Вы читаете книгу «Требуется злодейка» онлайн

Лилия Альшер

Требуется злодейка

АННОТАЦИЯ

Каждому настоящему злодею нужна своя злодейка. Вершить вместе чёрные дела, влипать в приключения и сотрясать страницы светской хроники.

И кто же лучше подходит на эту роль, как не опытный приспешник, некромант-практик и просто красавица, леди Лорейн Фрей? Тем более, что и злодей у неё на примете есть ― благородный тёмный маг лорд Даррен Морион, с репутацией без единого светлого пятнышка.

И всё бы ничего, только в блестящие планы вмешивается одна маленькая некромантская неприятность, а там и чисто случайно восстаёт из праха древнее могучее зло. Которому тоже позарез требуется злодейка. Ну и власть над миром живых и мёртвых.

Как это «мы вас берём»?

***

В книге вас ждут:

Самый очаровательный злодей столицы

Авантюрная героиня с шилом в полный рост

Юмор, приключения, тайны и любовь

Культы, артефакты и магия

Древнее могучее зло (но мы его победим, конечно)

ГЛАВА 1. Скелеты в шкафу

Скелеты в шкафу по осени считают.

(Некромантская мудрость)

Говорят, в жизни каждой тёмной леди наступает момент, когда нужно срочно спрятать труп.

Когда Лорейн впервые услышала эту простую житейскую истину от Сильверины Шейн, блистательной и утончённой преподавательницы Тёмных искусств (у которой, к слову, бесследно пропала парочка нелюбимых мужей), то посмеялась и подумала, что уж у неё-то, благородной леди из семьи светлых магов, такой момент точно не наступит. Пусть она хоть дважды некромант ― теоретик и практик.

А теперь вот… Вот! Наступил!

И демонически невовремя! Вечером у отца как раз был назначен большой приём в честь юбилея, и они с Дарреном, конечно же, приглашены. Впервые как пара, официально. Чтоб поменьше сплетничали за спиной, что они уже полгода живут в доме Даррена во грехе и радости, богатстве и здравии, не утруждаясь никакими свадьбами. А тут… труп!

― Ох, демоны, за что?..

Лорейн со стоном закусила костяшку пальца и нахмурилась, с отчаянием глядя на огромный позолоченный саркофаг посреди чёрного холла. Рунические защитные печати и энергия Смерти, уловимая даже через камень и золото, намекали, что последнее пристанище не пустует и активно используется. И самое забавное, по всему выходило, что свинью, то есть труп, ей подкинула как раз Сильверина! Ловко спрятала, нечего сказать.

Нет, в роскошном тёмном холле дома Морион саркофаг смотрелся почти органично и празднично. Прекрасно подходил к изящной ковке на дверях и окнах, к блестящей лакированной мебели из чёрного дуба, богато сиял в свете витражных ламп и бросал золотые блики на глянцевый пол... Если ещё принести парочку вечных свечей из кладовки, целая усыпальница получится. Или великолепный антураж для Самайна. Но почему-то в душу закрадывались подозрения, что такой праздник её злодейский злодей не оценит. У Даррена, конечно, отменное чувство юмора, но тысячелетний каменный гроб, почти перегородивший парадные двери его уютного отчего дома, мало походил на милую безделушку для декора. Даже если учесть, что злодей уже полгода счастливо живёт под одной крышей с некроманткой. Точно решит, что эта крыша наконец поехала. У всех!

― Куда это поставить, леди Лорейн? ― ломким голосом прошелестел старый дворецкий, похожий на высушенное умертвие, тоже намекая, что прятать саркофаг надо быстрее, пока хозяин не вернулся.

― Хм-м… ― только и выдавила она, подходя ближе к проблеме и машинально заправляя за ухо выбившийся локон белоснежных волос. Тот настойчиво выбился обратно.

Саркофаг притащили, вернее левитировали из грузовика, два хмурых почтовых мага. Пару раз боднув косяк дверей, они взяли дом приступом и внесли в холл посылку вместе с упирающейся в противоположный край Лорейн. Которая громко и тщетно пыталась пояснить, что это роковая ошибка. Что в этом доме пока никто не умер! (Ну в последнее время…) И что, если они не унесут посылку обратно, кто-нибудь обязательно умрёт. Страшной смертью. Может, даже два раза, ведь она ― практикующий некромант! Сначала убьёт, потом поднимет, а потом ещё разок упокоит!

Почтомаги не вняли предостережениям и проклятиям, пробурчали что-то вроде: «Вот и практикуйтесь», чиркнули у себя в документах, что груз доставлен и испарились.

Морион, который с самого дождливого утра уехал по делам, этого цирка не застал, и Лорейн страшно хотелось, чтобы не застал и саркофага.

Она повертела в пальцах картонную почтовую бирку с хвастливым слоганом «Магпочта Аркхента. Доставим даже на тот свет!» На обратной стороне, прямо на заполненном адресе дома Морион, синяком расплывались штампы «Оплачено» и «Экспресс-доставка, лично в руки».

Вспомнив, как обнималась с посылкой, чтобы вытолкнуть за порог, Лорейн хмыкнула:

― И не поспоришь. Ладно… Хоть доплачивать не пришлось.

Противный внутренний голосок ожидаемо вставил пять шерлов, что бесплатный саркофаг бывает только в могиле. Но Лорейн откинула это замечание как непрофессиональное. Ей ли могил бояться?

Размашистый и очень узнаваемый женский почерк на картоне мгновенно вернул в счастливые студенческие годы, ещё не успевшие толком забыться.

Профессор Шейн считала её очень одарённой и перспективной студенткой, поэтому иной раз пометок к контрольным работам оставляла больше, чем Лорейн удавалось выдавить из себя ответов. Но на почтовой карточке бывшая преподавательница была куда лаконичнее: кроме чуть поплывших от дождя строчек с именем отправителя и адресом получателя, не нашлось ни единого намёка, чем она заслужила этот подарочек. И обратного адреса Сильверина предусмотрительно не оставила, опасаясь, видимо, искренней благодарности любимой студентки. Жаль, жаль. Ну ничего, от её спасибо ещё никто не уходил. В конце концов, она ведь знает, где эта ведьма работает.

― Интересно, а «до востребования» почта возврат примет? ― пробормотала некромантка, сразу живо представляя маленькое отделение магпочты, заваленное посылками и саркофагом.

― Леди Лорейн… ― ещё разок тактично напомнил о себе дворецкий.

Решив, что за один день ― один труп, Лорейн вздохнула и с тоской огляделась. Взгляд скользил по просторному залу, цепляясь за тёмную резную лестницу, за чёрные тонкие колоны, струящимися лентами поддерживающие нависающий второй этаж, за витражи, зеркала и лампы…

Такой огромный дом, а ни одного приличного шкафа под скелет и ящик два на полтора!

Левитировать громадину на второй этаж не было ни желания, ни смысла ― мало того, что по дороге можно разнести половину милого злодейскому сердцу Мориона антиквариата (а на обратном пути ― вторую), так ещё есть шанс застрять на повороте. А меньше саркофага в холле Даррена обрадует только саркофаг перед спальней. Выселит спать прямо в него. Со своей подушкой…

― Может, его чем-нибудь накрыть, чтобы в глаза не бросался? ― без надежды спросила Лорейн.

Дворецкий бесстрастно взглянул на посылку, потом на Лорейн, которой тот доходил до груди.

― Разве что погребальным венком, леди.

Она осуждающе посмотрела на старика, и тот поджал без того тонкие губы. Ожидаемая реакция: с самого начала у них отношения не заладились.

Роджер, служащий в доме благороднейшей фамилии чернокнижников Морионов уже восемьдесят лет и переживший практически всех хозяев, кроме последнего, не любил шумное веселье, хаос и неожиданности. А леди Лорейн Фрей, тёмная некромантка из светлой аристократической династии, к сожалению, это всё собой олицетворяла. Чего только стоило одно её феерическое появление на пороге дома Морион прошлой осенью, когда Даррена ещё обвиняли в жутком убийстве собственной семьи и считали страшным злодеем. Заявилась, шалея от собственной наглости, и потребовала взять на работу секретарём или приспешником. Да, всерьёз не собиралась, да, затеяла это в пику светлому уважаемому папе, чтобы перестал мешать её самостоятельности, но внезапно сработало, а потом всё так закрутилось… С тех пор с тишиной в доме Даррена совсем не складывалось. Дворецкий считал Лорейн крайне неподходящей лелеемому хозяину особой, а шаткий мир держался только на разнице положения и на иронии Даррена.

При мысли о любимом злодее Лорейн слегка улыбнулась, но улыбка тут же пропала, как только взгляд опять наткнулся на саркофаг и дворецкого.

― Вы мне не помогаете, Роджер.

― Вы не облегчаете мне задачу, леди, ― с достоинством ответил старик.

― А может, поставим перед ним ширму?

― Лучше сразу платяной шкаф.

Лорейн вздохнула, признавая правоту дворецкого. Одной ширмой не отделаешься. Если ставить, то сразу четыре.

Но придумать что-нибудь получше не довелось. Входная дверь вдруг по-хозяйски широко открылась, впуская в холл шорох дождя и обрывок тихого смеха и не оставляя сомнений, кто пришёл. Даррен. Ещё и в компании Лорана Датура, лучшего друга и верного соучастника.

Они внесли с собой волну весенней сырой свежести и тонкие дразнящие нотки парфюма ― цитрусового и горько-осеннего. В руках Даррена шуршал объёмный свёрток из коричневой бумаги, на чуть отросших кудрявых волосах и на чёрном пальто блестели капельки дождя: видимо, поленился ставить купол, когда выходил из магомобиля. И эта лёгкая небрежность ему ужасно шла, оттеняя выверенно-элегантный образ злодея.

Лорейн кашлянула, возвращая себя в реальность, и машинально сдвинулась, прикрывая юбкой из чёрного кружева саркофаг. С тем же успехом могла за колонной спрятать, конечно. Дворецкий поморщился, но встал рядом, выпрямляясь и всем видом излучая независимость и непричастность. Стена из них вышла жиденькая, и Лорейн запоздало пожалела, что не позвала больше слуг ― ещё пара горничных, повар, конюший, и саркофаг бы даже не торчал.

Она жарко ощутила, как внимательные карие глаза Мориона скользнули по ней и за ней.

Даррен удивлённо застыл на пороге, прямо возле столика для корреспонденции. Лоран, идущий следом, остановился за его плечом. Оба совершенно потеряли нить разговора, уставившись на покрытый клинописными рунами саркофаг.

― Темнейших ночей, лорды, ― уверенно улыбнулась Лорейн, непринуждённо сцепляя перед собой пальцы обеих рук. ― Как ваши дела?

Несмотря на все усилия, неловкая пауза всё же повисла в воздухе.

― Леди Лорейн, вы переезжаете? ― иронично спросил вдруг Лоран, прищуривая холодные голубые глаза. ― Сюда или отсюда?

― Красивый гроб, любимая, ― тоже не промолчал Морион, красиво усмехаясь. ― Новый?

― Ну не такой уж и новый, ― вместо девушки заметил Лоран и махнул в сторону саркофага перчатками. ― Судя по солярной рунной печати справа от бедра леди Лорейн и ишхетской клинописи, это трёхтысячный год до Равновесия. Учитывая, что на дворе четыре тысячи третий, гробу не меньше семи тысяч лет.

― И судя по той же печати и клинописи, он бывшего употребления, ― соглашаясь, кивнул Морион.

― Или не бывшего. Где вы, не побоюсь этого слова, откопали эту редкость, Лорейн? Ограбили музей?

Она едва заметно смутилась и сдвинулась, прикрывая собой печать. И ничего-то от них не утаишь. Особенно двухтонный камень. Первым порывом было крикнуть: «Это не моё, мне подкинули!», но Лорейн сдержалась.

― Я пытался… ― начал было дворецкий обличающую речь, но Морион предостерегающе поднял ладонь.

― Я знаю, Роджер, что вы пытались, ― хмыкнул Даррен и иронично посмотрел на покусывающую губу Лорейн.

― Это в некотором роде подарок, ― призналась она.

― От меня? ― поднял бровь Морион, перекладывая бумажный свёрток на столик для газет.

― Нет.

― Мне? ― с большим интересом уточнил он и подошёл ближе, по пути скидывая пальто и передавая дворецкому. ― Или ты отцу на юбилей его приготовила?

― Да нет же! ― ужаснулась Лорейн от перспективы передарить труп папе. Потом задумалась над идеей и ещё раз ужаснулась: ― Нет-нет-нет, ни в коем случае. Иначе придётся срочно ещё один заказывать, меня же мама убьёт! Мне его прислала бывшая преподавательница.

― Некромантии? ― Датур тоже уже избавился от пальто и теперь медленно обходил саркофаг, рассматривая руны. Они с Морионом забавно двигались по часовой стрелке.

Лорейн направилась к ближайшему диванчику с гнутыми ножками и с бессильным вздохом села. Всё равно двух демонологов-чернокнижников теперь за хвост, рога и копыта не оттащишь от новой игрушки.

― Тёмных искусств. Сильверина Шейн, ― ответила она. ― Понятия не имею, зачем. Хочу завтра съездить на кафедру, поймать её.

― А почему она прислала саркофаг сюда, а не в дом Фрей, на Благодатную?

Лорейн, которая и сама задавалась этим вопросом, но более нецензурно, развела руками:

― Понятия не имею.

― Может, потому что жёлтые и не жёлтые газеты с большим удовольствием обсуждают ваш роман и новое место жительства леди Лорейн? ― предположил Датур, садясь на корточки перед печатью.

Леди и Морион переглянулись и почти одинаково поморщились.

Десять лет назад, почти одиннадцать уже, семью Даррена и их гостей убили во время празднования Самайна. Прямо в доме Морион. Это была ужасная ритуальная бойня с привлечением запрещённой чёрной магии и демонических сущностей. По горячим следам, а точнее, не найдя таковых, обвинили в преступлении семнадцатилетнего Даррена и взяли под стражу. Никаких доказательств не нашлось, но все эти годы Морион находился под вялотекущим следствием и был оправдан только в прошлом году, когда самостоятельно нашёл виновных. Драматичная вышла история… Но со счастливым концом.

И в это же время газеты Аркхента всех цветов и направлений, от «Моя первая нежить» до «Финансового вестника», создавали настолько кровожадный, аморальный и безумный образ лорда из темномагической знати, что в оправдательный приговор ожидаемо никто не поверил. Особенно, когда просочились слухи, как часто он появляется в городе с дочерью светлого пэра, Лорейн Фрей. То, что благородная леди ещё и поселилась в его просторном злодейском логове (по адресу: улица Посмертия, 19) тоже все поняли быстро.

Нет, намекать на сговор уважаемого светлого мага и злокозненного чернокнижника не посмели даже в светских гостиных, но такие мыслишки навязчиво витали в воздухе, и грехопадение Лорейн обсуждалось со вкусом и размахом. А именем Даррена по-прежнему пугали непослушных детишек.

Им двоим это, конечно, нисколько не мешало наслаждаться жизнью и обществом друг друга: они были молоды, богаты, увлечены магией (каждый ― своей) и влюблены. Но перетряхивание пронырливыми журналистами постели и шкафов в поисках скелетов и любовников ужасно расстраивало её маму, светлую леди Фрей. И вот она уже… Расстраивала всех остальных.

― Может, и к лучшему, что доставили сюда, ― подумала вслух Лорейн, глядя, как Морион уже о чём-то тихо спорит с Датуром, тыча в тонкую вязь вензелей на стыке и в углах. ― Не представляю, что сказали бы родители, если бы посылку привезли к ним. ― Фантазия бойко обрисовала идиллическую семейную сцену, как мама с папой, охрипнув от впечатлений, отпаивают друг друга коньяком и запивают его успокоительными каплями. А потом наоборот. От яркой картинки стало не по себе, и Лорейн прикрыла ненадолго глаза рукой. ― Хотя нет, прекрасно представляю. Но не хотела бы видеть и слышать.

Морион расстегнул ворот белоснежной рубашки и задумчиво наклонился над золочёной крышкой, опираясь на неё ладонями. Затем осторожно прикоснулся к глубоким шероховатым письменам, мазнув пальцем по одной из рун. Лорейн невольно залюбовалась той гибкой грацией, с которой он двигался. Чёрный дорогой костюм, облегающий тренированную фигуру, как вторая кожа, подчёркивал каждое движение. В этом тоже была какая-то магия, очаровывающая её и привораживающая. Каждый раз ― как первый. Даррен поднял руку и задумчиво потёр пальцы, рассматривая их. Между бледными подушечками сверкнули чёрные крупицы и тут же растаяли.

― Интересно, ― проронил он. ― Я чувствую след относительно свежих тёмных чар. Только пока не понимаю, каких. Ты сказала, Сильверина преподавала у вас Тёмные искусства? Возможно, саркофаг доставили как раз по адресу.

Услышав про свежие чары, Датур тоже потянул руки к крышке, чтобы пощупать самостоятельно. Лорейн подпёрла ладонью щёку. Оба мага считали делом своей жизни именно Тёмные искусства и демонологию, на этой почве познакомились, сошлись и самозабвенно совершенствовались.

Дворецкий, осознав полное поражение в борьбе за спокойствие в доме, с достоинством удалился.

― Думаешь, через меня она хотела добраться до тебя? ― спросила Лорейн, примерно понимая, в каком направлении он размышляет.

Сильверина хоть и написала её имя, но знала, в чей дом отправляет посылку. В сущности, указать получателем Лорейн было даже безопаснее и логичнее. За последние полгода та успела немножко зарекомендовать себя как специалист по некромантии. Вот, в прошлом году как подняла почти случайно половину старого городского кладбища, так и зарекомендовала.

Знакомство с Дарреном тоже не прошло без последствий, как и его живой интерес к тёмной магии, и Лорейн внезапно для себя поняла, что ей нравится это. Нравится изучать проклятые артефакты, копаться в архивах и древних ритуалах. Поэтому её теперь периодически приглашали на лекции по управлению нежитью и даже передавали интересные гримуары и магические штучки. А летом и вовсе звали в пустыню на раскопки древнего могильника. Правда, раньше никогда работу на дом не присылали, но, в целом, дело было вполне обычное.

А вот к такой похоронной корреспонденции главного злодея столицы вопросов было бы не в пример больше. Наверное, так рассудила и Сильверина.

― Не исключаю такой возможности, ― кивнул Морион. ― Письма или записки не было?

― Ни строчки, только это. ― Лорейн указала на влажную от дождя бирку, всё ещё висевшую на вензеле. Он без особого интереса повертел её в пальцах. ― А мне казалось, ты не так сильно обрадуешься, если увидишь в гостиной неучтённый труп. Даже думала, куда бы спрятать.

― Леди Лорейн, откуда столько недоверия? ― иронично изогнул бровь Датур. ― Мы даже помогли бы, иначе зачем ещё друзья нужны?

― Поверь, Лорейн, после встречи с тобой меня трудно чем-то удивить или расстроить. Что мне особенно нравится, с тобой не успеваешь заскучать. Труп, конечно, не гримуар по демонологии, ― Морион уклончиво повёл головой, снова обходя саркофаг. ― Но что-то демоническое здесь есть. Это интригует. Лоран, ты не распознал чары?

― Нет, но что-то очень знакомое… ― пробормотал он. ― Немного мешает след почтовых транспортировочных чар. Может, это были маскирующие?

― Или скрывающие, ― предположил в свою очередь Морион. ― Но сняты были какое-то время назад. Причём, я ощущаю этот след только сверху, крупинки Силы остались в каплях воды на дне рун. Саркофаг или его пассажира прятали. Лорейн, мы точно не участвуем в похищении века? ― Острый насмешливый взгляд карих глаз на миг коснулся её и снова вернулся к загадочному подарочку.

― Скорее уж тогда в сокрытии века, ― пробормотала она. ― Но звать магполицию что-то не хочется с твоим прошлым. В чём-нибудь, да обвинят.

― В убийстве семитысячелетней давности? ― иронично предположил он.

― Это саркофагу семь тысяч, мы не знаем, какой свежести там смерть. ― Лоран по-простому тоже ткнул пальцем в одну из рун и собрал немного маслянистой дождевой влаги.

Его подушечки и ногти тут же окутала первозданная глубинная Тьма, в тёплом холле отчётливо стало холоднее и запахло осенним лесным ледком. Лорейн поморщилась ― ей никогда не нравилась магия Датура, отталкивающе двоякая, и ледяная, и горячая, ужасно давящая. Признаться, ей не нравился и сам Датур. Холодный до превосходства. Но она вынуждена была признать, что магом он являлся на редкость впечатляющим, а другом Даррену приходился верным и полезным. Поэтому примирилась с его почти постоянным присутствием в жизни и перспективой, что он будет и шафером на свадьбе.

― Да… ― сказал Датур, прислушиваясь к ощущениям. ― Что-то здесь точно пытались скрыть. И я чувствую, ещё и сдержать. Что-то здесь совсем не так. Что скажете, Лорейн?

Она удивлённо моргнула, совсем не ожидая, что её спросят о чём-то, кроме обстоятельств появления этой головной боли. Девушка поднялась с диванчика и присоединилась к ощупыванию.

Насмотревшись, как камень уже облапали демонологи и ничего им за это не прилетело, Лорейн смело протянула ладонь и постаралась уловить потоки.

― Я чувствую энергию Смерти и древнюю примитивную некромантию, ― помялась она. ― Ну и то, что саркофаг не пустой. Но это вы и без меня видите. Кто бы там ни лежал, его постарались надёжно упокоить с миром. Никто, кстати, не может расшифровать, кто там? Имя, например?

Тёмные маги покачали головой. Оно и понятно, магические символы (ну или смешные ругательства на экзотическом языке) ― это одно, запоминается сходу, а вот сам язык ― совсем другое.

― Можно попробовать обратиться к Форгелю, ― прикинул Морион, ― к старому перекупщику из Квартала Чудес. Если сам не расшифрует, поможет найти неболтливого переводчика. На том дне полно своих бриллиантов. Но это, если Сильверина сама не расскажет тебе, в чём дело. Без надобности рисковать не будем.

Лорейн понимающе кивнула. Квартал Чудес был тем ещё болотом, затянутым сладким розовым туманом марева, сквозь который красные огоньки пороков заманивали беспечных путников в Бездну. На его улочках скрывались самые грязные притоны города и самые зубастые донные твари.

В каждой столице имелись такие злачные места, где в переулках темно даже днём. С Морионом и Датуром там, конечно, страшно не было. Даррен и в Бездне умудрялся тонко играть слухами, деньгами и собственной репутацией. Но без острой нужды, не разобравшись в ситуации, можно было угодить в ловушку. Одна Сильверина знает, откуда нарисовался этот натюрморт в их гостиной и чем грозит.

― А за такой срок разве не должна была развеяться энергетика? ― задумчиво уточнил Лоран.

― Нет, если есть хоть кусочки костей. Только из кремированного праха она выжигается сразу же, но здесь, наверняка, сохранили тело. Но при этом позаботились, чтобы оно не выбралось. Вообще, ― Лорейн внезапно увлеклась, ныряя в дебри теоретической некромантии, и нервно убрала так и торчащий белый локон, ― это очень интересно.

― Что именно?

― Древние ритуалы погребения. Я имею в виду те, которые практиковались до Равновесия Тьмы и Света, сопровождались обычно чарами, защищающими покой мертвеца от вандалов. А здесь… У меня какое-то странное ощущение, что защищать пытались живых. Я не вижу на крышке ничего такого, но чувствую, что изнутри идёт сдерживающая некромантия. Вы знаете, до развития магии, иногда прямо на нежити выжигались упокаивающие печати, чтобы предотвратить восстание из праха. Здесь что-то похожее.

Датур следил за ней своими расчётливыми голубыми глазами, внимательно, со сдержанным интересом учёного. Сначала это немного нервировало, но потом весь мир для неё исчез.

Лорейн не заметила, что в исследовательском запале присела и начала нежно поглаживать стыки камней. Почти как маги ранее. Чуткие пальцы покалывало от ледяной магии Смерти, будто оттуда, изнутри, шёл сквознячок прямо из Пустоты, ненасытного измерения призраков и мёртвых энергий. Он обжигал кожу, покалывал, пытаясь вытянуть из Лорейн хоть крупицу жизни, тепла и магии.

― Готова поставить любимый гримуар Мориона, что внутри на крышке мы найдём ещё кучу печатей! ― Обладатель залогового имущества только усмехнулся. Лорейн подняла на наблюдающих за ней мужчин сияющий взгляд. ― А давайте, откроем?

― А давайте, не будем, ― мягко улыбнулся Даррен, для надёжности укладывая на крышку ладонь. ― По крайней мере, пока не разберёмся, зачем нам его прислали.

― Может, как подарок на свадьбу? ― усмехнулся Датур. ― Сразу два в одном: для тебя саркофаг, для Лорейн ― содержимое.

Даррен рассмеялся, Лорейн кашлянула и неловко встала, поправляя юбку красивого кружевного платья. Уж от кого она не ожидала такого точного удара в натёртую мамой мозоль, так это от Датура. Как-то всё ещё хотелось пожить для себя, прежде чем совать пальцы во всякие опасные золотые ловушки. Даррен, конечно, пока выглядел соблазнительнее уютной старости в окружении сорока упырей, но ей было нужно время, чтобы окончательно убедиться. Хотелось просто узнать его получше. И себя тоже.

― Как-то рановато, мы не планировали…

― Главное, чтобы не на похороны, ― отмахнулся Морион, не принимая шутливую подначку всерьёз. Он отступил на шаг, окидывая взглядом камень и надписи в целом. ― Я, конечно, не эксперт в ишхетском, но отличить их ритуальные и магические надписи от предостережений всё же могу. Солярные печати ставили, чтобы отогнать или запечатать Тьму, и золото было ещё одним символом Света. А вот Тьма до Равновесия была довольно разрушительной силой, ассоциирующейся только со злом, ― он говорил это больше для Лорейн, потому что Датур историю развития Тёмных искусств тоже прекрасно знал. ― Поэтому предостережениями лучше не пренебрегать. За что-то нашего гостя хорошенько запечатали. И не думаю, что за гадание на картах, косой взгляд на корову или за травяные сборы от радикулита. Нужно поискать информацию об их захоронениях и ритуалах.

― И проверить газеты, ― добавил Лоран и вдруг рассмеялся. ― На случай, если мы действительно соучастники ограбления Национального музея. Но я уверен, вам пойдут наручники, Лорейн.

Она возмущённо скрестила на груди руки.

― А вам, Лоран, очень бы пошёл кляп сегодня. Могу найти что-нибудь голубенькое, под цвет глаз.

Морион усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией. Его почему-то всегда ужасно забавляло, как Лорейн тихо ощетинивается в присутствии Датура.

― Кстати, ты не пыталась связаться с Сильвериной по Стеклу? ― спросил он, убирая руки в карманы брюк.

― У меня нет её магадреса, ― Лорейн потянулась к юбке за артефактом. ― Думала, проще будет утром заехать в университет. Но могу попробовать написать в деканат, спросить…

Едва она потянула из кармана Стекло, как артефакт истошно завопил:

― Забавный факт дня! Дарёному упырю в зубы не смотрят!

В пустом гулком холле забавный факт прозвучал так громогласно, что невольно и неподобающе вздрогнули все трое. И два матёрых демонолога, способные бровью усмирить Веллиала, и одна теоретически некромантка-практик, повелительница дарёных упырей. Она не уронила артефакт только потому, что он упал обратно в карман.

Противное развлекательное заклинание для Зачарованного стекла опять едва не отправило всех за Грань с инфарктом.

― Извините. ― Лорейн, едва розовея щеками, в полнейшей тишине вытащила всё-таки Зачарованное стекло и непринуждённо активировала поверхность касанием.

Лоран тихо выдохнул. Морион, напротив, вздохнул. К его чести, даже не выругавшись. В тишине раздавалось только мягкое постукивание пальцев девушки по золотистой глади артефакта. Очень успокаивающее.

― Да ничего, Лорейн, ― проговорил Датур примирительно, ― я как раз подумывал, что пора обзаводиться благородной сединой к тридцати, а некромантию не люблю.

То, что тёмный лорд не любит и некромантов с дурацким чувством юмора, осталось где-то между строк.

― Лорейн может поделиться с тобой этим заклинанием. Или проклятием. Только учти, оно устанавливается один раз. Один раз и навсегда, ― улыбнулся Морион. ― Когда мы заменили Стекло, оно тут же перекочевало, как привязанное к магадресу.

― То есть даже ты не смог его развеять. Или не захотел?

Даррен рассмеялся, склоняя кудрявую голову:

― Ничто так не бодрит с утра, как сердечный приступ.

― Кстати, о приступах. Помнится, ты обещал мне кофе перед тем, как мы отправимся к Фреям.

― К Фреям? ― Лорейн заинтересованно подняла голову от Стекла, с мелодичным звяканьем её письмо отправилось адресату.

Только сейчас девушка обратила внимание, что Датур был одет сегодня в ещё более элегантный и неудобный костюм, чем обычно. Чёрный, с белой рубашкой и галстуком-бабочкой. По скромному мнению Лорейн, такой вызывающе-торжественный вид лишал демонического мага последних крупиц человеческого тепла. На Морионе, без сомнения, костюмы смотрелись куда соблазнительнее. Она не отказала себе в удовольствии ещё разок провести взглядом по фигуре своего злодея. Да, ему костюм шёл больше, так и хотелось повторить касание взгляда ладонью.

Морион мягко улыбнулся ей, будто обещая ещё предоставить такую возможность наедине.

― Верно, Лорейн, ― ответил Датур, ― я тоже имею несчастье быть приглашённым на приём к вашему отцу. Кто-то проболтался о моём титуле в Астоне, и теперь придётся сходить испортить репутацию в обществе, чтобы меня не назначили случайно послом королевы в Аркхенте.

― Предпочитаете, чтобы назначили ослом? ― понимающе улыбнулась Лорейн, и Датур заговорщицки подмигнул.

― Леди Лорейн может и в этом оказать неоценимую помощь, ― пошутил Морион и удостоился от неё уже менее жаркого взгляда. ― Выпьем кофе в кабинете?

― Пожалуй, да.

― Мы оставим это здесь?

Все трое, не сговариваясь, посмотрели на саркофаг. Он очень большой проблемой по-прежнему красиво сиял в свете ламп. Но кое-что всё же изменилось к лучшему: теперь это была не проблема одной Лорейн.

― Хм, ― равнодушно изрёк Даррен. ― Может, его чем-нибудь накрыть?

Лорейн заливисто рассмеялась.

ГЛАВА 2. Семейные узы

Ничто так ни душит, как крепкие семейные узы.

(По мнению Армана Дафне)

Никто, конечно, саркофаг не накрыл. Оказалось, проще оставить его в холле как есть и спотыкаться, чем прийти к какому-то более разумному решению. Гостей Морион не ждал, магполицию пока тоже, а мешал он только Роджеру, вызывая душевные муки, с чем остальные довольно легко смирились.

― Думаю, это может подождать до завтра, ― философски заключил Даррен, заметив, что ещё немного креатива, и они не успеют произвести благоприятное впечатление на лорда Фрея. И в выигрыше останется только Лоран, которого не возьмут в послы.

― Да, ― устало вздохнула Лорейн, ― в конце концов, что с ним сделается? Ему тысячи лет. Один день роли не сыграет.

― Кофе? ― опять тонко намекнул Датур с видом человека, которого разбудили в пять утра и с тех пор ни чашки не налили.

― Определённо, кофе, ― кивнул Морион. ― И покрепче.

Лорейн только с интересом глянула в его сторону: если обычно злодей пил кофе из расчёта примерно килограмм молотого на чашку, страшно было представить это «покрепче». Видимо, оно означало килограмма два.

― Собираешься прогулять у лорда Фрея до самого утра? ― спросил Датур, придя, очевидно к такой же арифметике.

― Нет, просто боюсь уснуть от скуки и упустить момент, когда кто-нибудь уважаемый залезет на стол, как жена мэра на Йоль, ― хмыкнул Морион, делая приглашающий жест к лестнице.

― А я думал, тебе не нравятся светские рауты, ― фыркнул Датур, припоминая феерический бал у мэра.

― Я их ненавижу. Даже подумываю снова влезть под какое-нибудь следствие, чтобы перестали приглашать.

― Боюсь, мои родители слишком светлые, чтобы на их празднике случилось хоть что-то пикантное, ― с лёгким переливчатым смехом разочаровала Лорейн, поднимаясь по лестнице к кабинету. ― Танцы на столах и убийства в программу не входят. Из пороков вам предложат немножко притупить разочарование игристым, проиграть полсостояния в карты или оценить, какие дивно отвратные сигары папа привёз из поездки в Анру.

Морион стоически вздохнул:

― Тогда мне понадобятся две чашки…

― А на десерт приберегут снобистские размышления о том, что вы занимаетесь совершенно неподобающими делами, чем бы ни занимались, ― продолжила она, по-хозяйски открывая дверь кабинета Мориона.

― …две чашки яда, ― договорил он.

Немного поспорив с лордами о планах на завтра (Лорейн страшно не хотела заявляться на родную кафедру с личным злодеем: уж больно некроманты любят всё зубастое, отберут ещё!), она оставила их допивать кофе, по виду больше похожий на чернила демонической каракатицы, дымящиеся и чернейшие, и ушла переодеваться к ужину. За неделю до праздника она купила два новых платья, одно очень приличное и второе очень красивое, но решать какое надеть всё равно пришлось в последний момент.

После первого совершеннолетия родители перестали требовать от неё изображать почти светлую магессу и носить подобающие наряды, но лучшим подарком сегодня папе всё равно была бы послушная дочь. Даже лучше антикварной алмазной булавки, которую она приготовилась дарить. Поэтому потянувшись было к красивому модному платью с полупрозрачным лифом, Лорейн разочарованно застонала и выдернула с плечиков длинное вечернее, из перламутрово-серебристого кружева. Оно чудесно подчеркнуло белизну её волос и холодную глубину серых ярких глаз.

Собрав локоны снизу и поддержав их широкой полукруглой заколкой с сапфирами, она накинула на обнажённые плечи длинный палантин, вышитый хрустальным бисером и жемчугом. Покрутившись у зеркала, Лорейн попыталась представить, что скажет мама, не придумала ничего тянущего на скандал и лишение наследства и спустилась в холл, где её уже ждали Морион и Датур.

Даррен обернулся сразу, как услышал лёгкие шаги. Поймав его тёмный и притягательный взгляд, который говорил больше и льстил сильнее любых комплиментов, Лорейн слегка улыбнулась, намеренно замедляясь. Нечто сокровенное и очень интимное было в том, как в карих глазах злодея разгорается восхищение, и как вся она белым силуэтом отражается в них. Словно невеста.

А потом Лорейн посмотрела на злополучный саркофаг. Тот тоже будто ждал её.

― Из деканата не ответили? ― не совсем верно расшифровал её нахмуренные бровки Морион, подавая руку.

Некромантка вложила пальцы в его ладонь и качнула головой. Слишком поздно отправила письмо, на ленивый ответ не стоило рассчитывать как минимум до утра. Но утром она и сама собиралась приехать. Даже интересно, что случится раньше.

― Чудесно выглядите, леди Лорейн, ― улыбнулся Датур. ― Пожалуй, благодаря вашей красоте нам всё же удастся пережить этот вечер.

― О, не возлагайте на меня слишком больших надежд, ― мучительно поморщилась Лорейн. ― Сегодня меня ждёт встреча со всем светлым ковеном Фреев. Совсем не уверена, что сама вечер переживу. Если что, чур, саркофаг мой.

― Учту, ― усмехнулся Датур.

― Мне казалось, за последние месяцы они стали спокойнее воспринимать твою тёмную половину, ― иронично заметил Морион, имея в виду и её магию, и себя.

― О да. Но сегодня приезжает мой брат. С семьёй.

В его руках материализовалось её пальто, он услужливо помог ей влезть в рукава.

― И что не так?

Лорейн вздохнула, пытаясь сформулировать как-то покороче и поэпичнее масштаб этой катастрофы.

― Понимаешь… Он… Весь в маму, ― выдавила она наконец.

― Он тоже злоупотребляет сердечными каплями и драматическими сценами? ― слегка изогнул бровь Морион.

На него описание не произвело устрашающего эффекта: злодей имел стойкий иммунитет и к светлой магии, и к добрым намерениям леди Фрей. У него вообще за полгода редких встреч с будущей тёщей обнаружилось уникальное умение до чёртиков воспитанно и уважительно игнорировать любые её неудобные вопросы и намёки. Они просто разбивались о его ироничное спокойствие и ответы, чуточку не те, что ей хотелось бы слышать. Иногда Лорейн казалось, что этой суперспособности втайне завидует даже папа, не только она сама. А вот леди Фрей, привыкшая быстро доводить мужа до бурной реакции, а спор до ссоры с имитацией инфаркта, в приватных беседах с дочерью называла Мориона совершенно невыносимым хамом. Хамством она считала, видимо, сам факт его существования в жизни Лорейн. И ни разу не переступила порог его «проклятого чёрного логова». Хотя Морион всегда очень любезно приглашал, заранее зная, что достопочтенная леди скорее отправится прожигать ночь в самом скандальном клубе Талвеллы, «Тёмной Бездне», чем заглянет в гости на чашечку чая к потенциальному зятю.

В общем, кажется, Даррен откровенно наслаждался этими отношениями. Вероятно, ему не хватало порицания семьи, и леди Фрей щедро восполняла эту дыру в его сердечке.

Лорейн вздохнула и пожала плечами, попутно поправляя пальто.

― Скорее… Стефан тоже злоупотребляет добрыми советами, которых никто не просил.

― Типичный светлый маг, ― понимающе прищурился Морион.

Датур тоже уклончиво качнул головой, соглашаясь, что светлые маги чаще, чем хотелось бы, путают понятия света и добра, и открыл перед Лорейн дверь.

― Это было бы полбеды, но он мой брат. Старший. А это ещё хуже, ― призналась она, выходя на блестящую от света фонарей каменную лестницу. ― Он примеряет на себя роль будущего главы семьи и ведёт себя совершенно невыносимо.

Дождь наконец закончился, но вечер выдался настолько сырой и холодный, что она вышла и почувствовала, что не только дышит, но ещё и немножко пьёт воздух. Розовая аллея, едва-едва ощетинившаяся свежими бутонами, поникла к лужам. Всё кругом капало и сверкало. Особенно сверкал магомобиль на подъездной дорожке ― чёрный, блестящий, новый и неудобный. Настроение тут же ещё чуть-чуть испортилось.

― Наверняка он так же думает про младшую сестру, ― заметил Морион, следуя за ней с бумажным свёртком в руке и слегка подталкивая к машине. Водитель уже ждал их у пассажирской двери. ― Тёмную.

― Ну… ― С этой точки зрения Лорейн предпочитала не рассматривать их совместное детство. И упырю понятно, что милые некромантские шалости с оживлением фамильного кладбища хомяков брата и рядом не стояли с большими светлыми гадостями. ― Нет. Точно нет. Я уверена, что в глубине души он счастлив быть моим родственником.

Двойное ироничное хмыканье за спиной она с королевским величием проигнорировала. Водитель услужливо открыл перед ней дверцу, с тем же королевским величием сделав вид, что ничего не слышал.

Пригнувшись и всё равно ударившись головой, пока забиралась в низкий салон, Лорейн сдавленно ругнулась сквозь зубы и плюхнулась на сиденье.

― Будьте здоровы, леди Лорейн, ― пошутил Датур, забираясь следом.

― Я не чихала, ― проворчала она, сдвигаясь к окну и выдёргивая из-под себя завернувшийся край пальто. Ей страшно мешала низкая крыша и собственные локти.

― Мы слышали, милая, ― с улыбкой заверил Морион, тоже впихиваясь в салон.

― Напомните, почему мы должны ехать в этой консервной банке? ― спросила она, поднимая с пола край палантина и варварски сматывая.

Раньше Лорейн считала, что люди уже не способны придумать что-то неудобнее наёмных городских карет, медленных и отбивающих… желание сидеть на неделю, но теперь на улицах появились магомобили. Быстрые, мягкие, безумно дорогие, но катастрофически тесные. Разумеется, Морион не мог не купить один. Он же злодей, у него неистребимая страсть к пыточным орудиям и крошечным казематам.

― Очевидно, потому что это быстро и престижно, ― расслабленно предположил Датур, устроившийся вполне вольготно в одиночестве на сиденье напротив. Машина мягко дёрнулась и покатилась к воротам. ― И произведёт неизгладимое впечатление на ту половину гостей, что прибудет в каретах.

― Или на моих родителей произведёт неизгладимое впечатление то, как вы двое будете меня вытаскивать из этой адской табакерки. О, святые умертвия, у меня клаустрофобия начинается. ― Она очень осуждающе посмотрела на Мориона и откинулась в угол диванчика, подпирая ладонью лоб.

― А мне казалось, некроманты должны чувствовать себя вполне уютно в тесных замкнутых помещениях с мягкой обивкой, ― поддразнил Даррен.

Лорейн скосила на него глаза из-под ладони:

― Это ты про гроб или про дом сумасшедших?

― Как тебе будет приятнее, дорогая, ― рассмеялся Морион, отворачиваясь к окну.

― Кстати, о гробах и сумасшедших, ― задумчиво вклинился Датур. ― Может, сегодня попробуем узнать, не пропадал ли у кого древний саркофаг?

― Не думаю, что это подходящая тема для непринуждённой светской беседы. Во-первых, папа может не так понять, а во-вторых, что мы будем делать, если пропадал?

Морион улыбнулся одним краешком губ:

― Потребуем выкуп?

― И адвоката? ― она насмешливо изогнула бровь.

Магомобиль легко скользил по мокрому городу, лавируя среди карет и себе подобных блестящих монстров. От мягкой качки по мостовым слегка начинала кружиться голова, а когда колесо попадало в ямку, вместе с машиной подпрыгивал и желудок. Лорейн была абсолютно уверена, что ему тоже здесь не нравилось, и он пытался выйти, не дожидаясь остановки.

Скорбно вздохнув на очередной выбоине, она откинулась на мягкий кожаный подголовник и с лёгкой завистью посмотрела, как удобно расположились в машине оба злодея. Просто удивительно, но им не мешал ни рост, ни низкая крыша, ни духота. Страдала одна она. Подленький внутренний голосок предположил, что у неё просто эго не вмещается.

― Можно попробовать узнать, нет ли среди гостей специалистов по ишхетской клинописи, ― предложил Морион. ― Это будет не так подозрительно, да и сможет направить разговор на интересные нам сплетни.

― Да. Но если сплетни будут касаться ограбления, то это как раз будет подозрительно.

Лорейн достала из маленькой сумочки жестяную коробочку с мятными пастилками и сунула одну конфетку в рот.

― Мне кажется, нужно завтра заехать в архив и просматривать газеты, ― сказала она. ― Раз уж в последних новостях о нём ни слова, возможно, поискать стоит в старых выпусках.

― Или они появятся завтра, ― прохладный голос Датура сквозил иронией.

― Ох, надеюсь, что нет. Иначе это будет самое короткое расследование в истории Аркхента. Почта заложит меня в два счёта.

― Вам пойдёт быть злодейкой, Лорейн.

Она недовольно поморщилась, и к ней заговорщицки наклонился Даррен:

― Позволь дать совет профессионального подозреваемого. Молчи и не сознавайся.

Лорейн рассмеялась.

― Боюсь, у меня не хватит терпения. Уж я точно выскажу всё, что об этом думаю. Тем более, я ни в чём не виновата.

― Невиновность не всегда позволяет избежать наказания. Уж поверь мне.

― Спасибо, ― пробормотала она, глядя, как быстро приближается родительский дом, освещённый праздничными огнями. Возле белых высоких ворот собралась небольшая очередь из магомобилей и экипажей, шум, ещё не слышимый, уже предчувствовался и отдавался в теле холодящей тревогой. ― Теперь мне гораздо спокойнее…

Отринув блестящую идею посадить на капот Лорейн, чтобы проехать без очереди, они постояли в веренице гостей и наконец попали во двор. Сверкающие магические кристаллы в фонарях заливали ярким, почти солнечным светом подъездную цветочную аллею с большим фонтаном и широкую парадную лестницу, к которой тянулся алый язык ковровой дорожки. Она и тонко намекала, где следует остановиться экипажу, и не давала каблукам проваливаться в шуршащий гравий. По лестнице пёстрым жужжащим потоком поднимались стайки элегантных леди в нарядных платьях и джентльменов в дорогих костюмах. Музыка едва уловимо дрожала в воздухе, вырываясь из дверей и сияющих окон. Сегодня раскрыты были обе створки входа, возле них крутились слуги, проверяя приглашения и раздавая гостям высокие фужеры с игристым вином. Всё выглядело настолько прилично, что Лорейн с тоской подумала, что скандал неминуем. Уж что-то такое витало в воздухе, мелькало в расслабленных благодушных лицах гостей ― что они готовы испугаться разбившегося бокала, лопнувшей шины… Ну или появления ужасного чёрного мага. Двух ужасных чёрных магов. Двух с половиной (себя Лорейн такой уж ужасной не считала).

Их магомобиль остановился у края дорожки. И тут Лорейн с ошеломляющей чёткостью осознала, что сейчас ей на самом деле придётся появиться в светлейшем магическом обществе Талвеллы под руку с Морионом. Ох, пожалуй, с большим снисхождением ей бы простили убийство. Желательно самого Мориона, конечно.

― Готова? ― тонко уловил её настроение Даррен.

― Нет, ― честно сказала Лорейн и наклонилась, выглядывая из окна на лестницу и прикидывая, кто станет первыми свидетелями её грехопадения. ― Может, вы пойдёте, а я сделаю ещё кружок по кварталу? Или уеду из страны?

Морион тихо бархатисто рассмеялся:

― Когда ты стала такой трусихой, Лорейн?

― Мама говорила, мужчину надо постоянно удивлять, ― развела она руками.

Слуга в белом фраке услужливо открыл дверцу, поторапливая дорогих гостей, чтобы не задерживались и шли уже поздравлять и праздновать, ведь за их магомобилем быстро собралась очередь и молча взывала к совести. Морион, всё ещё тихо посмеивающийся, вышел на дорожку под яркий свет кристаллов и непринуждённо подал руку Лорейн. Она недовольно переглянулась с Датуром, хотя красивый жест явно предназначался не ему, и поползла по мягкому сиденью к позору. Морион ловко поймал её чуть подрагивающие пальцы и крепко сжал, не давая надрожаться вволю и делясь своей уверенностью.

― Я помню, что ты боишься вампиров, Лорейн. Но не думаю, что твой отец пригласил их на приём, а значит, и бояться нечего, ― ободряюще сказал он, помогая ей выбраться из железной ловушки с достоинством и изяществом. Лорану досталась честь забрать забытый расшитый шарф.

С её губ сорвался мучительный стон. Лорейн случайно встретилась взглядом со старой леди Фальер, которая сразу приставила к глазам пенсне, нацеливаясь на Мориона, и кивнула ей. Старушка тут же сверкнула бриллиантами, поворачиваясь к мужу и что-то ему возбуждённо говоря в подставленное ухо.

― Я была так несправедлива к этим милым созданиям. Вампиры всего лишь пьют кровь, высшее общество Талвеллы не оставит от нас даже костей. Перемоют и разгрызут каждую.

Они не сделали и десятка шагов от магомобиля, но Лорейн уже мерещились ядовитые шепотки в шорохе ветра и в праздничном оживлённом шуме. Без присмотра родителей и их ближайшего окружения нормы устаревшей морали, вроде тех, что рекомендуют не водить дружбу со злодеями, попирались как-то с большим удовольствием. А здесь и сейчас она снова почувствовала себя девчонкой, которой предстояло новое сражение за право быть собой. Пресловутое Равновесие магии примерно соблюдалось и среди гостей, но светлых магов всё же было чуть больше. И если от тёмных она ловила только мимолётные заинтересованные взгляды, большинство которых предназначалась Мориону, то от светлых ощущала волны порицания и за то, что родилась тёмной, жутко разочаровав уважаемую семью, и за выбор кавалера. К музыке навязчиво примешивалось воображаемое цоканье.

― Не беспокойтесь, Лорейн, я уверен, вы им всё равно не по зубам, ― добавил Датур, присоединяясь к ним и подавая ей палантин.

― Тем более, что и общество собралось на диво беззубое, ― усмехнулся Морион, тоже кивая чете Фальер.

― Ещё бы. За десять лет твоей ссылки они их знатно обломали об твоё имя, друг мой.

Лорейн невольно рассмеялась, прикрывая лицо палантином. Они поднимались по лестнице, без конца кивая знакомым лицам, а музыка становилась громче и громче. Как и чужой смех. Гости, как мотыльки, летели на огонь распахнутых дверей.

― Вы оба совершенно ужасны, ― улыбнулась она, позволяя слуге забрать пальто и накидывая на плечи палантин.

― Мы всего лишь часть этого общества, ― философски заметил Морион, машинально забирая поданный слугой фужер и передавая Лорейн.

― Просто пока зубастая, ― поддакнул Датур, рассмешив её окончательно.

В холле было очень светло, свежо и суетливо. На этот вечер весь первый этаж превратился в одну большую гостиную, переполненную и шумную. Мимо сновали слуги с подносами, все в белых фраках и бабочках, и приглашённые леди и господа. Из старого бального зала, двери в который тоже полностью распахнули, вырывалась резковатая музыка.

Не торопясь соваться в эпицентр праздника, они остановились у лестницы.

― Готов поставить сотню шеров, что этот ансамбль играл в «Тёмной Бездне» на прошлых выходных, ― прищурился Датур, поднося к губам фужер.

― Думаешь, стоит надеяться и на шоу-программу с канканом? ― хмыкнул Морион, приобнимая Лорейн за талию, и она шутливо ударила его ладошкой по груди. Его тёплые пальцы в ответ легонько скользнули по её позвоночнику под покровом палантина. Очень, очень сокровенно.

Лорейн рассмеялась и обернулась к Датуру:

― Приберегите свои деньги до партии в блэк-джек. Время для азартных ставок ещё не пришло.

― Для верной ставки всегда время подходящее, ― иронично возразил он.

― Ох, Лорейн! ― воскликнула над их головой то ли с облегчением, то ли с разочарованием леди Фрей, торопливо спускаясь по лестнице. Ей, видимо, как раз донесли об их прибытии, и уважаемая магесса торопилась убедиться, что гости не чувствуют себя как дома: не творят злодеяния направо и налево. ― Лорд Датур, лорд Морион, мы рады приветствовать вас в нашем доме. Мой муж сейчас с герцогом Вонвортом в курительной комнате, вам следует присоединиться, вас уже ждут. Особенно вас, лорд Датур.

Тихий вздох над ухом Лорейн ознаменовал временную капитуляцию. Морион отпустил её и повернулся к уже спустившейся и спешащей к ним Теоне Фрей.

― Леди Фрей, какое счастье видеть вас.

― Яду? ― Лорейн добросердечно предложила ему нетронутый бокал.

― Думаю, он тебе самой ещё пригодится, ― проницательно улыбнулся Даррен. ― Меня же ждёт увлекательное медленное удушье в компании герцога.

― Уже жалеешь, что не убил его в прошлом году? ― насмешливым шёпотом поддразнила она, не зная, что же будет для Мориона мучительнее: душная компания или атмосфера.

Их со старым герцогом связывала довольно неприятная и длинная история: все десять лет, пока шло расследование убийства семьи Морион, а единственным подозреваемым был принципиально молчащий (то есть фактически не сознававшийся) Даррен, именно Парис Вонворт Третий являлся его надсмотрщиком, опекуном, назначенным короной, и поверенным. А если бы подопечного не оправдали, то стал бы заодно наследником нехилого состояния и уютного чёрного дома на Посмертия, 19, так полюбившегося Лорейн за последнее время.

Дело осложнялось и тем, что высокородный тюремщик мог иметь прямое отношение к трагедии и не утруждался поисками правды. В общем, в перезревшем желании придушить плешивого интригана Лорейн Мориона не винила. Даже готова была предложить руку помощи. А то и сразу две. И шарф.

― Скорблю всем сердцем, ― со смешком шепнул злодей, ожидая, когда Теона пробьётся сквозь гостей, каждому ответив на приветствия. ― Леди Фрей, вы сегодня обворожительны. Моё почтение.

Он слегка кивнул, чтобы побег от общества хозяйки дома не выглядел слишком поспешным и компрометирующим, и вместе с Датуром, который тоже шёл радостно, как на казнь, направился в сторону любимой берлоги Амадея Фрея. Лорд явно спрятался там от шумного праздника, устроенного женой, и закатил собственный, больше похожий на заседание палаты лордов только с вином и сигарами. Ну так, в качестве компромисса.

― Повеселитесь там, ― хмыкнула Лорейн, глядя на две безупречно прямые спины, исчезающие в толпе слуг и гостей, бредущих на музыку. Лорды принимали удары судьбы с честью и с гордо расправленными плечами.

― Лорейн, ― сладко прошипела сквозь улыбку мама, вставая рядом и затравленно осматривая холл. На ней сегодня было очень красивое белое платье с вышивкой и тонна фамильных бриллиантов, включая маленькую диадему, и мама напоминала невесту. Картинно заламывать руки и закатывать глаза очень мешали зрители, поэтому леди ласково скалилась всем, кто бросал на них взгляды. ― Тебя обязательно было приезжать с этим… с этими?

― Да, ― Лорейн вздохнула и сделала глоток вина. Оказалось, Морион её маму изучил куда лучше, чем она думала. ― Ты нас как раз вместе пригласила.

― Пресветлые боги, а что мне ещё оставалось? ― вспыхнула леди Фрей, быстро схватила дочь под руку и потянула в сторону праздничного зала. Видимо, чтобы под прикрытием громкой музыки вволю разругаться.

Мимо с воплями и визгом пронеслась стайка играющих детей с лентами и магическими мыльными пузырями, лавируя среди цветного шёлка платьев и чёрного крепа фраков. В предводителях Лорейн узнала маленьких сыновей брата, и с тоской пожалела, что тоже не может с криками умчаться от мамы вслед за племянниками. Это точно на время отвлекло бы достопочтенное общество от сплетен про Мориона. Невольно Лорейн рассмеялась, пряча усмешку за хрустальным краешком фужера.

― Ох, совершенно не понимаю, чему можно радоваться в таком положении! ― не вытерпела мама и повысила голос, и сразу прикусила язык, переходя на гневный шёпот. ― Ты уже полгода…

― Позорю вас изо всех сил, а этот уголовник так и не сделал мне официального предложения на главной площади, ― заученно продолжила Лорейн, глядя в потолок с прихотливой лепниной. В этой приветственной речи менялись обычно только сроки. ― Я ничего не упустила?

Мама остановилась у стола с закусками и повернулась. Тонкие ноздри красиво разлетелись, она чуть не задохнулась от возмущения. Кажется, впервые у леди Фрей начинался настоящий сердечный приступ, а не выдуманный, как обычно. Лицо резко поменяло цвет, кровь отхлынула от губ и щёк, а потом так же быстро вернулась, запылав багровыми пятнами на скулах и шее. И Лорейн, успевшая было испугаться, чётко осознала: нет, смерть тут грозит только ей. Приятно знать, что дома ничего не меняется, и маме не нужен ни врач, ни некромант. Ни в каком виде.

― Только последние крохи совести! ― припечатала она.

― Это был лишний груз.

― И всякую жалость к своей бедной матери, ― выверенно дрогнула голосом оная и приложила руку к груди, опять перепутав стороны. Спохватилась, пошарила по вышитому декольте, будто ища сердце, переложила ладонь. Лорейн невольно воздела глаза обратно к потолку. ― Мне нужны мои капли. Немедленно…

Лорейн скептически взглянула на фужер в своей руке.

― Лучше возьми это. Состав почти такой же, но пахнет поприятнее.

Мама машинально перехватила бокал и им же угрожающе ткнула в сторону дочери, щедро плюнув вином из хрусталя ей под ноги:

― И что опять за история с магистром Кабри? Он сказал твоему отцу, что очень благодарен за твоё участие в исследовании книги Шепота мёртвых. Я думала, ты бросила эти свои… некромантские штучки!

― Не совсем, ― мрачно ответила Лорейн и сунула в рот маленькое канапе с солониной. ― Подумываю получить докторскую степень по некромантским штучкам. Мы договорились с ним о кураторстве осенью.

Мама застыла с приоткрытым ртом. Кажется, у неё закончились приличные слова, а нецензурные споткнулись во рту о воспитание.

― Ты что?! ― выдохнула она наконец. ― И в кого ты такая… умная уродилась?

В больших светлых глазах пополам с ужасом стояла отчаянная уверенность, что слишком умная дочь куда хуже, чем прелесть какая дурочка. Но озвучить это Теона не успела.

― Леди Фрей, дорогая, вот вы где! ― приторно пропели сбоку с теми же нервными интонациями, что и у мамы, и Лорейн обернулась, уже зная, кого увидит. К ним спешила Луисса, жена Стефана. ― Я совершенно без вас не справляюсь. Слуги спрашивают, не пора ли подавать красное вино и паштет. А лорд Таллен спрашивает, будет ли сегодня горячее или ограничимся фуршетом. О, Лорейн, приятно видеть, что ты смогла приехать, милая.

Луисса окинула её оценивающим взглядом, выискивая, к чему бы прицепиться. Сама она плыла им навстречу в голубом платье, будто вытащенном из гардероба Теоны и прибавившем невестке сразу десяток лет. Чуть старомодный покрой, серебряная вышивка, высокая причёска с завитыми золотистыми локонами. Не хватало только бриллиантов, но они со старшей леди Фрей и без того стали так похожи, что со спины и десяти шагов можно спутать. А ведь Луисса была ровесницей Лорейн. Как ей удавалось в двадцать четыре года выглядеть на сорок ― загадка. Но чего только ни сделаешь, чтобы стать достойной наследницей. Что и говорить, кажется, эта женщина знала толк в укрощении свекровей: чтобы победить свекровь, нужно думать, как она, стать ею!

К сожалению, невестка чересчур вжилась в роль, только пресловутых капель не просила. Пока… Но если маму свою Лорейн любила и знала, что та просто желает всем счастья на свой манер, то терпеть её соломенную копию было куда сложнее.

― Светлейших дней, Луисса. Я живу всего в паре кварталов, ― чуть преуменьшила Лорейн, ― и не могла пропустить папин юбилей. Приятно, что вы со Стефаном приехали из Рилля.

― Мы тоже не могли пропустить праздник. А где же твой… хм… работодатель?

― Работодатель?

Формально их договор с Морионом о работе помощником (ну или приспешником, как ей больше нравилось называться) продолжал действовать, ведь заключён был на год. Но фактически отношения давно перетекли в волонтёрство. К обоюдному удовольствию.

Луисса жеманно повела плечиком:

― Не могла подобрать более приличных слов для ваших отношений.

― Хм-м… ― Лорейн сделала вид, что задумалась, и улыбнулась. ― Кажется, я знаю одно. Любовник. Слышала такое?

Невестка фыркнула, а леди Фрей ахнула и обернулась, чтобы проверить, не слышал ли кто-то этот страшный секрет.

― Лорейн! ― призвала она к порядку.

― О, опять эта твоя юношеская заносчивость, ― снисходительно вздохнула Луисса и покачала головой. ― Ты ещё слишком молода. Но когда повзрослеешь и выйдешь замуж, поймёшь, почему в обществе не кичатся такими связями. Если ещё будет, за кого выходить.

Лорейн усмехнулась, наблюдая, как любимая невестка показывает истинное лицо, и взяла с блюда второе канапе.

― Луисса, старое платье и замужество не делают тебя старше. Мы с тобой одного года рождения. Но приятно знать, что ты считаешь меня моложе.

― Я просто взрослее, ― холодно отчеканила она.

― У тебя просто нет чувства юмора и ты пытаешься казаться правильной в глазах людей, которым плевать, ― отмахнулась Лорейн. ― Почаще смотри на календарь, твоё ханжество устарело лет сто назад. Кстати, где мой любимый брат? Уже сбежал от тебя?

― Стефан тоже в курительной комнате, ― поспешила вмешаться в разговор Теона, пока дочь названная не вцепилась в волосы дочери родной.

Лорейн нахмурилась, так и не донеся до губ закуску:

― Папа собрал у себя весь Аркхент? Что-то случилось?

Леди Фрей тревожно вздохнула, неловко улыбнулась и качнула головой. В общем, явно пыталась что-то скрыть.

― Не забивай себе голову, милая. Твой отец чуть позже присоединится к нам, чтобы принять поздравления, ― почти убедительно улыбнулась она.

― Как и Стефан, ― прошипела Луисса, но её никто не слушал.

Лорейн понятливо кивнула самой себе. Переводя ответ матери на понятный и честный язык, что бы ни случилось, оно относилось к «мужским делам», в которые Теона Фрей не лезла. К счастью, у Лорейн был Морион, который подобными предрассудками не страдал и охотно делился всеми политическими сплетнями и новостями. А значит, нужно было просто подождать.

― Что ж, тогда подождём, ― ответила она и собственным мыслям, и маме, поправляя на плече палантин и делая шаг в сторону.

― Куда это ты?

― Подожду папу в более подходящей мне по возрасту компании, ― хмыкнула Лорейн, высматривая золотые макушки племянников в мешанине гостей.

Чем дальше она отходила от двух леди Фрей (вот ирония-то!), тем спокойнее становилось на душе и легче делалась походка. Лорейн сама не заметила, как начала улыбаться и куда приветливее кивать гостям. Почти каждые несколько шагов её останавливали слетевшиеся на роскошное угощение родственники ― семья Фрей, по скромному мнению Лорейн, была неуместно дружна и чересчур плодовита, ― но тётушкам, дядюшкам и кузенам было далеко до маминых поучительных приветствий, так что настроение они почти не испортили, и вполне приятно с десяток раз обсудили украшение зала, фуршет, танцы и когда же лорд Амадей почтит всех присутствием. Тот совсем не спешил вылезать из укрытия курительной, и Лорейн уже чуть-чуть жалела Мориона, вынужденного мариноваться в скучной болтовне и коптиться в клубах ядовитого дыма, как праздничный окорок. Ну да ничего, пусть заранее привыкает к адским безднам.

Заметив наконец шевелящуюся скатерть на одном из столов с пирожными, Лорейн ускорила шаг. Оказавшись поблизости, она уже уловила сквозь лёгкую музыку суетливый шёпот и хихиканье. Скатерть компрометирующе шевелилась сбоку.

― Держи, держи его! Цепляй на хвост!

― Не могу! Он… лижется! Хи-хи-хи!

Лорейн шагнула к столу и резко подняла край тяжёлой белой скатерти:

― Ага!

Ответом ей был дружный визг и возня. Потом её узнали и немножко облепили ноги руками в шоколаде по локоть.

― Тётя Лорейн! Тётя Лолейн! А залезайте к нам! ― на разные голоса поприветствовали дети, почти затаскивая её обнимашками под стол.

Она усмехнулась и окинула взглядом банду племянников в количестве пяти хулиганов и одной хулиганки. Их вообще-то на юбилей не приглашали, но некоторые из родственников с детьми остановились прямо в доме Фрей, и запереть маленьких чертенят наверху не представлялось возможным. По уши в фантиках и сладком креме, детишки тискали двух маминых шпицев, белых и тоже в шоколадных и розовых пятнах от пирожных, на полу валялись конфеты, несколько укушенных кусочков хлеба и кружочков колбасы. Собаки от внимания выглядели абсолютно счастливыми, крутясь и облизывая всё, что попадалось по пути ― пирожные, пол, детей, колбасу…

― По какому поводу собрание, достопочтенные лорды? ― спросила Лорейн, садясь на корточки перед столом и оглядывая беспорядок.

Банда стащила со стола несколько серебряных подносов со сладостями, а ещё золотую цветочную лозу со стены, которую и пыталась нацепить на собак. Но вертлявые пушистики с большим энтузиазмом скакали вокруг и скидывали блестящую попону раньше, чем удавалось её завязать. Их ловили в двенадцать рук, но собачки всё равно пока побеждали. Четырёхлетний Амадей-младший, на правах будущего лорда Фрея, видимо, а может, в силу родства с Лорейн, был заводилой. Это было видно хотя бы по тому, что на нём почти вся мишура и оказалась намотана. Его хихикающий трёхлетний брат, Мартин, сидел рядом и тщетно пытался удержать шпица, а тот с восторгом прыгал ему на плечи, слизывая густые усы из шоколадного пудинга.

― Мы хотим украсить Джоша и Йоша, ― радостно объявил мини-Амадей.

― Сделать им по бантику, ― поддержала Виолин. У неё самой одного бантика в причёске уже не хватало.

― Сделать их праздничными, ― поддакнул маленький Роберт.

― Не праздничными, а нарядными, дубина, ― сварливо фыркнул его брат Джонатан, демонстративно складывая на груди руки.

― Ясно, ― прервала Лорейн поток объяснений и протиснулась под стол. ― А хотите научиться настоящему заклинанию?

Детки, у которых магический дар только-только начинал проклёвываться, воззрились на неё с обожанием. Даже с большим, чем шпицы смотрели на них и пирожные.

― Да! ― слаженно выдохнули все, и один из шпицев тявкнул, проникнувшись атмосферой.

― Тш! ― Лорейн прижала палец к губам. ― Тогда молчим, внимательно слушаем и следим за руками. Кивните, если готовы.

Банда комично слаженно кивнула, позабыв про мишуру. Следующие десять минут малолетние злодеи увлечённо постигали искусство доводить родителей (особенно одну конкретную леди) до сердечного приступа. Не все ещё умели чаровать, но интересно было каждому. Когда у Амадея-младшего в ладошках заискрила голубоватая магия иллюзий, а потом обрела узнаваемую форму привидения, Лорейн посчитала себя отмщённой, потискала от души детишек, пощекотала их до хохота и вылезла наконец из-под стола. Как назло, прямо перед Морионом. Иронично улыбающимся.

― Леди Лорейн, ― приятно удивился он, бегло осматривая заляпанное объятиями детей платье. ― Про танцы на столах мы сегодня говорили, но про танцы под столом я, признаться, слышу впервые.

― Ты многое упустил, но никогда не поздно попробовать! ― Лорейн придержала скатерть и насмешливо взмахнула ладонью, приглашая попробовать прямо сейчас.

Даррен оценил шебутную компанию под столом, откуда сыпались голубые и белые искры, и качнул головой.

― Думаю, там для меня тесновато.

― Не теснее, чем в ваших любимых с Датуром магомобилях, ― мстительно хмыкнула она, поправляя скатерть, где с упоением тренировали новую шалость её маленькие соучастники, и очищая магией платье. ― А где он, кстати?

― Не удивлюсь, если вышел подышать и уже на полдороги в Астон. ― Морион поморщился, как от неприятных воспоминаний, и Лорейн поняла, что папа показал им всю коллекцию сигар. Даррен приобнял её. ― Пойдём поищем его, пока не сбежал. Ты под столом пряталась от леди Фрей?

Лёгкая мелодия витала над залом, кто-то уже танцевал возле большого белого помоста для музыкантов. Лорейн хмыкнула, невольно ища глазами силуэты матери или Луиссы среди шумного праздника.

― Ты даже не представляешь, насколько это не шутка! Но я не пряталась, я готовила маленький подарок моей милой невестке. ― Морион дёрнул бровью, намекая, что ждёт подробностей. ― Научила племянников создавать простенькую иллюзию призрака. Луисса будет вопить, как банши, если заподозрит, что у детей некромантский дар прорезался. Жаль, я не увижу её лицо!

Она так заразительно рассмеялась, представляя, как будет вопить Луисса, когда сынишки похвастаются новыми некромантскими умениями, что Даррен тоже не смог удержаться от лёгкого смеха.

― И как банши будет сулить кое-кому смерть, ― понимающе кивнул он. ― Какой злодейский план!

― Учусь у лучших, ― улыбнулась Лорейн, глядя в тёплые карие глаза и немножко тая от нежности, заключённой во взгляде.

Мориона так и тянуло поцеловать. А уж посреди зала с сотней чопорных матрон, готовых попадать в обморок, как спелые груши с ветки, ― особенно. Она чуть прикусила губу, коснулась, почти невинно, его груди, скрытой фраком, подчёркнутой строгим фасоном… Даррен скользнул горячими пальцами по её обнажённой руке, по внутренней стороне, такой чувствительной и тёплой. Их взгляды встретились и…

Истошный вопль раздался с другой стороны зала, началась какая-то непонятная суета, музыка некрасиво оборвалась, сдулась, танцующие пары с оханьем распались. В толпе очень быстро стал разрастаться пустой круг. Лорейн и Морион переглянулись и поспешили туда.

― У него сердечный приступ! Помогите! Быстрее! Он задыхается!

Лорейн, маленькая и юркая, быстро прорвалась в первый ряд и успела увидеть ничком лежащего на каменном гладком полу тучного мужчину в чёрном костюме. Его рыжеватый парик слетел на плитки, обнажив красную взопревшую плешь, между пухлых губ пузырилась розоватая слюна… Это был Парис Вонворт! Герцог хрипел и хватался за сердце, а рядом валялся разбитый бокал с вином. Слева и справа сидели на коленях две леди, тревожно осматривая толпу и зовя на помощь. Толпа с ужасом взирала на разыгравшуюся драму, замороженная зрелищем. Никто не кидался помогать, все просто оцепенели. Морион пробился к Лорейн и стиснул её плечи, тоже удерживая на месте.

― Герцогу плохо! Помогите! ― призывали леди, пытаясь то ли что-то намагичить, то ли просто ощупать его.

― Расступитесь! ― С другой стороны, рассекая толпу, спешил Амадей Фрей, за ним семенил неприметный мужчина с чёрным чемоданчиком магмедика.

Едва они шагнули в круг, как Парис захрипел как-то особенно громко и душераздирающе, в его горле что-то забулькало, и вдруг из его глаз, носа, рта хлынула тёмная кровь. Невольные зрители с охами и визгами отпрянули, Лорейн закрыла рот ладонями, не в силах перестать смотреть и пошевелиться.

― Его отравили! ― истеричнее вскрикнула в толпу одна из женщин. ― Герцога отравили!

― Отравили, ― эхом поплыли шепотки по рядам гостей.

И Лорейн заметила, как папа бросил короткий взгляд на… Мориона.

ГЛАВА 3. Благодатная ночь

Благодатна та ночь, в которую никого не убили.

(По мнению начальника Ночной стражи Талвеллы)

Лорейн тихонько чертыхнулась. Но именно этот короткий подозрительный папин взгляд вырвал её из тисков оцепенения. И как! Перед глазами как на экране иллюзиона снова пронеслись все те газеты, которые она пролистывала в архивах перед знакомством с Морионом, а потом те, которые наверняка напечатают завтра. Показывали, разумеется, фильм ужасов: злокозненный чёрный маг устроил кровавый ритуал на светском рауте. Опять…

Этого ещё не хватало!

― Ну уж нет.

Она порывисто выскользнула из заботливых рук Мориона и шагнула вперёд, начиная дышать глубже. Знала ли она, что делать? Смутно. Был ли у неё план? Да как бы не так! Впрочем, в серьёзных делах планы только мешают: тщательно спланированное всегда идёт наперекосяк. Как прекрасный папин юбилей, например. У экспромта же был шанс удаться за счёт эффекта неожиданности.

Первую помощь она оказывать умела посредственно, лучше выходило оказывать последнюю и посмертную. Но нужно было что-то делать. И быстро. Некроманты чуют смерть, как маги воды чуют близкую жилу, ― безошибочно. В воздухе неосязаемо и тонко меняется температура, примешивается легчайший привкус ледяного тлена, сквознячок Пустоты, затягивающей душу. И Лорейн уже улавливала, как тонкая грань живой реальности истончается, как утекает время. А вместе с ним и жизнь Париса. Смешивается с кровью и вином, с ужасом и любопытством толпы.

― Лорейн? ― тревожно попытался остановить дочь лорд Фрей, сурово и намекающе хмуря брови и поднимая ладонь, но она подобрала юбку и присела рядом с доктором.

Благородное общество вокруг возмущенно зашушукалось. Как же. Нахальная дурочка мешает уважаемому доктору! Нет бы, валялась спокойно в обмороке в уголке и не лезла под руку. Видимо, скандалу всё же быть.

Мама с ужасом (кажется, даже большим, чем от убийства герцога) затравленно дёрнулась в круг и зашипела, наклоняясь:

― Милая, ты ведь не врач. Дай доктору помочь.

Судя по сосредоточенно-паническому виду, с которым усатый светлый врач тыкал магическим стетоскопом в обмякшее тело, на этом свете Парису уже не помогут. Да и на том встретят не то чтобы ласково, поэтому и стоило поспешить. Губы герцога совсем посерели, в уголках багровела, засыхая, густая кровь. Упырь знает, что пытался услышать врач, Лорейн уже не ощущала в жертве народной любви никакой жизни, только тающие частички магии в остывающем теле.

К счастью, Парис был магом, пусть слабым и от безделья и комфорта почти забывшим, как пользоваться чарами, но магом. Простой человек уходит безвозвратно, и некромантией его получится поднять лишь в виде нежити, но одарённого Силой ещё можно вытащить обратно в жизнь. Конечно, герцог из тех людей, которым умереть разок-другой пошло бы только на пользу (а вообще-то, не только ему!), и при других обстоятельствах она бы помогла его прикопать. Но… не сегодня.

― О, мама, ему чертовски повезло, что я не врач, ― пробормотала Лорейн, вскинула ладони над распростёртым телом и произнесла заклинание призыва и возврата души.

В пальцах закололо от холода. Грань, отделявшая живых от Пустоты, дрогнула сильнее и прогнулась, чистая Сила всколыхнула воздух, большинство световых кристаллов лопнули и погасли, реагируя на тёмную магию и погружая зал в полумрак. В толпе вскрикнула женщина, шумно упала на пол. Кажется, несколько воспитанных светлых леди, опомнившись, последовали примеру и тоже свалились без чувств, показывая хорошие манеры и нежную душевную организацию. Кто-то зашипел о недопустимости чёрных чар в светлом доме, посыпалась ругань и обвинения, гости засуетились. Кажется, ещё немного, и её сожгут вместо свечей на праздничном торте.

Не сбиваясь с заклинания, краем взгляда Лорейн увидела, как в круг вошёл Морион, сдерживая возмущённых лордов, и как к нему неожиданно присоединился папа. Она закрыла глаза, отрезая от себя весь шум зала и блеск ламп. Нить чужой жизни жгутом опалила ладонь, Лорейн инстинктивно сжала пальцы крепче и снова призвала душу Париса вернуться. Но вместо того, чтобы подчиниться, дух вдруг дёрнулся и растаял. Лорейн прошипела ругательство и мысленно шагнула за Грань.

Пустота опалила лицо и губы, как ледяная вода. Некромантка закашлялась, случайно вздохнула и открыла глаза уже там.

Время будто бы замедлилось, играя на руку, позволяя рассмотреть всё чётко, почти болезненно. Исчезающий, быстро тающий в призрачном ветре, силуэт, слишком яркий для бесконечной Пустоты, жадной до капель чужой жизни и магии. Пустота рвала и вбирала душу Париса, обесцвечивая и уничтожая.

Лорейн прошептала заклинание и с усилием потянулась за ним сквозь бушующие потоки сталкивающихся энергий смерти и жизни, светлой и тёмной магии, чтобы поймать, удержать, успеть первой, пока от него остались хоть крохи. Пустота затягивала её всё дальше и дальше, Лорейн почти потеряла себя, пока нашла обрывки души Париса. Пальцы и ладони онемели от иссушающего ядовитого холода, лёгкие невыносимо кололо. Измерение небытия вытягивало из неё силы, магию и саму жизнь быстрее обычного.

Прерывисто вздохнув, Лорейн толкнулась назад, удерживая стремительно исчезающие и распадающиеся голубоватые нити чужой души. Рядом вдруг колыхнулся холод, среди тёмных потоков тускло блеснуло жирное тело призрачной твари, сверкнули в свете магии клыки на хищном щупальце. Пустота называется Пустотой, но одним богам известно, что там обитает на самом деле. А может, и боги не знали. Здесь есть всё и ничего, это место, где некрос трансформируется в Тьму и Свет, уходя дальше и снова питая мир… Как бы то ни было, знакомиться ближе с фауной Пустоты она уж точно не хотела. Пора было уходить, не хотелось бы задержаться здесь на вечность-другую.

Лорейн дёрнулась назад, но мрак сопротивлялся, как застывший бульон, она толкнулась снова, чувствуя, как к горлу подступает паника, как ментальное тело вязнет здесь, липнет к выпивающим силы потокам, как к паутине. И вдруг…

Ужасные, антрацитовое-чёрные, жилистые и когтистые, то ли руки, то ли лапы демона показались на миг из-за спины и крепко обхватили. Лорейн истошно завопила, задёргалась, забилась пойманной мухой и… распахнула глаза в реальном мире.

Над ней сиял вновь зажжёнными люстрами потолок родительского дома, а её дрожащее от холода и ужаса тело обнимал Морион. Тёплый, надёжный Морион, с самыми красивыми глазами цвета корицы. И самыми нежными руками. Сердце колотилось, как после марафона по кладбищу. И не только у неё…

― У тебя получилось, ― сразу коротко сказал Даррен. Тепло, совершенно точно магическое, окутывало её обнажённые плечи уютным коконом. ― Ты справилась, Лорейн.

Она всхлипнула, сжала рукав его фрака и сглотнула, всё ещё чувствуя на языке привкус тлена. Получилось… У неё действительно получилось. Рядом активно подавал признаки жизни герцог ― хрипел, кашлял, цеплялся за доктора, с причитаниями вливавшего что-то ему в рот. Бурый настой лился по подбородку и размывал пятна подсохшей крови. Парис выглядел очень нездоровым, но всё-таки живым. И это главное.

Людей в зале сильно поубавилось, слуг и гостей, очевидно, выпроводили из танцевального зала. Впрочем, возможно, они сбежали сами от смерти и Пустоты. В отдалении теперь стояли только лорд Фрей, несколько папиных коллег из парламента, приближённых к герцогу, и невозмутимый Датур. С таким выражением лица, что ему выйти вон даже не предложили бы.

Очень осторожно, перебарывая жуткую слабость и дрожь, Лорейн привстала и обернулась. Зал, сейчас, пустой, с накрытыми столами и сценой, с оставленными в беспорядке на полу лентами и конфетти, выглядел огромным и заброшенным. Но оставался таким, увы, недолго.

Двери вдруг шумно распахнулись, впуская под гулкие своды леди Фрей в компании нескольких лордов и магмедиков и… пятерых Ночных стражей, топавших за целый взвод.

― Ох, милая! ― до боли знакомо дрогнуло тревожным эхом по залу, и Лорейн поморщилась от прострелившей висок мигрени.

― Как всегда вовремя, ― тихо прокомментировал Даррен прибытие подмоги и аккуратно встал, придерживая некромантку за плечи и поднимая на ноги.

Но к ним двоим спешила не только леди Фрей. Едва не соревнуясь с хозяйкой дома в скорости, к ним же направлялся и седой капитан стражи.

― Лорд Морион, ― с неприятным узнаванием проговорил он, намекая на проблемы и что уже всё для себя решил. ― Так и хочется спросить, сколько лет, сколько зим?

― Десять, капитан Гарель, ― невозмутимо ответил Даррен, который тоже на память не жаловался. ― Я бы сказал, что рад видеть вас, но предпочитаю не врать. Особенно служителям закона.

Злодейская ироничная откровенность капитану по вкусу не пришлась. Ноздри Ищейки дрогнули, расширились, будто он в самом деле решил учуять что-то: тонкий запашок раскаяния, сладкий аромат вины, дорогой сердцу стража душок страха… Но от Мориона, если чем и пахло, то лишь папиными сигарами и приятным, дорогим горьковато-цитрусовым парфюмом. Это Лорейн точно могла сказать, потому что так и стояла рядом, нежно вцепившись в его рукав.

Взгляд капитана Гареля скользнул по её побелевшим пальчикам, и он ещё сильнее скис, предчувствуя, как придётся отдирать истеричную дамочку от законной добычи. Лорейн тоже не собиралась облегчать ему жизнь в целом и задачу в частности и вцепилась в чёрный фрак ещё крепче под тихий вздох смирения над ухом.

― Хотелось бы надеяться на честность и впредь, ― рот капитана так перекосило от недовольства, что было удивительно, как он ещё может выговаривать слова, ― оставайтесь здесь, лорд Морион. У меня к вам есть несколько вопросов.

― Буду ждать вас на этом самом месте, ― иронично пообещал Морион, мягко накрывая ладонью напряжённые пальцы Лорейн.

Капитан нехотя отошёл в сторону, напоследок подозрительно оглянувшись. Но злокозненный чернокнижник попыток побега вызывающе не предпринимал. Да и как? Ведь к ним тут же пристроилась в компанию леди Фрей, отрезая дорогу.

Вид у бедной женщины был совершенно ошарашенный и дезориентированный, она скручивала в руках салфетку и потерянно смотрела то на герцога, похожего на перевернутого жука, которого грузили на носилки, то на мужа, тревожно говорившего с другими лордами, то на ломящиеся столы, где почти издевательски сверкали под люстрами горки бокалов с журчащими водопадами белого вина. Потрясение леди Фрей было столь велико, что на сей раз она и не заикнулась о каплях. Зато встала по другую руку Мориона и, так и не выпуская салфетки, машинально сжала его предплечье по примеру дочери, даже не вспомнив о манерах (хотя сама о них напоминала окружающим регулярно). Не вспомнила и о стойкой настороженной неприязни к чёрному магу, что, вероятно, тоже объяснялось потрясением. А может, здраво рассудив, что лучше примкнуть к известному злу перед зубами неизвестного.

Так, под стражей встревоженных женщин, зажатый и скованный по рукам, Морион оказался полностью обезврежен и даже немного обездвижен, поэтому капитан Гарель всё же отвернулся и занялся работой. Его помощники с сосредоточенным видом уже копошились в луже красного и окрашенного кровью вина, собирая пробы.

― Светлейшие боги, что же с ним произошло? ― тихо и надрывно спросила Теона Фрей, сжимая руку злодея и глядя, как в переливчатых лучах экстренной телепортации исчезают магмедики с носилками.

От светлых богов Даррен был далёк, но всё же ответил:

― Полагаю, герцога действительно пытались отравить. И жив он только благодаря вашей дочери. Снова жив.

Лорейн подняла голову и посмотрела на него. Морион выглядел непривычно задумчивым и каким-то расчётливым. Он смотрел на тонущие в красной луже осколки стекла и позабытый в суматохе рыжеватый парик.

― Ох, но кому это могло понадобиться? ― неверяще и отчаянно спросила Теона, обращаясь уже к собственной картине мира, где у уважаемого светлого аристократа просто не могло быть врагов. Ведь такого уважаемого человека все должны по умолчанию любить.

На эту тонкую гладь розовых очков Морион ступать не пожелал, но иронично покосился на леди Фрей. Лорейн качнула головой, закатывая глаза к лепному потолку и переглядываясь с позолоченными феями на люстре: нет, мама, конечно, всегда держалась подальше от «мужских дел», но не от газет же! Пусть они светлые маги, но ведь не святые! Уж точно не герцог, который фактически управлял столицей. Да его половина Талвеллы проклинала вместо утренних приветствий за столом. Зуб на герцога имелся и точился почти у каждого булочника, фонарщика и дворника, что ж говорить об аристократах? Даже Лорейн знала как минимум одного подходящего злодея на роль отравителя. Как и капитан Гарель, как раз пытавшийся снять магический след с пола в накопительные кристаллы.

Что он пытался там найти, кроме некромагии Лорейн, было интересным вопросом.

Двери вдруг снова шумно распахнулись, только на сей раз со стороны кухни, откуда слуги носили угощения. В зал влетел красный и задыхающийся молодой Ищейка. Его серо-синяя форма выглядела чересчур новой и яркой, словно только утром со склада выдали. Лорейн готова была поставить парик герцога, что китель ещё ни разу не стирали, и он пахнет краской и излишним энтузиазмом. А значит, и проблемами. Уж на проблемы у неё был феноменальный нюх.

― Капитан Гарель! ― крикнул парень, почти бегом пересекая зал и лавируя между столами. ― Капитан! Мы кое-что нашли!

В руках парнишки сверкнуло тёмным золотом нечто маленькое и круглое, вроде кольца для штор или… браслета! Лорейн вздрогнула, узнавая вещицу, в которой теперь не хватало камня. Она готова была поклясться на прабабкином гримуаре, что ещё днём видела браслет в виде изогнутого ключа со стрелой на конце среди коллекции артефактов Мориона. Гарель тоже сразу узнал украшение, вернее, тот самый символ с герба Морионов.

Лорейн ощутила, как внутренности смерзаются, будто она случайно проглотила эликсир Мгновенного льда, или же внутри раскрылся портал в Пустоту. Губы защипало от схлынувшей крови, в ушах зашумело. Даррен успокаивающе провёл тёплыми пальцами по её холодным костяшкам. А к ним уже победно шёл капитан Ищеек. Заметив это, Датур тоже пошёл в их сторону, оставив лорда Фрея.

― Лорд Морион, ― начал Гарель издалека с лихорадочным блеском в глазах. Очень издалека, даже подойти не успел. ― Вам знакома эта вещь?

Теона театрально ахнула, вскинула руки к груди и отпустила наконец локоть Даррена. Она смотрела на браслет, как на свернувшуюся змею. Все знали ключ-стрелу с его герба, символ доступа к тайным знаниям и запретной магии. Более приметной вещицы нельзя было представить в качестве улики. Разве что сразу признательную записку с личной подписью.

Капитан обвиняюще протянул широкую ладонь с находкой ближе. На полоске золота едва заметной дымкой растекались сохраняющие чары полисмагов. Украшение выглядело таким, каким Лорейн его помнила, только оправа опустела. В кружеве узора не хватало зачарованного рубина, хранившего родовую магию. Без него металл ощущался безжизненным, холодным и каким-то неизящным.

Даррен со сдержанным вежливым вниманием посмотрел на браслет, которым ему едва в нос не тыкали.

― Нет, ― лаконично ответил он. На красивом лице и мускул не дрогнул, от чего у капитана сразу дёрнулся глаз.

― Нет?

Капитан откровенно растерялся, ― от такой надёжной улики ещё никто не отпирался, ― но быстро взял себя в руки и гневно сжал губы.

― Эту вещь я не узнаю, ― спокойно пояснил Морион. ― Но она немного похожа на один из моих родовых артефактов.

― Похожа? ― едко уточнил капитан, изгибая кустистую бровь.

Морион встретил взгляд с вопиющим равнодушием. Правда, на него теперь смотрели абсолютно все. В зале стало так тихо, что умиротворяющее журчание вина грохотало, как водопад. К леди Фрей подошёл муж и поддерживающе сжал её плечи.

― Не самая лучшая подделка, ― сказал Морион, щурясь. ― И крайне наивная.

― Да, это определённо не родовой артефакт, ― с лёгкой насмешкой поддержал Датур, тоже рассматривая золотую безделушку.

Но так легко сбить со следа старую Ищейку не получилось бы. Капитан заледенел, цепко и жёстко рассматривая подозреваемого, и едва обратив внимание на заступника. Не менее подозрительного, кстати. Всё-таки, демонолог от демона, говорят, недалеко падает.

― Что вы имеете в виду? ― холодно спросил Гарель.

― Для начала здесь не хватает камня. А родовые артефакты тёмных семей невозможно сломать.

― Как и потерять! ― облегчённо ахнула Лорейн, чувствую почти опьяняющее счастье от внезапного озарения.

Морион красиво усмехнулся.

― И отнять, и украсть. А ещё камни и оправа закалены кровью… ― он прищурился, подбирая слова, ― кровью родоначальника. Поэтому каждая частица металла и минерала пропитаны магией. Здесь же вообще нет чар. Это бутафория. Рассчитанная на тех, кто и близко не видел родовых артефактов.

Капитан с трудом проглотил шпильку про безродных светлых магов и сжал ладонь, убирая улику. Его ноздри зло расширились, призрак паники промелькнул в блестящих глазах: стройная теория с видом на орден и премию шла прахом, который не поднимет никакой некромант. Лорейн так вообще с удовольствием бы упокоила окончательно.

― Мы проверим ваши слова, лорд Морион. А пока я вынужден…

Даррен лениво повёл рукой, и в его пальцах тоже заблестело золото. С густо-красным рубином. Сейчас, когда коллекция артефактов принадлежала ему одному, он мог призвать любой из них.

― Я обещал, что буду с вами честен. И я абсолютно честно не представляю, какая блажь могла заставить меня сделать настолько плохой подлог, чтобы привлечь к себе подозрения. Поверьте, я не настолько соскучился по печати на магических силах. Поэтому ещё я буду настолько любезен, что покажу вам один настоящий артефакт, ― прохладно улыбнулся Морион и протянул капитану практически идентичный браслет. ― Можете взять и сравнить, я разрешаю. Только осторожно.

― Вы же сказали, что артефакт невозможно сломать, ― встрял молодой полисмаг, и Морион одарил его тёмной полуулыбкой настоящего демона.

― Осторожность нужна не артефакту, а вам, ― намекнул он, что не браслет грозит сломаться.

Лорейн хмыкнула и посмотрела на неловко кашлянувшего юношу, сразу отступившего на шаг. Капитан Гарель тоже не торопился хвататься за новую улику. Но в принципе, сравнить браслеты можно было и на глаз: от настоящего буквально фонило тёмной магией. В доме светлых магов, где все бытовые заклинания подпитывались их Силами, резонанс чувствовался даже на расстоянии, да так, что и слепой отличил бы подделку. Гарель только упрямо взглянул на гладкое, напитанное чарами золото, и принципиально подозвал помощника-лаборанта. Видимо, того было не жалко.