Не отпускай меня / Never let me go

Вот уже вторая прочитанная мною книга Кадзуо Исигуро и уже вторая книга о служении. Чисто японская идея - абсолютное служение. Как-то так получается, что и "Остаток дня" и "Не отпускай меня", несмотря на абсолютно разные антуражи, непересекающихся героев, даже время и то разное, сходятся в общей атмосфере, интонации, если угодно. И теме. В "Остатке дня" дворецкий Стивенс посвятил свою жизнь служению господину, буквально. Он отказался от личной жизни, от друзей, от путешествий, от любви в конце концов. В этой книге Кэт была рождена для служения изначально. Рождена, рождена, как-то странно писать это слово в отношении Кэт, но пусть будет рождена, ведь она ходит, она ест, она спит, она читает, она дружит, она любит, она человек. И тем не менее находятся такие, что считают ее человеком, но не совсем, и хорошо, если это литр уважения на капельку отвращения, это, правда, хорошо, ведь есть и такие, у которых на литр отвращения уважения не находится вовсе. Да черт побери, с моей ксенофобией, я бы тоже была из последних. А вы бы нет? Разрешили бы своей дочери выйти замуж за негра? Эта книга из тех, сюжет которых невозможно описать, не наспойлерив, причем злостно. Вот молодая Кэт - живет в какой-то странной школе, у нее есть лучший друг Томми и лучшая подруга Рут, они все подростки, эмоционально неустойчивые, кто-то получше характером, кто-то похуже, но в целом ведут себя как и должны, как самые настоящие подростки, спорят с учителями, некоторые пытаются сломать "систему", некоторые вполне "системой" довольны. А некоторые чуют подвох. Что-то не так с этими взглядами, которые на них бросает мисс Люси. Что-то подозрительное есть в Мадам, которая приезжает отбирать детское творчество на выставку. Что-то непонятное в самом воздухе носится. Мы не такие как все?
"И где-то тем не менее это копится. Копится, потому что наступает такой момент, как у нас, оказывается, что часть тебя этого ждала. ... И ты ждешь, пусть даже и не вполне это понимаешь, ждешь момента, когда тебе станет ясно, что ты действительно отличаешься от них, что там, снаружи, есть люди, которые как Мадам, не питают к тебе ненависти и не желают тебе зла, но тем не менее содрогаются при самой мысли о тебе".
А вот взрослая Кэт - похоже, работает медсестрой? Но почему у нее такие усталые нотки в голосе? Почему от ее реплик хочется плакать и выть на луну? Почему кому-то нужно доказывать, что вы действительно любите друг друга? Что случилось с веселым Томми? Отчего умерла Рут? Интонация. О, эта интонация "облетающей вишни". Исигуро своими книгами уже второй раз навевает меланхоличную дымку, заставляет погружаться с головой в медленные лиричные речитативы, превращая камерную историю о Школе-интернате и трех подростках во что-то страшное и жуткое, в историю об обществе, от которого наш собственный мир не так и далек. Мы смотрим на этот мир глазами Кэт, и это больно. Это больно, оттого что происходило в Школе, больно, оттого что происходит сейчас, и еще больнее, оттого что мы точно знаем, чем все закончится и даже как скоро все закончится, и практически желаем этого вместе с Кэт. Потому что внутри не осталось ничего. А кто-то подбросит: "А было ли что у нее внутри?"