Вы читаете книгу «Бывшие. Как я могла забыть тебя?» онлайн

Глава 1.

Запах свежесваренного кофе просачивался в спальню сквозь неплотно прикрытую дверь, мягко вытягивая меня из вязкого сна. Я открыла глаза и уставилась в идеально ровный белый потолок. Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые шторы, медленно полз по стене, высвечивая танцующие в воздухе пылинки.

Я потянулась, чувствуя привычную утреннюю слабость в мышцах, и босиком побрела на кухню.

На кухне, залитой светом, Тимур уже хозяйничал у плиты. Он выглядел как ожившая реклама счастливой семейной жизни: красивый статный мужчина в милом домашнем фартуке стоит и готовит для жены кофе и блинчики. Ну что за идеальный мужчина?

А ведь это мой жених. Человек, который пять лет назад буквально собрал меня по кусочкам, когда мир вокруг превратился в белое пятно.

— Доброе утро, соня, — он обернулся, и его лицо осветилось той самой теплой, искренней улыбкой, которой он улыбался только мне. — Твой любимый, с двойной порцией корицы. Как раз нужной температуры.

Он поставил передо мной тяжелую керамическую чашку. Я обхватила её ладонями, вдыхая пряный аромат.

— Спасибо, Тим. Ты снова встал раньше будильника?

— У меня сегодня много встреч в офисе, хотел провести с тобой побольше времени до отъезда, — он присел напротив, внимательно изучая моё лицо. — Как спалось? Никаких странных снов?

Этот вопрос он задавал каждое утро. Сначала это казалось мне высшим проявлением заботы, но со временем я начала ловить себя на мысли, что он будто проверяет меня. Проверяет, не просочилось ли что-то лишнее сквозь бесконечную пустоту в моей памяти.

— Нет, ничего, — я сделала глоток. Кофе был приготовлен идеально, как я люблю, но почему-то сегодня он показался мне слишком сладким.

— Это к лучшему, Ева. Твое сознание защищает тебя. Прошлое — это просто старый груз, который мешает идти вперед. Важно только то, что у нас есть сейчас.

Он пододвинул ко мне маленькое фарфоровое блюдце. На нем, рядом с поджаренным тостом, лежали две капсулы — одна ярко-синяя, другая белая. Мой «завтрак чемпиона», как шутил Тимур в первый год нашей совместной жизни.

— Не забудь витамины. Сегодня обещают магнитные бури, голова может быть тяжелой.

Я посмотрела на таблетки. Я пила их так долго, что они стали частью моей жизни. Тимур всегда сам следил за рецептами, сам забирал их из аптеки, сам выдавал мне норму. Я знала, что это нейропротекторы и что-то для стабилизации эмоционального фона — так он объяснял.

Я взяла капсулы, ощущая их гладкую поверхность кончиками пальцев. На мгновение мне захотелось просто спрятать их под язык, а потом выплюнуть, когда он уйдет. Сама мысль об этом отозвалась в груди резким уколом вины. Зачем мне обманывать человека, который так заботится обо мне?

Тимур не отводил взгляда. Его рука лежала на столе рядом с моей — большая, надежная, с обручальным кольцом, которое он никогда не снимал. Но в этом взгляде сегодня было чуть больше напряжения, чем обычно. Будто он ждал, что я вдруг откажусь.

— Ева? — мягко напомнил он.

Я быстро закинула капсулы в рот и запила их большим глотком кофе. Горьковатый привкус химии на мгновение перебил сладость корицы, оставляя неприятное послевкусие на корне языка.

— Вот и молодец, — он накрыл мою ладонь своей. Его кожа была теплой, почти горячей. — Сегодня постарайся не переутомляться. Почитай книгу, сходи в парк, если будет настроение. Я постараюсь вернуться пораньше, закажем что-нибудь из того ресторанчика с морепродуктами.

— Хорошо, — я выдавила улыбку, глядя, как он встает и начинает собирать вещи.

Когда дверь за ним закрылась и в квартире воцарилась тишина, я не почувствовала привычного умиротворения. Напротив, тишина вдруг стала какой-то давящей.

Я подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Внизу текла жизнь: люди куда-то спешили, машины гудели, кто-то спорил у подъезда. А я сидела здесь, в своем идеальном уютном коконе, оберегаемая и направляемая.

«Ты просто капризничаешь», — сказала я себе, отходя от окна. «У тебя есть всё, о чем другие только мечтают. Любящий муж, уют, стабильность».

Но где-то глубоко внутри тихий, почти неслышный голосок шептал мне: «Правда ли это тихое семейное гнездышко, или все же золотая клетка, из которой невозможно сбежать?»

Я тряхнула головой, отгоняя глупую мысль. Наверное, это действительно магнитные бур

Глава 2.

Тишину, воцарившуюся после ухода Тимура, нарушил тонюсенький писк из детской. Я вздрогнула — странные мысли моментально испарились, сменившись привычным, теплым чувством ответственности. Моя маленькая принцесса проснулась.

— Мама-а! — раздался громкий детский писк.

Я толкнула дверь в её комнату. Эта часть квартиры выглядела словно островок суши среди огромного океана. Яркие розовые стены, кроватка в виде замка, разбросанные на полу игрушки.

Тимур терпеть не мог беспорядок и хаос, но ради дочери сделал исключение.

Лика, четырехлетнее чудо с кудряшками пшеничного цвета, сидела в кроватке, обнимая облезлого плюшевого слона. При виде меня её личико расплылось в улыбке.

— Доброе утро, моя хорошая, — я нежно подхватила её на руки, с умилением наблюдая за еще сонным личиком.

Моя дочь. Единственное существо в этом мире, чья любовь и преданность не вызывала у меня никаких сомнений. Когда я смотрела на неё, пустота в моей душе и памяти не казалась такой страшной. Тимур говорил, что она — лучшее, что мы создали вместе. И я была с ним согласна.

— Мама, а папа усел? — Лика уже хорошо говорила многие слова, но «ш» и «р» до сих пор давались ей с трудом.

— Да, зайка, папа ушел на работу. Но обещал вернуться пораньше.

— Уля-а! Мы будем стлоить башню! — она заерзала, требуя, чтобы её опустили на пол.

Весь утренний ритуал с Ликой был отработан. Умывание, переодевание из пижамы в «рабочее» платье для игр и завтрак.

Она ела блинчики, оставленные Тимуром, смешно пачкаясь в джеме, и болтала без умолку.

— А Валя сказала, что у её мамы есть калтина, где она маленькая. А у нас нет? — вдруг спросила она, поправляя бант на голове плюшевого слона.

Я замерла с ложкой в руке. Вопрос был невинным, но он ударил точно в цель.

— Ну… у нас есть много фотографий в компьютере, Лик, — неуверенно ответила я.

— Нет, калтина! На стене! Где ты маленькая, и папа маленький.

— Наверное, они хранятся у бабушки с дедушкой, — соврала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Ложь далась легко, но внутри всё завязалось узлом. Я не знала, где мои детские фотографии. Тимур говорил, что они сгорели при пожаре в доме моих родителей, задолго до нашей встречи. Но почему-то именно сейчас, глядя в чистые, доверчивые глаза дочери, я впервые усомнилась в этом.

— Ну ладно, — Лика легко переключилась. — Давай стлоить!

Мы провели следующие два часа, возводя шаткие конструкции из кубиков и расселяя по ним игрушечных зверей. Ей нужно было моё полное, безраздельное внимание. И я с радостью отдавала его ей. В эти моменты я чувствовала себя настоящей, живой, а не просто красивым дополнением к интерьеру.

Около полудня, когда башня в очередной раз рухнула, Лика зевнула.

— Устала, принцесса? — я погладила её по голове.

— Не-а. Я плосто… хочу мультик.

— Хорошо, давай немного посмотрим, и будем собираться на прогулку. Тимур — то есть папа — просил, чтобы мы подышали свежим воздухом.

Я включила ей телевизор и пошла на кухню, чтобы убрать посуду. Моя голова начала странно гудеть. Это не была боль, скорее неприятное чувство давления за глазами, словно мозг пытался работать быстрее, чем ему позволяли возможности.

«Витамины», — вспомнила я.

Тимур всегда выдавал их мне утром. Но сегодня я почему-то вспомнила, что в ящике его рабочего стола видела целую упаковку таких же капсул. Он говорил, что это «запасы».

Я подошла к столу. Дверца была заперта. Странно, Тимур редко запирал её на ключ. Я подергала ручку — ни в какую. Чувство давления в голове усилилось. Зачем запирать комнату? От кого? От Лики? Но все ящики и шкафы были слишком высокими для неё.

Я вернулась в гостиную. Лика увлеченно смотрела на приключения синего трактора.

— Зайка, я сейчас приду, я только проверю кое-что в спальне, хорошо? — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Я знала, что Тимур держит ключи от всех замков в доме в своей прикроватной тумбочке. И я знала, что он не любит, когда я там роюсь. Но это же просто витамины, правда? Во время магнитных бурь я часто выпивала двойную дозировку, в этом нет ничего такого.

Ключ нашелся быстро. Крошечный, серебристый, он идеально подошел к замку рабочего кабинета. Моё сердце колотилось, как сумасшедшее. Это было неправильно. Это было предательством его доверия. Но я должна была взять эти чертовы капсулы.

Я открыла ящик. Там действительно лежала упаковка. Но не та, которую я ожидала увидеть. На блистере было написано другое название, длинное и химическое, которое я никогда раньше не видела. И рядом — инструкция, сложенная, свернутая в несколько раз.

Я развернула её. Глаза пробежали по строчкам: «…применяется для коррекции поведенческих расстройств, подавления тревожности, в некоторых случаях — для частичной блокировки ретроградной памяти в рамках комплексной терапии…»

Руки задрожали. Частичная блокировка памяти?

В этот момент в прихожей раздался звук поворачивающегося ключа. Тимур вернулся раньше.

Глава 3.

Сердце пропустило удар и пустилось вскачь, отдаваясь тяжелым стуком в висках. Звук поворачивающегося ключа в почти полной тишине прозвучал как выстрел. Я судорожно впихнула инструкцию обратно в ящик, захлопнула его и дрожащими пальцами попыталась провернуть ключ в замке.

— Мама, папа плишел! — радостный крик Лики из гостиной разрезал воздух.

Я едва успела отскочить от стола, когда Тимур вошел в комнату. Он всё еще был в пальто, в руках — пакет с продуктами, но взгляд… взгляд был холодным и цепким. Он мгновенно оценил мою позу, мои побелевшие костяшки пальцев, сжимающие край столешницы.

— Ева? Ты почему не на прогулке? — его голос звучал ровно и холодно.

— Я… Лика захотела мультик, а у меня разболелась голова, — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Тимур медленно поставил пакет на пол. Он подошел ближе, сокращая дистанцию, пока я не почувствовала запах его дорогого парфюма.

— В моем столе нет таблеток от головной боли, дорогая. Ты же знаешь, все лекарства в ванной. — он аккуратно взял меня за подбородок, заставив посмотреть в глаза. — Ты побледнела. Опять напрягала свою головушку? Я же говорил, это опасно для твоей психики.

— Я видела инструкцию к лекарствам, Тимур, — слова вырвались прежде, чем я успела это осознать. — Блокировка памяти? Ты сказал, это просто витамины! Почему ты мне врал?

Тимур не вздрогнул. Напротив, его лицо смягчилось, а в глазах появилось выражение глубокой, почти святой печали.

— Ева… Глупенькая моя девочка, — он вздохнул и притянул меня к себе, обнимая так крепко, что стало трудно дышать. — Ты ведь не помнишь тот кошмар, который был пять лет назад. Ты кричала по ночам, ты не могла видеть свет, ты не узнавала себя в зеркале. Твой мозг буквально разрушал себя. Эти таблетки — твой спасательный круг. Они дают тебе возможность жить спокойно. Без боли. Без тех ужасов, что ты пережила.

Я уткнулась лбом в его плечо. Его голос убаюкивал, а доводы казались логичными. Он ведь спас меня. Он вырастил со мной Лику.

— Но зачем скрывать название? — прошептала я.

— Чтобы ты не искала в интернете побочные эффекты и не накручивала себя. Ты же знаешь свою мнительность.

Он отстранился и мягко поцеловал меня в лоб. Я сделала вид, что поверила. Улыбнулась, кивнула, хотя внутри, в самом темном углу сознания, назойливый голосок продолжал шептать: «Он боится, что твои воспоминания вернутся. Почему? Может, он что-то скрывает от тебя?».

Вечером, когда Лика была уложена в постель, а мы сидели на кухне за ужином из того самого ресторана, я решила, что пора. Пора приоткрыть дверь своей золотой клетки.

— Тим, — я помешивала салат, не поднимая глаз. — Прошло уже пять лет. Анжелика скоро пойдет в школу, она уже большая. А я… я чувствую, что задыхаюсь в этих четырех стенах.

Тимур замер с вилкой в руке. Его идеальные брови слегка приподнялись.

— К чему ты клонишь?

— Я хочу начать работать. Настоящую работу, в офисе, с людьми. Хватит с меня этого затворничества. — я глубоко вздохнула, набираясь смелости. — В одном крупном холдинге открылась вакансия секретаря, меня пригласили на собеседование. Пожалуйста, Тим, отпусти меня завтра. Всего на пару часов.

Тимур резко отодвинул тарелку, и по его лицу на мгновение пробежала тень настоящей, нескрываемой ярости — желваки на скулах заходили ходуном, а пальцы впились в край стола. Но уже через секунду он заставил себя выдохнуть и успокоиться.

— Хорошо, Ева, иди, если тебе хочется, — бросил он, поднимаясь и даже не глядя в мою сторону. — Но не говори потом, что я тебя не предупреждал о последствиях такого сильного стресса.

Глава 4

Утро началось с непривычной тишины. Тимур ушел на работу молча, демонстративно не прикоснувшись к кофе. Его завтрак так и остался стоять на столе, покрываясь тонкой заветренной коркой. Лика, чувствуя общее напряжение, капризничала и не хотела отпускать мою руку, пока няня — тихая, пожилая женщина, которую нанял Тимур, пыталась увлечь её новой раскраской.

— Мама, ты куда в таком платье? — Лика дергала меня за край строгого жакета. — Ты как учителька!

— Мама идет по важным делам, Лика. Скоро вернусь, — я поцеловала дочь в макушку, чувствуя, как внутри всё дрожит от предвкушения и страха.

Выйдя из подъезда, я на мгновение зажмурилась. Город обрушился на меня звуками, запахами и слишком ярким светом. Пять лет я передвигалась по этим улицам либо под руку с Тимуром, либо в компании его службы безопасности. Сейчас же я стояла на тротуаре одна, и мир казался пугающе огромным.

Я принципиально не стала вызывать такси. Мне хотелось пройтись. Хотелось почувствовать под каблуками настоящий асфальт, а не мягкий ворс домашних ковров.

До главного офисного здания компании было всего двадцать пять минут пешком. С каждым шагом мое дыхание становилось всё более прерывистым. Голова, привыкшая к утренней дозе «витаминов», отозвалась легким звоном в ушах.

Сегодня я решила схитрить: я выпила таблетки, но только половину. Вторую капсулу я незаметно выплюнула в салфетку, пока Тимур отвернулся. Риск был огромным, но мне до боли хотелось увидеть этот день своими глазами, а не через розовый фильтр препарата.

Офисное здание из стекла и бетона возвышалось над старыми жилыми домами, как футуристический обелиск. Я поправила волосы, глядя на свое отражение в зеркальной двери. Бледная, с лихорадочным блеском в глазах — я выглядела как заключенный, сбежавший из тюрьмы, а не как соискатель на должность секретаря.

— Собеседование на десять, Ева Дмитриевна? — спросила девушка на ресепшене, не отрываясь от монитора. — Проходите к лифтам, двенадцатый этаж.

В лифте я была одна. Зеркальные стены множили моё отражение, и на секунду мне показалось, что за моей спиной стоит Тимур. Я резко обернулась — никого. Только тихий гул аппаратуры и цифры на табло, стремительно отсчитывающие этажи.

«Ты сможешь. Это просто собеседование», — твердила я себе, сжимая в руках папку с документами.

Двери лифта разъехались, выпуская меня в просторный холл. Панорамные окна открывали вид на весь город — отсюда он казался словно игрушечным, ненастоящим. Я прошла в приемную, где сидела девушка-секретарь, видимо, отрабатывающая свои последние дни здесь, чувствуя, как ладони становятся влажными.

— Добрый день, я к Адаму Львовичу. По поводу вакансии секретаря.

Девушка приветливо улыбнулась и проводила меня к кабинету.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях, и толкнула тяжелую дубовую дверь.

В кабинете пахло дорогим парфюмом и типографской краской. За широким столом, заваленным чертежами, сидел мужчина. Он не поднял головы сразу, продолжая что-то быстро отмечать в документах.

— Проходите. Присаживайтесь, — голос был низким и совершенно безразличным.

— Да, здравствуйте, — я сделала шаг вперед. — Я по поводу вакансии администратора. Меня зовут Ева. Ева Романова.

Ручка в его руках на мгновение замерла. Он медленно поднял взгляд. Его лицо — резкое, с четко очерченными скулами — на секунду окаменело. В глазах промелькнуло что-то похожее на вспышку боли, но он тут же прищурился, и его взгляд стал холодным, как арктический лед.

— Ты? — вырвалось у него.

Я замерла, судорожно сжимая папку.

— Простите… Вы меня знаете?

Адам Львович смотрел на меня еще несколько секунд. Его челюсть была так плотно сжата, что на скулах заходили желваки.

— Нет, — отрезал он, возвращаясь к бумагам. — Обознался.

В кабинете повисла удушающая тишина. Мой собеседователь больше не смотрел на меня, будто я внезапно стала невидимкой. Его пальцы снова уверенно сжали ручку, и он продолжил писать, игнорируя моё присутствие.

— Значит… собеседование? — тихо спросила я, чувствуя, как краснеют уши.

— Вакансия закрыта, — бросил он, не поднимая головы. — Всего доброго.

В этот момент в моей сумочке снова зашелся в истеричном вибровызове телефон. Я мельком глянула на экран, все еще находясь в состоянии легкого непонимания.

Пять пропущенных от Тимура.

Глава 5

В коридоре было пусто, из-за чего звук моих каблуков по глянцевой плитке казался слишком громким, почти неприличным. Я практически бежала к лифту, судорожно вытирая влажные ладони о жакет. Пятый пропущенный. Телефон в сумке замолк на секунду, чтобы тут же зайтись в новом, шестом приступе вибрации.

Я зашла в лифт и прислонилась лбом к прохладному зеркалу. Пустота в голове, которую я пять лет считала своим спасением, вдруг стала ощущаться совсем иначе.

Были ли мы когда-то знакомы? Кем я была для него? И почему он смотрел на меня с такой ненавистью?

Когда двери лифта открылись на первом этаже, я заставила себя достать телефон. Пальцы дрожали, но я все же нажала «ответить».

— Ева? — голос Тимура в динамике был пугающе спокойным. Настолько спокойным, что у меня по спине пробежал легкий холодок. — Почему ты так долго не брала трубку? Я уже начал думать, что с тобой что-то случилось.

— Извини, Тим, но… — я вышла из здания, щурясь от яркого солнца. — Я же говорила, что буду на собеседовании.

— И как оно? — он сделал небольшую паузу. Я почти видела, как он в этот момент поправляет свои безупречные манжеты. — Тебя приняли?

— Нет, — ответила, сглотнув вязкий ком. — Сказали, вакансия закрыта. Ты был прав, мне не стоило приходить.

— О, милая, не расстраивайся, — в его голосе прозвучали нотки грусти и сочувствия, но я прекрасно знала, что эта новость обрадовала его. — Я же говорил, что мир за пределами нашего дома бывает жестоким. Ты просто еще не готова. Стой там, где стоишь. Я уже отправил за тобой машину.

Я замерла посреди тротуара.

— Что? Как отправил? Я хотела пройтись…

— Ева, — его тон мгновенно изменился. Стал твердым, даже немного пугающим. — После такого стресса тебе вредно быть одной. Машина будет через две минуты. Черный Мерседес, номер 001. Садись в него и поезжай домой.

Он положил трубку, не дав мне даже возразить.

Я огляделась по сторонам. Огромный город, который еще час назад сулил мне шанс на новую жизнь, внезапно сузился до размеров черного седана, который уже притормаживал у обочины.

Из машины вышел водитель — крепкий мужчина в темных очках, которого я видела пару раз рядом с Тимуром. Он молча открыл заднюю дверь, ожидая, когда я заберусь в салон.

Я бросила последний взгляд на окна двенадцатого этажа. Там, за бронированным стеклом, остался он — человек, который, как мне казалось, был ключом к моему прошлому.

И именно в этот момент, когда я уже коснулась кожаного сиденья машины, в моей голове вспыхнуло короткое, яркое воспоминание: запах того самого табака из кабинета и чей-то шепот на ухо: «Проснись, Ева» .

Глава 6

Пять лет назад.

Воздух в огромном конференц-холле пятизвездочного отеля казался наэлектризованным. Повсюду сновали люди в дорогих костюмах, пахло свежесваренным кофе из кофе-брейк зоны и тонким ароматом типографской краски от новеньких буклетов.

Я стояла у огромного панорамного окна, глядя на вечерний город, который расстилался внизу россыпью огней. В руках я сжимала бокал с шампанским, чувствуя, как приятные пузырьки покалывают кончик языка.

Мой доклад по новому архитектурному проекту прошел блестяще — я видела это по лицам инвесторов, по их одобрительным кивкам. В двадцать четыре года я чувствовала себя на вершине мира.