Вы читаете книгу «Грация Пантеры» онлайн

Глава 1 Долгая ночь

Рабочий день закончился, но я чувствовала лишь свинцовую тяжесть внутри. Физических сил хватало, а вот душа была пуста и измотана до предела. Я ненавидела свою работу, но деваться было некуда — счета сами себя не оплатят.

«Соберись, тряпка», — мысленно прикрикнула я на себя и пошла к набережной. Щёлкнула зажигалка. Это был мой личный обряд - вечерняя сигарета у воды - маленький островок спокойствия, который не давал мне окончательно сойти с ума.

Я добралась до набережной и села на гранитный парапет, чувствуя, как холод камня пробирается сквозь одежду. Подняв глаза к небу, я замерла. Сегодняшняя ночь была идеальна. Луна — полная, яркая, почти осязаемая — заливала город своим призрачным светом. Она купалась в тёмной воде реки, превращая её в расплавленное серебро, по которому бежала дрожащая лунная дорожка. Небо было кристально чистым, глубоким и чёрным, и на этом фоне звёзды не мерцали робко, а горели уверенно и ярко. В мегаполисе, вечно задыхающемся от неона и суеты, такое торжество тишины и природной красоты казалось настоящим чудом.

— Мишель, — вдруг окликнул меня чей-то голос.

Я спрыгнула с парапета на землю и обернулась. Это была Рози — моя коллега и по совместительству единственная подруга. Очаровательная блондинка с ослепительно доброй улыбкой, только благодаря её вечному оптимизму я не чувствовала себя одинокой в этом огромном мире.

А одиночество было мне знакомо с детства. Я росла сиротой в детском доме на окраине маленького городка. Своих родителей я никогда не знала. Сколько раз я расспрашивала воспитателей об их судьбе, но в ответ видела лишь натянутые улыбки и глаза, полные жалости.

Много лет спустя я случайно подслушала разговор сотрудниц. Так я узнала правду: мама умерла при родах от обширной кровопотери — в нашем захолустье не было ни оборудования, ни ресурсов, чтобы её спасти. Отец не перенёс этой вести и погиб в автокатастрофе. С тех пор одиночество стало моим единственным спутником.

— Рози? Что ты тут делаешь? — с неподдельным удивлением спросила я. Она никогда раньше не приходила сюда.

— Я искала тебя, — фыркнула подруга.

— Но зачем? Мы ведь виделись на работе сегодня.

— Марк просит тебя завтра выйти. Он не смог до тебя дозвониться и попросил передать это, — ответила Рози с игривой улыбкой.

— Но Марк же прекрасно знает, что я не работаю по понедельникам, — недовольно ответила я.

— Он настаивает. Завтра будет закрытое мероприятие, нам не хватает людей. Мишель, не будь «задницей», помоги нам! Ты же не можешь мне отказать, — сказала Рози и посмотрела на меня глазами кота из «Шрека».

— Рози! Ты же знаешь, как я ненавижу нашу работу! — пробормотала я, закатив глаза.

— Марк сказал, что мы можем забрать себе всё, что заработаем в этот вечер! — с неподдельным восхищением воскликнула она.

— Ладно, я выйду. Но он мне будет должен! А теперь пошли по домам, уже поздно.

Мы с Рози обнялись и разошлись в разные стороны. Я снимала маленькую студию на окраине города, и дорога до работы в центре занимала больше часа, но выбора у меня не было.

Дома я быстро ополоснулась под тёплым, расслабляющим душем и отправилась спать. Как обычно, уснуть сразу я не могла. Проблема была не в неудобном старом диване — мою голову не покидали воспоминания о прошлом.

Глава 2 Шик и ненависть

Старый диван скрипнул подо мной. Сон не шёл. Вместо него пришли они — воспоминания о детском доме. Тогда мои рыжие волосы были не достоинством, а клеймом. Хрупкая девочка с белой кожей и «ведьминской» копной на голове была изгоем. Насмешки, тычки, злые слова — я сбилась со счёта, сколько раз я плакала в подушку, ненавидя весь мир. Быть сиротой тяжело. Быть сиротой-изгоем — невыносимо.

Я заставила себя выдохнуть и закрыла глаза.

Мне снился бесконечный серый коридор. Я бежала по нему босиком по холодному линолеуму, а за спиной эхом разносился издевательский смех. Он становился всё громче, настигал меня. Я резко обернулась и увидела лишь темноту, из которой тянулись чьи-то костлявые руки. Они хватали меня за волосы — за мои ненавистные рыжие волосы — и тянули вниз, в ледяную пустоту. Я хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Я проснулась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем.

— Это был всего лишь сон, — прошептала я, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и прижимая ладонь к груди.

Я повернула голову к тумбочке. Сквозь щель в плотных шторах пробивался, слишком яркий для такого поганого утра, солнечный свет. Электронные часы мигали цифрами: 09:12.

— Надо привести себя в чувства, — пробормотала я себе под нос и попыталась встать. Раздался предательский треск, ножка дивана подломилась, и я едва не рухнула на пол.

— Старая рухлядь! — воскликнула я с досадой.

Делать было нечего. Денег на новую мебель не было: вся зарплата уходила на оплату крошечной студии и погашение долгов, доставшихся мне в «наследство» от бывшего супруга. Двадцать пять лет, а за плечами уже развод и тяжёлый груз прошлого, который так и норовил затянуть обратно в омут боли и страхов.

Я подперла сломанную ножку низкой табуреткой, кое-как зафиксировав конструкцию, и отправилась в ванную. Умывшись ледяной водой, я натянула спортивный топ и лосины, небрежно собрала копну рыжих волос в пучок на затылке. Пора было проветрить голову.

Это был единственный плюс жизни на окраине: здесь ещё сохранились островки дикой природы. Я выбежала из подъезда и направилась к парку. Утренний воздух был свежим и прохладным, он обжигал лёгкие, выгоняя остатки ночного кошмара. Я бежала по аллее, чувствуя, как пружинит земля под ногами, как разгоняется кровь по венам. Ветер трепал выбившиеся из пучка пряди, а вокруг стояла такая тишина, что был слышен только мой собственный ритм: вдох — выдох. С каждым шагом тяжесть в груди отступала, уступая место звенящей пустоте и спокойствию.

Успокоив нервы пробежкой, я вернулась домой. Тело приятно гудело от усталости, а в голове наконец-то воцарилась звенящая тишина. Я наполнила ванну горячей водой, щедро добавив соль и пену, и с блаженством погрузилась в это ароматное облако. Тёплая вода обволакивала, снимая напряжение с каждой мышцы. Сама не заметила, как сон, сморённый ночным кошмаром и стрессом, мягко утянул меня в свои объятия.

Я спала сном младенца, пока блаженную негу не разрушил пробирающий до костей холод. Вода в ванне давно остыла, превратившись из уютного кокона в ледяную ловушку. Меня затрясло от озноба, заставляя резко распахнуть глаза.

Я с визгом выскочила из остывшей ванны, обхватив себя руками. Накинув на плечи полотенце, я бросилась в комнату — нужно было срочно налить горячего чая и попытаться согреться. Но время поджимало: пора было начинать собираться. На работу. На ненавистную работу.

Я прекрасно понимала, что не все любят то, чем зарабатывают на жизнь. Но я не просто не любила — я проклинала заведение, в котором работала.

Нет, я не была проституткой или кем-то в этом роде. Я работала в шикарном баре в центре города. В баре для богатых ублюдков. И это сводило меня с ума. Униформа была частью этой пытки. Облегающие шорты-стринги врезались в каждую складку, а сверху полагалась «рубашка» — скорее, просто рукава с крошечным лоскутком ткани, который едва прикрывал грудь и, казалось, только и ждал момента, чтобы соскользнуть.

На талии — портупея, на бедрах — подтяжки (гартеры), но не для оружия. К ним крепились бутылки с текилой и рюмки. Я была одной из тех «веселых девчонок», которые наливают алкоголь прямо в рот клиентам и позволяют слизывать соль со своего пупка так, будто это самое обычное дело на свете. И поверьте, я ненавидела себя за это.

Сунув в сумку форму и сигареты, я быстро позвонила Рози и вышла из дома. До открытия бара оставалось не так много времени, а мне ещё нужно было настроиться на эту долгую смену.

Глава 3 Клетка с тиграми

Было уже без пяти шесть, бар вот-вот должен был открыться. Я неслась по улице, перепрыгивая через лужи и мысленно проклиная сломанный диван, из-за которого проспала. Вдруг на углу я заметила знакомый силуэт, который отчаянно махал мне рукой. Рози!

При виде её солнечной улыбки на душе сразу потеплело. Этот человек был настоящим лучиком света в моём вечно пасмурном дне. Я, не раздумывая, бросилась к ней и крепко обняла.

— Ты чего тут стоишь? Запасной ключ у тебя есть, могла бы и внутрь зайти! — выпалила я, пытаясь отдышаться.

Рози отстранилась и окинула меня насмешливым взглядом:

— Ну и видок у тебя! Будто за тобой стая бродячих собак гналась. Опять диван? — она хитро прищурилась, уже зная ответ.

— Он издох. Окончательно и бесповоротно, — простонала я, поправляя съехавший набок пучок.

— Ножка отвалилась с таким треском, будто выстрелила.

Рози звонко рассмеялась, и её смех разогнал остатки моего утреннего кошмара.— Бедняжка. Ладно, пошли спасать твою задницу от увольнения.

Рози была настоящей подругой — она дождалась меня. Мы вместе подбежали к двери, открыли её ключом, который дал нам Марк, и поспешили в раздевалку. Там было пусто, что меня очень удивило.

— Рози! — воскликнула я. — Что происходит? Почему тут никого нет? Я думала, что опаздываю, и неслась как сумасшедшая, едва не разбив себе нос!

— Мишель, я же говорила ночью про закрытое мероприятие, — спокойно ответила она.

— Да, но где остальные сотрудники? Почему тут только мы? И где, чёрт его дери, Марк? Я выцарапаю ему глаза за такие приколы! — кричала я на Рози, с возмущением натягивая на себя эту смехотворную форму.

— Из сотрудников сегодня только мы, — тихо прошептала Рози.

— Что?! — громко вскрикнула я.

Мне и так было некомфортно работать в этом месте, а тут ещё и выясняется, что мы с Рози одни. А как же остальные девочки?

— Марк сказал, что сегодня работаем только мы. И что вся выручка — наша. Смотри на это как на вызов и шанс заработать деньги! — радостно восклицала Рози, делая жест руками, будто пересчитывает купюры.

— А как же Сэм? Как мы будем без бармена? Или в меню сегодня только мы с тобой? — с сарказмом спросила я, распуская волосы и нанося на губы алую помаду.

— Я буду за баром, а ты — в зале, обслуживать гостей, — с гордостью объявила Рози.

— Что?! — я возмущённо закатила глаза. — Ты хочешь, чтобы эти высокомерные богатые засранцы растерзали меня, как только напьются в слюни?

Рози подошла ближе и посмотрела на меня с хитрой улыбкой.

— Во-первых, они не засранцы, а «ВИП-гости». А во-вторых...— она сделала драматическую паузу, — ты справишься. У тебя есть то, чего нет у меня. Ты умеешь ставить их на место одним взглядом. А я могу лишь мило улыбаться и смешивать им коктейли. К тому же, — она подмигнула, — я буду твоей группой поддержки. Если что — кричи.

Я глубоко вздохнула и толкнула массивную дверь, ведущую в основной зал. Это был не просто бар. Это был другой мир.

Просторное помещение было искусно поделено на уединённые секции. Тяжёлые, огромные шторы из тёмно-бордового бархата свисали с потолка, создавая иллюзию отдельных кабинетов. За ними скрывались низкие столики из полированного дерева и глубокие кожаные диваны цвета горького шоколада. Свет был приглушённым и интимным; он исходил от небольших ламп с абажурами, выхватывая из полумрака золотые детали отделки и пузатые бокалы с янтарным виски. Воздух был пропитан дорогим парфюмом, запахом кожи и сигарного дыма. Здесь царила тишина — не гнетущая, а скорее полная ленивого превосходства и денег.

— Ну что ж, — пробормотала я себе под нос, поправляя портупею и одёргивая слишком короткие шорты. — Добро пожаловать в клетку с тиграми.

Я бросила последний взгляд на Рози за стойкой бара и шагнула в зал. Моя смена началась.

Глава 4 Охота началась

Не прошло и пяти минут с открытия, как явились они — мужчины, выкупившие бар на всю ночь.

— ВИП-засранцы пожаловали, — едва слышно буркнула я Рози.

Она лишь одарила меня своей фирменной ослепительной улыбкой. На работе Рози преображалась. Из нашей раздевалки выходила не просто девушка, а настоящая хозяйка положения. В полумраке бара её фигура казалась единственным ярким пятном. Длинные белоснежные локоны, завитые для сегодняшнего вечера, падали на плечи, а голубые глаза сияли так, что могли бы поспорить с любой лампой. Она была воплощением грации. Даже в этой унизительной «униформе» она выглядела как королева, по воле случая оказавшаяся среди плебеев.

Натянув профессиональную улыбку, я направилась к гостям, покачивая бёдрами. Провожая их к столику, я пыталась угадать, что за важная встреча заставила пятерых парней забронировать всё заведение.

Не успели они сесть, как заказали выпивку. Не коктейли, а сразу бутылку виски из бара. Я молча кивнула и подошла к Рози.

— Эти хотят бутылку самого дорогого виски, — тихо сказала я, кивнув в сторону гостей.

Рози, не задавая вопросов, тут же достала бутылку и поставила её на мой поднос вместе с шестью стаканами.

— Их же пятеро. К чему шестой стакан? И где лёд? — нахмурилась я.

Рози лишь усмехнулась, ловко наполняя ведёрко льдом.

— Шестой стакан для тебя. Будешь изображать подругу одного из них, если понадобится. А лёд я сейчас принесу. Просто иди и будь очаровательной стервой, ты это умеешь.

В ответ я лишь ехидно улыбнулась и, забрав заказ, направилась обратно к столику.

Меня не было всего пару минут, но за столом уже оказалось шестеро. Я метнула испепеляющий взгляд в сторону Рози, которая в ответ лишь безмятежно улыбалась.

— Убью. Сначала тебя, Рози. А потом закопаю Марка живьём, — мрачно подумала я про себя.

И тут мой взгляд упал на новоприбывшего. Он не вошёл — он словно материализовался, заполнив собой всё пространство. Если остальные пятеро были просто хорошо одетыми мужчинами, то он был воплощением власти и денег. Он выделялся на их фоне так же, как волк выделяется в стае пуделей. В нём не было ничего кричащего, но его аура превосходства ощущалась почти физически, как давящий груз. Его лицо было высечено из камня: идеально очерченные, но абсолютно холодные губы и скулы, о которые, казалось, можно порезаться. Но главное — это были его глаза. Пустые, ледяные, они смотрели не насквозь, а куда-то глубже, будто оценивая твою стоимость на невольничьем рынке. Этот взгляд пробирал до костей, вызывая одновременно липкий страх и глухую ненависть.

Я не первый день работала в этом месте и должна была уже привыкнуть к высокомерию его обитателей. Но он был за гранью моего понимания. Внешне он напоминал Аполлона, но его аура, казалось, заставляла цветы увядать. Он сидел в самом центре стола и испепелял всё вокруг своим холодным взглядом.

Я быстро подбежала к ним и расставила стаканы. Пока я разливала господам виски, Рози примчалась с ведром льда.

— Вот оно, моё спасение, — подумала я.

Не успев моргнуть, Рози уже убежала обратно за барную стойку. Я натянуто улыбнулась мужчинам и направилась к ней.

— Кто это? — прошипела я, оказавшись у бара и нервно поправляя портупею. — Их же было пятеро!

Рози невозмутимо протирала бокал, делая вид, что занята.

— Шестой гость. Важная шишка. Марк сказал выполнять любой каприз.

— Любой каприз? — я понизила голос до шёпота, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Рози, у меня от его взгляда кровь стынет в жилах. Он смотрит так, будто я не человек, а... вещь.

Подруга наконец подняла на меня глаза и ободряюще улыбнулась.

— Ты не вещь. Ты — лучшая. Просто налей ему виски и держи спину прямо. Он такой же мужчина, как и все остальные. Просто... дороже одет.

Вдруг я почувствовала его взгляд на своей спине — холодный и тяжёлый, словно прикосновение льда. Меня передёрнуло. Я медленно повернула голову и встретилась с ним глазами. Он не кричал, не звал — просто сидел, откинувшись на спинку дивана, и лениво подзывал меня двумя пальцами, будто официантку в дешёвой забегаловке.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Ноги стали ватными, но я заставила себя сделать шаг, затем другой. Я шла к нему, и с каждым шагом животный, иррациональный страх сковывал меня всё сильнее. В голове билась одна мысль: я — лань, а он — волк, который уже выбрал свою жертву.

Я кое-как сумела натянуть на лицо профессиональную улыбку. Подойдя к его столику, я остановилась, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Что я могу для вас сделать? — спросила я, стараясь, чтобы фраза прозвучала вежливо, а не жалко.

Ответ не заставил себя ждать. Я услышала его низкий, строгий голос, в котором звучала едва уловимая издёвка:

— Ты же здесь, чтобы развлекать нас. Так вот, мне скучно.

Его слова повисли в воздухе. Он не просил. Он ставил перед фактом. Я сглотнула, пытаясь найти в себе силы ответить.

— Я могу принести вам ещё виски или... предложить что-нибудь из меню? — мой голос прозвучал тихо, почти умоляюще.

Он медленно поднял на меня взгляд. Его глаза, ледяные и пустые, казалось, смотрели прямо в душу.

— Виски я могу налить себе сам. Меня интересуешь ты. Развлеки меня.

В голове было пусто. Ни одной, даже самой глупой идеи. Я просто растерялась. Казалось, в этом зале больше никого не существовало — только он и я, разделённые невидимой пропастью, и эта поглощающая тьма вокруг. Я — просто девочка с бутылкой. Как я могу развлекать этот мешок денег? Он раздавит меня одним взглядом.

И тут меня осенило. Это было рискованно, дерзко... но это был единственный способ не сломаться.

— Развлечь беседой? — я позволила себе едва заметную усмешку, возвращая ему его же высокомерие. — Боюсь, моя жизнь слишком скучна для такого, как вы. Но... я могу предложить кое-что другое. Игру.

Я поставила бутылку на стол так, чтобы она оказалась между нами.

— Игра на честность. Я задаю вопрос — вы отвечаете. Потом вы задаёте вопрос мне. Проигрывает тот, кто первым откажется отвечать или солжёт. Проигравший исполняет желание победителя.

— Идёт, — его голос прозвучал низко и вкрадчиво, а на губах заиграла ехидная улыбка.

Он кивнул своим спутникам, и те, повинуясь безмолвному приказу, встали и ушли к бару. Мы остались наедине.

Я замерла. Страх ледяными тисками сжал сердце. Я была один на один с чудовищем. Словно лань, которую беззащитной бросили в логово волка. Шансов выбраться живой почти не было.

Глава 5 Победа или проигрыш

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Бутылка дорогого виски стояла на столе между нами, словно граница на линии фронта.

— Мой первый вопрос, — мой голос прозвучал на удивление твёрдо.

— Зачем вы забронировали весь бар? Обычно такие, как вы, любят быть в центре внимания, а не прятаться.

Он медленно откинулся на спинку дивана, не сводя с меня ледяного взгляда. Уголок его губ дёрнулся в подобии улыбки.

— Прячешься за вопросами? Смело... для девочки с бутылкой. Я здесь, чтобы говорить о делах. А лишние уши мне ни к чему. Тишина стоит своих денег.

Он сделал глоток из стакана и поставил его с глухим стуком.

— Моя очередь. Почему ты ненавидишь эту работу? Большинство девушек мечтают о таких чаевых.

Вопрос ударил точно в цель. Я сжала кулаки под столом.

— Потому что я не «большинство». Я ненавижу, когда на меня смотрят как на товар. А теперь мой вопрос: вы всегда получаете то, что хотите?

Его взгляд потяжелел. Воздух в нашей маленькой секции, казалось, сгустился.

— Нет. Но я всегда беру то, что хочу.

Он подался вперёд, опираясь локтями о стол. Его голос стал тише, опаснее.

— Твой черёд. Ты боишься меня?

Я сглотнула. Правдивый ответ был «да», но я не могла ему этого дать.

— Я боюсь только одного — прожить так всю жизнь. Это честный ответ.

Он тихо рассмеялся. Смех был холодным, без капли веселья.

— Ловко. Но ты проиграла. Ты не ответила на вопрос прямо. А значит... моё желание.

Он замолчал, наслаждаясь моментом. Тишина была оглушительной.

— Моё желание... Сними маску стервы. Просто поговори со мной пять минут как обычный человек. Без сарказма и страха.

Я замерла. Это было хуже любого пошлого предложения. Он просил не тело, а душу. И это пугало гораздо больше.

Отказаться я не могла — ведь это были мои условия.

Я молча кивнула, приглашая его следовать за мной. Он встал из-за стола — плавно и бесшумно, словно настоящий хищник, — и медленно пошёл следом. Марка сегодня не было, и я решила отвести гостя в его кабинет. Раз он хочет «обычного разговора», я не могла позволить себе такой откровенности в зале. Оголять душу перед одним уже было слишком много для меня.

Мы вошли в кабинет. Я указала на диван в углу.

— Присаживайтесь.

Он проигнорировал моё предложение. С грацией хозяина положения он обогнул стол и опустился в кресло Марка, положив руки на подлокотники. Он не просто сел за стол — он занял трон.

Я неловко опустилась на диван, чувствуя себя просительницей.

— О чём ты хочешь поговорить? — спросила я украдкой, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Он медленно повертел в руках стакан с виски, наблюдая, как плещется янтарная жидкость. Свет лампы отражался в стекле, бросая блики на его лицо.

— Ты спросила, о чём я хочу поговорить, — начал он, не поднимая глаз.

— О слабостях. О том, что заставляет нас делать то, что мы ненавидим.

Он наконец посмотрел на меня, и его взгляд пронзил насквозь.

— Ты ненавидишь эту работу. Это очевидно. Но ты здесь. Значит, есть что-то сильнее твоей ненависти. Что это? Долг? Страх? Или кто-то, ради кого ты готова терпеть это унижение?

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Это слишком личный вопрос для начала «обычного разговора».

— Разве? — он изогнул бровь. — Я думал, мы договорились быть честными. Или правила игры меняются, когда отвечать приходится тебе?

Эти пять минут растянулись в вечность. Его желание оказалось воистину трудновыполнимым. Я молилась всем богам, которых знала, чтобы время пролетело быстрее, но секунды тянулись мучительно долго. Это был не обычный разговор — это была пытка перед казнью.

— Это долг, — выдохнула я, не поднимая глаз от своих рук. — Бывший муж. Он оставил мне в наследство свои проигрыши. Люди, которым он должен... они не понимают слова «нет». Так что да, ты прав. Страх сильнее ненависти.

Я замолчала, чувствуя себя обнажённой и уязвимой. В кабинете повисла тяжёлая тишина.

Он долго молчал. Я осмелилась поднять взгляд и увидела, что маска безразличия на его лице треснула. В глазах промелькнуло что-то похожее на... понимание?

— Значит, ты не просто танцуешь с бутылкой, — тихо произнёс он. — Ты сражаешься.

Его ответ вызвал во мне бурю смешанных эмоций. Этот холодный хищник только что проявил каплю сочувствия... Значит, и у него есть сердце?

— Могу я задать тебе вопрос? — спросила я, и в моём голосе прозвучала неподдельная дрожь.

Он поднял свои ледяные глаза и медленно кивнул.

— Мы же просто разговариваем, — произнёс он с высокомерной усмешкой.

— А это значит, ты можешь спрашивать меня.

Едва уловимый миг понимания моментально испарился, уступая место привычному холоду.

Я сглотнула, но не отвела взгляд.

— Что ж... Я хочу узнать твоё имя. Раз уж мы просто общаемся, я должна знать имя собеседника. Моё-то написано у меня на груди, — сказала я, невольно опуская глаза на бейдж.

Он тихо рассмеялся. Смех был низким, бархатным и совершенно неуместным в этой напряжённой тишине.

— Мишель, — произнёс он, словно пробуя моё имя на вкус.

— Красивое имя. Для огненной девушки. Он сделал паузу, наслаждаясь моим замешательством.

— Но моё имя тебе ничего не скажет. А вот то, что ты находишься здесь со мной... уже говорит о многом. Не пытайся сделать из этого светскую беседу, Мишель. Это по-прежнему игра.

— Но это нарушение правил, — выпалила я, сама удивляясь своей смелости. Страх, который не покидал меня с его появления, вдруг сменился яростью.

В ответ я услышала лишь смех. Не насмешку, а настоящий, раскатистый смех, который, казалось, заполнил весь кабинет.

— Хорошо, — вдруг ответил он, отсмеявшись. — Ты можешь называть меня «господином».

— Это нечестно! — воскликнула я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Его улыбка стала хищной. Он медленно поднялся из-за стола и сделал шаг ко мне.

— Нечестно? — переспросил он вкрадчиво. — А разве в играх на честность кто-то гарантирует справедливость? Есть лишь победитель и проигравший. И пока, Мишель, ты нарушаешь правила куда изящнее меня.

Нашу напряжённую тишину разорвал стук каблуков, эхом разнёсшийся по коридору. В кабинет ворвалась Рози — мой спасательный круг в этом море хищников.

— Мишель! — воскликнула она. — Что ты здесь делаешь? Почему ты бросила меня одну отбиваться от этих пьянчуг?

— Уже бегу, Рози! — выпалила я, вскакивая с дивана с облегчением.

Я повернулась к мужчине: — Господин, нам нужно идти. Работа ждёт.

Он кивнул и с грацией хищника проследовал в зал.

Я выдохнула, думая, что всё позади, но его голос заставил меня замереть:

— Но мы ещё не договорили.

Он обернулся, и его улыбка не обещала ничего хорошего.

Рози позвала меня не просто так. Спутники этого «господина» захотели текилы и веселья. А веселье в этом баре обеспечивала я — девочка с бутылкой.

Глава 6 Король стаи

Вернувшись в зал, я увидела картину, от которой сердце сжалось. Спутники «господина Волка» уже наклюкались до бессознательного состояния и едва ворочали языками. Бедная Рози металась по бару как заведённая, пытаясь успеть выполнить все их заказы; казалось, у неё выросло не меньше шести рук.

«Как я могла оставить её тут совсем одну с этими животными?» с горечью подумала я.

Я нацепила на лицо улыбку, стараясь забыть о том, что произошло в кабинете, и ринулась спасать подругу.

— Мальчики! — громко крикнула я самым весёлым голосом, на который была способна. — Кто здесь хочет повеселиться?!

Я ловко запрыгнула на барную стойку, сняла с бедра бутылку текилы и начала танцевать, поливая себя алкоголем.

Хищник же сидел на своём диване, вальяжно откинувшись на спинку. Он неторопливо покручивал в пальцах бокал с виски, а в другой руке держал дымящуюся сигару. Казалось, он полностью поглощён созерцанием янтарной жидкости и игрой дыма, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. В то время как его спутники превратились в неуправляемую, пьяную толпу, он оставался островком ледяного спокойствия посреди бушующего хаоса.

Один из пьяных дружков «господина» неожиданно полез ко мне на стойку и грубо схватил меня за бедра. От неожиданности и отвращения я вскрикнула. Я уже замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, как воздух разорвал громкий, хлёсткий хлопок.

Звук был настолько резким и оглушительным, что у меня зазвенело в ушах, а Рози, казалось, даже подпрыгнула на месте. Это была рука «Волка» он с силой ударил ладонью по полированной поверхности своего стола.

В зале повисла мёртвая тишина. Все замерли. Спутники «Волка» съёжились и смотрели на него как нашкодившие дети, ожидая наказания.

— Мы уходим, — его голос прозвучал резко, словно удар хлыста. Не терпящим возражений тоном.

Мужчины тут же поднялись и, пошатываясь, направились к выходу, не смея поднять глаз.

«Волк» поднялся последним. Он молча подошёл к барной стойке, положил перед Рози пухлый конверт и, не удостоив меня даже взглядом, развернулся и ушёл вслед за своими друзьями. Дверь за ними закрылась, и в баре стало неестественно тихо.

Я спрыгнула со стойки, чувствуя, как дрожат колени. Рози всё ещё стояла, сжимая в руках конверт и глядя на закрывшуюся дверь. Её лицо было бледным.

— Что это было? — выдохнула я, подбегая к ней. — Я думала, он убьёт этого придурка.

Рози медленно перевела на меня взгляд. В её глазах читался не испуг, а скорее шок.

— Он не «убил», Мишель. — Он контролировал, — прошептала она, наконец опуская глаза на конверт. — Это... это было страшно. Но это было... красиво. Как хищник, который одним взглядом усмиряет стаю гиен.

Она нервно усмехнулась и протянула конверт мне.

— Смотри. Он оставил это нам.

Я осторожно взяла его в руки. Конверт был тяжёлым.

— Рози... там же... — я заглянула внутрь и ахнула. Купюры были плотно уложены стопками. — Это же целое состояние! Мы можем закрыть все долги! Мы можем...

— Мы можем бежать отсюда, — перебила меня Рози, её голос стал твёрже. Она облокотилась на стойку, её обычная жизнерадостность куда-то испарилась. — Мишель, я сегодня чуть не поседела. Я видела его глаза. Там нет ничего человеческого. Он не просто богатый ублюдок. Он... опасен. И ты играешь с огнём.

Я сжала конверт так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я понимала, о чём она говорит. Тот разговор в кабинете, его взгляд... Но вместе со страхом внутри росло и другое чувство болезненное, запретное любопытство.

— Я знаю, тихо ответила я, опуская голову. — Но этот огонь... он почему-то не обжигает. Он согревает.

Рози посмотрела на меня с жалостью и тревогой.

— Глупая. Это самый опасный вид пламени. То, которое согревает перед тем, как испепелить дотла.

Мы замолчали. В баре повисла густая, вязкая тишина, словно плотный туман, который обволакивал пространство, заглушая любые звуки. Казалось, что стены заведения словно впитывали каждый вздох, каждый шёпот, превращая их в эхо, которое никуда не уходило, а оставалось здесь, в этом замкнутом пространстве.

Только конверт с деньгами в моих руках напоминал о том, что здесь только что произошло нечто необратимое. Я чувствовала, как тишина становится осязаемой, словно тяжёлая ткань, которая ложится на плечи, придавливая своей тяжестью. Каждый звук казался лишним, ненужным, нарушающим эту странную, почти сверхъестественную неподвижность воздуха.

Глава 7 Бархат и текила

Животные ушли, и мы наконец-то заперли бар. Он был забронирован на всю ночь, поэтому других гостей мы не ждали. Мы с Рози сидели на полу в полутёмном зале, пытаясь прийти в себя после этого безумного вечера. На часах было два часа ночи.

— Нам нужно выпить, — решительно сказала Рози, потрясая найденной под стойкой бутылкой.

— Это точно, — ответила я, энергично кивая в ответ.

— Давай завтра прибьём Марка! — крикнула Рози, срывая пробку и делая глоток прямо из горлышка.

— Он это заслужил, — мрачно согласилась я.

Мы сидели на полу и напивались, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. Сегодня впервые за год работы в баре я нарушила свой ритуал. Мне не хотелось оставаться одной, наедине со своими мыслями о «господине» и нашем странном разговоре. Я хотела побыть с подругой.

— Давай ко мне сегодня — предложила Рози, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она жила совсем рядом с работой, и у неё была шикарная квартира. Все заработанные деньги она спускала на её обустройство, создавая свой личный островок роскоши.

— Пошли, — ответила я, с трудом поднимаясь с пола.

Мы закрыли бар, даже не удосужившись сделать уборку. Оставили этот «сюрприз» Марку и отправились к ней.

Зайдя в её квартиру, я замерла на пороге. Перед глазами предстал вид, совершенно не вязавшийся с нашей грязной работой и дешёвой текилой.

Это была не просто квартира, а произведение искусства в стиле ар-деко. Полы из светлого полированного дерева блестели так, что в них отражались огни ночного города за панорамными окнами. Стены были выкрашены в глубокий винный цвет, на фоне которого белоснежная дизайнерская мебель смотрелась особенно эффектно. В центре гостиной стоял огромный бархатный диван цвета индиго, а напротив него винтажный комод с резными ножками. На комоде красовалась изящная ваза с живыми пионами. Воздух был пропитан дорогим парфюмом Рози и едва уловимым ароматом свечей. Здесь пахло деньгами, успехом и желанием жить красиво.

Рози плюхнулась на диван и похлопала рукой рядом с собой:

— Ну что, Мишель? Чувствуешь разницу? Это не твой диван-убийца.

Я тихо рассмеялась и села рядом, чувствуя, как мягкая ткань обволакивает тело.

— Твоя квартира похожа на тебя. Яркая, дорогая и... идеальная.

Она фыркнула и протянула мне бутылку:

— Идеальная? Да я только что чуть не поседела на работе. Но здесь... здесь я могу притвориться, что та жизнь просто страшный сон.

Мы замолчали, глядя на огни города. В этой роскошной тишине было что-то успокаивающее.

— Спасибо, что позвала, — тихо сказала я. — Я бы сошла с ума там одна.

Рози обняла меня за плечи:

— Для этого и нужны подруги. Чтобы было куда сбежать от «королей стаи».

Я вздрогнула от её слов, но промолчала, лишь крепче сжимая в руках бутылку.

Рози не была глупой блондинкой, как принято считать. Она лишь блестяще играла роль улыбчивой мордашки того, что требовала работа. За фасадом вечного оптимизма и легкомыслия скрывался острый ум и наблюдательность.

В свои двадцать шесть она имела степень по психологии и вполне могла бы найти себе приличную работу в офисе, а не крутить бутылки в полутёмном баре. Но отсутствие денег и связей останавливало её на старте: стажировки для выпускников были бесплатными, а на голую зарплату начинающего штатного психолога в госклинике было не прожить. Бар стал для неё временным решением, которое, впрочем, затянулось на годы, позволяя оплачивать эту шикарную квартиру и создавать иллюзию успеха.

Мы сидели в её гостиной, утопая в мягком диване. Дешёвый алкоголь развязал нам языки, и мы болтали обо всём и ни о чём, пытаясь прогнать липкий осадок после смены. Я сама не заметила, как реальность уплыла, уступив место сну.

Глава 8 Гром среди ясного неба

Я проснулась от запаха свежесваренного кофе. За окном уже был полдень. Как же приятно было утопать в мягком диване Рози. Я скинула с себя пушистый плед видимо, подруга проснулась раньше и заботливо укрыла меня. Голова раскалывалась от похмелья, в комнате всё ещё стоял запах вчерашней дешёвой выпивки, который теперь перемешивался с ароматом кофе. Он маняще тянулся с кухни.

Завязав волосы в неряшливый пучок, я поплелась на кухню. Рози стояла у кофемашины в длинном шёлковом халате, который, будто водопад, струился по её телу.

— Доброе утро, королева бара, — прохрипела я, потягиваясь у барной стойки, отделявшей кухню от гостиной.

— О, Мишель! Ты уже встала! — с неподдельной улыбкой воскликнула Рози.

— Тише-тише, — взмолилась я, морщась от боли. — Голова раскалывается. Я не понимаю, почему у тебя никогда не бывает похмелья? Ты что, ведьма? — сказала я, приподняв бровь.

Рози тихо рассмеялась, ставя передо мной дымящуюся чашку.

— Никакой магии, дорогая. Просто талант. И годы тренировок. Это мой третий секретный навык после психологии и жонглирования бутылками.

Она поставила на столешницу тот самый пухлый конверт с деньгами и подвинула его ко мне.

— Кстати, о магии. Глянь, что наш Волк оставил нам. Кажется, он оплатил не только бар, но и твою новую жизнь.

Я уставилась на конверт, и приятное утро мгновенно окрасилось тревогой. Воспоминания о ледяном взгляде и тихом голосе ворвались в голову, заставив похмелье показаться незначительной мелочью.

— Это не плата, тихо сказала я, — не притрагиваясь к деньгам.

— Это... инвестиция. В следующий раунд.

Рози перестала улыбаться и серьёзно посмотрела на меня.

— Тогда пей свой кофе. Инвестиции нужно обдумывать на ясную голову.

Я сделала глоток бодрящего кофе и открыла конверт.

— Так... Здесь даже больше, чем мы думали. Я могу закрыть долг за студию на два месяца вперёд. И... боже, я могу купить новый диван. Нормальный диван, Рози. Не этот конструктор для мазохистов.

— Выбери такой, который раскладывается в двуспальную кровать. Будешь принимать клиентов лёжа. Шучу! В основном, — сказала Рози в ответ, отпивая кофе и морщась от его насыщенного вкуса.

Я громко рассмеялась в ответ. Казалось, в тот момент головная боль исчезла.

— Слушай... Спасибо тебе. За то, что осталась. За то, что позвала сюда. Если бы не ты, я бы всю ночь пялилась в потолок и думала о нём, — сказала я, запрокинув голову.

— Для этого и нужны подруги. Чтобы было куда сбежать от королей стаи... Хотя, признаюсь, этот конкретный король произвёл впечатление. Даже у меня мурашки по спине, — ответила подруга с мягкой улыбкой.

Он не король. Он... хищник. Хладнокровный и расчётливый, пробормотала я, опустив голову и пристально пялясь в свой кофе.

— А ты тогда кто? Лань? Брось. Ты не лань. Ты волчица в овечьей шкуре, Мишель. Ты единственная, кто осмелился ему дерзить. Он это заметил, — подразнила в ответ Рози.

— Подожди, мы ещё сегодня получим нагоняй от Марка, который увидит свой бар таким, как только удосужится прийти на работу... Если удосужится, — сказала я, закатив глаза.

Рози лишь фыркнула и небрежно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху:

— Да плевать. Пусть орёт. После того конверта, который мы ему оставили, он будет петь нам дифирамбы. Он продаст родную мать за такие деньги, а нас и подавно простит.

Мы обменялись понимающими взглядами и снова расхохотались. На мгновение показалось, что мир за пределами этой шикарной квартиры с ароматом кофе не так уж и страшен.

— Уговор был, что вся выручка наша! — возмущённо сказала я. — А мы, наивные дурочки, всё равно оставили ему деньги.

Рози, которая в этот момент подливала себе кофе, лишь беззаботно пожала плечами. Её, казалось, совсем не трогала моя вспышка праведного гнева.

— Мишель, ну ты как маленькая, — ответила она, возвращая кофейник на место.

— Это не «оставили», это налог на жизнь. Марк наш цербер. Мы платим ему не за работу, а за то, чтобы он закрывал глаза на то, что здесь происходит. И за то, чтобы держал на расстоянии от нас всяких... менее воспитанных клиентов.

Она сделала глоток и посмотрела на меня поверх чашки с едва заметной усмешкой.

— Поверь мне, после такого «подарка» он будет защищать нас перед кем угодно. Даже перед твоим «Волком», если тот вдруг решит вернуться и разнести тут всё к чертям. Это называется инвестиция в безопасность, детка.

Я лишь вздохнула и снова уткнулась взглядом в конверт с деньгами. В её словах была своя, циничная логика, от которой мне почему-то стало грустно.

Наш разговор прерывает резкая трель телефона Рози. На экране высвечивается фото разъяренного Марка с красным лицом.

— О, помяни чёрта... — пробормотала Рози и, не глядя на меня, включила громкую связь.

— РОЗИ! МИШЕЛЬ! Вы где?! Вы вообще в курсе, что вы натворили?! Что вы оставили в баре?! — раздался из динамика хриплый, искажённый яростью голос Марка.

Рози закатила глаза и поднесла чашку с кофе к губам, пытаясь скрыть усмешку.

— И тебе доброе утро, Марк. Мы на месте. В смысле, мы дома. В безопасности, сказала она спокойным, почти медовым тоном, в котором звенели нотки издёвки.

— безопасности?! А бар?! Бар вы оставили на разграбление?! Там же был погром! Столы перевернуты! Стаканы разбиты! Текилой воняет так, будто тут текла река! Я разве что не вляпался в чью-нибудь рвоту. А нет, вляпался! Так вы представляете себе работу элитного заведения?! — Марк кричал так, будто захлёбывался собственной желчью.

Я перегнулась через стойку и взяла трубку, говоря в неё спокойным, равнодушным голосом:

— Марк, остынь. Мы оставили тебе конверт на стойке.

— Конверт? Какой ещё... Так... Так-так...

Повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом купюр на том конце «провода».

— Девочки мои... Золотые мои... — голос Марка мгновенно изменился, превратившись из рёва раненного быка в бархатистое мурлыканье. — Почему же вы сразу не сказали? Конечно-конечно... Вы заслужили выходной. Лучший выходной в мире! Я даже не буду спрашивать про уборку.

Мы с Рози обменялись победными взглядами и беззвучно дали друг другу «пять». Мы знали, что ты поймёшь, сказала Рози, подмигивая мне.

— Но у меня есть одна ма-а-аленькая просьба... — прошептал Марк в непривычной для него заискивающей манере.

Мы с Рози синхронно застонали и воскликнули в один голос:

— Что на этот раз?!

— Тот важный гость... Он звонил утром. Он хочет видеть Мишель. Снова. Лично.

Марк не стал дожидаться нашего ответа. В трубке раздались короткие гудки, прозвучавшие в повисшей тишине как приговор.

Мы с Рози переглянулись. Триумф от удачной сделки испарился, словно дым. На его место вернулся липкий, холодный страх.

Рози первая нарушила молчание. Она медленно поставила чашку на столешницу, и фарфор глухо стукнул о мрамор. — Ну что ж... — её голос прозвучал непривычно тихо и серьёзно. — Похоже, твой отпуск отменяется.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с похмельем. Весёлый утренний кофе, планы на диван, смех всё это вдруг показалось далёким и нереальным, словно из другой жизни.

— Он не отстанет, да? — мой голос дрогнул, и я сама это возненавидела. Я не хотела показывать слабость, но страх перед неизвестностью был сильнее гордости.

Рози обошла стойку и села рядом со мной на высокий барный стул. Она взяла меня за руку жест поддержки был настолько нехарактерен для её вечно игривой натуры, что я вздрогнула. — Мишель... — она заглянула мне в глаза, и в её взгляде не было привычной насмешки. Только тревога. — Этот человек не из тех, кто просит дважды. Если он чего-то хочет, он это берёт. А он хочет тебя.

Я вырвала руку и вскочила на ноги. Паника требовала выхода. — Я не вещь! Я не буду... Я не пойду к нему! — я начала метаться по кухне, не зная, куда деть руки.

— Пусть звонит Марку, пусть заказывает бар! Я не его собственность!

Рози наблюдала за мной молча, поджав губы. — Ты не поняла, — наконец сказала она. — Он не будет звонить Марку. Он уже сделал свой ход. Теперь он ждёт твоего. И если ты не придёшь... он придёт сам. Сюда.

Я замерла на месте. Слова Рози ударили точно в цель. Мысль о том, что «Волк» может появиться на пороге этой уютной квартиры, разрушить хрупкий мир Рози, была невыносима. Я не могла подвергнуть подругу такой опасности.

Тишина в квартире стала оглушительной. Слышно было только тиканье дизайнерских часов на стене и моё собственное прерывистое дыхание.

— Чёрт... — выдохнула я, опускаясь обратно на стул и закрывая лицо руками.

— Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Выбор был иллюзорен. Сдаться и пойти к нему или обречь нас обеих на проблемы. И в обоих случаях я проигрывала.

Рози молча встала и подошла к шкафчику. Она достала оттуда початую бутылку коньяка и два бокала. Плеснула в каждый на два пальца. — Выпей, — приказала она, ставя один бокал передо мной. — Это поможет думать. Или не думать. Выбирай сама.

Я взяла бокал трясущимися руками. Золотистая жидкость пахла дороговизной и отчаянием. — За что пьём? — спросила я безжизненным голосом.

Рози криво усмехнулась и подняла свой бокал: — За свободу воли. Кажется, у нас её осталось совсем немного.

Мы выпили не чокаясь. Коньяк обжёг горло, но дрожь унять не смог.

Глава 9 Пепел и лёд

От лица волка.

Закончив встречу в офисе, я сел в машину. Устроился на заднем сиденье, где пахло кожей и холодным воздухом, и приказал водителю везти меня домой.

По пути мысли раз за разом возвращались к вчерашнему вечеру. К ней. Я медленно, в такт невидимому ритму, отстукивал пальцами по кожаному подлокотнику.

Обычная девчонка. Девчонка с бутылкой. Она посмела дерзить. Не просто ответить остроумно, а бросить вызов. Это... раздражало. И интриговало одновременно. Она привлекла моё внимание, как привлекает редкий, но опасный экземпляр. Я должен был её сломать. Разобрать на части, чтобы посмотреть, что заставляет этот механизм тикать.

Я взял свой телефон и повелел секретарю соединить меня с баром.

— Господин, звонил ваш брат. Снова проблемы с партнёрами в Берлине, — голос секретаря был бесстрастен.

— Я поморщился. Слабый. Всегда был слабым.

Пусть решает сам. Или я решу за него. В последний раз.

— Будет сделано.

— А теперь вернёмся к бару...

— Да, господин.

— Свяжись с баром. На сегодня он мой. Весь вечер.

— Будет сделано.

— И ещё кое-что. Там должна быть только она. Мишель. Отказа я не потерплю.

Я оборвал связь и снова посмотрел в окно на проносящийся мимо город. Мой город. Мой мир. И сегодня вечером в нём будет только одна игра. С одной пешкой, которая возомнила себя игроком.

Машина плавно затормозила у моего дома стеклянно-бетонной коробки, возвышающейся над остальными постройками. Я поднялся в пентхаус, игнорируя приветствие охраны.

Внутри было тихо и стерильно. Идеальный порядок, который я требовал от всего в своей жизни. Но внутри меня порядка не было. Воспоминание о её дерзком взгляде жгло изнутри, вызывая глухое раздражение и... что-то ещё. Что-то животное, примитивное, чего я не испытывал годами.

Это было недопустимо. Слабость. Тело предавало разум.

Я прошёл в ванную, отделанную чёрным мрамором, и встал под ледяной душ. Струи воды обжигали кожу, пытаясь выбить из неё жар. Я упёрся ладонью в стену, чувствуя, как холод пробирает до костей. Она была всего лишь очередной игрушкой. Механизмом, который нужно разобрать.

Я закрыл глаза, заставляя себя думать о цифрах отчёта, о слабости брата о чём угодно, лишь бы стереть из памяти её рыжие волосы и насмешливую улыбку.

Глава 10 Подготовка к бою

Я вышла от Рози и направилась к своему дому. Дорога до студии занимала вечность, но сейчас каждый шаг давался с трудом. Мысль о новой встрече с ним вызывала тошноту. Дрожащими пальцами я набрала номер Марка. Гудки тянулись мучительно долго.

— Марк, кажется, мы не договорили, — выпалила я в трубку, не дав ему сказать ни слова. Мой голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Я не проститутка. Он не может меня просто... снять на ночь.

На том конце провода повисла пауза, а затем раздался его голос приторно-сладкий, но с явными нотками приказа. Так он говорил, когда хотел напомнить, кто здесь главный.

— Мишель, детка, протянул он, и меня передёрнуло от этого «детка». Он снимает не тебя. Он снимает бар.

— Это одно и то же! — я почти кричала, остановившись посреди тротуара. Прохожие начали оборачиваться, но мне было плевать. — Ты продаёшь меня, Марк! Просто заворачиваешь в другую обёртку!

— Послушай меня внимательно, — его тон резко похолодел, стал деловым и безапелляционным. — Это не обсуждается. Это не «снятие». Это просьба очень важного клиента. Он хочет видеть именно тебя. Не Рози, не Катю, а тебя.

— Почему? мой голос сорвался на шёпот. Страх ледяной иглой кольнул сердце.

— Потому что ты ему понравилась, — отрезал Марк. — А когда такие люди чего-то хотят, они это получают. И ты будешь там. Сегодня. В восемь. И будешь улыбаться так, будто он подарил тебе этот чёртов бар в собственность! Ты поняла меня?

Я сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Я чувствовала себя загнанной в ловушку. Перед глазами стояло его ледяное лицо и хищная улыбка.

— Я поняла, — выдохнула я и сбросила вызов, не дожидаясь ответа.

Внутри меня закипела ярость. Холодная, тихая, но оттого ещё более опасная.

— Ты хочешь поиграть? Хорошо. Мы поиграем, — выпалила я так громко, что казалось, это прозвучало на всю улицу.

Дойдя до дома, я яростно хлопнула дверью с такой силой, что старое дерево жалобно скрипнуло, и казалось, петли сейчас сорвёт с косяка.

Марка не будет. Рози не будет... Я осталась одна. Совсем одна против него и его извращённого желания залезть мне в душу. Было бы проще, если бы он хотел только тело. Я знала, как защитить тело. Но его не интересовало тело. Ему нужно было самое сокровенное душа.

Я стянула с себя одежду и встала под душ, позволяя горячей воде обжигать кожу. Сегодня я не буду играть по его правилам. Никаких масок.

Я решила, что не стану надевать эту издевательскую форму. Гостей не будет, персонала тоже, а для игры, которую он затеял, голой задницей светить было не обязательно. Сегодня я буду просто собой. Посмотрим, как ему понравится играть на моём поле.

Выйдя из душа, я направилась к шкафу с одеждой. Вода стекала с меня прямо на пол, собираясь в лужу у ног, но мне было абсолютно всё равно. Я не собиралась на работу. Я готовилась к бою.

И для этого боя мне нужна была особенная броня. Не та, что скрывает, а та, что ранит.

Мои пальцы пробежались по вешалкам и остановились на маленьком чёрном платье. Не том, что облегает как вторая кожа, а другом из плотного, тяжёлого шёлка. Простой крой, длинные рукава, высокий ворот, доходящий почти до ключиц. Никаких вырезов, никакой прозрачности. Оно закрывало всё, что другие девушки в баре выставляли напоказ.

Я натянула его через голову. Ткань холодила разгорячённую кожу. Платье сидело идеально строго, элегантно и убийственно асексуально в этом храме разврата. Я провела руками по бокам, разглаживая невидимые складки.

«Ты хочешь увидеть мою душу? — мысленно обратилась я к нему, глядя на своё отражение в мутном зеркале. — Хочешь увидеть меня без маски? Вот она я. Без твоей унизительной формы. Без фальшивой улыбки. Настоящая».

Я добавила лишь один штрих подвела глаза чёрным, делая взгляд более глубоким и непроницаемым. Никаких блесток, никакой помады.

Я посмотрела на себя в последний раз. Из зеркала на меня смотрела не «девочка с бутылкой». На меня смотрела женщина, которая знает себе цену.

Я взяла ключи от квартиры. Я была готова к его игре.

Глава 11 Поза власти

Сегодня я не испытывала страха. Вместо него внутри клокотала гремучая смесь из отвращения, злости и всепоглощающей ненависти. На работу я не торопилась. Впервые за всё время.

— Пусть этот ублюдок подождёт, — процедила я себе под нос, открывая служебный вход.

В раздевалке я переобулась в классические туфли на шпильке. Жёсткая подошва это оружие. Волосы я собрала в тугой, высокий хвост. Никаких мягких локонов, которые можно намотать на руку. Я должна быть собранной и острой, как клинок.

Выйдя в зал, я увидела его. Он сидел на диване, раскинувшись с ленивой грацией хищника, уверенного, что весь мир — его охотничьи угодья. Властитель мира в своём стеклянном террариуме.

— Ну что ж, начнём, — подумала я и направилась к бару, демонстративно игнорируя его присутствие.

Идя к стойке, я чувствовала, как его взгляд — холодный, оценивающий — буквально прилип к моей спине. Но я не дрогнула. Во мне кипела ненависть. Она была моим щитом.

Я взяла обычный барный стул. Не понесла его, а именно потащила. Тяжёлые металлические ножки со скрежетом царапали дорогое отполированное до зеркального блеска покрытие пола. Звук был отвратительным, режущим слух — как раз то, что нужно. Мне было плевать на Марка и его истерику по поводу царапин. Пусть подавится.

Я дотащила стул и с громким стуком поставила его прямо перед столиком Волка. Спинкой к нему.

А затем села.

Перекинула ноги по обе стороны стула — поза была вызывающе мужской, лишённой всякой женственности и соблазна. Я сложила руки на спинке стула перед собой, словно на подлокотниках трона. Я сидела к нему лицом, показывая всем видом, что не он хозяин положения, а я!

— Ты хотел поговорить? — мой голос прозвучал отстранённо и скучающе, словно я едва сдерживала зевок.

Он не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул. Но воздух в их маленьком секторе бара сгустился, стал плотным и тяжёлым. Его ледяные глаза, которые только что были прикованы к моей спине, теперь медленно изучали картину целиком: напряжённую спину, руки на спинке стула, длинные ноги в классических туфлях.

Он молчал. Слишком долго для обычного человека.

А потом уголок его губ дёрнулся. Это была не улыбка. Это было одобрение. Словно искусствовед увидел мазок кисти мастера там, где ожидал увидеть детскую мазню.

Он медленно откинулся на спинку дивана, принимая более расслабленную позу, но его взгляд оставался острым как бритва.

— Ты решила начать с нарушения всех мыслимых правил этикета? — его голос был низким, бархатным и абсолютно спокойным. В нём не было гнева или удивления. В нём был интерес. Жгучий, профессиональный интерес коллекционера к новому, странному экспонату.

Он сделал глоток виски, не сводя с меня глаз.— Или это твоя привычная манера вести переговоры? Весьма... экстравагантно.

Он замолчал на секунду, давая словам повиснуть в воздухе.— Но при этом ты не боишься повернуться лицом к опасности. Любопытный парадокс, Мишель. Ты ненавидишь слабость, но используешь её как оружие. Ты презираешь деньги, но пришла сюда ради них.

Его взгляд стал тяжелее.

— Так что же ты хочешь мне доказать? Что тебя нельзя купить? Так я и не собираюсь покупать тебя. Я купил время. И сейчас ты тратишь моё время на этот нелепый спектакль.

Он подался вперёд, опираясь локтями о колени.

Его голос упал до шёпота:

— Сними маску ледяной суки. Она тебе не идёт. Она трескается по швам. Я хочу увидеть то, что под ней. Настоящую тебя. Ту, что тряслась от страха в кабинете Марка.

Я сжала пальцы на спинке стула так сильно, что костяшки побелели. Его слова попали в цель, но я не доставлю ему удовольствия увидеть мою слабость.

— Ты купил время, — мой голос прозвучал ровно, почти безжизненно. — Отлично. Считай, что ты арендовал стенд на выставке уродов. Смотри, но не трогай. Это правило.

Он тихо рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим и совершенно неуместным в этой звенящей тишине.

— Правило? — он изогнул бровь. — Здесь только одно правило, Мишель. Моё желание — закон. А моё желание сейчас... — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — ...чтобы ты перестала играть в недоступность. Это скучно. Я видел этот трюк сотни раз. Девочки думают, что если они ведут себя как ледяные королевы, это делает их ценнее. Но правда в том, — он сделал ещё один глоток виски, — что это делает их просто холодными.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Он бил точно в цель, пытаясь вывести меня из себя.

— Я не играю. Я просто не понимаю, зачем ты тратишь своё драгоценное время на меня. Вокруг полно девушек, которые с радостью упадут к твоим ногам и без этих игр. Они будут счастливы слизывать соль с твоего запястья и визжать от восторга.

Он подался вперёд так резко, что я инстинктивно напряглась, хотя между нами была преграда в виде стола.

— Потому что они предсказуемы, — его голос стал вкрадчивым, опасным. — Они хотят денег. Они хотят статус. Они видят во мне банкомат с членом. А ты... ты меня ненавидишь. Это... бодрит. В этом есть чистота. В твоей ненависти больше честности, чем во всех их фальшивых улыбках.

Он откинулся назад, не сводя с меня глаз.— Так что давай сэкономим время. Ты можешь сидеть в этой нелепой позе и источать презрение. А я буду смотреть и думать о том, как быстро эта маска слетит с твоего лица, когда мы перейдём к делу.

Я выпрямила спину ещё сильнее, хотя казалось, это уже невозможно.

— К какому делу? Ты купил время в баре, а не меня. Ты можешь приказывать официантам, но я не в меню.

Он улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Ошибаешься, Мишель. Ты не в меню. Ты — главный приз. И сегодня мы определим твою стоимость.

Я сглотнула, чувствуя, как ненависть внутри трансформируется во что-то острое и холодное.— У меня нет цены.

Его взгляд потяжелел, став почти физически ощутимым.— У всего есть цена. У твоих долгов перед «менее воспитанными клиентами». У твоего страха перед одиночеством... — он сделал паузу, его глаза сверкнули льдом. — Или я ошибаюсь насчёт страха? Может быть, ты боишься не одиночества? Может быть, ты боишься того, что тебе... понравится наша игра?

Воздух застрял у меня в лёгких. Он перешёл черту. Он больше не говорил о деньгах или власти. Он говорил о чём-то тёмном, интимном и запретном.

Я медленно поднялась со стула. Поза была сломлена.— Я не боюсь тебя, — сказала я тихо, но твёрдо, глядя ему прямо в глаза.

Он медленно кивнул.

— Ложь.

Глава 12 Решай

Он молча встал. Ни слова, ни взгляда в мою сторону. Просто поднялся с дивана, словно его тень отделилась от пола, и пошёл в кабинет Марка. Он не позвал меня за собой. Но я почему-то инстинктивно, против всякой логики, последовала за ним.

Я шла за ним, и коридор казался непривычно длинным, бесконечным туннелем, стены которого сжимались с каждым шагом. Воздух стал густым, тяжёлым, им было трудно дышать. В голове терзали мысли о том, что только что произошло.

«Дура, что я творю? Ведь он чертовски прав...»

Я в ужасе от него. Этот ужас был не внезапным, он поднимался из глубины живота холодной, скользкой волной. Мои колени дрожали так сильно, что я боялась упасть. По спине скатывался холодный пот, пропитывая ткань платья на пояснице. Моя броня из злости и ненависти рассыпалась в прах, оставляя меня голой и беззащитной перед его ледяным взглядом.

Мы зашли в кабинет. Он прошёл внутрь так, будто это была его собственная территория — а так оно, по сути, и было. Не глядя на меня, он подошёл к бару Марка, достал бутылку виски и налил два стакана. Один из них он не поставил, а толкнул по полированной поверхности стола в мою сторону. Стакан проскользил, глухо стукнувшись о мой дрожащие пальцы.

И только тогда он посмотрел на меня.

Это был не просто взгляд. Это был зловещий, тяжёлый взгляд собственника, который осматривает свою добычу после удачной охоты. В нём не было ни капли тепла или интереса — лишь ледяная констатация факта: «Ты здесь. Ты моя».

Стакан проскользил по столу и глухо стукнулся о мои дрожащие пальцы. Я не взяла его. Вместо этого я резко отдёрнула руку, словно этот бокал был ядовитым.

Он с грохотом опрокинулся. Тяжёлый хрусталь ударился о край стола, перевернулся в воздухе и покатился по полу, рассыпая вокруг себя янтарные брызги дорогого виски. Жидкость растекалась по светлому дереву тёмным, липким пятном, похожим на кровь.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Было слышно только, как последние капли со звоном падают на паркет.

Я подняла на него взгляд. Моё сердце колотилось где-то в горле, колени дрожали так, что я боялась рухнуть на пол, но я заставила себя выпрямить спину. Это был мой последний бастион.

— Я не пью с врагами, — мой голос сорвался на хриплый шёпот, но в нём прозвучала сталь.

Он медленно перевёл взгляд с лужи на меня. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах что-то изменилось. Лёгкая тень удивления? Или это был просто отблеск света?

Он не закричал. Он не ударил кулаком по столу. Он сделал нечто гораздо более страшное.

Он улыбнулся. Это была медленная, ленивая улыбка хищника, который только что увидел, как его жертва пытается укусить. В ней не было веселья — только холодное, мрачное удовлетворение.

— Врагами? — его голос был бархатным и тихим, но он заполнил собой всё пространство кабинета. — Нет, Мишель. Враг — это тот, кого нужно уничтожить. А ты... ты не враг. Ты — вызов. И я принимаю его.

Он сделал шаг ко мне. Затем ещё один. Он двигался плавно и бесшумно, как огромная кошка.

— Ты думаешь, что отказ от стакана — это акт неповиновения? — он говорил почти ласково, словно объяснял ребёнку простую истину. — Это не неповиновение. Это страх. Ты боишься потерять контроль даже от одного глотка. Боишься расслабиться рядом со мной. Боишься... самой себя.

Он подошёл вплотную. Я вжалась спиной в стену кабинета. Бежать было некуда. Он нависал надо мной, закрывая собой весь свет.

— Но знаешь что? — его шёпот обжигал кожу. — Я не предлагаю тебе дружбу. Я предлагаю тебе сделку. Выпей со мной, и я отвечу на один твой вопрос. Любой. Честно.

Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову и смотреть ему в глаза. Его взгляд был бездной, в которую я падала.

— Или ты так и будешь дрожать от страха в углу? Решай.

Глава 13 И наступила тишина

Не долго думая, я выбросила руку вперёд. Мои пальцы сомкнулись на стекле, выхватывая стакан прямо из его ладони. Хрусталь был обжигающе холодным на ощупь, контрастируя с жаром, который поднимался к моим щекам.

Я не стала смаковать вкус. Я опрокинула в себя содержимое одним судорожным глотком. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, заставив меня задохнуться и закашляться, но я подавила спазм, стиснув зубы. Виски было отвратительным, похожим на дешёвый самогон, но оно обожгло желудок приятным теплом, прогоняя ледяной ужас, сковавший меня изнутри.

Я с грохотом поставила пустой стакан на стол. Янтарные капли брызнули на полированную поверхность, смешиваясь с лужей от разбитого бокала.

— Ну что?! — мой голос сорвался на хриплый крик, больше похожий на карканье вороны, чем на человеческий голос. — Ты доволен?! Я выпила! Я здесь! Что дальше?!

Он не отшатнулся. Он не изменился в лице. Но воздух в кабинете сгустился ещё сильнее, став почти осязаемым.

Его рука, из которой я выхватила стакан, так и осталась висеть в воздухе на долю секунды. Затем он медленно опустил её, не сводя с меня взгляда. Лёгкая тень удивления, промелькнувшая в его глазах раньше, теперь уступила место чему-то иному. Это был не гнев. Это был чистый, незамутнённый интерес. Так учёный смотрит на колбу, в которой произошла неожиданная и бурная реакция.Он не ответил сразу. Он просто смотрел на меня. Смотрел так, будто видел впервые. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на шее, где бешено билась жилка, и вернулся к глазам.

А потом он сделал то, чего я ожидала меньше всего.

Он рассмеялся.

Это был тихий, бархатный смех, лишённый всякого веселья. Он заполнил собой всё пространство кабинета, заставив меня похолодеть ещё сильнее, чем от его прикосновения.

— Вот оно что... — его голос был пропитан этим странным, мрачным удовлетворением. — Значит, я был прав. Ты боишься не меня. Ты боишься саму себя.

Он сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между нами. Это было странно — я почувствовала себя брошенной, лишённой его подавляющего присутствия.

— Ты думаешь, что проявила характер? — он изогнул бровь. — Нет, Мишель. Ты просто подтвердила мою теорию. Ты импульсивна. Ты горда до глупости. И ты ненавидишь чувствовать себя слабой настолько, что готова на любую глупость, лишь бы доказать обратное.

Он щёлкнул пальцами, и в этой гробовой тишине звук прозвучал как выстрел.— Что дальше? — переспросил он вкрадчиво. — Дальше... ты задашь свой вопрос. По правилам нашей маленькой сделки.

Он сделал приглашающий жест рукой и опустился в кресло Марка, закинув ногу на ногу. Он выглядел абсолютно расслабленным, словно сидел в своём собственном кабинете, а не врывался в чужую жизнь.— Я весь во внимании.

— Зачем ты это делаешь со мной?

Он не ответил. Его лицо осталось непроницаемой маской, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, первобытное. Прежде чем я успела отшатнуться или выдохнуть, он оказался рядом. Одно молниеносное движение — и я впечатана спиной в холодную стену. Его ладонь с глухим стуком упёрлась в панель рядом с моей головой, заключая меня в клетку.

Его тело было неподвижной стеной, от которой веяло холодом и опасностью.Он наклонился так близко, что я чувствовала запах его парфюма — терпкая кожа, горьковатый табак и что-то ещё. Что-то холодное, металлическое, с привкусом опасности. Его взгляд впился в меня — ледяной, тяжёлый, лишённый всяких эмоций. Это был взгляд не человека, а механизма, который оценил результат эксперимента и признал его неудовлетворительным.

Мы стояли так несколько мучительных секунд. Я забыла, как дышать. Забыла, как говорить. В этом молчании было больше угрозы, чем в любых словах.

А затем он наклонился ещё ниже. Его губы коснулись раковины моего уха, и я ощутила не только шёпот, но и тепло его дыхания.

— Потому что я хочу большего.

А потом он отстранился. Так же резко и бесшумно, как приблизился. Развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу из кабинета. Я слышала его удаляющиеся шаги по пустому коридору — уверенные, спокойные. Хлопнула входная дверь бара.

И наступила тишина.

Глава 14 Мир треснул

Тишина, наступившая после хлопка двери, была оглушительной. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем любой крик. Я стояла, вжавшись в стену, словно надеялась, что холодное дерево впитает мой страх и дрожь.

«Потому что я хочу большего».

Его слова эхом отдавались в пустой голове. Большего? Что это значило? Больше страха? Больше унижения? Больше... меня?

Ноги подкосились. Я медленно сползла по стене на пол, прямо в липкую лужу разлитого виски. Запах алкоголя ударил в нос, смешиваясь с металлическим привкусом крови — я прикусила губу до крови, пытаясь сдержать крик. Я закрыла лицо руками.

Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он видел меня насквозь. За то, что он был прав. Я боялась не его ледяного взгляда или физической силы. Я боялась той тёмной, запретной искры, которая проскочила между нами, когда он прижал меня к стене. Я боялась того, что эта искра может превратиться в пламя и сжечь меня дотла.

Мой взгляд упал на пустой стакан, стоящий на краю стола. Он казался символом моего поражения. Я выпила. Я приняла его условия. И ради чего? Ради одного вопроса, на который я получила ответ, но который породил сотню новых страхов.

Нужно было уходить. Немедленно. Бежать отсюда, пока он не вернулся или пока я не совершила ещё большую глупость — например, не побежала за ним.

Я с трудом поднялась на ноги. Колени дрожали, туфли скользили по разлитому алкоголю. Шатаясь, я вышла из кабинета и направилась к служебному выходу, даже не пытаясь привести бар в порядок. Плевать на Марка. Плевать на всё.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, немного проясняя сознание. Я вдохнула полной грудью, пытаясь вытравить из лёгких запах его парфюма — кожа, табак и холодная сталь.

Домой.

Но слово «дом» для меня было пустым звуком применительно к моей студии с её скрипучим диваном и призраками прошлого. Мой настоящий дом был здесь, в паре кварталов отсюда. Мой дом — Рози.

Мне нужно было к ней. Мне нужно было залезть под одеяло, упав ей на колени, и выть всю ночь напролёт. Я была сломлена.

Я бежала по ночному городу, не чувствуя боли в ногах и дрожи во всём теле. Адреналин гнал меня вперёд, к единственному источнику света в моей кромешной тьме.

Я взлетела по лестнице к её квартире и с силой толкнула дверь. Она оказалась незаперта.

Я зашла внутрь и замерла на пороге.

Уюта больше не было.

В квартире царил хаос: подушки с дивана валялись на полу, журнальный столик был опрокинут. Но самое страшное было не это. В воздухе висел тяжёлый, удушливый смрад — смесь дешёвого табака и пролитого алкоголя. Он перебивал привычный аромат её духов и свечей, забивая горло тошнотой.

Сердце пропустило удар.

— Рози? — мой голос сорвался на шёпот.

Я прошла на кухню, цепенея от ужаса.

На полу, привалившись спиной к барной стойке, сидела Рози. Вся в слезах. Её идеальный макияж был размазан чёрными потёками по щекам и рукавам шёлкового халата.

Я посмотрела на её руки.

Они были в синяках.

Гигантских лиловых синяках от чужих пальцев.

Я бросилась к ней, падая на колени прямо на холодный мраморный пол. Моё сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки.

— Рози! Господи, Рози! Что случилось?! Кто это сделал?! — мой голос дрожал и срывался на хрип. Я осторожно коснулась её плеча, боясь причинить ещё больше боли.

Рози подняла на меня глаза. В них не было привычного блеска, только стеклянная пустота и животный ужас. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, похожий на стон раненого животного. Она дрожала всем телом, и эта дрожь передавалась мне через мои руки, лежащие на её плечах.

— Тише, тише... — прошептала я, обнимая её, прижимая к себе так крепко, как только могла. — Я здесь. Я с тобой. Всё будет хорошо.

Это была ложь. Ничего не будет хорошо. Я не знала, что мне делать и как ей помочь, но я должна была быть сильной. Сейчас Рози нуждалась во мне больше, чем я в ней.

Я уложила Рози в кровать, укутала её в одеяло, словно пытаясь спрятать от всего мира, и напоила тёплым чаем с ромашкой.

— Поспи, дорогая. Всё будет хорошо, — шептала я, гладя её по волосам, убирая прилипшие пряди с её лица.

Рози просто молчала и смотрела в пустоту. Её взгляд был стеклянным, направленным куда-то сквозь стену, в тот ужас, который ей пришлось пережить. Она не плакала, и это пугало меня больше всего.

— Я сейчас вернусь, — сказала я, выходя из комнаты и плотно прикрывая за собой дверь.

В коридоре я схватила телефон. Пальцы дрожали, но я заставила себя собраться. Я быстро набрала номер Марка. Через пару гудков он взял трубку.

— Марк! Звони! Звони ему! Срочно! — мой голос был чужим, хриплым от ярости и страха, но в нём звучали стальные нотки приказа.

— Кому? Что происходит?! — выпалил Марк, явно не ожидавший такого напора.

— Звони своему ВИПу! — я почти кричала в трубку. — Скажи ему, чтобы завтра утром был в баре. Один. И ты закроешь бар на весь день. На весь чёртов день!

Не дожидаясь ответа, не слушая его причитаний и вопросов, я бросила трубку. Сейчас было не до него. Я вернулась в комнату к Рози.

Тишина, нарушаемая лишь её тихим дыханием, давила на виски. Я смотрела на подругу, на эти жуткие синяки на её руках, и внутри меня что-то ломалось. Страх, который я испытывала перед ним, отступал. На его место приходила холодная, звенящая ярость.

Теперь я знала, что делать. Я не буду бежать, как загнанный зверь. Я встречу его сама.

Перед выходом я оставила записку: "Я вернусь. Обещаю." И отправилась навстречу Волку, готовая принять любое испытание, лишь бы защитить тех, кто мне дорог.Я не буду очередной сломленной куклой в его коллекции. Я стану его партнёром в этой страшной игре. И пусть он хищник, но сегодня я сама выбираю роль приманки.

Глава 15 Хищник в террариуме

От лица Волка.

Утро в пентхаусе пахло холодной свежестью и одиночеством. Огромные панорамные окна открывали вид на город, который казался отсюда набором игрушечных кубиков, расставленных бездумным ребёнком. Я стоял у стекла, сжимая в руке чашку с чёрным кофе. Напиток уже остыл, но я этого не замечал.

Ночь не принесла покоя. Образ рыжей девчонки с дерзким взглядом и дрожащими руками назойливо крутился в голове, раздражая своей неуместностью. Она была аномалией. Сбоем в идеально отлаженной системе. Я привык к тому, что люди ломаются легко, как сухие ветки. Достаточно надавить — и они хрустят, рассыпаясь в пыль. Она же... она не сломалась. Она огрызнулась.

Это было... любопытно.

Я сделал глоток остывшего кофе, поморщился и поставил чашку на стеклянный столик. Стерильная тишина квартиры давила. Я ненавидел этот безупречный порядок, потому что он отражал пустоту внутри меня самого. А она... она была хаосом. Живым, огненным хаосом.

Резкая трель телефона разорвала тишину, заставив меня напрячься. Звонил личный аппарат, номер которого знали единицы. На экране высветилось: Марк (Бар).

Я изогнул бровь. В такую рань? И по какому поводу?

Выждав три гудка — давая Марку понервничать, — я нажал на кнопку приёма.

— Слушаю, — голос был ровным, холодным, лишённым всяких эмоций.

На том конце провода раздался звук, похожий на то, как если бы кто-то пытался проглотить живую лягушку.

— Г-господин... — голос Марка дрожал и срывался на фальцет. — Доброе утро. Это я, Марк. Хозяин бара.

Я молчал. Тишина была моим любимым оружием — она заставляла людей говорить лишнее.

— Тут такое дело... — Марк набрал в лёгкие воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду. — Мишель... девушка, которая работала вчера... Она передала через меня просьбу.

Имя отозвалось внутри чем-то похожим на глухой толчок. Мишель. Огонь подо льдом.

— Продолжай, — произнёс я вкрадчиво, чувствуя, как интерес разгорается с новой силой.

— Она хочет встретиться с вами снова. Сегодня утром. В баре, — выпалил Марк и тут же затараторил: — Она настаивает! Сказала, что это очень важно! И просила... просила закрыть заведение на весь день для... приватности.

Я медленно отвернулся от окна и направился к гардеробной. Внутри росло странное чувство — смесь азарта охотника и предвкушения редкого деликатеса. Она не сбежала. Она не спряталась. Она сама назначила встречу. «Значит, решила сделать ход», — подумал я, проводя рукой по ряду идеально выглаженных рубашек.

Я выбрал тёмно-серый костюм из тонкой шерсти, пошитый на заказ в Милане. Никаких кричащих брендов, только безупречный крой и дорогая ткань. Под него — белоснежную льняную рубашку без галстука и чёрные кожаные туфли ручной работы. Этот образ говорил о власти и богатстве лучше любых слов — сдержанно, дорого и смертельно элегантно.

— И что же ей так срочно понадобилось? — спросил я в трубку, расстёгивая запонки на манжетах домашней рубашки.

— Я... я не знаю! — взвизгнул Марк. — Она была очень настойчива! Сказала передать дословно: «Скажи ему, что я буду ждать».

Я усмехнулся уголком губ. «Буду ждать». Не «прошу о встрече», а «буду ждать». Как вызов. Азарт внутри сменился глухим удовлетворением. Игра сработала даже лучше, чем я планировал. Я думал сломать её защиту, а вместо этого она выставила свои флаги.

— Хорошо, Марк, — мой голос стал бархатным и опасным одновременно. — Передай ей... я буду. И скажи своему администратору повесить табличку «Закрыто по техническим причинам». На весь день.

После этого я отключился, не дожидаясь ответа, бросил телефон на пуфик и посмотрел на своё отражение в зеркале во весь рост. Идеальный костюм, идеальное лицо, ледяные глаза.

Но внутри бушевал пожар.

Глава 16 Трон из стекла и лжи

Я приехала к бару за сорок минут до назначенного времени. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Они были холодными и твёрдыми, как лёд. Я должна была быть сильной. Ради Рози.

Входная дверь была заперта, но у меня был ключ от служебного входа. Я вошла в тёмный, пустой зал. Тишина здесь была гнетущей, вязкой, как смола. Табличка «Закрыто по техническим причинам» на стеклянной двери казалась издёвкой. Техническая причина — я.

Я не пошла к барной стойке. Это была его территория, его сцена. Я не собиралась играть по его правилам.

Кабинет Марка находился в конце коридора. Дверь была не заперта. Я толкнула её и вошла, плотно закрыв за собой. Здесь пахло дорогим виски, кожей и властью. Тяжёлый дубовый стол, кожаное кресло с высокой спинкой — настоящий трон для маленького царька этого вертепа.

Я подошла к креслу и села в него. Поза вышла неестественной, напряжённой. Кожа подо мной казалась холодной и чужой, но я заставила себя откинуться на спинку и положить руки на подлокотники.«Это всего лишь кресло», — сказала я себе, глядя на своё отражение в тёмном экране выключенного монитора.Но это было не просто кресло. Это был символ. Я заняла место хозяина. Я бросила ему вызов ещё до того, как он переступил порог.

Я ждала. Секунды тянулись мучительно долго. Я слышала, как в абсолютной тишине здания гулко бьётся моё собственное сердце.

А потом я услышала его. Он не крался, не пытался быть бесшумным. Он шёл так, как ходят хозяева жизни — уверенно, зная, что всё вокруг принадлежит им по праву сильного.

Шаги замерли у двери кабинета. Короткая пауза. Он знал, что я здесь.

Дверь открылась бесшумно. Он заполнил собой весь дверной проём.

Сегодня он был одет в тёмно-серый костюм из тонкой шерсти, который сидел на нём безупречно, словно вторая кожа. Никаких кричащих брендов, только сдержанная роскошь и смертельная элегантность. Белоснежная рубашка, а отсутствие галстука делало образ менее формальным и более опасным.

Он вошёл в кабинет и остановился, глядя на меня. Его взгляд медленно скользнул по мне: от сжатых на подлокотниках пальцев к моему лицу, закрытому строгой причёской и маской ледяного спокойствия.

Он увидел меня в кресле Марка.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Но воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и наэлектризованным. Я видела, как в его ледяных глазах промелькнуло что-то похожее на удивление... или одобрение?

— Заняла трон? — его голос был ровным, но в нём звучали низкие, вибрирующие нотки. — Смелый ход, Мишель.

— Это не трон, — ответила я, заставляя свой голос звучать твёрдо. — Это стол для переговоров. И я пригласила тебя именно для них.

Он медленно обошёл стол и остановился с другой стороны, опираясь на него бедром. Теперь нас разделяла только полированная поверхность из красного дерева.

— Переговоры? — он изогнул бровь, и на его губах заиграла хищная усмешка. — Я думал, мы вчера уже обсудили условия сделки.

— Вчера ты диктовал условия, — перебила я его, подавшись чуть вперёд. — Сегодня я предлагаю свои.

Он замолчал, его взгляд стал острым как бритва. Он был заинтригован.

— Я слушаю.

Я сделала глубокий вдох. Пути назад нет.— Твои люди вчера вечером были у меня дома.

Его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску.— Мои люди? — переспросил он холодно.

— Они напали на мою подругу, Рози. Они перевернули её квартиру вверх дном и... — мой голос предательски дрогнул, но я сглотнула ком в горле и продолжила: — Они оставили на ней следы. Синяки на руках.

Я замолчала, ожидая его реакции: гнева, отрицания, ярости... чего угодно.

Но он просто смотрел на меня своим пустым, оценивающим взглядом.— И ты пришла сюда... торговаться? — его голос был обманчиво мягок, словно он говорил с неразумным ребёнком. — Ты решила, что если обвинишь моих людей в насилии, я предложу тебе защиту?

Он оттолкнулся от стола и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию и заставляя меня вжаться в спинку кресла.— Ты думаешь, я какой-то криминальный босс из дешёвого сериала? — прошептал он, наклоняясь ниже. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. — Ты думаешь, я контролирую каждый шаг каждого своего охранника? Или что я лично отдаю приказы избивать твоих подруг?

Он выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз с нескрываемым презрением.— Ты ошиблась адресом, Мишель. Я не знаю, кто напал на твою подругу и зачем ты впутываешь в это меня. Но ты совершила ошибку.

Он развернулся и направился к двери.— Наш разговор окончен.

Паника ледяной волной окатила меня с ног до головы. Он уходит! Он не поверил! Всё было зря!

— Стой! — крикнула я, вскакивая с кресла Марка так резко, что оно жалобно скрипнуло о паркет. — Подожди!

Он остановился у двери, но не обернулся.— У тебя есть пять секунд, чтобы сказать что-то действительно стоящее моего времени.

Я стояла посреди кабинета, чувствуя себя маленькой и беззащитной перед этой горой власти в сером костюме.— Я... я не знаю кто это был! Но они сказали... они сказали твоё имя! Они сказали: «Передай привет от Волка».

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня через плечо. В его глазах больше не было презрения. Там был чистый лёд и смертельная опасность.

— Что ты сказала? — его голос упал до шёпота, от которого кровь стыла в жилах.

Я сглотнула, чувствуя себя так, будто стою на краю пропасти.— Они сказали... они работают на тебя.

Он медленно повернулся ко мне всем корпусом. Движение было плавным, текучим и смертельно опасным. Он не сделал ни шага в мою сторону, но пространство между нами словно исчезло. Я чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи.

— Повтори, — его голос был тихим, но в тишине кабинета он прозвучал громче выстрела. В нём не осталось ни капли мягкости или насмешки. Только чистый, концентрированный гнев.

Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло.— Они... они сказали: «Передай привет от Волка». И что я должна быть сговорчивее. Что в следующий раз придёшь ты сам.

Его лицо окаменело. Я видела, как на скулах заходили желваки. Он больше не смотрел на меня как на досадную помеху или интересный экспонат. Теперь я была угрозой. Или ключом к угрозе.

Он вернулся к столу, но не стал обходить его. Он опёрся на него кулаками, нависая над полированной поверхностью, и впился в меня взглядом.— Ты понимаешь, что сейчас сделала? — его шёпот был похож на скрежет металла по стеклу. — Ты только что обвинила меня в том, что я натравливаю своих псов на твоих близких.

— Я не обвиняю! — мой голос сорвался на крик. — Я прошу о помощи! Я не знаю, кто это был! Но они прикрывались твоим именем! Они разрушили единственное место, где я чувствовала себя в безопасности!

Я сделала шаг к нему, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала держаться.— Моя подруга... она сломана. Они напугали её до полусмерти. Я не могу её бросить. Я не могу просто сбежать и спрятаться, потому что они найдут нас! Я не знаю, кто они, но они знают тебя. И они знают меня.

Я остановилась, глядя ему прямо в глаза. В них бушевала буря.— Ты хочешь большего? — мой голос упал до хриплого шёпота. — Ты сказал это вчера. Так вот. Бери. Бери всё, что хочешь. Мою свободу. Моё тело. Мою жизнь. Мне плевать. Назови свою цену за её безопасность.

Я подошла вплотную к столу и упёрлась в него ладонями, наклоняясь вперёд, зеркаля его позу.— Я предлагаю сделку. Я буду твоей. Без условий и без остатка. Но ты обеспечиваешь ей защиту. Настоящую защиту. От любых посягательств. От любых людей, которые прикрываются твоим именем.

Я выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз, хотя он всё равно был выше.— Это моё условие. Защита Рози в обмен на меня. На моих условиях.

В кабинете повисла оглушительная тишина. Он не двигался. Казалось, он даже не дышал, изучая меня с холодным интересом энтомолога, нашедшего редкий вид бабочки с ядовитыми крыльями.

А потом он медленно выпрямился. Я заставила себя стоять на месте, хотя инстинкты кричали бежать.

Он остановился в полушаге от меня. Так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела, и запах его парфюма — терпкая кожа и холодная сталь.

— Ты предлагаешь мне себя как товар? — его голос был обманчиво спокоен. — Как страховку?

— Я предлагаю тебе сделку, — упрямо повторила я, задирая подбородок, чтобы не показать свой страх.

Он протянул руку и коснулся моего лица. Не грубо, но и не нежно. Это было прикосновение собственника, оценивающего материал.— Ты думаешь, что можешь диктовать мне условия? После того как твои обидчики использовали моё имя?

Его пальцы скользнули по моей скуле к подбородку, заставляя меня смотреть ему в глаза.— Ты права в одном. Это оскорбление. И я найду того, кто это сделал. Но ты... ты теперь моя проблема. И моё решение.

Он сжал мой подбородок чуть сильнее, не причиняя боли, но показывая свою власть.— Твоя сделка принята, Мишель. Но есть один нюанс. Условия здесь диктую я. Ты будешь защитой для подруги до тех пор, пока я не решу иначе. И ты начнёшь прямо сейчас.

Он отпустил меня и направился к двери.

— Пойдём. Нам нужно уехать отсюда.

— Куда? — мой голос дрогнул.

Он обернулся в дверях, и его улыбка не предвещала ничего хорошего.

— В моё логово. Там безопасно. Для тебя. Пока что.

Глава 17 Стеклянная клетка

Мы вышли из бара через чёрный ход. Холодный утренний воздух обжёг лёгкие, но не смог остудить жар, приливший к щекам. Я шла за ним, чувствуя себя так, будто подписала приговор, но ещё не дочитала его до конца.

У тротуара стоял огромный чёрный внедорожник. Не просто дорогой — он выглядел бронированным, хищным, как и его хозяин. Дверь предупредительно распахнул водитель в строгом костюме.

Волк, не оборачиваясь, сел на заднее сиденье. Я замерла на мгновение, глядя на открытую дверь. Это была не машина. Это была мобильная тюрьма. Пересечение черты, после которой возврата не будет.

— Садись, Мишель, — его голос из глубины салона прозвучал глухо и нетерпеливо. — Или ты передумала?

Я сглотнула ком в горле и забралась внутрь. Дверь за мной закрылась с мягким, но окончательным щелчком, отрезая нас от внешнего мира. Щёлкнули электронные замки.

В салоне пахло дорогой кожей, деревом и его парфюмом. Здесь было тепло, слишком тепло. Я отодвинулась к противоположной двери, пытаясь сохранить дистанцию.

Он нажал кнопку на подлокотнике, и между нами и водителем поднялась непрозрачная звуконепроницаемая перегородка. Тишина стала абсолютной.

Машина плавно тронулась с места. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо улицы города, который я знала, но который сейчас казался чужим и далёким. Я ехала в неизвестность.

— Ты дрожишь, — его голос разорвал тишину. Он не спрашивал, он констатировал факт.

— Здесь жарко, — солгала я, не поворачивая головы.

Он тихо усмехнулся.— Нет. Ты дрожишь не от жары. Ты дрожишь от страха. Или от предвкушения? Что именно заставляет твоё сердце биться так быстро?

Я резко повернулась к нему. Он сидел вполоборота, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, и наблюдал за мной с холодным любопытством.

— Я заключила сделку ради безопасности подруги. Не ради... этого.

— «Этого»? — он изогнул бровь. — Ты даже не знаешь, что такое «это», Мишель. Ты нарисовала в своей голове образ монстра и теперь боишься собственной тени.

Он подался вперёд, сокращая расстояние между нами. Я вжалась в дверь.— Я не монстр из твоих кошмаров. Я — реальность. И ты только что добровольно вошла в мой мир. Привыкай к тому, что правила здесь пишу я.

— Моя сделка...

— Твоя сделка — это пустой звук без гарантий с моей стороны, — перебил он меня жёстко. — Ты отдаёшь мне себя в обмен на обещание? Я не даю обещаний. Я даю результат.

— Твоя подруга будет в безопасности. Это не часть сделки. Это мой ответ на оскорбление. Никто не смеет использовать моё имя без последствий. Но ты... ты здесь не только ради неё.

Его пальцы скользнули по моей шее к ключице. Я задержала дыхание.— Ты здесь, потому что искра, которая проскочила вчера в кабинете Марка, не даёт тебе покоя так же, как и мне. Ты ненавидишь меня за то, что хочешь узнать, что будет дальше.

Я оттолкнула его руку.— Ты высокомерный сукин сын!

Он рассмеялся. Искренне, громко. Это было так неожиданно, что я растерялась.

— Наконец-то! — воскликнул он. — В тебе есть огонь! А я уж думал, ты так и будешь сидеть ледяной статуей до самого дома.

Он нажал кнопку на двери, опуская стекло, отделяющее нас от водителя.— Мы меняем маршрут.

Я напряглась.

— Слушаю вас, господин Волков, — раздался бесстрастный голос водителя.

— Нет, — он вдруг передумал и поднял стекло обратно. Его взгляд был прикован ко мне, тяжёлый и пронизывающий. — Отмени. Едем домой.

Стекло снова поднялось. Он повернулся ко мне с хищной улыбкой, но она уже не касалась его глаз. Они оставались холодными и злыми.— Раз уж мы застряли в этой консервной банке вместе и у нас есть время до приезда в «логово», предлагаю сыграть в игру.

Я настороженно посмотрела на него.

— В какую?

— В честность. Ты задаёшь вопрос — я отвечаю. Потом я задаю вопрос тебе. Проигрывает тот, кто откажется или солжёт.

Я невольно вспомнила нашу первую игру в баре. Тогда я проиграла.— А что получит победитель?

Его улыбка стала шире, обнажая край идеально белых зубов.— Желание победителя будет исполнено сразу по прибытии домой.

Это было рискованно. Очень рискованно. Но любопытство и желание понять человека, который одним именем наводит ужас на целый город, пересилило страх.

— Хорошо, — кивнула я. — Но я первая.

Он театрально развёл руками.— Прошу вас.

Я глубоко вздохнула.— Кто ты? И почему твоё имя используют как угрозу?

Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Машина неслась по шоссе за город.

— Это два вопроса, — наконец сказал он с усмешкой. — Но я отвечу. Я Кирилл Волков. И моё имя — это бренд. Бренд власти и денег. А там, где есть большие деньги и власть... всегда найдутся шакалы, которые захотят примазаться к чужой силе или напугать ею тех, кто слабее их самих.

Он наклонился ко мне, его глаза сверкнули льдом в полумраке салона.— Моя очередь. Ты боишься меня?

Я посмотрела ему прямо в глаза и ответила так же прямо:— Да.

Он кивнул, словно мой ответ подтвердил какую-то его теорию.— Честно. Хорошо... Мой следующий вопрос: ты девственница?

Вопрос был настолько прямым и интимным, что я почувствовала, как краска приливает к щекам.— Это слишком личный вопрос для игры на честность.

— Боишься ответить? Значит ли это «да»? — он изогнул бровь с насмешливым вызовом.

Я сжала кулаки на коленях.— Нет! Я не обязана рассказывать тебе о своей личной жизни!

Он пожал плечами, принимая мой ответ.— Справедливо. Тогда следующий вопрос: зачем ты согласилась на эту сделку? Действительно ли ради подруги или есть другая причина?

Я колебалась всего мгновение.— Я сделала это ради неё. Она... она оказалась в сложной ситуации. Я не могла поступить иначе.

Он внимательно изучал моё лицо, словно пытаясь найти в нём следы лжи.— Честно. Хорошо... Каким ты видишь меня? Монстром из своих фантазий или реальным человеком?

Я задумалась, взвешивая слова.— Я вижу... человека, который привык быть один. Который построил вокруг себя крепостные стены из льда и власти. Который не привык доверять. Но... я не верю, что ты монстр. Иначе ты бы не согласился на эту игру.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.— Интересный ответ. Но ты всё равно боишься меня.

— Да, боюсь, — признала я. — Но не так, как ты думаешь. Я боюсь не тебя лично. Я боюсь того, что может случиться, если я допущу ошибку.

Он кивнул, словно соглашаясь с моим ответом.— Умно. Ты учишься.

Машина свернула с шоссе на частную дорогу и через несколько минут остановилась у высоких кованых ворот с камерами наблюдения. Ворота бесшумно открылись, пропуская нас внутрь территории.

Волк вышел первым и открыл мою дверь, протягивая руку. Его ладонь была тёплой и сухой.

— Добро пожаловать в мой террариум, Мишель. Теперь это твой дом тоже.

Я проигнорировала его руку и вышла сама, поправляя платье. Он лишь усмехнулся уголком губ, словно другого ответа и не ждал.

Мы вошли в лифт — просторную кабину с зеркальными стенами и панелью управления с одной-единственной кнопкой. Никаких промежуточных этажей. Лифт бесшумно и стремительно понёс нас вверх.

Когда двери открылись, я замерла на пороге.

Это был не просто этаж. Это был целый уровень, парящий над городом. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий дух вид на мегаполис, раскинувшийся внизу огненным морем. Город отсюда казался игрушечным, управляемым.

Интерьер был продолжением его самого: минимализм, стекло, хром и тёмное дерево. Никаких лишних деталей, никаких милых безделушек. Только идеальные линии и холодная функциональность. В центре гостиной стоял низкий диван из чёрной кожи, а напротив него — огромный экран во всю стену. Воздух был пропитан запахом дорогого парфюма и абсолютной тишиной.

— Ванная там, — он кивком указал на дверь слева.

— Спальня — там, — кивок в сторону коридора справа.

— Кухня внизу, но еду сюда доставляют. Ты голодна?

Я медленно прошла в центр комнаты, чувствуя под ногами мягкость белого ковра с длинным ворсом. Я подошла к окну и прижалась ладонью к холодному стеклу.— Это... твой пентхаус? — спросила я тихо, не оборачиваясь.

— Да. Я редко бываю в особняке. Здесь удобнее работать.

— Удобнее контролировать свой мир? — я бросила на него взгляд через плечо.

Он стоял у бара, наливая в стакан янтарную жидкость.— Называй это так, если хочешь. Мир — это хаос. А здесь... здесь идеальный порядок.

Он подошёл ко мне, остановившись за спиной. Я чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи.— Смотри, — прошептал он мне на ухо, указывая рукой на город внизу. — Все они там суетятся. Бегут на работу, решают свои мелкие проблемы, думают, что свободны. А на самом деле они все живут по правилам. Моим правилам. Просто не все об этом знают.

Он сделал глоток из стакана.— Ты теперь тоже живёшь по моим правилам, Мишель. Привыкай к виду из клетки. Он прекрасен, но стекло всегда можно сделать бронированным.

Я резко повернулась к нему лицом.— Я не вещь! Я заключила сделку!

Его взгляд смягчился, но лишь на мгновение.— Сделка заключена. И я намерен получить свой выигрыш немедленно.

Он поставил стакан на журнальный столик и шагнул ко мне.— Ты помнишь правила игры? Желание победителя будет исполнено сразу по прибытии домой.

Мы были дома. И он пришёл забрать свой приз.

Глава 18 Приз

Утренний свет заливал панорамные окна, безжалостно обнажая стерильную чистоту пентхауса. Город внизу только просыпался, но здесь, на вершине стеклянной башни, время, казалось, остановилось. Или, может быть, оно просто текло по другим законам — законам Волка.

Он не прикоснулся ко мне. Не схватил за руку, не прижал к стеклу, не сорвал платье. Он просто стоял в центре гостиной, залитой холодным рассветным сиянием, и смотрел. Этот взгляд был хуже любого физического контакта — он раздевал меня догола, проникая под кожу, выворачивая душу наизнанку.

— Ты помнишь правила игры? — его голос был обманчиво спокоен, в нём звучали низкие, вибрирующие нотки. — Желание победителя будет исполнено сразу по прибытии домой.

Я инстинктивно обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься от его ледяного взгляда и от тяжести собственного выбора.— Ты выиграл. Чего ты хочешь?

Он медленно поставил пустой стакан на журнальный столик. Звук стекла о дерево в абсолютной тишине пентхауса прозвучал как выстрел.— Я хочу, чтобы ты перестала дрожать.

Я моргнула, не веря своим ушам. Это было не то, чего я ожидала. Не требование тела, не приказ встать на колени. Что-то гораздо более сложное.— Я не дрожу, — солгала я, но голос предательски дрогнул.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Только холодное удовлетворение.— Ложь. Ты дрожишь с того момента, как села в мою машину. Ты дрожишь от страха, от ненависти и... от чего-то ещё, что ты так отчаянно пытаешься в себе задушить.

Он сделал шаг ко мне. Я заставила себя стоять на месте.— Моё желание, Мишель, — он остановился в полуметре, его присутствие подавляло, — ...это твоя честность. Сними маску. Ту, что ты надела ради Рози. Ту, что ты носишь ради самообмана.

— Я не понимаю, — прошептала я.

Внутри всё сжималось от одной мысли о записке, которую я оставила спящей подруге. «Я вернусь. Обещаю». Слова жгли меня изнутри калёным железом. Я не знала, смогу ли сдержать это обещание. И эта ложь, эта неопределённость были страшнее любых угроз Волка.

— Понимаешь, — отрезал он. — Ты пришла сюда торговаться, думая, что твоё тело — это валюта. Ты думала, я куплю его. Но ты ошиблась. Твоё тело мне не нужно. Оно лишь оболочка.

Он поднял руку и кончиками пальцев провёл по воздуху в миллиметре от моей щеки. Я почувствовала этот жест как ожог.— Мне нужна твоя душа. Твой страх. Твоя ненависть ко мне. Твой... интерес.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моих волос.— Признайся себе в том, в чём боишься признаться мне. Признайся, что вчера в кабинете Марка ты чувствовала не только ужас. Ты чувствовала искру.

Его слова ударили точно в цель. Перед глазами встало лицо Рози с синяками на руках. «Я вернусь». Я должна вернуться. Должна выжить в этом аду.Я отшатнулась от него, как от удара.— Нет! Это бред! Ты... ты чудовище!

— Да? — он изогнул бровь, его глаза сверкнули опасным блеском. — Тогда почему ты здесь? Почему ты не кричишь? Почему не бежишь к двери? Потому что знаешь: там, внизу, бродят те самые «шакалы», которые прикрывались моим именем. А здесь ты в безопасности. Со мной.

Он сделал ещё один шаг, загоняя меня в ловушку между собой и холодным стеклом окна за моей спиной. За стеклом просыпался город — чужой и равнодушный.

— Ты ненавидишь меня за то, что я прав. За то, что я вижу тебя насквозь. Ты ненавидишь меня за то, что я предлагаю тебе сделку более выгодную, чем твоя собственная.

Его ладонь легла на стекло рядом с моей головой. Я оказалась в клетке из его рук.— Моё желание — это ты настоящая. Без масок ледяной суки и без роли жертвы. Просто Мишель.

Я смотрела в его глаза и видела там не похоть и не жажду власти. Я видела там отражение своего собственного безумия — того тёмного любопытства, которое тянуло меня к нему вопреки всякой логике.Он был прав. Я была в ужасе. Но этот ужас был смешан с чем-то запретным и горячим.

Он ждал моего ответа, давая мне иллюзию выбора.Иллюзию того, что я могу сказать «нет».

Но выбора не было. Выбор я сделала ещё тогда, когда писала записку для Рози.

Я медленно подняла руку и положила ладонь ему на грудь, туда, где под тканью идеального костюма билось сердце хищника.Его зрачки расширились. На долю секунды маска безразличия треснула.

— Ты победил, — выдохнула я. Слова «Я вернусь» эхом звучали в моей голове как молитва или проклятие.

Мои губы коснулись его губ.

Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй капитуляции. Поцелуй-признание.И когда он ответил на поцелуй — жёстко, требовательно, властно — я поняла страшную вещь: отдавая ему себя на моих условиях, я проиграла гораздо больше, чем могла себе представить. Я проиграла право быть просто Мишель.

Глава 19 После огня

Его губы были жёсткими, требовательными. Они не просили — они брали то, что, как он считал, уже принадлежит ему по праву победителя. Я не сопротивлялась. Мой ответ был слабым, дрожащим, но он был. И он это почувствовал.

Его рука легла мне на затылок, зарываясь в волосы на затылке, разрушая строгий узел, который я так тщательно собрала. Шпильки с тихим стуком посыпались на белый мраморный пол, и тяжёлая копна рыжих волос рассыпалась по моим плечам и его рукам. Этот звук — звук моего поражения — казался оглушительным в звенящей тишине пентхауса.

Поцелуй длился вечность и оборвался в один миг. Он отстранился так же резко, как и приблизился. Его дыхание было ровным, в то время как я хватала ртом воздух, словно вынырнув из ледяной воды. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было торжества. Там был холодный, оценивающий блеск коллекционера, который только что заполучил в свою коллекцию самый редкий и опасный экспонат.

— Это было твоё желание? — мой голос прозвучал хрипло, надломленно. Я презирала себя за эту слабость.

Он медленно провёл большим пальцем по моей припухшей нижней губе, стирая след от поцелуя.

— Желание? — он усмехнулся, и эта усмешка была острее бритвы. — Нет, Мишель. Это был аванс. Прелюдия к тому, что действительно является призом.

Он отпустил меня и сделал шаг назад, разрывая контакт. Сразу стало холодно.

— Иди в душ. Приведи себя в порядок. Ты пахнешь страхом и улицей.

Это был не совет. Это был приказ. Я стояла, не в силах пошевелиться, прижимая ладони к горящим щекам.

— Я... я не понимаю.

— Тебе и не нужно понимать, — отрезал он, отворачиваясь и направляясь к бару. Он вёл себя так, будто ничего не произошло. Будто мы обсуждали биржевые котировки, а не целовались до потери дыхания.

— Ты здесь на моих условиях. Одно из них — чистота. Иди.

Ноги были ватными, но я заставила себя двигаться. Его холодность после такого всплеска страсти била сильнее пощёчины. Он просто переключил тумблер из режима «страсть» в режим «дело».

Ванная комната была продолжением его стерильного мира: чёрный мрамор, хром, стекло. Я включила воду на максимум, надеясь, что горячие струи смогут смыть не только запах города, но и ощущение его рук на моей коже.

Подставив лицо под обжигающую воду, я закрыла глаза. «Я проиграла право быть просто Мишель». Слова эхом отдавались в сознании вместе с глухим стуком разбитого стакана из прошлой ночи и звуком падающих на пол моих шпилек. Я больше не была собой. Я была вещью в этом стеклянном террариуме. Дорогой, желанной, но вещью.

Я выключила воду и завернулась в огромное белое полотенце, которое пахло кондиционером для белья и ничем больше. Никакого уюта. Никакой жизни.

Когда я вернулась в гостиную, он стоял у окна с бокалом виски. Он сменил костюм на домашние брюки и тонкую чёрную водолазку, которая обтягивала его плечи как вторая кожа. Он выглядел расслабленным и смертельно опасным одновременно.

— Одежда в спальне, — сказал он, не оборачиваясь. — В шкафу есть всё необходимое. Выбери что-нибудь на свой вкус.

Я сглотнула.— Ты... ты уходишь?

Он наконец повернулся. Его взгляд скользнул по полотенцу, в которое я судорожно вцепилась.

— У меня дела. Твоя подруга в безопасности, мои люди присматривают за её квартирой. Тебе не о чем беспокоиться... пока ты здесь.

«Пока ты здесь». Ключевая фраза. Я была в золотой клетке с невидимыми прутьями.

— А что будет потом? Когда твои дела будут закончены?

Он сделал глоток виски, не сводя с меня ледяного взгляда.

— Потом будет потом, Мишель. Живи сегодняшним днём. В моём мире планировать будущее — роскошь, которую мало кто может себе позволить.

Он поставил бокал на столик и направился к выходу из пентхауса.

— Распоряжайся всем, что здесь есть. Еду заказывай через планшет на кухне. Охрана внизу предупреждена.

Он взялся за ручку двери, и я почувствовала укол паники. Он бросает меня здесь? Одну?

— Кирилл... — его имя сорвалось с губ само собой, вырвалось из глубины души тихим шёпотом-порывом.

Он замер. Его спина напряглась. Он медленно обернулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.— Ты назвала меня по имени?

Я молчала, чувствуя, как краска приливает к щекам от собственной дерзости. Он смотрел на меня долгую секунду, будто решая в голове сложную математическую задачу.

— Не делай этого снова без разрешения, — его голос был тихим и опасным.

Затем он вышел, оставив меня одну в оглушительной тишине стеклянной клетки с видом на мир, который я не контролировала.

Глава 20 Моя клетка

Тишина в пентхаусе была абсолютной, почти осязаемой. Она давила на уши, заставляя каждый звук — будь то собственное дыхание или шелест полотенца — казаться неестественно громким. Кирилл ушёл, оставив после себя лишь запах терпкого парфюма и ощущение пустоты, которое было страшнее его физического присутствия.

Я стояла посреди гостиной, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь удержать остатки собственного тепла. Дом был пуст, но я чувствовала себя в нём как в музее, где за каждым экспонатом следят невидимые камеры. Охрана внизу, о которой он упомянул... Они знали, что я здесь. Знали, кто я.

Приказ осмотреть комнату прозвучал в голове его голосом — холодный, не терпящий возражений. Я медленно побрела по коридору, ведущему из гостиной. Ноги утопали в густом ворсе белого ковра, скрадывающего шаги. Казалось, я иду по облаку в пустом, стерильном небе.

Дверь в комнату была приоткрыта. Я толкнула её кончиками пальцев.

Это была не спальня в привычном понимании. Это была идеально подготовленная декорация. Отдельная гостевая комната, поняла я с облегчением, смешанным с новой волной тревоги. Огромная кровать с высоким изголовьем из тёмного дерева, застеленная белоснежным шёлковым бельём. Никаких личных вещей, никаких фотографий. Только функциональность и дорогая сдержанность.

Тот факт, что он выделил мне отдельную комнату, говорил о многом. Он ценил личное пространство. Нет, он возводил личное пространство в культ. Особенно своё собственное. Мысль о том, чтобы разделить с кем-то постель, казалось, была для него сродни мысли о том, чтобы разделить свой банковский счёт или свои секреты. Я была здесь пленницей, гостьей — но я не была частью его личного мира. И эта дистанция пугала не меньше, чем его близость.

Но моё внимание привлёк шкаф. Дверцы были зеркальными, и моё отражение — бледная девушка в слишком большом для неё белом полотенце, с мокрыми рыжими волосами — выглядело чужим и потерянным.

Я открыла дверцу.

Внутри висела одежда. Десятки нарядов, пошитых на заказ. Мой взгляд скользил по вешалкам, и с каждой новой вещью внутри нарастал тугой узел паники и отвращения.

А затем мой взгляд упал на отдельную секцию, и я замерла. Дыхание перехватило, а к горлу подкатила тошнота. Там, на отдельных бархатных вешалках, висело то, что не могло быть предназначено для обычной жизни. Это была униформа для соблазнения.

Короткая кожаная юбка, больше похожая на пояс. Атласный пеньюар кроваво-красного цвета с глубоким декольте и разрезом до бедра. И бельё... О, это бельё было отдельной пыткой. Кожаные портупеи, чокеры с металлическими кольцами, стринги из тонких цепочек. Всё это выглядело как реквизит для съёмок фильма для взрослых или гардероб элитной содержанки.

Я с грохотом захлопнула дверцу шкафа и отшатнулась, прижимая ладонь ко рту. Меня затрясло. Это было уже слишком. Он не просто купил мне одежду. Он купил мне образ. Роль. Он уже видел меня в этом. В этих цепях и коже. Подчиняющейся.

«Он знает обо мне всё», — эта мысль обожгла калёным железом. — «Он знает мои размеры, мой вкус... и он знает, как сломать меня окончательно».

Я прижалась спиной к стене, сползая вниз. Воспоминания о бывшем муже нахлынули ледяной волной. Его требования, его «подарки», его попытки превратить меня в свою личную игрушку... И вот теперь другой мужчина, ещё более властный и опасный, делает то же самое, только с размахом миллиардера.

«Ты дрожишь», — прозвучал в голове его голос.

Да, я дрожала. Но не только от страха. Это было отвращение. Чистое, незамутнённое отвращение ко всем мужчинам и их похоти. Я подошла к кровати и села на самый край, боясь помять идеальную поверхность. Мысли хаотично метались в голове, разрывая меня на части.

Я упала на кровать лицом в подушку и сжала кулаки. «Дура! Какая же ты дура! Ты думала, что умнее его? Ты думала, что можешь играть с хищником на его территории?»

Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Я не буду плакать. Не здесь. Не из-за него.

Я села и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Взгляд снова упал на шкаф. Нет. Я не буду носить его подачки. И уж точно я не прикоснусь к тому разврату в отдельной секции.

Мой бунт будет тихим, но ощутимым.

Глава 21 Бунт

Решение созрело мгновенно и было таким же дерзким и иррациональным, как и вся моя затея со сделкой.

Я вышла из комнаты и решительно направилась обратно в коридор. Если гостевая спальня — это клетка для меня, то его спальня — это тронный зал для него. А кто сказал, что подданные не могут примерить мантию короля?

Дверь в его комнату отличалась от других: она была массивнее, из тёмного полированного дерева без единой ручки — только сенсорный замок. Но он ушёл совсем недавно и не успел (или не посчитал нужным) активировать блокировку.

Дверь поддалась с лёгким щелчком.

Я вошла внутрь и замерла на пороге.

Его комната пахла им сильнее, чем гостиная. Здесь запах кожи и дорогого парфюма смешивался с чем-то неуловимо мужским — запахом чистого хлопка и едва заметной нотой табака. Это было логово зверя.

Интерьер был таким же минималистичным: огромная кровать без изголовья (он не любил лишних деталей), панорамное окно во всю стену с видом на город и огромный встроенный шкаф во всю стену напротив кровати.

Я пересекла комнату быстрыми шагами и распахнула зеркальные дверцы его гардероба.

Здесь царил идеальный мужской порядок: ряды костюмов на вешалках (серые, тёмно-синие), полки со свитерами из кашемира и стопки идеально отглаженных белоснежных рубашек.

Я протянула руку и коснулась ткани ближайшей рубашки. Она была гладкой и прохладной на ощупь.

Протест? Да. Но вместе с тем это был акт присвоения.

Я стянула с себя полотенце и бросила его на пол как тряпку. Оставшись обнажённой перед зеркалом в чужой спальне, я почувствовала странный прилив адреналина.

Я потянулась к вешалке с белоснежной рубашкой из плотного хлопка (не шёлк для соблазнения, а строгая классика). Ткань была тяжёлой и дорогой.

Я просунула руки в рукава. Они были слишком длинными, полностью скрывая пальцы до самых кончиков ногтей. Я закатала манжеты до локтей.

Когда я застёгивала пуговицы на груди (рубашка была мне велика на несколько размеров), мои пальцы дрожали не от страха перед ним, а от странного возбуждения от собственной наглости.

Рубашка доходила мне почти до колен, полностью скрывая тело и превращая меня из объекта желания в нечто иное... более дерзкое.

Я посмотрела на себя в зеркало. Вид был нелепым и одновременно вызывающим: босая девушка с растрёпанными волосами в огромной мужской рубашке посреди храма его идеального стиля.

Я глубоко вдохнула. Ткань хранила его тепло и запах. Это было похоже на объятие без прикосновений — удушающее и волнующее одновременно.

Удовлетворённая своей маленькой победой, я запахнула воротник посильнее и решительно направилась к выходу из спальни обратно в гостиную.

Я не успела сделать и двух шагов по коридору, как дверь пентхауса открылась.

Глава 22 Признание хозяина

На пороге стоял Кирилл Волков.

Он замер, увидев меня. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз: от непокорных рыжих прядей до босых ног и подола рубашки. В его глазах промелькнуло что-то новое. Это уже не был взгляд оценщика или хозяина положения. Это был взгляд мужчины, который увидел нечто совершенно неожиданное... и это ему понравилось.

Он молчал несколько долгих секунд, просто глядя на меня. Затем уголок его губ дрогнул в усмешке — опасной и хищной.

— Так вот как выглядит бунт в твоём исполнении? — его голос стал ниже, в нём появились бархатные нотки. — Ты решила надеть мою рубашку вместо той шёлковой тряпки?

— Она мне не понравилась, — ответила я максимально равнодушно, хотя щёки горели огнём под его пристальным взглядом.

Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство.

— Не понравилась? Или ты просто испугалась выглядеть в ней слишком... доступной?

Он протянул руку и коснулся края воротника рубашки там, где была расстёгнута верхняя пуговица.

— А вот это... это гораздо интереснее. Ты пахнешь мной.

Его пальцы скользнули под воротник, касаясь кожи на ключице. Я вздрогнула от этого прикосновения — оно было лёгким, но обжигало сильнее огня.

— Ты думаешь, что это протест? — прошептал он мне на ухо. — Нет, Мишель. Надев мою одежду без разрешения... ты не нарушила правила. Ты их подтвердила. Ты признала меня своим хозяином.

А теперь... — он резко развернул меня к себе лицом и прижал спиной к стене так быстро, что я не успела среагировать, — ...пришло время признать меня хозяином ситуации.

Его губы были в сантиметре от моих.

Я оттолкнула его и посмотрела на него с вызовом, плотнее запахивая рубашку на груди.

— Я уже выбрала наряд. Мне нравится этот фасон.

Его улыбка стала хищной.

— О нет. Ты наденешь то, что я выбрал для ужина. Это не просьба.

Он достал телефон и набрал номер, не сводя с меня глаз.

— Да, это Волков. Принесите ужин в столовую через... двадцать минут. И да, подготовьте для гостьи платье из гардероба. Пусть будет изумрудное.