Вы читаете книгу «Смотра» онлайн
ПерекрестокГлава 1
Меня сослали.
Как неугодного родственника в средневековье. Как провинившегося офицера в гарнизон на краю земли. Только вместо замка – однокомнатная квартира дяди в спальном районе Москвы. Вместо ссылки – «поживи у брата, пока мы с Андреем не наладим отношения».
Мама сказала это так, будто речь шла о сломанном кране или заевшей молнии на куртке. Не о своей единственной дочери, которую она выпихивала из дома за тысячу километров.
– Ты же понимаешь, Полина, Андрею сейчас тяжело. У него стресс на работе, мы только переехали, новая квартира, новые обязанности…
– А я не обязанность? – спросила я.
– Не начинай, – устало сказала мама. – Ты уже взрослая. Сама можешь о себе позаботиться.
– Мне шестнадцать.
– Вот видишь. Не маленькая.
Я не стала спорить. Спорить с мамой, когда она приняла решение, – всё равно что биться головой о стену. Только больно и бессмысленно.
Отец не звонил уже три месяца. С тех пор, как его новая жена родила двойняшек, он словно забыл, что у него есть старшая дочь. Открытки на день рождения и Новый год присылала его секретарша – стандартные, без души. «С любовью, папа». Будто он вообще знал, что это такое – любить.
Я собирала чемодан и думала о том, как странно устроена жизнь. Вчера у меня была комната с фиолетовыми стенами и котом Зайчиком, который спал на моей подушке. Сегодня – билет на поезд и адрес человека, которого я видела пять раз в жизни.
Дядя Женя – брат отца. Они не общались. После того, как папа ушел из семьи, дядя Женя пытался быть посредником, но мама запретила ему появляться в нашем доме. Сказала: «Ты такой же, как твой брат. Предатель».
Теперь она сама отправила меня к этому предателю.
Ирония.
Судьба.
Или просто маме было всё равно, куда меня деть.
В поезде я плакала.
Негромко, в подушку, чтобы соседи по купе не слышали. Семь суток пути от Уфы до Москвы – достаточно времени, чтобы переплакать все слезы, которые копились годами.
Отец не пришел проводить. Мама довезла до вокзала, чмокнула в щеку, сунула в руку конверт с деньгами и сказала: «Позвони, когда приедешь». Андрей даже не вышел из машины. Просто сидел за рулем и смотрел в телефон.
Я думала: вот оно, мгновение, когда жизнь раскалывается на «до» и «после». До – когда у меня была семья, пусть и разбитая, но своя. После – когда я одна в целом мире, еду к чужому дяде в чужой город, и никто по мне не скучает.
В тамбуре было холодно и пахло железом. Я стояла у окна, смотрела на убегающие рельсы и чувствовала, как внутри застывает что-то важное.
Наверное, это застывала надежда.
Дядя Женя встретил меня на вокзале.
Я сразу его узнала – невысокий, плотный, с залысинами на голове и вечно усталыми глазами. Он работал в банке, каким-то экономистом. Его жена ушла пять лет назад, детей не было. Он жил один и, судя по всему, уже отвык от присутствия других людей.
– Полина, – сказал он, неловко обнимая меня. – Как доехала?
– Нормально.
– Устала, наверное?
– Нормально.
– Пойдем, я машину взял. Там недалеко.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно на московские улицы – широкие, шумные, чужие. Дядя Женя иногда бросал на меня короткие взгляды, хотел что-то спросить, но передумывал.
В его квартире пахло старыми сигаретами и одиночеством. Однушка на седьмом этаже, с балконом, выходящим на такие же серые дома. Моя комната – бывшая кладовка, которую он кое-как переоборудовал. Кровать, стол, шкаф. И маленькое окно, из которого видно небо и соседскую стену.
– Располагайся, – сказал дядя Женя. – Если что нужно – скажи.
– Спасибо, – ответила я, хотя ничего мне не было нужно.
Мне нужно было, чтобы меня не отправляли в ссылку. Чтобы мама выбрала меня. Чтобы отец вспомнил, что я существую.
Но этого купить нельзя.
Первый вечер я просидела на балконе.
Дядя Женя ушел на работу – у него была ночная смена, какая-то отчетность. Я осталась одна с чашкой чая и телефоном, в котором не было ни одного непрочитанного сообщения.
Мама написала только: «Доехала?» Я ответила: «Да». Она поставила смайлик и больше не появлялась в сети.
Отец не написал вообще.
Я смотрела на соседние дома, на окна, в которых горел свет, и думала о том, как много людей живут своей жизнью. Кто-то ужинает с семьей, кто-то ссорится, кто-то смеется, кто-то плачет. А я просто сижу на балконе и пытаюсь понять, что делать дальше.
Завтра – первое сентября. Новая школа. Новая форма. Новые одноклассники, которые, скорее всего, не будут рады новенькой.
Я уже собиралась уходить, когда заметила движение в окне напротив.
На балконе соседнего дома, этажом выше, стоял парень.
Я не сразу его разглядела – было темно, свет падал из комнаты, создавая силуэт. Высокий. Широкие плечи. Темные волосы, коротко стриженные. Он курил, выпуская дым в ночное небо, и смотрел куда-то вдаль.
Потом повернул голову и посмотрел прямо на меня.
Я не отвела взгляд. Не спряталась. Не сделала вид, что меня нет.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом он поднял руку – не помахал, просто поднес сигарету к губам и затянулся. Кивнул. Как будто говорил: «Вижу тебя. Привет».
Я кивнула в ответ.
Он ушел в комнату, погасил свет.
А я осталась сидеть на балконе и чувствовать, как внутри оттаивает что-то, что я считала замороженным навсегда.
Глава 2
Первое сентября встретило меня серым небом и мелким дождем.
Я надела форму – темно-синюю юбку, белую блузку, пиджак с гербом. Колготки телесного цвета, туфли на низком каблуке. Волосы собрала в хвост. Макияж – только тушь и бальзам для губ.
В зеркале отражалась чужая девочка. Правильная. Хорошая. Из тех, кто учится на четверки и пятерки, не курит в туалете и не целуется на переменах.
Только я не была такой.
Я была той, кого бросили. Той, кто умеет притворяться.
Дядя Женя уже ушел на работу – оставил на столе деньги и записку: «Удачи в школе». Я сунула деньги в карман, взяла рюкзак и вышла.
Школа находилась в пятнадцати минутах ходьбы. Я могла бы попросить дядю подвезти, но решила пройтись. Хотелось побыть одной. Собраться с мыслями.
Мысли не собирались.
Гимназия «Северная» оказалась огромным зданием из серого кирпича, обнесенным высоким забором. На входе – охрана и турникеты, как в метро. Я предъявила пропуск, который дядя Женя оформил еще неделю назад, и прошла внутрь.
Во дворе уже строились ученики. Первоклашки с цветами и бантами, старшеклассники в форме, учителя с табличками. Я остановилась посреди толпы, чувствуя себя лишней.
– Ты новенькая? – ко мне подошла девушка с короткими каштановыми волосами и веснушками.
– Да.
– Я Алиса. А ты?
– Полина.
– Пойдем, я покажу, где наш класс. Мы вместе учимся – одиннадцатый «Б».
Она взяла меня за руку и потащила через толпу. За ней шла вторая девушка – высокая, худая, с длинными русыми волосами и серьгой в носу.
– Это Катя, – представила Алиса. – Моя лучшая подруга. А это Полина, новенькая.
– Привет, – сказала Катя, окидывая меня оценивающим взглядом. – А ты откуда?
– Из Уфы.
– Ого, далеко. А родители почему переехали?
– Родители не переехали, – ответила я. – Я переехала. К дяде.
Алиса и Катя переглянулись, но ничего не спросили. За это я их зауважала.
Линейка тянулась бесконечно.
Директор – высокий мужчина с седой бородой – говорил о традициях, о гордости за школу, о том, что выпускники должны быть лучшими. Завучи читали стихи. Первоклашки пели песни, сбиваясь на каждом втором слове.
Я скучала.
Смотрела по сторонам, разглядывала одноклассников. Кто-то стоял с родителями – мамы поправляли воротнички, папы снимали на телефоны. Кто-то обнимался с друзьями. Кто-то просто пялился в экран.
А потом я увидела его.
Парня с балкона.
Он стоял в заднем ряду, прислонившись к дереву. Формы на нем не было – темные джинсы, черная футболка, легкая ветровка. Волосы растрепаны, в ухе – серьга. В руках – телефон, на который он не смотрел.
Он смотрел на меня.
Я отвела взгляд. Потом снова посмотрела.
Он улыбался. Нагло. Самодовольно.
Я нахмурилась и отвернулась.
– Ты знаешь Олега? – спросила Алиса.
– Кого?
– Олега. Вон того, с серьгой. – Она кивнула в его сторону. – Его все зовут Демоном. Не знаю почему. Он гонщик. По ночам гоняет на Воробьевых горах.
– Я его не знаю, – сказала я. – Просто сосед.
– Сосед? – переспросила Катя. – Ты живешь в доме напротив?
– Ага.
– Тогда будь осторожна. Он опасный.
– Чем?
– Тем, что у него нет тормозов, – усмехнулась Катя. – Ни в машине, ни в жизни.
Я не ответила.
Но запомнила.
Олег. Демон. Гонщик.
И его взгляд, от которого у меня до сих пор горели щеки.
После линейки мы пошли в класс.
Одиннадцатый «Б» находился на втором этаже, в конце коридора. Парты стояли рядами, на доске было написано: «С первым сентября!»
Я села у окна. Алиса и Катя – рядом.
В класс зашли остальные. Кто-то сел на свои места, кто-то стоял и общался. На меня косились – новенькая всегда привлекает внимание.
– Это Полина, – представила меня классная руководительница, молодая женщина с короткой стрижкой. – Она перевелась к нам из Уфы. Надеюсь, вы примете ее дружелюбно.
– Примем, – раздался голос с задней парты.
Я обернулась.
Там сидел он. Олег. Демон. Сосед с балкона. Развалился на стуле, положил ноги на соседний, смотрел на меня исподлобья.
Я отвернулась.
Но чувствовала его взгляд на своей спине весь урок.
На большой перемене я вышла в коридор.
Олег ждал меня у выхода из класса.
– Привет, – сказал он, преграждая дорогу.
– Привет, – ответила я.
– Ты новенькая.
– Ты наблюдательный.
Он усмехнулся.
– Я живу напротив тебя. Видел, как ты вчера сидела на балконе.
– И что?
– Ничего. Просто запомнил. – Он шагнул ближе. – У тебя грустные глаза, Полина.
– У тебя наглые, Олег.
Он не обиделся. Наоборот – улыбнулся шире.
– Сегодня вечером будет смотра, – сказал он. – Воробьевы горы. Приходи.
– Зачем?
– Увидишь. – Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа.
А я стояла посреди коридора и чувствовала, как внутри разгорается что-то новое.
Любопытство.
Или глупость.
Или то и другое вместе.
Глава 3
Весь день я думала о его приглашении.
На уроках не слушала учителей, на переменах отвечала односложно, в столовой ковыряла вилкой салат, который не ела. Алиса и Катя переглядывались, но не лезли с вопросами. Хорошие девчонки. Чувствуют, когда лучше не приставать.
– Ты пойдешь? – спросила Алиса перед последним уроком.
– Куда?
– Не притворяйся. Мы видели, как Демон к тебе подходил. И слышали про смотру.
– А что такое смотра?
– Место на Воробьевых горах, – ответила Катя. – Смотровая площадка у МГУ. По ночам там собираются гонщики. Демон – один из лучших.
– И опасный, – добавила Алиса. – Ты бы не ходила.
– Я и не собиралась, – соврала я.
Но внутри уже всё решила.
Конечно, я пойду.
Дядя Женя вернулся с работы уставший и злой. Начальник накричал, отчеты не сошлись, денег опять не дали. Он бросил ключи на тумбочку, прошел на кухню, налил себе чаю.
– Ты как в школе? – спросил, не глядя на меня.
– Нормально.
– Одноклассники нормальные?
– Нормальные.
– Не обижают?
– Нет.
– Ну и хорошо. – Он отхлебнул чай, поморщился – горячий. – Если что – говори. Я, конечно, не твой отец, но…
– Я знаю, дядь Жень. Спасибо.
Он кивнул и ушел в свою комнату смотреть телевизор.
Я подождала час, пока он не уснул. Потом тихо оделась – джинсы, толстовка, кроссовки. Выскользнула в подъезд, придерживая дверь, чтобы не скрипнула.
На улице было прохладно. Сентябрь в Москве пах яблоками и бензином.
Я достала телефон, открыла карту. Воробьевы горы – полчаса на метро. Я успею до полуночи.
Или не успею.
Мне было всё равно.
Метро ночью – это отдельный мир.
Пустые вагоны, сонные пассажиры, эскалаторы, которые гудят как ульи. Я сидела в углу, сжимая в руках рюкзак, и смотрела в темное окно. Там, за стеклом, мелькали туннели и редкие лампы.
Я думала о том, зачем я еду. Что мне нужно от этого парня? От этих гонок? От этой ночи?
Ответа не было.
Было только любопытство. И чувство, что если я не поеду, то пожалею.
Станция «Воробьевы горы» оказалась почти пустой. Я вышла, поднялась наверх и замерла.
Вид открывался невероятный.
Москва-река внизу, черная, блестящая. Огни города – миллионы крошечных огоньков, тянущихся до горизонта. И над всем этим – главное здание МГУ, освещенное, величественное, как из фантастического фильма.
А на смотровой площадке – десятки машин.
Музыка гремела из динамиков, люди смеялись, кричали, спорили. Кто-то пил из пластиковых стаканчиков, кто-то целовался в тени высокой стелы. Воздух пах бензином и свободой.
Я стояла у входа и чувствовала себя лишней.
– Пришла.
Я обернулась.
Демон стоял в двух шагах. Без формы – как утром, только ветровку расстегнул. В руках – шлем. Мотоциклетный, черный, с серебристыми полосами.
– Пришла, – ответила я.
– А говорила, что не собиралась.
– Я не говорила. Я просто не ответила.
Он усмехнулся.
– Пойдем, покажу.
Он взял меня за руку – спокойно, уверенно, будто мы делали это сотни раз. Я не выдернула руку. Не потому, что не хотела. А потому, что его ладонь была теплой, а у меня замерзли пальцы.
Мы пошли через толпу. Демона здесь знали все. Парни хлопали по плечу, девушки провожали взглядами. Он ни на кого не смотрел – только вперед. Только на меня.
Мы остановились у парапета.
– Видишь? – спросил он, кивнув на Москву.
– Вижу.
– Здесь моя жизнь, – сказал он. – Гонки, скорость, ветер. Адреналин, от которого забываешь про всё остальное.
– Про что остальное?
– Про то, что я один. – Он посмотрел на меня. – Что у меня нет никого. Мать умерла, отец в тюрьме.
Я молчала. Потому что не знала, что сказать.
– А ты? – спросил он. – Почему ты одна?
– Меня сослали, – ответила я. – Мама выбрала нового мужа вместо меня. Отец забыл, что у него есть дочь.
– Жестко, – сказал он.
– Бывает и жестче, – ответила я.
Он смотрел на меня долго. Потом взял за подбородок – осторожно, почти невесомо.
– У тебя красивые глаза, Полина, – сказал он. – Грустные. Но красивые.
– У тебя наглые, – повторила я свою утреннюю фразу.
Он улыбнулся.
– Пойдем, – сказал он. – Гонка скоро начнется.
Гонка оказалась зрелищем, от которого захватывало дух.
Две машины – черная «Ауди» и серебристый «Порше» – стояли на старте. За рулем «Ауди» был Демон. За рулем «Порше» – парень с блондинистыми дредами, которого все звали Лис.
– Лис – мой враг, – объяснил Демон, надевая шлем. – Мы с ним давно соревнуемся. Сегодня на деньги. Пять тысяч долларов.
– А если проиграешь?
– Не проиграю. – Он поправил ремешок. – Ты же будешь за меня болеть.
– Буду, – ответила я.
Он улыбнулся – впервые за вечер искренне, по-настоящему. И ушел к машине.
Девушка с флагом вышла на старт. Высокая, рыжая, в кожаных шортах. Она подняла флаг – и опустила.
Машины сорвались с места.
Я замерла.
– Демон впереди! – кричал комментатор в мегафон. – Лис догоняет! Сто метров, двести, триста – они нос в нос! Четыреста – Демон обходит справа! Пятьсот – финиш! ПОБЕДА!
Толпа взревела.
Я выдохнула – и только тогда поняла, что не дышала последние полминуты.
Машина Демона вернулась на площадку. Он вышел, снял шлем и посмотрел на меня.
В глазах – адреналин. Победа. И что-то еще.
Что-то, отчего у меня подкосились ноги.
Он подошел ко мне через всю толпу. Не отрывая взгляда.
– Я победил, – сказал он.
– Я видела.
– Это была твоя первая смотра. – Он взял меня за руку. – Но не последняя.
– С чего ты взял?
– С того, что ты теперь со мной, – ответил он.
И поцеловал меня.
Прямо при всех. На смотровой площадке, на фоне огней Москвы, под сияющими окнами МГУ.
Я не сопротивлялась.
Потому что в этот момент я поняла: я пропала.
Окончательно и бесповоротно.
Глава 4
После той ночи всё изменилось.
В школе на меня смотрели иначе. Не как на новенькую – как на девушку Демона. Это давало защиту, но и создавало врагов.
Соня, королева школы, теперь откровенно ненавидела меня. Она сама хотела быть с Демоном, но он на нее даже не смотрел. При каждой встрече она бросала злые взгляды, шепталась с подружками, но не подходила. Боялась. Не меня – его.
– Будь осторожна, – сказала Алиса, когда мы сидели в столовой. – Соня мстительная. Она может навредить.
– Чем?
– Не знаю. Но она из тех, кто бьет в спину.
– Пусть попробует, – ответила я. – Я не боюсь.
Алиса вздохнула, но ничего не сказала.
Мы с Демоном виделись каждый день.
После школы он забирал меня, и мы ездили по городу – на мотоцикле, на его машине, просто пешком. Он показывал мне Москву, которой я не знала. Тихие переулки в центре, крыши высоток, набережные, где никто не гуляет по ночам.
– Ты влюблена в него, – сказала Катя, когда я опоздала на первый урок.
– Нет, – соврала я.
– Врешь.
– Не вру.
– Глаза выдают, – вздохнула она. – Ты смотришь на него так, будто он – всё.
– Может, он и есть всё, – сказала я тихо.
Катя покачала головой:
– Всё может рухнуть, Полина. В один миг.
– Знаю, – ответила я. – Но я уже упала. И мне нравится, как это было.
В пятницу Демон сказал, что будет большая гонка. На деньги. Двадцать тысяч долларов.
– Это опасно, – сказала я.
– Всё в этой жизни опасно, – ответил он. – Даже любить.
– Ты меня любишь?
Он посмотрел на меня долго. Потом ответил:
– Не знаю. Я никогда не любил. Может, это оно. А может, просто привычка.
– Ты романтик, – усмехнулась я.
– Я реалист, – поправил он. – Романтики умирают первыми.
Мы сидели в кафе. Пили кофе.
– Если я выиграю, – сказал Демон, – я куплю новую машину. Ту, о которой мечтал.
– А если проиграешь?
– Не проиграю. – Он взял меня за руку. – Ты же будешь там. Будешь за меня болеть.
– Всегда, – сказала я.
Он поцеловал меня. Нежно. Осторожно.
Я закрыла глаза и подумала: пусть этот момент никогда не кончается.
Но моменты всегда кончаются.
Особенно хорошие.
Глава 5
Гонка началась в полночь.
Смотровая площадка была забита под завязку. Машин больше, чем в прошлый раз. Людей – человек двести, не меньше.
Демон стоял у своей «Ауди» – черной, низкой, злой. Рядом с ним – Лис, его вечный соперник. Они не смотрели друг на друга. Смотрели вперед, на трассу.
– Не проигрывай, – сказала я, подходя к Демону.
– Не проигрываю, – ответил он. – Я же Демон.
– Это не делает тебя бессмертным.
– Знаю. – Он взял меня за лицо. – Поэтому ты здесь. На счастье.
Он поцеловал меня – коротко, по-хозяйски. Надел шлем. Сел в машину.
Девушка с флагом вышла на старт.
Флаг опустился.
Машины сорвались.
– Демон впереди! – кричал комментатор. – Лис догоняет! Сто метров, двести, триста – они нос в нос! Четыреста – Демон обходит слева! Пятьсот – финиш! ФОТОФИНИШ!
Толпа замерла.
– Победитель – Демон! Одна сотая секунды!
Я закричала. Не знаю, что именно – просто закричала от радости.
Демон вышел из машины, снял шлем. Посмотрел на меня. Улыбнулся.
И в этот момент его «Ауди» взорвалась.
Я не поняла, что произошло.
Сначала была вспышка. Потом – грохот, от которого заложило уши. Потом – волна жара, которая сбила меня с ног.
Я упала на асфальт, закрыла голову руками. Кто-то кричал. Кто-то бежал.
– Демон! – заорала я.
Я вскочила.
Машина горела. Огромным костром на фоне Москвы-сити и МГУ.
А Демон стоял в трех метрах от нее. Живой. Целый. Но смотрел на огонь так, будто умер сам.
– Демон! – Я подбежала к нему, схватила за руку. – Ты в порядке?
Он повернулся ко мне. Глаза были пустые. Стеклянные.
– Моя машина, – сказал он. – Кто-то ее заминировал.
– Кто?
– Не знаю. – Он посмотрел в сторону, где стоял Лис. – Но я узнаю.
В его глазах зажегся холодный огонь.
Я видела такой только раз – у зверя перед прыжком.
– Демон, – сказала я. – Не надо.
– Надо, Полина. – Он выдернул руку. – Это не просто машина. Это моя жизнь.
– А я? – спросила я тихо. – Я – не жизнь?
Он замер.
Смотрел на меня долго. Очень долго.
– Ты – всё, – сказал он наконец. – Поэтому я должен найти того, кто это сделал. Чтобы защитить тебя.
Он обнял меня. Крепко. Так, что затрещали кости.
А я смотрела на горящую машину и думала.
Кто это сделал?
Лис? Соня? Кто-то другой?
И почему мне кажется, что это только начало?
Глава 6
Ночь после взрыва мы провели у него.
Квартира Олега – маленькая, однокомнатная, на седьмом этаже дома напротив моего. Я знала этот адрес, но никогда не была внутри. Теперь сидела на продавленном диване, пила холодный кофе из его кружки и смотрела, как он ходит из угла в угол.
Он не говорил ни слова. Просто ходил. Иногда останавливался у окна, смотрел на улицу, сжимал кулаки и снова шел.
– Олег, – позвала я.
– Что?
– Сядь.
Он остановился. Посмотрел на меня. В глазах – боль, злость, отчаяние. Все вместе.
– Сядь, пожалуйста, – повторила я.
Он сел рядом. Взял мою руку. Сжал так, что захрустели кости. Я не отдернула.
– Эта машина была последним, что осталось от матери, – сказал он тихо. – Она помогала мне ее собирать. Каждый винтик, каждую деталь. Мы вместе выбирали двигатель, вместе красили кузов. Это была наша общая мечта.
– А теперь?
– Теперь ее нет. – Он отпустил мою руку. – И матери нет. И отца нет. И ничего нет.
– Я есть, – сказала я.
Он повернулся ко мне. Смотрел долго.
– Ты есть, – повторил он. – Но я боюсь, что и тебя потеряю.
– Не потеряешь.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я живучая, – ответила я. – Меня уже бросали. Я не сломалась. И сейчас не сломаюсь.
Он усмехнулся. Горько, но тепло.
– Ты странная, Полина.
– Знаю.
– Иди сюда.
Он обнял меня. Крепко. Я уткнулась носом в его плечо и почувствовала запах бензина, ментола и чего-то родного.
Мы сидели так до утра. Не спали. Не говорили. Просто были рядом.
А когда начало светать, Олег сказал:
– Я найду того, кто это сделал.
– Найдешь, – ответила я.
– И он пожалеет.
– Пожалеет.
– Ты не боишься?
– Тебя? – Я подняла голову. – Нет.
– А того, что я могу сделать?
– Ты не сделаешь ничего, о чем пожалеешь, – сказала я. – Потому что теперь я с тобой. А я не даю совершать глупости.
Он посмотрел на меня. Улыбнулся. Впервые за ночь – по-настоящему.
– Хорошо, что ты пришла в мою жизнь, Полина.
– Хорошо, что ты позвал, – ответила я.
Глава 7
Через три дня Олег сказал, что знает, кто взорвал машину.
Мы сидели в школьном дворе на скамейке – я, Алиса, Катя. Олег подошел неожиданно, сел рядом, взял меня за руку.
– Это был Лис, – сказал он.
– Откуда ты знаешь? – спросила я.
– У меня есть люди. Они нашли запись с камеры. Лис подложил бомбу под днище, пока мы праздновали победу.
– А полиция?
– Полиция не будет в этом разбираться. – Он усмехнулся. – У Лиса отец – депутат. У меня – отец-уголовник. Кому поверят?
– Ты же не виноват, что у тебя отец в тюрьме.
– В этом мире все виноваты в том, что не выбирали, – сказал Олег. – Родителей, бедность, город. Ты выбираешь только друзей. И врагов. А врагов я выбираю сам.
– Что ты сделаешь?
– Поговорю с ним. – Он сжал мою руку. – По-мужски.
– Олег…
– Не бойся, Полина. – Он посмотрел мне в глаза. – Я не сяду. Мне есть ради кого оставаться на свободе.
Он кивнул в сторону Алисы и Кати, которые делали вид, что не слушают, и ушел.
– Он опасный, – сказала Катя, когда Олег скрылся за углом. – Ты это понимаешь?
– Понимаю, – ответила я.
– И тебя это не пугает?
– Пугает, – честно сказала я. – Но я его не брошу.
– Даже если он сделает что-то ужасное?
– Он не сделает, – ответила я. – Потому что я его остановлю.
Алиса и Катя переглянулись, но ничего не сказали.
А я смотрела вслед Олегу и думала: смогу ли я действительно его остановить, если придется?
Или любовь ослепляет настолько, что не видишь пропасти, пока не упадешь?
Глава 8
Разговор с Лисом состоялся в пятницу.
Не на смотровой – слишком много людей. Не в школе – слишком много камер. На старой промзоне за городом, где когда-то гоняли еще отцы нынешних гонщиков.
Олег сказал мне оставаться дома. Сказал, что это не женское дело. Сказал, что вернется через час.
Я не осталась.
Я взяла такси и поехала следом.
Промзона оказалась страшным местом. Ржавые ангары, битое стекло, запах горелой резины. В центре – кружок из машин с включенными фарами. Внутри – Олег, Лис и еще человек пять с обеих сторон.
Я спряталась за ангаром и смотрела.
– Ты взорвал мою машину, – сказал Олег. Не спросил – утвердил.
– Докажи, – усмехнулся Лис.
– Я уже доказал. – Олег сделал шаг вперед. – У меня есть запись. И свидетели.
– И что ты сделаешь? – Лис не двигался. – Пойдешь в полицию? Твой папаша – уголовник. Тебе никто не поверит.
– Я не пойду в полицию. – Олег сжал кулаки. – Я решу это по-другому.
– Ударишь меня? – Лис рассмеялся. – Посмотри вокруг, Демон. Моих ребер больше, чем твоих.
– Я не буду тебя бить. – Олег покачал головой. – Я предложу тебе сделку.
– Какую?
– Ты покупаешь мне новую машину. Такую же, как та, которую сжег. И мы забываем о том, что произошло.
– А если я откажусь?
– Тогда я расскажу твоему отцу-депутату, на какие деньги ты купил свой «Порше». – Олег улыбнулся холодно. – Ты думал, я не знаю? Твоя тачка – угнанная. Перебитые номера, поддельные документы. Если это всплывет, папочка лишится мандата. А ты – свободы.
Лис побледнел.
– Ты блефуешь.
– Проверь. – Олег достал телефон. – Здесь все документы. Сканы, фото, показания свидетелей. Хочешь, я отправлю их твоему отцу прямо сейчас?
Лис молчал. Потом сказал:
– Ты псих, Демон.
– Я тот, кто не прощает предательства. – Олег убрал телефон. – У тебя неделя. Понедельник, следующая смотра. Деньги должны быть у меня. Или я звоню папочке.
Он развернулся и пошел к своей машине – новой, старой, купленной на последние деньги.
Я выскочила из-за ангара.
– Олег!
Он остановился. Обернулся. Увидел меня – и лицо его изменилось. Стало мягче.
– Ты не послушалась, – сказал он.
– Я волновалась.
– Я сказал – вернусь через час.
– А я не умею ждать. – Я подошла к нему. – Ты был великолепен.
– Я был жесток, – поправил он.
– Иногда жестокость – это единственный способ защитить себя.
Он посмотрел на меня долго. Потом взял за руку.
– Поехали домой, – сказал он. – Хватит с нас приключений на сегодня.
Мы сели в машину и уехали.
А я смотрела в окно на убегающую промзону и думала о том, что Олег только что перешел какую-то черту. И я перешла вместе с ним.
Но назад дороги не было.
И я не хотела назад.
Глава 9
В понедельник Лис принес деньги.
На смотровой, при всех. Сорок тысяч долларов – двадцать за машину, двадцать – отступные. Олег пересчитал, кивнул, спрятал пачку в рюкзак.
– Мы в расчете, – сказал он.
– В расчете, – ответил Лис. – Но это не значит, что я тебя простил.
– Я не прошу прощения. – Олег усмехнулся. – Я требую справедливости. А справедливость восторжествовала.
Он развернулся и ушел к своей машине.
Я ждала его у парапета.
– Всё? – спросила я.
– Всё. – Он достал пачку, показал мне. – Теперь я могу купить новую машину.
– А на остальные?
– На остальные куплю тебе кольцо.
Я замерла.
– Что?
– Шучу, – улыбнулся он. – Или нет. Не знаю. Время покажет.
Он поцеловал меня. При всех. Как тогда, в первый раз. Только теперь это было не «спасибо за удачу». Теперь это было «ты – моя жизнь».
Я закрыла глаза и подумала: пусть этот момент никогда не кончается.
Но моменты всегда кончаются.
Особенно хорошие.
Глава 10
Через месяц у Олега появилась новая машина.
Не «Ауди», как старая. Другая. Лучше. Он собирал ее сам, по деталям, как конструктор. Я приезжала к нему в гараж, сидела на старом диване, смотрела, как он возится с двигателем, и пила кофе из его кружки.
– Скучно тебе со мной? – спросил он однажды.
– Нет, – ответила я. – С тобой не скучно.
– Даже когда я молчу?
