Вы читаете книгу «РИЖАНИН. Сберкнижка на предъявителя» онлайн

Здравствуй, Читатель!

Раз мы встретились, значит я все же нашел силы довести задуманное до конца и не просто записал свои воспоминания, но и приложил определенное количество усилий для их публикации или же это сделал кто-то другой, после меня…

В любом случае, я очень рад этой встрече и надеюсь, тебе будет приятно наше знакомство.

Так получилось, что мне пришлось жить в трех государствах в условиях трех видов общественного строя. Для этого не понадобилось путешествовать или стать долгожителем. Все произошло за пятнадцать совершенно земных лет с жителями одной большой страны. Современному поколению, родившемуся уже в новое время, стараются ничего не говорить о том, что было тогда или рассказывать страшные истории о том, как все было плохо… Но мне это непонятно и неприятно. Все мы жили тогда и очень даже неплохо. В каждой системе есть свои перекосы и недочеты. И в той были. Но были также совершенно четкие правила, соблюдая которые, можно было вполне комфортно жить. И были законы. Законы, которые надо соблюдать при любом строе, в любом государстве. Я и мои товарищи стояли на страже этих законов и мне кажется глубоко несправедливым, если это будет замолчено и забыто.

Имена и некоторые представлявшие собой государственную тайну факты я изменил или не упомянул, поскольку все мы были предупреждены об ответственности за разглашение. Да и ни к чему упоминать подробности, способные повлиять на чьи-то судьбы.

Частности и личности не имеют значения. Важно, что все мы не смотря ни на что, искренне и от всего сердца жили и делали свое дело.

Историю моей жизни я посвящаю своему городу, своим товарищам, своей стране…

Автор

РИЖАНИН

Сберкнижка на предъявителя

Эта бодрящая утренняя свежесть. Ночью шел дождь, а теперь выглянуло солнышко. Нормальное латвийское лето… Скоро нагреется асфальт и начнет испаряться влага. В середине дня в городе будет ужасная жара. Надо ехать на море. Воскресенье. Вчерашний день прошел отлично. Завтра на работу. Значит, сегодня – время для солнечных и водных процедур.

Валера проснулся рано. Лежал и слушал как просыпается город. В выходные дни движение на улицах начинается позднее. Вот очередной троллейбус подполз к перекрестку. Остановился на красный свет. Сейчас загориться зеленый, он медленно свернет на поперечную улицу и отправится дальше, громыхая по брусчатой мостовой.

Вот пара легковушек проскочила. Где-то недалеко остановился грузовик. Водитель хлопнул дверью, со скрипом открыл грузовое отделение. Явно привез товар. Наверное в бакалею. Значит, времени уже в районе девяти. Надо ловить утро «за хвост». Вставать, завтракать и отправляться загорать.

Рядом пошевелилась Надя. Хорошо, что эту ночь они провели вместе. Эта женщина все-таки бесценное создание. С ней можно было прекрасно отдохнуть, от души поразвлекаться, а потом каждый спокойно отправлялся в свой «угол» и продолжал повседневную жизнь совершенно самостоятельно. Без обид, надежд и разочарований. Наверное, это участь убежденных холостяков (которыми они оба являлись), или же, так сложилось из-за невозможности вести полноценную семейную жизнь с такой работой. Работой… Работой это даже и не назовешь. Скорее состояние души. Образ мыслей… Значит, так! Работа завтра, а сегодня надо отдать дань своему бренному телу.

– Просыпайся! Я пока кофе заварю, – сказал он, вставая с кровати, и направился на кухню.

Проходя через гостиную отметил, что порядок перед сном они все-таки навели. Ох, как приятно с утра проснуться и увидеть окружающую чистоту, а не стол полный немытых тарелок, обветренной колбасы и засохшего хлеба.

На кухне окно открыто. Со двора тянет сыростью. Особенность старых каменных домов в центре города – на фасадную сторону чаще всего выходят окна «барских» комнат, а во двор – вспомогательных помещений и комнат прислуги. Дворы узкие, как колодцы. Солнце туда попадает редко, поэтому почти всегда веет сыростью. Этот запах пропадает только на несколько недель летом, если долго держится жаркая погода (что бывает редко) и зимой, когда стабильно держится отрицательная температура (что бывает все-таки чаще).

Зазвонил телефон. Кому не спиться? Наверное, Андрей решил устроить «подъем». Он вернулся в гостиную, снял телефонную трубку:

– Алло!

– Привет передовикам умственного труда!

– Привет дежурному по городу!

– А вот и не угадал! – ответил бодрый голос Андрея. – Я же тебе вчера говорил, что поменялся. Все же сознание твое от количества выпитого помутилось… – он сделал паузу. – Так значит дрыхнем в такое замечательное летнее утро?!

– А теперь ты не угадал, – прозвучал хмурый ответ. – Ты меня отвлек от приготовления утренней порции кофе.

– Ну извини, что прервал ритуальный танец у газовой плиты! – весело отозвался Андрей. – На море собираешься ехать? Вчера, вроде, договаривались, но может ты и это подзабыл?

– Да нет, почему?! Помню. Сейчас кофе попьем, что-нибудь перекусим и двинемся. Ты как?

– Я готов! «Попьем» значит, что с Надюхой?

– Теперь угадал, – он перевел взгляд на дверь в соседнюю комнату. Надя поднялась, подошла к трюмо и начала расчесывать волосы. Очень приятная глазу картина… Они проведут этот день вместе. – Если через полчаса зайдешь, поехали…

– Хорошо. Квасу с собой возьмем?

– Можно… Только как бы не закис на солнце…

– И правда. Там на месте можно будет взять, если очень захочется. А то, и газировкой можно обойтись, – Андрей немного помолчал. – Да и лишняя точка подвеса в переполненной электричке только мешать будет. Ладно, через полчаса буду. Пока!

– Пока!

Он положил трубку на аппарат и двинулся обратно на кухню. Чайник уже кипел. Вот и славно! Заварил две чашки ароматного кофе и отнес их в гостиную. Надя к этому времени уже сполоснулась, оделась и задумчиво стояла у окна.

– Валера, слушай! – она повернулась. – А разве Андрей сегодня не дежурит?

– Говорит, что поменялся с кем-то. И что вчера об этом упоминал, – он высыпал в стоящую на столе хрустальную вазочку печенье. – Я схожу в душ, а ты пока собери всякие плавки-полотенца! Как можно быстрее надо добраться до моря. Иначе попадем в самое пекло. Тогда солнечный ожег обеспечен.

Он зашел в душ. Тесновато. Изначально кварира не была оборудована ванной комнатой. Точнее, раньше, до прихода Советской власти, дом был хозяйский и на этаже было только две большие, пятикомнатные квартиры. После войны их разделили на четыре коммуналки, но поскольку у каждой большой квартиры было по два входа, отцу удалось добиться отделения их комнат – замуровать дверь к соседям, сделать кухню, а со временем и построить душевую кабину в девичьей. Но все это благодаря связям и доступным по должности строительным материалам.

Так вот, душевая, для человека нормального телосложения была вполне удобная, но Валера у своих родителей получился довольно крупным, в школьные годы, да и позднее, увлекался тяжелой атлетикой, потом бросил, так как все время стала занимать работа и на физические упражнения уже не хватало ни времени, ни сил. И теперь приходилось достаточно аккуратно поворачиваться под струями воды, чтобы ничего вокруг себя не нарушить. Но, поскольку душ он принимал регулярно, лишнего времени для этого не требовалось.

Сполоснувшись, он прошел в комнату, оделся и как только сел пить кофе, раздался звонок в дверь. Надя открыла. Это был Андрей – бодренький, активный, готовый мчяться навстречу долгожданному отдыху.

– Ну, что, заждались уже? – раздался с порога его голос.

– Да. Уже даже соскучились, – с улыбкой в голосе ответила Надя.

– А где же хозяин этого уютного жилища? Почему он отправляет свою любимую открывать дверь? Вдруг там грабители? – Андрей явно был в задорном настроении.

– Ты бы хоть раз подумал прежде, чем говорить! – в тон ему сказала Надя. – В этот дом могут прийти только грабители, желающие написать чистосердечное признание. Другим здесь делать нечего.

– О-о-о! В своей неизменной позе, с чашечкой кофе в руках! – воскликнул Андрей с порога комнаты, оценивающе глядя на своего друга. – Только взгляд, обращенный в глубины собственного сознание, совершенно не уместен для воскресного солнечного утра.

– Ты еще пару минут не мог по лестнице подниматься, чтоб я успел допить кофе в тишине? – в Валерином голосе, на контрасте с бодростью Андрея, звучала утренняя ленность.

– Я бы, конечно, мог считать до ста на каждом лестничном пролете, а с учетом того, что до твоего пятого этажа их семь, на море мы бы приехали еще на пятнадцать минут позже.

– На двенадцать, – заметил он, поднялся и направился с чашками на кухню.

– Ты что, еще посуду мыть собираешься? – возмутился Андрей.

– Собираюсь. Помыть-то надо всего ничего и времени это не займет нисколько, – сказал он споласкивая посуду. – А вот увидеть две грязные чашки, вернувшись со взморья, слегка подгоревшим и безумно усталым, будет очень неприятно.

– Зато очень приятно, что ты на всем протяжении нашего знакомства совершенно не меняешься… – отметил Андрей, направляясь к двери.

Они вышли на улицу. День обещал быть жарким. До вокзала дошли быстро. Электрички ходили очень часто, так что добраться до пляжа удалось еще до наступления невыносимой жары. Но вот найти место, где можно комфортно улечься, и на песке у моря, и в дюнах было уже трудновато – весь пляж в пределах видимости покрыт, в основном пока еще бледными, человеческими телами. И все же, им удалось разместиться… Расположились недалеко от раздевалки. Единственное, что было не очень удобно, так это прокат всяких пляжных принадлежностей под боком. Народ мимо курсировал регулярно, но с этим пришлось смириться.

Расстелили покрывала, улеглись и на какое-то время позволили своим телам наслаждаться греющим солнцем, легким морским бризом, человеческим говором доносящимся со всех сторон.

– Слушай, Андрюха! – лежа на животе, Валера подложил руки под голову и посмотрел на друга. – Шикарная женщина была вчера вместе с тобой…

– Да… – задумчиво протянул Андрей, прищурившись глядя в бесконечное голубое небо. – Мы с ней знакомы всего пару недель, а я уже успел узнать столько интересного!

– Удивительное сочетание – красивая и умная! – мечтательно произнес Валера.

– Может, я тоже присутствую при вашем разговоре? – лениво заметила Надя. – И не надо вгонять в комплексы одну женщину, восхваляя другую.

– Что ты, Надя! – Валера повернулся к ней. – Я просто высказываю мнение о новом человеке в нашей компании и никоим образом не подвергаю сомнению твою внешность или умственные способности.

– Вот именно! – поддакнул Андрей. – Ты, Надя, свой парень и очень привлекательная Валеркина спутница одновременно. Ты вне конкуренции. Но мне тоже когда-то надо обзавестись любимой и желанной. И если я могу хотя бы мечтать быть рядом с Иной, это уже великое счастье.

– Ты чего, влюбился что-ли? – Надя окинула Андрея удивленным взглядом.

– А могло бы быть иначе?! – тоска сквозила в его голосе. – Только кто я для нее… парень с улицы Артилерияс. Ни кола, ни двора и милицейская зарплата.

– По-моему ты еще и возрастом не вышел… – отметила Надя. – Кем она тебе будет? Мамой или няней?

– Ну, да… Двеннадцать лет разницы. – Андрей закрыл глаза. – Но по ней в жизни не скажешь! Молодая, спортивная, полная энергии и сил. И вообще! Это в школе разница в возрасте имела огромное значение, но мы же взрослые люди.

– Не скажи! – включился в разговор Валера. – Даже люди одного года рождения отличаются. И одни, порой, гораздо взрослее других. Она, похоже, ВУЗ закончила и, как я вчера понял, мать двоих сыновей. А ты только из армии год назад вернулся…

– И что мне теперь – любить ее перестать?

– Ой ли! Андрюха! А что ж ты с нами сегодня, а не с ней? – задорно поддела его Надя.

– Я же не могу злоупотреблять ее вниманием! Ина со мной вчера и так весь вечер провела, я ее до дома проводил. Много разговаривали… – он запнулся. – У нее же на самом деле семья, работа, дети.

– Понятно! Делу время – потехе час! – улыбнулся Валера. – А кто она по профессии и где работает?

– Она журналистка. Работает в газете «Ригас Балс», – Андрей приподнялся на руках, демонстрируя отличную физическую форму, потом вскочил и с возгласом «Айда купаться!» умчался в сторону моря.

– Надя, – Валера любовался телом своей подруги. – Не обижай его! Видишь, коллега мгновенно перегрелся от одной мысли об этой женщине?! А ты его еще возрастом и положением смущаешь!

– Ну, скажем, ты ему точно так же указал на эти отличия, – Надя тоже начала медленно подниматься. – К тому же, Андрюха уже очень большой и здоровый дядя, чтобы обижаться на объективные замечания. А перегрелся он от солнца, а не от мыслей и я его желание охладиться полностью разделяю!

Надя тоже отправилась к воде, но в отличии от Андрея, который сломя голову «влетел» в воду и несся до тех пор, пока хватало сил сопротивляться воде, а потом нырнул и поплыл вдаль, медленно и осторожно вошла в воду и двигалась в глубину, пересчитывая многочисленные мели и уговаривая себя, что вода не такая уж и холодная, как кажется разогретому телу.

Валера остался лежать на покрывале. Лень было шевелиться. Вода с утра еще не нагрелась, а вот солнце уже начинало припекать. Надо на пару часов уйти в тень, иначе, с непривычки можно и обгореть, а этого очень не хочется. Потом всю неделю сидеть в кабинете, стараясь не делать ни одного лишнего движения, очень неприятно. Это отвлекает. Надо отправиться куда-нибудь перекусить, прогуляться в тени сосен, а во второй половине дня, перед отъездом, накупаться от души. И вода нагреется, и оставшиеся силы будет не жалко отдать морю.

Запыхавшийся, мокрый с головы до пят Андрей подбежал, взял волейбольный мяч и двинулся обратно к воде. Валера проследил за ним взглядом и увидел, что Надя ждет его в широкой полосе влажного песка. С расстояния метров пяти Андрей сделал бросок в ее сторону, Надя отбила мяч и они начали играть в волейбол. Играли красиво. Андрей владел мячом так же хорошо как и плавал. Сказывалось увлечение водным поло. Надя тоже была в хорошей спортивной форме. Глядя на нее, было приятно наблюдать, как хорошая реакция в движениях, может сопровождаться изысканной женской грацией. Так они развлекались пока не обсохли.

– Валер! А ты чего ленишься? – Надя подбежала и взяла полотенце. – Вода отличная!

– Думаю, что надо укрыться от солнца на пару часов. А потом я вам покажу как плавают настоящие тюлени! – сказал Валера, вставая. – Пообедать бы где-то надо.

– Андрей сказал, что нас ждут на даче его родители.

– Да. Я вчера попросил Светку передать матери, что я поменялся и приеду сегодня, – Андрей тоже взял полотенце.

– Ну, тогда давайте догуляем до вашей дачи, – Валера оделся и убрал покрывало в сумку. – Только в каком направлении надо двигаться?

– В том же, что и в прошлом году. В Майори, – ответил Андрей. – Маме опять удалось договориться и получить те же комнаты.

– Отлично! Тогда пойдем по проспекту Дзинтару, мимо концертного зала, а дальше по Юрас. – Валера мысленно нарисовал план перемещения.

– А почему не по Йомас? – спросила Надя.

– Надь! Во-первых, на Йомас гуляет очень много отдыхающих, а во-вторых, там не укрыться от палящего солнца. – Валера поежился. Соприкосновение кожи с рубашкой уже чувствовалось.

– Жалко! Можно было бы посмотреть во что нынче одеваются приезжие… – задорно подмигнула Надя.

– Вот уж, кому что интересно! – Андрей выбрал ворчливый тон. – Я бы вообще по пляжу добежал. На море же приехали, а не по городу гулять!

– Эх, Андрюха! – со вздохом, на распев заговорил Валера. – Море – это не только вода, песок и солнце! Это еще и воздух, наполненный ароматом сосен! И этот воздух не менее полезен, чем водные и солнечные ванны.

С этими словами он поднялся по лестнице и по дорожке двинулся в лесочек, отделяющий дюнную зону от дачных построек. Надя и Андрей шли чуть позади и напевали:

«Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите – три-четыре! –

Бодрость духа, грация и пластика!

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая,

Если жив пока еще, –

гимнастика!..»

Валера согласовал темп ходьбы с ритмом песни и стал покачиваться в такт. Именно так веселая компания добралась до улицы Юрас. Выйдя на пешеходную дорожку, Андрей поравнялся с Валерой и весело заметил:

– Каким бы замечательным не был отдых выходного дня, хочу потревожить тебя по рабочему вопросу! – он посмотрел на Валеру заискивающим взглядом. – Я, конечно, понимаю, что натощак ты думать не любишь, но я и не собираюсь сильно напрягать твои мозги. Пока только информация к сведению.

– Валяй! – без особого энтузиазма отозвался Валера. – Даже не скажу, что расстроился. Ничего другого я от тебя и не ожидал.

– Послушайте, дорогие мои! – сзади раздался Надин голос. – Если вы собираетесь разговаривать о работе, я лучше пройдусь по Йомас, загляну в пару магазинчиков и присоединюсь к вам за обеденным столом!

Они разом повернулись к ней и в один голос воскликнули:

– Замечательная идея! – переглянулись и рассмеялись.

Надя свернула в ближайшую улочку и пошла в сторону улицы Йомас.

– В общем, вот что я тебе хотел рассказать, – заговорщическим тоном начал Андрей. – В прошлую субботу на кармане мы взяли одного ханыгу. Наш постоянный клиент. Даже не интересно.

– Лёню Соловьева?

– Именно.

– И чего же он вам интересного поведал. Чистосердечно признался во всех карманных кражах со времен Ледового побоища?

– Да нет! Он калач тертый. Слова лишнего не вытянешь. А вот потерпевшая очень меня заинтересовала…

Андрей немного помедлил восстанавливая в памяти описываемую картинку и продолжил:

– Лариса Перова, 45 лет, ветеринарный врач, работает в зоопарке. Я ее видел в прошлом году у Саши Рона по делу об убийстве старушки в Межапарке. Ничего там особенного не было. Эта старушка – ее дальняя родственница, поселила у себя девушку, когда та по распределению попала работать в Ригу. Жили в коммунальной квартире на проспекте Кокнесес, но в день убийства «внучки» не было дома. Она уехала к друзьям на дачу в Царникаву, там и осталась ночевать. На следующий день сразу оттуда поехала на работу, а когда вечером пришла, застала в комнате вдрабадан пьяного соседа и, собственно, бездыханную бабушку. Сосед сказал, что зашел попросить соли. У самого кончилась, еда готовится, магазин уже закрыт… а тут такое увидел, что дар речи потерял и что делать не знает…

– Хозяйственный сосед? – вставил Валера. – Еле на ногах держится, а ужин готовит, и про соль помнит?

– Сосед, на самом деле, неплохой. Простой работящий мужик. Он про то, что к соседке заходил вообще не помнил. Когда по Ларисиному вызову милиция приехала, он спал в своей комнате. А когда протрезвел в КПЗ и начал давать показания, вообще отрицал, что что-то видел. Сказал, что последние три дня после работы с корешами получку «отмечал». И тот вечер, и предыдущий вообще в памяти не «зацепились». Приходил, падал в кровать, утром вставал и шел на работу. И бабульку эту как раз все эти три дня не видел. Кореша подтвердили. Бабушка к приходу внучки совсем остыла… То есть к моменту обнаружения пролежала она в своей комнате часов тридцать. «Внучка» в шоке, сосед в отказе. Посторонних отпечатков пальцев нет.

– Слушай, насколько я понимаю, мы уже пришли, – тоскливо протянул Валера. – Давай пообедаем без криминальных подробностей, потом еще позагараем, искупаемся, приедем в Ригу, дойдем до моего дома и ты мне все до конца расскажешь, хотя, пока ни на сколечко не понимаю зачем я тебе в этом деле нужен…

– Ну, ладно… На самом деле пришли и даже Надя уже нас ждет, а при маме точно обо всем этом говорить не надо.

– Интересно, как вам удалось столько времени добираться, если шли мы по параллельным улицам, я еще в магазины заходила, а пришла быстрее вас? – Надя выглядела удивленной.

– Не каждый интерес стоит удовлетворять, – Валера задумчиво посмотрел на подругу.

Мама Андрея встретила их радушно, покормила, расспросила о жизни, делах. Пока Валера с Надей ее развлекали, Андрей со своей младшей сестрой Светой поиграл во дворе в бадминтон. Потом компания снова отправилась на пляж. На этот раз купаться пошел Валера. Море практически не волновалось. К берегу набегали маленькие белые барашки волн. Вода согрелась. Было ощущение, что залезаешь в ванну. Но после четвертой мели ближе ко дну начала чувствоваться прохлада. Валера доплыл до буйков, за один зацепился и оглядел берег. Лежащие и перемещающиеся фигурки выглядели нереальными. У каждого свои заботы, радости, печали, а посмотришь со стороны, с расстояния, когда неразличимы лица, формы – безликая, равнодушная масса. А ты где-то в стороне. Ни сверху, ни снизу, а в стороне и никому до тебя нет никакого дела… Вот и отлично! Можно хоть несколько минут целиком принадлежать себе…

Валера проплыл параллельно берегу практически до концертного зала в Дзинтари недалеко от которого они загорали в первой половине дня и вернулся обратно. Когда выходил из воды, почувствовал, что в воздухе ощущается вечерняя прохлада, хотя солнце стояло еще достаточно высоко. Начало июня – очень обманчивое. Когда встаешь с утра всегда кажется, что проспал полдня, а вечером, что вторая половина дня еще только началась.

Андрей и Надя покорно дожидались его лежа на покрывалах, подставляя тела солнцу. Надина спина приобретала приятный коричневый оттенок, а вот у Андрея плечи уже начали краснеть.

– Ей, друг! Переворачивайся на спину или накинь что-то на плечи! – скомандовал Валера. Но Андрей никак не отреагировал. Тогда Валера подошел и потрепал его за плечо.

– Ау! – вскрикнул Андрей и резко отстранился. – Ты чего применяешь болевые приемы!

Он глянул на свое плечо и нахмурился:

– Мы так ждали, когда ты наплаваешься, что устали и, похоже, задремали, – он аккуратно дотронулся до своего плеча пальцем. – Ты, судя по всему, долго отсутствовал.

Валера улыбался, глядя на обгоревшего друга:

– После заката солнца у тебя проявится замечательный загар, – он оглядывал Андрея со всех сторон. – Знаешь, относительно спины, грудь будет выглядеть совершенно не тронутой солнцем. Но когда приедем в город, я готов пожертвовать сметаной, которая стоит в холодильнике, чтобы спасти коллег по кабинету. Иначе им придется всю неделю слушать твои стенания.

– Я даже не буду протестовать против этой экзекуции, – аккуратно надевая рубашку, согласился Андрей. – Только тогда и ночлег придется предоставить.

– А что поделаешь?! Выдам тебе банную простынь, чтобы постельное белье сметаной не заляпал – и спи, – он оценивающе окинул Андрея взглядом. – Одет ты достаточно прилично. Так что, сможешь не переодеваться и идти на работу так. Никаких собраний не запланировано – можно и без формы.

Он на минуту задумался и спросил:

– А твоя ветеринарша в одной и той же одежде была два дня на работе и ночь у друзей? И чем вообще в этой Царникаве занималась?

– Не знаю. Я в такие нюансы не посвящен, – он глянул на Надю, которая безмолвно собиралась и снова перевел взгляд на Валеру. – Знаешь, я до сих пор не очень этим интересовался, потому что хотел тебе рассказать, что она…

– Стоп, стоп! Друг мой! Мы договорились! – Валера протестующе замахал руками. – Не будем забивать женские уши всякой ерундой. Потерпи до дома!

– Как приятно, когда о тебе проявляют такую заботу! – Надя улыбнулась. – Мне предстоит выслушать эту историю позднее в более упорядоченном варианте, Андрей! Если, конечно, Валере она вообще покажется интересной.

– А-а-а! Так вы, оказывается, в сговоре! – Андрей явно почувствовал себя обличителем. – Валера! Ты все свои секретные дела Наде доверяешь?

– Хуже, – мрачно произнес он. – Я доверяю ей ход моих мыслей. А это гораздо страшнее, чем описание происшедших событий.

Он обнял подругу за плечи, поцеловал в обнаженную шею и добавил:

– Надя знает не только ЧТО я думаю, но и КАК. В ее руках страшная сила!

– Но, не смотря на то, что я во всеоружии, – Надя повернулась к ним обоим. – Я ни разу не воспользовалась знанием и не причинила вреда раскрывающему мне свои тайны человеку!

– Теперь я буду иметь в виду, что ты обладаешь тайным знанием! – погрозил ей пальцем Андрей.

– Но это не принесет пользы, ибо я останусь верна чувству дружбы и взаимопомощи, которое нас связывает!

– Какие высокопарные фразы! – воздел руки к небу Валера. – Друзья, если мы сейчас не начнем двигаться в сторону дома, то рискуем не выспаться перед работой. Что совершенно непростительно!

Надя вышла из электрички в Засулауксе и отправилась домой, а Валера с Андреем доехали до центрального вокзала и дальше пошли пешочком.

Город дышал жарой. Машин было совсем мало. У вокзала еще наблюдалась какая-то активность. Кто-то спешил к поездам, кто-то наоборот направлялся в город. На остановке у цирка стоял народ, ожидающий общественного транспорта. В Кировском парке играли дети. На лавочке у летней эстрады сидели пожилые люди и вели неспешные разговоры. Еще немного и они расползуться по квартирам, чтобы посмотреть новости.

Через парк мужчины прошли до улицы Петра Стучки и по теневой стороне направились к Валериному дому. Магазины были закрыты. В ресторане, по пути их следования особого оживления не наблюдалось. Город отдыхал, готовился к рабочей неделе.

В квартире была приятная прохлада, свойственная старым каменным зданиям. Хотя, было еще совсем светло, солнце уже не заглядывало в окна, а в кухне было даже зябко.

Валера развесил на веревке влажные плавки и полотенца, поставил разогреваться мясное рагу с картошкой, сходил в душ и пока споласкивался Андрей, приготовил салат из помидоров с огурцами.

– На салат всю сметану извел? – морщась от неприятных ощущений и поглядывая на обгоревшие плечи, произнес Андрей.

– Да нет. Полная банка поллитровая была. Вчера купил. Хватит на твои плечи.

– Как я так задремал?! Не понимаю.

– От избытка впечатлений, – улыбнулся Валера. – Неделя была непростая, вчера веселились допоздна, сегодня физические силы расходовал активно. Я поэтому и предпочитаю купаться в конце дня. Чтобы потом сил хватало только до дома добраться.

Он взял банку со сметаной и длинную ложку:

– Пошли в комнату. Я тебя намажу и ужинать будем.

К счастью, плечи у Андрея зарумянились только сзади выше лопаток. Валера щедро намазал обгоревшую кожу друга.

После ужина оба удобно устроились в гостиной и Валера наконец скомандовал:

– Ну, продолжай свой рассказ, дружище!

– Да я, на самом деле, об обстоятельствах смерти старушки толком ничего не знаю, – смутился Андрей. – Только так. Что слышал и видел мимоходом. Я и не сильно вникал. Своих дел хватает…

Он немного помолчал и продолжил:

– Меня вот что поразило: эта женщина так разительно изменилась за год, что даже узнать трудно!

– А именно?

– Если в прошлый раз она была серой мышкой: незаметная, обыкновенная, то теперь гранд-дама. Вся такая… – Андрей на секунду задумалься, подбирая слова. – Нарядно одетая, с прической, маникюром, на каблучках. Нечто совершенно противоположное.

– Но это же не запрещено законом!

– У нее в кошельке было 564 рубля.

– И это не запрещено.

– Она очень нервничала. И под конец сказала, что ничего хорошего от нашей милиции ждать не приходится.

– Послушай! Во всем том, что ты мне рассказал нет никакого криминала. Давай порассуждаем! – он устроился поудобнее. – Ты говоришь, ей 45 лет. А бабулька умерла в прошлом году. Значит, ей было 44. У нее есть семья, дети?

– Точно не знаю, но по-моему она всю жизнь была при бабке.

– Вот и ответ на все ее изменения. Может, она наконец-то человеком себя почувствовала!

– Возможно. Только было в ней что-то зловещее, – Андрей покосился на друга, понимая что аргументов в защиту собственных подозрений выдвинуть не может. – Но есть у меня ощущение, что скоро она попадет в поле нашего зрения.

– Интуиция присуща женщинам. Мужчинам для этого дан здравый рассудок, – Валера прикрыл глаза. – Расскажи лучше про свою Ину.

– Я пока мало с ней знаком. Но все, что знаю вызывает восторг, – Андрей мечтательно устремил взгляд в потолок. – Она – человек из высшего общества.

– Что-то я не заметил у нее присущего высшей касте высокомерия и апломба. Очень интеллигентная и умная женщина.

– Именно! – восторженно подтвердил Андрей. – Для меня вдруг открылось нечто невероятное! Совершенно невиданный до сих пор мир. Глубоко интеллигентные люди, которые общаются на красивом литературном языке, соблюдают правила чести, с достоинством принимают удары судьбы, относятся к окружающим с добротой и пониманием. Устраивают у себя дома литературные вечера, но при этом без каких-то предубеждений могут взять в руки тряпку, топор или лопату и навести вокруг порядок. Вокруг них вообще существует какой-то незыблемый порядок. И я уже начинаю думать, что этот порядок идет изнутри. А ведь, по сути, именно такие люди и есть высшее общество. Понимаешь?

– Да… Влип ты парень!

– Что значит «влип»?! Попал в прекрасный мир светлых, чистых людей.

– У этих людей сложностей в жизни не меньше, чем у всех остальных. Они этого, просто, не афишируют. И понять их достаточно трудно.

– Но я могу это сделать!

– Смотри! Женился бы ты лучше на Оксанке с которой еще недавно на танцы вместе ходил и не морочил бы голову женщине до которой тебе никогда не дотянуться.

– Валерка! Что ты такое говоришь! – Андрей с обидой посмотрел на друга. – Я ее полюбил и, как я понимаю, она тоже испытывает ко мне очень добрые чувства.

– Поступай, как знаешь, конечно. Но вежливое участие интеллигентного человека тоже может быть похожим на «добрые чувства». – Он встал и начал расстилать постель. – Давай спать! Я тебе постелю здесь. Постарайся не ложиться на спину. Может, к утру плечи и перестанут саднить.

***

– Алло!

– Андрей? Привет! Это Валера.

– Привет! Как дела?

– Именно о делах я и звоню тебе сообщить.

– Ну-ну?

– Помнишь, в нашу первую вылазку на моря’ ты рассказывал о своих сомнениях по поводу гражданки Ларисы Перовой, сорока пяти лет от роду?

– Помню.

– Так вот она проходит у меня главной свидетельницей по одному очень неоднозначному делу, – Валера помолчал. – Если хочешь, могу попросить начальство, чтобы тебя на время расследования прикрепили ко мне.

– Спрашиваешь! Конечно хочу!

– Хорошо. Завтра на пятиминутке попрошу. Профиль не твой, но в данном случае это не так важно. Надо будет побегать основательно, что у тебя хорошо получается. Ты у нас парень спортивный. Думаю, патрон не будет возражать.

– Договорились! Буду ждать новостей! – Андрей явно был рад перспективе поработать в группе с товарищем. – Спасибо, Валер!

***

Андрей по указанию руководства с утра прямиком отправился к Валере.

Чтобы успешно добираться до нужного места в управлении, надо было обладать навыками перемещения по этому старинному зданию, которое занимало целый квартал. Посередине строения был внутренний двор. Для работы – очень удобно. Преступника помещали в машину во дворе и только после этого открывали ворота. А вот, если надо было перейти по длинным коридорам и многочисленным лестницам из одной стороны здания в другую – можно было заплутать. Но поскольку кабинет Андрея находился на той же стороне, да и большая часть коридоров им уже была исхожена и изучена, путь до Валериного кабинета занял не больше времени, чем преодоление обычного маршрута до собственного.

Обстановка в комнате стандартная – два стола, шесть стульев, сейф, вешалка и пустое место на котором можно сделать четыре шага вперед и два в сторону, если, конечно никто не стоит в этом проходе. Окна выходили во двор, поэтому попасть в него мог только случайный лучик света, отраженный от оконного стекла на противоположной стороне здания. Но такая обстановка никого не смущала. Ведь одни приходили сюда работать, а другие понервничать. И у тех, кому было чего бояться, окружение вызывало внезапное просветление рассудка. После которого, чаще всего возникало желание говорить правду и только правду…

– Физкульт-привет ударникам умственного труда!

– И вам того же! – Валера уже сидел, погруженный в изучение разложенных на столе бумаг.

– С сегодняшнего дня я в твоем распоряжении, – отрапортовал Андрей.

– Вот и славно! – Валера отвлекся от бумаг и обратил свой взгляд на пришедшего.

– Расскажи в чем, собственно суть дела, – Андрей опустился на стул рядом с Валериным столом. – И какова будет моя роль.

– Для начала, в общих чертах, – Валера положил перед собой блокнот с записями. – Примерно два месяца назад, а точнее, предположительно между майскими праздниками, в Царникаве, из частного дома принадлежащего пожилой паре пропала сберкнижка на предъявителя на сумму тридцать тысяч рублей. Украла ее, предположительно домработница. А последним человеком, который ее видел является гражданка Лариса Перова, сорока пяти лет, живущая в Риге по известному тебе адресу…

– Вот это да! – Андрей вытаращил от удивления глаза. – Первый вопрос: а почему «на предъявителя»?

– Это, как и многое другое нам и предстоит выяснить. Я дело принял в тот день, когда позвонил тебе, – он глянул на календарь. – То есть позавчера. Вчера совершил несколько телефонных звонков, которые ничего не прояснили и попросил Степаныча, чтобы подключили тебя. И ты с утричка тут как тут. Все что я почерпнул из материалов, сейчас расскажу. Затем, нам и предстоит составить план действий.

– Понятно… – Андрей достал из кармана блокнот и ручку. – Сначала, наверное, стоит составить перечень известных обстоятельств.

– Именно.

– Давай, может, начнем с описания потерпевших.

– Значит так. Потерпевшие – пожилая пара. Имант Петрович Зариньш, 62 года – ученый, профессор, лауреат государственной премии и Эмма Яновна Розе-Зариня, 60 лет – член союза художников, заслуженный работник культуры. Являются владельцами одноэтажного кирпичного домика на садовом участке в Царникаве, но прописаны в трехкомнатной квартире в Риге. В квартире живет их дочь с мужем и сыном. Старики большую часть времени проводят за городом. В Ригу приезжают, когда необходимо решить какие-то рабочие вопросы, навестить друзей, родственников или сходить на кладбище. Майские праздники провели в городе. Уехали в Ригу на собственном автомобиле ГАЗ-21 серого цвета в четверг, 30 апреля и вернулись 11 мая, в понедельник. Пропажу заметили 15 числа, в пятницу, когда Эмма Яновна полезла в шкатулку с документами за паспортом. Тогда и в милицию заявили.

– А почему они решили, что кража произошла именно в ту неделю, когда их не было дома?

– Перед отъездом, хозяйка заглядывала в шкатулку. Ей нужны были документы на собаку – пришло время делать очередные прививки и сберкнижка была на месте. А кража произошла предположительно в их отсутствие, потому что после того, как они вернулись посторонние в дом не заходили. Есть еще одно событие того же периода. Женщина, которая прибиралась у них в доме, 4 мая пропала. Ушла из дома утром и не вернулась, ни вечером, ни на следующий день. Но об этом чуть позднее. Сначала закончим с потерпевшими.

– Они же должны были заметить следы взлома!..

– Следов взлома не было. Но было два дубликата ключей от входной двери, – Валера снова посмотрел в блокнот. – Ключ был у домработницы, Анны Аскольдовны Озолини и у нашей Ларисы Аркадьевны Перовой. Лариса лечила и обухаживала их пса, чистокровного королевского пуделя Грэма.

– Отлично! И что же говорит по этому поводу гражданка Перова?

– С Перовой разберемся в последнюю очередь. Сейчас об остальных действующих лицах. Анна Озолиня, 54 года, живет в Царникаве в частном доме постройки начала века, вместе с сыном Айваром, 33 года, его женой Ингой, 23 года, и их детьми – Лигой и Янисом, пяти и трех лет соответственно. Работает Анна дворником, занимается участком возле дома, убирает у Зариней два раза в неделю и кормит их собаку два раза в день – утром и вечером. Айвар работает в Адажском колхозе трактористом, Инга – продавцом в сельпо. Утром уезжают в Адажи, отводят детей в садик, идут на работу и возвращаются вечером. В понедельник, 4 мая в 6 часов утра, когда молодежь собиралась на работу, Анна уже работала на участке. После уборки она обычно относила еду собаке, прибирала квартиру Зариней, если в этом была необходимость, возвращалась домой. Дома оставшееся время посвящала приготовлению еды и работе на приусадебном участке. Вечером, когда молодые возвращались с работы – всегда была дома. Около восьми относила собаке еду, возвращалась и ложилась спать. Но четвертого числа вечером дома ее не было. Пятого после работы Инга сходила к Зариням, увидела, что там все закрыто, а по участку бегает беспокойный Грэм, принесла ему еду, шестого снова сходила покормить пса, а седьмого Айвар отпросился с работы и с утра в милиции написал заявление о пропаже Анны. До возвращения Зариней, Инга ходила кормить Грэма в рабочие дни по вечерам, а в выходные – утром и вечером, как раньше это делала Анна. Вечером 11 числа она пришла кормить собаку, застала хозяев дома и сообщила им о несчастии. Они очень сильно расстроились за женщину, предложили Инге заменить Анну, но та отказалась.

Валера перевел дыхание и продолжил:

– Ну, а теперь о Перовой. Лариса уже много лет, достаточно часто приезжала в гости к своей знакомой. Дом ее родителей находится на соседней улице. Зовут ее Дзинтра Кирсе. Работает на Рижском электроламповом заводе. Родители очень старенькие, поэтому большую часть времени живет у них, но бывает, что остается в Риге – у нее есть комната в коммунальной квартире недалеко от завода. Она и познакомила Ларису с Заринями, когда тем подарили щенка. Старики радовались питомцу, но и прекрасно понимали, что за чистокровным псом уход должен быть соответствующий. К тому же, обрастают эти пудели шерстью и их желательно регулярно стричь. Вот Лариса уже три года и занимается уходом за собакой.

– Заниматься – это, конечно, хорошо, но ключ от дома зачем давать?!

– Это же естественно! Пес стал полноправным членом семьи, а вместе с ним и Лариса. Она и лекарства привозила, если надо было, и брала на себя другие заботы, касающиеся собаки. Понимаешь, эти Зарини своеобразные люди. Он – ученый, она – художница. Совершенно оторванная от реальности пара. А тут – земной человек, который заботится об их, можно сказать, ребенке. Конечно, Лариса обладает полным доверием с их стороны.

– Так и что же она говорит обо всей этой ситуации?

– Говорит, что в воскресенье, 3 мая, зашла в дом Зариней, чтобы взять собачьи витамины и застала там озабоченную Анну Аскольдовну, которая, вроде бы, занималась уборкой, но была неприветлива и не обрадовалась ее приходу. Лариса взяла витамины, вышла, дала их Грэму и ушла. Больше она ее не видела. О сберегательной книжке вообще ничего не знала.

– А отпечатки пальцев?

– Милый мой! Какие отпечатки, если заявили они через неделю после кражи?!

– А еще что-нибудь известно обо всей это компании?

– Остальные сведения разрозненны и совершенно не складываются в единую картину. Именно поэтому ты и нужен, – Валера перелистнул блокнот на чистую страницу, взял ручку, в верхнем левом углу поставил дату и подчеркнул ее. – Сейчас составим список того, что тебе надо выяснить и того, чем буду заниматься я.

– Начать, наверное, надо с Зариней, – Андрей тоже открыл блокнот и, также как Валера, поставил дату.

– Да. Обязательно надо опросить всех причастных к делу обитателей Царникавы, но путь свой лучше начни с отделения милиции. Посмотри на участкового, поговори с ним. Если человек нормальный, то будет у нас такой сторонний взгляд изнутри, – Валера в одну колонку записал:

«Царникава:

= милиция

= Зарини

= Озолини

= Кирши

= ?»

Поставив вопросительный знак, сказал:

– Возможно, появятся еще какие-нибудь фигуранты.

– Если Анна куда-то отправилась, то куда и зачем?

– Надо выяснить все, что касается Анны. Если есть друзья или родственники в пределах Латвии, надо будет к ним съездить, если где-то в пределах Союза, надо будет сделать запросы. На самолетах она не улетала. Ответ из Аэрофлота уже получили. Что говорила на работе, дома, у Зариней. Постарайся справиться до конца недели.

– Хорошо. Постараюсь, – Андрей посмотрел на часы. – Давай закончим с планом, пообедаем и я уже сегодня туда отправлюсь!

– Да. Было бы очень неплохо. Времени потеряно много. Трудно будет собирать достоверные сведения о конкретном времени и датах.

– А почему дело передали в управление с таким опозданием?

– Ты сейчас кого об этом спрашиваешь? – Валера удивленно поднял брови. – И какого ответа ждешь?..

– Ну, извини! А то мало ли, может, знаешь.

– Могу только догадываться, но это занятие неблагодарное и безперспективное.

– А что с Перовой будем делать?

– Сначала разберемся с Царниковой.

Валера снова заглянул в блокнот на страницы с записями об обстоятельствах дела, пару минут проглядывал их и добавил:

– Вот еще один немаловажный факт: в день, когда якобы пропала Анна Озолиня, в Центральной сберегательной кассе Риги она получила тысячу рублей со сберегательной книжки на предъявителя. Номер и серия книжки соответствуют той, что пропала у Зариней.

– Значит, украла и сбежала?

– Возможно, но совсем не обязательно, – он посмотрел на Андрея. – Ты же прекрасно знаешь, не пойманный – не вор.

– Это точно! – поднимаясь, сказал Андрей. – Я когда своих карманников по ювелирным «собираю», задерживать можно только того, кто чужой кошелек уже в свой карман положил… Пошли обедать!

***

Андрей вышел из электрички и направился в сторону отделения милиции. Царникава – поселочек совсем небольшой. Вся инфраструктура расположена на центральной площади, если этот пяточок вообще можно назвать площадью. Аптека, почта, переговорный пункт, промтоварный магазин, остановка междугороднего автобуса, милиция – все рядом. Но все очень миниатюрное: в аптеке один прилавок и один продавец, в переговорном пунке одна телефонистка, на почте тоже – одна работница за стойкой. Он зашел в здание местного самоуправления на боковой двери которого висела табличка со словом «МИЛИЦИЯ». Небольшой холл и две двери без опознавательных знаков. Дверь напротив входа показалась Андрею более привлекательной и он в нее постучался. Послышался шорох, шаги и дверь открылась. На пороге стоял пожилой мужчина, лет шестидесяти в милицейской форме, со спокойным лицом, светлыми, внушающими доверие глазами и дружелюбной улыбкой:

– Здравия желаю! – поприветствовал он и протянул руку. Голос был приятный. Слышался довольно сильный латышский акцент. – Приятно увидеть в глубинке представителя закона из столицы.

– Здравствуйте! – навстречу протянул руку Андрей. – Меня зовут Андрей Андреевич Захаров, инспектор уголовного розыска, я из республиканского управления милиции.

– Ивар Германович Лусис, оперуполномоченный, то есть, тоже инспектор, – вытянув руки по швам, представился собеседник. – Проходите, пожалуйста. Я вас чайком угощу.

– Спасибо, – Андрей зашел в кабинет. Помещение небольшое, обстановка совершенно стандартная, но присутствие хозяина угадывалось.

– Как я понимаю, вы по поводу сберкнижки Зариней приехали? – спросил он, вставляя в розетку вилку алюминиевого электрического чайника.

– Не только. Еще и по поводу пропажи Озолини, – Андрей сел за стол для посетителей – небольшой, придвинутый к письменному столу хозяина кабинета – и достал свой блокнот. – Она же еще не нашлась?

– А разве их не объединили?

– Кого?

– Ну как, кражу и побег? – в голосе Ивара звучало удивление. Он с задумчивым видом расставлял на столе стаканы для чая в металлических подстаканниках, блюдца с печеньем и шоколадными конфетами.

– А вы думаете, что Озолиня убежала?

– Понимаете, думать я могу все что угодно, – он налил в стаканы заварку, кипяток и сел не за письменный стол, а напротив Андрея. – Но то, что ее уже почти два месяца нет – это факт. Когда я учился в школе милиции, преподаватель нам настоятельно рекомендовал оперировать исключительно фактами.

– Это, конечно, понятно. Но мне как раз хотелось бы узнать, что вы обо всем этом думаете. Как давно вы здесь работаете?

– Вообще-то я здесь родился и вырос. В местную милицию меня направили сразу после войны. Так получилось, что воевал я в Советской Армии и когда вернулся домой, властям были очень нужны благонадежные кадры из местного населения. Так я и начал свою работу милиционером.

– А Озолиня тоже из местных?

– Да. Хутор ее родителей был возле Адажи, у самой Гауйи. Вышла замуж за крестьянина в доме которого сейчас и живет. Мужа убили на войне. Так и осталась одна с маленьким сыном. Всю жизнь им и занималась. Но поскольку жила без мужика, любви и внимания ребенку доставалось с избытком. Даже удивительно, что Айвару жениться удалось при такой заботливой мамочке.

– У них с женой большая разница в возрасте, – заметил Андрей, проглядывая свои записи. – До того, как они сошлись он не был женат?

– Нет. Что вы?! – замахал руками Ивар. – Еще большая удача, что ему с Ингой удалось создать семью. Да и то, наверное, только из-за того, что они сошлись в Адажи. Айвар трактористом там работает. Большую часть времени на работе, в мастерских. Там и познакомился с этой девушкой. Та еще совсем молоденькая была. Привел ее домой и объявил матери, что Инга ждет ребенка и жить они будут вместе.

– А мать в штыки?

– Было немножко. Но против пуза не попрешь. Она же тоже женщина. И внуков ей, где-то, в глубине души, понянчить хотелось. Но Ингу она иначе, как вертихвосткой первые годы не называла. Да и сейчас не очень-то хорошо к ней относится. Та в магазине работает, вокруг нее постоянно народ крутится, на язык не сдержанная, одевается по моде, много себе позволяет.

– Да уж. Стандартный взгляд матери-квочки на молодую жену сына.

– Ну, доля правды в ее словах все же есть. Молодежь действительно ведет себя несдержанно. А сынок ее, Айвар, еще и сильно выпивает. Мать думает, что это тоже Ингина заслуга.

– А на самом деле?

– Я с ним вместе не пил, не знаю, – Ивар развел руками. – Но народ говорит, да и практика показывает, что помощь женщины в том, чтобы рюмку до рта донести, совсем не обязательна. Скорее, Инга тоже от этого страдает. Ведь детки растут, им отцовское внимание чувствовать нужно.

– И что же могло побудить Анну бросить любимого сыночка, внуков и убежать? – недоуменно спросил Андрей.

– Я тоже не понимаю, но чужая душа потемки.

– Как у них в доме с деньгами?

– Как и у большинства, – Ивар нахмурился. – Хоть все взрослые и работают, но дом достаточно ветхий и двоих детей поднимать надо, да и бутылка единственному мужчине в семье мешает здравые решения принимать.

– Значит, деньги все-таки могут быть существенным мотивом?

– Не знаю. С одной стороны, конечно, могут. А с другой – я очень давно Анну знаю и наблюдал, как она самоотверженно все годы трудилась, чтобы и огород был в порядке, и заготовок на зиму хватало. Дворником пошла работать, чтобы с внуками можно было остаться, если заболеют, и к Зариням пошла, чтобы дополнительная копейка в доме появилась. Не похожа она на воровку. К тому же, она у Зариней лет пять уборкой занималась. Почему только сейчас решила украсть?

– А может какие-то непредвиденные расходы намечались или у родственников что-нибудь случилось и деньги понадобились?

– У нее из родственников только тетка в Магадане, – Ивар протянул руку и взял со своего письменного стола лист бумаги. – Я вам и адрес подготовил. Родителей расстреляли фашисты и хутор сожгли, а тетку при Сталине снег чистить отправили. Такая вот у нас разнообразная история.

– Вы запрос в Магадан посылали?

– Посылали, но ответа еще не получили.

– Когда придет ответ, позвоните в управление, пожалуйста, – Андрей записал три номера телефона свой, Валерин и Степаныча. – Это очень важно.

– Да, конечно, – Ивар положил листок с телефонами на свой стол.

– А родственники мужа Анны?

– Те во время войны вместе с отступлением за границу ушли. Да она с ними отношения-то и раньше не поддерживала. Тоже, в свое время в семье мужа ко двору не пришлась.

– Ну и дела у вас тут! Просто какие-то межродовые войны! – улыбнулся Андрей.

– Не скажите! Люди у нас очень приветливые и дружелюбные, но вот в свой дом не каждого пустят.

– А как же тогда Зарини чуть ли ни всем прохожим ключи от своего дома раздают?

– Эта пара вообще из другого теста, – Ивар взял блюдечко с лаймовскими шоколадными конфетами и протянул Андрею. – Угощайтесь!

– Спасибо! – Андрей взял конфету. – Чем же они так отличаются?

Он немного помолчал и начал рассказывать:

– Они не местные. За свои заслуги получили участок, построили на нем домик – без претензий, но основательный. Периодически принимают у себя известных в культурной и политической жизни людей, научных работников. К ним приезжают очень разные люди, но обстановка в доме всегда теплая и открытая. Соседи к ним тоже сердечно относятся. У нас все друг друга знают. Анна была у них долго, ее знали, как женщину ответственную, аккуратную и трудолюбивую. На сколько я знаю, у Зариней к ней никогда претензий не было. А с этой рижской ветеринаршей… – он осёкся и задумчиво посмотрел в окно. – Она сама вся современная и из собаки этой модной постоянно какого-то клоуна делает, а им Грэм нравится и гостей это развлекает. Хотя, собака, надо сказать, совсем неглупая. Голос лишний раз не подает, на чужих достаточно агрессивно реагирует, но только в том случае, если чувствует опасность для хозяев. С достоинством пес.

– А эта ветеринарша как давно и как часто сюда наезжает?

– У нее тут подруга есть, Дзинтра Кирсе. Ее родители – Эдгар и Ласма живут неподалеку от Зариней. Дзинтра здесь родилась и выросла, а потом ее в столицу потянуло. Закончила техникум, пошла работать на завод, получила комнату в коммуналке. Но как-то жизнь в Риге у нее не складывается. Замуж так и не вышла. Теперь родители совсем старенькие – за хозяйством уход нужен. Так что она очень часто здесь бывает. И эта ветеринарша, Лариса – давно уже к ней ездит. Даже пару раз отпуск здесь проводила. Раньше ездила в основном летом, но как с Грэмом стала заниматься, регулярно – круглый год и в выходные, и в праздничные дни бывает. В общем, клуб старых дев.

– Вы назвали Ларису современной…

– Ну, конечно, – он задумчиво посмотрел на Андрея. – Вы еще очень молоды и, возможно, не чувствуете разницы. Сельские жители ведут себя и одеваются совсем не так, как городские. Тем более, столичные. Вся ее жизнь проходит совсем в другой среде. Она ходит в другие магазины. И здесь это очень заметно.

– А в последнее время в ее поведении или в одежде что-нибудь изменилось?

– Я-то не слежу за каждым конкретным человеком в округе, сами понимаете.

– Но достаточно много видите и знаете, – Адрей решил немного потешить самолюбие инспектора. – Ваш рассказ очень содержателен. К тому же, после того, что произошло, вы, наверное, оценили всех участников событий и освежили в памяти воспоминания и информацию о каждом из них.

– Конечно, освежил, – Ивар улыбнулся. – Больших изменений я в ней не замечал. Одевалась она всегда не слишком броско, но аккуратно. В последнее время стала какие-то прически делать, но уже не девочка, знаете. Может седина пробиваться начала или просто по-моложе себя почувствовать захотелось. Но ничего такого из ряда вон выходящего нет. Слышал только, что Зарини расстроились – сначала Анна пропала, потом сберкнижка, потом ветеринарша в отпуск куда-то уехала и Грэм как-то странно себя вел. Но сейчас, вроде, опять у них все нормально. Нашли новую домработницу, Лариса вернулась. Жизнь возвращается в нормальное русло.

– А Дзинтра имела возможность заходить в дом к Зариням? – Андрею чего-то не хватало. Ему казалось, что какая-то информация то ли ускользает, то ли не вписывается в общую картину.

– По-соседски, конечно. Только что ей у них делать? – Ивар задумался. – Бывало, если у Зариней какой-то прием намечался, могли попросить пирог испечь или в сезон ягоды собрать на варенье. А так… Родители Дзинтры им как-то ближе по возрасту, но те люди сельские, необразованные. Кстати, Зарини очень хорошо к ним относятся, помогают, если что надо. В больницу, например, старика отвезли весной, а потом забрали. Лекарства, журналы им какие-то необычные из города привозят.

– А кто еще из местных или, может, из гостей Зариней был подозрительным и мог бы иметь отношение к этому делу со сберкнижкой?

– Вот об этом я много думал, – Ивар снова нахмурился. – Понимаете, чужие деньги вызывают соблазн у каждого, без исключений. Те, кто к ним приезжал, обычно люди достаточно состоятельные, на машинах, но денег много не бывает и алчность могла проявиться у любого. Из местных кто-то… Да никто и представить не мог, что у них могут быть такие деньги. Дом, машина, средства на домработницу и на содержание диковинной собаки – понятно. Он – ученый, она – художница, но наличие таких денег никто себе даже представить не мог…

Андрей посмотрел в окно – смеркалось. Задержал он Ивара на работе допоздна:

– Спасибо вам большое, Ивар Германович, за рассказ, но мне, наверное, пора ехать. Да и рабочий день у вас уже давно закончился.

– Пожалуйста! Очень бы хотелось, чтобы вы это дело довели до конца. Время идет, а каких-то сдвигов в расследовании не наблюдается. Неприятно, – он поднялся. – Давайте, я провожу вас на станцию!

– Да-да, конечно, – Андрей тоже поднялся и они вышли на улицу. – Скажите, а когда я постучал в дверь, как вы узнали кто к вам приехал и по какому делу?

– Молодой человек, в хорошей физической форме, судя по внешнему виду, из столицы, с электрички прямиком направляется к отделению милиции, в которое, за час до его приезда поступил звонок с просьбой дождаться инспектора из управления и радушно его встретить, – на одном дыхании ответил Ивар и рассмеялся.

– Интересно, кто же вас предупредил о моем приезде?

– Из управления вашего звонили. Дело же здесь все это время было. Мой начальник хотел собственными, то есть в основном моими силами во всем разобраться. А когда Зариньш кому-то в Риге позвонил, чтобы узнать, как дело продвигается, тут же моего начальника на курсы повышения квалификации отправили, а дело в управление забрали. Теперь оно под контролем, – Ивар направил указательный палец вверх и заговорщически посмотрел на Андрея. – Так что вы уж постарайтесь, расследуйте, чтобы доброе имя милиции сохранить.

– Постараемся. Только времени много прошло. По горячим следам легче было бы, – Андрей машинально посмотрел на часы. Девятый час. Вот уж засиделись. Даже не заметил, как время пролетело. Зато теперь понятно почему его с такой легкостью к Валере откоммандировали.

– Собираетесь к нам еще приезжать?

– Завтра с утра буду здесь. Сначала к вам зайду, а потом по домам отправлюсь.

– Я с восьми буду на месте.

– Вот и договорились! Приеду на ближайшей к этому времени электричке.

Первый вагон поравнялся с Иваром, поезд остановился и открылись двери. Андрей заскочил в вагон.

– До завтра! – попрощался Ивар, помахал Андрею рукой и дождался отправления поезда.

Вагоны были практически пустые. Одинокие пассажиры сидели порознь. Андрей прошел до середины и уселся на свободную скамейку у окна. Достал блокнот и начал просматривать записи.

Какое обстоятельство могло толкнуть Анну на кражу – не известно. Что известно о родственнице из Магадана? Может, Анна отправилась туда? Почему Грэм начал себя странно вести? Ну, если учесть, что собака всегда получала еду, приготовленную одним и тем же человеком из его рук, и вдруг, этот человек перестал приходить и кормить, наверное, можно понять изменения в поведении животного. Куда Лариса ездила в отпуск? Почему не сложилась жизнь Дзинтры? И вообще, что это за Кирши?

Поезд медленно переехал по мосту через Кишозеро и подполз к станции «Мангали». Вот здесь выходит Дзинтра и идет на свой завод после того, как остается на ночь у родителей. Состав двинулся дальше, набрал скорость, немного проехал и снова стал замедлять ход, пересек автомобильный переезд и затормозил на следующей станции. «Саркандаугава». А вот здесь выходит Лариса, если ночует у Дзинтры в Царникаве и с утра отправляется на работу в зоопарк. Собственно, если едет домой, то выходит на этой же станции…

Значит, осталось два дня на ознакомление с Царниковой. В списке напротив слова «милиция» можно поставить жирную галку. С участковым познакомились. Андрею он понравился. На первый взгляд, смышленый и внимательный. Говорит по существу, но зря не болтает. Это приятно. Очень сложно выискивать скрытый смысл в беседах с разговорчивыми людьми. Произносить бесконечное количество каких-то слов – нормальное состояние, а вот наполнять собственную речь смыслом – тайное, недоступное их сознанию действо.

Но чего-то в его записях сегодняшней беседы все-таки не хватает… Вдруг, он оторвался от собственных мыслей и увидел, что электричка тормозит у станции «Ошкалны». Он встал и быстрым шагом двинулся к выходу. Отсюда до его дома даже ближе, чем от центрального вокзала.

Андрей тихонечко открыл дверь в квартиру, зашел на кухню и посмотрел на часы. Полдесятого. Ине звонить уже поздно, хотя, может она еще на работе. Андрей набрал номер редакции, в телефонной трубке раздался знакомый голос:

– Ригас Балс.

– Здравствуй! Это Андрей. Очень рад, что застал тебя на работе.

– Здравствуй, Андрей! Приятно тебя слышать.

– Ты по номеру сегодня дежуришь?

– Вообще-то, оперативный материал на завтра заканчиваю.

– А когда домой собираешься?

– Где-то через час.

– Может, тебя проводить?

– Спасибо, но редакционная машина дежурного повезет, заодно и меня домой забросит. Не трать время! – она на секунду замолкла. – У тебя, наверное, и так был трудный день.

– Точнее сказать, длинный, – Андрей слегка расстроился, что не увидит Ину, но с другой стороны, надо еще перекусить. А завтра – ранний подъем и, скорее всего, опять много часов подряд придется работать.

– Ну, вот видишь!

– Давай в выходные возьмем пацанов и куда-нибудь съездим!

– Давай попробуем, – она опять сделала небольшую паузу. – Во всяком случае, запланируем.

– Хорошо. Не буду тебя больше отвлекать! Пока!

– Пока!

Андрей положил трубку и мечтательно задумался. Какая же она все-таки прекрасная женщина! Просто, мечта!..

Он так посидел несколько минут, потом снова взялся за телефон и набрал Валерин номер:

– Привет!

– Виделись! – услышал он недовольный голос. – И где ты так долго пропадал?

– Беседа с участковым сильно затянулась.

– Что-то новое удалось от него узнать?

– И да, и нет. Больше портреты и зарисовки. Но это сегодня и было моей целью.

– Ты у нас художник или критик?

– В этом деле – твой подчиненный, а по жизни – романтик, – Андрей улыбнулся.

– Тогда передай мне вкратце вашу беседу.

Андрей положил перед собой блокнот, пересказал Валере разговор с Иваром и в конце добавил:

– Но чего-то мне во всем этом не хватает. Даже в электричке сидел и перебирал в памяти весь разговор. Вот кажется, что что-то вроде есть, но ускользает из поля зрения… Как бы не упустить.

– Не знаю. Мне, вроде, все складным кажется, – Валера на минуту задумался. – Напишешь потом подробный отчет.

– Хорошо.

– И продиктуй мне адрес в Магадане я завтра пробью что там с этим ответом.

Андрей продиктовал адрес и продолжил:

– Я на завтра договорился с Иваром с утра встретиться и совершить поквартирный обход.

– Да, поезжай… – Валера сделал паузу и добавил: – Особое внимание обрати на хронологию событий, ко псу этому присмотрись и на хозяев его тоже посмотри по-внимательней.

– Договорились!

– Ну, все – до связи!

Андрей положил трубку на рычаг и понял, как сильно утомился за этот день. Еще и свежим воздухом в Царникаве надышался… Спать хотелось даже больше, чем есть. Он все-таки сделал себе чаю и пару бутербродов с колбасой, чтобы никого не разбудить урчаньем желудка, перекусил и тихонечко зашел в комнату. Родители уже спали. Светка тоже. В полоске света от дверного проема он увидел, что его постель расстелена. Спасибо сестренке. Позаботилась, чтобы он никого не разбудил. Увидев это, он выключил в коридоре свет, тихонечко, практически на ощупь добрался до своего спального места, разделся, лег, закрыл глаза и сразу же погрузился в сон.

***

В шесть утра у отца зазвонил будильник. Очень хорошо. Отец быстро собирался на работу и уходил. Смена начиналась в семь часов и, вставая в шесть, он прекрасно успевал позавтракать и добраться до завода. Андрей подождал, пока он сядет за стол, тоже встал и пошел умываться. Сегодня ему предстояло познакомиться с жителями поселка на станции «Царникава».

Сменив отца на кухне, Андрей тоже позавтракал. День предстоял длинный и пренебрегать даже легкой утренней закуской было бы слишком легкомысленно.

Дорога до Царникавы была уже знакомой. Он добрался до места достаточно быстро и вовремя. Прямиком направился к Ивару. Местный инспектор уже ждал, а когда гость зашел в кабинет, сразу включил чайник. На столе стояла тарелочкая с бутербродами. Кисло-сладкий хлеб намазан маслом и сверху положены ломтики полукопченой колбасы.

– Могу предложить лиепайский кофе или чай, – Ивар улыбнулся и протянул Андрею руку в приветствии.

– Я думаю, кофе с утра будет в самый раз, – Андрей, улыбаясь, пожал протянутую руку.

Они сели за стол также, как и в первый раз – напротив друг друга, мирно попивали кофеек и ели вкусные бутерброды.

– Колбаса на домашнюю похожа, – отметил Андрей.

– Колхозная. У нас тут коптильня неподалеку есть. Рыбу тоже отлично коптят. Вот, сегодня выделили палку колбасы для угощения рижского гостя.

– Про гостя уже весь поселок знает?

– А как иначе?! Событие из ряда вон выходящее. Сначала эти преступления, потом затишье… Народ уже начал поговаривать, что, как обычно, никто ничего не найдет. И тут, вдруг, уголовный розыск из управления. Это же событие.

– И кто их оповестил? – с некоторым недоверием поинтересовался Андрей.

– Вы. Собственной персоной, – в голосе Ивара звучали задорные нотки. – Приехали. Прямиком ко мне. До поздна со мной сидели, разговаривали. Сегодня опять здесь. По дороге от станции, достаточно окон за которыми можно заметить интересующиеся лица сельчан. А коптильня недалеко от моего дома. Так что зашел я туда, взял палочку колбаски и на рабочее место – вас ждать.

– Если народ такой глазастый, не должно быть никакой возможности преступление скрыть. А у вас тут и кража, и побег, и никаких следов.

– А это как спрашивать, как записывать в протокол и как потом на это посмотреть.

– То есть? Что вы этим хотите сказать?

– Именно то и хочу сказать, что говорю, – улыбка сползла с лица Ивара и он заговорил совершенно серьезно. – Вот сын с невесткой говорят, что в последний раз видели Анну в понедельник утром. Подождали двое суток, как по закону положено и сразу в милицию сообщили. А сосед их мне сказал, что Анну уже с первого не видел. Да и молодых, вроде как, дома не было.

– Так надо было его рассказ записать и Айвара с Ингой за дачу ложных показаний привлечь!

– А не получится никого привлечь. Сосед мне это сказал в доверительной беседе. Ни на какой протокол он этого наговаривать не будет. Зачем с соседями отношения портить, – Ивар открыто смотрел Андрею в глаза, рассказывая тайны своей поселковой кухни. – Да и он же не враг, чтобы за своими соседями слежку вести. Хоть сплетни по поселку и летят быстрее ветра, доносчиком или предателем прослыть никто не хочет.

– Ну и что же тогда делать? Если информация есть, а доказать невозможно? – спросил Андрей в непонимании.

– Возможно, надо доказательства в другом месте поискать, а возможно, и настоять на том, чтобы свидетель свои слова все-таки подтвердил подписью под протоколом…

– Вы себе противоречите!

– Нисколько. Случаи разные бывают, – Ивар опять улыбнулся и подмигнул Андрею. – В данной ситуации, если никого не было дома, то кто-то обязательно должен знать куда они уезжали. Вся семья – трое взрослых и двое детей отправляются в неизвестном направлении в праздничные дни – слишком сомнительно.

– Но почему же вы никак этот факт не зафиксировали?

– Ну, во-первых, потому, что информация добыта неофициально, а во-вторых, потому что дело у нас к тому моменту уже забрали.

– Понятно… – Андрей сделал пометки в своем блокноте и снова повернулся к Ивару. – Я так понимаю, что перед тем, как начинать разговор с кем-то из сельчан, сначала стоит ознакомиться с вашей оценкой конкретного фигуранта…

– Очень разумное замечание! Только полагаться стоит на собственное впечатление, а не на мою оценку. Я слишком долго знаком с этими людьми, чтобы сохранить полную объективность.

– Хорошо, Ивар! – Андрей сверился с записями. – Давайте начнем с Зариней. На сколько я понял с ваших слов, пара образованная, интеллигентная, круг общения – научные и художественные работники. С местными поддерживают только соседские отношения. При необходимости, пользуются их помощью и сами в содействии не отказывают. Материальных трудностей не испытывают. Верно?

– Вполне.

– Кого-нибудь в краже подозревают?

– Никого. Считают, что с Анной что-то случилось. Не могут поверить, что она могла украсть и убежать.

– Хорошо, Ивар. Тогда, для начала, давайте отправимся к ним, – Андрей поднялся из-за стола, положил блокнот в небольшую спортивную сумку, которая практически всегда была у него с собой.

– Пойдем. Будем надеяться, что Зарини дома, – Ивар взял свой рабочий портфель и они отправились в поселок.

Погода была хорошая. Светило солнце, в листве деревьев и кустов наперебой щебетали воробьи, где-то слышалось коровье мычание, где-то блеяла коза. Просто, сельский рай!

Когда они подошли к одноэтажному дому из белого силикатного кирпича, Андрей увидел, лежащего на пороге, большого белого пуделя. На туловище, хвосте, мордочке и верхней части лап, шерсть была коротко подстрижена, а на ушах и кончиках лап оставлена длинная. Вид у собаки был симпатичный и задорный. Ивар нажал на кнопку звонка у калитки и в доме раздалась электрическая трель. Пес поднял голову, но исключительно ради порядка. Он всем видом показывал, что считает пришедших благонадежными и никакого интереса к ним проявлять не собирается. Через пару минут входная дверь открылась и им навстречу вышел пожилой мужчина в брюках свободного покроя, трикотажной рубашке и шерстяной кофте. Он открыл калитку и пропустил гостей войти. С доброжелательной улыбкой протянул Ивару руку и сказал:

– Здравствуйте, товарищ Лусис! Очень приятно снова вас увидеть! – и взглянув на Андрея, добавил: – А это, как я понимаю, ваш коллега из Риги?!

– Здравствуйте! Да именно так. Андрей Андреевич приехал к нам разобраться в обстоятельствах вашего дела.

– Это очень приятно, – он с легким поклоном протянул руку Андрею. – И вернуть свои деньги будет не менее приятно.

Он закрыл за гостями калитку и, пропуская их к дому сказал:

– Проходите, пожалуйста. Устроимся на веранде. Сейчас Эмма организует нам чайный стол.

Веранда находилась с другой стороны дома, окнами в сад. Помещение было достаточно просторным, посередине стоял массивный овальный стол, за которым могло спокойно усесться шесть, а то и восемь человек. Ряд деревянных стульев у внешней, застекленной стены тоже указывал на то, что застолья в этом доме совершенно нормальное явление. У противоположной стены стоял диван, над ним на стене висела картина. Весенний пейзаж в пастельных тонах. На столе, на ажурной салфетке ваза с полевыми цветами. На больших окнах, расположенных на трех внешних стенах дома практически от пола до потолка, ажурные, ручной вязки занавески с тем же узором, что и салфетка под вазой. Все детали согласованы. В результате, в этой, вроде бы, очень простой, незатейливой обстановке чувствовалось присутствие стиля и уют.

Хозяин поставил к столу четыре стула, предложил гостям располагаться и вышел на кухню. Послышались приглушенные голоса. Скоро супружеская пара зашла на веранду. Он держал в руках блюдо с клубникой, а она – поднос с чашками. Когда стол был накрыт, хозяева тоже присоединились к гостям.

Андрею редко приходилось видеть представителей местной творческой интеллигенции, поэтому образ хозяйки произвел на него впечатление – льняная блузка с длинным рукавом вышитая латышскими национальными орнаментами, заправленная в длинную широкую юбку по крою больше похожую на цыганскую, но в соответствующих цветам вышивки на блузке тонах, серебряные серьги с выполненными из янтаря элементами в формы капли и янтарное ожерелье явно из того же комплекта. Эта женщина вообще производила такое солнечное, янтарное впечатление.

– Здравствуйте, Ивар! – сказала хозяйка, глядя на участкового. Затем посмотрела на Андрея. – Здравствуйте и вы, молодой человек! Меня зовут Эмма Яновна Розе. Я жена Иманта Петровича.

– Очень приятно, Эмма Яновна! – Андрей приклонил голову в знак приветствия и уважения. – Меня зовут Андрей Андреевич Захаров. Мне поручено провести ряд оперативных мероприятий по делу о пропаже сберегательной книжки из вашего дома.

– Ивар уже приходил к нам и расспрашивал после того, как мы написали заявление о пропаже, но больше никаких действий со стороны милиции нам наблюдать не пришлось, – она снисходительно посмотрела на обоих работников милиции.

– Ну, как же, дорогая! Еще Ян Янович приходил перед тем как на стажировку уехать…

– Ах, да! Но это было больше похоже на визит вежливости…

Наступила пауза. Было совершенно ясно, что пара питает глубокие сомнения по поводу компетентности правоохранительных органов и способности что-либо выяснить… Подобные мысли роились у Андрея в голове. Надо было как-то изменить витавшее в воздухе настроение. Он взял с блюда ягоду, с удовольствием съел ее и заметил:

– Очень вкусные у вас ягоды.

– Спасибо, – охотно отозвалась хозяйка. – Клубника, вообще-то, капризная, но если удается найти с ней общий язык – результат радует. В этом году очень удачный урожай, не правда ли?

– Да. Действительно очень вкусно. Сочная, но не водянистая, не просто сладкая, а вкусная, летняя ягода, – Андрей удивился поэтичности собственного голоса. Выдержав небольшую паузу, он все же решил, что приличия соблюдены и можно начинать предметный разговор:

– Если не возражаете, я задам вам несколько вопросов об обстоятельствах дела о сберкнижке.

– Да-да, конечно. Как я понимаю, ради этого вы к нам и пришли, – Имант Петрович сделал призывающий к действию жест рукой.

– Я ознакомился с имеющимися в деле материалами. Вашим заявлением и показаниями. Но есть некоторые обстоятельства, которые мне хотелось бы уточнить.

– Мы готовы удовлетворить ваше любопытство.

– Первый вопрос, который у меня возник, как только я услышал об этом деле: почему сберкнижка на предъявителя? Почему не на конкретного получателя?

– Очень неожиданно, хотя, такой вопрос, наверное, было логично услышать уже с самого начала, – Имант Петрович замялся. – Это, знаете ли, очень личный вопрос…

– В общих чертах, если можно. Если это не будет иметь отношения к следствию, можем даже не упоминать в материалах дела.

– Да нет, никакой тайны нет… – он опять сделал паузу.

– Имант! Ну почему ты смущаешься, – Эмма Яновна пришла мужу на помощь. – Понимаете, молодой человек, мы вместе со студенческих лет… Со времен Латвийской Республики. Так сказать, очень давняя история. Время неоднозначное. С деньгами – трудно. Закончили учебу, поженились, через некоторое время появилась дочь, а денег не хватало. Имант был молодым ученым. И днем, и ночью занимался наукой, а мне приходилось чем-то кормить его и ребенка, платить за квартиру. К тому же, мы были молоды, хотелось принять участие и в каких-то культурных мероприятиях. Поскольку моя профессия не подразумевала постоянного нахождения на рабочем месте, я с дочкой на руках ездила, получала задания, делала эскизы, следила за качеством изготовления… и мы худо-бедно жили на эти деньги. Имант, конечно, тоже приносил свою зарплату, но только на нее прожить было невозможно…

Она на минуту задумалась и продолжила:

– Потом дочка подросла, Муж защитил кандидатскую, стал получать небольшую надбавку к зарплате, подрабатывал репититором, потом защитил докторскую, преподавал, его пригласили в Москву… Структура наших доходов радикально изменилась, но как и сорок лет назад, сумма имеющихся в нашем распоряжении денег, лежит в доступном для обоих месте и взять эти деньги может тот, кому в данный момент они очень нужны. Понимаете?

– Не совсем…

– Когда-то в общем кошельке мог быть один лат и потратил бы его тот, кому было необходимо израсходовать эти деньги в интересах семьи. И не важно кто из нас заработал этот лат. Важно, что он мог быть потрачен только в наших общих интересах. Так и теперь. Только сумма в несколько тысяч рублей занимает много места, а со сберкнижкой очень удобно. Сколько есть – столько и положил, потом сколько надо – столько и снял.

– Теперь понятно, – был, наверное, какой-то тайный смысл в словах этой дамы. – Разве вас никто не предупредил, что пользуясь такой формой вклада, вы подвергаете сбережения большому риску?

– Конечно, предупреждали.

– Но вы все-равно выбрали этот вариант?

– В силу возраста вам будет это трудно понять, поэтому поверьте нам на слово, – вмешался Имант Петрович. – В отношениях людей наступает момент, когда крайне важно взаимное доверие, а сумма денег на сберкнижке не имеет уже никакого значения. Эта книжка – залог доверия и взаимопонимания в наших отношениях. Я знаю, что Эмма будет со мной богатым или нищим, она знает, что я ценю ее совсем не за доходы.

– Судя по всему, того кто присвоил эти сбережения, не очень беспокоило, как потеря денег повлияет на ваши отношения…

– Я могу сказать, что эта потеря не является ничем в отношениях между нами, но это совершенно не значит, что мы готовы подарить достаточно внушительную по нынешним временам сумму денег какому-то нечистоплотному человеку.

– Хорошо. Тогда в протоколе я просто запишу, что вы выбрали форму сберегательной книжки «на предъявителя» по обоюдной договоренности из личных соображений.

– Я думаю, вполне достойная формулировка, – подтвердил Имант Петрович.

– Теперь расскажите, пожалуйста, про свою домработницу, Анну Аскольдовну Озолиню.

– Об Анне больше может рассказать жена, – Имант Петрович взглядом указал на супругу. – Эмма давала задания по хозяйству, Анна, в свою очередь согласовывала с ней меню для собаки, какие-то бытовые вопросы. Я, со своей стороны, могу сказать, что эта трудолюбивая женщина многие годы самоотверженно трудилась непокладая рук, очень ответственно относилась ко всем нашим поручениям и у меня ни разу не было даже мысли сделать ей замечание или в чем-нибудь упрекнуть.

– У меня к Анне тоже не было никаких нареканий, – включилась в разговор Эмма. – Были ситуации, когда она по простоте своей душевной могла чего-то не понять из-за незнания вопроса в принципе, но это не мешало выполнять поручения.

– Чего она не понимала? Приведите пример, пожалуйста!

– Ну… – Эмма Яновна на мгновение задумалась, потом улыбнулась и начала рассказывать. – Как-то очень давно мне привезли натуральный кофе в зернах и я их оставила в баночке на кухне. Она такую диковинку никогда в глаза не видела, думала, что пережарили какую-то приправу, хотела выбросить, а вместо этого, я попросила зерна смолоть. Тогда она удивилась что можно делать с этим горьким коричневым порошком. Я объяснила, а потом, когда заваривала, дала попробовать. Она плевалась, но со временем стала лиепайский растворимый по утрам пить. Хвалилась, что это я ее втянула в употребление кофеина.

– Ну, хорошо… – Андрей достал из сумки бланки. – Принесите, пожалуйста, паспорта, чтобы я мог оформить протокол.

Эмма Яновна зашла в дом и через минуту вернулась с большой деревянной шкатулкой, которую, из-за достаточно больших размеров, хотелось назвать коробкой.

– Я принесла шкатулку. Здесь мы храним все документы. В том числе и паспорта, – хозяйка поставила коробку прямо перед Андреем. – Эту коробку давным-давно Иманту привезли в подарок полную сигар. Посмотрите как красиво оформлена! Долгое время она стояла в квартире, у мужа в кабинете, а когда построили этот дом и мы собирались переезжать, туда очень удобно поместились все важные бумажки, которые необходимо иметь при себе. К тому же, древесина из которой сделана эта коробка, огнеупорна. Ну, конечно, в мартеновской печи она в мгновение превратится в пепел, но в случае бытового пожара – выстоит.

Шкатулка была красивого красно-коричневого цвета. Андрей разглядел ее повнимательнее. Выглядело так, будто на крышке и боковинах коробки техникой резьбы по дереву, были выполнены мелкие рисунки – какие-то хижины, диковинные птицы и растения. Коробку действительно можно было назвать шкатулкой, даже произведением искусства.

Эмма Яновна открыла крышку и достала, лежавшие на поверхности паспорта. В шкатулке было много разных бумаг. По всей видимости, какие-то договоры, конверты с адресами, наверное, письма, квитанции.

– Вот здесь и лежала сберегательная книжка, – заключила она.

– А кроме этой сберкнижки еще что-то ценное и легко доступное посторонним в доме есть? – Андрей спросил, одновременно вписывая паспортные данные в бланк протокола.

– Это зависит от того, что считать ценным, – рассмеялся Имант Петрович. – Здесь же, в шкатулке, лежат мои авторские свидетельства, которые приносят нам доход, несколько государственных облигаций. Но, чтобы этим воспользоваться, надо покопаться в бумажках, а в ценности некоторых вещей надо просто разбираться.

– Например, каких? – заинтересовался Андрей.

– Эмма, принеси, пожалуйста привет с Урала!

Хозяйка опять удалилась в дом и вернулась с небольшим предметом в руке, снова села за стол и поставила перед Андреем открытую коробочку, где в картонном основании лежал камень неправильной формы с какими-то кристаллическими наростами. С одного бока небольшой кусочек камня был отколот и в этом месте поверхность была похожа на темно-красное, почти черное стекло. Было не очень понятно, почему этому булыжнику было уделено особое внимание.

– Подарок геологов?

– Именно! – с некоторым любопытством посмотрел на Андрея Имант Петрович. – Ребята привезли из геологической экспедиции на Урал.

– И в чем же ценность этого подарка, кроме как, в оказанном знаке внимания? Редкий минерал?

– В данном случае, ваша ирония нисколько не уместна, – хозяин дома немного расстроился. – Этот камень – рубин. И занимающийся обработкой драгоценных камней специалист заплатил бы за него очень большие деньги. Камни таких размеров – редкость не только в нашей стране, но и в мире.

– Для жулика это не добыча, – задумчиво разглядывая камень, произнес Андрей. – Если попробовать сбыть такую штуку, засветиться можно в одну секунду!

– Или погибнуть, – в тон ему ответил Имант Петрович. – Ведь это целый капитал, так сказать, одной неразменной «монетой». Вот поэтому я и сказал, что все зависит от того, что считать ценным…

– Хорошо. Давайте вернемся к Анне Озолине, – Андрей обратил взгляд на свой блокнот. – Когда вы ее в последний раз видели? О чем разговаривали?

– В пятницу, 30 апреля, она утром принесла Грэмми еду, – вступила в разговор Эмма Яновна. – Я сказала, что мы все-таки поедем в город, что вернемся только после Дня победы. Дала указания. Сказала, что прибрать дом она может перед нашим приездом 11 мая утром. Никого в доме все это время не будет и требовалось всего лишь один раз вытереть пыль и помыть полы. Каждый день надо было только кормить собаку, но она и так этим занималась. Так что наш отъезд для нее, в некотором смысле, означал облегченный режим работы.

– И каков же был ее ответ?

– А какой мог быть ответ?! – удивилась хозяйка. – Мы же не в первый раз в город уезжали… Она согласилась. Посетовала только, что все ее бросят – сын с детьми собирался ехать к родителям жены и ей останется только вместе с Грэмми интернационал петь.

– То есть вы хотите сказать, что она планировала первомай провести в одиночестве?

– Ну, на сколько что-то можно планировать с ее сыночком… – подключился Имант Петрович. – Скорее, предполагала, что такой вариант возможен.

– Я еще предложила ей телевизор прийти посмотреть, – вспомнила Эмма Яновна. – Все-таки демонстрация, праздничное настроение. Но она отказалась.

– Скажите, а она знала, что у вас в шкатулке лежит сберегательная книжка? – решил уточнить Андрей.

– Она этой шкатулки боялась, как черт ладана, – грустная улыбка появилась на лице Иманта Петровича. Он перевел взгляд с Андрея на жену. – Собственно, как и телевизора. От всего, что казалось ей непонятным, она, как человек малообразованный, старалась держаться подальше. И что такое сберкнижка понимала с трудом.

– Но ведь она могла передать эту книжку кому-нибудь другому…

– Я в жизни не поверю, что она могла так поступить, – категорически заявила Эмма Яновна. – Она не такой человек.

– Ну, хорошо, – в раздумьях, записывая результаты первой части разговора, сказал Андрей. – А Лариса Перова такой человек?

– Очень некорректный вопрос, молодой человек, – некоторое осуждение звучало в голосе Иманта Петровича. – Лариса, совсем другая, но у нас уже на протяжении трех лет не было никаких причин усомниться в ее порядочности.

– Действительно, Андрей Андреевич, – подтвердила Эмма Яновна. – Лариса ответственный человек, который всегда выполняет взятые на себя обязательства. Она прекрасно заботится о нашем Грэмми. Посмотрите какой он красавец!

Андрей только сейчас обратил внимание на пса, который в какой-то момент тихо зашел на веранду и теперь лежал у ног хозяина.

– Да. Собака действительно очень красивая, – согласился он. – А что вы сказали Ларисе о своем отъезде?

– Тоже самое, что и Анне. Она сказала, что если не сможет приезжать в рабочие дни, то даст Грэмми витамины в воскресенье третьего числа, а потом в следующую субботу – восьмого. Промежуток, чуть больше, чем обычно, но мы решили, что это не страшно.

– А как надо давать эти витамины? Есть какой-то график?

– Каждый третий день.

– А почему вы не поручили Озолине сделать это в среду? Она же все-равно приходила кормить собаку.

– Дело в том, что у наших дам были неоднозначные отношения, – некоторое смущение слышалось в голосе хозяйки. – Анна, как и многие местные жители, считала, что эти прически не красят Грэмми, но представить, как страдает животное, если ему в жару надо ходить в такой густой теплой шубе, никто не может. Лариса, в свою очередь, несколько раз высказывала недовольство по поводу каши, которую Анна варила собаке. Вот они и не взлюбили друг друга.

– Ясно. Тогда следующий вопрос: а гражданка Перова давала в эти дни витамины вашему питомцу?

– То есть как? – от удивления вскинула брови хозяйка.

– Вы уверены, что Лариса была здесь и давала собаке лекарства?

– Конечно! Она ни разу не преступала своих обещаний.

– А вы можете это проверить? – не отступал Андрей.

– Что вы! Молодой человек! – возмутилась Эмма Яновна. – Я что по вашему каждую неделю буду таблетки в банке пересчитывать? Существует договоренность и мы ее придерживаемся обоюдно. Только, когда я вижу, что лекарство заканчивается – я говорю об этом Ларисе и она привозит новую упаковку.

– Лариса знала о существовании сберегательной книжки?

– Специально мы ее не демонстрировали, – хозяйка немного задумалась, потом добавила: – Но видеть она ее могла. При Ларисе я оттуда доставала документы на собаку, какие-то другие бумаги. Бывало, мы сидели вместе и составляли графики витаминов и прививок, которые я потом складывала в эту коробку. Они и сейчас там хранятся. Показывала ей фотографии родителей Грэмми. В общем, о существовании шкатулки и о ее содержимом она знает.

Андрей заглянул в свои записи, сделал некоторые пометки в блокноте и продолжил:

– Следующий вопрос о ваших соседях Киршах. Какие у вас с ними отношения?

– Очень милые старички, – улыбка опять осветила лицо Иманта Петровича. – Их дом здесь, за забором. Когда мы строились и планировали участок, они нас, так сказать, непосредственно, прямо через забор консультировали, что и как лучше делать. Давали советы с позиции возраста и опыта.

Андрей посмотрел в окно. Между фруктовыми деревьями, метрах в ста виднелся деревянный дом.

– А сейчас как?

– Сейчас они совсем старенькие. Им трудно даже себя обслуживать и советы давать уже невмоготу.

– С их дочерью, Дзинтрой, у вас тоже добрососедские отношения?

– С ней мы общаемся меньше. В молодости Дзинтра была очень ветреной. Все куда-то мчалась, уезжала, приезжала, все искала большое женское счастье. Тогда ей было не до нас, – Имант Петрович, все с той же улыбкой взглянул на жену. Она встретила его вгляд и тоже улыбнулась. – Ну, а в последние годы остепенилась, стала проводить здесь много времени, ухаживать за родителями.

– И если надо что-то сделать по хозяйству, бывает, она нам помогает, – добавила Эмма Яновна.

– Она тоже имеет свободный доступ в ваш дом?

– У нее нет такой необходимости. Если что-то надо, конечно, придет и спросит, а так… – недоуменно пожала плечами Эмма Яновна. – Или что вы имели ввиду?

– Я спрашиваю насколько она вхожа в дом? Какие ей известны подробности вашей жизни? Знала ли она про шкатулку и сберкнижку?

– Андрей Андреевич! – с досадой сказал Имант Петрович. – Мы живем достаточно обособленно от местных жителей. Ивар Германович может это подтвердить. И своим достатком не бахвалимся. Но с другой стороны, не прячемся и не скрываем то что имеем. Понимаете?

– Понимаю. Но для того чтобы качественно провести расследование, мне нужно собрать максимум информации, – Андрею не нравилось вести беседу, когда приходилось вторгаться в незнакомый уклад отношений и выяснять детали и подробности событий, которые людям казались совершенно естественными и им было непонятно почему такие вопросы вообще возникают. – Еще пару дней назад я не имел ни малейшего представления о происшедшем здесь и о фигурантах по этому делу, но теперь я должен все выяснить и предоставить руководству подробный отчет о проделанной работе, чтобы можно было принять решение о дальнейших мероприятиях и очень важно, чтобы хотя бы часть этих мероприятий привела нас к раскрытию совершенного преступления. Я ни в коем случае не хочу вас обидеть или задеть. Но мне нужны ответы на все вопросы. Даже на те, которые вам, на первый взгляд кажутся несостоятельными. Понимаете?

– Да. Вы правы, – Имант Петрович смутился от длинной и прочувствованной речи Андрея. – Мы Дзинтре не показывали сберкнижку. И не рассказывали о ней. Ведь так, Эмма?

– Нет-нет. Я не упоминала о ней, – она на секунду задумалась. – И шкатулку с документами при Дзинтре, кажется, тоже не разбирала.

– Теперь про собаку, – Андрей снова заглянул в свои записи. – У меня отмечено, что после того, как вы вернулись, Грэм «как-то странно себя вел». В чем это выражалось?

– Он был какой-то потерянный. Когда мы приехали обрадовался так, будто вообще людей эту неделю не видел. Был очень беспокойный – скулил, лаял и все время что-то искал. Но когда ему стала приносить еду Санита, наша новая помощница, со временем успокоился. Хотя все равно ведет себя как-то настороженно…

Андрей глазами встретился с умным взглядом, лежащего у ног хозяина пса. Выглядел он спокойным, но готовым к неожиданностям. Скорее всего, Грэм, благодаря животному чутью, знал о случившемся достаточно много, а вот рассказать не мог. К сожалению…

– Большое спасибо за вкусное угощение и за интересный рассказ. Было очень приятно с вами общаться, – он посмотрел на каждого из хозяев и отметил, доброжелательное выражение на их лицах. – Но у меня есть еще один вопрос.

В воздухе «повисла» пауза недоумения и непонимания и Андрей поторопился ее развеять:

– Не на протокол, а из чистого любопытства, – оправдываясь, сказал он. – На протяжении всего разговора вы называли свою собаку именем Грэмми, а все от кого мне приходилось слышать кличку до этого, называли его Грэм. Почему?

Имант Петрович рассмеялся:

– Грэм – лаконично и более мужественно. Люди думают, что кобелю это больше подходит. А мы дали это имя, когда еще щенком, он заливисто подпевал старому грамофону, который Эмма иногда включает, чтобы развлечь гостей звучанием старинных пластинок. Грэмми – музыкальная премия в США. Вот этот пес – наша музыкальная премия. Вот и весь секрет.

Андрей и Ивар поднялись из-за стола, пожали хозяевам руки, еще раз поблагодарили, вышли за калитку и двинулись в сторону дома Киршей.

– Расскажите, Ивар, как вам удалось за все время разговора не проронить ни слова? – улыбаясь сказал Андрей.

– Слушать не менее полезно, чем говорить, – улыбнулся Ивар. – К тому же, вы проводили этот разговор по определенной схеме и расстраивать ваш план мне было ни с руки.

Андрей посмотрел на часы. Они провели в доме Зариней больше трех часов. Очень хорошо, что начали обход с самого утра. Чтобы дойти до дома Киршей, надо было обойти вокруг импровизированного квартала. Между собой граничило шесть домов по три в два ряда. Дом Зариней был посередине одного ряда, а дом Киршей – посередине второго, то есть с противоположной стороны. Они свернули за угол один раз, но чтобы выйти на улицу со входом в дом Киршей, надо было совершить еще один поворот.

– Как, Андрей Андреевич, – начал Ивар. – Может в отделение сходим перекусим или в местную столовую?

– Спасибо за заботу, Ивар Германович, – с улыбкой глядя на коллегу, сказал Андрей. – Но после второго завтрака с фруктами, обед может быть поздним. Конечно, если Кирши не ждут нас за накрытым обеденным столом…

Они снова свернули направо. Ограда углового дома, мимо которого они проходили, была деревянная, примерно полтора метра высотой и Андрею не доставала даже до плеча, поэтому он мог оглядеть участок. Дом находился в глубине, трава тщательно выкошена, в нескольких местах аккуратные клумбы, вдалеке – ровные ряды грядок. Было видно, что этим участком регулярно занимались. А вот соседняя территория сильно отличалась: дом примерно в метре от забора, но все это расстояние занято высокими кустами сирени. Наверное весной, во время цветения, эти кусты выглядели нарядно, но все остальное время представляли собой стену, отгораживающую окна от взоров проходящих и обитателей дома от солнечных лучей. Дверь в дом – напротив калитки, рядом со входом большой куст жасмина, весь в белых цветах, источающих пьянящий аромат. На сколько можно было судить, пройти на территорию участка можно было только через дом.

Андрей и Ивар прошли в открытую калитку и Ивар постучал во входную дверь. Никакой реакции не последовало. Постояли несколько минут, он постучал сильнее. За дверью послышались неясные звуки. Значит дома все-таки кто-то есть. Дверь открылась. На пороге стояла старушка в белой блузке, сером сарафанчике и фетровых ботиночках. Она внимательно оглядела пришедших и остановила свой взгляд на Иваре:

– Здравствуйте, Ивар! Мы с Язепом думали, что вы к нам обязательно зайдете. Проходите, пожалуйста! – сказала она по-латышски.

Через прихожую они прошли в просторную гостиную. Напротив входа в комнату были расположены выходящие в сад окна. Недалеко от одного из окон, в кресле сидел старичок. Такой же древний, как и впустившая их старушка. Андрей сделал вывод, что это и есть хозяева дома, Кирши. Здесь тоже стоял массивный обеденный стол. Только круглый и по-меньше, чем у Зариней. Хозяйка указала им на стулья возле стола. Старичок подслеповато смотрел на них и улыбался беззубым ртом.

– Здравствуйте, Язеп! – перед тем, как сесть за стол, Ивар подошел и пожал старичку руку. Он тоже говорил по-латышски. – Вот, привел к вам коллегу из Риги. Он теперь занимается кражей у Зариней.

– Зравствуй, Ивар! – он немного приподнялся, пожимая участковому руку. – Извини, я тут посижу. Что-то ноги сегодня болят. Здравствуйте, молодой человек!

Он кивнул Андрею и сел обратно в кресло.

– Ивар! – Андрей совсем не подумал, что со стариками может возникнуть языковой барьер. – Мне по-латышски будет трудно говорить. Придется тебе переводить.

– Не страшно, – приветливо ответил тот. – Поработаю переводчиком да и протокол составлю.

– К тому же, – обратилась к Андрею старушка. – С нас толку мало. Мы тут сидим, радио слушаем. Выходим только, когда тепло, сухо и ветра нет.

– А в майские праздники дома были? – спросил у нее Андрей.

– Понимаете, нам каждый день праздник, – отмахнулась старушка. – Дзинтра в мае каждые выходные приезжала. У нас никаких особенных событий в жизни не было. Пенсию как обычно принесли. А так даже вспомнить нечего.

– Как же! Зариньш меня в больницу возил, – перебил Язеп. – На машине туда отвез и потом обратно забрал!

– Ну что ты несешь! – раздосадованно и громко сказала Вэлта. – Это в апреле было. Мы про май говорим!

– А-а-а! Про май! – стушевался старичок, поняв, что чего-то не расслышал.

– Лариса часто приезжала?

– Да. В мае они с Дзинтрой каждые выходные вместе тут были. По хозяйству помогали. Двор после зимы почистили.

– К Зариням часто ходили?

– Ну, Дзинтра вообще к ним без надобности не ходит. А Лариса не отчитывается, – Вэлта беспомощно развела руками.

– Скажите пожалуйста, а что вы вообще об этой краже думаете? – Андрей видел, что толку с расспросов не будет никакого, но хоть что-то хотелось от них узнать.

– А что тут думать! Приезжают к этим Зариням все кому не лень, – опять включился в разговор Язеп. – Бродят по их участку и по дому. Не удивительно, если в один прекрасный день все добро до последней ложки какие-нибудь гости унесут.

– Ну что ты говоришь! – опять пристыдила мужа Вэлта. – Приличные люди к ним приезжают! И сами они очень приличные, достойные люди! Украл кто-то, потому что собака у них бестолковая. На чужих голос не подает, дом не охраняет. Залез, небось какой-то алкаш ночью и украл.

– А как же залез? Дом-то закрыт был, – заметил Андрей.

– Может окно оставили открытым или еще как-то, – снова отмахнулась Вэлта. – Если они только через неделю спохватились о пропаже. Какой же тут порядок!

– Скажите, а в июне Дзинтра и Лариса часто приезжали?

– Ларисы в июне вообще не было. Она в отпуск уезжала. Только в прошлые выходные приехала собаку Зариней стричь. А Дзинтра, как раз, большую часть времени здесь провела. Несколько раз только в Риге ночевать оставалась. Вот и сегодня вечером обещала приехать.

– Анна Озолиня пропала в мае. Вы об этом слышали?

– Слышали. Непонятно что случилось, – недоумение звучало в голосе Вэлты. – Не могла она своих внучков с этими непутевыми родителями оставить.

– Хорошо, – потеряв надежду услышать что-нибудь интересное, Андрей решил, что пора завершать беседу. – Спасибо вам за рассказ.

Ивар оформил протоколы. Кирши не читая их подписали. Делать в этом доме больше было нечего.

– Давайте все-таки пообедаем! – настойчиво предложил Ивар. – Кирши нам еды не предлагали, а приезда Дзинты лучше все равно ждать в отделении. Зайдем по дороге в столовую и перекусим пока не поздно. Или вы уже в Ригу собираетесь?

– Да нет, – задумчиво сказал Андрей. – Раз уж так все складывается, может я сегодня и всех местных опросить успею.

– Значит, уезжать опять будете поздно, – закивал Ивар. – Все. Без разговоров! Пошли обедать!

Через некоторое время они уже выходили из столовой сытые и довольные, спокойно догуляли до самоуправления и сели на скамеечку в тенечек ждать приезда Дзинтры. Ее путь домой все равно проходил мимо участка, поэтому караулить на перроне не было смысла. Можно было спокойно посидеть и собраться с мыслями.

– Из всего вышеизложенного, я понимаю, что Озолиню толкнуть на такой поступок могло только чрезвычайное происшествие, – задумчиво сказал Андрей. – Может, со здоровьем у сына или внуков что-нибудь? Или сама чем-то болеет?

– Не слышал о таких проблемах, – в тон ему ответил Ивар. – Но мы можем зайти к участковому врачу и спросить. Но я не думаю, что это дело рук Анны…

– Значит, Ларисы… или кого-то еще, – Андрей посмотрел на него и добавил. – А куда же делась Озолиня?

– Если б я знал… – с тоской протянул Ивар. – Но в данной ситуации, к великому сожалению, наверное, надо регулярно просматривать сводки.

– Есть одно огромное, жирное «НО», которое полностью разбивает ваши скорбные предположения.

– Какое?

– Четвертого мая в Центральной сберегательной кассе Риги Анна Озолиня получила тысячу рублей со сберегательной книжки Зариней.

– Этого не может быть! – протест в голосе Ивара был чрезмерным.

Андрей очень внимательно посмотрел на него.

– Интересно, почему же?

– Она просто не могла этого сделать!

К станции подошла очередная электричка из Риги, на перрон вышли люди и двинулись в их сторону. Кто-то возвращался с работы, кто-то приехал в гости.

– Дзинтра приехала, – сказал Ивар глядя на приближающуюся группу людей.

Андрей стал внимательнее разглядывать этих людей. По возрасту подходила только одна женщина. Одета она была просто: блузка светло-коричневого цвета, черная юбка ниже колена, босоножки на невысоком каблуке, на голову повязана бежевая косынка. Стилем и цветовой гаммой, внешний вид указывал на трудовое настроение.

Когда она поровнялась с ними, Ивар встал ей навстречу:

– Здравствуйте Дзинтра Язеповна, – он протянул женщине руку. – Мы с коллегой из управления ждем вас, чтобы задать несколько вопросов.

– Здравствуйте! – она пожала протянутую руку, затем с улыбкой повернулась к Андрею:

– Добрый день! Очень приятно, что в наш поселочек заглядывают такие важные гости.

Андрей тоже улыбнулся:

– А вас не настораживает интерес столичных властей?

– Что вы! – поддержала непринужденный тон собеседница. – Это вполне объяснимо. После того, что здесь случилось странно, что с момента происшествия до проявленного вами интереса прошло столько времени.

– Давайте пройдем в мой кабинет и там продолжим, – Ивар гостеприимно распахнул дверь, пропуская гостей вперед.

Они прошли в уже знакомую Андрею комнату. Он сел на ставшее привычным место, а Ивар на этот раз сел за письменный стол, указав Дзинтре на то место, которое раньше занимал сам.

– Чем же я могу вам помочь? – спросила она, садясь.

– Мне бы хотелось, чтобы вы пролили свет на события недели между майскими праздниками, – Андрей внимательно следил за реакцией женщины.

– Ну, во-первых, я проводила здесь только выходные. В рабочие дни рано утром уезжала на работу и приезжала вечером, – беспечно ответила она. – Во-вторых прошло уже достаточно много времени, а в-третьих, поскольку ничего особенного в эту неделю не случилось, вспомнить какие обычные события произошли в какие обычные дни будет очень трудно.

– А может, эти дни были не совсем обычными? – вступил в разговор Ивар. – Давайте попробуем восстановить картину по датам.

– Давайте попробуем, – пожала плечами Дзинтра.

– Тридцатого апреля, в четверг ваши соседи Зарини уехали в Ригу, – начал говорить Андрей и сделал отметку на чистом листе бумаги, чтобы помочь собеседнице составить визуальный ряд событий.

– Я работала, а когда приехала домой, честно говоря, меньше всего думала о Заринях. Готовила еду, чтобы на следующий день накрыть праздничный стол.

– Вы пришли с работы, – как бы не замечая отрицаний, продолжил Андрей. – Как встретили вас родители?

– Как обычно. Спросили что в городе, поворчали друг на друга…

– Почему ворчали?

– Да кто его помнит?! – Дзинтра отмахнулась, полностью копируя свою мать. – Они же все время ворчат…

Потом на секунду задумалась и вспомнила:

– Ах да, отец был недоволен, что мама долго рецепт искала. Зариньш обещал им лекарства привезти из Риги, а она долго копалась и Эмме пришлось перед отъездом специально за ним заходить.

– Значит о том, что Зарини уезжают, вы все-таки знали…

– Ну, значит, знала. Но какая, собственно, разница?!

– Мне важно восстановить события, поэтому постарайтесь вспоминать точно! Вы видели Эмму в тот день?

– Нет. Они уехали раньше.

– Лариса Перова была у вас тридцатого?

– Да. Мы созвонились в конце рабочего дня и приехали на одной электричке.

– Чем вы занимались весь вечер?

– Как я уже говорила – готовили праздничный обед, ходили купаться.

– Что готовили?

– Мясо замариновали, приготовили продукты для россола*, потом пошли купаться. Пока ходили, все остыло. Когда вернулись, порезали и заправили салат.

– Как же Лариса смогла договориться с Эммой Яновной о графике Грэма, если Зарини уехали до вашего приезда?

– Ну, значит, не уехали… – она растерянно посмотрела сначала на Ивара, потом на Андрея. – Какое это имеет значение?!

– Большое, – твердо сказал Андрей. – Так она встречалась с Заринями тридцатого?

– Ну, да. Пока я мясом занималась, она ходила куда-то. Возможно, говорить о Грэме.

– Хорошо! А как вы провели первое мая? – Андрею не было ясно специально ли Дзинтра так себя ведет, но в любом случае, ее показания были крайне важны. Он сделал следующую пометку на листе бумаги.

– Я встала рано, как обычно. Приготовила завтрак родителям. Позавтракала вместе с ними и стала накрывать на стол, чтобы подать праздничный обед.

– Чем до обеда занимались родители?

– Смотрели телевизор.

– А что делала Лариса?

– Она поднялась около одиннадцати и стала помогать мне.

– Вы не заметили чего-нибудь необычного в ее действиях?

– Да нет… – недоуменно протянула Дзинтра. – А почему вы о ней так расспрашиваете?

– Я расспрашиваю о событиях тех дней и пытаюсь пробудить в вашей памяти какие-нибудь ассоциации.

– Да все было, как обычно. Лариса только в воскресенье, перед отъездом поделилась со мной своим наблюдением по поводу Озолини. Вот и все.

– Что именно она вам сказала?

– Сказала, что пошла дать Грэму витамины, а та грубо с ней разговаривала. Вроде, что Озолиня собаку кормит полноценно, а Лариса все какими-то таблетками пса пичкает.

– А вы Озолиню в этот день видели?

– Да нет. Я ее вообще редко встречаю. Бывает, когда на участок выхожу, вижу, что она у Зариней возится, но тоже довольно редко.

– Когда вы в последний раз ее видели?

– Не помню. Давно.

– После майских праздников?

– Нет гораздо раньше. Где-то в середине апреля, может быть. И не у Зариней, а просто на улице в поселке встретила.

– О чем говорили?

– О чем мне с ней разговаривать? – говорить об Анне, Дзинтре почему-то не хотелось. – Поздоровались просто и все.

– А какие у вас с Озолиней были отношения?

– Никаких. Я ей не нравлюсь. Она мне тоже.

– В чем же причина?

– Да она когда-то напридумывала себе, что ее сыночек первый жених на деревне и все девчонки готовы ему на шею вешаться. Вот с тех пор и не общаемся.

– У вас были отношения с Айваром Озолинем?

– Какие там отношения?! – Дзинтра всем своим видом давала понять что этот человек ей совершенно не интересен. – В одной школе с ним учились. Только я в десятый класс пошла, а он в первый.

– Но потом-то он вырос.

– Ну и что? Каким был оболтусом, таким до сих пор и остался. За мамочкину юбку всегда держался, а теперь за Ингину.

– А с Ингой вы в каких отношениях?

– С этой соплячкой? – тон Дзинтры стал еще более пренебрежительным. – Ходит полуголая, задом вертит, сплетни всякие разносит.

– На День победы вы тоже были дома?

– Да. Мы с Лариской в пятницу вечером приехали. Все выходные были здесь.

– Чем занимались?

– Отдыхали, гулять ходили, участок в порядок приводили.

– Лариса ходила к Зариням?

– Мы в субботу вместе заходили. Шли гулять и по дороге зашли. Она сказала, что не хочет опять с этой Озолиней наедине встречаться. Так я вместе с ней зашла. Только Анны не было и этот Грэм как дурной носился.

– Зачем вы туда заходили?

– Так Лариска витамины должна была Грэму дать.

– Ну и как, получилось?

– С трудом. Грэм обычно спокойно садился по команде, она ему поглубже в рот таблетку засовывала и по горлу какое-то время поглаживала, чтобы глотательный рефлекс вызвать. А в этот раз он к ней не подходил, лаял. Лариске пришлось его уговаривать. Она присела на ступеньки у входа, какое-то время с ним ласково разговаривала пока тот подошел и выполнил ее команду.

– Вы с ней в дом заходили?

– Зачем?

– Ну, как! За таблеткой. Или она с собой витамины принесла?

– Нет. Она на кухню ходила. А меня туда лишний раз не тянет.

– Почему?

– Не нравится. Они все такие приличные, просвещенные. Куда мне до них…

– Как это понять?

– Так и понять. Одни ходят и на умные темы рассуждают, а другие и полы им помоют, и пироги к их столу испекут.

– Значит в дом вы не заходили, – Андрей снова сделал отметку в своем блокноте. – А с дверными замками все было в порядке, когда Перова открывала дверь?

– Вроде, да. Она просто подошла, открыла замок и зашла. Все как обычно.

– Где у Зариней лежала сберкнижка?

– Не знаю. Я даже никогда не интересовалась вопросом есть у них сберкнижка или нет. Я нормально зарабатываю и чужие доходы меня не интересуют.

– А что про Зариней думает Лариса?

– Я по чем знаю?! У нее и спросите.

– Но она же как-то отзывалась о них?

– Нейтрально. Она знает мое отношение к ним и просто периодически говорит о чем они договорились и когда ей хотелось бы приехать, чтобы зайти к ним.

– Как я понял, вы для Зариней пекли пироги за определенное вознаграждение. Это так?

– Так. Они родителям помогают, так что мне с ними ссориться нет никакого смысла. А деньги брала, потому что продукты покупала да и время тратила.

– Скажите, Дзинтра, а куда вы с Ларисой ходите гулять?

– По поселку, на речку, если больше времени и погода хорошая, до моря доходим.

– Вы говорили, что купались вечером, когда приехали тридцатого апреля.

– Да.

– Не рановато ли для купанья?

– Жарко было. В реке вода теплее,чем в море. И к тому же, мы не увлекались – окунулись и вылезли. А вы значит, хотите меня на лжи поймать?

– Совсем нет. Но представьте, когда ваши показания будет читать мой начальник, он сразу же задаст мне тот же вопрос.

– Ну, да… Только, если бы из моего дома что-нибудь пропало, вы бы сюда не приехали. А вот для этих Зариней все стараются.

– У них пропала очень значительная сумма денег. И такие дела всегда расследуются весьма тщательно.

– И сколько же?

– Я не имею права разглашать эту информацию. Как вы узнали, что у Зариней что-то пропало?

– Лариска сказала.

– А когда она в последний раз к вам приезжала?

– В прошлые выходные. В конце июня вернулась из отпуска, вышла на работу и в прошлые выходные была здесь.

– Куда она ездила в отпуск?

– Я так поняла, что к родственникам в Новосибирск.

– Привезла какие-нибудь сувениры?

– Да. Брошку с малахитом, – в Дзинтрином голосе уже слышалось легкое нетерпенье. – Она послезавтра приедет. Сами ее обо всем расспросите! Или хотите, я вам телефон ее дам. В Риге можете встретиться.

– Спасибо! Мы найдем способ с ней встретиться, – ясно было, что разговор не сложился. Андрею очень хотелось найти хоть какую-нибудь ниточку за которую можно было бы потянуть и вытащить из этой женщины хоть что-нибудь полезное. – Что вы думаете о пропаже сберкнижки и об исчезновении Озолини?

– Что касается Зариней, так от них не убудет, – спокойно ответила Дзинтра. – У них и так всего навалом. А чтобы Анна от своего сыночка куда-то уехала – не поверю. Айвар и внуки – весь смысл ее жизни.

– Ну, а если это она украла?

– Разве что на лечение Айвара от алкоголизма. Если бы она воровать умела, то не вкалывала бы всю жизнь на трех работах.

– Значит, вы считаете, что Анна не могла украсть у Зариней сберкнижку?

– Думаю, что не могла.

– Спасибо вам за беседу, – Андрей взял бланк протокола. – У вас есть с собой паспорт?

– Нет, конечно! Зачем мне паспорт на работе?

– Вы можете переписать паспортные данные из предыдущего, – Ивар протянул Андрею протокол. – Если Дзинтра Язеповна не имеет ничего против.

– Конечно переписывайте! – Дзинтре явно не хотелось бежать за паспортом и еще больше растягивать эту процедуру.

Андрей заполнил бланк, записал Дзинтрины показания, она не перечитывая их подписала:

– Ну, что ж, желаю вам удачи в расследовании, – с улыбкой сказала она, поднимаясь из-за стола.

– До свидания! – вставая вместе с ней и протягивая руку для рукопожатия, сказал Андрей. – Возможно, мы еще потревожим вас в случае необходимости.

– Хорошо. Только толку с меня никакого в этом деле. Можете меня потревожить по более интересному поводу.

Дзинтра ушла. Время близилось к шести вечера.

– Ивар! Давайте навестим Озолиней, – Андрею очень хотелось завершить в этот день работу с местными фигурантами.

– Давайте попробуем, – ответил участковый, глядя на часы. – Только врядли они добрались до дома.

– Не страшно. Прогуляемся, зайдем к соседу о котором вы рассказывали.

– А может, по кофейку?

– Нет, спасибо! Лучше поработаем еще. Домой хочется вернуться по-раньше, чем вчера.

– Тогда, в путь!

Во дворах и на улицах поселка наблюдалась некоторая активность за счет пожилых и совсем молодых жителей. У детей были каникулы. Небольшие группы отдыхающих возвращались после проведенного у воды дня. В глубине души Андрей уже мечтал о выходных. Если все сложится успешно, то они с Иной и детьми проведут воскресенье вместе. Ивар шел рядом, периодически здороваясь с прохожими.

Солнце понемногу садилось и в воздухе уже чувствовалось наступление вечера. Пение птиц и шелест листвы на деревьях создавали ощущение отпуска. Казалось странным думать о кражах и пропажах, когда в окружающем мире существует такое буйство красок и звуков жизни.

Они подошли к ухоженному одноэтажному дому за невысоким деревянным забором. Никаких посадок на участке не было. Только несколько высоких кленов и дубов. Дорожки засыпаны мелкой галькой. Рядом с калиткой ворота для въезда машины, в глубине участка довольно просторный гараж. Судя по всему, совмещенный с хозяйственными помещениями или с баней. Ворота в гараж были открыты. Они подошли ко входу на территорию и Ивар позвал:

– Хозяин! Войти можно?

Через мгновение на пороге гаража появился мужчина. Ему было около пятидесяти, короткие темные волосы уже тронуты сединой. Он стремительно двинулся им навстречу, раскинув руки и широко улыбаясь:

– Милости просим! Проходите пожалуйста! – он открыл калитку и пожав гостям руки, указал на входную дверь дома.

– Мы с коллегой из столицы пришли к вашим соседям, но сначала решили зайти к вам, Артур Павлович, – Ивар уверенной походкой прошел в дом.

Следуя за ним, Андрей обратил внимание на чистенький жигуленок, стоящий в гараже. Видимо, хозяин посвящал ему достаточно много времени.

– Чем же я могу быть вам полезен?

– Меня очень интересуют Озолини и хотелось бы услышать ваше мнение о каждом из них, – Андрей присел на предложенный стул и достал из сумки блокнот.

– Понимаете, – хозяин дома вдруг стал очень серьезным. – Я не могу быть объективным свидетелем.

– Почему?

– Потому что уже много лет испытываю очень нежные чувства к Анне. Я наблюдаю, как она бьется в этой жизни и мне очень грустно, ведь, если бы она приняла мое предложение, то смогла бы скинуть со своих плеч, как минимум половину тяжести.

– Почему она не приняла ваше предложение?

– Говорит, что считает своим долгом посвящать все время и силы сыну, а теперь и его детям. Что не сможет получать удовольствие от жизни, если не будет уверена в их благополучии. Но это глупо! Как человек может быть полезен другим, если он бесполезен самому себе?!

– Может, такое самопожертвование было чем-то обусловлено?

– Ничем. Айвар никогда серьезно не болел. Был накормлен, одет и спокойно сидел у мамы на шее. Потом природа взяла свое и все-таки обзавелся семьей, но теперь они все сидят на ее шее. И детей этому учат. А она как-будто получает от этого удовольствие.

– Скажите, какие у Анны отношения с невесткой?

– Хозяйственные. Без эмоций. Инга ей говорит, если что-то надо купить или сделать по хозяйству. Анна высказывает свои пожелания по поводу внуков или каких-то праздничных мероприятий.

– Интересно, до меня дошла информация, что Анна очень Ингу не любит, считает ее распущенной женщиной.

– Так оно и есть. И раньше Анна регулярно высказывала ей свое неудовольствие, но в один прекрасный день Инга заявила: «Если будешь меня упрекать, заберу детей и уйду к родителям. Можешь нянчить своего сыночка-алкаша». А для Анны внуки – это все. С тех пор она больше с Ингой не спорит.

– Сын как-то реагирует на этот конфликт?

– Он себя чувствует, как между двух огней. Но, на самом деле, ему очень удобно – мама пожалеет, жена приголубит, а самому делать ничего и не надо.

– Он действительно такой беспробудный пьяница?

– Да нет. Айвар очень распущенный и делает так, как считает нужным. Поэтому, обычно напивается в самый неподходящий для всех момент. От того и создается впечатление, что все время пьяный.

– А внуки как к бабушке относятся?

– Конечно, внуки ее очень любят и им без нее туго приходится. Мама с папой с утра не хотят из постели вылезать, так посылают детей к бабушке – она и умоет, и покормит, и приглядит. А сейчас бабушки нет и с утра уже крики слышны. Родители вынуждены вставать, так и вымещают на детях всю злобу.

– Когда вы в последний раз видели Анну?

– Первого мая утром. Она убрала участок и понесла еду собаке Зариней.

– Что-то необычное было в ее поведении?

– Нет. Разве что, она была нарядно одета и с сумкой.

– А как она обычно одевалась?

– Я, знаете, не большой специалист в женском гардеробе, – смутился Артур Павлович. – Но обычно она после уборки участка не переодевалась. Как была в темной юбке, какой-нибудь пестрой блузке и кофте вязанной, так и шла собаку кормить, а тут платье надела бордовое с таких большими лилиям янтарного цвета. И сумка с которой она обычно в домоуправление на собрания ходила. И косынка такая нарядная в тон платью…

– Значит, можно предположить, что после кормления собаки она собиралась куда-то отправится или с кем-то встретиться?

– Вполне.

– Вам она что-нибудь сказала по поводу своего наряда?

– Я видел ее в окно. Выскакивать и бежать следом было глупо.

– И вы уверены, что после этого больше ее не видели?

– Более чем.

– А почему тогда сын заявил только седьмого числа?

– Трудно сказать, – развел руками Артур. – Может, потому что их самих не было дома до вечера четвертого числа и они не знали, когда она пропала.

– Но они же могли у вас спросить или у других соседей.

– Могли. Только зачем им это? – он с грустью смотрел на Андрея. – По большому счету, им до нее не было никакого дела. Конечно, Айвар зашел ко мне в понедельник около одиннадцати вечера и спросил нет ли Анны у меня. Но когда я ответил отрицательно и сказал, что ее уже два дня дома нет, развернулся и пошел домой ни сколько не забеспокоившись. Потом на следующий день вечером опять зашел и спросил не видел ли я ее, а когда снова получил отрицательный ответ и я ему сказал, что, может заявить надо, он ответил что это не мое дело и опять ушел домой.

Артур помолчал немного, восстанавливая в памяти события и продолжил:

– Это, значит, было четвертого и пятого… Шестого он ко мне не заходил. Я тогда подумал, что на следующий день зайду к Ивару, поговорю с ним. Заявить-то я не могу, но хотя бы проинформировать органы. Но Ивар сам ко мне седьмого пришел.

– Как вы думаете, могло случиться в жизни Анны что-то такое, из-за чего она могла взять из дома Зариней сберкнижку и исчезнуть из поселка?

– Я думаю, что скорее мог случится конец света.

– Может, у нее были какие-нибудь давние друзья, дальние или близкие родственники о которых никто не знает, большая любовь, что-то, что могло толкнуть на такой поступок.

– Нет. Ничего важнее сына и внуков у нее нету.

– Что вы можете сказать о Заринях? – Андрей посмотрел в окно и подумал, что сегодня ему опять предстоит «на кошачьих лапах» добираться до своей постели.

– Знаю, что они глубоко интеллигентные люди. Приехали сюда на закате жизни вдохнуть чистого, морского воздуха. Неоднократно их видел, но лично не знаком.

– Можете что-то сказать о Киршах?

– Язеп и Вэлта коренные жители Царникавы, Дзинтра – себе на уме, все в Ригу мотается, но в последние годы стала родителям помогать.

– Какие отношения у Киршей с Озолинями?

– Непростые. Старые Кирши свою дочку всегда выгораживали, а Анна – сына. Так что большой любви между этими семьями уже очень давно нет.

– Хорошо. А какие отношения были между Дзинтрой и Айваром?

– В юношеские годы Айвар был в Дзинтру безумно влюблен. Просто преследовал ее. Дзинтра же, какое-то время с ним игралась, принимала его ухаживания, но сама-то моталась между Царниковой и Ригой. Приезжала сюда когда вздумается. Айвар крутился у станции часами, ждал ее. Анна, естественно, бесилась. Но с годами все успокоилось. Поговаривают только, что Озолиньш женился на школьнице, чтобы Дзинтре досадить.

Андрея поразил такой порядок мыслей, но он решил не показывать собственного замешательства:

– Спасибо! Принесите, пожалуйста, паспорт, чтобы я мог оформить протокол.

– Не хотелось бы, чтобы мои показания были включены в дело, – нерешительно замялся Артур. – Я же не доносчик какой-то…

– По факту происшедших в этом поселке событий возбуждено уголовное дело и ваши показания проливают свет на его обстоятельства, поэтому не может быть и речи о сокрытии известных вам обстоятельств.

Артуру ничего не оставалось, как согласиться. Когда Андрей закончил писать протокол, он внимательно читал свои показания, периодически кивая, наверное, в тех местах, где был полностью согласен с текстом. Затем, с глубоким удовлетворением, аккуратно выводя буквы, под диктовку Андрея, написал в конце протокола стандартную фразу и расписался.

Оба инспектора попращались с Артуром, вышли на улицу и двинулись дальше, к дому Озолиней. У их участка не было ограды. Пройдя по выложенной небольшими бетонными плитками дорожке в глубину двора, за деревьями и кустами, увидели дом и сарай. Строения были из темных узких досок. Так обычно выглядят расположенные у берега моря, непрерывно обдуваемые соленым ветром дома. Дом Озолиней стоял километрах в пяти от берега, в низком месте, со всех сторон окруженный деревьями и такой цвет фасада придавал ему несвежий вид.

Все окна и двери были закрыты. Хозяева еще не вернулись домой. Ивар сел на скамеечку возле дома, Адрей к нему присоединился.

– Послушайте, Ивар! Какие у вас тут страсти творятся. Просто жуть! – Андрей устало опустился на скамейку рядом с Иваром. – Осталось немного у вас тут побыть и весь список смертных грехов соберу.

– Да что вы! Еще и до половины не добрались… – также устало ответил Ивар. – В этом доме еще парочку подцепим и достаточно.

– Мне Дзинтра совершенно непонятна. Либо она совсем недалекая, либо так искусно притворяется, что ей могла бы позавидовать профессиональная актриса.

– Конечно, она притворяется и недоговаривает, но мне почему-то кажется, что это маленькая, поселковая хитрость. А тот, кто завладел сберкнижкой должен находится в жутком смятении. Ведь в его руки попало несметное богатство…

– Да. Сумма денег действительно очень большая. Мне бы и в голову не пришло, что у этих Зариней могут быть такие деньги.

– Может, в этом и есть вся прелесть больших денег?.. – Ивар мечтательно посмотрел в небо. – Когда их столько, что они больше не имеют значения.

– Или же уровень мыслей и воспитания такой, что они больше не имеют значения, – присоединился к нему Андрей.

– А лучше и то и другое, – заключил Ивар.

На улице у дорожки остановился междугородный автобус. Из него вышла молодая женщина с двумя детьми и мужчина. Автобус поехал дальше, а семья Озолиней направилась к дому. Мужчина шел нетвердой походкой. Казалось, что он нетрезв.

– Здравствуйте, Ивар! – Инга поприветствовала участкового по-латышски. – Что вас к нам привело? Анна нашлась?

– Здравствуйте, – ответил Ивар по-русски. – К сожалению, не могу вас обрадовать. Но я привел к вам инспектора из Риги. Андрей Андреевич Захаров участвует в расследовании дела Зариней и пропажи Анны. Он хотел с вами познакомиться и задать несколько вопросов.

– А что с нами знакомится, – к ним подошел Айвар. Он был пьян и всхлипывал. – У меня мать пропала, а они тут вечер знакомств устраивают. Вы лучше бы мамочку мою нашли.

– Для того, чтобы ее найти, надо собрать максимум информации, – вступил в разговор Андрей. – Поэтому мы к вам и пришли.

– Вы уже два месяца ничего сделать не можете, – сухо сказала Инга. – неужели вся доблестная милиция Советского Союза не может одну бабушку найти? А может, ее просто никто и не искал?

– Может. Скажите, пожалуйста, перед тем, как подать заявление в милицию, где вы ее искали? – Андрею не нравилось, когда кто-то позволял себе неуважительные высказывания в адрес органов.

– Она что, лисичка или подосиновик, чтобы мы ее искали? – судя по всему, Айвар решил пошутить. И ему самому шутка явно понравилась. Он глупо захихикал.

– Иди спать! – оборвала его Инга.

– Как же! У нас полный двор милиции, а я спать пойду! – отозвался недовольный Айвар.

– А тебе хочется в вытрезвитель поехать? – огрызнулась Инга. Она посмотрела на детей и скомандовала: – Идите в дом. Умывайтесь и готовьтесь ложиться спать.

– Мама! А мы кушать хотим, – захныкал маленький Янис.

– Идите в дом, я сказала! – повысила голос Инга. – Я с дядями милиционерами поговорю и тогда разберемся. Айвар, ты бы детей в дом завел, а я тут поговорю.

– Ну, конечно! У меня мама пропала, а ты будешь разговаривать! – опять заныл Озолиньш. – Что ты вообще знаешь о моей маме!

– Иди в дом! – очень категорично произнесла Инга. – Давай не будем выяснять отношения при посторонних!

– Ладно! – примирительно протянул Айвар. Перспектива выяснения отношений его явно не прельщала. – До свидания, товарищи!

– Подождите минуточку! – остановил его Андрей. – Я выпишу вам повестку. Надо будет расписаться о получении.

Айвар покорно сел на скамейку у входа и тихо дремал, пока Андрей взял у Инги паспорт мужа и выписал повестку. Потом Айвара разбудили, показали где надо расписаться и отправили в дом.

Инга вернулась к гостям с холодной гримасой на лице. Теперь было понятно почему ее недолюбливали представители старшего поколения. Молодая женщина ростом около ста семидесяти сантиметров, достаточно длинные и прямые ноги, босоножки на каблуках. Это еще плюс семь или даже десять сантиметров с учетом танкетки. Короткое платье без рукавов с воротником стойкой, оголенными плечами, немного расклешенное книзу и напоминающее форму колокольчика. Высокая, аккуратная грудь. Большие карие глаза. Крупные губы. Нижняя губа немного выпячена, что с одной стороны, придавало ей вид обиженного ребенка, но с другой, указывало на нескрываемую сексуальность.

– Не думаю, что могу быть вам чем-нибудь полезна. Перед сном надо покормить детей.

– Да-да, конечно! Не будем вас задерживать! Сейчас вам тоже напишу повестку и дело с концом, – Андрей взял бланк и начал его заполнять.

– Постойте! – Ингино лицо стало мягче, глаза потеплели. – Неужели без этого допроса никак нельзя обойтись?

– Нельзя, – сурово ответил Андрей. – Пару минут назад ваш муж обвинил нас в бездействии. Мы должны приложить максимум усилий, чтобы поиски увенчались успехом.

– А сколько это займет времени?

– Для вас, думаю, не больше часа.

– Тогда давайте все-таки сейчас, – она смиренно опустилась на скамейку, села сдвинув коленки вместе, уперлась в них локтями, положила на руки голову и косолапо растопырила ступни.

«Помись ягненка и секс-бомбы», – подумал сидящий рядом Андрей, но его как-то не возбуждал вид этой женщины. Ей, в отличии от его избранницы, не хватало нескольких очень немаловажных штрихов – ума, воспитания и образования.

– Когда вы последний раз видели свекровь? – спросил он.

– Четвертого мая, в понедельник, утром, перед отъездом на работу, – на картинном выдохе ответила она.

– А если по-точнее?..

Она подняла глаза и по ее лицу пробежала тень, указывающая на старание задействовать мыслительный процесс:

– Около семи утра.

– А если вы все-таки постараетесь вспомнить по-точнее?

– Что вы привязались?! Думаете, я все время с секундомером в руках хожу?!

– Думаю, что вы после работы тридцатого апреля с мужем и детьми поехали к своим родителям, а в этот дом вернулись только четвертого вечером.

Она распахнула свои большие глаза и немигая уставилась на Андрея. Явно пыталась пошевелить мозгами, но это совершенно не получалось. Тогда на пару мгновений закрыла глаза, потом снова распахнула и снова уставилась на Андрея:

– Да. Нас не было все эти дни. На самом деле, в последний раз мы ее видели тридцатого апреля утром, – ресницы затрепетали и она моргнула. – А что нам за это будет?

– Очень много зависит от того, находится ли Анна в добром здравии и причастна ли она к пропаже сберкнижки, – он выдержал паузу. – Вы знали, что Зарини собираются уезжать на майские праздники?

– Ома* что-то говорила, что между праздниками будет по-свободнее у Зариней.

Увидев непонимающий взгляд Андрея, спохватилась и добавила:

– Мы так Анну называем. Она же наша бабушка.

– Конкретные числа их отсутствия упоминала?

– Я не вникала особенно… Но когда сказала, что мы тридцатого с работы сразу к моим поедем, а вернемся четвертого после работы, она немного расстроилась.

– А почему вы ей не предложили с вами ехать?

– Так ей же Грэма два раза в день кормить! А если Зарини уезжают, то кроме нее больше некому.

– А может Лариса Перова могла покормить или Дзинтра Кирсе?

– Да вы что?! Эта ветеринарша вообще собаку сеном бы кормила, будь ее воля, а с Дзинтрой Анна в жизни бы не заговорила. Тем более просить о помощи!

– Насколько серьезный конфликт у Анны с Перовой?

– Нет никакого конфликта, – Инга спокойно говорила, слегка наклонив голову и играя длинными тонкими пальцами с травинкой. – Эта Лариса невесть что себе думает, рассказывает что и как надо делать для своего здоровья и для собаки, как будто Ома в пробирке всю жизнь просидела и ничего не знает.

– Анна на нее обижалась?

– А что на какую-то дуру обижаться. Не прыгала от восторга, конечно, но и в серьез не воспринимала.

– Скажите, куда Анна уехала? – Андрей понадеялся, что может удастся застать собеседницу врасплох.

Инга медленно повернулась и встретилась с ним взглядом. Большие влажные глаза спокойно смотрели на него и в лице на этот раз тоже не было никаких эмоций:

– Вы мне не верите. Думаете мы вас обманываем, – она перевела взгляд на травинку в своих руках. – Она действительно пропала.

– Где вы ее искали перед тем, как пойти в милицию?

– А где тут искать? – она повела рукой в воздухе. – Айвар к Артуру зашел и спросил. Тот сказал, что она в парадной одежде первого к Зариням пошла собаку кормить. Мы подумали, может у них осталась.

– К ним ходили?

– Ну, на следующий день, когда с работы приехали и увидели, что дома опять никого, я к ним сходила, а там этот Грэм скачет, лает, как будто голодный и людей уже неделю не видел. Я вернулась домой, еду ему быстро приготовила и отнесла. Тогда уже и понятно стало, что Ома куда-то делась…

– Что дальше делали?

– На следующее утро на работу поехали. По дороге договорились, что Айвар у бригадира отпросится и, если вечером ее еще не будет, то в среду с утра в милицию пойдет.

– От нее за все это время были какие-то новости? Может, телефонный звонок, записка, письмо, привет от кого-нибудь.

– Ничего, – Инга еще сильнее потупилась. – Совсем ничего.

– У Анны есть друзья, родственники, знакомые у которых она могла бы сейчас находиться?

– Нет, – Инга помотала головой. – У нее вообще никого кроме нас не было. С Артуром еще разговаривала, в гости к нему заходила. Родственников – тетка в Магадане. Открытки друг другу на праздники посылали, письма иногда.

– Во что была одета Анна, когда уходила из дома в последний раз?

Инга пожала плечами:

– Мы же ее не видели. Наверное, в то, что Артур описывал. Я глянула в ее шкаф. Вроде, того платья нет.

– А документы?

– Паспорта нет. Все остальное на месте.

– Почему вы не сказали, что она забрала с собой паспорт? – Андрей вздрогнул от неожиданности, когда прозвучал голос Ивара.

– Мы тогда еще не знали. Я потом посмотрела. Я же вообще в ее вещах не рылась, – Инга остановила вопросительный взгляд на Андрее. – Как я могу лезть в ее вещи? Что я ей потом скажу? «Вы не беспокойтесь, мы только инвентаризацию провели и опись ваших трусов составили?!»

– Послушайте, – наставительно начал Андрей. – Вы понимаете, что от того насколько точную и своевременную информацию о происшедшем со всеми деталями и подробностями вы нам дадите, зависит количество шансов вернуть вашу бабушку живой и здоровой?

– Я понимаю, но мне кажется, что это все не по-настоящему, – Инга опять потупилась и ссутулила спину. – Она, конечно, вредная, но без нее очень тяжело: приготовление еды, стирка, уборка и денег меньше.

Инга снова подняла взгляд на Андрея. Он посмотрел ей в глаза и утонул в них. Подумал, что ее так хочется сейчас обнять, поцеловать в эти пухлые губы и укрыть от всех бед… И одернул себя. Да… Чарующий взгляд и вызывающая сексуальность. Обволакивающая сознание неразрывной пеленой.... Зачем такой женщине образование, воспитание?.. Если ее можно просто обнять, поцеловать, прижать к себе…

– Вы же поможете нам ее найти, – она подняла голову и посмотрела на Андрея с детской верой и надеждой в глазах, слегка выпятив губы.

– Конечно помогу, – у Андрея перехватило дыхание от ее взгляда..

– Инга, принесите паспорт! – опять включился в разговор Ивар. – Надо оформить протокол.

– Да-да, конечно!

Женщина встала и ее талия оказались на уровне глаз сидящих на скамейке мужчин. Инга пошла в дом, покачивая бедрами. Конечно она знала, что слегка прикрытые тканью ягодицы, стройные длинные ноги еще долго после ее ухода стоят перед глазами, наблюдающих представителей противоположного пола.

– Андрей Андреевич! Вы плывете! – шепнул Ивар Андрею на ухо.

– Это так заметно? – без особого интереса спросил тот. Все его мысли были заняты ушедшей девушкой.

– Вот, – Инга протянула Андрею свой паспорт в красивой кожанной обложке, обворожительно глядя ему в глаза.