Вы читаете книгу «Тлеющая звезда» онлайн

Мы стремимся к лучшему, но путь будет тернист…

Всегда следует помнить о жертвах.

Кнар-ле’ой

«Путь жизни»

Глава 1

(Наше наследие)

Ученик

И будет наш почёт тому,

Кто был, готов и будет,

Кто говорил:

«Не смерть, а честь!»

«Во веки!»

Люди, будем!

Но нет прощения тому,

Кто струсил и свершился.

Тому, кто предал наш народ,

Кто грехом обвершился.

Матвей Па-Нм’т-ов

«Поход на Тэрдеов и Идов»

Всегда в жизни случаются события, требующие веры, силы и духа. Не бывает такого, чтобы даже один человек в мире, не испытал такие ощущения.

Шёл 119 год ПЗМ. Прошло уже много тысяч лет от победы над Идами, Тэрдеами и тем более Гоелями. Люди даже забыли о том, кто такие гуманоиды, за исключением тех, кто жил рядом с остатками Идеологистов.

На отдалённой, от центра галактики, планете, носившей название Ми-даБа’н, сын великого Амб’уласина Кайло построил собственную школу и обучал в ней будущее ордена Джео, что только начал подниматься с колен после свержения галактического Императора из ордена Птэр’ле’ой.

Молодой парень, от рождения, носивший имя Таевас Кайло спал в своём персональном небольшом домике, сложенным из плоских камней, которые сохраняли внутри помещения холод, что было крайне необходимо, ведь на Ми-даБа’не, практически круглый год, длившийся 537 суток (Ми-даБа’нские сутки приблизительно равны 24,5387 часам), преобладала крайне жаркая погода и повышенная влажность. По шкале Цельсия температура могла подниматься до пятидесяти трёх градусов. На планете росло большое количество лесов, морей и океанов не было, лишь мелкие речушки, иной раз становившиеся большой рекой, огибали всю поверхность космического тела, вокруг которого вращалось три луны с подкорректированными траекториями, дабы люди смогли наблюдать неописуемо красивые затмения, как, некогда, их предки на далёкой Земле.

Таевас прижимал к себе подушку и хмурился, ведь ему никогда не снились обычные сны, он всегда видел варианты будущего или альтернативные миры. В видении, неподалёку от него, из маленького холмика, с еле проступающей травой, выходила металлическая труба, служившая стоком для каких-то отходов. По всюду лежали камни.

– Каждый на своём месте… – прозвучал чей-то голос.

Кайло осмотрелся и услышал слова незнакомой женщины:

– Иди вперёд, труба дарует жизнь! Путь, каким бы непредсказуемым он не казался, уже давно предрешён, его нужно лишь пройти.

Парень проснулся. Пятый год в дядиной школе. Подумал Таевас. Какая же это мука. Он поправил одеяло и поудобнее устроился в кровати. Сегодня, не удивление, ночь была очень холодной, но ничего не поделаешь, такова природа.

Наступало утро и первые лучи солнца коснулись штор. Молодой Кайло не спал уже более двух часов и решил встать. На животе было крайне тоскливо. Он заправил постель и посмотрел на НЕЗО компас, в который были встроены часы. Пять утра, сам для себя отметил Таевас. Значит дядюшка Шаллот уже работает. Парень тут же выбежал из домика и направился на холм Суджук.

Ученики, часто ходившие к Дэрону Онроо, владельцу и повару в маленькой забегаловке, стоявшей неподалёку от школы, почему-то стали называть его дядюшкой Шаллот. Скорее всего, «дядюшкой» он стал из-за своей доброты, так как сын Амба мог быть весьма строгим, а «Шаллотом», от слова «Шал’лото-т» – верящий, пухлый, нежный, добрый.

Дымящиеся трубы как всегда становились надеждой на удовлетворение разыгравшегося аппетита, а вкусный аромат приправ и слегка подгоревшего мяса заставлял бежать быстрее.

Как только Кайло забежал в заведение, дядюшка обрадовался.

– Ха, мой юный друг. Опять сны не дают покоя? – улыбаясь спросил Шаллот.

Таевас утвердительно покачал головой.

– Ну, тогда тебе следует хорошо подкрепиться, а то твой дядя сегодня не в духе.

Молодой Кайло вопросительно посмотрел на Онроо.

– Он заходил перед тобой.

Дэрон взял прихватки и вынул из газовой печи ЫКШТЫМУ, произнеся:

– Думаю, тебе понравится.

Глаза Таеваса загорелись при виде столь аппетитной еды. Он взял столовые приборы и преступил к трапезе. И ведь он был корабельным поваром и пиратом, а теперь наш любимый дядюшка… Как непредсказуема судьба… подумал Кайло, но не для всех.

Сегодня, Билу, лучшему другу Таевасе, не спалось и он тоже пришёл к Шаллоту, так как знал где найти друга утром.

Друзья вместе позавтракали и пошли на речку, пока не начался утренний подъём.

Бил’бэг, почему-то, всегда находил интересным подолгу смотреть в кристально прозрачную воду речушки, текущей с далёких гор. Маленькие золотистые рыбки шныряли из стороны в сторону, огибая небольшие водоросли, растущие на дне. Таевас же любовался уходящей ночью, лёжа на траве, наблюдая за каждой тускнеющей звёздочкой, меркнущей на фоне восходящего солнца.

Зазвенели ромбовидные колокола – начался подъём. Пора идти в храм.

Быстро прибежав на первый урок, Кайло и Бил уселись на круглые коврики, лежавшие на полу, ожидая прихода учителя.

По всей видимости дядя был чем-то занят, так как опаздывал на урок и Таевас начал скучать. Он в очередной раз рассматривал купол помещения, а потом увидел сидящую в десяти метрах от него Гею. Наконец её перевели в нашу группу. С радостью подумал Кайло, так как у него к ней были нежные чувства, и он дни на пролёт думал как начать разговор.

Наконец пришёл дядя и начал рассказывать о ЗРЕНИИ. Рассказ, на удивление Таеваса, был крайне утомителен, и он чуть не заснул, однако увидеть странного воина, назвавшегося Неб Нером, всё же успел.

Прошёл день и молодой Кайло осмелился подойти к девушке. Разговор был непродолжительным, но Гея начала испытывать некие чувства к Таевасу и, перед тем как попрощаться, покраснела.

Спустя недолгий период общения, они полюбили друг друга.

Старая космическая метеостанция, мотающаяся вокруг планеты не один десяток лет, доложила о скором начале звездопада.

Каким бы строгим не был дядя Таеваса, он всё-таки любил своего племянника и позволил тому залезть с Геей и Билом на крышу самого высокого дома.

В какой-то момент, Бил’бэг даже хотел уйти, не желая мешать другу и Гее, однако Таевас одёрнул Била и попросил того остаться. Вечер бы поистине прекрасен.

Зазвучал колокол – пора спать. ученики разбрелись, кто куда, по своим домикам.

Молодой Кайло положил голову на подушку, закрыл глаза и заснул. Видения, как всегда были туманны, но отчётливо слышалось чьё-то имя.

– Неб Нер!!! Неб Нер!!! – словно молясь повторяла женщина средних лет.

Перед Таевасом предстал крепкий мужчина в набедренной повязке с сильно обгоревшей на палящим солнце кожей, разбитыми в кровь ногами, идущий по раскалённым пескам и камням, по «Пескам смерти» (испытание духа и стойкости). Его путь составлял пятнадцать километров, а в конце ждала пещера, в которой находилось маленькое озеро – «око астрального мира». Говорят, что если в него нырнуть и выжить, то вынырнешь в астральном мире и сможешь путешествовать по бесконечным мирам. Однако достигнув своей цели, нужно ещё вернуться назад, где стояла размытая, от исходящего от поверхности раскалённого воздуха, фигура, закованная в древние латы. По всей видимости, он был учителем, склонившимся перед учеником, прошедшим испытание.

– Встаньте, Зе’ш. – молвил Неб, гордо смотря сверху вниз.

Кайло проснулся, размышляя над названием планеты, которую только что видел. Похожа на полупустынную планету Крустз – II. Сам для себя сделал вывод Таевас и снова попытался заснуть.

На старом бочонке сидела мудрая старуха, думающая о прошлом и будущем. Он молвила:

– Придёт скоро тот, кто заставит этот мир полыхать, но влюбит в себя всех! – она повернулась к Таевасу, а потом к тощёму пареньку, чьи глаза смотрели так пронзительно, что Кайло затруднялся дышать, – Ты! Ты его сын! Сын сатаны!

Внук Амб’уласина свалился с кровати, проснулся и первым делом посмотрел на часы. Было 4:30 утра. Шаллот ещё не работал и Кайло пошёл на речку.

От утренней росы веяло свежестью. По замшевым ботинкам, обработанным влагоотталкивающим средством, стекали капельки воды. Из-за невысокого холма послышался шум воды. Сегодня наш ручеёк разыгрался. Подумал молодой Кайло, ускорив шаг. И вправду, спокойная речка вышла из берегов и бурлила от увеличившейся скорости течения. Такое бывало очень редко.

Почему-то Таевасу вспомнился тот ужасный момент, который он так ненавидел – причину его пребывания здесь. В глазах мелькали моменты прошлого.

Тогда ему было шесть лет, он сидел около окна, за которым открывались виды на высокие небоскрёбы столицы галактики и читал учебник по политологии. На большом балконе-саде внизу, как всегда трудились садовники, стараясь придать растениям симметричный вид. Кайло отодвинул учебник, залез на подоконник и заворожённо начал наблюдать за происходящим ниже. Он всё больше высовывался из окна, которое оказалось незакрыто. Домработница семьи Кайло несла чистое бельё к шкафу, но повернув, на странный скрежет, голову влево, успела увидеть только ноги, падающего вниз Таеваса. Ей стало худо. Она подбежала к окну и посмотрев на сад, обрадовалась. Удивлённые садовники не могли сдвинуться с места, наблюдая за маленьким мальчиком, зависшем в воздух, в десяти сантиметрах от каменного пола круглого балкона-сада.

Мама – Лаэна Кайло, занимавшая место советника канцлера галактики, немедленно примчалась домой. Садовники, как один, лопотали о чудесном спасении, о том, как мальчик, пролетевший шесть этажей, каждый из которых был по три метра в высоту, завис в воздухе без помощи каких-либо устройств, а потом, как ни в чём не бывало, подошёл к Дэст'триэецкийским цветам и начал их нюхать. Домработницу уволили. Лаэна связалась со своим братом, который решился взять Таеваса, после услышанного, в ученики, но через пару лет, когда тот подрастёт.

Без подготовки спастись. Даже я так не мог в шесть лет. Подумал сын Амба.

Прошло три года. Молодого Кайло собрали в путь. Лаэна радовалась, ведь теперь сын будет не один. Ему должно быть там интересно, подумала она, в то время как Таевас медленно ступал по трапу транспортировочного корабля, иной раз оборачиваясь посмотреть на счастливую мать. Он никогда не хотел становиться Джео, но его об этом никто не спросил. Ему лишь хотелось, чтобы мама чаще бывала дома, чтобы отец – адмирал Сул Наггит стал проявлять чувства, а не изображать из себя табурет, которым стал от военной службы в галактическом флоте.

Хватит об этом думать! Мысленно скомандовал себе Таевас, опуская правую ладонь в холодный поток воды. Чистая жидкость огибала препятствие, создавая маленькие завихрения, пытавшиеся превратиться в воронки.

Пришло очередное видение. В круговороте вод времени возникали электрические разряды. Молнии били совершенно хаотично, с трудом давая рассмотреть, что движется внутри воронки. По всей видимость это был имперский истребитель, сто первого года ПЗМ выпуска. На каменисто обрыве, возле бурлящей воды, стоял Щётэ’т Пай’ в порванном плаще. Он подошёл к ручейку, текущему в море и направился к его истокам. Как только Щётэ’т приблизился к вырезанной в скале пещере, видение закончилось.

До начала занятий времени было много и Таевас решил последовать примеру Пай’я. Парень прошёл три километра, прежде чем перед ним предстала пещера из видения. Дыра в скале порядком заросла травой и не казалась столь устрашающей. Из неё вытекал быстрый ручей, дающий жизнь новому, но губя старое. Некоторые растения поглотила бегущая вода и те начали гнить, выделяя сероводород.

Из глубины пещеры, что-то начало взывать к молодому Кайло и он откликнулся на зов. Его ноги сами устремились к источнику зова, но вскоре остановились, впереди были мокрые ступеньки. Таевас посмотрел на ручей и удивился, ведь вода текла вверх по наклонной, отшлифованной за тысячи лет, поверхности. Внук Амба аккуратно спустился вниз и увидев большое подземное озеро, вспомнил видение. Он подошёл поближе к водоёму, нагнулся, но не увидел в отражении себя, он видел девушку его лет – его сестру близнеца, умершую при родах. Её должны были назвать Таей, но такова судьба.

Таевас помнил Таю по ощущениям в утробе и знал, как она должна была выглядеть благодаря зрению. Девушка перестала быть отражением и вышла из воды, абсолютно сухая, в такой же одежде, что и её брат.

– Что тебя сюда привело, мой милый братец? – спросила Тая.

– Щётэ’т. – ответил Таевас.

– Нда, наш дедушка во всех мирах особенный по-разному. – улыбнулась Тая. – Позволь себе идти за ним всегда и уцелеешь.

– Империю же развалили за год до моего рождения. – молвил Таевас.

– Но её наследие до сих пор живёт и скоро покажет себя миру. – сестра отвернулась, а брат посмотрел на воду.

– Как скоро? – спросил молодой Кайло.

– У тебя есть меньше восьми лет, чтобы взять у дяди как можно больше знаний. – прохрипел через респиратор Щётэ’т. Таевас посмотрел на дедушку, на месте которого раньше стояла сестра. – Тебе многое предстоит пережить.

Пай’ заставил воду забурлить, после чего брльшая волна вынесла молодого Кайло из пещеры. Парень протёр глаза, посмотрел на свою одежду, которая была сухой.

В храме зазвучал колокол. Таевас мигом вскочил на ноги и помчался на занятия. Сегодня дядя обучал приёмам рукопашного боя и бою на мечах.

Внук Амба не опоздал на занятие и даже успел перекусить булочкой Шаллота.

Дядя знал о умениях своего племянника, но старался, чтобы тот не выбивался из основного слоя учеников, это бесило Таеваса. Однако сегодня, сын Амба искренне похвалил племянника за знание многих форм фехтования, а в особенности за самую смертоносную – Винд’журст.

Ученикам дали тренировочные мечи и поставили их в пары. Молодого Кайло дядя поставил с Билом, что был младше на два года, но был куда мудрее чем любой из обучающихся, присутствующих на планете.

Таевас быстро обучил своего друга правильному выполнению боевых форм, но самые смертоносные движения немножко изменил и сделал их безопасными для себя, так как постоянно вспоминал слова Пай’я. Лучше подготовить почву заранее. Подумал Таевас.

Гея стояла подле друзей и не особо блистала умением фехтовать, потому как соперница постоянно, ненароком, выбивала меч из её рук.

Через три часа фехтования, начался урок истории, на котором, на сей раз, молодой Кайло не сомкнул и одного глаза. Ему было интересно рассматривать фото и рисунки из прошлого, держать староватый, облезлый с краёв, учебник формата А4 и толщиной в тысячу с лишним страниц. На титульном листе были надписи на древних языках. В особенности Таевасу понравилась запись прописью на русском языке.

Следующий час ученики отдыхали и трапезничали, за тем начался урок рукопашного боя.

Сегодня дядя больно добрый. Подумал Таевас, сидя на круглом коврике.

В помещение вошёл дядя и подозвал племянника к себе.

– Готов? – спросил сын Амба.

– Если бьёте, значит бейте. Враг не спросит. – чуть не улыбаясь сказал Таевас.

Дядя скинул плащ и со всей силы хотел ударить ногой в коленный сгиб племянника, но тот поставил блок, а после ударил набитыми костяшками по голени сына Амба и врезал кулаком в зону печени. Учитель сложился и начал ложиться на пол, но вдруг, его нога прошла рядом с лицом Таеваса и вскоре последовали удары руками. Дядя сильно закалил тело, подумал молодой Кайло, и владеет своим телом он превосходно.

Таевас вывел левую ногу вперёд так, чтобы при ударе в сгиб он не упал, предплечье правой руки положил на лоб, а кистью закрыл висок, левые локоть выставил перед носом, закрыв челюсть и прижал костяшки левой кисти к правой подмышек, немного присел на правую ногу отклонившись слегка назад.

Дядя, поняв, что руками бить бесполезно, начал использовать ноги, которые племянник быстро останавливал ступнями. Таевас пошёл вперёд. Первый удар – правым предплечьем, около локтя, в голову. Второй удар – хук с левой. Третий удар – под дых. На своё удивление, сын Амба выдохся и пошевелив по ротовой полости языком, обнаружил, что лишился второго премоляра справой стороны нижней челюсти. Бой окончился. Дядя постоял немного и искренне улыбаясь сказал Таевасу, чтобы он показал всем несколько приёмов, в то время как сам выплюнул на ладонь зуб и отправился в мед-отсек, чтобы поставить премоляр на родное место.

Ученики изрядно посмеялись над ситуацией, пока молодой Кайло показывал то, чему научился из учебников дома и у дяди.

Выполняя боевые формы, Таевас словно кружился в танце, рисуя вокруг себя сферу, становясь непробиваемым шаром.

В мед-отсеке сын Амба уселся на удобное кресло, подстраивающееся под человека, но не особо принимающее его форму, так как могут начаться болезни позвоночника и, в принципе, спины, если спинка будет не жёсткая. Врач положил зуб в специальную коробочку, в которой премоляр продезинфицируется, а после покроется естественными выделениями человека, станет живым. Пока зуб обрабатывался, доктор нанес на место, где стоял премоляр, тонкий слой вещества, помогающего заживлению и восстановлению.

Через пару минут зуб вернулся на место, а ещё через пару минут, десна перестала кровить и всё стало как прежде.

Таевас слегка увлёкся своим «танцем» и чуть снова не отправил пришедшего дядю к медику.

Урок подошёл к концу и ученики разбрелись кто куда, но племянника дядя попросил пойти с ним.

Сын Амба и Таевас шли по открытому коридору с узорчатыми колоннами, на которых были отображены события прошлого. Дядя давно замечал за молодым Кайло странное поведение и знал о его кошмарах, но до сего дня никак не мог расспросить об этом по подробнее.

– Как давно у тебя эти видения? – спросил дядя, прочитав мысли племянника.

– С самого рождения. – ответил Таевас, зная, что дядя читает его мысли и поставил блок с помощью зрения.

– Откуда ты это знаешь? – продолжил сын Амба, почувствовав, что племянник поставил блок.

– Просто знаю. Я даже помню свою умершую сестру близнеца, о которой вы мне никогда не рассказывали. – хмуро молвил Таевас.

– … Э-э… – ошеломлённый дядя не знал, что сказать, ведь он, Сул и Лаэна поклялись не рассказывать Таевасу об этом.

– Она была бы хорошим другом, пусть чуть-чуть и зазнавалась. Мы бы стояли друг друга. – сказал Таевас, чтобы окончательно выбить дядю из колеи.

– Вы с ней общались? – дядю выбило из колеи.

– Да. У меня не было таких людей, с которыми можно было обсуждать личные проблемы детства, а она мне помогала пережить их. – продолжил племянник.

– Ты уверен, что это точно твоя сестра? – спросил дядя, подозревая, что на Таеваса кто-то влияет извне.

– Не совсем. Если раньше я её видел на сквозь и понимал, то теперь она меняется от раза к разу. Так, что возможный подвох я не исключаю. – сказал Таевас.

– Какой она могла быть? Я бы с ней нашёл общий язык? – дядя немного успокоился от прорицательности племянника.

– Мы с ней многим похожи, но её характер более взрывной и властный, но это присуще многим девочкам. – проговорил Таевас. Нда, если дать женщинам полную свободу, они сожрут всех мужчин. Подумал дядя. – А на счёт тебя, она бы часто с тобой спорила и пыталась доказать свою правоту, но правым оказывался ты.

Можно иметь другой стиль жизни и нужно быть другим человеком (собой), но знание чужого полезно.

Таевас

«Записи о дяде»

Глава 2

Дядя

Надеяться нужно, но не всегда надежда становится явью... Живи хладнокровно, но радуйся живому.

Лодд Кайло

«Записи для учеников»

Он родился с сестрой в 81 году ПЗМ у Амб’уласина Кайло и Саринии Алатэмы. Амб долго размышлял над именем сына, а Сариниа тут же назвала его Лоддом (в переводе с древних языков – часть чего-то; коммуна; общительный; сохраняющий добро; хранящий).

Лодда Кайло сразу приписали к умирающему, на тот момент, ордену Джео и как только он начал ходить, его отвезли к спасшемуся гранд-мастеру ордена на обучение, пока Амб находился в тени и его считали мёртвым.

– Отец никогда не должен подвергать детей опасности. – каждый раз повторял себе Амб, как только хотел встретиться с детьми.

Лаэну же стала воспитывать одна из подруг Саринии, обучая политической деятельности и премудростям управления галактикой.

Сколько бы ни отправлял император Птэр Сайдус («Любитель смерти» - в прошлом имя грозного бога ненастья на Дат’зире-VII) на поиски своих чистильщиков-аколитов, как бы ни направлял орден НеоПтэр’ле’ой, как бы ни приказывал Трад-Птер-Кнару, никак не мог найти и следа детей Амба, однако, его душу грело то, что Амб’уласина Кайло нет в живых. Как он думал.

Время шло, Лодд подрастал и его умения становились всё лучше. К двадцати годам он уже рвался в бой, ибо не хотел оставлять в покое то, что ученицу, любимую, Амба убили чёрные зубастые воины НеоПтэр’ле’ой.

102 год ПЗМ стал началом развала новой империи. Многочисленные восстания, партизанские нападения, уничтожение стратегических объектов – всё приближало конец нынешней власти и Сайдус это понимал. Император велел подчинённым увести и спрятать большую часть флота и только что построенные фрегаты в неизведанные части галактики, откуда потом намеревался отомстить своим недругам через своих наследников.

Лодд поучаствовал во многих значимых битвах и помог приблизить победу над империей.

В 104 году ПЗМ, Амб’уласин и Лодд Кайло добрались до императора и убили его. Флот Сайдуса быстро разгромили и начали жить спокойной жизнью.

Ордену Птэр’ле’ой предъявили обвинения во многих согрешениях бывшего императора, однако члены ордена доказали, что не имели никакого отношения к империи и то, что Сайдус вёл собственную игру. Птэр’ле’ой вернули себе статус независимой свободной организации, ведь за время империи у них погибло не мало приверженцев, и теперь вся организация состояла из пяти-семи человек.

За период империи, орден Джео практически разложился и существовал только благодаря семье Кайло. Лодд вызвался восстановить орден и за поддержку в войне с Сайдусом был награждён медалью героя галактики.

Многие подчинённые империи разбежались кто куда и затаились, разрушая новое правительство изнутри.

Выходец из Птэр’ле’ой по имени Заон’ле, предложил бывшим военным и членам империи, противившихся новому правительству, места в новой организации – в своей частной армии. Противники новосозданной республики из правительства, начали снабжать Заона всем необходимым для создания сильной армии и свержения, в будущем, власти.

Орден Джео раздробился на две части, одной владел Лодд, второй – близнецы, родившиеся от ученицы Амба, разозлившиеся на дядю Таеваса за его категоричность.

Учеников становилось всё больше, родился племянник и Лодда это очень радовало, однако было место огорчению. В 109 году ПЗМ, на орбите Тентуа, Амб’уласин Кайло погиб.

Следующие пять лет, сын Амб только и делал, что воспитывал следующее поколение Джео, а за тем пришёл племянник и Лодд перестал спать спокойно. Он начал беспокоиться за сына своей сестры.

–

Не смотря на замечательную обработку и заживление, зуб сильно зудил. Врач сказал, что это может продолжаться около недели, так как идёт ускоренный процесс восстановления.

Ученики легли спать и дядя Таеваса проверил каждого, чтобы удостовериться, что никто не пропал, так как после разговора с племянником, в его голову лезли все возможные мысли.

Лодд давно ничего не ел и решил прогуляться до забегаловки, так как Дэрон ещё должен был работать где-то около часа.

Медленно уходящее солнце сменилось звёздным небом, на фоне которого, тёмно-лазурные облака, светящиеся в последних лучах небесного светила, казались вьющимися барашками на волне космического океана, стремящиеся найти свой берег, который не найдут никогда.

Запах вкусной еды стал очень сильный и как только Лодд вышел из-за холма, то оказался в нескольких шагах от забегаловки.

Внутри был о всё как всегда. Свето-шары висели на цепочках, деревянные полы слегка поскрипывали, и повсюду витал запах горящего дерева в смеси с готовящимся мясом.

Дядя Таеваса отодвинул стул за барной стойкой и сел. К нему подошёл Шаллот.

– Здравствуйте мастер Лодд, чего-нибудь хотите? – спросил Шаллот. – Может Дагровскую утку.

– Нет. Мне бы какую-нибудь еду попроще, чтобы было меньше жевать и какой-нибудь обезболивающий чай. – сказал Лодд, потирая щёку с зудящим зубом.

– Могу сделать пшеничную кашу и чай с местной мелиссой. Кстати на счёт пшеницы… Моя бабушка рассказывала, что, когда древние люди жили только на Земле, он знали, что пшеница была завезена извне… И в самом деле, оказалось, что её людям завезли Тэрдеы. – поглядывая на потирающего щёку Лодда, рассказывал Шаллот. Как же он вас отделал. Подумал Онроо. Дядя Таеваса прочёл его мысли.

– Многие обсуждают выбитый мне зуб племянником? – спросил Лодд.

– Простите мастер, я забыл, что вы умеете читать мысли. Но, да, практически все. – сказал Шаллот, а дядя Таеваса заулыбался, немного смущаясь. – Они просили меня не говорить вам. Они боятся, что вы обидитесь.

– Я сделаю вид, что ничего не слышал. – продолжал улыбаться голодный Лодд. – Каша скоро будет готова?

– Ещё пару минут, мастер Лодд.

– Таевас всегда приходит сюда утром к пяти часам? – дядя Таеваса решил сменить тему.

– Обычно да, но сегодня он почему-то пришёл позже, после подъёма. – Шаллот почесал голому. – Он схватил у меня какую-то булочку и убежал, мы даже поговорить не успели.

– И на уроке истории он не спал, даже что-то выписал на старый пергамент. – размышления Лодда стремительно развивались.

– Может, конечно, ничего особенного не произошло, но я бы за ним последил. Эти его видения могут до добра не довести. – озабоченно молвил Шаллот.

– Только мысли об этом разговоре надо держать подальше. – продолжил Лодд.

– Ха-ха… – рассмеялся Онроо и зазвенела газовая плита – каша готова. – Вот ваша еда, прошу, наслаждайтесь.

Почему-то, на глазах доброго дядюшки Шаллота, Лодд увидел слёзы, которые владелец заведения сдерживал. Дядя Таеваса решил заглянуть в разум стареющего повара.

Лодд всматривался во все моменты жизни бывшего пирата и нашёл то, который бы закрыт и замурован, полностью подавлен.

Давным-давно у Дэрона Онроо была жена и дочь. Маленькая девочка никогда не отставала от своего папы и ходили за ним хвостиком. Она очень обожала есть пшеничную кашу. Дочка была смышлёной о доброй, но это доброта не спасла её.

Как-то к ним в дом пришёл слепой моряк и вручил Онроо «чёрную метку». Пираты придут за ним и вернут должок. Дэрон сразу же помчался в город за помощью, но, когда вернулся назад, обнаружил сваренных заживо и позже расчленённых, для готовки супов, жену и дочь с подписью его старого капитана: «Это твой должок. Теперь, можешь жить спокойно.»

Лодд покинул голову Шаллота и начал за обе щёки уплетать кашу, запивая её чаем с мелиссой.

Заведение закрылось, дядя Таеваса пошёл к ручью, около которого утром сидел племянник. Водный поток вернулся в родное русло, прибитая трава поднялась вновь. Практически никак нельзя было определить, что рака как-то изменялась, но Лодд наступил около текущей воды и его обувь увязла в грязи. Странно. Подумал дядя Таеваса.

– Мы с тобой очень редко общались, я был не очень хорошим отцом. – донёсся шёпот Амба со стороны гор. Очень странно. Подумал Лодд и отправился к истоку ручейка.

Круглые, блестящие под лунным светом, валуны сопровождали дядю Таеваса на всём пути и он даже задался вопросом: «За мной кто-то следит?»

Он подошёл к пещере и по ступенькам спустился к подземному озеру, где стоял тридцатилетний Амб’уласин Кайло в свете трёх жёлтых летающих шаров и кормил маленьких золотистых рыбок, плавающих в водоёме, свежим хлебом.

– Сынок, как же ты постарел. – молвил Амб и Лодд потёр свою небритую щетину.

– Так заметно? – решив разузнать, чего хочет это видение, спросил Лодд.

– Ты хочешь узнать за чем я здесь. Так спрашивай, не томи душу. – прорицательное видение проговорило.

– Ты тоже самое, что привело сюда Таеваса? – продолжил Лодд.

– Ты прав. – Амб развернулся к сыну лицом. – Да, тоже самое. И скажу тоже самое, что и ему.

– Покажи мне своё истинное лицо! – потребовал Лодд и облик Амба исчез, теперь дядей Таеваса стояла неприкрытая, практически обнажённая девушка с редкими металлическими, бронзово-золотыми латами намертво прикреплёнными к телу. Она, не скрывая свои прелести, сделала пару шагов в сторону Лодда, аккуратно и медленно передвигая свои босые ножки по мокрому, холодному, ровному камню, служившему этому месту полом, элегантно качнула руками и погадила сына Амба по плечу.

– У тебя, как и у всего твоего ордена Джео, есть меньше десяти лет на спокойное существование, а потом за всеми вами придут. Не важно где вы будете, за вами всё равно придут. – читая мысли Лодда сказала девушка, называющая себя Властной Деогравой.

Она исчезла и свет погас, а дядя Таеваса стоял около пещеры, как ни в чём не бывало и протягивал руки вперёд. Приглядевшись, он увидел, что никакой пещеры нет, есть только иллюзия арки, создающаяся из-за наросших, вокруг выемки в горе, растений.

За чем я протягиваю руки? Подумал Мастер Лодд и коснулся средним пальцем левой руки стеклянного шара, внутри которого бегали золотистые змейки, оставлявшие за собой серебристый след. Мастер вынул из горы необычный предмет и направился обратно к храму.

На пути назад, он увидел, сидящего на крыше своего дома, Таеваса, считающего расстояние между ближайших звёзд, иной раз заглядывая в книгу космической навигации.

– Уже давно отбой, почему ты не спишь? – спросил дядя.

– Есть пара неотложных дел. – быстро ответил Таевас и вернулся к расчётам.

По пути назад, Лодд постоянно думал и пытался вспомнить как называется этот шарик, но никак не мог вспомнить.

– Знаешь, что это такое? – дядя поднял руку в которой держал шар. Племянник обернулся.

– Это она вам дала, Тая? – спросил воодушевлённый Таевас.

– Мне дало это тоже видение, с которым ты говорил, но как оно называется, не помню. – ответил дядя.

– В учебниках этот предмет называют «оком Деогравы», оком богини времени. Должно быть этому шарику несколько миллионов лет, но не по нашим меркам, а по меркам жизни богини. – молвил племянник.

– И что же в нём? – спросил дядя.

– В нём знания, сила, бесконечная энергия. Возможно через него мы сможем наверстать знания, которые потеряли очень давно. – сказал Таевас.

Лодд сделал усилие и мозгом, и руками, пытаясь открыть странный прибор, однако ничего не вышло.

– Дайте сюда, дядя. – протянув руку сказал племянник. Лодд передал ему шар и молодой Кайло подбросил три раза стеклянное устройство и каждый раз ловил по-разному. В первый раз всей кистью, во второй – тремя пальцами и в третий – только одним указательным. Шарик поднялся на уровень глаз племянника и завис. – Покажи, что есть! – скомандовал Таевас.

Как он так хорошо запомнил старые писания? Я завидую… вот это да! Подумал Лодд, глядя на то, как легко племянник управляется с устройством богов.

Из шарика выскочило три золотистых кольца, окутавшие его, появилась голограмма галактики и надписи, говорящие, что есть информация по навигации по всей вселенной. Слова быстро переводились с видоизменённого шумерского на родной для Лодда и Таеваса язык.

– Как вы думаете, сколько могло это устройство лежать в горе, пока та не начала рушиться? – спросил Таевас.

– Древние умели плавить камень, так что, думаю, он здесь лежал около 4864 лет, как раз перед началом войны КДА его и поместили сюда, тем более сохранились записи о некоем объединении людей, которые хотели дать потомкам утраченные знания и вернуть их на нужный уровень развития. – вспоминал Лодд.

– …. – выдохнул Таевас.

В районе неизведанного пространства галактики появилась красная, мигающая точка и попутно тихо пиликала. За тем появилось ещё несколько точек по всей галактике.

– Что это? – спросил Таевас. – Места бывших или грядущих сражений?

– Возможно, но точно сказать трудно. – молвил дядя и голограмма погасла, а бегающие внутри змейки замерли. Племянник повторил все те же движения, подбрасывал устройство, но шар больше не соизволил показать голограмму и даже перестал немного сиять.

– Возьмите, – обратился к дяде Таевас, – поставите на полку в своей кельи. Может однажды он заработает.

– Может быть. – взял устройство Лодд. – Уже поздно, иди спать. Завтра будет два занятия по использованию телекинеза, учитывай.

– Хорошо, мастер. – сказал Таевас, делая последние вычисления на сегодня.

Лодд развернулся и медленно зашагал к своему дому.

На траве уже начала появляться роса, намачивающая уголки плаща, свисающие на уровне щиколоток. Нежный, прохладный свет лун слегка освещал маленькие колокола, немного покачивавшиеся на, едва ли, холодноватом ветру, висевшие в самой высокой башне.

Карликовые цапли, что были размером с мышку, бегали под ногами в поисках, хотя бы, маленького зёрнышка. Лодд вынул из висящего на поясе мешочка кругленький комок смятого хлеба и раскрошил его на землю. Маленькие птички тут же подбежал и начали есть.

Недалеко в кустах затаился Ми-даБа’нский кот. Он поджал свой спинной плавник и согнул длинные, худощавые лапки, со скудным покровом шерсти, под себя, хвост же положил плашмя, приготовился атаковать.

Как только усы пушистого зверя высунулись из кустов, Лодд, с помощью телекинеза, притянул охотника к себе, взял на руки и отнёс к зернохранилищу, где около блюдечка с молоком собралась целая свора ужей, защищающих пшеницу от грызунов. Кошачьему, вначале, такие «коллеги» не понравились, но вскоре они сдружились.

Сын Амба зашёл домой. А зуб не ноет. Подумал он, вспоминая вкусную еду Шаллота и достал «око Деогравы» из мешочка для хлеба, полюбовался им, а после положил на деревянную полку, находящуюся в круглой полости стены. Лодд ещё раз вспомнил видение, с котором разговаривал в горах и заскучал по отцу, которого толком и не знал. Что нравилось моему папе? Спросил себя он, что же ему нравилось?

Терзающие душу мысли пришлось отложить в сторону, так как с потолка посыпались мелкие камни, пришло время отремонтировать крышу, которой, сын Амба всё никак не успевал заняться.

Дядя Таеваса намотал на длинный металлический штырь, длиной около четырёх метров, рваную тряпку, измоченную в горючем масле и поджёг. Факел смотрелся весьма величаво. Не спавший племянник не захотел помогать мастеру и продолжил попытки уснуть. Свет от огня не мешал никому из учеников видеть сновидения, так как у них были толстые шторы, вместо окон и двери, а дома на этой планете всегда строили с сильным углублением в почву и уровень пола был куда ниже, чем уровень поверхности земли (это позволяло сохранять в строении холод).

Камни сильно потрескались и вот-вот моги обвалиться. Лодд с тщанием аккуратно снял каждый и промазал специфическим, содержащим сжиженный углекислый газ, глиняным раствором, склеившим всё намертво. Крыша продержится ещё пятьдесят лет. Прикинул дядя Таеваса, гася факел, а за тем, лёг спать.

– Хочешь убить его? Хочешь, чтобы ты стал последним из Кайло? Или хочешь смерти себе? – тихий, рассеянные по всюду голос Деогравы прозвучал во сне Лодда.

– Что? О чём ты? – озабоченно спросил Лодд.

– Я говорю с твоими скрытыми мыслями и желаниями, о которых в галактике никто не сможет узнать. – продолжила Деограва. – Ответь мне честно, ты хочешь править?

– Нет. – резко ответил дядя Таеваса, задаваясь вопросом: «Я этого действительно хотел?»

– Я просила, откровенно. Ладно, вспомни тогда 102 год ПЗМ… Помнишь свою ненависть к империи, желание отомстить, желание направлять и командовать? Тебе, тогда, был нужен один толчок и ты бы стал новым императором. – молвила Деограва.

– Я поклялся больше не стремиться к власти. – отрезал Лодд.

– Неужели? Что же тогда завидуешь положению сестры? – властно сказала Деограва.

– Это старые мысли, я стремлюсь к духовности и выбрал свой путь. – спокойно и увернно проговорил дядя Таеваса.

– Ладно… – мягким, величавым тоном сказала Деограва. – Подъём! – голос девушки начал меняться на мальчишечий.

– Подъём, дядя! Просыпайтесь! – командным тоном говорил Таевас. – Уже пора начинать урок, учитель!

Лодд протёр глаза и сказал ученикам:

– Идите в долину камней. Я сейчас приду.

Пожалуй не стоит так поздно ложиться спать. Подумал сын Амба почёсывая голову.

Ученики, внимательно смотря по сторонам, дошкандыбали до долины, где уже каким-то образом очутился мастер Лодд. За спиной дяди Таеваса, парящего, в позе лотоса, над землёй, в ста метрах, виднелся храм, захватывающий своей красотой.

Лодд опустил свой взгляд на близлежащий камень, весом пятнадцать килограммов и поднял его силой мысли.

Настал черёд Таеваса, который, без особых усилий, поднял взглядом валун весом около двухсот килограммов. У остальных учеников получалось хуже, или не получалось совсем.

К концу дня практически все могли мыслью двигать мелкие предметы.

Сын Амба пораньше закончил занятия и отпустил учеников, а после душевного разговора с племянником отправился спать. Девять вечера. Подметил Лодд.

Скучковавшиеся луны затмили солнце и послужили причиной ранних сумерек. Глаза дядя Таеваса сомкнулись крайне быстро и его поглотил необъятно глубокий сон. Всё осталось в дне: мысли, Деограва, стеклянный шар. Теперь, Лодд отдыхал, и никто не мог потревожить его, Таевас лично следил за этим.

Пока в галактике было относительно спокойно и даже бандиты поумерили свой пыл, но наследие Сайдуса продолжало жить. Некоторые его последователи следили за политиками, некоторые воровали казну, некоторые строили флот. Однако был и другое наследие у императора – его внучка, которую он видел во снах перед гибелью и назвал её – Алия.

Вину наследия снедает,

Жнёт недругов

И пожирает родные черепа.

Кромсает, режет, убивает…

Несёт на суд тела врага.

Даёт пощёчины неловким

Кормящим песенку поёт…

И каждой ничью ищет путных

Желающих отнять пути,

Забраться в комнаты непутных

И жизни вдоволь загрести.

–

По мне сегодня судят строго,

А если нестрого сказать…

Мне, проторённая дорога,

Никак не стала докучать.

–

Пожалуй, можно говорить,

Что я люблю побольше воли

И не хочу всем объяснить,

Что мне хотелось бы сил море,

Что мне хотелось бы раз пять

Все жизни разом наверстать.

Зан’рдония Этрон

«О папе»

Глава 3

Родители

Приходится становиться бесчувственным, жестоким и хладнокровным, чтобы выжить в этом мире.

Кнар-ле’ой

«О своей жизни»

130 год ПЗМ

На Землеподобной, благодаря терроформированию, за долго до войны КДА, планете, носящей название – «Уу’элаэхе – X» (пригодна для жизни. Не обитаема (отсутствуют любые живые существа, есть только растения, в большинстве своём способные на самоопыление и содержание окружающей среды в неизменяемых условиях). Максимальная плюсовая температура на планете не превышает 18℃. Год длиться 10 месяцев, по 45 дней в каждом. Местные сутки равняются 26,5 часа. 8 из 10 месяцев идут проливные дожди (на большей части суши). Водоросли на планете неразнообразны и представлены одним видом – карликовыми кладофорами. Деревья – карликовые вяз и карагач (достигающие не более 2 метров в высоту). Трава – щетинник зелёный, пырей ползучий, плевел многолетний. Океаны и суша занимают равную площадь поверхности планеты) и находящейся в нейтральной зоне, по приказу галактического правительства, в частности, канцлера, было созвано собрание по урегулированию взаимоотношений между самыми влиятельными частными организациями галактики и правительством, для предотвращения политических неурядиц. В качестве наблюдателей, из-за своей чрезвычайной рассудительной способности, канцлер выбрал независимый народ планеты Тентуа, прибывший на гладких, камнеподобных кораблях без реактивных двигателей, полагающихся только на антигравитационные установки, тихо журчащие в самом центре летательного устройства.

По прибытии, наблюдатели смутили всех своим внешним видом, так как кроме закрывающей всю голову маски, с встроенным респиратором и большим визором, и слегка мерцающего розовыми огоньками, от соприкосновения с чем-либо, силового поля, обволакивающего всё тело, на Тентуийцах больше ничего не было из-за их воззрений, которые канцлеру пришлось учесть при созыве собрания и вписать в протокол его проведения некоторые особые правила, дабы избежать конфуза. Например, было обязательное принятие препаратов временного действия, блокирующих дофаминовые рецепторы (использовали атипичные нейролептики), для особо подчиняющихся инстинкту мужчин.

Само собрание проводилась на большой площади, выложенной гладкими бетонными плитами, между стыков которых начала расти мелкая трава. Неподалёку виднелся океан, поглощающий своими тёмными оттенками. В небе висели плотные тучи, но редкий раз, через них, таки можно было увидеть солнце. Дул сильный северный ветер.

Не смотря на принятые таблетки, молодой солдат из частной организации «Стражей порядка», всё-таки заглядывался на ножки девушек с Тентуа, объятые розовым свечением, но старался не показывать виду, то и дело надвигая короткий, блестящий, чёрный козырёк на нос.

По приказу канцлера, все руководители своих организаций должны были явиться лично, в то время как сам правитель галактики заслал на собрание только своих представителе.

На каменных трибунах, в виде прямоугольных, приплюснутых параллелепипедах, на своих величественных креслах, восседали руководители частных организаций, вокруг которых, маленькое устройство, встроенное в предмет мебели, создавало сильное защитное поле. Около трибуны стояла верная стража и представители с советниками.

Наконец, на планету прилетели все: Птэр’ле’ой во главе с Заоном, Цит-аделит, Виш’ит, Стражи порядка, Красные пиджаки, Монахини, Тентуийцы и правительство.

В числе представителе правительства была Лаэна Кайло, не устающая косым взглядом посматривать на незнакомого ей человека в красных робах, маске и чёрном плаще (это парадное одеяние, Заон лично заказал для Кнара-ле’оя), стоящего около преторианцев Заона, одетых в парадные чёрные одежды с накидкой на голове, держащих в руках пики силового захвата. Лаэна смотрела на Кнара-ле’оя в красном и никак не могла понять, почему ощущает к нему туже теплоту, которую ощущала к погибшему сыну. Она вспомнила своё горе – причину её сутулости, согнутых плеч и осунувшегося лица.

Парень, с на лысо выбритой головой, по имени Тейф’рут Гхал, из «Стражей порядка», делал вид, что поправляет белоснежную броню на груди, закреплённую на черной одежде, а сам, всё время, исподтишка смотрел на Кнара, не сводя ни на минуту глаз.

Кнар видел всех пялящихся через узенький визор с дополненной реальностью и это ему поднимало настроение. Нет ничего лучше, чем наблюдать за замешательством других, за которым, в свою очередь, стоит страх. Гордо мыслил Кнар-ле’ой.

Доклады представителей шли крайне медленно и все порядком подустали, к тому же таблетки перестали действовать и встал лишь вопрос времени, когда случиться конфуз.

Прошло десять минут и пара человек, благо, в дальних рядах, стеснительно зашевелилось. Естественный инстинкт хотел взять верх. Кнар же простоял всё собрание без какого-либо намёка на желание и просто слушал изложение дел. Во время выступлений Тентуийцев, некоторые военные краснели, стараясь как можно быстрее понизить температуру тела, чему погода сильно помогала.

Спустя пару часов разъяснений требований правительства, многие люди начали подмерзать, но не солдаты, так как их униформа была создана для ведений боевых операций в любых условиях. В частности, робы Кнара позволяли ему выходить в открытый космос на неограниченный период времени, находиться под водой или на планете с отсутствием смеси газов которой дышат люди или с чрезвычайно низкими или высокими температурами, а маленькое устройство, с правого бока на поясе, позволяет становится невесомым (Портативный Аппарат Сверхпроводимости. ПАС).

Десять часов договоров подошли к концу и все участники собрания, наконец-то отбыли с Уу’элаэхе – X, по своим делам.

–

119 год ПЗМ

Рождённый в 71 году ПЗМ Сул Наггит – бывший вор в законе, занявший место адмирала в галактическом флоте из-за собственных умений и компромата, собранного на нужного чиновника, стоял на капитанском мостике военного космического корабля, наблюдая за показаниями приборов на дисплее.

– Что не так с правым стартовым двигателем? На него подаётся энергия! – обратился к главному бортинженеру адмирал Сул.

– Не знаю сэр. – ответил инженер и вызвал по связи ремонтных рабочих. – Осмотрите правый стартовый двигатель, выясните, в чём неполадка и доложите. Будьте предельно осторожны.

– Будет сделано. – буркнул один из рабочих и эфир затих.

Рабочие добрались до сломавшегося двигателя и вручную отключили подачу энергии. Приступили к ремонту.

– Мостик, – обратился рабочий по рации, – причину поломки установили, преступаем к ремонту.

– Сколько по времени займёт? – спросил инженер.

– Где-то около пяти-шести часов. – ответил рабочий.

– Ожидаем результата. – молвил бортинженер и закрыл канал.

До столицы галактики, планеты-города Продоу-прайм, оставалось менее десяти парсеков, то есть около трёхсот десяти триллионов километров. Экипаж не спал уже двое суток и объявленный адмиралом восьмичасовой перерыв, обрадовал каждого. К этому моменту стартовый двигатель был снова в строю.

Старшие офицеры уединились в каюте адмирала, предложившего выпить пару стаканов Ми-даБа’нского вина, изготовляемого на Нурэгии (планете-садах) по рецепту Дэрона Онроо, из-за чего и носит своё название. Офицер были в восторге. Ничего вкуснее они никогда не пробовали. Начались разговоры, споры, а кто-то вспомнил прошлое.

– Адмирал Сул, а у вас какая история? – спросил пьяноватый капитан.

Сул решил рассказать только маленькие крупицы правды и не говорить о деталях прошлого, из-за которых мог легко лишиться звания и отправиться в тюрьму, так как знал, что капитан третьего ранга любил ходить по головам.

– Я помню, как подрабатывал барменом на гражданском корабле, когда мне было лет двадцать. Тогда свирепствовала империя и высовываться, особо не было смысла, однако тогда, мы с твоим предшественником, – Сул обратился к капитану, – первый раз обворовали парочку, как мы подумали, мелких солдат, а оказалось, что это были генералы, прибывшие осмотреть новое вооружение. В итоге пришлось бежать с Ультьзина (планета в центральных мирах около столицы. Является основным центром строительства космических корабле. Занимает первое место по производству качественных кораблей в галактике), чтобы не упрятали за решётку по статье о причинении тяжкого вреда империи.

Все рассмеялись.

– А что случилось с вашим сыном, когда вы его отправили с планеты неизвестно куда? – поинтересовался капитан третьего ранга с явным подвохом.

– А хрен его знает. – поняв, что собеседник что-то вынюхивает, Сул решил сделать вид, что ничего не знает и по пьяни вспомнить не может. Проще говоря, включил дурачка.

Все, кроме капитана третьего ранга, вновь рассмеялись.

– Сэр, когда мы вернёмся в столицу? – поинтересовался капитан у Сула.

– Когда наши «агрономы» закончат сканировать какой-то интересный сегмент космоса. – ответил адмирал, нелестно говоря о персонале учёных.

Следующие два часа прошли спокойно.

В двухстах метрах от корабля, закончил свой сверхсветовой прыжок небольшой звездолёт, рассчитанный максимум на перевозку двадцати человек. Он продолжил стремительно приближаться к военному судну. Членов экипажа подняли по тревоге.

– Неизвестное судно, назовите себя! – попытался связаться по открытой линии с гостями Сул, но ответа не последовало.

– Просканируйте звездолёт! – скомандовал капитан.

– Сэр, невозможно. Они блокировали сканер. – ответил инженер обслуживания.

– Закрыть все ангары, поднять боевые щиты и уничтожить этот звездолёт! – приказал адмирал.

– Адмирал, щит не может закрыться! – запаниковал инженер.

– Брешь! Где? – громко спросил Сул.

– В том месте, куда летят гости. – ответил инженер.

– Такого быть не может… Видящие! – проговорил Адмирал. – Остальные корабли немедленно сюда!

– Они прибудут не скоро! – сказал немного трясущийся инженер.

– В зоне их десантирования выстроить многослойную оборону, задраить все двери и отсеки, немедля! – командовал адмирал.

– Десант? У нас же всё закрыто. – пробормотал инженер.

– Их это не остановит. – молвил адмирал, в то время как из корабельных бластеров расстреляли звездолёт гостей, тем самым уничтожив его.

– Адмирал, на двери ангара прилетело порядком двадцати людей и судя по камерам, они в зубастых масках и у них светящиеся тесаки. – смотря в приборную панель, сказал капитан.

– НеоПтэр’ле’ой. – прошептал Сул.

– И, сэр, там ещё одна цель, мы никак не можем в неё попасть. Она зависла в десяти метрах от ангара. – добавил капитан.

– Дай посмотреть. – быстро проговорил адмирал и уставился на увеличенное изображение с камеры. – Эта цель и держит защитное поле. Это Трад-Птер-Кнар, бывшая правая рука императора. – проговорил адмирал, вспоминая битву при Дат’зире-VII в 102 году ПЗМ, когда впервые встретился с этим воином.

– Двери ангара пробиты! Гости разрезали их клинками. Как такое возможно? – говорил инженер.

– Это реб-якн’ий, разрежет всё, что захочешь. – ответил адмирал.

– Гости уничтожили первые линии обороны. Они направляются на мостик. – инженеру становилось плохо.

– Мне нужны мои корабли сейчас! – требовал адмирал.

– Они пребудут не скоро, адмирал. Мы обречены? – спросил капитан.

– Скорее всего. Без боя не сдаваться! – ответил адмирал.

– Может вы нужны им как заложник? – спросил инженер.

– Нет, я знаю этих воинов. Они пришли мстить и не остановятся пока все повинные в смерти императора не умрут. – сказал Сул.

Зубастые воины в чёрном быстро вырезали практически весь корабль и уже разрезали бронированную дверь на мостик и повалил дым. Грохот – кусок двери упал. В дымовой завесе виднелось красное свечение – клинки видящих.

Первого убили – капитана, второго – капитана третьего ранга, третьего – бортинженера, а за тем и всех остальных кроме Сула, которого вырубили и оставили лежать до прихода Трад-Птер-Кнара.

Адмирала привели в чувство. Птер поднял его с пола за шкирку.

– Мы доберёмся до твоего сына, обещаю, а пока, оставим напоминание о твоей кончине. – слегка хрипловато, из-за изменителя голоса в маске, сказал Трад-Птер.

Птер подошел к капитанскому дисплею и поставил там своё включённое записывающее голографическое устройство.

– Вот, что мы делаем с убийцами императора! – воскликнул Трад-Птер-Кнар, немного позируя для съёмки и прорезал грудь Сула раскалённым мечом, который потом начал медленно вращать в ране. Глаза адмирала закатились и изо рта, рекой хлынула кровь. Он упал замертво на сетчатый пол капитанского мостика, с которого было удобно смотреть в трапециевидные иллюминаторы. – Мы доберёмся до каждого предателя…! – Птер прервал запись.

Спустя некоторое время прибыли корабли, которые вызывал адмирал. На борт болтающегося в космосе фрегата Наггита спустился небольшой отряд. Весь экипаж, как и сам адмирал Сул, были зарезаны.

Послание Птера отправили в столицу.

Как только Лаэна увидела запись, то чуть не потеряла сознание, однако сохраняла вид, что хладнокровна.

Вечером она пришла домой и ложками уедала успокоительные. Она не знала, как сказать сыну, что его отца убили какие-то наследники Сайдуса.

Тайевас как обычно сидел на крыше своего дома и наблюдал за звёздами, зная, что его отец, к которому он толком не испытывал абсолютно ни каких чувств, убит. Однако на душе всё равно было не спокойно.

Лаэна Кайло писала петиции, чтобы тело её мужа было возвращено на Продоу-прайм, для проведения похорон, но ей было отказано. Сам канцлер запретил это делать, так как началось расследование и многочисленные проверки по всему флоту, а улики с места происшествия забирать нельзя. Из-за диверсии членов НеоПтэр’ле’ой, фрегат Наггита полностью пришёл в негодность и пошли слухи, что его хотят скинуть на солнце, дабы не мучиться с разбором металлолома и трупов, кои уже начали разлагаться и на корабле царил смрад.

Через месяц расследование прекратили и фрегат скинули на солнце, где он сгорел за мгновения вместе с трупами.

Канцлер позволил Лаэне отдохнуть пару недель, но она отказалась, так как человеку легче пережить горе за работой, нежели быть запертым в собственной голове сидя в одиночестве.

Сидя вечером около голопроектора, который показывал новости, мама Таеваса посмотрела за бутылку Ми-даБа’нского вина, стоявшего за стеклом в шкафу и решила связаться с Лоддом, дабы сообщить о случившемся.

Её не капельки не удивило, когда брат сказал, что уже знает об этом.

– Я бы смогла как вы видеть будущее, если бы я стала частью Джео, а не политиком? – спросила Лаэна, желая затянуть простой разговор с близнецом, так как очень устала от деловых речей в парламенте.

– Пожалуй, ты могла бы стать одной из самых выдающихся членов Джео. – искренне ответил брат.

– Тебе являлись видения с самого раннего детства, а мне нет. Ты уверен, что я моглабы сделать хоть что-то? – продолжила Лаэна.

– Мне сейчас очень редко являются видения. Можно сказать, что я их видеть перестал. Это удел детей, они связаны с астральным миром напрямую и важно эту способность сохранить, а после развивать. Такое пока удалось только нашему отцу, но как, я не знаю. У меня они стали очень редкими после двадцати пяти лет. – правдиво для сестры говорил Лодд. – Хотя, можно ли судить по нашей семье, если большая часть моих учеников никогда не видела и одного видения, а остальным пришлось долго медитировать, дабы воды времени даровали им что-то увидеть. – приврал сын Амба, видя отсутствие трезвости у сестры.

– Нам бы учёных по изучению «зрения» вернуть, но да ладно, у нас ведут изучение какой-то космической закономерности, глядишь сами по формулам предсказания делать будем. – дочь Амба выпила бутылку вина и заметно опьянела. – Ой, о чём это я, это же государственная тайна.

Вдруг Лаэна заклевала носом и уснула. Лодд выключил передатчик и пошёл к Таевасу, учащему историю.

Как обычно, три месяца на фоне уходящего солнца были великолепны на фоне практически абсолютно жёлтого неба и слетающей, с ярко зелёных деревьев, листвы. Кот мирно сидел с ужами возле хранилища с зерном и, казалось, улыбался, так как за хорошую работу Шаллот давал вознаграждение в виде кусочка ыкштымы.

Дядя не торопясь подошёл к занимающемуся племяннику и только хотел начать разговор, как Таевас его перебил, зная о чём учитель хочет поговорить:

– Почему же вы не сказали раньше.

– Мне нужно было мнение сестры. – поняв, что племянник всё знает благодаря зрению, сказал Лодд.

– Ты не спросил, кто его убил? – неизменчивым хладнокровным голосом сказал Таевас.

– Нет. – не чуя подвоха ответил Лодд.

– Жаль, хотелось бы знать, как они себя называют. – закончил племянник.

– Правительство не хочет, чтобы это событие культивировалось в СМИ и даже расследование замяли. – продолжил дядя.

– Чего же они боятся? – спросил внук Амба, рассматривая картину 104 года ПЗМ, иллюстрирующие одну из грандиозных битв за весь период существования империи.

– Похоже, что наследия Сайдуса. – ответил сын Амба.

– Но вы же уничтожили его войско, так написано в учебнике, и «тем самым положили конец тирании Сайдуса». – зачитал фрагмент из книги Таевас.

– Да, это так, но мы не знаем о его возможных запасных вариантах и можем за это поплатиться жизнями. Может у него в рукаве есть «Кузница звёзд». – размышлял дядя.

– Подобно тем, что когда-то строили в прошлом? – поинтересовался Таевас, зная, что мастер, от части, серьёзно.

– Всё может быть. – ответил Лодд и к нему подбежала Гея, попросившая помощи. Перед тем как уходить, она подарила Таевасу воздушный поцелуй.

Племянник до глубокой ночи читал историю и лишь когда совсем устал, решил лечь спать.

Лаэна сильно горевала по мужу около двух с половиной Земных месяцев, но никак не могла отойти. Видя это, канцлер велел посмертно наградить Сула Наггита тремя медалями героя галактики и увеличить статью о нём в учебниках по истории.

В конце концов провели символические похороны для адмирала Наггита и его подчинённых, а Лаэна даже сложила песнь о муже на древнем языке, включающем слова из языка Идов и Тэрдеов. Ради исполнения песни откопали старинные музыкальные инструменты, называющиеся волынками.

«О Сул наш дорогой,

Да не сгорит твоя душа,

Да не сгорит твоё сознание и дух в мирах высших!

Да будет память о тебе вечна!!!

Да здравствует герой галактики!!!»

В конце песни, дочь Амба таки отпустила мужа и более по нему не горевала, погрузившись в тяжёлую повседневную работу, не подозревая, что ей придётся пережить смерть сына, приблизительно, через восемь лет.

Иногда, жизнь вносит собственные коррективы, к которым мы не всегда можем быть готовы.

Кнар-ле’ой

«О своей жизни»

Глава 4

Друг и любовь

Что они дадут нам, эти звёзды? Усладу для нашего эго, финансы? Психологические травмы и расстройства личности, но уж точно не просветление. Поэтому, жизнь дана для того, чтобы жить, а не уподобляться искушениям демонов.

Трад Судй’ек

«Ранние годы жизни»

120 год ПЗМ

Парень, сирота, попавшийся на пути Лодда по воле вод времени и ставший учеником в Джео за полгода до прилёта, с Продоу-прайм, Таеваса. В жизни Бил’бэга было очень много судьбоносных случайностей, но больше всего ему повезло с другом – внуком Амба.

Светлые волосы, не по годам мудрого Била, слегка трепались на ветру, дующим с запада, что был по правую руку, если лицом встать на север (Ми-даБа’н вращается в обратную сторону, относительно Земли и на нём, наш восток – это запад, а наш запад – восток). Парень держал в руке обтёсанную палку и делал гимнастику, повторяя формы боя на мечах. Неподалёку от него была небольшая запруда, вокруг которой летали бесхоботковые комары (люди специально вывели комаров, не способных высасывать кровь из животных и человека, а обычных комаров убили специально выведенным, безопасным для людей и животных, генетическим вирусом, разрушающим изнутри всё тельце комара), вынужденные слизывать растительный сок со специфических растений растущих у воды, где рядом прыгали двуногие лягушки, жаждущие поживиться насекомым.

Бил каждый раз, медитируя, пытался вспомнить родителей, но ничего, кроме размытых и непонятных образов, не видел.

Он отличался от Таеваса практически всем: был более усидчивый, менее импульсивный, более зажатый и неуверенный, исполнительный и добрый, порой, чрезмерно вежливый. Его способности к боевым искусствам были крайне малы, племянник Лодда научил его слушать мир, научил двигаться по воле ветра, а не собственного мозга, научил грамотно пользоваться формами фехтования и рукопашному бою. По сути, Лодд не был учителем, он лишь направлял Таеваса, который, своими умениями создавал сильную конкуренцию, от чего все ученики стремились добиться подобных результатов.

Историю Геи никто не знал, только Таевасу удалось вытащить из головы дяди некоторые фрагманты, из которых следовало, что вся её планета сгорела. Однако, какая эта планета? почему она сгорела? – никто не знает. Похоже, что Лодд усердно старался это забыть и у него получилось.

Девушка тоже была не особенно способной в боевых искусствах, но Таевас её тоже многому научил, попутно сближаясь.

Иной раз Таевас, Гея и Бил гуляли вместе: лазали по горам, просвещались, изучали местную фауну и наблюдали за движением космических тел.

Порой Бил вспоминал древнюю песню,…

Если радость на всех одна,

На всех и беда одна.

Море встаёт за волной волна,

А за спиной спина.

Здесь, у самой кромки бортов,

Друга прикроет друг.

Друг всегда уступить готов

Место в шлюпке и круг.

Его не надо просить ни о чём,

С ним не страшна беда.

Друг мой — третье моё плечо

Будет со мной всегда.

Ну, а случится, что он влюблён.

А я на его пути,

Уйду с дороги.

Таков закон:

Третий должен уйти.

«Песня о друге»

1962 год от Рождения Христа

…но Таевас постоянно читал его мысли, говоря, что это сюда не подходит, тем самым стимулируя развитие защиты Била от проникновения в разум и через пару месяцев, внук Амба уже не мог проникнуть в голову друга.

В голову Геи, Таевасу, было проникнуть куда сложнее и он считал, что либо его чувства не дают зрению этого сделать, либо у неё врождённая способность к скрытию своих мыслей, хотя всё могло быть куда банальнее, так как она девушка.

Время шло, но поведение троицы не менялось. Были бы у меня такие друзья в детстве. Немного завидуя племяннику думал Лодд.

–

122 год ПЗМ

Отношения Геи и Таеваса начали развиваться, они оба начали хотеть близости, однако по моральным принципам и опасности здоровью, Лодд им запретил подобные действия до прихода совершеннолетия обоих. Спустя год, сыну Амба и его ученикам пришлось вылетать на частые спасательные миссии, к которым орден принудил новый канцлер, недовольный малочисленной армией на фоне многочисленных террористических актов, устраиваемых какой-то, якобы не организованной шпаной, а по отношению к детям-видящим совершенно равнодушный. Для монахинь же исчезал противник в лице Джео.

Племянник Лодда и Гея практически перестали встречаться из-за того, что всех старших учеников послали постоянно наблюдать за людьми на планеты, где больше всего не были довольны нынешним правительством галактики. Лодд давал напутствие:

– Проверите свои знания на практике.

Таевас возненавидел дядю и маму больше чем раньше, так как они оба молча повиновались приказу, нарушавшему галактическую конституцию, но на это, все без исключений, закрыли глаза.

–

125 год ПЗМ

Таевас и Бил пролетали на маленьком звездолёте возле Тентуа. У них больно странные идеи, но просто поглазеть… нет! Аморально. Поразмышлял Бил’бэг.

– Ты говорил, что здесь погиб твой дедушка. Как это случилось? – обратился к Таевасу Бил.

– Толком, мне мало чего рассказывали, но тогда сюда переместилась шарообразная станция Фэн-Шуй, подконтрольная имперским сторонникам, грозящим уничтожит эту планету, а мой дедушка каким-то образом оказался у них на борту, а потом, видимо, подорвал станцию во имя спасения Тентуийцев. Так я лишился дедушки, человека, который бы меня понимал. – рассказал Таевас, держа руки на штурвале и направляя корабль.

– А как это, говорить с умершим человеком или его видением? – продолжил Бил.

– Знаешь, когда это твой родственник, становится не по себе. Ты вроде и рад его видеть, но и огорчён тому, что его больше нет. Над этим нужно глубоко поразмыслить, а этим заниматься, смысла не вижу. – молвил достаточно хмурый Таевас, рассерженный на дядю из-за разлуки с Геей.

Сработал датчик движения. Бил глянул на приборы.

– К нам приближается скопление астероидов, для планеты не опасны, а нам лучше где-нибудь отсидеться. – сказал Бил.

– Приземлимся на оранжевый спутник. На Тентуа – II же есть твёрдая поверхность? – спросил Таевас, проверяя показания приборов.

– Да, но там сильная гравитация, как и на Тентуа, время там будет идти по-другому, мы замедлимся в два раза. – проговорил Бил.

– Тогда сделай вычисления, когда метеоритный поток пройдёт и оставь часы в покое. Мы просто умножим то время, которое проведём на планете, в двое и узнаем, когда улетать. – поразмыслил Таевас.

– Поток пройдёт через полтора часа. Но ты же в курсе, что может быть погрешность и мы вместо каких-то двух часов, можем пробыть на ней месяц, в лучшем случае. – сказал обеспокоенный Бил.

– Не волнуйся, воды времени подскажут, когда нам покинуть планету. – сказал Таевас и начал вход в атмосферу Тентуа – II. – Даа, здесь жуткая погодка.

– Снизь работу реактивных двигателей, перейди на антигравитационную установку. – чуть не скомандовал Бил.

– Антиграв сожрёт много энергии. – возразил Таевас.

– В атмосфере много сероводорода, гелия, паров природного газа и иных горючих веществ. Планета, для нашей с тобой жизни, не пригодна. Температура достаточно приемлемая, всего 2,782608695652174 градуса МэС (64 градуса по Цельсию. (1 градус МэС = 23 градусам по Цельсию) Температура по МэС - измеряется в галактике - общепринятая величина). – констатировал Бил. – Может выйти погулять в скафандрах? Перед этим синхронизировать часы, разумеется.

– Мне кто-то сейчас говорил про погрешность. – подшучивал Таевас. – Синхронизированные часы собьются, как только мы чуть-чуть отдалимся друг от друга. Посидим на корабле. Тем более сейчас стеклянный дождь начинается. – внук Амба посмотрел на приборы.

Звездолёт приземлился на сухую, плотную, потрескавшуюся поверхность планеты, исцарапанную злющими ветрами.

– Ты отслеживал изменения в показания часов, когда мы приземлялись? – спросил племянник Лодда.

– Отслеживал, но известна только приблизительная погрешность. – ответил Бил.

– Ладно, если улетим отсюда через сотню обычных лет, я знаю кого винить в этом. – шутя сказал Таевас.

Бил с пониманием отнёсся к шутке друга.

– Сорок пять минут пошло. – сказал Таевас и запустил таймер.

Бил взял сильно увеличивающий бинокль и подойдя к окну начал наблюдать за летящими астероидами, которые было видно даже через плотные, быстро несущиеся тучи.

– Как они быстро летят! – молвил Бил, наслаждаясь зрелищем. Подошёл Таевас.

– Дай, я тоже гляну. – попроси Таевас и бил дал ему бинокль. – Они летят быстрее, чем нужно. Мы замедлились сильнее, чем думали. Нужно взлетать. Ты заметил, когда мы начали снижение.

– Записал на старом пергаменте. – ответил пристёгивающийся Бил.

– Взлетаем! – констатировал Таевас, включая реактивные двигатели на максимум.

– Ты что делаешь? Здесь всё взорвётся! – воскликнул Бил.

– Всё, да не всё. – ответил Таевас и корабли полетел вверх, а за ни потянулся огненный шлейф, увеличивающийся с набором высоты. В конце концов огонь выпер звездолёт с маленькой планеты. – Обнови часы по общегалактическим и сравни с показаниями перед приземлением! – сказал Билу внук Амба.

– В общем, мы пробыли на планете три часа и тридцать пять минут. Видимо протекание времени зависит от местности спутника Тентуа. – рассудил Бил.

– Похоже на то. – Таевас скривил лицо, подняв левую бровь. – Но, зато нам осталось болтаться здесь только два часа и наша вахта окончена. У нас хватит энергии на сверхсветовой прыжок?

– Только на один, но и то, с натяжкой. Если останемся патрулировать, назад не вернёмся. – сказал Бил.

– Возвращаемся на Ми-даБа’н? – спросил внук Амба.

– Да, ну этих политиков в столице. К Шаллоту заглянем. – подтвердил Бил.

Реактивные двигатели отключились и антигравитационный механизм отдал свою энергию сверхсветовому ускорителю. Звездолёт ускорился и исчез, оставив за собой небольшой светящийся шлейф, рассеявшийся через секунду.

Во время сверхсветового перехода, время внутри корабля немножко замедляется, а если посмотреть в иллюминатор, то можно увидеть полосы света, сливающиеся друг с другом – это звёзды, которые столь же красивые, как если наблюдать за ними с какой-нибудь планеты.

Ем временем на Ми-даБа’не, Гея проверяла системы звездолёта мастера Лодда, так как она летела вместе с ним. Лодд знал, что племянник может вернуться раньше и уже был готов вылетать. Девушка видела, что мастеру не нравится их любовь с Таевасом, так как были куда более важные дела.

Наручный датчик Лодда, отслеживавший прилетающие корабли на орбиту планеты, сработал и сын Амба скомандовал Гее:

– Поднимайся на борт, мы взлетаем.

Как же он постарел. Седина на бороде, лишние морщины. Подумала Гея, глядя на Лодда.

Два, летящих в разные стороны, звездолёта практически пересеклись друг с другом и Таевас, через иллюминатор увидел Гею, сидящую возле Лодда, а она его. Из внука Амба попёр гнев с большей силой, чем прежде. Таевас жаждал встречи с Гее больше всего на свете.

Звездолёт приземлился. Завыл датчик, предупреждающей о скоро кончающейся энергии и Бил подключил к кораблю заправляющий кабель и шланг, а после поспешил за направляющимся к Шаллоту другом.

Почему он так боится наших отношений с Геей? Задал себе вопрос Таевас, постоянно злясь на Лодда. Загляну ка я в его келью.

Бил догнал друга и спросил:

– Он снова увёз Гею?

– Да… – чуть не прорычал Таевас. – Давай заглянем в дядину комнату.

Бил убедительно кивнул.

В кельи Лодда был какой-то склад. Разнообразные артефакты стояли на полу, на полках, в шкафу, весели на потолке.

– Стареет. – в слух озвучил свои мысли Бил.

Таевас посмотрел на стеклянный шар, который дядя нашёл около шести лет назад. Золотистые змейки двигались по кругу как раньше. Одни по часовой, другие против часовой стрелки. Сам шар поблёскивал белыми, изогнутыми лучами света.

– Мастер явно что-то в нём увидел! – молвил Таевас.

– Попробуй его открыть, как рассказывал. – сказал Бил.

– А если он замрёт? Дядя узнает, что кто-то трогал шар. – сказал племянник Лодда.

– Тебе важнее узнать, что увидел дядя или состояние стеклянной безделушки? – возмутился Бил.

Таевас неодобрительно посмотрел на друга и тот замолчал, а после взял шар и попытался активировать его, но ничего не вышло, вещь по-прежнему продолжала излучать слабый свет, а змейки начали двигаться хаотично. Внук Амба начал сдавливать шар в руках, как вдруг ослепительная вспышка заставила друзей зажмуриться.

Бил долго тёр глаза, заболевшие от яркого света. Таевас же успел закрыться руками и без проблем открыл глаза, а после осмотрелся вокруг себя. Они уже были не на Ми-даБа’не, хотя мелкие ядовито-зелёные Ми-даБа’нские ящерицы, с крохотными плавниками на спине, бегали по полу.

Повсюду стояли, наклонённые друг от друга, вытянутые прямоугольные колонны с выбитыми на них треугольниках и трапециях. Всё было тёмно-серое от пола до самого верха колонн. Стен и потолка совершенно не было видно.

Раздались громкие шаги и Таевас заметил на полу чьи-то следы, врезавшиеся в бетонное покрытие. Послышалось тяжелое, хрипящее дыхание через респиратор и Била, что-то, с неимоверной силой отшвырнуло в колонну, после чего он потерял сознание.

– Ты меня порадовал, Таевас, твои силы подросли. Сожалею, что не встретились немного раньше. – монотонной молвил Щётэ’т Пай’.

Внук Амба встал на одно колено и приклонил голову перед тем, кого видел в видениях и восхищался:

– Спасибо, дедушка.

– У тебя осталось два года до неизбежного. Ты помнишь об этом? – строго спросил Щётэ’т.

Внук убедительно покачал головой.

– Почему же до сих пор ничего не сделал? – Пай’ угрожающе хрипел. – Мне потребовалось отдать жизнь, чтобы убить моего учителя! Ты тоже хочешь погибнуть по воле Сайдуса, пусть и посмертной? – Щётэ’т взялся правой рукой в перчатке за ремень, около висящей рукояти своего меча. – Твой дядя должен был умереть уже давно и тогда, возможно, воды времени благоволили твоим желаниям, но сейчас он увидел, что его ждёт и он боится тебя, и твоего наследия.

– Я не могу убить своего дядю. Я пытался, но не могу. – ответил Таевас.

– Значит твоя судьба стать тем, кто убьёт в тебе всё, разорвав твою душу. – ответил более мягким тоном Пай’.

Поднялся ветер, и вздыбленная пыль подтащила Била к внуку Амба.

– Ты ещё можешь всё изменить, лишь убей! – сказал Щётэ’т Пай’ и растворился в темноте этого места и Таеваса и Била, пришедшего в сознание, выкинуло обратно в келью Лодда. Яркий свет потух и стеклянны шар раскололся на две, относительно одинаковые, части, из которых торчали разорванные застывшие змейки, выстроившиеся слоем в месте раскола.

Смурной Таевас поставил две половинки на полку и они, с Билом, пошли к Шаллоту, где на долго засиделись.

Прислали новый график патрулирования, и друзья должны были, в очередной раз, лететь на орбиту Тентуа. Таевас хотел остаться и подождать Лодда, но потом, всё же, рашил полететь. Он не был готов к убийству.

Конец 126 года ПЗМ

Культивировавшиеся в мозгу Таеваса мысли об убийстве дяди, наконец созрели и он принялся ждать прилёта Лодда и Геи, однако, когда девушка вышла из звездолёта первой, внуку Амба стало неимоверно грустно, так как он ожидал сына Амба, чтобы кинуть в него отравленный дротик.

Гея увидела Таевас и заулыбалась, Лодд же с осторожностью спустился по трапу и направился к своей кельи, вспоминая про расколотый шар и не отваживаясь прерывать идиллию молодых.

Бил, со стороны наблюдавший за происходящим, увидел в глазах мастера звериный страх и решил расспросить его в чём дело.

Лодд зашёл в свой дом и совершенно не ожидал вопроса незаметно подошедшего Била:

– Что вы видели?

– О чём ты? – учитель смутился.

– О Таевасе. – жёстко ответил Бил.

Мастер не стал отнекиваться, видя, что это бесполезно и ответил:

– Мне каждую ночь является видение, где воин в тёмных одеяниях и чёрной маске с тонким визором приходит сюда и вырезает всех моих учеников, а после снимает шлем и это оказывается Таевас.

– Предотвратить это как-то можно? – спросил Бил.

– Можно, но тогда нужно убить моего племянника и Гею одновременной, а иначе, кто-то из них будет мстить. А я не могу убить ученицу и тем более мальчика моей сестры. – чуть-ли не со слезами на глазах рассказал Лодд.

Всё живое и существующее обладает душой, значит, наша вселенная обладает душой, а также сознанием, кое мы называем Богом.

МарД

«Жизнь»

Человек не будет слушать глубокие мысли равного себе и лишь посмеётся тому в лицо. Но если будет говорить авторитет, пусть и глупые вещи, люди почтут за честь послушать его.

Бил’бэг

«Записи»

Глава 5

Потеря и становление

Нет лучше друга, чем твой враг, но помни, не все люди готовы говорить.

Неб Нер

«Жизнь»

127 год ПЗМ

Канцлер освободил Джео от обязательного патрулирования, так как в галактике стало спокойнее, многие связывали это с укреплением военной силы Птэр’ле’ой и влиятельности Заона, в следствии чего, практически все ученики мастера Лодда вернулись на Ми-даБа’н, за исключением Таеваса и Била, что летели из самого отдалённого уголка галактики.

Сын Амба подошёл к ручейку и посмотрел на себя в отражении. Как же он себе не понравился. Осунувшийся, обросший морщинистый старик смотрел на него из отражения. Он взял маленький графеновый ножик и мастерски подравнял бороду и причёску, после чего скатил лицо, протянул руки к солнцу и напитался звёздным излучением. Морщины разгладились на столько, будто Лодд помолодел на пять лет.

К мастеру подошла Гея:

– Учитель, собрать всех в большом зале?

– Да, пусть подождут там. – думая, куда лучше посадить некоторых учеников, ответил Лодд. Как же они все выросли. Подумал он, смотря вслед Гее и вспоминая видение о Таевасе, убивающем учеников.

Не с того, ни с сего на душе стало неспокойно, словно кто-то начал ковыряться в сердце сына Амба, однако датчики движения молчали, да и визуально небо было чистым. Неужели это произойдёт сегодня? Снова вспомнив видение, подумал Лодд. Кусты очень странно шуршали, а центральная, стоявшая чуть подальше от храма, самая сильная антенна, для передачи сигналов на дальние расстояния, отключилась и опустила тарелку. По ручейку пошла очень частая рябь. Кто-то в него наступил. Размышлял Лодд, ускорив шаг, чтобы добраться до личной кельи, где лежал меч, раньше, чем недруги нападут. Шуршание усилилось, а ученики в дном помещении, все. За чем я отправил их в большой зал? Терзал себя Лодд и решил крикнуть:

– Д’ж’угенл’лешшь!!! («На нас напали!!!» - старая форма языка Тэрдеов, который, кроме Джео, практически никто не изучал)

Сын Амба практически подошёл к свое кельи, как вдруг она взорвалась. Лодда завалило камнями и деревяшками, а от оглушительного подрыва он потерял сознание.

– Не всё ты можешь предсказать. – себе под нос, злорадствуя, пробормотал Птер.

– Как скоро он очнётся? – спросил один из НеоПтэр’ле’ой.

– Не скоро. Мы должны успеть уйти. – ответил Птер.

Дети едва успели выйти из зала, как из-под его пола, в центре, раздался щелчок и прогремел ещё один, но на много более мощный взрыв.

Трад-Птер-Кнар лично подходил к каждому выжившему ученику-ребёнку, горящему в огне и предлагал место в армии Заона, но все отказывались, а он, милосердно, даровал им смерть, отрубая каждому, с двух ударов холодным мечом, голову, стараясь причинить как можно больше страданий перед смертью.

Черёд дошёл до Геи, коей оторвало левую руку, из лодыжки правой ноги торчал кусок дерева, а вместо двух красивых голубых глаз, остался один, второй же валялся где-то далеко в кустах и его уже начали пожирать ящерицы.

– А ты мне, что скажешь? – прошипел Птер, обращаясь к лежащей на развалинах храма, в неловком виде, девушке.

Гея, испытывая колоссальную боль, поднялась на обе ноги и плюнула кровью в скрытое под маской лицо Трад-Птер-Кнара.

– Хххх… – не ожидав такого поступка от девушки, со злостью выдохнул Птер.

Лезвие клинка Трад-Птер-Кнара раскалилось до бела и излучало красный свет. Один взмах мечом и Гея замертво упала туда, откуда с таким трудом встала, попутно сломав два ребра.

Зубастые воины облазали всё вокруг и обратились к Птеру:

– Его здесь нет!

– Как нет? – разочарованно сказал Птер.

– Таеваса Кайло здесь нет! – ответил зубастый воин.

– Заон спустит шкуры со всех нас, если не найдём столь желанного для него ученика. – раздражённо рявкнул Птер.

Завыла система отслеживания кораблей. Таевас и Бил приближались к планете. Даже с орбиты было видно как храм Джео полыхал.

Звездолёт сел и два друга достали раскалившиеся мечи. Била быстро разлучили с внуком Амба и отвели в неизвестном направлении, Таевас же убил троих зубастых воинов и продолжил сражение.

Бил сумел оторваться от членов НеоПтэр’ле’ой, но один из зубастых притаился в кустах и чуть не разрубил другу Таеваса голову, оставив тому шрам около левого глаза. Парень начал ловко уворачиваться от ударов длинными алыми тесаками, но его одежда, всё равно, подпалилась и он вспомнил о потерянном, пару шагов назад, мече. Драться с пятью противниками у которых есть мечи? Таевас бы постарался убить их, но я труп. Подумал Бил и ускорил бег, ведя врагов в горы туда, где он вместе с Геей и Таевасом многократно лазали и знали каждый камень.

Воины НеоПтэр’ле’ой убрали клинки и цеплялись руками за каждый камень, чтобы не упасть, пока Би, молниеносно забирался всё выше и выше. У одного зубастого заскользила нога и он сорвался вниз, переломав десять костей, в том числе повредив череп, не смотря на прочную маску.

Свалилась ещё пара зубастых, а последний член НеоПтэр’ле’ой продолжал карабкаться. Бил стал уставать и вскоре, за его ногу схватился зубастый. Руки парня соскальзывали, с мокрого от ручья камня и он отдался на волю судьбе, использовав знания, полученные от Таеваса. Зубастый разбился на смерть, а Бил’бэг отделался тремя сломанными пальцами – мизинчиком и безымянным на левой руке и большим, на правой, а также ушибами всего тела. Бил вначале попытался встать, но потом решил некоторое время полежать на шелковистой траве.

Шаллот слышал взрывы, взял бластерную винтовку и аптечку, запихал под ремень пару звуковых гранат и хотел выйти из заведения, но неподалёку пробежало несколько человек, направлявшихся в горы, он притаился, после чего пошёл за ними.

Сто и один пот сошёл с крайне упитанного Онроо. Давно я так не бегал. Подумал Шаллот, вспоминая пиратское прошлое и пытаясь сбить громкую отдышку обычным дыханием.

С горы посыпались камни и свалилось несколько человек. Онроо протёр глаза.

– Бил. – шёпотом сказал Шаллот, обратившись к другу Таеваса.

– У тебя аптечка при себе? – спросил Бил.

– Да, весь набор. – чуть громче ответил Шаллот.

– У меня сломано три пальца, наверное, нужен заживитель. – сказал Бил, предавая рукам удобное положение.

Шаллот вынул из аптечки металлический шарик-заживлятель, не более одного дюйма в диаметре, нажал на нём кнопку запуска и отпустил. Приборчик завис в воздухе, светя на Била собранной струёй белого света. Заживлятель выключил сканер и начал процедуру восстановления. Появились тончайшие красные лазерные лучи: одни держали кожу, другие разрезали, третьи начали сращивать кости с помощью ускорения деления клеток пациента. По окончании безболезненной процедуры, длящейся чуть больше часа, на месте разрезов, не должно было остаться заметного шрама, максимум – светлая полоска на коже.

Билу предстояло ещё долго лежать на траве и Шаллот, проверив винтовку, пошёл в сторону храма. Онроо старался не издавать громких звуков и раз за разом задерживал дыхание, дабы не пыхтеть. До конца леса оставалась пара шагов, но дядюшка Шаллот устал и передвигался очень медленно.

Зубастый воин, посланный Птером проверить где остальные, заметил упитанного мужика с винтовкой за спиной и подкрался сзади, бесшумно достал раскалившийся клинок и разрезал хребет Шаллота на две половинки.

Бил услышал предсмертные вздохи доброго дядюшки и включил, целыми пальцами, режим сопровождения у заживлятеля, встал, добежал до тёмной пещеры, находящейся неподалёку от того места где Лодд нашёл стеклянный шар, затаился, а прибор продолжил процедуру.

Зубастый осмотрел своих и связался с Птером, который приказал бросить их и возвращаться. Так воин и сделал.

Таевас убил ещё двух членов НеоПтэр’ле’ой, готовясь к продолжению боя, но Трад-Птер-Кнар приказал прекратить обороняться и обратился к внуку Амба:

– Мне сказали, что ты выживешь при любом раскладе. Пожалуй, это действительно так.

Таевас заглянул в, неспрятанные от него, мысли Птера и молвил:

– Но тебе не велели использовать взрывчатые заряды, а только оглушающие. – племянник Лодда отвёл раскалённый, светящийся небесным светом (у всех Джео меч из реб-якн’ия излучает небесный свет, так как в ордене традиция – закалять клинок с кристаллами соли), клинок в сторону, чтобы тот остыл, а после убрал его в ножны.

Вдруг, разум Птера открылся и Таевас увидел всё. Только бы это была не правда. Сам себе сказал Внук Амба, медленно развернулся на сорок пять градусов и наклонился вниз. На земле лежала Гея, в разорванном платье. Таевас прикоснулся к её руке, ощутил холод и смерть, но не одного организма, а двух. Она была беременна моим ребёнком. Не веря действительности, мысленно заключил ошарашенный племянник Лодда и по его щеке скатилась слеза. Рука потянулась к мечу, он вскочил на ноги и разрезал живот Птера. Бывший слуга Сайдуса пал на выжженную почву и испустил дух.

Зрачки Таевась сузились до маленькой точки, веки раздвинулись, лицо помрачнело, а черные, мокрые волосы свесились на лицо. Перед последними выжившими членами НеоПтэр’ле’ой стоял не мальчик, не чей-то племянник и даже не чей-то сын, а разъярённый отец, потерявший ребёнка и возлюбленную. Зубастые воины переглянулись и разбежались кто-куда, надеясь улететь с планеты, как только Таевас уйдёт.

Внук Амба затащил труп Трад-Птер-Кнара на свой звездолёт и улетел в неизвестном направлении.

Пришедший в себя Лодд выбрался из-под завалов и уставился на разрушенный храм, мёртвых учеников, а после, на бегущих к кораблю зубастых воинов и поспешил к своему звездолёту, желая расстрелять, из корабельных бластеров, убийц из НеоПтэр’ле’ой.

Бил подождал пока процедура закончится, проверил свои пальцы, взял аптечку и отправился к храму, по пути найдя тело Шаллота, которого, потом похоронил в общей могиле с мёртвыми учениками. Развалины храма перестали гореть из-за начавшегося дождя. Друг Таеваса помолился водам времени, прося упокоить души погибших, сел в звездолёт, похожий на тот, в котором он с другом летал последние несколько лет и направился в центральные миры, в столицу, дабы уведомить их о случившемся.

Лодд долго преследовал зубастых, но как только захотел открыть огонь, корабль вышел из строя. Подстраховались! Откуда они узнали, что это мой корабль? Они следили за нами очень долго. Решил сын Амба, прежде чем раздался хлопок – сопла реактивных двигателей повредились слабым неощущаемым взрывом, произошедшем в двигателе, подавленным амортизаторами внешней защиты механизма. Меня заманили. Промелькнуло в голове мастера, посмотревшего на приборы, которые говорили, что он сейчас в неизведанном уголке галактики.

НеоПтэр’ле’ой набрали сверхсветовую скорость и исчезли, а звездолёт Джео потерпел крушение на Апт-эт – планете, где зародилось понятие о «зрении» у Тэрдеов. Выживший после падения Лодд выбрался из металлолома, которым стало его средство передвижения и осмотрел свой новый дом – своё место заточения, так как корабль не подлежал ремонту.

– Я здесь застрял. – буркнул себе под нос Лодд.

Добравшийся, до Продоу-прайм, Бил’бэг запросил личную встречу с канцлером, но тот ем отказал. Парня заметила Лаэна, что проходила по параллельному, скруглённому коридору галактической администрации, являвшейся самым большим сооружением в столице, имевшем форму ополовиненного, приплюснутого шара. Она пригласила Била в свой кабинет.

– Ты меня знаешь? – спросила Лаэна.

– Да, ваш сын много о вас рассказал. – деловым тоном ответил Бил.

– Надеюсь, большая часть из рассказанного имеет положительный окрас? – ещё спросила Лаэна, подозревая, что парень здесь не просто так.

– Могу разочаровать вас. – подготавливая почву ответил Бил.

– Что с Таевасом? – Лаэна спросила прямо.

– Он мёртв, сожалею. – ответил Бил, точно зная, что он не положил в общую могилу тело друга и что звездолёта, на котором они летали, тоже не было.

– …. – Лаэна замолчала, а её глаз покраснели. Муж, а теперь сын… Как так? – Тебе нужна какая-нибудь помощь? – она снова обратилась к Билу, но уже со слезами на глазах.

– Ничего, всё, что нужно, есть. Приятно было познакомиться. – Бил поклонился головой и вышел из кабинета, направляясь на посадочную платформу, где стоял его звездолёт.

Почему я соврал? Я же хотел ей сказать, что её сына не было среди трупов, как и её брата. Почему? Сам спросил себя Бил, копаясь в голове и не понимая собственных действий, что были как в тумане в тот момент, когда он вошёл в кабинет Лаэны.

– Ты ещё не научился выстраивать грамотную защиту и тобой можно управлять. – прозвучал голос Таеваса в голове Била.

Но за чем ты сказал матери, что ты мёртв? Мысленно спросил Бил.

– Таевас действительно умер, теперь я другой человек. Помнишь, где мы были перед тем, как раскололся стеклянный шар в кельи Лодда? – продолжил Таевас.

В каком-то странном, тёмном помещении с наклонёнными прямоугольными колоннами. Вспоминал Бил потирая лоб. Но я больше ничего не помню.

– Там был Щётэ’т Пай’ – мой настоящий дедушка. Пожалуй, он был прав, говоря о будущем. У меня теперь иной путь, надеюсь, что когда-нибудь ты разделишь его. – молвил Таевас и частично стёр из памяти друга своё настоящее имя, заменив его на «Кнар».

Путь? Кнар… не понимая, откуда он знает это имя, начал Бил, твои видения ясны?

– Не так, как хотелось бы, но яснее чем раньше. – ответил Кнар и покинул голову Бил’бэга.

Бил постоял пару минут в замешательстве, а после улетел из столицы, совершив сверхсветовой прыжок.

На Уу’элаэхе – X, был только один человек – одно существо на всю планету. Кнар аккуратно поставил свой корабль, имеющий вид вытянутого прямоугольного параллелограмма с обтекаемыми углами (корабль был: 21 м в длину, 7,2 м в высоту и 17 м в ширину), на открытом поле и надев маску убитого врага, а также прочную непромокаемую чёрную робу, обязательно идущую в комплекте для выживания на звездолёте Джео, вышел наружу.

Ветер сдувал с травы капельки воды прошедшего дождя. По всюду пахло свежестью. Кнар подошёл к обрыву и глянул в бездну тёмного, слегка волнующегося океана, размышляя о смерти. Тучи разошлись, и он поднял, освещённую лучами тлеющей звезды, голову, обернулся и посмотрел на свет. Встроенный в визор автозатемнитель защитил глаза от достаточно сильного света. Какая редкость, на этой планете, увидеть хотя бы один луч света. Может быть, это что-то значит? Подумал, опустошённый смертью ребёнка и возлюбленной, Кнар.

Вспомнив, вытащенную из разума Птера информацию, Кнар задался вопросом: «За чем я так нужен Заону? Скорее всего он думает, что я ему могу пригодиться в будущих войнах, но может быть что-то ещё.»

Кнар посмотрел за горизонт. Пускай Заон подождёт. Подумал он.

С неба начало накрапывать и вскоре пошёл сильный проливной ливень, а потом и град, в виде крупы. Могущественный, сносящий ветер пронзал насквозь всё тело и нещадно трепал робы. По чёрной маске стекала вода.

Ослепительные вспышки молний сопровождались ни на секунду не отстающими, оглушительными раскатами грома.

Внук Щётэ’та заперся на корабле и на некоторое время прилёг, но потом уставился не маску Трад-Птер-Кнара и решил её доработать: поменять фильтры, улучшить герметичность и проверить металл на воздействие с кислородом и водой, а также некоторыми щелочами, что лежали в отсеке для заправки двигателя.

Над маской Кнар корпел долго, но решил оставить её так, как есть, а желаемые доработки внёс в голографический чертёж, созданный на маленьком сервере хранилища данных (имеет форму маленькой плоской флэшки, не более 1,5 см в длину и 9 мм в ширину), всегда висевшем у него на шее.

Наступил вечер и жутко захотелось есть. На борту были лишь пайки и еда быстрого приготовления. Кнар высыпал белый порошок в ёмкость с водой и через две минуты у него был хлеб. Порошковый суп с загустителями и усилителями вкуса, а также белками, не нравился сыну Лаэны и он предпочитал натуральное мясо, однако, в данной ситуации, больше ничего не было.

Часто мелькающие, в тёмных небесах, блискавки сводили с ума своей красотой, а массивные молнии появлялись крайне редко, лишь свет озарял небо и ночь становилась днём. Тихий гром, словно шепча, доносился издалека, немного трепля своим отдалённым величием, а свежесть, веющая отовсюду, приносила с собой проливной дождь, заливавший всё вокруг до нельзя и желавший содрать обшивку с корабля.

В тени от открытой двери и изредка освещаемая вспышками молний, появилась Деограва, внимательно наблюдающая за аккуратно лежащем на кровати спящим Кнаром. Она была в чёрном, длинном плаще, волочившемся по полу, и лишь её лицо выделялось на фоне ночной темноты. Оказалось, что Кнар не спал, так как открыл глаза и безмятежно задал вопрос:

– Что тебе здесь нужно? Деде морочила голову, теперь ко мне пришла.

– Мне нужен лишь ты, твоя память, твои чувства. Щётэ’т ведь предупреждал о резне на Ми-даБа’не, а вы с мастером это проигнорировали. – властно ответила Деограва.

– То есть я виноват в смерти Геи. – с горечью в голосе молвил Кнар.

– Именно так. Но если ты хочешь ещё её увидеть, тебе нужно стать учеником Заона. – проговорила Деограва.

– Как я увижу её? В виде призрака? – воодушевлённо спросил Кнар.

– Наяву и сможешь ощутить тепло её тела. Ты лишь должен идти вперёд. – закончила Деограва.

– …. – открыл рот Кнар, желая продолжить разговор, но Деограва исчезла в сильной вспышке молнии.

Кнар полежал ещё некоторое время в кровати, стараясь осознать произошедшее, после чего встал и пошёл смотреть галактическую карту, дабы найти местоположение Заона.