • В час, когда думы тяжёлые грызли душу Менелая,
  • Битва угасла, и Трои сыны отступили, готовясь к сече.
  • В пышном шатре Менелай горевал о потерях и ранах,
  • Вспомнил Елену, причину раздоров и горьких рыданий,
  • Вспомнил и злато, что гость вероломный похитил из дома,
  • Грусть разливалась в душе, словно тень от горы на закате.
  • Вдруг озарилось пространство сиянием дивным и вечным,
  • Две небожительницы перед ним в одночасье предстали:
  • Гера, супруга Кронида, в величии строгом и гордом,
  • С нею Афина, чьи очи премудростью древней сверкали.
  • Словно туман разошёлся, и воля богов приоткрылась,
  • Свет олимпийский изгнал из шатра безнадёжное горе.
  • Гера рекла, и в словах её гром зазвучал отдалённый:
  • «Что ж ты, Атрея потомок, поник головою пред роком?
  • Или забыл ты позор, что принёс тебе Парис коварный?
  • Знай, что Олимп не оставит тебя в этой битве суровой,
  • Слово моё нерушимо, как скалы седого Кавказа,
  • Слава твоя вознесётся над миром, как солнце в зените».
  • Следом Афина в доспехах своих золотых возгласила,
  • Шлем её ярче сиял, чем лучи уходящего солнца:
  • «Правда за нами, герой, и победа уже у порога,
  • Я направляю копьё и мечи всех ахейцев отважных,
  • Троя падёт, и безумцы познают расплату за дерзость,
  • Пеплом покроется град, что мнил себя равным бессмертным».
  • «Страх позабудь, — продолжала великая Гера с улыбкой, —
  • Пусть даже Гектор могучий пойдёт на тебя, словно буря.
  • Мы укрепим твою руку и сердце наполним отвагой,
  • Враг твой падёт, словно колос под острым и быстрым серпом.
  • Честь возвратится к тебе, и Елена обнимет супруга,
  • Гнев наш божественный выжжет дотла Илион горделивый».
  • Смолкли они и исчезли, как дымка в лучах предрассветных,
  • Царь же остался один, но с душою, окрепшей для брани.
  • Вспрянул Менелай, и глаза его вспыхнули яростным светом,
  • Сила по жилам прошла, словно пламя былое и грозное.
  • Вера в победу вернулась, и горы сдвигала та вера,
  • Ибо бессмертных слова — это рок, что не знает преграды.
  • Агамемнон повелел Талфибию, верному в битвах:
  • «Друг мой, спеши, созывай на совет воевод благородных,
  • Тех, кто ведёт за собою дружины к стенам Илиона.
  • Пусть соберутся они у шатра моего без задержки,
  • Будем мы думу держать о грядущей и яростной сече,
  • Чтобы решенье найти и исполнить веление рока».
  • Диомед, что несёт в себе гнев незримого бога Арея,
  • Идоменей, властелин критян, с мечом, словно серпом Харона,
  • Аякс Оилид, проворный, как барс в дубравах тенистых.
  • Талфибий, славный глашатай, вино возливал олимпийцам,
  • И дым от жертв поднимался, мешаясь с дыханием тумана,
  • Землю кропя освящённой водой из тяжёлой лохани.
  • Встал тогда Одиссей, словно дуб меж кустов терновника дикого,
  • Голос его прозвучал, как набат пред грядущей бурею:
  • «О, мужи! Сердце моё терзает тревога великая.
  • Да, мы стоим, но война тяжела, словно тяжкий свинец.
  • Пусть же решит громовержец, каков будет жребий в сраженье,
  • Мы же стоим, словно скалы, пред бурей судьбы неизбежной!»
  • Молчание пало, как меч на шею раба провинившегося,
  • Лишь море шумело вдали, и костры догорали безмолвно.
  • Звёзды мерцали, и боги в чертогах совет держали,
  • Думы героев неслись к берегам отдалённой отчизны.
  • Ветер солёный трепал их плащи и седые султаны,
  • Ждали вожди, кто нарушит покой этой ночи священной.
  • «Сколько друзей мы уже погребли на прибрежии диком,
  • Сколько израненных стонет от меди в шатрах опалённых…
  • Что принесёт нам рассвет? Не пора ли вернуться к отчизне?
  • Или стоять до конца, пока Троя не пала под натиском?
  • Слово скажите прямое, что сердце в себе сокрывает,
  • Пусть же решенье родится меж нами по воле рассудка!»
  • Так говорил Одиссей, из Итаки, муж хитрого замысла.
  • Встал Агамемнон могучий, держа свой скипетр державный:
  • «Царь Итаки! Не рано ль покинуть нам думой надежду?
  • Как позабыть нам обет, что давали в Авлиде священной,
  • Не возвращаться домой, пока Троя стоит перед взором?
  • Стыд нам покроет чело, коль уйдём, не свершивши деянья».
  • Мужи, внемлите! Боги нам знаменья дали и свет обещали!
  • Помните, как у священного ясеня змея восемь птенцов
  • Пожрала — и мать девятую, прежде чем стать камнем навеки?
  • Так и для нас: девять лет мы воюем, на десятый — победа!
  • Стиснем сердца и доверим свой путь Громовержцу владыке,
  • Ибо не тщетны труды, коль небесная воля с ахейцами!
  • Взор Одиссей устремил на твердыни, в уме замышляя коварство,
  • Думал, как силой не взяв, обмануть неприступные стены.
  • Тихо заговорил он, и разум в словах его острых светился:
  • «Слушайте, братья по крови, рождённые в славе ахейцы!
  • Меч не всегда сокрушает затворы, что боги хранили,
  • Хитрость подчас отворяет врата, где бессильно железо».
  • Для защиты судов предлагаю воздвигнуть надёжные укрепы:
  • Ров прорыть глубокий и вал над ним высокий насыпать,
  • Частокол возвести и башни с бойницами крепкими ставить,
  • Чтобы троянцы, напав, натолкнулись не на парус, но копья,
  • И не смогли бы суда наши предать беспощадному пламени,
  • Дабы открыт оставался нам путь к возвращенью в отчизну.
  • Так говорил Одиссей, и восприняли речь его мудрую
  • Все предводители греков, копья свои поднимая безмолвно.
  • Встал тогда Нестор, владыка Пилоса песчаного, старец,
  • И, как поток, что с высот низвергается бурно весною,
  • Так он сказал, прибавляя к словам Лаэртида разумным:
  • «Верно ты молвил, герой, но есть долг, что предшествует валу!
  • Прежде чем строить укрепы и рвы на песках Илиона,
  • Мы должны вознести погребальные почести павшим.
  • Всем, кто сражался и пал, защищая суда и надежду,
  • Всем, кто с Пелидом шагнул в середину троянской сечи.
  • Пусть же костры вознесутся к Аиду и звёздам небесным,
  • Чтобы очистился путь их к бессмертной и сумрачной славе!»
  • Так рек старец, и слово его тронуло души ахейцев.
  • Но Одиссей, многоумный Лаэртид, к совету вернулся:
  • «Слушайте все, как исполнить заветы, что боги вещали!
  • Ров повелю проложить от Сигейона до Рётейона,
  • Вал возвести исполинский, троянцам грозящий погибелью скорой,
  • Чтобы они не дерзнули приблизиться к нашим судам многобоким!»
  • На запад ставить велю я шатёр Ахиллеса героя,
  • А на востоке — Аякса, великого сына Теламона,
  • Чтобы врагов издали замечали они зорким взором.
  • В центре же лагеря станет шатёр Агамемнона славный,
  • Рядом — просторная площадь для общих собраний ахейцев.
  • Свой же шатёр я поставлю близ площади, ведая всеми делами!»
  • И в тот же миг пронёсся над ними дыханье Эреба,
  • Будто сама Судьба склонилась к совету героев.
  • Звёзды дрожали на своде, как слёзы на взоре богов,
  • А с Олимпа Гера и Зевс в молчании глядели на данов,
  • Вспоминая обеты, пролитые в жертвах у Авлиды,
  • И предвкушая сраженья, что вскоре разверзнутся в буре.
  • Встал и сам Агамемнон, народов пастырь могучий,
  • Что нёс на плечах своих гнёт предводительства долгий.
  • «Ахейцы! — вскричал он. — Пусть будет так, как решили мы вместе!
  • Муж Одиссей достоин хвалы — за разум и дальновиденье.
  • А Нестор напомнил нам то, что забыть было бы кощунством.
  • Пусть же костры воспылают, и прах обратится в легенду!»
  • В это же время, у стен Илиона, Гектор, Приама сын,
  • Тревогу почуял, как зверь, что волну чует издалека.
  • Словно сквозь мрак ему донеслись ахейские речи:
  • «С первыми лучами рассвета ударим по стану данайцев,
  • И пусть их кровь потечёт за дерзость осады святого Илиона!» —
  • Так возгласил он и в тени чертогов готовился к буре.
  • А Ахилл, как скала, молчал у кормы корабельной,
  • Гнев его жил, как змея, клубком под ребром свернувшись.
  • Ни пищу не вкушал он, ни песни не пел с товарищами —
  • Только форминга звучала, рыдая о днях миновавших.
  • В ней — герои, битвы и слава, унесённая в вечность.
  • Патрокл сидел у него, как пёс у ног повелителя.
  • Солнце багровое скрылось за дальним кольцом горизонта,
  • Копья бросали тени, как стрелы в земли опустевшей.
  • Ночь обняла их шатры, как покрывало забытья,
  • Костры, как очи циклопов, глядели с прибрежья молчаливого,
  • А корабли, как киты, затаились в песках побелевших,
  • Ждут судьбы — под звёздами, тихо звенящими в небе.
  • Всю ту ночь ахейцы трудились, как муравьи перед бурей,
  • Копья сменив на лопаты, колья вбивая, как стрелы.
  • Ров углубляли с мольбою, вал насыпали до неба,
  • Землю бросая, как прах, с которого выросли гимны.
  • Руки в крови и пыли, глаза — с огнём утомления,
  • Но не дрогнули — пока розоперстая Эос не взошла.
  • Лес содрогался от меди, дубы вековые валились,
  • Брёвна тащили к пескам, воздвигая костры погребальные павшим.
  • Пламя должно поглотить тех, кто пал под стенами Трои,
  • Тяжкие кедры рубили, готовя последнее ложе,
  • Чтобы достойно почтить уходящие тени героев,
  • Прежде чем свет озарит их труды и печальные лица.
  • А когда солнце раскрасило небо над станом ахейским,
  • Вспомнили имя героя, что первым ступил на тот берег,
  • Первым дерзнул — и первым упал, пронзённый троянским копьём.
  • Протесилай, сын Филака, славный вождь, не ведавший страха —
  • Лишь теперь его тело нашли и принесли, обагрённое кровью.
  • И во всём стане данайском воцарилась безмолвная скорбь.
  • Плакал Атрид Агамемнон, и Менелай, брат его, с ним,
  • Слёзы роняли герои, и дружина Филака стонала.
  • Так оплакали воина, первым упавшего за славу Эллады —
  • Он ушёл в Аид, но остался в сердце героев бессмертным.
  • Ветер солёный шумел, разнося их печальные вздохи,
  • Море катило валы, сокрушаясь о доблестном муже.
  • «Други мои, соратники! — молвил Атрид, властитель народа, —
  • Пал Протесилай, герой, но слава его не угаснет.
  • Он нам пример показал — как за правду стоять и за честь.
  • Первым шагнул он в бой и первым пал — но бессмертен подвиг.
  • Там, на вершине мыса, глядящего в воды Геллеспонта,
  • Прах его пусть обретёт упокоенье под взглядом бессмертных.»
  • Так он сказал, и ахейцы согласно кивнули главами.
  • Тело героя омыл прибой у скалистого брега,
  • Чистой водой родниковой окропили его с почтеньем.
  • Плащ пурпуровый надели, как на пиршество — в знак величанья,
  • И на щитах, полированных, к костру понесли погребальному,
  • Где уже пламя дымилось, и небо внимало молча.
  • На полуострове том, что Фракией древнею звался,
  • Мыс возносился, как страж над ветрами и светом Геллеспонта.
  • Кедр и сосна корабельная легли для костра погребального,
  • И ахейцы стояли вокруг, склонённые, в молчаньи тяжёлом,
  • Смотря, как тело героя кладут на вершину огня,
  • Словно царя или бога, что к звёздам уходит в пламени.
  • Жертвы принесли: быков — чёрнорогих и мощных,
  • Овец с белым руном, и коз с горных утёсов Фессалии.
  • Маслом, мёдом, вином поливали огонь неустанно,
  • Факел вознёс Агамемнон, и пламя взметнулось до неба.
  • Дым закружился, как змей, и ушёл в высь чёрной колонной,
  • И затихли сердца, покуда костёр не рассыпался пеплом.
  • Пепел и кости собрали в урну — с чеканкой золотой,
  • И насыпали холм над ней, что виден был в море далёком.
  • Чтобы моряк, проплывая, вспомнил героя Эллады.
  • Игры устроили в честь его: бег, метанье диска и копья,
  • Песни слагались, и слава росла, как на склоне Олимпа
  • Гроза, что становится эхом в устах поколений грядущих.
  • После того, как затихли обряды, и стон весь улёгся,
  • Подарк, сын Ификла, младший брат Протесилая,
  • Выступил к воинам, строй собрав, как пастырь отважный.
  • Слёзы текли ещё с щёк его юных, но в голосе — сталь.
  • «Слушайте, воины славной Филаки! — он громко воскликнул, —
  • Брат мой пал — но не пал его дух, он витает над нами!
  • Он первым шагнул, он путь проложил через копья и смерть.
  • Разве допустим, чтоб жертва его обратилась в ничто?
  • Зевса-творца, от которого сущее всё возрастает,
  • Он помянуть не желает? Где страх, там всегда и почтенье.
  • Я же беру его меч и щит, и шлем быстроконный,
  • Я поведу вас вперёд — до чертогов Приама надменного!
  • «Мы с тобой, Подарк! Веди! За Протесилая — отмщенье!»
  • Вскрикнули воины — и сердца вспыхнули жаром.
  • Юный Подарк принял власть, поклявшись мечом боевым,
  • Что не сложит оружия, пока Троя не будет в пепле.
  • Грозно щиты зазвенели, и пыль поднялась над равниной,
  • Воля богов совершалась, ведя их к кровавой развязке.
  • Начались вылазки, стычки и тайные рейды ахейцев,
  • Жгли деревни они, угоняли стада Илиона,
  • Женщин в неволю вели, разоряя дома вековые.
  • Но не за крепкой стеной укрывался воитель великий —
  • Гектор могучий на битву выводил троянское войско,
  • Смело летел на врага, словно сокол на робкую птицу.
  • Мудро и точно разил он врагов, сберегая дружину,
  • Каждый удар направлял, чтоб напрасно не лилася кровь их.
  • Не было страха в сердцах под знамёнами Зевса идущих,
  • Гектор с братьями всюду являлся, набеги ахейцев срывая.
  • Стены родные стояли, как прежде, в величии гордом,
  • Ибо герой не давал их в обиду незваным пришельцам.
  • Но во дворце у Приама, средь сумрака и огней светильных,
  • Елена глядела на звёзды и тихо шептала с печалью:
  • «Лучше бы в море исчезла, чем стать мне началом проклятья,
  • Горе несущей, как чайка, в дома, где царили надежды».
  • Слёзы текли по щекам её, словно роса на лилиях ночью,
  • Тяжкое бремя красы ощущала она, как оковы из злата.
  • Рядом стояли, печаль разделяя, Климена и Эфра,
  • Верные девы, что с нею из Афидн прибыли в Трою.
  • Мать Тесея седая и спутница юности прежней,
  • Словно родные, её утешали в полуночный час тот.
  • Тихо шептали они, утирая солёные слёзы:
  • «Доля богов не вина, а краса — лишь тяжёлое бремя».
  • А в стане ахейском Ахилл, сын Пелея, точил своё лезвие,
  • Сидя один у костра, что горел под кормой корабельной.
  • «Может, здесь оборвётся мой путь, — размышлял он угрюмо, —
  • Или суждено мне ещё подвиг свершить до конца мирозданья?»
  • Гнев не покинул его, и покой был далёк от его мыслей,
  • Но в сердце зрело решенье — и близилась буря великая.

Песнь десятая. Трудности ахейцев

  • К стенам высоким послов направляют ахейцы с надеждой,
  • Требуя выдать Елену и все золотые богатства.
  • «Миром отдайте, — взывали они, — прекратите страданья!»
  • Но во дворце Приамида лишь гордость и гнев воцарились,
  • Тщетно молили мужи — им отказом ответили дерзко,
  • Двери закрылись, и жребий войны был начертан богами.
  • Греки, услышав ответ, за мечи ухватились в безумье,
  • К стенам рванулись, как море на скалы в порыве могучем.
  • Лестницы ставили, криком пугая небесные выси,
  • Камни летели на шлемы, и кровь орошала равнину.
  • Первый их штурм захлебнулся в огне и отчаянье горьком,
  • Троя стояла, как прежде, не зная ни страха, ни плена.
  • В стане, где голод бродил, словно зверь меж шатров утомлённых,
  • Слухи неслись, как буря, что с моря врывается в лагерь:
  • «Хватит нам ждать! Ни еды, ни победы, ни милости Зевса!»
  • Греки роптали, шептались у входов шатров и в дозорах,
  • Гнев поднимался, как пламя костра, распаляя их души,
  • Смерти желая вождям, что привели их к твердыням троянским.
  • Встал Ахиллес посредине ахейского стана и молвил:
  • «Слушайте, мужи аргосские, славой в боях закалённые!
  • Разве для ропота мы подошли к стенам Трои высокой?
  • Зевс испытанье послал, дабы дух испытать наш и мужество.
  • Тот, кто бежит от нужды, недостоин венца и триумфа,
  • Меч мой со мной, и пока я живу — не увидите срама!
  • Сам я не трону еды, пока голод терзает дружину,
  • Долю свою разделю меж рядами бойцов истомлённых.
  • Пусть мой желудок пустует, но воля пребудет железной,
  • Вождь не в палатах пирует, когда его войско страдает.
  • Каждый кусок, что назначен мне роком, отдам без роптанья,
  • Лишь бы в руках ваших копья держались надёжно и крепко!»
  • Смолкли суда, и ахейцы взоры к герою обратили,
  • Слово Пелида, как медный удар, их сердца поразило.
  • Стихли раздоры, и ропот угас, уступая надежде,
  • Стан успокоился весь, подчинённый могуществу мужа.
  • Дал он Атриду отсрочку для мудрых и взвешенных действий,
  • Знали теперь аргивяне: и боги ещё не оставили войско.
  • В дни те суровые грекам служил Паламед многомудрый,
  • Раны лечил он травой, что в долинах росла под луною.
  • Боли стихали, и хвори бежали под ласковой дланью,
  • Жизни спасал он бойцам, возвращая их в стройные ряды.
  • Светом надежды сиял маяк, им на бреге воздвигнут,
  • Чтобы во мраке суда находили дорогу к причалу.
  • Царь Агамемнон призвал Паламеда с Одиссеем разумным,
  • Думу суровую думали: где же добыть пропитанье?
  • Голод терзал ополченье, и силы мужей угасали,
  • Нужно решенье найти, чтобы войско избавить от бедствий.
  • Взоры вождей обратились на тех, кто советом был славен,
  • Ждали они, что герои укажут дорогу ко спасенью.
  • Вспыхнул внезапно раздор, завязался меж ними спор жаркий,
  • Гневно Навплия сын говорил, что бесплоден сей край весь:
  • «Нет здесь зерна, — восклицал Паламед, — лишь песок да каменья,
  • Тщетно искать пропитанье в земле, что богами забыта».
  • Мудростью взор его полнился, речи текли величаво,
  • Словно поток, что весною поит истомлённую почву.
  • Но Одиссей отвечал, сохраняя спокойствие духа:
  • «Верю, найдётся земля, где колосья под солнцем созрели.
  • Знаю я: тайные тропы ведут к плодоносным пределам,
  • Голод не страшен тому, кто умеет искать и трудиться».
  • Твёрдость в словах его слышалась, вера была нерушимой,
  • Смело смотрел он в глаза Паламеду, не зная сомнений.
  • Царь Агамемнон, послушав обоих советчиков мудрых,
  • Больше поверил речам Лаэртида, искусного словом:
  • «В путь отправляйся, герой, и веди за собою дружину,
  • Верю, что ты привезёшь нам дары плодородной Фракии».
  • Так Одиссей был отправлен за хлебом для ратного стана,
  • Паламед же смотрел ему вслед, затаивши тревогу.
  • В путь Одиссей поспешил, но вернулся с пустыми руками,
  • Лишь разводя их в досаде: «Не встретил я зёрен на нивах.
  • Словно земля опустела, и боги отвергли нас в гневе,
  • Тщетно искал я следы, где колосья под солнцем склонялись».
  • Мрачно внимали вожди, и надежда в сердцах угасала,
  • Знал Паламед, что опять переспорил он сына Лаэрта.
  • Тут Паламед из Эвбеи, светозарный умом, выступает,
  • Сын Навплия, чья мудрость сияла, как свет маяка над пучиной:
  • «Видно, не всякая хитрость, о друг, к достиженью приводит.
  • Дай мне корабль, и клянусь я Зевесом, владыкою грома,
  • Стан накормлю: мне известны пределы, богатые хлебом,
  • Там, где земля отдаёт свои дары по первому зову».
  • Слово сдержал он: вернулся с мешками зерна золотого,
  • Словно сама Деметра ему свой дар ниспослала.
  • В стан ахейский вступал он, и радостный ропот раздался,
  • В это же время в груди Одиссея кипела досада.
  • Жгучая зависть впилась в его сердце чернее полночи,
  • Мрачно взирал он на радость толпы, замышляя коварство.
  • Хитрость раскрыл Паламед, что замыслил Лаэртид лукавый,
  • Тот, кто безумным прикинулся дома остаться желая.
  • Стыд пред вождями открыл вероломство и ложь Одиссея,
  • Месть затаилась змеёй под камнями пустыни бесплодной.
  • Часа дождался герой, чтобы гордость врага уничтожить,
  • Ибо обида царей не стирается временем бурным.
  • В час ночной, когда ветры утихли и стяг был недвижим,
  • Афина незримо явилась и в сердце шепнула герою:
  • «Он помешает походу, и горд он, не ведая меры.
  • Если падёт он от хитрости — слава твоя станет чище.
  • Дело твоё — не отмщенье, но твёрдый порядок в дружинах».
  • Слушал Одиссей, и сомненье сменилось решимостью твёрдой.
  • Встал Одиссей, лишь коснулась земля золотого рассвета,
  • К ставке Атрида поспешил, укрывая коварство глубоко.
  • В душный шатёр он вошёл, где царь пробуждался от дрёмы,
  • Речь повёл, что была пропитана ядом и лестью:
  • «Слушай, о царь, что узнал я о тайных деяньях Паламеда,
  • Как он богатство стяжал, презирая законы и правду».
  • «Он добыл это зерно от дочерей Аниоса бога,
  • Тех Энотроф, что творили и хлеб, и вино, и елей нам.
  • Их он обманом склонил и на гибель обрёк без пощады!»
  • Так говорил он, и вскоре из сени шатра они вышли.
  • Вслед за владыкой тянулись ахейцы, и там перед всеми
  • Сонм величайших мужей, а средь них возвышался Паламед.
  • «Как ты докажешь слова?» — воскликнул Атрид, нахмурясь сурово.
  • «Вот его меч, — указал Одиссей, — он покрыт тёмною кровью.
  • Если неправ я, то боги сейчас ниспошлют наказанье!»
  • Только сказал он — и лозы, шатёр украшавшие прежде,
  • Вмиг пожелтели, как будто дыханье Тифона коснулось,
  • Голубь небесный упал бездыханный у ног Паламеда.
  • На острие же клинка показалась багровая капля.
  • Шёпот прошёл меж рядов: «Дионис разгневался грозно!»
  • Но Одиссей замышлял не одно обвиненье в том деле,
  • Жаждал ещё доказать измену Элладе великой.
  • Письмо подложное создал, как будто Приам властелину
  • Щедрую плату сулил за предательство рати ахейской.
  • Слиток подбросил затем в одеяние мужа коварно:
  • «Царь, прикажи обыскать поскорее шатёр Паламеда,
  • Может, шпион он троянский!» — так молвил хитрец Одиссей.
  • Агамемнон нахмурился грозно и кивнул головою.
  • Воины в дом тот вошли, сокрушая преграды поспешно,
  • Рылись в вещах, попирая ногами священные утвари.
  • Вдруг зазвенело под полом сокрытое тайно богатство —
  • Слиток тяжёлый, что блеском своим ослепил очевидцев.
  • Крики раздались кругом, и померкло величие мужа,
  • Словно бы туча закрыла светило в полуденный час тот.
  • В страхе ахейцы взирали на золото, пахнущее изменой,
  • Честь Паламеда погибла, сражённая ложным коварством.
  • Следом из складок хитона извлёк Одиссей те письмена,
  • Где начертал он рукою лукавой слова о награде.
  • «Видите, братья, — вскричал он, — как враг за троянское злато
  • Предал Элладу и честь, и богов, охраняющих войско!»
  • Смолкнул тогда Паламед, лишь глазами ища оправданья,
  • Но не нашёл состраданья в сердцах, ослеплённых наветом.
  • Золото скрыл он в земле, а письмо передал через пленных.
  • «Вот! — Одиссей возгласил, письмена и металл предъявляя, —
  • Здесь доказательства все, что предатель он, враг наш коварный!»
  • Бледен стоял Паламед, как утёс, что сечётся волнами,
  • «Клянусь богами небес! — он изрёк. — Я служил беззаветно!
  • Это подлог и навет, это козни врагов моих злобных!»
  • «Ни к богатствам чужим, ни к самой я троянской твердыне
  • Не был причастен вовек!» — так пред войском он громко вещал им.
  • Многие верили слову царя, что был мудростью славен,
  • Ибо великую речь он тогда произнёс во защиту.
  • Вожди и ахейцы внимали ему, сомневаясь в измене,
  • Правда в словах Паламеда для многих была очевидной.
  • Агамемнон же хмуро молчал, не решив, как поступить им.
  • «Я удалюсь в свой шатёр, — он сказал, — чтоб обдумать решенье,
  • Как поступить нам с виновным, чтоб честь не страдала вовеки».
  • Тайный совет он собрал, замышляя расправу во мраке,
  • Понял он: мудрый герой поведёт за собою народы,
  • Слишком уж слушают все Паламеда в ахейском союзе.
  • Тайно позвал он к себе Одиссея с Тидидом отважным,
  • И приказал им убрать Паламеда, пока не рассвело.
  • Утром, едва лишь заря золотая коснулась востока,
  • Вышел к брегам Паламед, где шумели солёные волны,
  • Сети закинуть решил он, не ведая близкой кончины,
  • Думы его были светлы, как пена, что ветер взметает.
  • В это же время в засаде таились Лаэртид и с ним Диомед,
  • Ждали они, чтоб свершить повеленье Атрида жестокое, мрачное.
  • Только он сеть потянул, ощутив в ней трепещущий улов,
  • Как из-за скал Диомед подбежал, словно коршун на жертву,
  • Сзади схватил Паламеда, руки ему заломив за спиною,
  • Тщетно пытался герой вырываться из хватки железной.
  • В этот миг Одиссей подскочил и главу Паламеда несчастного
  • В волны морские с усилием втиснул, пока не угас дух последний.
  • Долго боролся он с силою вражеской, жизни цепляясь остатком,
  • Но Одиссей был сильнее, и волны сомкнулись над ним безвозвратно.
  • С высей Олимпа священного грустно взирала Паллада Афина,
  • Лик её светлый печалью покрылся в безмолвном величье.
  • Знала она, что с чёрным сердцем бывал Паламед в своих кознях,
  • Хоть и на горе явился он первым к Атриду в начале.
  • Тело безжизненно в сети свои же они замотали искусно,
  • Будто бы сам он, добычу тянув, запутался в них и утоп неслучайно.
  • Так совершили они злодеянье, сокрыв его хитростью низкой,
  • Дабы никто не узнал об убийстве, что воля царя совершила.
  • Тёмны преданья: одни говорят — по суду он камнями побит был,
  • Как за измену, что ложно на воина хитрость врагов наложила.
  • Другие поют, что в колодец глубокий, за кладом маня, заманили,
  • Там же тяжёлой скалой раздавили его, не оставив надежды.
  • Правды не знает никто, лишь ветры над морем холодным вздыхают,
  • Тайну скрывая в веках, что покрыты густою и мрачною тенью.
  • Прах его море приняло в объятия, волны его колыбелью служили,
  • А душа отлетела в Аида владенья, где тени блуждают.
  • Вести приносят преданья, что воин Аякс Теламонид,
  • Выловил тело из волн, Паламеда в нём сразу узнав по приметам.
  • С почестью воинской тело предал он земле у прибрежья,
  • Холм насыпая высокий над морем, шумящим уныло.
  • Славно украсил могилу Аякс, не поверив в измену героя,
  • Молча, как воин, скорбел, он не бард и не любит злословья.
  • Правда сокрыта во тьме, и лишь время рассудит деянья,
  • Боги увидят вину и воздадут за коварство сторицей.
  • Так угасает звезда, что светила в тумане раздора,
  • Память оставив в веках о невинно загубленной жизни.
  • Слух пролетел по шатрам, что Ахилл и Аякс у Мефимны
  • Тело предали земле, схоронив на брегах отдалённых.
  • Гневом пылал Агамемнон, узнав о том слухе дурном,
  • Только Пелид не ответил, в молчанье своём улыбаясь.
  • Тайная скорбь великанов сильнее приказов владыки,
  • Верность превыше всего для того, кто не знает коварства.
  • Навплий, отец Паламеда, старик благородный душою,
  • Скорбью отцовской томим, подошёл под высокие стены.
  • «О, Агамемнон, владыка! — вскричал он, и слёзы пролились, —
  • Сына сгубили вы мудрого, чести и правды полного!
  • Жажду я правды святой! За какую вину наказанье?
  • Кто оклеветал его? Боги за кровь отомстят вам жестоко!»
  • Был непреклонен Атрид, Одиссеем коварным ведомый,
  • Тот всё шептал про вину, клеветой отравляя сознанье.
  • Навплий отчалил в слезах, но в груди его пламя вскипело,
  • Жаждал он мести святой: коль у смертных не сыщешь закона,
  • Боги и злой рок придут, чтоб свершить над врагами расправу,
  • Кару послав на ахейцев за кровь и за гибель героя мудрого.
  • Он по ахейским поплыл городам, по дворцам опустевшим,
  • Где королевы томились, мужей ожидая из Трои.
  • Каждой царице он лгал, что мужья их, победою пьяны,
  • Женщин троянских везут, молодых и прекрасных наложниц,
  • Чтобы изгнать их, законных супруг, из домов и из ложа,
  • Место в сердцах уступив иноземкам в одеждах богатых.
  • Клитемнестре шептал он, супруге Атрида могучей:
  • «Муж твой везёт уже дщерь Приамову в дом твой высокий!
  • Скоро служанкой ты станешь при ней иль изгнана будешь навеки,
  • Власть потеряешь и честь, и померкнет величие рода».
  • Многих он жён убеждал, наполняя сердца их отравой
  • Ревности, страха, обиды, и месть созревала в их душах.
  • Сдалась Клитемнестра речам, что коварно звучали,
  • Эгисф, сын Фиеста, давно о престоле мечтал.
  • В дом многославный Атрида вошёл он с душою преступной,
  • Навплий лукавый союз их направил во мраке незримо.
  • Так семя раздора, что бросил хитрец под Троею древней,
  • Выросло злой и ядовитой травою над всею Элладой.
  • Войско ахейцев, усталостью долгой и гладом томимо,
  • Мрачно бродило меж копий, вонзённых в прибрежную землю.
  • Корабли их чернёные, вытащены на берег песчаный,
  • Щели явили от зноя и влаги морской разъедающей.
  • Дух их упал, как подкошенный колос под бурей весенней,
  • Силы иссякли в борьбе, и надежда на мир угасала.
  • Доколе, о Зевс громовержец! — так воин один закричал вдруг, —
  • Будем мы здесь прозябать, забыв о родимой отчизне?
  • Жёны нас ждут, и поля наши зреют под дланью сорной.
  • Пуст наш очаг, и не слышно там детского голоса больше.
  • Лучше уж смерть от меча, чем от голода здесь изнывать нам,
  • Видя, как слава былого в песках этих гибнет бесславно!
  • Словно искра, что в сухую траву упадёт, разгораясь,
  • Слово его разожгло недовольство в сердцах истомлённых.
  • Стан загудел, как пчелиный встревоженный рой пред бурей:
  • К дому! К дому! — кричали, потрясая щитами и копьями, —
  • Славы довольно! Пусть царь Агамемнон с Приамом сражается сам,
  • Мы же устали служить этой гордости, кровью омытой!
  • Атрид, повелитель народов, услышав восклицанья безмерные,
  • Сердцем смутился великим, и страх его душу сдавил вдруг.
  • Быстро собрал он совет, и пред старцами встал без оружья:
  • Воины! Стан наш пылает раздорами, гневом и скорбью.
  • Что предпримем мы ныне, дабы сберечь корабли и надежду,
  • Прежде чем ярость толпы сокрушит наши древние стены?
  • Мудрый Нестор молчал, и Одиссей хитроумный нахмурил
  • Брови свои, размышляя. Тогда Агамемнон, владыка,
  • Пастырь народов ахейских, воздел свои руки к Олимпу,
  • Где обитают бессмертные боги, вершители судеб,
  • Голосом, полным мольбы, он воззвал к небесам лучезарным,
  • Чтобы спасение дали они истомлённому войску.
  • О Дионис, владыка веселья, ликующий в пляске и в тирсе,
  • Ты, что сердцам даруешь забвенье, где скорбь их терзает!
  • Видишь ли ты, как страдают сыны Эллады под Троей?
  • Голод терзает их силы, и дух их готов уж сломиться.
  • Если в тебе есть жалость к народу, тобой прославленному,
  • Дай нам хоть искру надежды, хоть слабый дыханием вестник!
  • Пусть дочери Ания явят нам милость на краткий миг,
  • Голод уймётся, и радость вернётся в угасшие взоры.
  • Так он молился, и слёзы катились с глаз пастыря храброго.
  • И услыхал его Дионис, что с менады в рощах весёлых
  • Пляшет на Нисе, в венках виноградных, с тирсом в деснице.
  • Жаль ему стало Атрида и рати, страданьем изъеденной.
  • Он не спустился с Олимпа, не явился в сиянье златом,
  • Но дуновеньем незримым коснулся прибрежного стана.
  • Воздух наполнился запахом вин и колосьев созревших,
  • Словно сама благодать снизошла на усталых героев.
  • Бог обещал им поддержку, и в душах огонь загорелся,
  • Вера в победу и дом ожила в их сердцах обновлённых.
  • В тот же миг, как бы из чрева земли, что богата дарами,
  • Иль как Посейдон восстаёт из пучины с волнами в гриве,
  • Так, по песчаному брегу, где лодки чернели уныло,
  • Горы еды возникали внезапно — диво для взора!
  • Хлеб белоснежный лежал, как на склоне вершины Парнаса,
  • Мясо быков наливных, и баранов, и коз руноблестных.
  • Сыры густые и сочные плоды, что согреты Гелиосом ясным,
  • Амфоры с вином, рубиновым светом сверкая призывно,
  • Словно Эно, Спермо и Элаида дары приносили,
  • Чудом вернувшим надежду героям, от голода тяжко страдавшим.
  • Запахи сладкие вились, как ветры, лаская палатки,
  • Словно сам Зевс приглашал их на пир в золотые чертоги.
  • Воины, яростью прежде пылавшие, вдруг замолчали,
  • Глянули в небо — не сон ли? Но взоры не лгали, и ясно
  • Было, что боги ответ дали вновь на страданья их долгие.
  • Первый рванулся к дарам, за ним — десятки и сотни,
  • Скоро весь стан ахейский заполнился криком восторга,
  • Плакали мужи от счастья, клянясь Зевесу в хваленье.
  • «Боги живут меж людьми! — разносились слова в благодарность, —
  • Чудо пред нами, ахейцы, Олимп не забыл нас, и память
  • Жжёт нас стыдом за ропот и слабость души под мечами!»
  • Агамемнон стоял, молчаливо ладонью стирая
  • Слёзы с очей — не от скорби, а от великой отрады:
  • «Дионис, ты услышал, и стан мой ты хлебом покрыл!»
  • Буря прошла без мечей: утихли раздоры и ропот,
  • Войско сыто и сильно, как прежде, поднялось с надеждой.
  • Запасов хватит на годы — и если Зевес повелит,
  • Славу стяжать вновь готовы под грозными стенами Трои,
  • Где илионский Приам в гордыне оплот сохраняет,
  • Пал он ли нет — всё решится на поле железа и крика.
  • Где же вы, девы, теперь? На Эвбее ль, на Андросе скрыты?
  • Бог милосердный укрыл ли от дерзкой погони в ущельях?
  • Иль Паламед их сгубил, и у брега Ретейского ныне
  • Спят под курганом они, в каменистой земле Троаде?
  • Может, вспорхнули они в небеса, обернувшись в голубок,
  • Крылья расправив в лазури, исчезли в сиянии вечном.
  • Много аэды поют, и молва разлетается ветром,
  • Правду скрывает туман, и не ведают смертные доли.
  • Скрылись бесследно они, лишь легенды живут в поколеньях,
  • Словно виденье ночное, что тает при свете денницы.
  • Боги хранят свои тайны, и в песнях звучит лишь надежда,
  • Вечно пребудет в веках их судьба, как загадка для мира.

Песнь одиннадцатая. Деяния Ахилла и Аякса Теламонида

  • Муза, поведай о гневе и силе ахейских героев,
  • Тех, что не только у стен Илиона стяжали бессмертье,
  • Но, подобно огню, прорывались в пределы союзников Трои.
  • Ахилл — как буря в расселинах гор, Аякс — как скала в океане,
  • Каждый в поход свой отправился, мщеньем горя и яростью битвы,
  • Словно два вихря разнесших залог разрушения с запада.
  • Слава о муже великом, Теламониде неукротимом,
  • Шла меж ахейцев, как рокот морской, нарастающий с юга.
  • Он обратил свой поход к берегам фракийским далёким,
  • Там, где царил Полиместор, зять Приама, лукавый владыка.
  • Словно орёл, устремлённый с высот на добычу мятежную,
  • Так обрушился Аякс, пылая и меч свой сверкая.
  • Прежде чем к стенам прийти, разорил он фракийские земли,
  • Сёла и грады пылали, покорствуя силе героя.
  • Словно косарь на лугу, он косил непокорных и гордых,
  • Всюду оставив лишь пепел и стоны в долинах цветущих.
  • Кровью омыв свой доспех, подошёл он к чертогам владыки,
  • Грозный, как туча, что молнии прячет в утробе суровой.
  • «Полиместор, прими мой приход, и ответь за союзы предательские!
  • Выдай Приама сокровища, сына его не скрывай!
  • Или узнаешь ты силу меча Теламонида славного,
  • Словно удар громовержца сразит твои стены и башни.
  • Если жив Полидор — отдай! Я с пощадой уйду, не разрушив.
  • Если же лжёшь — ты познаешь судьбу, уготованную трусам!»
  • Тот, устрашённый, солгал, притворяясь, что честен и верен:
  • «Славный герой, я хранил его в тайне, как сын мне он был.
  • Вот Полидор — забирай его сам, и не злись на союзников!»
  • Ложью пытался он злато Приама присвоить коварно,
  • Но был известен обман сей богам и героям впоследствии —
  • Семя предательства скрыто не будет от глаз правосудья.
  • Скрыла завеса времён, что с царевичем сталось в те годы,
  • Сам же Аякс не промолвил ни слова о встрече той тайной.
  • Кто-то шептал, что в рядах он врагов был замечен в сраженье,
  • Кто-то — что пал он, пронзённый копьём на рассвете холодном.
  • Пели иные, что стал он лазутчиком хитрым ахейцев,
  • Правду ж лишь боги хранят в тишине поднебесной лазури.
  • Вслед за героем помчались кони, не зная покоя,
  • В край фригийский, где царь Телевт над ратью владычествовал.
  • Стены стояли высоко, и башни, как зубья циклопов,
  • Грозно стучался он в брамы, как буря в долину весеннюю:
  • «Кто там шумит у врат и взывает мечом к поединку?» —
  • «Аякс, сын Теламона, пришёл за главой твоей грозной!»
  • «Выйди, о царь, не скрывайся за камнем холодных строений,
  • Или ты мнишь, что гранит защитит от ахейской обиды?»
  • Так восклицал он, и щит его, словно луна над холмами,
  • Светом пугал горожан, что на стены в испуге сбежались.
  • Вышел Телевт, облачённый в доспех золочёный и яркий:
  • «Смерть ты найдёшь, чужеземец, у этих священных порогов!»
  • Сшиблись они, как два быка у источника жаркого дня,
  • Телевт сражался упорно, но пал под копьём Теламонида.
  • Медленно смерть обняла его, вздох его был, как у дуба,
  • Сломленного ураганом, что рвёт корни древнего леса.
  • Рухнул властитель, и прах задымился под телом тяжёлым,
  • Кровь потекла по камням, орошая сухую дорогу.
  • Ринулся в город Аякс, сокрушая затворы и петли,
  • Пламя взметнулось до неба, глотая богатые кровли.
  • Воины в страхе бежали, бросая мечи и знамёна,
  • Медью сверкал победитель, не зная ни капли пощады.
  • «Где же сокровища ваши?» — кричал он сквозь грохот и копоть,
  • Золото грабил народ, унося дорогую добычу.
  • Город пал, и добыча великая стала наградой,
  • Там же пленён был Аяксом отец девы прекрасной.
  • Текмессу в рабство забрал он, забыв о мольбах и рыданьях,
  • Фригия в пепле лежит, и лишь ветер гуляет в руинах.
  • Так завершился поход, освящённый мечом и судьбою,
  • Слава Аякса растёт, наполняя сердца содроганьем.
  • Долго ещё разорял он богатые земли фригийцев,
  • Грады крушил и стада угонял, не зная пощады.
  • Золото, ткани и медь — всё в стан привозил он ахейский,
  • Радость даря соплеменникам блеском огромной добычи.
  • Славой гремели края, где ступала нога исполина,
  • Тяжким ярмом на врагов возлагая величие Аякса.
  • Дочь Телевта, Текмесса, как месяц над тихой равниной,
  • Стала женою герою, деля с ним и горе, и радость.
  • Взором печальным следила за мужем в суровых походах,
  • Сердце её трепетало, как лист под дыханием бури.
  • Мир и покой обретала она лишь в объятьях могучих,
  • Верность храня Теламониду в шатре у чужого причала.
  • Но не искал он покоя на ложах, укрытых коврами,
  • Словно охотник, по склонам он Иды гонялся за стадом.
  • Гневный Аякс сокрушал всё на шумных путях каменистых,
  • Овцы метались в испуге, заслышав шаги исполина.
  • Там, где туманы ложатся на древние синие кручи,
  • Смерть находили стада под ударом копья роковым.
  • В долы спускался герой, где паслись беззащитные овцы,
  • Часто, оружье отбросив, хватал их руками нагими.
  • Сила его не знала преград в этой дикой забаве,
  • Пастухи в страхе бежали, спасая себя от расправы.
  • Так Теламонид великий, в безумстве своём нелюдимом,
  • Сельские земли топтал, наполняя их криком и кровью.
  • Однажды, устав от сражений, в тени благородной оливы
  • Сел он с Ахиллом, чтоб в петтейю сыграть, забывая тревоги.
  • Фишки скользили по резной доске, и глаза их сияли —
  • Не от гнева и славы, но умом и азартом искрились.
  • «Ход за тобой, Пелид, не забудь, как в бою ты бы быстрым был!» —
  • «Я не медлю, но разум мой твой перехитрит даже силой!»
  • Так, забывая про копья, играли герои прославленные,
  • Словно не Троя в осаде, а мир над равниной витал безмятежный.
  • Тени от пальм колыхались, и ветер ласкал их доспехи,
  • Но за кустами троянцы уже подбирались с опаской:
  • «Вот они, главные воины, праздны, забывшие битву!
  • Бейте! Захватим героев и славу добудем чрез подвиг!»
  • Гектор вскричал, устремляясь, копьё поднимая железное,
  • «Ахиллес и Аякс! Славнейших из них ныне мы сокрушим!»
  • Копья звенели, как молнии, щиты завывали от боли.
  • Но Паллада Афина, взглянув с высоты Олимпа,
  • Сжалилась над беспечными воинами — верными ей —
  • И защитила их светом, как мать закрывает дитя.
  • Облаком их окружила незримым, от взоров скрывая,
  • И пробудила их разум от чар беззаботной забавы.
  • Вскочили герои тотчас, подхвативши щиты и оружье,
  • И отразили троянцев, что были уже у порога.
  • Так, покровительством вечным богини премудрой спасённы,
  • Вновь устремились они в грозный вихрь войны кроволитной.
  • Более всех Ахиллес, Пелеид быстроногий, прославил
  • Имя своё — одиннадцать градов пред ним поверглись во прах,
  • Дюжину островов в Эгейском лазурном просторе
  • Силой покорил он, суда наполняя добычей богатой.
  • Словно грозою налетал он, и плач поднимался повсюду,
  • Где лишь недавно звучали веселье и пение лиры.
  • Войско ж ахейское, хоть и лишилось ума светоносного,
  • Твёрдо стояло под стенами Трои, как скалы прибоя.
  • Ахиллес же, как буря, крушил города и селенья —
  • Славу копил, но с нею копил и гнев богов непрощённый.
  • Час наступал роковой, предвещённый судьбою жёстокой —
  • Битва кровавая, гибель героев, что в бездну сойдут навсегда.
  • Лик пожелал Ахилл увидать той Елены, чья дивная сила
  • Войну роковую зажгла и народы на гибель нещадно манила.
  • Фетида, богиня морей, со златой Афродитой в союзе,
  • Тайный устроили путь, не подвластный суровой обузе.
  • Кротко ступал полубог, позабыв про мечи и сраженья,
  • Жаждал он только красы, а не битвы и стрел устремленья.
  • Гелиос бег свой кончал, уходя за пределы земные,
  • Тени от башен троянских ложились на камни седые.
  • В тайный чертог был введён Ахиллес, красотою влекомый,
  • Пурпур сиял на столах, тишиною и негой знакомый.
  • Тихо вошла к нему та, чья улыбка погубит миры,
  • Мир притаился в тени, ожидая жестокой игры.
  • Дверь отворилась без звука, и дочь громовержца предстала,
  • Словно звезда меж ночных облаков, она ярко блистала.
  • Белые руки её из прозрачных одежд выходили,
  • Локоны золотом падали, плечи собой золотили.
  • Очи сияли, как море, в котором сокрыта беда,
  • Рядом стояла Киприда, незрима для глаза всегда.
  • Кротко рекла она слово, очами в сырую землю взирая:
  • «Сын Пелея, Ахилл, быстроногий герой, пред богами великий,
  • Вижу я доблесть твою, что в кровавых боях просияла,
  • Там, где мужи погибают под звон медноострой защиты.
  • Только не радость в душе у меня, а лишь горечь и слёзы,
  • Ибо ведут меня боги, и воле их я не подвластна».
  • Боги решили удел мой печальный, я — только игрушка в их дланях,
  • В вечных интригах небес и в коварных, незримых деяньях.
  • Лучше бы смерть приняла я, чем стать лишь причиной страданий,
  • Горьких и долгих смертей, и напрасных людских ожиданий.
  • В Тартар сошла бы скорей, чем смотреть на пустую личину,
  • Видя, как гибнут мужи, находя в моей доле причину».
  • Слёзы текли по щекам белоснежным, и сердце героя дрогнуло,
  • Словно бы горе её всё нутро его разом затронуло.
  • «Что же ты хочешь, Елена? — спросил он, к ней ближе склоняясь,
  • Скорбью её и красою в душе своей вновь наполняясь. —
  • К мужу ль вернуться желаешь, к Атриду, в родные чертоги,
  • Или в троянских стенах дожидаться, что скажут нам боги?»
  • «Сама не знаю, куда мне стремиться, — ответила тихо Елена, —
  • Жизнь моя стала горька, словно в море солёная пена.
  • Стыд меня жжёт пред ахейцами, гнева их страшусь я,
  • В мыслях о доме родном лишь в тоску и печаль погружусь я.
  • Здесь же, за крепкой стеною, нашла я защиту и покой,
  • Но проклинают меня, называя бедой и виной.
  • Дочь я великого Зевса и Леды, но воли лишена,
  • Боги судьбою моей управляют, испив всё до дна.
  • Словно ладья без весла, я по бурным волнам проношусь,
  • Власти бессмертных богов я покорно и слёзно дивлюсь.
  • Нет в моём сердце надежды, лишь горестный ропот звучит,
  • Тяжкое бремя вины на душе неподвижно лежит.
  • Где бы я ни была, всюду страдание тенью за мною плетётся,
  • Нить моей жизни богами в жестокой забаве прядётся.
  • Нет мне приюта на свете, и нет мне прощенья у смертных,
  • В криках воинов павших и в стонах рабов безответных».
  • Так говорила она, и в глазах её море качалось,
  • Словно бы всё мирозданье в слезах тех невольно венчалось.
  • Руку простёр он к плечу, прикоснуться желая к Елене,
  • Но удержался, застыв пред божественной девой в смиренье.
  • Мать же Фетида рекла: «Уходи, мой Ахилл, время вышло,
  • Скоро Эос взойдёт, и шаги твои станут всем слышны».
  • Следом Киприда вела ту, чей лик был подобен сиянью,
  • Дева ж взглянула, как лебедь, к последнему взору-прощанью.
  • В стан свой вернулся герой, где шумели солёные волны,
  • Сердце и разум его были образом дивным исполнены.
  • Сон не касался очей, на одре он метался в томленье,
  • Видя пред взором своим лишь божественной девы явленье.
  • Так до рассвета не спал он, томимый нежданной печалью,
  • Мир укрывался во тьме, за густою ночною вуалью.
  • Быстро по склонам лесистой Иды Ахилл пробегал,
  • Зорко следил он, где бродят стада, что Эней заприметил.
  • Пыль поднималась столбом под пятой быстроногого мужа,
  • Гнев в его сердце пылал, и была ему слава лишь нужна.
  • Скрылся за тенью олив, наблюдая за мирным покоем,
  • Жаждал добычи герой, упоённый грядущим разбоем.
  • «Кто ты, пришелец дерзкий, что ищешь здесь нашей погибели?» —
  • Местор вскричал, преграждая дорогу в пастушьей обители.
  • «Прочь уходи, иль познаешь ты гнев и тяжёлое древо!» —
  • Юноша молвил, не зная, что встретил он вестника гнева.
  • «Смертный, уйди! — отвечал ему сын Пелея могучий, —
  • Ибо сегодня к тебе не придут на подмогу бессмертные».
  • Посох пастуший взметнулся, но медь оказалась быстрее,
  • Грянулся Местор во прах, за стада Энеевы павший.
  • Грудь пронзила ему Ахиллесова грозная сила,
  • Кровью траву окропив; он лежал, словно агнец безгласный.
  • Поздно Пелид осознал, что лишил он дыхания жизни
  • Отрока царской крови под сенью вершин лесистых.
  • Вслед за царевичем пали и прочие стад стерегущие,
  • Смерть их настигла на Иде, в лесах, где потоки шумящие.
  • Меч Ахиллеса не знал ни пощады, ни долгого роздыха,
  • Крики предсмертные вмиг разнеслись в колыхании воздуха.
  • Всех пастухов перебил он, добычу себе забирая,
  • Гневный герой, по холмам лишь кровавый свой след оставляя.
  • Не для убийства он шёл, но копьё не узнало пощады,
  • Смертные люди — лишь тени, и нет им за кротость награды.
  • Словно подарок подземный, добыча в руках у героя,
  • Плачет земля, и за тучи уходит светило златое.
  • Так начинается гибель, и кровь орошает долины,
  • В книге судьбы оставляя лишь пепел и злые руины.
  • Стены Монении крепкой, как воск, под напором врага расплавлялись,
  • Мирмидоняне с Пелидом в безумном порыве врывались.
  • Плач беззащитных невест заглушался пожаров раскатом,
  • Весть о паденье твердынь разнеслась по долинам крылато.
  • Город в руинах лежит, и чернеют пустые чертоги,
  • Смерть торжествует везде, где прошли разъярённые боги.
  • Царь лелегийский там Альтес, в бою и в совете великий,
  • Пал от руки Ахиллеса, заслышав победные крики.
  • Славный был вождь и силён, но Пелид превзошёл его мощью,
  • Кровь окропила траву под священною миртовой рощей.
  • Гордо сиял победитель, любуясь поверженным станом,
  • Смерть принося городам и народам своим ураганом.
  • Прежде ж Монению долго Ахилл осаждал безуспешно,
  • Видя крутые валы, он впадал в огорченье поспешно.
  • Думал отпрянуть герой, потеряв и надежду, и силы,
  • Мрачно взирал на заслон, что казался прочнее могилы.
  • Но из-за каменных стен, где таилась девичья кручина,
  • Яблоко пало к ногам, изменив ход судьбы и почина.
  • На золотистом плоду начертала рука молодая:
  • «Стой, не сдавайся, Пелид! Жажда мучит нас, город сжигая.
  • Воды иссякли в колодцах, и скоро падут эти двери».
  • Внял Ахиллес письменам, позабыв о недавней потере.
  • Снова воспрянул душой, укрепившись в решимости твёрдой,
  • Взял он Монению в плен, окрылённый победою гордой.
  • Скрылась во мраке веков и тумане судьба девы юной,
  • Град он Педасом нарёк, вспоминая о милой подруге.
  • Странно ли видеть, что воин, в любви не знававший предела,
  • Музыке сердце отдал, коль душа его так пламенела?
  • Лиру берёт он в ладони, когда утихают сраженья,
  • Песней смиряя свой нрав и былые тревоги и беды.
  • Дальше помчался герой, разоряя богатый Лирнесс,
  • Пыль поднимая до самых высоких и синих небес.
  • Мимо святилища Феба летел он на быстрых конях,
  • Сердце пылало отвагой, а в душах противников — страх.
  • К храму направил он бег, предвещая великое горе,
  • Словно несётся на берег ревущее бурное море.
  • Юноша дивный стоял, красотою подобный бессмертным,
  • Кудри златые сияли под сводом высоким и светлым.
  • Взором лазурным он кротко взирал на святые чертоги,
  • Словно не ведал, что рок приготовили грозные боги.
  • Станом изящен и строен, как тополь в долине зелёной,
  • Мир замирал пред его чистотой, тишиной упоённый.
  • Если до двадцати лет доживёт он — не рухнет твердыня
  • Трои великой, как некогда было пророчено свыше.
  • Мудрая дева Афина Ахилла на поиск скликала,
  • Чтобы в святилище Феба рука его жизнь оборвала.
  • Только узрел он Троила — и сердце любовью забилось,
  • Гневная ярость героя на нежность и мир преложилась.
  • В храме Феба Троил восклицает: «О, горькая доля!
  • Смерть подобралась к стенам, и стонет троянское поле.
  • Боги на небе ведут бесконечные споры и распри,
  • Жизни героев текут, словно в море солёные капли.
  • Скоро над градом седым Илионом лишь пепел взовьётся,
  • Гордость Приама в потоках багряной крови захлебнётся».
  • В храме Фимбрейском сгустилась густая и мрачная тень,
  • Там, где огонь трепетал на колоннах в предутренний день.
  • Скрылся за камнем Пелид, наважденьем безумным томим,
  • Лик тот прекрасный желая узреть, что владел им одним.
  • Сердце стучало в груди, но не ярость в зрачках зажжена —
  • Смута и жажда любви в этот миг была воину дана.
  • Троил вошёл, не предвидя ловушки в священной тиши,
  • Чист он молитвой своей был и светел во мраке глуши.
  • Фебу-владыке принёс он хвалу за покой и за свет,
  • Словно весенний цветок, что не знает ни горя, ни бед.
  • Но за колонной таился герой, ослеплённый мечтой,
  • Рок уже ткал свою нить над его молодой головой.
  • Резкое движенье, шорох, иль тень, что метнулась не в срок —
  • Вздрогнул Ахилл, и рука совершила мгновенный бросок.
  • Меч свой метнул он вперёд, не вглядевшись в того, кто пред ним,
  • Думал — врага он разит, что в святилище мраком укрыт.
  • Вспыхнула сталь, и раздался короткий и жалобный крик,
  • Юноши грудь он пронзил, и померкнул сияющий лик.
  • Кровь по ступеням текла, окропляя холодный гранит,
  • Только алтарь был спасён — его Феб от порухи хранит.
  • Пал юный Троил, как лилия в бурю, во прах и в ничто,
  • Дух его в бездну ушёл, не узнав и не поняв за что.
  • Смерть воцарилась в чертоге, где мирно курился туман,
  • Так завершился жестокий и страшный судьбы их роман.
  • Свет озарил наконец это бледное в муках лицо,
  • Понял Ахилл, что замкнулось страданий его кольцо.
  • Тот, кем душа так томилась, кого он увидеть желал,
  • Мёртвым у ног его в луже багряной недвижно лежал.
  • Сжалось холодным комком его сердце, дрогнула бровь,
  • Поздно пришло сожаленье, и поздно остынула кровь.
  • Слово проклятья слетело с его онемевших губ,
  • Воин стоял над убитым, как в землю вкопанный дуб.
  • Тень сожаленья легла на чело, что не знало вины,
  • В сердце героя ворвались холодные, горькие сны.
  • Краткой та скорбь оказалась, но острой, как лезвие стрел,
  • Так Ахиллес на свою же ошибку в бессилье смотрел.
  • Скрыл Ахиллес ту беду, не открыл её даже Патроклу,
  • Слухи ж неслись по земле, словно пыль по сухому потоку.
  • Кто-то твердил, что в засаде у храма он ждал у ручья,
  • Где напоить коней Троила вывела воля ничья.
  • Или под кровом святыни, где Феб свои стрелы хранит,
  • Юноша пал, и омыл его кровью холодный гранит.
  • Или, когда на коне он скакал за стенами троян,
  • Меч Ахиллеса нанёс ему много смертельных и горестных ран.
  • Пленником взятый, задушен он был по веленью вождя,
  • Жизнь угасала в очах, словно свет под порывом дождя.
  • Множились толки в народе, сплетаясь в густую вуаль,
  • Только герой в своём сердце берёг вековую печаль.
  • В ночь, словно плащ Эреба, Ахилл, как Харон, выходил,
  • К водам текучим Ксанфа свой шаг он во тьме устремил.
  • Там Ликаон, сын Приама, срезал ветви диких смоков в саду,
  • Юный и стройный, не ведал он тяжких и горьких оков.
  • Ястребом быстрым Пелид налетел на добычу свою,
  • Крепко схватил он юнца, не дав крикнуть в полночном краю.
  • Руки верёвкой стянул он, как вражья лихая беда,
  • К чёрным судам уводил, где шумела морская вода.
  • Плакал несчастный, и слёзы катились в ночной тишине,
  • Скорбь затаилась в глубокой и тёмной морской глубине.
  • Был он один, и никто не услышал мольбы в тот же час,
  • Свет состраданья в сердцах на мгновенье навеки погас.
  • Был он прекрасен лицом, Лаофои пленительный сын,
  • Той, что Алтей породил, лелегийских земель властелин.
  • Царство Алтея Ахилл разорил и мечом сокрушил,
  • Старого старца убил и в чертогах огонь запалил.
  • Ныне ж потомок царей, в чьих очах отражался рассвет,
  • Встретил того, кто принёс его роду так много бед.
  • В стане ахейском Пелид, быстроногий и мощный герой,
  • Пленника к пиру позвал, не сковав его воли игрой.
  • Лаской нежданной был встречен потомок царя в тот черёд,
  • Хлеб преломил с ним Ахилл, словно гость он, а не инород.
  • Чашу с вином подавал он врагу, позабыв про раздор,
  • Мирным и тихим казался тогда их немой разговор.
  • Верный Патрокл омывал его раны прозрачной водой,
  • Маслом целебным лечил, возвращая душе его покой.
  • Словно бы гостем почётным троянец в палатке сидел,
  • Смерти не видел он близко и в завтра с надеждой глядел.
  • Дни проходили, и тело окрепло от добрых забот,
  • Только не знал Ликаон, что готовит ему небосвод.
  • Мыслил о бегстве юнец, но Ахилл был и мудр, и суров,
  • Другу велел он везти его прочь от родных берегов.
  • Лемнос туманный принял его в предрассветной тени,
  • Там за серебро и ткани прошли его горькие дни.
  • Выкупил щедро на Лемносе Ликаона у греков тогда,
  • Обратно Патрокл воротился, где ждала героя судьба.
  • Пели аэды, что Ээтион, Имброса властный правитель,
  • Выкупил юношу там, где туманы над морем клубились.
  • К старцу Приаму в доспехах златых он его направляет,
  • Сердце отца исцеляя от долгой и горькой печали.
  • Снова в священной Трое Ликаон обнимает родные пороги,
  • Прежде чем рок беспощадный опять преградит ему путь.
  • На Лирнесс крепкостенный, где Минес отважный владычествовал,
  • Ринулся богоподобный Пелид, сокрушая преграды.
  • Воины града сражались отчаянно, стены свои защищая,
  • Но мирмидонцев напор, словно моря прибой, неостановим был.
  • Сам Ахиллес, будто яростный лев, что на стадо быков нападает,
  • В первых рядах сеял смерть, и копьё его жатвы искало.
  • Пал от руки его Минес, супруг Брисеиды прекрасной,
  • Братьев троих унесла в тот же день беспощадная сеча.
  • Город в огне потонул, и добыча досталась ахейцам,
  • В плен же попала она, Гипподамия-Брисеида.
  • В шатёр Пелида ввели её, горько лицо орошала,
  • Плача о доме родном, о супруге и воле погибшей.
  • Тело супруга во прахе лежало, и братья погибли,
  • Мраком неволи безрадостным будущность ей рисовалась.
  • В тихом затворе своём сокрушалась она и стенала,
  • Вдруг благородный Патрокл к ней вошёл, созерцая рыданья.
  • Кроткое слово изрёк он, и взор состраданьем светился,
  • Душу её он утешил, печаль отгоняя словами.
  • Ей говоря, Патрокл возгласил, над девой склонившись:
  • «Слушай, о Брисеида, я Пелиду скажу благородно,
  • Чтобы супругой тебя он ввёл в дом свой, честью венчанной.
  • Сердце его хоть сурово, но просьбу мою он уважит.
  • Будешь не рабыней в дому, но царицей меж славных ахейцев,
  • Дети твои от героя наследуют вечную славу».
  • Слёзы отёрла она и в ответ прошептала негромко:
  • «Словно бальзам твои речи на раны души моей скорбной.
  • Если бы знала я, друг, что не вечно мне быть в униженье,
  • Если бы верить могла, что Пелид пощадит мою долю…
  • Но победитель берёт всё, что силой захватит в сраженье,
  • Сердце трепещет моё, точно птица, попавшая в сети».
  • Кротко Патрокл отвечал, утешая несчастную деву:
  • «Верь мне, о дева, не так Ахиллес бессердечен и грозен.
  • В битве суров он, но нежность знакома душе его сильной.
  • Слово замолвлю — и горе твоё он увидит очами.
  • Спи же спокойно, покуда луна серебрит эти воды,
  • Завтрашний день принесёт облегченье твоим сокрушеньям».
  • Снова она вопрошала, сомненьем томима глубоким:
  • «Как же довериться греку, коль враг он отчизне родимой?
  • Разве бывает меж волком и ланью союз долговечный?
  • Речью красивой ты скрыть лишь пытаешься горе неволи.
  • Сердце твоё не болит о земле, разорённой мечами,
  • Лживы посулы твои, как и море, шумящее грозно».
  • Ей возразил благородный Патрокл, исполненный духа:
  • «Сердце моё не желало войны, я лишь долгу послушен.
  • Вижу я слёзы твои и клянусь — я защитой пребуду.
  • Пусть же сомненья твои растворятся, как дым над кострами.
  • Руку даю я тебе не как пленнице, но как равной,
  • Дружба моя — не ловушка, но щит от обид и от рока».
  • В очи взглянула она и ладонью коснулась ладони:
  • «Вижу теперь, что душа твоя светит во мраке сражений.
  • Другом тебя назову, хоть и горечь разлуки безмерна.
  • Будем же вместе нести это бремя, покуда мы живы.
  • Верю тебе, о Патрокл, и заступника в сердце нахожу».
  • Так зародился союз их, скреплённый не силой, но верой.
  • И множество прочих градов, что стояли твердынями крепко,
  • Сотни цветущих селений, союзников славных Приама,
  • Словно огонь всепожравший, по травам высоким катился,
  • Пепел один оставляя да кости средь чёрного праха.
  • Звон лишь металла порою над полем пустынным носился,
  • С тел бездыханных на землю богатой добычей спадая.
  • Эндиум взял он богатый, и Антандр, где строили судна,
  • И стародавнюю Сиду, что славилась храмами древле.
  • К Лесбосу также приплыл на судах Ахиллес быстроногий,
  • Стал разорять города, сокрушая ворота и стены.
  • Жён уводил он в полон, злато, и медь разделяя героям,
  • Кровью кропя берега, где шумели оливы под ветром.
  • После к Метимне пошёл он, ко граду с высокой стеною,
  • Долго стоял под стенами, и жители храбро сражались.
  • Там Писидика жила, дочь царя Метимны державной,
  • Юная дева, чьи очи сияли, как звёзды ночные.
  • Вышла на башню она, чтоб узреть осаждавшее войско,
  • И Ахиллеса увидела в блеске доспехов лучистых.
  • Сердце её затрепетало в груди, словно птица в тенётах,
  • Страстью безумной она воспылала к герою-враждебцу.
  • Долго боролась с собой, но любовь победила рассудок,
  • Стыд позабыв, порешила она погубить и сограждан.
  • Тайный гонец поспешил, чтоб открыть ему замысел ночью,
  • Предав родные пороги во власть беспощадного мужа.
  • Тихою ночью, когда почивал и стан, и град утомлённый,
  • К сыну Пелея рабыню-старуху она отрядила:
  • «О, Ахиллес, сын Пелея, славнейший из мужей ахейских!
  • Видела я твою доблесть, и сердце моё покорилось.
  • Если возьмёшь ты меня, Писидику, в супруги по праву,
  • Честью меня окружишь и любовью своей не обделишь,
  • То я открою ворота Метимны, и город падёт пред тобою,
  • Ключ от покоев отца принесу, и победа легкою станет.
  • Не проливай понапрасну ты крови своих мирмидонцев,
  • Дай лишь мне клятву, что буду я первой в дому твоём славном,
  • Что не рабыней, но верной женой разделю твоё ложе».
  • Так говорила она, ослеплённая страстью безумной.
  • Утром Пелид, получив эти вести, в душе усмехнулся:
  • «Сладки слова твои, дева, — ответил гонцу он лукаво, —
  • Если ворота падут и Метимна достанется в руки,
  • Будешь ты рядом со мной, и почёт тебе будет великий».
  • Так отвечал он, скрывая за маской согласья презренье,
  • Ибо не чтил он предавших свой дом ради страсти минутной.
  • Ночью ворота открыла царевна, и воины в город ворвались,
  • Предал огню он дома, не щадя никого из живущих.
  • А Писидику, что ждала награды, любви и почёта,
  • Взял он, но не для объятий и не для покоев богатых.
  • «Ты предала свой народ и отца, — произнёс он сурово, —
  • Как же доверю тебе я судьбу и грядущую долю?»
  • Видела дева, как кровь по камням потекла её града,
  • Старцев седых поражал острый медный клинок беспощадный.
  • Женщин в неволю вели, и стенания в небо взмывали,
  • Сердце дрожало её: всё ждала она брака с героем.
  • Мнила царицею стать, за измену приняв воздаянье,
  • Но лишь холодную сталь и презренье во взоре узрела.
  • Вспомнила в миг тот она и супруга, павшего в битве,
  • Был он Ахиллом сражён в лютой сече мечом беспощадным.
  • Дети её — Антиф и Хискилл — во мраке исчезли,
  • Скрыла их тень навсегда, не поведают люди их доли.
  • Смолкли преданья о них, лишь ужас в веках отзовётся,
  • Словно как море шумит, поглощая суда мореходов.
  • Сын Писидики, Актор, покинул давно побережье Лесбоса,
  • Стал он Пелею, отцу Ахиллеса, соратником верным.
  • Вместе они бороздили моря и в сраженьях сходились,
  • Только с тех пор ни единого слова о нём не слыхали.
  • Скрылся в тумане далёком его благородный облик,
  • Словно звезда, что за тучей ночною навеки угасла.
  • Горько рыдала она, на руины взирая очами пустыми,
  • Где Эолидов чертоги когда-то сияли под солнцем.
  • Нет ей прощенья у неба, и нет ей приюта на свете,
  • Тщетно звала она мужа, что в царстве Аида покоится ныне.
  • Так погибает любовь, коль рождается в подлом предательстве,
  • Славой обманута дева, и путь её сделался тёмным.
  • Грозно велел он её погубить иль продать на чужбину,
  • Так обманул он любовь её слепую словами пустыми.
  • И продолжал свой поход беспощадный, сея руины и ужас.
  • Песни аэды поют, что камнями побить приказал он
  • Писидику за измену отчизне, стенам и народу,
  • Дальше неся по земле лишь пожары, разор и погибель.
  • Быстро по влажным путям корабль Одиссея скользил многоумный,
  • К сыну Пелея спеша, чтоб на помощь прийти в ратоборстве.
  • Крепкой рукою кормило держал он, стезю указуя дружине,
  • Левк же, соратник его, поправлял паруса под ветром.
  • Много ладей подошло к берегам златоносного края,
  • Где о прибрежные скалы дробится прилив громозвучный.
  • Словно на тучные нивы летит беспощадная саранча,
  • Так аргивяне на Лесбос обрушились грозною ратью.
  • Дрогнули скалы кругом, как от грома Кронида великого,
  • Всё содрогнулось в тот миг, предвещая паденье твердыням.
  • Кровь окропила песок, и мольбы не достигли Олимпа,
  • Так начиналась война, где измена с отвагой сплетались.
  • Долго кипела та сеча, поила земля её алою кровью,
  • Долго мольбы возносили богине своей покровительнице.
  • Но неудержны ахейцы, как горный поток многоводный,
  • Город за городом падал пред силой Пелида могучей.
  • Семь укреплённых твердынь покорились врагам в эту пору,
  • Лишь Филомелид стоял, чья рука была крепче гранита.
  • Этот герой, как шептали, рождён был от бога морского,
  • Мощью своей он подобен титанам, низвергнутым Зевсом.
  • Камни он рвал из земли и бросал их, как малые игрушки,
  • Пальцами гнул он металл, словно лист молодой смоковницы.
  • Смело он вышел к врагам, посылая призыв свой на ветер:
  • «Кто из ахейцев дерзнёт помериться силой со мною?»
  • Славен он был не одною отвагой в кровавых сраженьях,
  • Но и обычаем грозным, внушавшим прохожим смятенье.
  • Каждый, кто мимо по воле богов проходил по дорогам,
  • Должен был в схватке сойтись с тем борцом, не знавшим пощады.
  • Силой принуждённый, путник вступал в состязанье лихое,
  • Чтобы в объятьях его обрести или гибель, иль славу.
  • Статью своей он Аяксу подобен, великому мужу,
  • Грубою силой они, несомненно, могли бы сравниться.
  • Мускулы, словно узлы, под загаром бугрились могуче,
  • Лик же скрывала борода, точно лес на утёсе высоком.
  • Кто он — бродяга дорог или царь, что владычествовал на Лесбосе?
  • Тайна сия не раскрыта, лишь мощь его в песнях осталась.
  • Многие воины в страхе застыли, услышав призыв великана,
  • Но Одиссей многоумный шагнул из рядов и промолвил:
  • «Я поборюсь с тобой, враг. Не всегда побеждает лишь сила,
  • Часто и мудрость, и ловкость ломают хребет исполинам».
  • Смехом ответил гигант, но принял он вызов Итакийца,
  • И началась эта схватка, что взоры богов приковала.
  • Схватка была как гроза на вершине горы между ветров,
  • Пыль поднималась столбом до небес, словно ратная буря.
  • Бился Филомелид, как свирепый вепрь, разъярённый смертельно,
  • Одиссей же, подобно проворной лани, от хватки уклонялся.
  • Левк затаил лишь дыханье, богам вознося заклинанья,
  • Пот орошал Филомелида чело, и гнев возрастал его в сердце.
  • Вдруг изловчился Одиссей, искусный в уловках и хитрости,
  • Схватил противника за ногу, и тот повалился на землю.
  • Вся задрожала земля, как будто Энносигей сотрясал её недра,
  • На грудь Филомелида вскочил Одиссей, прижимая к земле его крепко.
  • «Сдайся!» — кричал он, а тот, задыхаясь, боролся напрасно,
  • Вскоре смирилась гордыня его перед разумом Лаэртида.
  • Так пала последняя крепость Лесбоса пред ахейскою ратью,
  • Так Одиссей одолел силача, о котором слагались сказанья.
  • Лесбос богатый рабынями, златом и вином покорился данайцам,
  • Славу снискали Ахилл и Одиссей, что вдвоём покорили остров.
  • Левк же добычу считал, на ладьи нагружая богатства,
  • И возвратились с победой в ахейский стан под ликованье.
  • В сонме вождей, что под Трою пришли на кровавую сечу,
  • Сын Анхиза Эхепол, из Сикиона богатого родом,
  • Коней несметных владел на лугах плодоносных и тучных.
  • Дом его златом сиял, и медью, и тканью тончайшей,
  • Но не желал он внимать ни щитам, ни губительной брани,
  • Мир полюбивши в тиши и покое чертогов высоких.
  • Знал он, что царь Агамемнон Атрид собирает дружины Эллады,
  • И что отказ от похода грозит ему гневом владыки могучим.
  • Долго не думал Эхепол, но избрал драгоценные дары,
  • Дабы остаться в Сикионе родном, не увидевши брани.
  • Взял он кобылу свою наилучшую, Эфу, что ветра быстрее,
  • Ту, что должна была вскоре родить жеребят быстроногих.
  • Эфа была не простая кобыла, но дар Посейдона владыки,
  • Шерсть её лоснилась, словно атлас, под лучами Гелиоса.
  • Ноги её, как столпы, не знавали усталости в беге,
  • Очи горели, как звёзды ночные, отвагой и разумом полны.
  • С нею послал он и злата немало, в сосудах чеканных,
  • Чаши для вин драгоценных и бронзы изделия дивной.
  • С этими всеми дарами предстал Эхепол пред Атридом великим,
  • В стане ахейском, где шум не смолкал от готовящих к брани оружье.
  • Речь он держал смиренную, исполненну просьбы и лести:
  • «О, Агамемнон, прими в дар кобылу, что всех превосходит,
  • Злато и медь, что собрал я с любовью, и дай мне остаться в отчизне,
  • Ибо душа моя к миру стремится, страшась рокового сраженья».
  • Царь Агамемнон, узрев щедроту Эхепола и дивную Эфу,
  • Умным счёл предложенье его, и улыбка скользнула по лику.
  • «Вижу, Эхепол, что мудрость твоя не уступит богатству.
  • Я принимаю дары твои щедрые, конь твой послужит мне верно.
  • Можешь остаться в Сикионе своём, наслаждаясь покоем,
  • Ибо не всем суждено добывать себе славу в сраженьях».
  • Так Эхепол избежал тягот брани, откупом жизнь сохранивши,
  • А Агамемнон Атрид получил и коня, и богатства.
  • Эфу же впряг он потом в колесницу свою боевую
  • И по равнине троянской носился, дивясь её силе.
  • Каждый ахеец, узрев ту кобылу, шептал с восхищеньем:
  • «Вот она, Эфа, что стоит дружины, подарок Эхепола!»
  • У подножия Иды, горы многолесной, где травы обильны,
  • Где ручьи со снегов устремляются к Трое священной,
  • Два Приамида, два цвета великого дома царева,
  • Ис благородный и Антиф отважный пасли белых овец там.
  • Дни проводили они беззаботно, не зная тревоги,
  • Ибо война бушевала вдали у твердынь Илиона.
  • Ис, что на быстрой квадриге отцовской летал по равнине,
  • Ныне сменил колесницу на посох пастуший смиренный.
  • Антиф же, в битвах искусный, оставил доспехи и копья,
  • Мирному делу предавшись, пока не зовёт его битва.
  • Солнце склонялось к закату, бросая лучи на утёсы,
  • Тихо бродили овцы, щипая траву по долинам.
  • Вдруг, словно сокол, что с неба бросается камнем на стаю,
  • Вырос пред ними Ахилл быстроногий, сияющий медью.
  • Ужас объял Приамидов при виде грозы Илиона,
  • Посохи выпали с рук их дрожащих, мелькнула надежда
  • Бегством спастись, но нельзя от того ускользнуть человеку,
  • Кто и быстрее ветров, и быстрее летящей мысли.
  • «Чьи вы, юнцы, что пасёте стада здесь, вдали от отчизны?
  • Или не ведаете, что Ахилл не щадит и троянцев?»
  • Голос его, словно гром, прозвучал над долиной безмолвной.
  • Ис и Антиф, трепеща, отвечали, колени склонивши:
  • «Дети Приама мы, царя великого, о Ахиллес богоравный!
  • Жизнь сохрани нам, не дай нам погибнуть до времени срока!»
  • Был Ахиллес непреклонен и в гневе своём неумолимом,
  • Крепко связал их ремнями и в стан аргивян увёл пленными,
  • Словно добычу лесную для жадного войска ахейцев.
  • Горько рыдал престарелый Приам, услыхав о плененье,
  • Ибо любил он сынов своих нежно, и сердце терзалось:
  • Многих уже потерял он в сраженьях, и скорби нет меры.
  • Но не хотел Ахиллес их губить, ибо мысль о богатстве
  • В сердце его зародилась, как семя грядущего всхода.
  • Вестника выслал он в Трою к Приаму с условием тяжким:
  • «Если желаешь сынов своих снова увидеть живыми,
  • То присылай мне дары, злато, медь и железо в избытке,
  • Ибо цена за кровь царскую будет высокой и славной».
  • Долго не думал Приам и сокровища выслал немедля,
  • Лишь бы спасти от погибели верной сынов своих юных.
  • И возвратил Ахиллес Иза с Антифом родителю вскоре,
  • Взяв себе выкуп великий и радуясь прибыли щедрой.
  • Так и в войне иногда не одна лишь отвага решает,
  • И человеческой жизни цена измеряется медью.
  • Раз Ахиллес быстроногий, от стана идя к Илиону,
  • Шёл одиноко, мечтая о битвах и славе бессмертной.
  • У дуба древнего, что распростёр свои ветви широко,
  • Словно гигант, охраняющий тайны долины священной,
  • Вдруг он столкнулся с героем, что мог ему равным считаться,
  • С Гектором шлемоблещущим, защитником Трои великой.
  • Оба застыли тогда, словно два изваянья из камня,
  • Выросших прямо из почвы на диво взирающим людям.
  • Не было рядом ни воинов их, ни свидетелей встречи,
  • Лишь ветерок шелестел, да вспорхнула испуганно птица.
  • Долго молчали они, измеряя друг друга очами,
  • В каждом читались и гнев, и почтенье к великому недругу.
  • Первым нарушил молчанье Пелид, и в голосе грозном
  • Звуки металла звучали, как будто бы меч ударялся о меч же:
  • «Гектор! Судьба нас свела здесь одних, без дружин и без шума.
  • Знаю, что ищешь ты встречи со мною, как ястреб добычу.
  • Что же стоишь ты? Иль думаешь, дуб сей спасёт от погибели скорой?»
  • Губы его искривила усмешка, холодная, словно воды Стикса.
  • Гектор же, гордо главу приподняв, отвечал со спокойствием:
  • «Знаю и я, Ахиллес, что душа твоя жаждет лишь крови.
  • Не устрашусь я тебя, хоть зовёшься ты сыном богини.
  • Здесь, под сенистою кроною дуба, не место для битвы.
  • Если желаешь ты силой померяться, выйдем на поле открытое,
  • Где и ахейцы, и наши троянцы увидят сильнейшего мужа».
  • «Ждать ли велишь ты, когда я могу сокрушить тебя ныне?» —
  • Громко Пелид возопил, и рука его меч свой сжимала.
  • «Или страшишься ты, Гектор, что подвиг твой будет не виден,
  • Если падёшь от руки моей сильной, и слава умолкнет?»
  • Словно у дикого коня, раздувались могучие ноздри,
  • Ярость в очах запылала, как пламя в кузнечном горниле.
  • «Чести законы я чту, Ахиллес, — отвечал ему Гектор, —
  • Нам не пристало, героям, в тени нападать, словно ворам.
  • Пусть же не случай слепой, а лишь честная битва рассудит.
  • Завтра, как только из ложа Тифона взойдёт Эос дева,
  • Встретимся снова, и там уж никто не уйдёт от судьбины.
  • Пусть же до срока хранит тебя Зевс, коль на то его воля».
  • Слово сказав, повернулся Приамид и к Трое направился быстро,
  • Стопы свои устремив, не взирая на взор Ахиллеса.
  • Долго стоял сын Пелея, врага провожая очами,
  • Сильный гнев в нём боролся с почтеньем к отваге героя.
  • Тяжко вздохнул он и к стану ахейцев пошёл по равнине,
  • Зная, что завтрашний день их великую участь решает.
  • А между тем в стане греков созрела великая смута,
  • Воины злились, на небо ночное в печали взирая.
  • Ропотом низким гудели они, как встревоженный улей,
  • Стены троянские взять не сумев и от ран изнывая.
  • Десять уж лет миновало вдали от отчизны любимой,
  • Смерть забирала друзей в этой доле, богами хранимой.
  • «Долго ль стоять нам под градом проклятым?» — Терсит закричал.
  • «Жёны забыли наш облик, и берег родной замолчал!
  • Дети растут без отцов, мы ж гниём у чужого порога.
  • Бросим безумство, домой нас зовёт и душа, и дорога!»
  • Многие вскрикнули вслед, корабли снаряжать порываясь,
  • К дому уплыть поскорее, с позорною долей смирившись.
  • Но тут Ахиллес, словно лев, пред толпою предстал величаво,
  • Голос его загремел, как небесная божья расправа:
  • «Кто из вас, трусы, бежит, как за зайцем пугливая свора?
  • Кто позабыл свои клятвы, позорную участь избравший?
  • Что вы ответите жёнам, вернувшись без славы и чести?
  • Как вы посмотрите в очи седым старикам у порога?
  • Нет! Пока Троя стоит под ударом тяжёлого молота,
  • Пока не смыта обида и жажда священного мщенья,
  • Мы не отступим назад, не причалим к родному причалу,
  • Кровью троянской позор наш омоем, верны мы обету!»
  • Встал Одиссей и добавил слова, что исполнены были
  • Памяти знаменья в Авлиде и шумных волнений морских.
  • «Помните змея, что птиц пожирал под листвою густою?
  • Девять их было, и камень сковал его волей бессмертных.
  • Так и на год на десятый падут эти гордые стены,
  • Срок уж настал, о друзья, не ищите позорной замены!»
  • Смолкли ахейцы, и стыд их сердца в одночасье сковал им,
  • Вновь за оружие взяться они в ту минуту решились.
  • Долго ахейцы блуждали в краях, где союзники Трои,
  • Нивы киликов топча и плоды их трудов похищая.
  • Град Илион не сковало ещё то кольцо роковое,
  • Связь сохранял он с землёй, что к востоку лежала широко.
  • Греки грабили селенья и пашни, богатые хлебом,
  • Гнев навлекая богов на свои меднобронные главы.
  • Путь чрез Абидос и Сест охраняли троянские силы,
  • Стойко преграду держа, хоть и близок конец их суровый.
  • Свежие рати впускали они под чертоги Приама,
  • Где восседал престарелый владыка в великой печали.
  • Но уж сплетается нить у богини судьбы беспощадной,
  • Скоро падут укрепленья под натиском грозных данайцев.
  • Фивы Плакийские — град, что укрыт под горою Плакас,
  • В землях киликов стоял, где леса шелестят вековые.
  • Звали его Гипоплакийским, под Плаком лежащим издревле,
  • Ибо гора та венцом над стенами высокими высилась.
  • В крае киликов они возвышались, богатством обильны,
  • Прежде чем рок постучался однажды в ворота литые.
  • К Фивам Плакийским пошёл Ахиллес, Ээтионом правимым,
  • Яростью духа пылая, по улицам градским промчался.
  • Медью сверкая, разил он мужей, не знающих страха,
  • Женщин в полон уводил, разоряя чертоги и храмы.
  • Смертью дышало копьё, и земля под пятой содрогалась,
  • В прах обратились сады, где когда-то цвело изобилье.
  • Град сей воздвиг некогда сам Геракл, сокрушитель народов,
  • Трою поправ, где царил Лаомедонт, обет преступивший.
  • В память о Фивах родных, что в Беотии славной стояли,
  • Имя он дал поселенью, под сенью Плакоса укрытому.
  • Силой героя заложены были основы и стены,
  • Чтобы веками стоял он, былого величия полный.
  • Быстро Пелид сокрушил оборону и город высокий,
  • Стены недолго держали напор разъярённого мужа.
  • Сыновья царя один за другим выходили на битву,
  • Падали ниц пред героем, сражённые медью каленой.
  • Двое последних восстали, надеясь на силу союза,
  • Только Ахилл увернулся и разом обоих низвергнул.
  • В недрах дворца, на ступенях холодных, сошлись в поединке
  • Старый король Ээтион и Пелид быстроногий и грозный.
  • Бой был расчётлив и тих, лишь металл о металл ударялся,
  • Но обессилел старик и упал, тишиною объятый.
  • Фивы Плакийские в прах превратились, богатства лишившись,
  • Слава их скрылась в дыму под пятой победителя грозной.
  • Тело царя Ахиллес не предал поношенью и брани,
  • Дух его честный отверг над поверженным всякое нечестье.
  • Вместе с доспехом богатым его он предал сожженью,
  • Холм насыпал высокий, чтоб память жила в поколеньях.
  • Знаком священным украсил он место покоя героя,
  • Гордость врага почитая, как должно великим и сильным.
  • В час, когда Фивы Плакийские пали, объятые пламенем грозным,
  • Там, на стене Илиона, в вышине, преисполненной скорби,
  • Дочь Ээтиона стояла, супруга великого мужа.
  • Взор её, полный тоски, устремлялся к родимым пределам,
  • Где не покой воцарился, но чёрные тучи и копоть.
  • Сердце вещало беду, и из глаз её слёзы катились.
  • Тяжкое горе легло ей на грудь, словно камень надгробный,
  • Хоть и не ведала дева о горькой судьбе своих близких.
  • «О, Ээтион, мой отец! — восклицала она в сокрушенье, —
  • Свет ли ты видишь ещё или в царство Аида нисшел ты?
  • Братья мои, где вы ныне? В живых ли ещё остаётесь,
  • Или во тьме беспросветной блуждаете тенями скорбно?»
  • Пир, что во славу сестры Аполлона готовили в Фивах
  • Плакийских, умолк; обратился весь мир во прах и безмолвье.
  • Жертву несли Артемиде, богине охоты священной,
  • С ближних окраин сошлись племена под священные своды,
  • Радость в сердцах затая, не предвидя беды роковой и кровавой,
  • Громко взывая к богам, чтоб даровали им милость и благо.
  • В медных доспехах своих Ахиллес ворвался в святилище девы,
  • Где пред богиней молились они, сокрушённые горем тяжёлым.
  • «Грабьте!» — вскричал он, и воины кинулись в храм за добычей.
  • Взяли заложниц они, и средь них — Астиному младую,
  • Дочь Хриса-жреца, что Хрисеидой по отцу называли,
  • Плачу её не внимали герои, ведя за собою в неволю.
  • В стан её бросили грубо, связав белоснежные руки без права,
  • Так оборвался цветок на рассвете весны своей юной и чистой.
  • Зевс-громовержец с Олимпа взглянул и промолвил печально и строго:
  • «Видите, боги, как нити судьбы оплетают невинных и слабых?
  • Станет рабыней она, потеряет и честь, и былую свободу —
  • Так воздаёт нам война, не щадя даже тех, кто душою прекрасен».
  • Феб-Аполлон светозарный, от гнева пылая, к отцу обратился:
  • «Можешь ли ты допустить, о Кронид, чтоб омылся тот праздник во крови,
  • Что Артемиде, сестре моей деве, торжественно был посвящённый?
  • Если промедлишь, я сам упаду карающей тенью на землю,
  • Пусть же узнают все смертные, что значит гнев мой великий,
  • Стрелы мои загремят, словно молнии в знойной и мёртвой пустыне».
  • Зевс отвечал, содрогая Олимп дуновеньем бровей густотёмных:
  • «Рано ещё, Аполлон, посылать на ахейцев разящие стрелы.
  • Нити судьбы не сплелись, и черёд не настал для великого мщенья.
  • Сдерживай гнев свой, Феб светоносный, и в битву не рвись самовольно,
  • Дай совершиться тому, что велели суровые Мойры от века —
  • Будет и время, и случай воздать за обиды и слёзы невинных».
  • Так в поднебесных чертогах великие боги вели свои речи.
  • Гектор меж тем услыхал, как пал град Ээтиона могучий,
  • Гневом великим пылая, пред ратью троянской предстал он:
  • «Сыны великой Трои, за Фивы свершим мы святое отмщенье!
  • Клятвой сердца зажжены — не дадим пасть твердыне Приама!
  • Биться должны мы до смерти, чтоб слава в веках не угасла».
  • Волосы Хрисеиды в пыли, и венец златотканый повержен,
  • Грубо толкали её меж рабынь, обречённых на горе и слёзы.
  • Сын же Пелея взирал, словно бог, воцарившийся в гневе.
  • Много там было девиц, чьи глаза застилали рыданья,
  • Только одну он приметил — как лилию в пыльной дороге,
  • Плакала горько она, точно буря в ущельях полночных.
  • После победы ахейцы добычу делили меж всеми,
  • Словно голодные волки терзали добычу лесную.
  • Золото, медь и рабынь раздавали по чину и силе.
  • Первым пред взором толпы появился в руках аргивян
  • Диск драгоценный, искусно изваянный дивным умельцем,
  • Ярко сиял он, как будто бы новое солнце взошло.
  • Следом коня привели, что Педасом в Троаде прозвался,
  • Ржаньем весёлым и звонким приветствовал светлое небо.
  • Грива его развевалась, как знамя победное в битве,
  • Ноги земли не касались, несли его быстрые крылья.
  • Был он рождён от кобылы земной, но бессмертным подобен,
  • Славился силой великой средь всех скакунов Илиона.
  • Лиру святую несут, Аполлоном дарованную прежде,
  • Дивной красы и труда, что небесным сияньем блистала.
  • Струны запели на ней, точно птицы в лесах на рассвете,
  • Душу в иные края унося от земных треволнений.
  • Следом за нею подали диск железа литого,
  • Тяжкий и круглый, как щит, что в горниле ковался небесном.
  • Первую долю себе, как великому царю по праву,
  • Взял Агамемнон Атрид, и никто не посмел прекословить.
  • И Астиному-красу, дочь жреца, что служил Аполлону,
  • Взял он в палатку свою, позабыв о бессмертных на небе.
  • Дева, что в храме святом возносила молитвы недавно,
  • Стала добычей царя и на ложе его почивала.
  • Весть о паденье достигла отца её, старца Хриса.
  • Горе проникло, как ветер, в жилище, где пелись молитвы.
  • Стал собирать он дары — выкуп щедрый, как подобает,
  • Чтоб умолить воевод и вернуть невинную дочерь.
  • Но не ведал старец, что тем пробуждает он гнев Аполлона —
  • Моровой стрелою бог поразит аргивян за обиду.
  • Слыша мольбу своего жреца, Аполлон возгремел там,
  • В зале бессмертных, где пиршествовали Кронида потомки:
  • «Как посмели они похитить дитя, что служило мне верно?!
  • Если Зевс промолчит, я сам опущусь с серебряным луком!
  • Пусть задрожит стан ахейцев, пусть смерть пробежит между рядами —
  • Пусть узнают, как гнев небожителей карает гордыню!»
  • Зевс же с престола ответствовал, полный величия грозного:
  • «Медли, о сын мой, пусть сами пожнут то, что сами посеяли.
  • Каждый деянием собственным путь завершает по воле,
  • Сами они осушат ту чашу, что ложью своей наполнили».
  • Так завершалась Киприя, песнь о великих началах,
  • О том, как гнев и любовь породили пожар Илиона.
  • Муза, поведай теперь о несметных полках илионских,
  • О союзниках верных, чьи копья в сраженьях прославят
  • Имена, что в веках прогремят иль исчезнут в забвенье.
  • Кто под твердыни пришёл, не страшась роковой неизбежности,
  • В битвах незримых сойдясь, о которых никто не узнает,
  • Силу свою заложив в основанье грядущих преданий.
  • Прежде всего предводил илионцев великий их Гектор,
  • Сын Приама могучий, в сияющем шлеме высоком.
  • С ним ополчились народы, числом необъятным подобны
  • Тучам, что небо застлали, готовясь к неистовой буре.
  • Славой в сраженьях венчанный, он первым стоял в ополченье,
  • Сердце Троады храня от ахейских мечей беспощадных.
  • Следом дарданцев вели Эней, Архелох и Акамас,
  • Сын Анхиза могучий и славный Антенор в доспехах блестящих.
  • Мудрость и сила в вождях сих сплелись неразрывною связью,
  • Верность земле и богам в их сердцах пламенела отвагой.
  • Шли они гордо, почуяв дыхание близкого боя,
  • Смерть презирая во имя священных твердынь Илиона.
  • Те же, что Иду топтали, Пандаром ведомы из Зелии,
  • Лук свой натягивая искусно, стрелою разя без промаха.
  • Сам Аполлон одарил их уменьем стрелять издалёка,
  • Грозно свистели их стрелы, неся неизбежную гибель.
  • Пандар, Ликаона сын, вёл стрелков по равнинам широким,
  • Там, где Эсеп серебристый вливает холодные воды.
  • Адрест и Амфий вели из Адрестии воинов смелых,
  • Где Апесус и Питиея, горы Тереи отроги.
  • Оба в доспехах льняных, предрекал им отец их кончину,
  • Старый Меропс-прорицатель, но дети его не послушали.
  • Рок их влёк к Илиону, где ждали кровавые сечи,
  • Там, где судьба обрывает незримые нити людские.
  • Асий, Гиртака потомок, из Перкоты вёл свои рати,
  • Там, где Абидос и Сест, и Арисбы священные стены.
  • Кони его, велики и огнисты, неслися по полю,
  • Словно бы вихри степные, не зная преград и усталости.
  • Сильный душой и рукою, он жаждал великих свершений,
  • Голос его раздавался, как гром над рекою великой.
  • Копьями пеласги шли, Гиппотус и Пилей вожди их,
  • Из плодородной Ларисы, где нивы шумят золотые.
  • Древний народ, чьи заветы хранились веками святыми,
  • В битву вступали сурово, не ведая страха и дрожи.
  • Сын Тевтама Гиппотус вёл их тропою воителей славных,
  • Крепко держали они свои длинные, острые копья.
  • Фраков Акамас и Пейрос вели от брегов Геллеспонта,
  • Там, где теченье морское шумит, разбиваясь о скалы.
  • Дикие нравом и силой, они принесли свою ярость,
  • Чтобы помочь Илиону в часы испытаний суровых.
  • Бурный поток их дружин заливал берега и равнины,
  • Грозно звучали щиты, предвещая начало сраженья.
  • Циконов вёл Эвфем, копейщиков храбрых и верных,
  • Сын Кеада, чьё имя в преданьях осталось навеки.
  • Воины эти привыкли к трудам и походам далёким,
  • Взоры их были тверды, а сердца — словно камень гранита.
  • Шли они стройным порядком, смыкая ряды боевые,
  • Веря, что боги даруют победу их правому делу.
  • Из Амидона вели Пирахмес и Астеропей
  • Луков пеонийских рать, что пришла из земель отдалённых.
  • Аксий-река их поила, прекрасней которой нет в мире,
  • Воды её разливались, питая луга и дубравы.
  • Метко разили они, не давая врагу передышки,
  • Смерть принося на концах своих быстрых и тонких орудий.
  • Пафлагонцев Пилемен вёл из Энети далёкой,
  • Где диких мулов стада по горам пробегают привольно.
  • Циторус, Сезам и Кромна, и берег реки Парфения —
  • Все эти земли послали сынов своих в пламя сражений.
  • В меховых шапках они и со щитами из кожи воловьей,
  • Гордо стояли, готовые встретить ахейскую силу.
  • Гализонов вели Одий с Эпистрофом, дети Мециста,
  • Из Алибы, где в недрах земли серебро созревает.
  • Странное место оно — Гекатей, географ ионийский,
  • Тщетно искал те края, где рождается блеск благородный.
  • Скрыта от взоров земля, но вожди её здесь, пред очами,
  • В панцирях светлых стоят, отражая сияние солнца.
  • Мизов вели Хромис и Энномос, вещий гадатель,
  • Птиц он читал по полёту, но рок отвратить не сумел он.
  • Скромно их войско явилось, но в битве они не робели,
  • Шли из лесов непролазных, где звери таятся в оврагах,
  • Где по ночам завывает холодный и северный ветер,
  • Крепко сжимая в руках свои длинные, острые копья.
  • Форкий и юный Асканий фригийцев вели из Аскании,
  • Жаждой горели они показать свою доблесть в сраженье.
  • Дальние земли покинув, они устремились к Скамандру,
  • Где под стенами высокими ждали их слава и гибель.
  • Юность и пыл их вели, словно ветер весенний в дубравах,
  • Громко звучали их клики, пугая врагов на равнине.
  • Мейонов Местл и Антиф вели под горою Тмола,
  • Там, где Гигея-озеро воды свои расстилает.
  • Дети Таламена, вскормлены были они в тех пределах,
  • Где виноградники зреют и солнце ласкает вершины.
  • Сила земли их питала, давая им крепость и бодрость,
  • В битву они выходили, как львы из чащобы лесистой.
  • Наст и Амфимах карийцев вели из Милета,
  • Где Меандра ручьи извиваются лентой в долинах.
  • Горы Фтиры и хребет Микалы за спиной их остались,
  • В золоте шёл Амфимах, словно дева, на битву святую.
  • Пышно сияли доспехи под солнцем палящим востока,
  • Шли за вождями ряды, точно тучи над морем глубоким.
  • Рес из Фракии прибыл с конями, что снега белее,
  • Грозно звенели щиты, предвещая падение Трои.
  • Ветер шумел в волосах, обещая лишь вечную память.
  • Сын фракийцев предстал, красотою богам он подобен.
  • Златом блестела его колесница быстрее Борея,
  • Смертному мужу не след облачаться в подобные брони.
  • Затем ликийцы — Сарпедон и Главк, предводители ратей,
  • Из Ксанфа прибыли, где протекает река золотая.
  • Лучшие воины мира, оплот и надежда Приама,
  • Честь для них выше всего, а позор тяжелее могилы.
Продолжить чтение
Стр.
Пред. След.

Вход для пользователей

Меню
Популярные авторы
Лев БрусиловНаталья КосухинаДарья ДезомбреРичард ОсманМихаил АтамановФрэнк ГербертАртем КаменистыйАнна и Сергей ЛитвиновыТеона Рэй
Читают сегодня
Операция «Приручить строптивую». Моя без шансовМой верныйИсцеление любовью. Спасти бывшего истинногоБродяга Посланник боговКрасивый, зараза! Как приручить наглого магаБродяга 3Ревизор: возвращение в СССР 59Оперативник с ИИ. Том 3Точка отсчетаЗолушка по-драконьи, или Это не мои тапки, милорд!ВозмездиеСчет
Впечатления о книгах
18 +
22.09.2026 11:58
Некоторые рассказы прямо фантастические, некоторые посредственные, но есть и интересные. Захватывающий сюжет, когда хочется дочитать до конца, бу...
История одной (не)любви
22.09.2026 11:57
Шикарная книга! Несколько раз начинала читать и каждый раз откладывала книгу, сюжет казался черезчур мрачным. Но всё оказалось не совсем так. Эта...
Младшая сестра
22.09.2026 11:55
Очень неплохо, прямо хорошо. По-остиновски, пусть и написано не ею.. Тактично, остроумно, в меру саркастично. Юмор, живые диалоги, размышления, м...
Молчание матерей
22.09.2026 11:44
✅Захватывающее чтение! ❤️Единственная книга из прочитанных с открытым концом. Теперь срочно нужно продолжить и прочесть последнюю книгу серии "Кл...
Игра престолов
22.09.2026 11:43
Лучшее, что я читала в своей жизни! Хотя долго обходила книгу стороной из-за кадров из сериала, на которые, нет-нет, да наткнешься, листая каналы...
Ванильный убийца. Детективное агентство «Благотворительный магазин»
22.09.2026 11:42
Александр Клюквин бесподобен, как всегда! Сам сюжет максимально упрощен по сравнению с двумя предыдущими книгами. Без особой интриги. И как-то бы...