Вы читаете книгу «Спасти своего врага» онлайн

Аннотация:

У меня есть веские причины ненавидеть этого красивого надменного эльфа, но, когда он попал в беду, я единственная пришла ему на помощь. Теперь он — мой раб, и я вынуждена заботиться о нем, хотя обида все еще живет в моем сердце. Он терпеть меня не может, но подчиняется. Все меняется, когда мы узнаем друг друга получше.

Глава 1

— Ты с ума сойдешь, когда узнаешь, кого мы поймали и бросили в Круг.

Сестра встретила меня у ворот замка, когда я вернулась домой после длительной медитации в лесу. Глаза Кияны лихорадочно горели. Было видно, что ее буквально распирает от желания поделиться со мной ошеломительной новостью. Я же, промокшая под дождем насквозь и едва живая от усталости, мечтала скорее добраться до постели.

— Нет мне дела до вашего пленника, Кияна. Ты знаешь, я не любительница подобных развлечений.

— Но в этот раз тебе понравится, — схватила меня за руку сестра. — Обещаю. Пойдем.

— Дай хотя бы переодеться с дороги.

— Нет-нет, пропустишь самое интересное, — она упорно тащила меня за собой. — Думаю, скоро все будет кончено. Он уже третий день там. В Круге. Поторопись, иначе не успеешь насладиться местью.

Местью? Насладиться? Когда это я наслаждалась чужими страданиями или отличалась злой памятью?

Однако спорить сил не было. Я понуро поплелась за сестрой в сторону зала правосудия.

Звуки боя и крики толпы мы услышали еще в коридоре.

— Скорее! — Кияна скакала вокруг меня, подгоняя. Тянула то за юбку, то за руки. Толкала в спину. — Он уже десятерых выключил. Едва живой, а дерется, как бык. Ему обещали свободу, если победит, и теперь он из шкуры вон лезет, пытаясь выиграть. Хочу посмотреть на его лицо, когда он узнает, что свобода идет в комплекте с…

Она глумливо и злорадно хихикнула в кулак. Ей было известно то, что бедняге пленнику лишь предстояло выяснить. Его, конечно, освободят, если он одолеет всех соперников, вот только… Было одно «но». Очень жирное, очень значительное «но». Подвох. Неприятный сюрприз, при мысли о котором я отчаянно желала пленнику поражения. Для его же блага.

Мне совсем не хотелось смотреть на то, как его награждают за победу. Слово «награждают» следовало взять в кавычки.

Зал правосудия тонул в громких криках. Толпа кольцом окружала арену, где дрался пленник, и я видела только чужие спины и затылки. Меня это совершенно устраивало, а вот Кияну — нет. Плечами и локтями она растолкала людей и затащила нас обеих в ряды первых зрителей.

Носки моих грязных туфель коснулись границы Круга. Тут серая плитка пола переходила в алый гранит. Мы словно стояли на берегу кровавого озера, скованного льдом, а в центре этого озера…

— Узнала? — кивнула сестра на пленника. — Это он! Тот подонок, который…

Она покосилась на меня, проверяя реакцию.

В этот момент мужчина, которого она назвала подонком и которого я откуда-то должна была знать, повалил противника лицом в пол и заломил ему руку за спину. Толпа притихла. В повисшей тишине раздался громкий противный хруст сломанной кости. Бородач на полу, один из воинов отца, оглушительно заорал. Его вопли эхом отозвались под куполом зала.

Люди сбоку от нас начали шептаться. Краем глаза я заметила, что Кияна продолжает наблюдать за мной с подозрительным любопытством.

«Узнала? — вопрошал ее пристальный взгляд. — Ты его узнала?»

Но пленник стоял ко мне спиной, и по одной только фигуре я не могла угадать его личность. Не вызывало сомнений лишь то, что передо мной эльф. Длинные острые уши торчали из гривы спутанных волос. Когда-то они были светлыми, но потемнели от пота и крови.

Эльф!

Я скривилась. Мое короткое знакомство с этой спесивой расой закончилось весьма и весьма неприятно.

Мужчина был бос. Из одежды на нем оставили только штаны. Его обнаженную спину покрывали следы от плети, красные и воспаленные. Некоторые еще кровоточили. Особо страшная рана тянулась от лопатки до поясницы и лоснилась влажными рассеченными краями.

Я не знала, в чем обвиняли этого эльфа, но мне были хорошо известны местные законы. Участь преступника решал судебный поединок. Победа в нем даровала свободу, но с оговорками, да и стражники делали все, чтобы обеспечить пленнику поражение. Избивали, морили голодом, не давали спать, чтобы к поединку заключенный обессилел. Если бедняга терял сознание от издевательств, его приводили в чувство ледяной водой из ведра, а подчас и кулаками. Удивительно, как в таком состоянии эльф был способен сражаться и даже выигрывать.

— Кто-нибудь еще бросит осужденному вызов? — прогремел голос судьи.

Над ареной повисло гулкое безмолвие.

Посрамленный бородач покидал арену ползком, не в силах подняться на ноги. Его лицо кривилось от боли, левая рука висела безвольной плетью, сломанная. Люди расступились перед раненым, выпустив его из Круга, потом опять сомкнули свои ряды.

В центре кровавого озера арены остался один только эльф. Не спавший и не евший несколько суток, он пошатнулся от усталости, но тотчас взял себя в руки и гордо расправил плечи. Мужчина повернулся, с вызовом оглядывая притихшую толпу, и мое сердце пропустило удар.

Я увидела его лицо. Красивое. Идеальное. Знакомое до каждой ненавистной черточки.

Он!

Мой рот дернулся в гримасе.

Не забыла. Не простила. Год прошел, а при виде этого проклятого эльфа меня сразу накрыло волной удушливой ярости.

Заметив, как изменилось мое лицо, Кияна сразу поняла, что я узнала пленника.

— Сейчас он поплатится, — мстительно пообещала она, взяв меня за руку. — Сейчас он за все ответит.

Я часто, прерывисто дышала, широко раздувая ноздри.

Тем временем над ареной пронесся властный голос, подхваченный эхом:

— Осужденный Альв Риен…

Чтобы унизить этого гордеца, судья намеренно не упомянул его громких титулов, назвав только по имени, как простолюдина.

— … одержал победу в поединке Истины. Боги даруют ему право покинуть Круг живым и свободным.

Кияна рядом со мной злобно хихикнула.

Плечи эльфа обмякли. Он устало прикрыл глаза и пошатнулся во второй раз. Проклятый Альв выглядел так, будто вот-вот рухнет на колени, лишившись чувств. Стало понятно, что во время поединка пленник держался на чистом упрямстве и силе воли, но к этому моменту его измученное тело исчерпало все свои возможности.

Однако он выиграл и мог позволить себе расслабиться — так думал Альв. И ошибался.

Полный облегчения, он не заметил, как толпа вокруг напряглась в жадном и нетерпеливом предвкушении. Все здесь, кроме него, знали: самое интересное впереди.

Какую бы сильную неприязнь я ни питала к этому мужчине, сейчас мне даже было его немного жалко.

Глава 2

После трех дней в Круге, где его сначала пытали и морили голодом, а потом заставили биться не на жизнь, а на смерть, блистательный Альв Риен потерял весь свой лоск. Он все еще выглядел гордым и несломленным, но уже не таким красивым и обласканным жизнью, как раньше.

Черты его лица и прежде не отличались мягкостью, но за время плена заострились еще сильнее. Чувственные губы теперь были разбиты, и в уголке рта запеклась корка крови. Корка крови темнела и под его тонким аристократическим носом, который, казалось, немного опух.

Волосы Альва я запомнила как полотно блестящего шелка, струящего по плечам и спине. Сейчас это была грязная пакля, что состояла из одних колтунов.

К своему стыду, в глубине души я испытывала маленькую толику злорадства.

— Куда ты? — схватила меня за руку Кияна, заметив, что я медленно пячусь от арены. — Это же тот самый момент…

«Тот самый момент» она произнесла особым образом, с придыханием.

— Альв Риен, — гремел над залом голос судьи. — Боги даруют тебе свободу, но…

Я обернулась к сестре, чтобы объяснить причину своего ухода, и тут с края арены к пленнику устремились темные призрачные ленты. Одна из них обвила его белое горло, другая превратилась в дымчатый кнут и стеганула эльфа по ногам, заставив его рухнуть на колени. Альв зарычал. Когда он попытался ослабить петлю удавки, на его запястьях застегнулись магические оковы, а магический цепи растянули его руки в стороны.

— Я же победил! — закричал Альв. Хотя, пожалуй, это был не крик, а вымученный хрип. Магический ошейник давил на горло. — Вы обещали мне свободу!

— …но за свою свободу, — продолжал судья равнодушным тоном, — ты заплатишь…

Приближался «тот самый момент», которого мне хотелось избежать. Я вырвала у Кияны свою руку и собралась уйти, но какая-то неведомая сила пригвоздила меня к полу. Я обнаружила, что не могу пошевелиться.

— …своей мужественностью, — торжественно и мрачно закончил судья. — Всякий опасный преступник должен быть обезврежен. Мы не можем допустить, чтобы ты, Альв Риен, покинул этот Круг мужчиной.

Толпа под сводом зала одобрительно загалдела.

— Что это значит? — прохрипел пленник, разом побледнев.

Он стоял на коленях посреди арены и отчаянно дергался в своих путах, но магические цепи отличались от обычных только тем, что не издавали звона. Их было не порвать.

— Привести приговор в исполнение!

Гудящая толпа расступилась, выпустив на арену палача в черной мантии и красном колпаке с прорезями для глаз. В руке он держал острый нож, изогнутый на конце как серп. Если внимательно присмотреться, можно было разглядеть на лезвии застарелые следы крови.

— Что вы… что вы собираетесь делать? — Альв задергался еще сильнее. — Что вы…

В ответ двое помощников палача спустили его штаны до колен. И все стало предельно ясно.

Глаза мужчины побелели и вылезли из орбит. В его облике не осталось ничего человеческого или эльфийского. Он извивался и рычал, как животное, загнанное в угол. На это невозможно было смотреть, но я смотрела. Хотела сбежать, но почему-то не могла двинуться с места.

Лицо Альва блестело от пота. Не помня себя от ужаса, он бился и бился в своих цепях. Если бы цепи на нем были настоящими, железными, то звенели бы сейчас на весь зал, но вокруг было тихо. Так оглушающе тихо, что шаги палача раздавались под куполом раскатами грома. Толпа, что еще минуту назад буйно ликовала, застыла в молчаливом и торжественном ожидании.

— Нет! Не смей! Не подходи ко мне!

Альв не сводил глаз с ножа, похожего на серп. Спущенные штаны собрались складками под его коленями.

— Не трогай меня! — зашипел пленник, когда палач навис над ним со своим зловещим оружием.

— После операции ты будешь свободен, — послышался голос, приглушенный тканевой маской. — Мы залечим твои раны и отпустим тебя домой.

— Не подходи!

Мне показалось, что пленник сейчас завоет или потеряет сознание. Он с такой силой дернулся, пытаясь освободиться от оков, что плечо с хрустом вышло из сустава. Альв коротко закричал от боли. Теперь он не мог пошевелить правой рукой, она безвольно обмякла и повисла на цепи веревкой из плоти.

— Не надо! Нет! Нет!

Его очередное отчаянное «нет» оборвал голос судьи, усиленный магией. Холодный, лишенный красок, он снежной лавиной обрушивался на арену сверху и в то же время ледяными стрелами летел в пленника со всех сторон зала.

— Мы даем тебе право выбора, осужденный Альв Риен. Свобода после операции или…

— Все, что угодно, — спешно выдохнул эльф и повторил, тяжело дыша: — Все, что угодно. Все, что угодно, только не это. Все, что…

— Участь постельного раба. Если, конечно, какая-нибудь из присутствующих здесь дам пожелает взять тебя себе.

Альв замолчал.

Я видела, как он стиснул зубы и в ярости раздул ноздри. Но потом его взгляд метнулся к изогнутому лезвию ножа со следами крови, и пленник тихо, со стыдом процедил:

— Второе.

— Что? — переспросил судья. — Повтори, что выбираешь.

— Второе, — выплюнул эльф чуть громче. На его бледных щеках под разводами пота и грязи расцвел румянец.

— Кто-нибудь хочет этого мужчину себе в постель? — обратился судья к женщинам из толпы.

Стоя на коленях, Альв протяжно выдохнул и закрыл глаза. Униженный, он даже не стал смотреть, кто выберет его себе в любовники.

— Ну и где же его хваленая гордость? — глумилась рядом Кияна. — Где знаменитое эльфийское высокомерие? Разве должен воин бояться увечий? — она хихикнула, прекрасно понимая, что увечье увечью рознь и ни один мужчина на месте Альва не смог бы отдать самое ценное в руки палача. — Ему бы сохранили жизнь, его обещали вылечить и отпустить на свободу, а он предпочел рабство и бесчестье. А помнишь, что он сказал тебе, когда…

Я уже не слушала ее, продираясь сквозь толпу к выходу из зала правосудия. Людское море никак не заканчивалось, а голос судьи все вопрошал и вопрошал:

— Кто-нибудь желает утешиться с этим мужчиной? Кто-нибудь возьмет за него ответственность?

И все молчали.

«Как же я это ненавижу», — молоточками стучало в висках вместе с током крови.

Я наконец добралась до открытой двери, когда судья сказал:

— Если никто не захочет сделать этого мужчину своим рабом, приговор будет приведен в исполнение.

Последовала долгая пауза, в течение которой я напряженно сжимала дверную ручку и прислушивалась к тишине за спиной.

Эльфы — очень красивый народ. Личико Альва не портили даже синяки. Кто-то должен был соблазниться избитым пленником. Кому-то из наших он обязательно понравится.

Но время шло, секунды складывались в минуты, а желающих овладеть красивым эльфом все не было.

Судья бросил палачу:

— Лаян, приступай.

К потолку взвился дикий, истошный крик:

— Нет! Нет!

Не вытерпев, я рванула назад к арене.

Двое крепких мужчин держали Альва за плечи, еще двое разводили ему бедра, чтобы палачу было удобнее подступиться с ножом.

— Нет! Пожалуйста, нет!

Вид у эльфа был безумный. Его умоляющий взгляд прыгал по лицам женщин в толпе и буквально кричал: «Кто-нибудь! Ну пожалуйста, кто-нибудь!» Сейчас этому гордецу было все равно, кто станет его хозяйкой. Красавица или уродина, толстушка под двести килограммов или старуха лет восьмидесяти. Он был согласен на любую, лишь бы не остаться калекой ниже пояса. За три дня в Круге с первого красавчика Йолина слетел весь лоск, а за несколько секунд с ножом у паха — вся спесь.

Кияна бурно радовалась унижению моего обидчика — скакала на месте и хлопала в ладоши, как ребенок, а я боролась с тошнотой.

Если никто не захочет сделать Альва своим рабом, его оскопят.

Никому я не желала подобной участи. Даже ему.

Но почему никто его не выбирает?

Вдруг бешеный взгляд эльфа остановился на мне, выхватил из толпы мое лицо. Голубые глаза округлились в узнавании.

— Я возьму его, — сорвалось с моих губ.

Глава 3

Я не могла поверить, что выпалила это. Но разве был у меня выбор? Здорового красивого мужчину собирались искалечить у меня на глазах. Смотреть на казнь было выше моих сил.

Когда я сказала, что возьму его себе, Альв вздрогнул. Вне всяких сомнений, он меня узнал, но, похоже, пребывал в таком сильном отчаянии, что сейчас обрадовался бы любой хозяйке. Его тело расслабилось. Эльф протяжно выдохнул и прикрыл глаза, обмякая в своих цепях. Только что он избежал участи, которая для любого мужчины была страшнее смерти. Его голая грудь в капельках пота вздымалась от тяжелого, сорванного дыхания. Кожа на лице обтянула кости черепа, как бледная маска смерти, но у скул неровными пятнами алел чахоточный румянец — розовые мазки стыда на белом полотне ужаса.

— Как здорово, правда? — щебетала под ухом Кияна. — Теперь ты можешь отыграться на нем за то чудовищное унижение в Йолине. А знаешь, кого за это надо благодарить? Меня. Да-да, меня. Твоя любимая сестричка убедила наших женщин не брать этого подонка себе в постель, а оставить его тебе для сладкой мести. Этот Альв, конечно, урод, но красавчик редкий. Если бы я заранее не подсуетилась, его бы схватили в первую же секунду. А так он твой.

Парадируя чванливых эльфов, Кияна скривила лицо и произнесла с наигранной брезгливостью:

— Фу, толстые человеческие карлицы. Бе-бе.

Она зажала пальцами нос, как делают, если чуют неприятный запах:

— Меня воротит от одного вашего вида.

И добавила уже своим голосом, перестав гримасничать:

— Теперь этих толстых человеческих карлиц ему придется ублажать в постели.

Кияна хохотнула.

Всех человеческих женщин, какими бы стройными и высокими они ни были, эльфы считали полными и низкорослыми.

Я перевела взгляд с лица сестры на скованного пленника.

Альв все еще стоял на коленях в центре кроваво-красной арены и смотрел на меня настороженно, будто услышал Кияну и поверил ее словам о мести. Крылья его опухшего носа трепетали. Взглядом можно было разжечь костер из сухого хвороста.

Палач убрал нож в перевязь на поясе и отошел к границе Круга. Его место перед пленником занял судья собственной персоной. Это был худой мужчина с лицом таким же холодным и пустым, как и его голос. В своих мрачных одеяниях он напоминал ворона.

Из широкого рукава судебной мантии показались костлявые пальцы, похожие на пальцы самой смерти, и подушечками прижались к вене на шее эльфа. Тот дернулся всем телом, как если бы в него ударил разряд молнии. Когда судья убрал руку, на месте прикосновения расцвела черная метка в форме кленового листочка — такими у нас клеймили рабов для утех. В иерархии рабов, а иерархия существовала и среди них, постельные относились к самой презираемой касте. На них даже другие невольники смотрели свысока.

— Теперь ты — вещь, — пронесся над ареной бесцветный голос, привыкший вершить судьбы. — Личная собственность кирнари Хель Теннет.

Услышав свое имя, я вздрогнула.

Судья продолжал:

— У тебя больше нет своей воли и никаких прав. Ты просто тело для услады госпожи и должен повиноваться ей душой и телом. Клеймо на твоей шее не даст тебе причинить вред свободным жителям Андера и отойти от хозяйки дальше, чем на три метра. Для твоего же блага я советую тебе, эльф, поскорее смириться со своей участью и забыть, кем ты был прежде.

— Кирнари, — теперь судья обращался ко мне. — Чтобы поднять орган этого никчемного раба, вам достаточно сказать: «Встань».

Я почувствовала на себе ненавидящий взгляд Альва и даже услышала, как он тихо зарычал сквозь зубы.

— Чтобы опустить более ненужный орган, скажите: «Опустись».

Альв шумно дышал, стоя на коленях со спущенными до колен штанами.

От всеобщего внимания и слов судьи у меня горели щеки.

— Чтобы постельный раб разрядился произнесите: «Давай». Вы также можете приказать этому ничтожному существу сидеть, молчать, есть, не шевелиться. Я рекомендую вам дать своему рабу новое имя. Это поможет ему поскорее расстаться с воспоминаниями о прошлом и привыкнуть к новым условиям жизни. Кроме того, напоминаю, что метка исчезает с тела раба, когда он становится искренне и всей душой предан своему хозяину.

Всей кожей я ощущала волны черной ярости, что исходили от эльфа. Если бы взглядом можно было испепелять дотла, на моем месте уже темнела бы горстка пепла.

Пленника расковали. Краем глаза я наблюдала, как эльф поднимается с колен и одной рукой неуклюже натягивает на себя штаны, заправляя срам, как он щупает следы на горле, оставленные магическим ошейником, и осторожно пытается вправить вывихнутое плечо. Помочь себе у него предсказуемо не получилось. Рука так и осталась висеть плетью.

Палач подтолкнул Альва ко мне, его госпоже. В полном смятении я замерла на краю арены, всем телом чувствуя приближение эльфа и не зная, как себя с ним вести. Мне не хотелось с ним говорить. Не хотелось его видеть. Не хотелось взваливать на себя обузу в виде нового, абсолютно ненужного мне раба, и уж тем более я не собиралась ничего у него поднимать и опускать с помощью колдовской метки. Будь моя воля, тропинки наших жизней никогда бы не пересеклись.

Но Альв был здесь. Мужчина, который однажды нанес мне ужасное оскорбление, шел ко мне, и я с ужасом понимала, что теперь он всегда будет рядом. Всегда. Магия не позволит ему отойти от хозяйки дальше, чем на три жалких метра.

Шаги звучали все громче и ближе и наконец затихли.

Я почуяла запах — пот и кровь, а под ним — тонкий аромат, присущий всем эльфам. Не цветочный, не фруктовый, не хвойный, а… Я никогда не могла дать ему определения.

Альв стоял передо мной и зло кривил рот.

Глава 4

Толпа начала расходиться. Время от времени кто-то нечаянно задевал меня локтем или бедром, извинялся и шел дальше.

Темные линии на шее Альва складывались в маленький кленовый листочек. Ровно посредине его пересекала сонная артерия, и я видела, как она то набухает, отчетливо выступая под кожей, то становится почти неразличима.

Эльф набрал воздуха в грудь, очевидно собираясь заговорить, но Кияна перебила его. Ее голосок разъедал уши ядовитым зельем.

— Ба-а, кто это тут у нас! — она всплеснула руками. — Да это же знаменитый Альв Риен собственной персоной! Мистер сноб. Надутый павлин. Любитель брезгливо поджимать губы. Как тебе в гостях у человеческих карлиц? Понравилось трясти своими лысыми шарами на арене? Ты только подумай, Хель, — сестра пихнула меня локтем в бок, — эта важная птица отныне обычная шлюха мужского пола. Прикажи ему снять штаны — снимет. Прикажи встать на колени — встанет. Прикажи ублажать тебя всю ночь — как миленький, пойдет и ляжет в кроватку. А раньше нос свой эльфийский воротил.

С каждым глумливым словом Кияны лицо Альва все больше багровело от злости и унижения. Его левая, неповрежденная, рука была стиснута в кулак, а пальцы вывихнутой правой подрагивали, словно тоже хотели сжаться.

— Кияна! — одернула я сестру, но та не унималась.

— Ты уже придумала ему новое имя, Хель? Предлагаю назвать его Усердный язычок. Как тебе, Альв? Твой язычок ведь будет достаточно усердным, правда? Наконец твоему поганому рту нашлось достойное применение.

Почувствовав, что Альв вот-вот взорвется, я громко и твердо произнесла:

— Всем молчать. Кияна, поговорим потом. Альв, за мной.

И быстро зашагала в сторону выхода, зная, что магия метки не позволит эльфу ослушаться приказа.

— До встречи, Усердный язычок! — полетело пленнику вслед.

Мы влились в толпу, вытекающую из зала сквозь широкие двойные двери. Спиной я чувствовала буравящий взгляд Альва, а когда обернулась, увидела, что он осторожно, с брезгливым видом трогает свою шею, словно там у него не клеймо раба, а чумной бубон. Больше, до самой своей спальни, я не оглядывалась.

Всю дорогу я ждала, что Альв заговорит, и не могла расслабиться, представляя, что именно он мне скажет. Но Альв молчал. Его босые ступни шелестели по каменному полу в двух метрах позади меня. Судя по звуку его шагов, он припадал на одну ногу, хромал и шатался от усталости.

Молчание натянулось между нами, как звенящая струна. С каждой секундой оно становилось все более тягостным, все более напряженным и все больше напоминало затишье перед бурей. Теперь я не боялась едких слов Альва, а страстно желала, чтобы он нарушил тишину. Пусть уже выльет на меня свой гнев, чем безмолвно прожигает взглядом мой затылок.

Коридор купался в свете магических ламп и казался бесконечным. Но вот я с облегчением сжала ручку двери, ведущей в мои покои, и этот момент раб выбрал, чтобы заговорить.

— Теперь будешь мстить мне? — сказал он за моей спиной хриплым и низким голосом.

От неожиданности я вздрогнула.

В Андере вместо стражников покои дворян охраняли защитные чары, и сейчас я как раз распутывала их вязь, но споткнулась на полуслове. Пришлось читать отпирающее заклинание сначала.

Замок щелкнул. Дверь открылась.

— Я спасла тебя от казни из жалости, а не потому, что хотела поквитаться.

— Думаешь, я поверю?

В спальне приятно пахло букетами из засушенных цветов. На полу белела шкура медведя, и еще одна устилала широкую кровать с фигурным изголовьем из дуба. За тремя узкими стрельчатыми окнами шел дождь. Магическая пленка, натянутая на оконные рамы, надувалась от ветра, но не пускала прохладу внутрь. Под темными балками потолка раскачивалась люстра на пять зачарованных свечей, которые горели годами и не плавились от жара огня.

Мне надо было переодеться. Я чувствовала неодолимую потребность сменить свое походное платье для медитаций на удобный и чистый домашний наряд. А еще мое гудящее тело молило о согревающей ванне. Но прежде, чем позаботиться о себе, я должна была подумать о нуждах пленника.

— Позволь вправить тебе плечо, — сказала я, не глядя на Альва.

Он промолчал. Помня о том, что молчание — знак согласия, я потянулась к нему, но эльф отступил от меня на шаг.

— Ты не лекарь.

— Ошибаешься. Я обучена многим целительским практикам, — в мой голос откуда-то просочилась непривычная желчность. — Но, если тебе нравится ходить с покалеченной рукой, кто я такая, чтобы лишать тебя этого удовольствия.

Несколько секунд Альв буравил меня недоверчивым взглядом, затем, с видом будто делает одолжение, согласился на мою помощь. Я попросила его лечь на медвежью шкуру и сняла с себя туфли.

— Что ты делаешь? — вскинулся он, когда я села рядом и попыталась упереться голой ступней ему в подмышку.

— Лечу тебя, как умею.

— А тыкать в меня ногами обязательно?

— Значит, обязательно.

Итак, я надавила пяткой на впадину у него под мышкой и одновременно потянула за кисть травмированной руки.

— А ты точно знаешь, что де… — начал Альв и резко замолчал, стиснув зубы до хруста.

Щелкнув, головка плечевой кости вошла в сустав.

Альв лежал на полу, широко распахнув глаза и жадно глотая ртом воздух.

— Пожалуйста. О прошу, не стоит меня благодарить, — произнесла я едко, с сарказмом, так и не дождавшись за свою помощь даже простого «спасибо».

А ведь не только силы на него потратила, но и свою магию, чтобы обезболить.

События годичной давности робко постучали в дверь моей памяти, а потом бесцеремонно распахнули ее настежь. И мне захотелось ударить этого мужчину. Захотелось отвесить ему хлесткую пощечину, которая прозвенела бы на всю спальню. Вместо этого я налила ему воды из глиняного кувшина на прикроватной тумбе. Мои руки тряслись.

Глава 5

При виде стакана воды в моих руках Альв сглотнул пересохшим горлом. Его взгляд стал жадным. Пока я шла к нему, он смотрел на этот стакан не отрываясь. Просто не сводил с него глаз.

И вдруг усмехнулся.

— Собралась поиздеваться? — выплюнул пленник без тени сомнений в голосе. — Поставишь проклятый стакан перед самым моим носом, но запретишь прикасаться к нему? Будешь любоваться, как я мучаюсь от жажды?

Кадык на его горле снова дернулся.

— Угадал, — согласилась я. — Именно так я и поступлю.

С этими словами я вложила стакан ему в руки.

Некоторое время Альв не мог поверить своему счастью, затем принялся жадно пить. Он выхлебал всю воду за три глотка и уставился на меня, взглядом требуя добавки.

— Тебе станет плохо, если не будешь знать меры.

Альв гипнотизировал взглядом кувшин на тумбочке у кровати, но понимал, что не сможет подойти к нему без моего разрешения.

Я дернула за специальный шнур, конец которого уходил в особое отверстие под потолком и являлся частью системы колокольчиков для вызова слуг. Не прошло и двух минут, как в коридоре раздались приближающиеся шаги. Дверь открылась, и на пороге присела в поклоне девушка в форменном платье горничной. Они все носили синюю саржу и заплетали тугие косы.

— Слушаю, госпожа.

Взгляд служанки с любопытством метнулся в сторону эльфа, но почти сразу вернулся к моему лицу.

— Принеси две порции куриного бульона без соли и пряностей. И… пока все.

После трех дней вынужденного голода желудок Альва не примет грубой пищи. Что касается меня… Я неделю провела в глухой лесной чаще, восполняя с помощью медитаций свой магический резерв, и питалась в основном ягодами. Наряду с правильным дыханием пост был частью духовной практики, призванной восстановить истощенные силы колдуньи. Так что я бы не отказалась сейчас от большого куска жаренного мяса с прослойкой сала, но поедать его под чужим голодным взглядом… нет, увольте.

Я разозлилась.

Этот эльф… От него одни проблемы.

— И вот еще что…

Служанка послушно обернулась в дверях, готовая внимать моим приказам.

— …принеси моему рабу чистую одежду. Штаны, рубаху и обувь.

— Позвольте, госпожа, прикинуть, какой размер ему нужен, — попросила девушка.

Получив мое разрешение, она с очевидной радостью и горячим интересом принялась разглядывать полуголого мужчину в комнате. И хотя свое любопытство девица маскировала под необходимость, было понятно, что она просто нагло и беззастенчиво пялится на эльфийского красавчика, а не снимает с него взглядом мерки. На ее лице отражалось что-то хищное и плотоядное.

Альву внимание служанки не нравилось. Он косился на нее с неприязнью и едва заметно передергивал плечами.

— А что насчет исподнего, госпожа? — спросила девица, уставившись пленнику между ног. — Нужно? Постельные обычно не носят. Ах, ему же надо получить особый сундучок постельного раба и отметиться у Крупного Сола, надзирателя за рабами для утех.

Губы Альва скривились, а на худых щеках проступила бледная тень румянца.

— Зачем ему к Солу? — спросила я.

Любуясь литыми мускулами пленника, девица облизнулась.

— Сол всем новичкам объясняет, что и как надо делать. Учит всяким любовным хитростям, рассказывает, как правильно ублажать госпожу. Да и с содержимым сундучка не каждый умеет обращаться.

Слушая служанку, Альв сжимал зубы и кулаки. Мышцы на его груди начали подрагивать.

А потом горничная ляпнула:

— Мне передать Крупному Солу, что Усердный язычок к нему сегодня придет?

Я поперхнулась воздухом, недоумевая, когда Кияна успела разболтать всем о новом имени, что дала моему рабу.

Альв шумно втянул ноздрями воздух и весь затрясся от ярости. От последних слов девицы лицо у него пошло багровыми пятнами, а глаза выкатились наружу, бешено сверкая. Казалось, он сейчас взорвется, как переполненный паром, наглухо закрытый котелок.

— Ступай, принеси суп и одежду. — Я торопливо выставила болтливую девицу за дверь.

Когда мы с Альвом остались наедине, он шагнул ко мне, внушительно играя желваками.

— Не смей называть меня Усердный…

Слово «язычок» эльф не смог из себя выдавить — оно застряло у него в горле, как кислый лимон. Он скривился так, словно его сейчас вытошнит этим словом.

— Не смей называть меня…

Он раздул ноздри.

— Я тебе не…

— Но ты же назвал меня при всех толстой карлицей, — ответила я спокойно и скрестила руки на груди.

Может быть, год назад, при нашей с этим мерзавцем первой встрече, я и была килограммов на шесть пухлее, чем сейчас, но все равно считалась первой красавицей Андера, а тут такое оскорбление. Такой плевок в лицо. Да при каких обстоятельствах!

Что касается роста… Метр шестьдесят — это не карликовость.

Мы оба тяжело дышали, сцепившись взглядами.

— Я не буду называть тебя Усердный язычок, не беспокойся, — процедила я. — Я назову тебя Поганый рот, который надо мыть с мылом.

Альв ухмыльнулся, словно ему отвесили комплимент.

Я сбежала за ширму для переодеваний, но по большем части не для того, чтобы сменить наряд, а чтобы перевести дух.

— Не смей никуда садиться, пока не примешь ванну и не отмоешь себя до скрипа, — ворчала я, стягивая с себя грязные походные тряпки и в ярости топчась по ним.

За складной деревянной перегородкой слышались шаги и какая-то странная возня.

— И вещи мои не трогай. Сейчас переоденусь и прикажу подготовить для нас купальню. Раздельные купальни, я имею в виду.

Даже переодевшись, я еще какое-то время простояла за ширмой, пытаясь выровнять дыхание и взять эмоции под контроль. Воспоминания о самом унизительном моменте моей жизни набросились коршунами: белое платье невесты ослепительно сверкает на солнце россыпью бриллиантов, в храме Семи богов сладко пахнет лилиями, сердце поет от счастья и надежды. Подумать только, я так ждала этой встречи! И чем она закончилась…

В комнате стало подозрительно тихо.

Я выглянула из своего укрытия и увидела, что Альв спит прямо на полу, сунув руку под голову вместо подушки. Двое суток без сна дали о себе знать.

Глава 6

В спальне помимо кровати был небольшой диванчик, и Альв мог устроиться там, но я запретила ему пачкать собой мою мебель. Хотела, чтобы пленник сначала вымылся и переоделся в чистое, но усталость взяла над ним верх. Эльф просто не дождался горячей ванны. Уснул как был, голодный, потный, в грязных лохмотьях.

Улегся он не на голый пол — на медвежью шкуру, а та была мягкой и толстой, как перина. Так что за удобства моего гостя я не переживала. Пусть отдыхает. Искупаю и накормлю его позже.

— Пнуть бы тебя, мерзавца, ногой, — шепнула я в тишине своей комнаты, затем стянула с кровати вторую медвежью шкуру и укрыла ею Альва.

Во сне эльф продолжал хмуриться, словно ужасные события реальности последовали за ним и туда. Время от времени он вздрагивал, еще больше сдвигал красивые аккуратные брови и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. Наверное, ему снился Круг. Издевательства и пытки, беспощадный бой, жестокая награда за победу.

Вернулась болтливая служанка с двумя тарелками супа на подносе. Одну из них я поместила под согревающий купол, чтобы еда Альва не остыла. Вторую поставила себе на колени и принялась жадно орудовать ложкой, поглядывая на спящего пленника. Жалость во мне боролась с неприязнью.

Дождь снаружи не заканчивался. Барабанил и барабанил по крыше, а ветер ревел и надувал магическую пленку на окнах. На стене за кроватью колыхались тени от деревьев.

Внезапно я вспомнила, что мое подвенечное платье все еще висит в шкафу. Изрезанное ножом в пылу ярости, мятое, без пуговиц, с испачканным и рваным подолом.

В тот день тоже шел дождь, и я бежала, бежала, волоча белоснежные юбки по размокшей земле, топя в жидкой грязи свои изящные свадебные туфельки. Мне хотелось скорее убраться из храма, где меня опозорили.

Письма Альва я все сожгла, а платье почему-то сохранила, наверное, как напоминание о моей былой наивности.

До сих пор у меня не укладывалось в голове, почему этот мужчина поступил со мной настолько низко.

Росчерк молнии озарил дождливый сумрак моей спальни. Я понимала, что изможденный раб очнется нескоро и занялась своими делами. За стеной стояла глубокая деревянная ванна и шкафчики с мочалками, полотенцами и другими вещами для купания. Когда служанка явилась, чтобы забрать грязную посуду, и принесла Альву чистую одежду, я приказала натаскать мне воды.

Сквозь приоткрытую дверь я наблюдала, как служанка в соседней комнате густо посыпает дно ванны особой зачарованной солью, затем льет холодную воду, а та, растворяя соль, начинает исходить горячим паром. Бытовые артефакты значительно облегчали жизнь всем обитателям Андера.

— Что-нибудь еще, госпожа? — спросила горничная, косясь на спящего эльфа.

— Нет, ступай.

Настал час проверить, как далеко я смогу отойти от своего раба.

Выяснилось, что судья несколько преувеличил расстояние, которое может нас разделять. Вероятно, три метра он упомянул для красного словца, ибо я совершенно спокойно закрылась в ванной комнате, и никто не потревожил мой покой. Метка не разбудила эльфа и не потянула его за мной на магическом поводке. Разве только сон Альва стал более тревожным. Когда я вернулась в спальню, пленник стонал и ворочался под шкурой, но притих, едва я подошла ближе.

— Отмывать тебя и отмывать, — вздохнула я, оценив огромный колтун на его голове.

Помню, во время нашей первой встречи меня восхитил сияющий шелк волос Альва и его гладкий подбородок без намека на щетину. Кожа на лице эльфа казалась такой нежной, что рука сама тянулась дотронуться. Наши мужчины стриглись коротко и носили длинные бороды, редкая из которых выглядела ухоженно. На их фоне Альв был для меня существом из другого мира, редким, можно даже сказать, неземным красавчиком.

С некоторых пор блондины с волосами до задницы вызывали у меня отвращение.

Пользуясь случаем, я тоже решила подремать. Думала, что посплю часок-другой, а сама провалилась в темную яму забытья и очнулась только утром. Дождь закончился, и спальню заливали солнечные лучи. Альв еще спал. Тарелка с куриным бульоном едва заметно дымилась под магическим куполом.

Четыре дня без еды. Слишком много. Пора кормить пленника, но сперва его надо разбудить.

Я окликнула Альва. Сначала тихо, потом громко. Без толку. Тогда я потрясла его за плечо. Эльф проворчал что-то сквозь сон и повернулся на спину, но глаза не открыл.

— Вставай! Просыпайся! — рявкнула я, потеряв терпение, и стянула с упрямца медвежью шкуру. — Да встань ты наконец!

И тут, как по команде, встал не Альв, а кое-что другое. Ткань его штанов спереди натянулась красноречивой выпуклостью. Что это за внушительный бугор у него в паху поняла бы даже девственница.

Я растерянно моргнула.

Какого демона? Я-то думала, что этот ушастый мерзавец изможден, а он находит силы на… на… Просто возмутительно!

Однако мое возмущение вскоре сменилось неловким «ой», ибо я вспомнила наш разговор с судьей после поединка. Он объяснял мне, как обращаться с новым рабом, и что-то в его словах было про «встань» и «орган этого никчемного существа поднимется».

Получается, это я подняла содержимое штанов Альва? Но ведь я приказала встать Альву целиком, а не… э-э-э… отдельной его части. Однако магия метки поняла все по-своему.

И что теперь делать?

Я попыталась вспомнить, что еще говорил судья, и через какое-то время тихо, с надеждой прошептала:

— Опустись.

И даже жестами показала, как это следует сделать.

Возбуждение пленника и не думало гаснуть.

— Опустись, — повторила я с мольбой в голосе.

Мужское достоинство эльфа стояло под штанами, как штык, и отчаянно рвалось в бой.

— Опустись, опустись!

Мне хотелось застонать от неловкости и досады.

Ну что за коварная западня! Почему приказ «встань» работает, а «опустись» — нет.

А может, оно само обмякнет со временем?

А если не обмякнет? Что, если эта палка так и будет торчать в штанах и мозолить мне глаза, пока я не найду способ ее утихомирить? И что подумает эльф, когда проснется и обнаружит себя в состоянии крайнего возбуждения?

Вдруг, словно в ответ на мои мысли, Альв завозился, пробуждаясь.

Глава 7

Я запаниковала. Возможно, будь у меня в запасе чуть больше времени на раздумья, я бы поступила иначе, но Альв просыпался, счет шел на секунды, и я сделала первое, что пришло в голову: накинула медвежью шкуру обратно на эльфа, а сама сбежала на кровать. Там, забравшись под одеяло, я притворилась, что не имею к случившемуся никакого отношения.

Ну встал у него, подумаешь! С мужчинами такое бывает. Особенно по утрам.

Из своего укрытия я внимательно следила за тем, как отреагирует Альв на эту пикантную ситуацию.

Эльф сладко потянулся. Похоже, ему стало жарко под шкурой медведя, потому что он отбросил ее в сторону. Затем Альв, видимо, почувствовал напряжение в паху и, к моей неловкости, потрогал себя между ног. Его глаза все еще были закрыты. Мне показалось, что он не до конца проснулся и пока не осознает, что делает. В следующую секунду я в этом убедилась. Рука Альва нырнула за пояс штанов и начала ритмично двигаться под тканью.

У меня перехватило дыхание.

Никогда — никогда! — он не стал бы этого делать, зная, что за ним наблюдают.

Но он не знал. Еще не вспомнил, где и в каком положении находится.

Альв был гибким и поджарым. Все его тело состояло из одних твердых мышц, обтянутых кожей так туго, что на руках и груди были заметны вены. Лаская себя под тканью штанов, он ни секунды не лежал спокойно. Раздвигал ноги и качал бедрами, втягивал и напрягал рельефный живот, выгибался в пояснице и запрокидывал голову. В изломе его бровей, в трепете ресниц, в мелькающей морщинке на лбу и сочной мякоти приоткрытых губ читалось наслаждение.

Выяснилось, что грязный рот этого эльфа способен не только выплевывать гадости, но и издавать совершенно неприличные звуки. Чувственное «ммм», протяжное «о-о-о», отрывистое, почти жалобное «а», повторяемое раз за разом на вдохе. Он мычал, стонал, шипел сквозь зубы.

Время от времени, когда удовольствие было особенно сильным, тело Альва билось в коротких сладких судорогах. Лежа, он упирался пятками в пол и поднимал бедра навстречу кулаку, который начинал ходить в штанах быстрее. Его мускулистый живот шел волной. Все шесть кубиков пресса ярко проступали под кожей, дрожа и играя над аккуратной ямкой пупка, и это зрелище завораживало.

Прячась под одеялом, я рассуждала, разбудить Альва или дать ему завершить начатое, но эльф решил все сам.

Сладко вздохнув, он открыл глаза.

Мутный, рассеянный взгляд прошелся по темным потолочным балкам. Я очень точно уловила момент, когда взгляд эльфа вернул осмысленность. Глаза пленника распахнулись шире. Осознав, где он находится и чем занят, Альв резко выдернул руку из штанов. Потом он сел на шкуре и принялся озираться, проверяя, не видел ли кто-нибудь его недостойное поведение.

Я притворилась что только-только проснулась.

— Уже встал?

Пленник с подозрением смотрел, как я потягиваюсь и зеваю в ладонь.

— На кресле чистая одежда, за дверью ванная комната. Ты можешь умыться. В одном из шкафчиков стоит банка с крупной желтой солью. Высыпь ее содержимое в воду, и та нагреется. Можешь пользоваться всем, что найдешь на полках. Там мыло, шампуни, полотенца. Бери любые.

Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно и непринужденно. Пока я говорила, Альв несколько раз менял положение ног, пытаясь прикрыть свое возбуждение бедром. Он явно решил, что его посетила утренняя проблема всех мужчин, и хотел спрятать ее от меня.

Я подумала, что он может разобраться со своим затруднением в ванной, где его никто не увидит. Похоже, та же самая мысль посетила и самого Альва. На дверь купальни он уставился с отчаянием тонущего человека, заметившего неподалеку спасительный корабль.

Однако до этой вожделенной двери надо было еще дойти, не выдав свою постыдную тайну.

— Ну? — произнесла я преувеличенно бодрым тоном. — Чего ждешь? Пора дать бой грязным пяткам и потным подмышкам.

Альв осторожно поднялся с пола, прикрываясь ладонью. Бочком-бочком, пряча от меня свой пах, он добрался до кресла, где лежала чистая одежда, и наконец получил возможность повернуться ко мне спиной, не вызывая при этом подозрений. Что благополучно и сделал. А потом рванул в купальню и закрылся там на крючок.

Честно — клянусь! — я не знаю, каким образом мое ухо оказалось прижато к двери в ванную комнату. Это была магия, не иначе.

Я услышала шаги Альва и то как хлопнула створка одного из шкафчиков с разными вещами для умывания. Услышала шипение соли, которая растворялась, отдавая воде свое тепло. Плеск, с которым ноги мужчины погрузились в воду. А потом до меня донеслись приглушенные стоны и сочные шлепки.

Это продолжалось долго. Шлепки становились все громче, звонче. Альв уже не стонал от удовольствия, а пыхтел, как человек, занятый тяжелой нудной работой. В звуках, что он издавал, мне чудились досада и нетерпение.

— Бездна! — шипел Альв. — Ну давай же! Давай! Ну!

Я поняла, что он не может разрядиться.

Глава 8

Из ванной комнаты эльф вернулся в серой застиранной рубахе и узких черных штанах, которые идеально подошли ему по размеру. Стоит признать, болтливая служанка не зря так долго рассматривала моего пленника. Глаз у нее оказался алмаз. Одежда, которую она принесла от кастелянши, сидела на Альве как влитая, однако ее фасон ни капли не скрывал, а только подчеркивал его возбуждение.

Рубахи для постельных рабов намеренно шили короткими, чтобы длинный подол не мешал хозяйке любоваться подтянутой мужской задницей и аппетитным бугром в паху. По этой же причине штаны плотно обтягивали ноги невольника и то, что между ними. У эльфа не было и шанса спрятать от меня свою проблему.

Он и не пытался. Его руки были скрещены на груди, а не стыдливо прикрывали промежность. С хмурым видом Альв стоял в дверях купальни и сверлил меня взглядом исподлобья. Крылья его носа трепетали.

С нехорошим предчувствием я отложила в сторону книгу, которую якобы читала, пока он мылся.

— Это сделала ты! — голос моего пленника дрожал от гнева.

— Что сделала? — включила я дурочку.

— Это! — он показал на свои штаны, оттопыренные спереди.

— Не понимаю, о чем ты.

Мой ответ заставил эльфа с шумом втянуть ноздрями воздух.

— Ты. Меня. Возбудила! — прошипел он, выделив каждое слово. Его аж трясло от негодования.

— О, — я сделала удивленные глаза. — То есть ты сейчас злишься из-за того, что я красивая девушка и твое тело отреагировало на это определенным образом?

Альв опешил. Несколько секунд он растерянно моргал, и при виде его красного лица я испытывала что-то очень похожее на злорадство. Мне нравилось его дразнить.

— Я не то имел в виду. Ты меня околдовала!

— Своей красотой?

— Нет!

Он громко запыхтел.

— Это не я сам, это чары. Ты заколдовала меня! Чтобы унизить. Чтобы поглумиться. Хочешь, чтобы я потерял голову от навязанного желания и сам к тебе полез. Чтобы умолял. Чтобы ползал на коленях и просил… со мной… Чтобы это выглядело так, будто я сам этого хочу, а ты снисходишь до меня. Угадал? Мстишь мне за толстую карлицу? — Альв рассмеялся горько и зло. — Если бы ты знала правду, сказала бы спасибо за то, что я с тобой тогда…

Было во взгляде эльфа что-то… какая-то уязвимость, застарелая боль. Мне стало стыдно за свое поведение.

— Ладно, хорошо. Ты прав. Это колдовство.

Услышав, как Альв набирает полную грудь воздуха для очередной гневной тирады, я торопливо добавила:

— Но это получилось случайно.

— Случайно?!

В голосе эльфа звенели сотни восклицательных знаков. Казалось, от ярости у него сейчас закипят белки глаз.

— Да, случайно. Я не хотела. Так вышло.

— Так… вышло?

У него дернулось веко.

— Да. Я пыталась разбудить тебя, а проснулся не ты, а… он.

Я кивнула на его пах.

Минуты на две в комнате повисло немое молчание. Альв выглядел как человек, который хочет сказать слишком много и поэтому вообще не может ничего из себя выдавить.

Наконец он потребовал:

— Исправляй!

Я почти видела те усилия, которые ему потребовались, чтобы взять себя в руки и не добавить к своим словам ничего лишнего.

Чувствуя себя донельзя глупо, я обратилась к содержимому его штанов:

— Опустись. Ну, пожалуйста.

Упрямец шевельнулся, но не обмяк.

— Он не хочет, — развела я руками.

— Что значит не хочет? — бесился Альв.

Теперь его левое веко дергалось не переставая.

— Попробуй еще раз!

Я попыталась придать своему голосу как можно больше властности:

— Я приказываю тебе опуститься! Немедленно! Опустись, кому сказала!

Ничего не изменилось.

Альв застонал от досады.

— Мне что, теперь всегда так ходить? А может, ты издеваешься надо мной?

Его глаза прищурились с подозрением.

— Делать мне больше нечего, только издеваться над тобой. Сядь, поешь. Потом что-нибудь придумаем. А может, он устанет стоять без дела и опустится сам.

Судя по выражению лица, Альв хотел возразить, но его взгляд упал на тарелку супа под магическим куполом, и в тишине комнаты раздалось урчание пустого желудка. С неловким видом эльф кашлянул в кулак.

— Ладно.

Он опустился за туалетный столик, где стояла еда, подождал, пока я сниму согревающие чары, и невыразимо изящным жестом взял в руки ложку. Аристократ до мозга костей, Альв старался не показывать жадности. Несмотря на дикий голод, он ел степенно, неторопливо, с чувством собственного достоинства, будто находился на званом ужине, а не сидел за столиком своей хозяйки.

— Это все? — спросил он, тоскливо оглядев пустую тарелку. — Вы морите своих рабов голодом?

— А ты не понимаешь, что тебя вывернет, если сразу набьешь живот? Через полчаса попрошу служанку принести тебе разбавленный фруктовый сок. А вечером поешь тушеных овощей. Завтра попробуем дать тебе мяса.

Альв хмыкнул. Затем с раздражением посмотрел на свой пах.

— Надо позвать Крепкого Сола, — сказала я. — Он должен знать, что делать в таких ситуациях. Может, у него найдется какое-нибудь зелье… бессилия.

Эльф поежился. Слово «бессилие» явно резануло ему по ушам.

— Или он объяснит, почему не все мои приказы работают.

Я дернула за шнур для вызова служанки, а когда она явилась, отправила ее за Крепким Солом.

Глава 9

В Андере связь с рабом для утех не считалась изменой, и Сол несколько лет грел постель моей матери, что не было ни для кого тайной. Конечно, с возрастом он стал ей не интересен. Среди местных женщин ходила поговорка: «Если у мужчины на лобке появились седые волосы, для любви он больше не годен». Я не знала, насколько эта поговорка отражала реальность, но не видела в замке ни одного человека с кленовым листом на шее, которому было бы больше сорока. Состарившиеся постельные рабы не получали другую работу, а просто исчезали. Бесследно. Будто испарялись.

Но Сол разменял уже шестой десяток, а до сих пор служил в Андере. Видимо, в свое время очень хорошо проявил себя и за большие заслуги получил должность управляющего. Теперь он следил за другими невольниками из низшей касты.

Почему этого худого, изящного и невысокого мужчину прозвали Крепким, я догадывалась.

— Госпожа, — Сол не просто поклонился, а буквально сложился пополам. Под мышкой он держал большую деревянную шкатулку в форме сундучка. — Как мне услужить вам?

— Поговори с моим рабом.

Еще до прихода Сола было решено, что Альв сам обсудит с ним свою проблему.

— С превеликим удовольствием, госпожа, — еще раз низко поклонился управляющий. — С вашего дозволения я с радостью позабочусь о том, чтобы Усердный язычок стал самым умелым постельным в этом замке.

Опять моего гордого эльфа назвали Усердным язычком.

Я нервно хихикнула.

Альв сжал кулаки и протяжно выдохнул, но ничего не сказал — то ли уже привык к своему унизительному прозвищу, то ли устал возмущаться всякий раз, когда его слышал.

— Где милостивая госпожа разрешит нам устроиться для разговора? — спросил Сол.

Я проводила мужчин во вторую комнату моих покоев. Там вокруг квадратного кофейного столика расположились диван и два кресла.

— Благодарю, вы так добры, госпожа.

— Можете сесть.

— О нет, госпожа, я не посмею, — в который раз поклонился Сол.

А эльф сел. Опустился на диван с царственным видом и раскинул ноги.

Управляющий за рабами посмотрел на моего пленника с осуждением. Его взгляд словно говорил: «Как не стыдно? Где твои манеры? Приличные рабы так себя не ведут». Альв не повел и бровью.

Я покинула комнату, чтобы дать мужчинам спокойно поговорить наедине, но осталась подсматривать и подслушивать за приоткрытой дверью.

— Ты только погляди на себя, — первым делом сказал Сол, и его голос звенел от возмущения. — Какой у тебя вид! Я пока промолчу про твою дерзость. Наверное, милостивой госпоже она нравится, раз тебя еще не побили палками, но твои волосы… Боги всемогущие, это же кошмар.

Волосы Альва и правда были в ужасном состоянии. Отмыть их он отмыл, а вот расчесать не смог, и они торчали во все стороны комками свалявшейся белой шерсти. Тут гребень делу не поможет. Либо обстригай, либо распутывай с помощью особого заклинания.

— Кто такое чучело в постель к себе пустит! — негодовал Крепкий Сол.

Рот Альва дернулся в ухмылке.

— Ты чего лыбишься, дурень? Хочешь, чтобы добрая госпожа потеряла к тебе интерес?

— Хочу, — кивнул эльф. На своего собеседника он глядел с превосходством и изрядной долей презрения.

Услыхав его ответ, Сол по-стариковски ахнул, схватившись за сердце.

— Неразумный! Ты не ведаешь, что несешь! Знаешь, что будет с тобой, если твоя благодетельница от тебя откажется?

— И что же? — фыркнул Альв.

Сола начало трясти.

— Тебя отведут за конюшни. Бросят на сено и оттяпают все меж ног ржавыми садовыми ножницами. Все-все отрежут. Гладко сделают, как у девушки. Ничего не оставят.

На глазах мужчины блеснули слезы.

— Думаешь, раз из Круга вышел, больше ничего не грозит? Наивный. Госпожа Хель твоя единственная защитница. За нее держаться нужно, угождать, радовать. И не приведи боги не гневить! Быть красивым и услужливым, а не то…

Альв, который до этого сидел расслабленно, резко выпрямил спину и поежился. Его лицо побелело, а рука потянулась к гнезду на голове. Похоже, он и правда считал, что, получив на шею рабскую метку, раз и навсегда обезопасил себя от страшной участи стать скопцом.

Я не знала, говорил Сол правду или просто пугал строптивого раба, но надеялась на последнее. Впрочем, законы в Андере всегда были жестоки. Темницы у нас пустовали, ибо любое преступление каралось казнью: от публичной порки до лишения жизни тем или иным способом. Может, бесхозных мужчин для утех и правда отводили за конюшни…

— Я хотел поговорить не об этом, — хрипло начал Альв, расчесывая пятерней свои лохмы. — У меня проблема. Ниже пояса.

— Маленький? — прищурился Сол. — Боишься не оправдать ожиданий госпожи?

Эльф поморщился.

— Нет. Другая проблема.

— Плохо стоит?

— Наоборот. Слишком хорошо. Не могу опустить.

— Так это же замечательно. И пускай стоит! А я тебе еще зелье дам, чтобы всегда стоял крепко.

Он с глухим стуком опустил на кофейный столик свой сундучок и откинул деревянную крышку. Зазвенели стеклянные баночки.

— Вот зелье от мужской слабости. А это восковые шарики, чтобы удалять волосы в укромных местах. А тут ароматная вода, чтобы вкусно пахнуть для госпожи. Постельный должен следить за собой, чтобы как можно дольше оставаться привлекательным. В тех флакончиках масло для массажа, а в этом — чтобы входил легко. А теперь самое важное. Смотри и слушай внимательно. Видишь бутылочку с синим зельем? Три глотка каждый день. Это чтобы у госпожи дети были только от мужа. Все понял?

Альв покосился на дверь, за которой я стояла. После слов о конюшнях и ржавых садовых ножницах он сделался бледен, напряжен и сидел, как на иголках.

— Я все понял. Но мне нужно зелье, которое не поднимает, а опускает.

И он вкратце объяснил Солу свою ситуацию.

Глава 10

— Не вижу проблемы, — заявил Крепкий Сол. — Просто подожди, покуда госпожа тобою воспользуется. А ежели невтерпеж ходить возбужденным, так соблазни хозяйку, чтобы она взяла тебя поскорее. Хотя ты, конечно, еще зеленый, соблазнять не умеешь, не знаешь всех уловок постельного раба.

Вид у Альва был такой, словно они с Солом разговаривают на разных языках и собеседник его совершенно не понимает.

— А существует ли способ избавиться от этого состояния без того, чтобы мной… кхм… воспользовались?

Пленник недовольно поджал губы. Этот разговор явно унижал его эльфийское достоинство.

И снова Сол понял Альва неправильно.

— А вот оно что! Догадался я. Не пускает тебя хозяйка между ног. Только языком твоим пользуется. И ты боишься, что остального она не захочет. Не бойся! Рано отчаиваться. Ты парень видный. Тело у тебя просто создано для утех. Когда-нибудь хозяйка обязательно оценит и соблазнится. А чтобы все быстрее случилось, ты вот как поступи. Недаром же тебя, наверное, Усердным язычком прозвали. Ты сначала язычком-то начни, а потом, когда госпожа разомлеет, на остальное напросись.

Альв покраснел до корней волос и прикрыл лицо ладонью. Я за дверью неловко переступила с ноги на ногу.

— Только гнездо на голове разбери, — советовал Крепкий Сол. — А то чучело чучелом. Как башку свою в порядок приведешь, так с хозяйкой лечь и получится. Зуб даю.

В общем, ничем толковым управляющий за постельными рабами нам не помог.

Старик ушел, и Альв подозрительно притих. Он выглядел задумчивым и напряженным. Время от времени я ловила на себе его взгляды, и эти взгляды казались мне странными. Наблюдая за мной, Альв будто крутил в голове какую-то мысль, возникшую после разговора с Солом. Возможно, его преследовал образ садовых ножниц в пятнах крови и ржавчины. Или он наконец понял, что, огрызаясь хозяйке, ходил по очень тонкому льду.

— Можно мне воды? — попросил Альв. Его голос прозвучал хрипло, а тон был на удивление вежливым.

— Возьми, — я сидела на подоконнике, подогнув под себя ногу, и пыталась вспомнить, что еще сказал мне судья после поединка.

Эльф поднялся с дивана. Прошел мимо меня деревянной походкой и потянулся к кувшину рядом с кроватью. В этот момент меня озарило. Если один приказ не работает, надо попробовать другой.

Наверное, мне стоило предупредить Альва о том, что я собираюсь сделать, но на волне энтузиазма я подумала об этом слишком поздно. Уже после того, как с губ сорвалось неожиданно властное: «Давай!»

Итак, я произнесла: «Давай!» — резко и громко, словно выпустила стрелу из лука.

И Альв дал.

Его рот распахнулся, и по комнате прокатился стон мучительного удовольствия. Эльф не удержался на ногах. Рухнул, как подкошенный, то ли от неожиданности, то ли от силы наслаждения. Стоя на коленях и цепляясь пальцами за прикроватную тумбу, он содрогался и содрогался от бесконечного, изматывающего оргазма. Дергался, хрипел, складывался пополам и жадно хватал губами воздух.

Я впервые видела, как мужчина кончает по команде, ни разу к себе не прикоснувшись. Его всего трясло.

Наконец Альв перестал вздрагивать. Ему понадобилось не меньше минуты, чтобы отдышаться. Потом он повернулся и посмотрел на меня с выражением чистейшего бешенства на лице. Его глаза были узкими, как лезвия бритв.

— Ты! — прорычал он, оскалившись.

На секунду мне показалось, что сейчас в меня полетит поток самых гадких оскорблений, но Альв сдержался, видимо, вспомнив о конюшнях и ножницах. Перемена была резкой. Вот он кипит от ярости, а вот обмякает и со вздохом роняет голову на грудь, сдувшись.

Чтобы подняться на ноги, Альву пришлось тяжело опереться на тумбочку у кровати. Когда он встал, я увидела, что на штанах у него в районе паха растеклось влажное пятно.

— Могу я пройти в ванную комнату и привести себя в порядок? — спросил эльф усталым тоном, избегая встречаться со мной глазами. Его скулы и кончики ушей были нежно-розового оттенка.

— Иди, служанка принесет тебе новые штаны взамен испорченных.

Альв кивнул. По его походке было заметно, что ему неприятно прикосновение влажной ткани.

В купальне пленник провел около часа. Уж не знаю, чем он занимался там столь долго, но под конец этого времени я обеспокоенно полировала ухом дверь. Из ванной не доносилось ни звука. Я не слышала ни шагов, ни плеска воды. Наверное, Альв просто хотел побыть один — осмыслить свое положение, справиться с гневом и неловкостью после случившегося.

Когда он покинул свое убежище, мой взгляд невольно метнулся к его штанам. Они больше не топорщились спереди. Приказ помог: возбуждение пленника угасло.

— Можно мне гребень для волос? — спросил Альв.

Было непривычно видеть его таким тихим и вежливым. Он как-то странно мялся и смотрел мимо меня.

— Садись, — кивнула я на банкетку перед туалетным столиком. — Сам свои колтуны ты не распутаешь.

Альв подчинился. Я встала позади него, но перед тем, как браться за гребень, использовала хитрое заклинание, знакомое всякой девушке. После него волосы эльфа легко разобрались на пряди и легли на спину тяжелым полотном шелка. Блестящие и густые, они ниспадали до самой талии. Прикасаться к ним было приятно. Неторопливо, наслаждаясь каждым движением, я расчесывала его волосы и ощущала, как это действо необычным образом меня успокаивает.

Альв сидел, не шелохнувшись, и напряженно следил за моим отражением в зеркале, а я вдруг уловила слабый аромат бергамота, исходящий от его кожи.

Он что, воспользовался ароматной водой из сундучка для рабов? Зачем?

Зубчики гребня снова погрузились в белый шелк и скользнули вниз, оставляя за собой тонкие, быстро исчезающие борозды.

Такой красивый мужчина…

И такой подлец!

— Скажи, — моя рука дрогнула, — отчего ты так жестоко обошелся со мной в Йолине? Ты же сам хотел этого брака. Писал мне нежные письма. С самого начала знал, как я выгляжу. Отец послал тебе мою миниатюру. Тогда почему же… Неужели в реальной жизни я оказалась настолько хуже, чем на портрете?

Глава 11

Год назад

Завтрашнего дня я ждала с большим нетерпением, ведь утром мы отправлялись в путь, и путь этот лежал в Йолин, королевство эльфов. Несколько часов в тряской повозке, затем магическая переправа — и я впервые увижу своего жениха вживую. До этого его красотой я любовалась только на портрете.

Кругляш из дерева с цветной миниатюрой, покрытой лаком, хранился в верхнем ящике секретера, и я доставала его каждый вечер. Смотрела на изображение и представляла, как оно оживает: идеальное нарисованное лицо приходит в движение, чувственные губы складываются в улыбке, от глаз разбегаются лучики морщин, красавчик моргает и фокусирует на мне взгляд.

За год я изучила портрет от и до. Сотни раз я обводила пальцем черты этого холеного, благородного лица и замирала от счастья при мысли, что у меня будет такой соблазнительный муж. Конечно, художник мог польстить заказчику, но все знали, что среди эльфов уродов нет. Даже если портрет не соответствует реальности, то незначительно.

К тому же я влюбилась не столько во внешность Альва, сколько в его письма. Он писал мне уже шесть месяцев. Строчки, пронизанные нежностью и ожиданием встречи. Перед сном я перечитывала их снова и снова. Принц рассказывал мне о себе, о Йолине, задавал вопросы. У нас нашлось море общего. Меня не покидало ощущение, что я обрела родственную душу, что этого мужчину я знаю всю жизнь.

Завтра я ехала в чужое королевство, на собственную свадьбу, к незнакомцу, но ни капли не боялась. Мне не терпелось встретиться с женихом, услышать его голос, увидеть его с другого ракурса, а не с того, что на портрете. Я верила, что этот день будет волшебным.

Утром я убедилась, что мое свадебное платье уложили в сундук правильно — так, чтобы оно не измялось в дороге. После я забралась в карету, и наша колонна покинула укрепленный город. В Йолин меня сопровождали сестра и матушка, несколько придворных магов и охрана. Всего десять экипажей. Путь наш лежал в северную деревушку под названием «Каменные круги» — одно из немногих мест, где сходились природные магические потоки и была возможность открыть портал в другую часть света.

Чтобы не пришлось добираться до королевства эльфов несколько недель, мы использовали сложное колдовство. В Каменных кругах пять сильнейших магистров Андера взялись за руки и объединили свою мощь. Пока они читали заклинание, деревенские конюхи накормили и напоили лошадей, а мы с придворными отужинали в единственном местном трактире.

Нити мироздания лопнули ближе к полуночи. К этому моменту изможденные маги едва стояли на ногах. К экипажам их вели, придерживая за плечи. Зато у входа в сосновый лес кляксой растеклась зияющая чернотой дыра.

Когда ты проезжаешь сквозь портал, кажется, что твоя голова сейчас взорвется. Уши закладывает, глаза горят. Тебя мутит и подташнивает, хотя дорога под колесами ровная и карету трясет в два раза меньше, чем на гравийке. И все равно ощущение такое, что ты вот-вот простишься с ужином. Минута перехода длится вечность.

Наконец глубокая темнота за окнами экипажа рассеялась, и я увидела, что Кияна на соседнем диванчике сидит вся красная, а лицо матушки, наоборот, побелело до синевы.

— Хвала богам, прошли, — вздохнула сестрица, а матушка полезла за платком, чтобы утереть со лба испарину.

По эту сторону портала ночь уже закончилась, и деревья по краям обочины купались в лучах солнца. Маленькие желтые птички перелетали с ветки на ветку, и в воздухе над проселочной дорогой разливалось их нежное пение. Сладко пахло цветами и разнотравьем.

Мы с Кияной обменялись улыбками. В ее глазах я прочла ту же самую мысль, что пришла в голову мне: Йолин чудесен, сама природа сулит мне бесконечное счастье.

Вереди на фоне зеленых гор и журчащих водопадов возвышался замок с белыми стенами и красными конусами башен.

* * *

Впервые я увидела Альва на балу, который устроили вечером в честь нашего приезда. Красивый до невозможности, в белом бархатном камзоле, он стоял рядом с отцовским троном и лениво наблюдал за тем, как наша делегация плывет по широкому проходу, образованному толпой нарядных придворных. С каждым шагом сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Я едва дышала, очарованная внешностью и статью эльфийского принца. Он был таким же как на портрете. Идеальным.

Только смотрел на меня почему-то холодно.

Где-то под ребрами царапнуло разочарование. После нашей переписки, которая из дружеской почти переросла в любовную, я рассчитывала на более теплый прием. Нет, я, конечно, не ожидала, что Альв улыбнется до ушей или прилюдно бросится мне навстречу, но была уверена, что при виде меня лицо его посветлеет, а глаза просияют радостью. Однако принц выглядел отстраненным.

Наверное, в Йолине было непринято проявлять эмоции.

Но какие же эльфы все-таки красивые! Они казались богами, спустившимися с небес! Кожа белая и гладкая — ни веснушки, ни родинки, ни любого другого пятнышка. Волосы длинные и густые. Черты лица тонкие и благородные. Каждое движение пронизано изяществом, будь то взгляд или поворот головы.

И все высокие. Не только мужчины, но и женщины. Среди них я ощущала себя настоящей коротышкой.

Позже, когда мы с Альвом кружились в маэрэте, традиционном для балов танце, я поняла, что мой нос упирается ему в грудь. Еще подумала, что не смогу поцеловать этого прекрасного гиганта, даже если встану на цыпочки.

Меня пьянил его запах. Дух захватывало от той легкости, с которой он вел меня в танце. От волнения в голове была какая-то каша, и всякая попытка заговорить оборачивалась провалом. В итоге за весь вечер мы обменялись парой-тройкой дежурных фраз.

Глава 12

В королевстве эльфов

— Он невероятный, этот твой Альв Риен! — восхищалась Кияна, сидя на моей кровати простоволосая и в ночной сорочке.

После бала, умывшись и переодевшись, сестра пришла ко мне в гостевую комнату, чтобы поделиться впечатлениями о Йолине и его прекрасных жителях. Ее глаза горели восторгом, а на губах блуждала мечтательная улыбка.

— Вот бы и меня позвал замуж эльф!

Она сладко вздохнула, но вдруг заметила на моем лице тень тревоги.

— В чем дело, Хель? Только не говори, что женишок пришелся тебе не по вкусу.

Мне сложно было объяснить, что именно меня гложет, но я попыталась.

— Он бесспорно самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, но как будто… чужой?

Я была не уверена в том, что выразила свою мысль точно, поэтому мои слова прозвучали вопросительно.

И разумеется, Кияна не поняла, что я имела в виду.

— Конечно, чужой. Вы же познакомились только сегодня.

— Но наша переписка… Мы с таким упоением писали друг другу, а когда встретились, не смогли связать и двух слов. Ладно я переволновалась, но он…

— Тоже переволновался, — уверено заявила Кияна. — Увидел тебя и онемел от восхищения. Так перенервничал, что проглотил язык. Или считаешь, будто чувства есть только у женщин, а мужчины железные?

Замечание сестры показалось мне справедливым, и я немного успокоилась.

Кияна продолжила свои расспросы:

— Так что же, он вообще ничего тебе не сказал, пока вы танцевали? Молчал, как воды в рот набравши?

— Поинтересовался, насколько тяжелым был магический переход и не очень ли утомила нас дорога до Йолина.

— И всё? — Кияна выглядела разочарованной.

— Еще выразил надежду, что погода на свадьбе нас порадует.

Сестра оживилась:

— Вот! Он предвкушает завтрашний день. Уже мечтает, как сделает тебя своей женой. Значит, ты ему понравилась.

— Я кирнари. Андер — самый богатый кирнар в союзе независимых городов центрального побережья. Наш брак выгоден Йолину.

Дома я считала себя красавицей, но здесь на фоне изящных великолепных эльфиек вдруг обросла комплексами. Собственная внешность теперь казалась мне грубоватой и невыразительной, кожа — плохой, ноги — короткими, фигура — тяжелой и коренастой, а походка неуклюжей. Я боялась, что Альв сравнивает меня с девушками из своего народа и сравнение это не в мою пользу. Боялась, что он разочарован человеческой невестой, но понимает, что дело сделано и назад пути нет.

Конечно, на балу принц был предельно вежлив, очень обходителен, исключительно учтив, но вел себя со мной слишком официально.

— Скажи, что я себя накручиваю, — попросила я сестру.

В ответ Кияна обняла меня и чмокнула в висок:

— Все будет хорошо. Просто замечательно. Вот увидишь.

* * *

Погода в день свадьбы и правда радовала. Комната при храме, где я готовилась к предстоящей церемонии, была залита лучами солнца. Кияна помогала мне с прической, другая девушка из нашей свиты — добавляла моему лицу красок. В руках она держала баночку с бальзамом из воска, ароматного масла и ягодного сока, и с помощью этого средства рисовала на моих щеках стыдливый румянец. Я, хотя и оставила вчерашние тревоги, от волнения была недопустимо бледна.

Впрочем, те же эльфийки на балу бледными выглядели все, но это не мешало им ослеплять мужчин красотой своей фарфоровой кожи. Моя кожа, к сожалению, не была фарфоровой и такой привлекательно матовой, как у этих женщин. Бледность придавала мне нездоровый вид.

— Ай! — вздрогнула я от боли, когда Кияна нечаянно уколола меня шпилькой для волос.

Утром, до того, как все проснулись, сестра подговорила меня проникнуть в храм и посмотреть, как его украсили к церемонии. Просторный зал с колоннами и статуями богов утопал в цветах. При виде этой картины сердце мое сладко сжалось от предвкушения, а на глазах выступили слезы радости. Я представила, как иду к алтарю, а там, рядом с храмовником, под аркой из белых лилий и роз, меня ждет самый красивый мужчина на свете.

— Позвольте разгладить складки на вашем платье, кирнари, — одна из фрейлин принялась поправлять на мне свадебный наряд.

И тут со скрипом открылась дверь в комнату.

Я повернулась на звук, ожидая увидеть матушку или служанку, но на пороге стоял мой жених.

Почему он здесь?

Фрейлины засуетились, взбудораженные внезапным появлением мужчины.

— Нельзя видеть невесту до свадьбы! — Кияна пришла в себя первой и замахала на Альва руками, пытаясь выгнать его из комнаты, но эльф даже не посмотрел в ее сторону.

При взгляде на жениха я сразу заподозрила неладное. Его глаза лихорадочно блестели на белом, как полотно, лице, а губы алели, словно он искусал их, пока шел сюда. Он еще ничего не сказал, а мое сердце уже заныло от дурного предчувствия. Не врываются женихи в комнату невесты за час до свадьбы, все растрепанные и бледные, если ничего не случилось.

А значит… случилось…

Альв уставился на меня в упор и каким-то неживым, напряженным голосом произнес:

— Свадьбы не будет.

В тишине маленькой комнаты его слова прогремели громом.

Все тотчас замолкли. Стало тихо, как в склепе, но уже через секунду вокруг меня всколыхнулось море из голосов. Фрейлины заохали и зашептались.

Меня словно окунули в ледяную воду. Я почувствовала, как цепенею и прирастаю к стулу, на котором сижу.

Что он сказал?

Наверное, я неправильно его поняла.

Мой отупевший взгляд скользнул по свадебному камзолу эльфа. Принц полностью нарядился к церемонии. Даже вставил цветок в петлицу. Белую лилию.

Свадьбы не будет…

Меня захлестнуло стойкое ощущение нереальности. Захотелось ущипнуть себя и проснуться, но я не могла пошевелить даже пальцем. Сидела за туалетным столиком каменной статуей и распахнутыми глазами таращилась на жениха. Щеки под нарисованным румянцем стремительно наливались краснотой, уже настоящей.

Ну же, скажи, что ты имел в виду не это! Что просто выразился неправильно.

Но его следующие слова не оставили места для сомнений.

— Я не женюсь на вас, кирнари. Не хочу видеть вас своей женой.

Воздух комом застрял у меня в горле.

— Это что, шутка? — завизжала Кияна. — Ну знаете ли, это не смешно, а оскорбительно. Если у эльфов настолько скверные манеры…

— Это не шутка, — перебил Альв.

Его сапоги сияли, начищенные до блеска.

Мои мечущиеся мысли отчего-то зацепились за эту деталь, словно нуждались в точке опоры и нашли ее.

Я представила, как в своей спальне Альв старательно натирает сапоги кремом, надевает роскошный белый камзол, вставляет в петлицу цветок и идет ко мне говорить, что свадьбы не будет.

— Вы меня услышали, кирнари? — произнес эльф, и его бледная щека дернулась в нервном тике. — Скажите, что поняли меня.

Я открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни слова.

Кияна задыхалась от возмущения:

— Вы с ума сошли! Это скандал! Совести у вас нет! Я пожалуюсь отцу! Разве можно так… перед самой свадьбой!

Альв ее не слушал. Он продолжал пытать меня вопросами.

— Кирнари. Вы поняли?

Теперь, онемевшая, я смотрела на лилию в петлице его белого костюма. Все звуки казались приглушенными, будто меня целиком, с головой завернули в кокон из ваты. Кияна орала на всю комнату, но ее крик раздавался в моих ушах смутным, далеким эхом.

— Ты об этом пожалеешь, мерзкий эльф! Ты еще локти будешь кусать, что лишился такой невесты!

Казалось, она сейчас набросится на него с кулаками.

Альв смотрел только на меня.

— Я не женюсь на вас. Лучше вам не ходить в храм. Иначе я буду вынужден отказать вам прилюдно. Если не хотите публичного унижения… — принц осекся и процедил сквозь зубы: — Мне не нужна в жены толстая карлица.

Фрейлины за моей спиной громко ахнули. Кияна побагровела, лишившись дара речи.

Бывший жених продолжал бить меня словами.

— Не вынуждайте меня говорить вам это перед толпой гостей. Разорвите помолвку сами. Вы меня слышите, кирнари? Почему вы молчите?

Потому что я рассыпалась на стеклянное крошево, а оно не умеет говорить.

Белая лилия на мужской груди начала расплываться перед глазами. Сморгнув слезы, я отвернулась к зеркалу и принялась дрожащими руками вытаскивать из высокой прически шпильки и невидимки.

— Я поняла вас, ваше высочество, — произнесла я ровно и холодно. Только боги знали, чего мне стоил этот спокойный тон.

В комнате резко потемнело, и потоки дождя хлынули на землю.

___

Кирнар — независимый город-государство, во главе которого стоит владыка или владычица. Власть передается по наследству ребенку с наиболее сильным магическим даром (пол ребенка и очередность его появления на свет не имеют значения).

Кирнари — титул, который носят жена и дочери владыки кирнара.

Глава 13

— Я не писал тебе никаких писем, — плечи Альва напряглись.

Моя рука с гребнем безвольно опустилась вдоль туловища.