Вы читаете книгу «Преодоление» онлайн
Глава1. Девочка, которая видела слишком много
В Мельберге темнело рано. Осенью туман выползал из низин и обволакивал улицы так плотно, что фонари на главной улице казались акварельными кляксами. Здесь, в доме с резными ставнями, которые отец красил каждую весну, росла Карла Штайнер.
Она была средним ребёнком. В семье, где есть старшая, похожая на мать красавица Эльза, и младший, всеобщий любимец Фриц, среднему оставалась роль наблюдателя. Карла научилась сидеть тихо и смотреть. Смотреть, как мать заплетает Эльзе косы, как отец сажает Фрица на плечи. Ей никогда не было обидно — нет. Просто в какой-то момент она поняла: чтобы тебя заметили, нужно быть либо идеальной, либо невидимой.
Она выбрала идеальность.
В пять лет она сама научилась завязывать шнурки, потому что не хотела отвлекать маму от Эльзы. В семь — впервые принесла из школы пятёрку и, спрятав гордость глубоко внутри, молча положила дневник на край стола. Мама рассеянно погладила её по голове, не отрываясь от кастрюли с супом. «Умница, Карла». И всё.
Тогда, вечером, лёжа в своей комнате, где пахло старыми книгами и сыростью от открытого окна, Карла впервые заплакала не от боли, а от непонятной тяжести внутри. Это чувство позже назовут одиночеством. Но пока она просто гладила старого плюшевого зайца и смотрела, как тени от лип танцуют на потолке.
Она любила свой дом. Любила запах маминых пирогов, любила, когда отец возвращался с работы и его ботинки громко стучали в прихожей. Но даже в самые счастливые моменты — за воскресным обедом, когда все смеялись над шуткой дяди Карла — её накрывало странное чувство. Словно она смотрела на свою семью через оконное стекло: она видит их, слышит, но находится по другую сторону. Тёплая, уютная, но такая одинокая изнанка счастья.
Тогда она ещё не знала, что эта способность — чувствовать всё слишком остро — станет её проклятием. И её спасением.
Глава 2. Золотая клетка
К шестнадцати годам Карла превратилась в ту, кого учителя ставили в пример, а одноклассники тихо ненавидели. Она говорила тихо, но по делу. Никогда не списывала. Никогда не красила губы, как Эльза, и не ходила на свидания, как другие девчонки.
Учёба стала её крепостью. Пока старшая сестра примеряла чужие судьбы, меняя парней как перчатки, Карла примеряла чужие мысли — Шопенгауэра, Ницше, Рильке. Она зарывалась в книги с головой, потому что в книгах было безопасно. Герои страдали красиво, умирали героически, а любовь в них всегда была вечной и чистой, не то что эти глупые записки, которые мальчишки пихали в парты.
— Зануда! — кричали ей вслед в коридоре.
Карла делала вид, что не слышит. Она шла прямо, глядя перед собой, сжимая в руках стопку книг так сильно, что костяшки пальцев белели. Пусть думают что хотят. Зато она знает: её ждёт большой город, престижный институт, жизнь, о которой они даже мечтать не смеют.
Но по ночам крепость рушилась.
В три часа ночи, когда луна заливала комнату мертвенным светом, Карла позволяла себе слабость. Она снимала очки, которые носила из-за того, что слишком много читала при плохом свете, и смотрела в потолок. Где-то там, за стенами её комнаты, кипела жизнь. Эльза украдкой возвращалась от очередного парня, Фриц видел десятый сон. А Карла... Карла думала о том, что ни один мужчина никогда не посмотрит на неё так, как смотрел Рильке на Лу Андреас-Саломе.
— Ты просто ещё не встретила своего, — шептала она себе в подушку, смаргивая слёзы. — Ты просто пока не готова.
Она лгала. Она была готова. Готова отдать все свои пятёрки, все олимпиады, все грамоты за один только взгляд, полный обожания. Но вместо обожания была пустота. И эта пустота с каждым днём становилась всё громче.
