Вы читаете книгу «За пределами кнопки вызова» онлайн

Глава 1. Затишье в лифте

Лифт застыл между этажами, шепча холодным электрическим голосом. Свет мигал, как неуверенный фонарик, а воздух в закрытом пространстве пахнул чем-то одновременно и детским подгузником, и кофе с молоком, и усталостью 10 лет спустя.

Елена Петрова держала в одной руке коляску, а во второй — пакет с покупками и список дел, который, казалось, не умещался в ее голове. Она пыталась улыбаться, но улыбка выходила чересчур натянутой, как резиновая маска при фото на паспорт.

— Ну что, девчонки, — прозвучал голос Елены, пытаясь придать спокойствие, которого ей самой не хватало, — кто-то любит ходить по свету с чемоданом надежд, а кто-то любит ходить по свету без чемодана и с планами на завтрашний ужин. Вы когда-нибудь сталкивались с тем, что ваши планы спорят между собой?

Дарья Смирнова, моложавая и чуть усталая, кивнула и покосилась на коляску. Внутри же шумела другая жизнь: она была на позднем сроке — вторая полоска на тесте, в которой заключалось целое море перемен.

— Я беременна, — вылетело из её губ тихо, словно она произносила это не для окружающих, а для самой себя.

Анна Павлова (все знали её как Аню) смотрела на Дарью так, будто та рассказала им загадку вселенной, которую они пока не готовы разгадать. Анна, душа которой был мир без детей, носила на себе следы тяжелого детства: не любовь, не поддержка, а холодная сталь реальности.

— Ничего себе, — сказала Анна, тихо, и в её голосе звучала смесь иронии и того странного спокойствия, которое приходит к людям после долгой выносливости. — Я не уверена, зачем рожать, но быть может когда-то мы найдём ответ.

Эти трое — Елена, Дарья и Анна — стояли в узком пространстве лифта, словно оказались внутри маленького мира на три голоса, который не может уйти ни вверх, ни вниз. Лифт, вопреки карте здания, не имел намерения двигаться: он хотел, возможно, остановиться и послушать, чем дышит каждая из них.

Глава 2. Разговор о детях

Когда свет начал слабо дрожать и гудение вентилятора стало единственным звуком, Дарья сделала ещё один шаг к правде, которая давно стояла у неё за плечами.

— Я думала, что беременность — это праздник. Но сейчас понимаю, что это больше, чем радость: это ответственность за кого-то другого, за маленький мир, который может расти внутри тебя или быть на грани того, чтобы расти.

Елена кивнула. Она знала это чувство слишком хорошо: чувство сочетания любви и усталости, которое не отпускает даже тогда, когда кажется, что ты уже дала всё.

— Быть мамой — это не только счастье, — сказала она. — Это выбор каждый день — делать шаги, которых другие не видят, хранить себя в рамках и за пределами рамок, чтобы ребенок мог дышать.

Анна, обычно резкая в словах и невозмутимая, задумалась. Она часто говорила о своей жизни как о свободе от ответственности, о желании путешествовать без привязок и «обременять» себя чужими потребностями. Но сегодня её взгляд на мир стал другим: она почувствовала, как прошлое — её детство, алкогольные годы родителей — дышит ей в спину и просится на свет.

— Я не думала, что когда-нибудь скажу это вслух, — сказала Анна, и голос её дрогнул. — Но мне страшно думать о детях… потому что у меня в детстве не было того, чем я сейчас хотела бы стать для кого-то. Я не знала, как не потеряться.

Дарья посмотрела на неё с пониманием, и в её груди зашевелилась новая мысль: «Не только она — я тоже сомневаюсь в том, что готова к этому». Но слова застряли в горле. Тем не менее ответ пришёл тихий и честный.