Вы читаете книгу «Последний шанс Земли. Хроники Каи» онлайн

Ветер гнал по пепельному небу тяжёлые тёмно-серые тучи. Там, где когда-то стоял огромный мегаполис, они цеплялись своими отвисшими пузами, беременными радиоактивным дождём за обломок небоскрёба, роняли несколько капель отравленной влаги и плыли дальше, туда, где лежали дикие земли – огромная пустошь, выжженная радиацией. Кая вдохнула пыльный воздух, отдающий раскалённым металлом, и потянулась. Сервоприводы тихонько вжикнули, сгибая в локте левую руку.

Скучно. Как, всё-таки, скучно! После трёх лет непрерывных схваток, засад, преследований и уходов от погони, месяц полной тишины. Сканеры, равномерно распределённые по её телу, показывали пустоту. Ни одного движения в обозримом пространстве, ни одного сигнала от ретрансляторов, разбросанных по территории. Никогда не думала, что мир – это так тяжело. Да и знала ли она мир? Разве, что смутно, в далёком-далёком детстве? И то, единственное, что сохранилось в памяти, это клумба с пёстрыми цветами, мама в ярком платье, и весёлая музыка. И, ещё, карусель. Но карусель, это не очень приятно. Её тогда стошнило, и она потом долго ещё чувствовала во рту кислый привкус.

И, даже это лёгкое, мимолётное воспоминание было почти затёрто серыми буднями войны. Перед глазами пронеслись годы жизни, наполненные болью и лишениями, войной тяжёлой, нудной и бесконечной. Блёклые стены домов в щербинах осколков от кассетных боеприпасов, багровый полумрак бомбоубежищ, патрули в тяжёлых антирадиационных скафандрах, духота и резиновая вонь противогазов, тоскливые завывания сирен. В четырнадцать лет – призыв, армия, стрижка под «Ёжик», тяжёлые берцы, изматывающие марш-броски, тупая шагистика на плацу и окопная слякоть полигонов. В пятнадцать – фронт.

Окопы, отражение атак, штурмы укреплений. Наступление, отступление, ротация… Год, два, три… Казалось, этому не будет конца. Хуже всего смешанные атаки, когда на твои позиции накатываются роботизированные платформы, а с флангов в тыл заходят штурмовики. После одной из таких атак они оказались в окружении. А всё начиналось вполне достойно. Полковник Томас, ставивший им задачу, был убедителен.

– Замысел простой. На флангах наша мощная группировка не даст возможность охвата города и вынудит противника штурмовать в лоб. Ваша задача втянуть противника в окраины и измотать его в уличных боях. Чего вы стоите, я знаю не понаслышке. Элита! Думаю, враг здесь умоется кровавыми слезами.

По итогу противник смял фланги, окружил город и ударил с тыла. Они пробивались с боями через перекрёсток, а по пятам неслись роботизированные охотники, не давая возможности даже зацепиться за что-то. Их плоские, похожие на черепашьи панцири, бронированные корпуса на лёгком гусеничном шасси с выдвигающимся на турелях вооружением, мелькали между в просветах между зданиями, ни на секунду не выпуская их из поля зрения. На одном из перекрёстков попробовали занять оборону за импровизированной баррикадой, но беспилотный танк снёс её почти не останавливаясь. Массивная орудийная платформа, установленная на мощных лапах, вышла на дистанцию прямого выстрела и жахнул из обоих стволов крупным калибром. Они там оставили четырёх бойцов, а для такого элитного подразделения, как их «Дикая кошка», это слишком большая потеря.

Их зажали в многоэтажке, одиноко стоящей среди пяти и четырёхэтажных домов. Угорь пошёл на разведку, а они молча сидели под окнами, сплёвывая густую слюну, перемешанную с известковой пылью. Кая смотрела на скомканную обёртку от энергетического батончика, валяющуюся на засыпанном кирпичной крошкой полу, и думала о том, что, если Угорь не найдёт возможность прорыва, они тут все и полягут. И останутся валяться здесь никому не нужными сломанными куклами, как эта обёртка. Угорь был прирождённым разведчиком, и его таланту она, как и остальные, доверяла безоговорочно. Если есть шанс, он всегда его найдёт.

Угорь появился через полтора часа, когда на их позициях уже начали рваться снаряды автоматических пушек. Молча кивнул, даже не пытаясь перекричать грохот разрывов и махнул рукой. Впрочем, слов и не нужно было. Они давно научились понимать друг друга с полувзгляда и полужеста. Кая в последний раз посмотрела на тела ещё двух погибших товарищей и поспешила за остальными.

Они бежали через коридор, засыпанный кирпичной крошкой и обломками гипсолитовых панелей, проскочили анфиладу комнат, прыгая через обломки мебели и кучи какого-то скарба и выскочили на лестницу. В окна влетали снаряды автоматических пушек, разрываясь, разбрасывая осколки и поднимая тучи пыли. Где-то сзади, в комнате, которую они уже давно миновали, разорвался термобарический заряд из ручного гранатомёта. В спину толкнуло чем-то горячим, воздух со свистом ударил в грудь и на пару секунд стало нечем дышать.

В подвале оказался вход, ведущий в канализационную систему. Тяжёлая чугунная крышка уже была предусмотрительно откинута в сторону. Первым полез туда Угорь. Следующей предложили спуститься Кае. Девушка усмехнулась. В подразделении никогда не выделяли её, как женщину. Для всех она была просто бойцом. А тут такая галантность. Последним шёл Бугай. Он всунул своё массивное тело в люк, приподнял и играючи задвинул тяжёлую крышку, аккуратно установив в пазы выступы. Противника это не обманет, но, по крайней мере даст им некоторую фору.

Командир группы Лютик вел группу по тоннелю, матеря сквозь зубы полковников, возомнивших себя непревзойдёнными стратегами и обещая им самые страшные кары, какие только можно придумать. Кая и сама была зла на Томаса и с удовольствием помогла бы Лютику в обещаемых экзекуциях. Если бы только добраться до этого полковника. Порезала бы на ленточки. Но для этого нужно, сначала, выбраться живыми из этой передряги. Она передёрнула плечами. Обстановочка, конечно, ещё та. Вонючая слизь, покрывающая стены и свод, и мерзкая жижа, хлюпающая под ногами. Только, тут не до жиру. Выжить бы.

Индикатор на запястье Лютика тихонько пискнул. Командир чертыхнулся и ускорил шаг.

– Что там? – поинтересовался Шток, идущий следом.

– Нашли нашу точку входа. Вскрыли люк и зашли в систему.

– Откуда знаешь?

– Бугай по моему приказу там сторожок поставил. Пригодилось.

– Рано или поздно это должно было случиться, – пожал плечами Шток. – Они там тоже не дураки.

– Это понятно. Но я надеялся, что это случится позже. Уходим туда.

Они свернули в боковой проход, полого уходящий вниз. Уровень жижи стал подниматься, доходя до щиколоток, потом до колен… Приятного было мало, но решения командира в этом подразделении никогда не подвергались сомнению. Это было незыблемое правило, и даже сейчас, когда жижа достигла груди, они упрямо шли за Лютиком, сжав зубы. Лютик повернул в ещё один проход, потом, в ещё один…

– Ты знаешь, куда идти? – удивилась Кая.

– Не очень, – пожал плечами командир. – Просто придерживаюсь курса на выход из города, максимально запутывая следы.

– Какие тут могут оставаться следы? – девушка брезгливо передёрнула плечами. – Вот, когда мы выберемся на поверхность, нас легко можно будет найти по запаху.

– Кибернетические ищейки могут учуять молекулярный след даже здесь.

– Думаешь, противник их запустит сюда?

– Обязательно.

– Не думаю. Город они взяли. Зачем мы им?

– По татуировкам погибших ребят они обязательно установят принадлежность к нашему подразделению. А взять «Диких кошек» – дело чести.

Кибернетические ищейки появились, когда они зашли в мерзкую жижу по шею. Где-то неподалёку шум падающей воды говорил о том, что сброс канализации рядом. И было обидно, что они не дошли совсем немного. Хуже всего было Кае, как самой низкорослой. Ей пришлось встать коленями на согнутую ногу Бугая, чтобы не погрузиться в жижу с головой. Рядом плавал выводок дохлых крыс и полусгнивший труп кошки, и это, скорее всего, обмануло ботов. Они покрутились неподалёку и улетели в ближайший проход.

Сброс оказался действительно недалеко. Увидев выход, они расслабились. Даже слишком расслабились. Настолько, что вляпались в охранную сигнализацию, которую противник успел протянуть по периметру города. Не против них, конкретно. Охранная сигнализация – стандартная процедура при захвате населённого пункта. Но им от этого было не легче.

Погоня села на хвост почти сразу и, практически, ни на минуту не отпускала. Фронт откатился далеко назад, и вокруг были только вражеские подразделения. Они прорывались из окружения через болото, по краю которого стоял обугленный и искорёженный войной лес. Два механизированных охотника сдуру бросились за ними и долго мотали башнями, стреляя куда попало, пока не скрылись в пучине трясины. А потом её убили. Снаряд беспилотного танка разорвался почти под ногами. Вспышка, мучительно долгая боль во всём теле, и темнота.

Темнота никуда не делась, но появилось сознание. Странное такое сознание, живущее отдельно от тела, словно душа, отлетевшая в космос. Кая думала. Да и что она могла делать в такой ситуации? Только думать. Вот и ответ на вопрос о жизни после смерти. Она почти поверила в загробный мир, когда темнота мигнула. На какие-то доли секунды появился свет, резанувший по левому глазу. Вернулась боль, которая, впрочем, сразу исчезла с возвращением темноты.

В следующий раз свет задержался подольше, и Кая успела увидеть две фигуры в белом, склонившиеся над нею. Ангелы? Боги? Но свет слишком земной. Резкий, яркий, агрессивный и холодный. Вряд ли такой есть на том свете. «Бог есть любовь» – вспомнилось из далёкого детства. Зато, появилась тема для размышлений. Можно было думать, строить версии и находить для них «За» и «Против», отметая и возвращаясь к ним снова. А, потом, она ожила. Просто увидела подвешенную над собой хирургическую бестеневую лампу и вдохнула полной грудью.

Боли не было. Оставалось только саднящее неприятное чувство в плече и пояснице, и зуд в правой глазнице. Левый глаз заслезился от яркого света, и Кая подняла руку, чтобы прикрыться. В локте что-то тихо зажужжало.

– Не стоит, пока, делать резких движений, – проговорил кто-то низким грудным голосом откуда-то справа. – Нервные окончания должны срастись с синтетическими окончательно.

– Я живая? – получилось хрипло, словно прокаркала.

– Относительно, – над ней склонилась голова в белом капюшоне медицинского комбинезона с респиратором на половину лица.

– Как это понимать?

– Потом тебе всё объяснят. А, сейчас, тебя отвезут в палату. Лежи, отдыхай, привыкай к имплантам.

– Каким имплантам?

– Всё потом.

Кая почувствовала, как что-то подняло её вверх и переложило на платформу, которая сама выехала в широкую раздвижную дверь, проехала по коридору и свернула в узкую комнату, больше похожую на пенал. Выдвинувшиеся откуда-то снизу манипуляторы переложили её на единственную здесь узкую кровать, и платформа укатила восвояси. Пока гибкие кабеля, вылезшие из узкой панели, тянущейся вдоль стены, словно щупальца сказочного чудовища, автоматически присасывались к разным частям её тела, Кая оглядывалась вокруг и удивлялась.

Это место не было похоже ни что из того, что она видела раньше. Когда в последний раз была в госпитале, всё было по-другому. Серые стены, выкрашенные серой краской, облупленный, весь в жёлтых разводах, потолок и измотанные, злые санитары в заляпанных кровью белых комбинезонах. А, уж, об отдельной палате и мечтать не приходилось. Даже палаты для старшего офицерского состава были переполнены. Что тут говорить о рядовых и сержантах? Странно.

Кая немного полежала, бездумно глядя в потолок и, наконец, набралась мужества, чтобы осмотреть себя. Она приподнялась на локтях, глянула на своё тело и, глухо застонав, рухнула на подушку. Левая рука больше напоминала манипулятор и состояла из металлических сочленений, пучка проводов и прозрачных трубок, по которым пульсировала жёлтая жидкость. Несмотря на металл конструкции, тактильность сохранялась, и девушка чувствовала мягкость и прохладу простыни.

Левая сторона груди была закрыта пластиковой пластиной с четырьмя индикаторами, переливающимися с красного до зелёного цветом, а ниже пояса, вообще, живая плоть отсутствовала. Металлический таз, ноги, состоящие, как и левая рука, из металлических соединений, проводов и трубок. Да человек ли она теперь? Кая всхлипнула, и из левого глаза хлынули слёзы. Истерика, в которую уже готова была сорваться девушка, вдруг отступила, когда она поняла, что правый глаз оставался сухим. Она поднял руку и ощупала глазницу. Пальцы наткнулись на что-то цилиндрическое, выступающее из черепа на пару миллиметров.

Погружённая в свои мысли, Кая не заметила, как в палату вошёл совершенно лысый мужчина в чёрном облегающем комбинезоне.

– Пришла в себя? – спросил он механическим голосом, словно говорил через репродуктор.

Девушка вздрогнула и посмотрела на вошедшего. Мысли метались, словно испуганные птицы, и она никак не могла понять, что от неё хочет этот незваный гость.

– Что? – переспросила она.

– Пришла в себя, говорю?

– Вроде бы. Что со мной?

– Ты живая.

– Это вы называете «живая»?

– Да. Что тебя удивляет?

– Я уже не человек.

– Почему?

– Да я же механизм какой-то! Робот!

– Робот не мыслит, а живёт согласно программе. А ты мыслишь. Значит, ты человек.

– С этим? – Кая вытянула левую руку, и сервоприводы вжикнули.

– С этим.

Мужчина кивнул, и девушка увидела, что то, что она посчитала лысиной, было пластиковой пластиной под цвет тела, а вся затылочная часть представляла собой клубок проводов, штекеров и разъёмов, прикрытых прозрачным колпаком.

– Кто вы такой?

– Пол Грэг. Полковник в прошлом. Сейчас, куратор всех вас, возвращённых к жизни.

– Я не одна такая?

– Нет.

– Что, вообще, произошло? – Кая снова глянула на своё тело. – Как вообще такое может быть?

– Ты погибла тридцать лет назад. Твоё тело было помещено в криогенную камеру. Ну, как тело? То, что от него осталось.

– Почему тогда я жива?

– Полгода назад было принято решение запустить программу «Непобедимый воин» и приступить к возвращению к жизни замороженных бойцов.

– От чего такая милость? Не помню, чтобы все тела подбирали с поля боя и замораживали до лучших времён. Обычно бульдозером сгребали в одну яму и засыпали. И, что это за программа такая? Не слышала.

– И не могла слышать. Она секретная. А тогда технология оживления вообще была в зачаточном состоянии. Но, с прицелом на будущее было решено сохранить тела лучших бойцов, погибших в бою. А ты была отличным бойцом.

Мысли путались. Осмыслить то, что только что сказал Грэг было тяжело. Озвученные факты казались фантастическими и поверить в них трудно. Если бы не её наполовину механическое тело, можно было подумать, что это чей-то злой розыгрыш. Но тело говорило само за себя.

– Война всё ещё идёт? – спросила девушка.

– Нет. Война давно закончилась.

– Кто победил?

– Никто. Все проиграли.

– Как это возможно?

– Возможно. Воевали до полного истощения. Применили все виды оружия, которые имелись в наличии. В том числе химическое, биологическое и ядерное. А, потом, расползлись по своим норам, зализывать раны. До сих пор зализываем.

– Зачем, тогда, мы?

– Чистить территории.

– Вам не хватает уборщиков или ассенизаторов?

– Не уборщиков, а, скажем так, охотников. За послевоенное время (не могу назвать его мирным), боевые роботы одичали и стали представлять угрозу всему живому. Они прекрасно умеют маскироваться и делать засады, объединяются в боевые группы и нападают на поселения. Кроме них есть ещё мутанты – животные и бывшие люди, которые под воздействием биологического оружия и радиации превратились в безжалостных и жестоких чудовищ. Вот от них и нужно будет чистить территории, защищая население. Поселения, основанные на немногих, оставшихся незаражёнными, землях, нуждаются в защите.

– Весело тут у вас.

– Обхохочешься.

– А без нас не справляетесь?

– Вопрос не совсем ко мне. Я – один из вас и вернулся к жизни тоже не так давно. Меня возродили одним из первых. Люди справляются, но с трудом. Они отбиваются, как могут. Ты – военный человек и прекрасно знаешь, что в обороне войны не выиграть. А мы – элита. Лучшие из лучших. Не зря истекающая кровью страна находила возможность нашей консервации. Они, конечно, не рассчитывали на такой вариант нашего применения. Нас, тогда, планировали оставить, как хранилище бесценного военного опыта. Но, получилось, как получилось. Тем более, что, благодаря, скажем так, изменением в наших телах, наши возможности многократно увеличились.

Кая взбежала на вершину высокого холма, господствующего над местностью, и огляделась. Сенсор в затылочной области активировался и выдал на внутренний интерфейс изображение задней полусферы. Движение в двух километрах. Мозг среагировал мгновенно, выдёргивая из воспоминаний и бросая тело с воображаемой линии возможного огня. Там, где она стояла только что, появились разрывы снарядов семидесятипятимиллиметровой автоматической пушки. Охотник. Давненько сюда не забредал охотник. Помнится, в самом начале тут от них не продохнуть было. Скопом нападали, зажимая в клещи и делая засады. Понадобилось полгода, чтобы полностью зачистить территорию от этих механических тварей.

Выбросив из плечевого кофра беспилотник, Кая перекатилась в сторону и, активировав пусковую установку в ранце, подключилась к камере дрона. Перед глазами возникла панорама земли с высоты птичьего полёта. Мельком оценив общую обстановку и убедившись, что кроме охотника опасности больше нет, она направила беспилотник вперёд, пока не зависла над роботом. Разлапистая гусеничная платформа с установленным боевым модулем, нервно дёргающим артиллерийской башней в поисках укрывшейся цели, засёк дрон и откинул колпаки зенитных ракет.

Наблюдая, как, почуяв беспилотник, закрутился радар и пришли в движение направляющие, готовые вот-вот выпустить снаряд, Кая совместила перекрестие прицела с верхней крышкой отсека для хранения боеприпасов и выстрелила. Лёгкий противотанковый снаряд размером с карандаш стартовал из-за спины, взмыл в стратосферу и оттуда почти вертикально обрушился на охотника. Взрыв был оглушительным. Огромное грибообразное облако поднялось над землёй.

Небольшой по массе, но невероятный по мощи сорокаграммовый заряд и сам был способен уничтожить даже тяжёлый танк. А тут ещё взрыв его боевой части наложился на детонацию боеприпасов. Дождавшись, когда облако взрыва опало, Кая зафиксировала развороченные останки, в которых, даже обладая большой фантазией, трудно было узнать охотника, отправила дрон на контрольное патрулирование местности и уселась прямо на горячий песок, ментально заполняя электронный боевой журнал.

Отчёт о боестолкновении не занял много времени. Тип противника, количество, координаты, расход боеприпасов и время боя – вот и всё. С одиночками легко. Вот с группой гораздо сложнее. Причём, и воевать, и отчитываться. Кая, вообще, всегда удивлялась, почему бы просто командованию не удовлетвориться видеозаписью? Зачем вся эта бюрократия? Но, начальству виднее, наверное. Опять полезли воспоминания.

Отслеживая автоматически панораму местности с камеры беспилотника, Кая вспоминала, как адаптировалась к своим имплантам, как училась пользоваться своим электронным правым глазом взамен утерянного, и, как модифицировали её тело под боевые задачи. Потом, была работа на полигонах, стрельбы из всех видов оружия, вживлённых в неё и навешенных снаружи, координация сенсоров и бортового процессора с мозгом… Было нелегко. Пока она не осознала, что все импланты – неотъемлемые части её тела, а навесное оборудование и оружие – его продолжение, получалось всё неловко и со скрипом.

Вместе с ней, время от времени, тренировались такие же, как и она, восставшие из мёртвых, как выразился бывший спецназовец Мейлисс. Вообще, виделись они редко. Особое внимание уделялось индивидуальной подготовке, и лишь изредка они собирались по четыре-пять человек для групповых занятий. Но это делалось так, на всякий случай. Считалось, что каждый должен действовать в строго определённом для него квадрате, зачищая и, потом, обороняя его от незваных гостей. А объединяться группой предусмотрено только в случае крайней необходимости, когда кто-то один не справляется. А это бывает крайне редко. На памяти Каи – только один раз.

Там, внизу, в пределах видимости настоящего глаза, лежало поселение людей в окружении зеленеющих полей и лесопосадок, разбивающих местность на аккуратные квадратики. Кубики коттеджей и параллелепипеды скотных ферм отсюда выглядели игрушечными, а суетящиеся люди – мелкими букашками. Люди… Когда-то Кая тоже была человеком. И тоже могла бы полоть сорняки вон там, на полях, или ухаживать за коровами на скотном дворе. При условии, если бы жизнь сложилась иначе. Как бы ни убеждал её Грэг, она не считала себя человеком. Отвратительный монстр, гибрид живой плоти и мёртвого механизма, противоестественный даже больше, чем выдуманное чудовище Франкенштейна.

А люди… Они не приняли её. Мирились с тем, что она единственный их защитник в этом мире и залог их спокойной и безопасной жизни, но не приняли. И боялись. Когда Кая приходила в человеческие поселения, улицы пустели, разве, только, из-за какого-нибудь угла сверкали любопытные детские глазёнки. Детям всё интересно. Даже то, что пугает. Она это помнила. Хоть смутно, но помнила. Поэтому, общение с людьми Кая свела к минимуму. Да и привыкла она к одиночеству. Только она, степь и враг. Особенно, враг. Хоть какое-то развлечение.

Этот посёлок девушка посещала всегда, когда ей хотелось чего-нибудь вкусненького. Не то, чтобы она нуждалась в пище, но иногда просто хотелось себя побаловать. Здесь был рынок, и сюда съезжались со всех окрестных поселений люди, чтобы что-то продать или купить что-либо необходимое. И это было единственное место, где Кая могла видеть людей, быть среди них и, даже, перекинуться парочкой фраз. Не то, чтобы народ там был настолько бесстрашный или по-другому к ней относился. Просто, на рынке всё подчинено законам выгоды, когда личность продавца и покупателя имеет второстепенное значение, если сделка обещает барыш.

Дорога к рынку вела через посёлок, который предсказуемо опустел с появлением Каи. Жители разбежались по домам, но она чувствовала их взгляды спиной. Злобные, настороженные, испуганные… Люди смотрели из окон, закрытых занавесками, стараясь быть незаметными, но Кая их ощущала сенсорами, разбросанными по телу. Можно было не заходить в посёлок, а, обойдя его, сразу войти на рынок. Крюк, который пришлось бы сделать, для неё был бы не критичен. Механические мышцы не устают. Но Кая не желала доставить жителям такой радости. Пусть видят. И пусть боятся, раз не могут принять её такой, какая она есть. По крайней мере, толику благодарности она заслужила.

Рынок просторно раскинулся на самой окраине посёлка. Специально выровненная площадь была заставлена прилавками, сделанными из лома, большей частью, разбитых роботов, так что Кая вполне обоснованно считала, что и она приложила руку к созданию этого места. Прилавки образовывали сложную сеть своеобразных улиц, по которым бродили покупатели, останавливаясь у разложенных товаров, трогая, примеряя и яростно торгуясь с продавцами. Здесь продавалось всё, что могло быть нужно жителям постапокалиптического мира.

В наличии были даже платы и электронные чипы для роботизированных механизмов, помогавших в хозяйстве. Тут же продавались и сами механизмы, собранные из тех же остатков уничтоженных роботов. «Крестьянин», переделанный из сапёрного дрона, стоит рядом с набором навесного оборудования, кормораздатчик, в очертаниях которого явно угадывалась машина заряжания, почтовый курьер, переделанный из дрона разведчика… Как, всё-таки, изобретателен человек, когда под руку попадается то, что можно переделать!

Старик в синтетическом армейском плаще с накинутым на голову капюшоном рылся в вываленных на прилавок электронных запчастях. Кая заметила, что вместо правой руки у него имплант. Бурый от времени и слегка тронутый ржавчиной сервопривод указательного пальца заедал, и палец нелепо дёргался, то неестественно выгибаясь, то сжимаясь. Лицо было спрятано в тени капюшона, но своим правым бионическим глазом она рассмотрела пластиковую нашлёпку на лбу и уродливый шрам, тянущийся от левого виска к правому уголку рта, и рассекающий нос на две полвины. Этот человек явно воевал и умудрился выжить в той войне. Кае на секунду даже показалось, что она его узнала, что сталкивалась с ним где-то там, в окопах тридцать лет назад. Но, нет.

Да и мало ли таких, в то время молодых, пацанов прошли через горнила. Тогда воевали почти все. А вот выжило самую малость. И потом выживали, воюя уже с исковерканной войной природой. Состарились, а она осталась молодой. Старик обернулся, окинул Каю с ног до головы мутными глазами и, неодобрительно покачав головой, плюнул под ноги и вернулся к прерванному занятию.

– На себя посмотри, – неожиданно разозлилась девушка, хотя обычно отношение людей к ней её не трогало.

– Я своё отвоевал, – не оборачиваясь, ответил старик. – И живу себе мирно. А ты, похоже, не навоевалась.

– Ты живёшь мирно, потому что я воюю.

– И что? Мне тебе в ножки поклониться? Тебе, небось, за кусок хлеба горбатиться не надо. На наши налоги жируешь.

Кая махнула рукой, понимая, что дальше разговаривать бессмысленно. Потрескавшийся от времени дешёвый пластик на лбу, бюджетный биопротез руки с мутными трубками гидропривода вместо синтетических, как у Каи. мышц о многом говорили. Она уже отвернулась, когда почувствовала между лопатками чей-то изучающий взгляд. И почувствовала не сенсорами, как обычно, а давно забытым чувством, интуитивно, совсем по-человечески. Она резко развернулась, готовая к бою, но не увидела никого. Точнее, народу было много, но все эти люди сливались в одну серую массу, а того, кто так смотрел на неё, не было. Кая даже прошлась немного в том направлении, сканируя пространство. Бесполезно.

Ряды запчастей и техники закончились, потянулись прилавки с одеждой. Увидев выставленную напоказ куртку из толстой воловьей кожи, она мимоходом подумала, что месяца через три ей понадобится такая. Своя скоро развалится от постоянных нагрузок. Можно было бы и сейчас купить, но старую ещё можно носить, а таскать багаж по степи нерационально. Был вариант, конечно, оставить её на одном из блоков, где она ночевала. Их по сектору разбросано много. Лично оборудовала. Она, хоть и наполовину робот, но мозг настоящий, человеческий, и требует отдыха. Поэтому сон необходим и ночевать лучше под крышей, а не на голой земле. Но девушка решила не спешить. Продавец, заметив интерес Каи, бросился вперёд, но тут же, рассмотрев, кто стоит перед ним, резко затормозил и принялся усиленно пересчитывать товар.

Продуктовые ряды она почувствовала издалека. Запахи свежей выпечки вперемежку с ароматом свежих яблок и груш, пряным и немного тяжёлым запахом коровьих туш и лёгким дразнящим ароматом сладостей её сканеры уловили задолго до того, как это всё учуял бы обычный человек. Кае хотелось яблок. Именно яблок. И дело не в потребности организма в железе. Её реактор холодного синтеза, имплантированный вдоль позвоночника, целиком обеспечивал её как в энергии, так и в необходимых белках, минералах и углеводах. Это была её дань прошлому, когда она очень любила этот фрукт.

Солнце палило так, что на металлических частях имплантов можно было пожарить яичницу. Яичница… Очередное воспоминание из почти забытого детства. Сейчас это лакомство почти недоступно. Птиц мало, и те яйца, которые они несут, сразу идут на жалкие попытки увеличить их поголовье. Автоматические инкубаторы в поселениях далеко не редкость. Вот, только, вылуплялись птенцы далеко не из каждого. Обычно, жизнь в яйце замирала после появления зародыша. Хорошо, если вылуплялся цыплёнок из каждого сотого яйца. А то и реже.

Сегодня патрулирование не задалось. Обычно, обход сектора по периметру превращался в своего рода медитацию. Шаг левой, шаг правой, проверка сенсоров, тестирование датчиков, наблюдение за небом, опять шаг левой, шаг правой… Но сегодня медитации не получалось. Что-то нервировало Каю, отвлекало и не давало сосредоточиться. Словно интуиция, которая спасала не раз её, когда она ещё была человеком. Ничего не понимая, девушка забежала на самый высокий холм и села, скрестив ноги по-турецки.

Изображение с правого, бионического глаза дрогнуло и пошло рябью. Кая насторожилась и принялась сканировать местность. Постановщик помех где-то недалеко. А, значит, это не одиночный нарушитель. На прорыв периметра идёт группа боевых роботов, и это уже серьёзно. Беспилотник взлетел в воздух, оглядывая окрестности. Система защиты справилась с помехами, пропустив сигнал через фильтры, и на бионический глаз передалась картинка.

Там, на самой границе её квадрата и диких земель двигался караван. Два беспилотных танка впереди, один грузовой трак, четыре зенитные ракетно-пушечные платформы и три истребительных транспортёра, ощетинившихся тонкими стволами автоматических пушек. И это, не считая двух беспилотных штурмовиков самолётного типа, выписывающих круги в небе над колонной.

Кая хмыкнула. Серьёзная заявка. В прошлой жизни такими силами вполне можно было прорвать оборону батальона с роботизированными средствами усиления. Да и сейчас, несмотря на современные средства вооружения, которыми её оснастили, стоило подумать, прежде чем ввязываться в бой. Пожалуй, это тот случай, когда вызывают подкрепление из соседних квадратов. Втроём такую силу размотать – есть шансы.

Почуяв разведчика, один из штурмовиков пошёл на перехват. Пришлось поднимать беспилотник на высоту трёх километров, недосягаемую для атакующих дронов. Параллельно, Кая уже подключилась к общей волне, когда увидела, что караван изменил маршрут и начал удаляться в сторону диких земель. Вот и хорошо. Связываться с такой мощью не хотелось бы ни в одиночку, ни группой. Без потерь бы не обошлось.

Она проследила за караваном, убедилась, что её квадрат снова чист и опять погрузилась в свои мысли, идущие, словно карусель из детства по вечному кругу. Снова детство, смутный образ мамы, война, смерть и воскрешение, восстановление и полигоны… Бесконечный замкнутый цикл памяти – всё, чем Кая жила сейчас. Интересно, а у роботов есть воспоминания? Память у них есть. Оперативная – ОЗУ и постоянная – ВЗУ. Неужели они пользуются ими только для решения задач? И никто не знает, что делают роботы в спящем режиме. Может, они так же прокручивают и прокручивают перед своим внутренним взором всё то, что им довелось пережить в их кибернетической жизни?

– Не надоело охранять? – раздался немолодой дребезжащий голос сзади, заставив вздрогнуть, вскочить на ноги и резко развернуться, мгновенно приводя в готовность боевые системы.

– Тихо-тихо, – выставил перед собой руки старик, заросший неряшливой седой бородой почти до самых глаз и укутанный в бурую хламиду из грубой ткани.

Кая удивлённо посмотрела на него, сканируя неожиданного гостя. Никакого оружия ни на теле, ни в бесформенной торбе за его спиной. Ну, не считать же оружием сточенный донельзя древний кухонный нож, завёрнутый в тряпочку и уложенный рядом с чёрствой лепёшкой в торбе из старой гобеленовой ткани? Но, как он подошёл к ней на дистанцию полутора метров? Как сумел обойти охранную систему? И взгляд. Именно этот взгляд она ощутила спиной совсем недавно на рынке.

– Ты кто такой?

– Я Вавила. Волхв. Или, друид. Кому как удобнее.

Мозг Каи подключился к облачному хранилищу и сделал запрос. Ответ всплыл почти мгновенно. Волхвы и друиды – это жрецы и прорицатели древних культов, поклоняющихся языческим богам дохристианской эпохи.

– И откуда вы такие взялись? – удивилась она. – Вас всех давно истребили, а идолы, которым вы поклонялись, сожгли или утопили.

– Как видишь, не всех, – развёл руками старик. – И мы не поклонялись идолам. Идолы – всего лишь визуализированные объекты. Наши боги – смысловые образы. Так легче для людей.

– Образы чего? – Кае, в принципе, было всё равно, но сам разговор был небольшим, но, всё-таки, развлечением в её скучной жизни. Редко, когда удаётся с кем-нибудь поговорить.

– Образы стихий, сложенных в ясный и чёткий пантеон. А сам пантеон есть отображение нашего мира, в котором всё живое и осмысленное.

– Даже, это? – девушка зачерпнула горсть песка и пропустила его сквозь пальцы.

– Даже, это, – кивнул головой Вавила.

– Бред, – Кая тряхнула головой. – Как может песок быть живым?

– Песок – часть нашей планеты. А планета – живое существо.

– Не верю, – девушка стряхнула остатки песка с ладони. – Глупость какая-то.

– Все так и думали. Поэтому и случилось всё это, – Вавила обвёл руками вокруг себя. – Люди не понимали, что Земля живая, поэтому и вели себя с ней, как с бросовой вещью. Как с чем-то само собой разумеющимся, что не нужно беречь и что всегда под ногами. И, теперь, пожинают плоды своего неверия. Земля больна. Она в горячечном бреду и слаба. Долго в таком состоянии ни один больной не выдержит. Только от нас зависит – вылечится она или превратится во что-то отвратительное.

– Зависит от нас?

– Да. Точнее, от тебя.

– С чего такая честь?

– Земля тебя выбрала.

Вавила покряхтел, устраиваясь поудобнее. Где-то вдали прогремел взрыв. Кая вывела на внутренний монитор анализатор звука и успокоилась. Плазменная противотанковая мина. Их когда-то много понатыкали, а потом забыли. В обжитых квадратах, конечно, почистили всё. Кая лично их сняла больше двух тысяч. В памяти сразу всплыло число: две тысячи двести восемьдесят восемь. Эта где-то на диких землях сработала, судя по направлению и расстоянию от источника звука. Возможно, одна из бронемашин каравана подорвалась. Они, как раз, в ту сторону подались.

– Так, ты говоришь, что Земля выбрала меня? – продолжила девушка разговор, усаживаясь на песок напротив.

– Да.

– И, как она сделала? Пальцем показала? Представляю её пальчик. Размером с Эверест, наверное.

– Она сказала мне.

– Даже так? – Кая просканировала мозг старика и не нашла никакого нарушения мозговой активности.

– Проверила? – дробно рассмеялся Вавила. – Убедилась, что я не сумасшедший? Можешь проанализировать и мои поведенческие реакции, чтобы убедиться, что я не вру.

– Уже, – анализ действительно показал, что собеседник действительно не пытается ввести её в заблуждение.

– Напичкали вас всякой гадостью, а доверия так и не привили.

– Кому тут доверять? Мутантам? Или одичавшим роботам? С ними разговор короткий – огонь на уничтожение.

– Людям.

– Где они, эти люди?

– Я, например.

– Ты… – Кая усмехнулась. – Ты первый, с кем я нормально разговариваю после… После смерти.

– А поселения?

– Мне там делать нечего. Так, что там насчёт Земли? Неужели недостаточно того, что я обеспечиваю безопасность человеческих поселений в своём квадрате?

– Этим может заняться любой из возрождённых. А наша задача – для избранного.

– Типа, для меня?

– Мы уже об этом говорили. Тебя выбрала планета.

– И как ты себе это представляешь? Что я такого должна сделать, чтобы, как ты говоришь, вылечить планету? Сажать леса? Разводить животных? Этим есть кому заниматься. Только, что-то, получается не очень. Рожать население ускоренными темпами? Так и тут не по адресу. Посмотри на меня. Я же, почти, робот! Репродуктивных функций не имею.

– Закрой глаза, – Вавила поднялся и, буквально, навис над Каей.

В другое время девушка за такую вольность сломала бы ему позвоночник. Но, странное дело, от старика никакой опасности не исходило. И он не возбуждал в ней агрессии. Напротив, от него прямо веяло уютом и спокойствием. Она закрыла глаза и тут же провалилась куда-то в пустоту. Боевые системы тела не отозвались на секундный порыв и не активизировались. Они, вообще, не ощущались, как и само тело. Из темноты выплыл грязно-серый шар и, зависнув в бездонной черноте космоса, расцвеченного точками звёзд, стал увеличиваться в размерах. Кая вгляделась в очертания материков и узнала Землю. Это был вид родной планеты с геостационарной орбиты.

Высота становилась всё ниже, пока не достигла полутора километров. Стали видны выжженные ядерными взрывами территории, искорёженные радиацией и химией леса, в которых бегали шестилапые волки, двухголовые лоси и ящерицы-медянки длиной метров в пятнадцать, пожелтевшие джунгли с двухголовыми анакондами, прыгающими крокодилами и попугаями размером с собаку с кожистыми клювами, усеянными частоколом кривых острых зубов, мёртвые океаны с болтающимися на поверхности роботизированными линкорами.

То и дело в поле зрения попадались стаи одичавших боевых роботов, то, просто рыскающих по известному только им маршруту, то схватывающихся между собой. Отряд роботов охотников сносила под корень дома какой-то деревни, выкашивая очередями разбегающихся жителей. Одичавшие, заросшие шерстью люди нападали друг на друга и тащили на костёр пленных. И среди всего этого кошмара островками жизни стояли поселения. Кая поразилась, насколько малочисленным была человеческая популяция, и насколько уязвим был человек перед лицом того, что сам натворил.

– Видела? – поинтересовался Вавила после того, как она открыла глаза.

– Видела. Зрелище, конечно, удручает, но не удивляет. Я совсем не ожидала увидеть голубой шарик с пышно расцветающей флорой и фауной. Не вчера меня воскресили, и я в курсе, что стало с нашим миром.

– То, что ты видела сейчас, станет ещё хуже завтра, а послезавтра – ещё хуже. Мир умирает. А вместе с тем умирает всё живое. И жалкие попытки людей возродить природу не увенчаются успехом.

– Ты говоришь так, словно знаешь, чем помочь.

– Знаю. Ядерные взрывы, которых на протяжении войны было очень много, уничтожили самую основу жизни – тонкое энергетическое поле вневременного происхождения.

Всё то, что говорил Вавила больше было похоже на бред сумасшедшего. Кая опять подключилась к облачному хранилищу, но ничего подобного не нашла. А это означало только одно, об этом поле на Земле никогда и никто не знал.

– Нет смысла запрашивать архив, – покачал головой Вавила. – Там ты ничего не найдёшь. Об этом поле знали только мы.

– Волхвы?

– Да. Волхвы, друиды, шаманы, дервиши… Только мы, хранители древних знаний, знали об этом поле. А остальным это было ни к чему. Правда, господствующие религии признавали эфир, по которому разлита божественная благодать. Это, с очень большой натяжкой можно притянуть к понятию тонкой энергии. По крайней мере, без этого поля невозможна жизнь при всех остальных благоприятных условиях.

– Откуда оно вообще берётся?

– Тебе что-то говорит теория о множественности миров?

– Да, – кивнула головой Кая, снова сделав запрос в облачное хранилище. – Теория струн. Множество измерений, в каждом из которых есть я и есть ты, но события в каждом развиваются по собственному сценарию. Трудно даже представить, что есть где-то я, не пережившая войну и не представляющая собой получеловека- полуробота.

–Да, к сожалению, мы с тобой живём не в самом лучшем измерении. Но и не в самом худшем.

– А есть ещё хуже?

– Да. И оно мертво. А есть варианты, где наша планета несётся по орбите в виде роя астероидов.

– А причём тут теория о множественности миров?

– Существует нулевая точка, от которой расходятся различные варианты развития событий. В ней нет времени и пространства. Так вот, тонкое энергетическое поле вневременного происхождения формируется именно там. И именно с ней тонкой энергетической пуповиной связаны все поля, окружающие планеты, имеющие жизнь, а, значит, живые. Стоит нам восстановить это поле вокруг Земли, оно тут же свяжется с нулевой точкой и получит постоянную подпитку.

– Насколько я понимаю, восстановить это поле должна я?

– Именно.

– И как?

– Кристалл. Существует кристалл небесной чистоты величиной с яблоко, – Вавила озорно глянул на Каю и улыбнулся. – Ты, кажется, яблоки очень любишь.

– Это был ты? Там, на рынке.

– Да. Я, как многие другие волхвы, искал избранного. На рынок зашёл случайно. И увидел тебя. Сразу понял, что ты – избранная.

– Занятно. Так, что там с кристаллом?

– Он – ровесник вселенной. В момент формирования Земли он находился в самом его центре – в ядре, и, через лаву извергающихся вулканов, коих на тот период было огромное количество, создавал животворное поле вокруг планеты. Когда Земля была готова к зарождению жизни, кристалл вытолкнуло на поверхность, и он оказался на вершине самого высокого пика высочайшей горной гряды.

– Какой? Анды? Кордильеры? Памир?

– Этой гряды сейчас нет. Время, эрозия и тектоника перекроили рельеф планеты бесконечное количество раз.

– Дальше, что было?

– Дальше, поле, генерируемое кристаллом, создало условия для формирования жизни. Не разумной, конечно. Просто жизни. Флора, фауна… Так было, пока на Земле не появились разумные существа.

– Люди?

– Нет. Это были лемурийцы – первый материальный разумный вид.

– А были и нематериальные?

– Да. Благодаря полю, на Земле уже были существа волновой природы. Так называемые Саморожденные. Но они не могли создавать и, поэтому, были обречены. Я о них даже упоминать не хотел. Только с появлением лемурийцев появилась возможность развития Земли, как колыбели цивилизации. Кристалл умеет ждать. Сто, тысяча, миллион лет – для него не имеет значения. Имеет значение только результат. Поэтому, когда Лемурия достигла определённых высот, кристалл призвал достойных и дал им Знание. Достойные построили на горе храм и, создав золотую чашу высотой в десятки метров, наполнили её водой из горных источников и положили кристалл туда.

– Зачем?

– Кристалл – это приёмник. А вода выступила в роли резонатора, тысячекратно увеличив мощность передачи. Планету накрыло тем, что религиозники называют божьей благодатью. Развитие цивилизации ускорилось и наступил расцвет. Всё было бы хорошо, если бы не одно «Но».

– Какое?

– Кристалл – это свет. Но свет не бывает чистым. В нём в равных долях всегда присутствует чёрное и белое начало, если сказать по-простому, без заумных теорий.

– Знаю. Инь и янь, борьба противоположностей и тому подобная занудная хрень.

– Типа того, – если Вавилу и покоробила подобная бесцеремонность, то он никак этого не показал. – Лемурийцы, достигнув пика развития, стали склоняться к чёрному началу. Созидательность оказалась не такой привлекательной, как сибаритство, стяжательство и сластолюбие. И это стало началом конца. Лемурия погибла от катастрофы, спровоцированной самими лемурийцами, возомнившими себя богами.

Периферийный сенсор принял сигнал от одного из датчиков, установленных на периметре. Потенциальный нарушитель. Ещё не нарушил границу, но вполне может зайти на охраняемую территорию. Кая вздрогнула и принялась активировать боевые системы.

– Не волнуйся, – мягко остановил её Вавила. – Пока мы беседуем, никто не вторгнется в твой сектор. Я прослежу за этим.

– Ты?

– Я. Не удивляйся. Просто прими, как должное.

Словно в подтверждение его слов, датчики передали отбой тревоги. Кая расслабилась и снова уселась на песок.

– Рассказывай, – потребовала она.

Не то, чтобы эти рассказы девушка рассматривала, как что-то полезное для себя. Скорее, наоборот. За долгие годы Кая привыкла воспринимать любую информацию утилитарно, как руководство к действию, или то, что должно пригодиться в ближайшем или отдалённом будущем. А тут, как сказка перед сном, интересно, и ни к чему не обязывает.

– Так же, как кристалл призвал лемурийцев, он призвал и атлантов – новую зарождающуюся разумную жизнь, – продолжил Вавила. – И так же, как и лемурийцам, кристалл дал им Знание. Атланты достигли наибольшего умения не только владеть, но и управлять кристаллом. С его помощью они смогли достичь таких высот, которых до сих пор так и не смог достичь человек. Они построили огромную сферу из горного хрусталя, поместили туда кристалл, многократно этим усилив его мощь, и установили в главном храме их метрополии – Атлантиды. Но они не смогли избежать тех же ошибок, что и лемурийцы. После гибели цивилизации Атлантов настала эра человека. Выжившие в катаклизмах атланты ещё какое-то время существовали параллельно с людьми, пока не вымерли окончательно. Именно они принесли людям кристалл. Понимая, что человек ещё не дорос до тайн кристалла, атланты отобрали группу наиболее способных учеников из числа людей, удалились с ними высоко в горы, в район Тибетского нагорья, и, построив там храм, установили кристалл на специальном алтаре, представляющем собой гигантскую серебряную корону на мраморном столбе.

– Тоже резонатор?

– Да. А люди, которые ушли с ними, стали служить кристаллу, укрывая его до поры. Никто не должен был про него знать. Так было, пока во время войны кристалл не украли.

– Ты же говорил, что никто не знал про него. Как же тогда, его украли?

– Думаю, имело место предательство. Понимаю, с той идеологической накачкой, которой все, служащие кристаллу, подвергались ещё с пелёнок, звучит версия неправдоподобно. Но другого объяснения невозможно придумать. Те, кто украл кристалл, шли в храм целенаправленно, тщательно к подготовились и не взяли там больше ничего.

– А служители? Насколько я помню, там, на Тибете были хорошие бойцы. Кирпичи руками ломали, на гвоздях спали, по горящим углям ходили.

– Они полегли все, защищая кристалл. И это тоже свидетельствует в пользу предательства. Воры были хорошо оснащены и знали расстановку сил служителей.

– Хотя бы известно, кто воры?

– Известно. Эта секта под названием «Церковь обратного времени».

– Никогда не слышала о ней, – ответила Кая после запроса в облачное хранилище.

– Естественно, – Вавила кивнул косматой головой. – Это глубоко законспирированная секта, которой тысячи лет. Чёрное начало в чистом виде. До этого не додумывались ни атланты, ни лемурийцы. Сообщество, главной целью которого всегда было мировое господство. Это они тысячелетиями создавали империи, поднимали из ничего и делали великими государства, поддерживали амбиции диктаторов и выдвигали своих людей на ключевые посты. Не раз они были в шаге от цели, но нам всегда удавалось помешать. Всегда, но не в этот раз.

– А что в этот раз? Чем он отличается от предыдущих?

– У них кристалл.

– И что?

– Он не уничтожен. Он до сих пор генерирует поле.

– Тогда, в чём проблема?

– Без резонатора поле ограничено. Тем более, что он содержится в специальном храме, выдолбленном в гигантской глыбе чёрного мрамора глубоко под землёй посреди подземного города, где и живут адепты секты. Там его энергии хватает только на тех, кто рядом. Радиус, максимум десять километров.

– Как они с помощью кристалла хотят завоевать мир?

– Основную часть за них сделала война. Которая, кстати, ими же и спровоцирована.

– Кто бы сомневался! – Кая скептически хмыкнула. – Корень зла – эта ваша «Церковь обратного времени».

– Именно корень зла, – Вавила сделал вид, что не заметил сарказма. – Закрой глаза снова.

На этот раз Кая подчинилась беспрекословно. И снова провалилась в пустоту. Только грязно-серый шар умирающей Земли перед глазами. Зелёные точки поселений вспыхивали на поверхности, словно маленькие изумрудные камушки. Никакой информации не было, но и без этого Кая знала, что это Земля сразу после войны. Каждая точка, это центр жизни, пробивающейся сквозь радиоактивный, пропитанный отравляющими веществами и боевыми вирусами пепел. Время текло сквозь неё, и зелёных точек становится всё меньше и меньше.

– Видишь, как сокращается и без того небольшое население планеты?

– Вижу, – Кая открыла глаза и пожала плечами. – Ничего необычного. Послевоенная жизнь слишком тяжела. Нужно пережить суровый период. Человечество отойдёт от шока и встанет на ноги.

– Тридцать лет мало, чтобы отойти от шока?

– Что ты имеешь в виду?

– Кристалл без ретранслятора поддерживает жизнь только членов секты. На остальных его поля не хватает. «Церковь обратного времени» ждёт, когда большая часть населения вымрет, а оставшиеся одичают. И тогда она выйдет из подполья и воцарится над миром. Они установят кристалл в свой ретранслятор и вернут к жизни планету. Но это будет уже другая Земля. И она тебе не понравится.

Кая выбросила из кофра на предплечье беспилотник, подняла его верх и принялась осматривать окрестности. Не то, чтобы ей понадобилось проверить периметр. Датчики бы сообщили о нарушении. Просто хотелось подумать над тем, что она только что услышала. Всё это никак не может быть правдой. Уж очень сильно смахивает на сказку, адаптированную под взрослого слушателя. Даже, на мгновение, злость взяла на Вавилу. Неужели он действительно считает её недалёкой воякой, способной только убивать?

Но, с другой стороны, Кае частенько приходилось ловить в разговорах на том же рынке: посевные площади уменьшаются, урожаи с каждым годом всё скуднее, а рождение нового ребёнка становится такой редкостью, что скоро станет национальным праздником. Вот и не знаешь, чему верить. И ещё не понятно, чего хочет от неё этот старик. В какую историю хочет втянуть? В бескорыстных правдолюбцев Кая разуверилась ещё более тридцати лет назад, когда сержант в её подразделении собирал у них пайки для помощи голодающим сиротам, а потом она застала его за продажей этих пайков гражданским.

– И чего эта секта так людей невзлюбила? – больше для того, чтобы попытаться потянуть время, поинтересовалась девушка. – Тысячелетия ненависти, это что-то запредельное и ненормальное в своём постоянстве. Чистая клиника.

– Её создали не люди.

– А кто? Лемурийцы? Атланты?

– Серые. Когда-то в конспирологических теориях их называли рептилоидами.

Кая сделала запрос в облачное хранилище и получила ответ в виде набора картинок, на которых изображены гуманоидные существа с огромными глазами на чешуйчатых мордах. Ну и пояснение, что в довоенное время различные теории заговора утверждали, что именно эти существа управляли миром.

– Отвратительные морды у них, – хмыкнула Кая.

– Это предположение, – усмехнулся Вавила. – Как они выглядят на самом деле, неизвестно. Но, подозреваю, что ещё отвратительнее.

– Кто они? Откуда взялись? Ещё одна ветвь эволюции?

– Космос, в отличие от Земли, с нами не разговаривает и информацией не делится. Одно могу сказать точно: это изгнанники из дальних уголков космоса. Они наткнулись на нашу планету и поставили целью её сделать своей. Сил на полномасштабное вторжение нет, поэтому всю историю своего пребывания здесь они стремятся сделать это чужими руками. А им противостоим мы.

– Волхвы?

– И волхвы тоже. Нас много, адептов белого начала. И до недавнего времени нам удавалось сдерживать натиск секты. Но когда кристалл оказался у них, мы оказались бессильны. Нам остаётся только бессильно наблюдать, как угасает людской род.

– Чего сложного? Сам же говорил, что вас много. Пошли бы и забрали кристалл.

– Нам никогда не пробраться в подземный город и, тем более, не попасть в храм, где он хранится.

– И ты хочешь, чтобы я пошла и взяла кристалл сама? – Кая даже вскочила на ноги и принялась расхаживать по склону холма туда-сюда.

– Не я. Этого хочет Земля.

– Почему я? Почему не другой восставший из мёртвых? Среди нас есть более мощные и опасные бойцы.

– Она выбрала тебя. И она никогда не ошибается.

– Занятная лекция. Но, бесполезная. Это невозможно. Я – военный человек и не могу бросить пост. Это будет дезертирством. Да и подвергать поселения на моей территории опасности, бросив их без прикрытия, как-то непорядочно.

– Что стоит безопасность десятка поселений по сравнению с судьбой всего человечества?

– Не думаю, что соглашусь на эту авантюру.

– А ты подумай. Я тебя не тороплю. Тридцать лет ждали.

– Ждали? То есть, эта задача могла быть выполнена раньше?

– Не могла. Земля ждала тебя.

Беспилотник, до сих пор круживший в воздухе, заметил какое-то движение. Кая отвлеклась, чтобы направить его туда, а, когда опять повернулась, Вавилы не было. Она даже икнула от удивления, а, потом, спохватившись, провела тестирование всех систем. Всё работает в штатном режиме. Но, почему ни один сенсор не зафиксировал, ни появление старика, ни его уход?

И куда он мог деться, когда эти сенсоры могли в пассивном режиме засечь любое живое существо на расстоянии четырёх сотен метров. А в боевом – свыше километра. А тут – как не было никого. Словно всё это время она беседовала с голограммой. Но, когда Вавила был рядом, сенсоры однозначно фиксировали живое тело. Тут, впору, поверить во всех этих волхвов с шаманами и, заодно, во все эти бредни, которые Кая слушала только что. Бредни… Пожалуй, что так. Сумасшедший старик. А она уши развесила. Ну, хоть развлеклась.

Треугольный джет вынырнул из-за кудрявого пушистого облачка, похожего на овечку, и сразу обозначил себя сигналом «Свой-чужой». Вовремя. Мгновенно активированные боевые системы Каи уже ловили его в прицел. Она ждала его. Ещё вчера Каю оповестили из штаба, что предстоит ротация, и ей предстоит две недели отдыха на центральной базе. Радости особой не было. Скука там, скука здесь… Неужели война настолько глубоко пустила корни в душе, что без неё скучно везде? Интересно, это нормально, или, уже, зависимость сродни наркотической?

Из приземлившегося джета легко выпрыгнул Малыш – невероятной силы невысокий, но очень широкий в кости боец с бионической ногой ниже колена и имплантом вместо груди, где сквозь прозрачный пластик было видно, как бьётся синтетическое сердце, гоняя по искусственным венам кровезаменитель, и искусственные лёгкие, качающие воздух. Кая как-то сходилась с ним в спарринге на тренировках и надолго запомнила, как он возил её носом по татами. Малыш широко улыбнулся, глянув на девушку бионическими глазами, и хлопнул её по плечу.

– Можешь спокойно лететь отдыхать, сестрёнка. Сектор в надёжных руках.

– Я не сомневаюсь, – Кая улыбнулась в ответ. – Мне можно спать спокойно. Что нового на базе?

– А что там может быть нового? Рутина. Ну, разве новую партию восставших из мёртвых привели. Но мы их почти не видим. На полигоне пропадают. Скука! Да, Зомби в одиннадцатом секторы убили. Распылили на атомы так, что не собрать.

– Весёлого пира ему в Валгалле.

– И славных соседей за столом, – отозвался Малыш. – Все там встретимся. Надеюсь, в Валгалле веселее, чем здесь. Но, ничего. Тут и развеюсь. Как роботы? Не шалят?

– Маловато их в последнее время.

– А мутики?

– Их давно не было видно.

– Что, и здесь тоска?

– Знаешь, Малыш, я думаю, что в довоенные времена мы с тобой уже давно стали бы постоянными обитателями психушки.

– С чего бы это?

– Да с того, что ненормально постоянно жаждать боя.

– Не знаю, – Малыш пожал плечами. – Мне нравится. Пока.

– Пока, – Кая махнула рукой и полезла в салон джета.

Сидевшие там Скай и Мартышка, увидев её радостно загоготали и шутливо полезли обниматься.

– Расслабьтесь, придурки, – рассмеялась девушка, легонько шлёпнув Мартышку по лбу так, что за прозрачным колпаком слегка колыхнулись его мозги. – Тоже отдыхать?

– Это сладкое слово «Ротация», – пропел Скай генератором голоса, отчего его синтетическая гофрированная шея вздулась и опала.

– Эй, железяка! – хлопнул Мартышка по колонке автопилота. – Лети уже! На базу пора! Говорят, туда новую партию виски завезли!

– Не обращайся так с родственником, – заржал Скай, от чего его гофрированная шея заходила ходуном.

– С каким родственником?

– Ты же тоже частично железяка.

– Откуда виски? – удивилась Кая. – Местные фермеры занялись изготовлением спиртных напитков?

– Нет, – отмахнулся Мартышка. – Дождёшься от них. Трясутся над своим зерном, как над величайшей драгоценностью.

– Урожаи действительно падают. Каждое зёрнышко на вес золота. И, всё-таки?

– Гонта в своём секторе на целый довоенный склад наткнулся, когда беспилотный танк гонял. Прикинь, этот танк склад себе под ангар приспособил. Ну не тупая железяка? А? Столько пойла раздавил! Но нам тоже прилично осталось. Сейчас на базу прилетим, и я сразу в бар.

– А ещё никого не будем забирать?

– Нет. Ты – крайняя. Сегодня только три сектора ротируют.

База жила своей жизнью. Сдав всё навесное оружие, оборудование и боеприпасы, Кая слила со своего бортового журнала отчёт о дежурстве на общий сервер, приняла душ и подалась в бар. Виски действительно, был. И не один сорт. Склад, который нашёл Гонта, оказался богатым. Кроме виски тут оказалась текила, коньяк и ром. Даже глаза разбежались от этого довоенного изобилия. Она прошлась вдоль полок, выбирая себе напиток, когда коммуникатор на левой стороне груди пискнул и передал вызов к Полу Грэгу.

Полковник ожидал её в своём кабинете. Минималистический стиль, стол полированного титана, алюминиевые стулья, стены и потолок, отделанные ослепительно белым пластиком и жёсткое холодное освещение с первого взгляда настраивали на деловой лад. Здесь не было места уюту и комфорту. Только строгое следование поставленному делу без расслабляющих и отвлекающих мыслей. Сам полковник сидел в своём пластиковом кресле, что-то набирая на компьютере.

Увидев вошедшую девушку, он отодвинул в сторону клавиатуру и принялся нервно крутить в пальцах стальную ручку с хрустальным набалдашником. Свет лампы под потолком отражался от пластиковой пластины, прикрывающей его голову, и Кая поискала глазами солнечные зайчики, которые по идее должна пускать его искусственная лысина. Зайчиков не было, и она вопросительно посмотрела на него.

– Здравствуй, Кая, – одними губами улыбнулся Грэг. – Присаживайся. Есть разговор.

– Если не долго, я, лучше, постою.

– Недолго. Ты знаешь, что мы в выборочном режиме дистанционно тестируем состояние ваших систем?

– Знаю.

– Последние два дня твои системы работали некорректно.

– Что это значит?

– Пока не знаю. Тебе надлежит сейчас пройти обследование. Технический отдел уже получил такую команду.

– Обязательно это делать прямо сейчас?

– А есть проблемы?

– Я только что прибыла с дежурства. Хотелось бы отдохнуть и расслабиться. Тем более, что в баре я видела хороший коньяк.

– Успеешь. Сначала в технический отдел. Это приказ.

– Есть, – Кая на мгновение вытянулась, как новобранец на посту и тут же расслабилась. – Я могу идти?

– Иди. И после обследования сразу сюда.

Технический отдел располагался в отдельном крыле, и представлял собой кабинет технического персонала, несколько тестировочных комнат и складские помещения. Как-то раз, она заглянула на один из складов, и ей несмотря на то, что она сама была наполовину роботом, было жутко смотреть на стеллажи с ровными рядами ног или рук. Из кабинета персонала вышел мужчина и обрадованно подошёл к ней.

– Кая?

– Да. Меня…

– Я в курсе, – он толкнул дверь ближайшей комнаты. – Проходи и укладывайся на стол.

– На какой?

Девушка обвела взглядом ровный ряд из шести пластиковых кушеток, которых почему-то называли столами. Рядом с каждой стояла тумба с ведущими от неё проводами и пультом, перемигивающимся разноцветными лампочками.

– Да на любую. Без разницы.

Кая легла на холодный пластик. Выдвинувшиеся из тумбы кабеля мгновенно обвили всё её тело, присасываясь в разных частях. На тумбе вспыхнул красная лампочка и раздался низкий сигнал, который, постепенно повышаясь, оборвался на высокой ноте. Лампочка вспыхнула зелёным, и кабеля быстро убрались назад в тумбу.

– Всё, – сказал технарь. – Вставай. Можешь быть свободна. Результаты я сбросил Грэгу.

Полковник всё так же крутил в руках ручку, словно Кая только вышла из кабинета и сразу зашла назад.

– Присядь, – коротко бросил он.

– Я постою.

– Сядь, я сказал!

Девушка удивлённо посмотрела на Грэга. За всё время знакомства полковник ни разу не повышал голоса. Она присела на жёсткий алюминиевый стул и с тревогой посмотрела Грэгу в глаза.

– Что-то случилось?

– Случилось, – Полковник отложил ручку и отвёл взгляд. – Ты нестабильна.

– В смысле.

– Твои системы работают нестабильно. Ты не можешь продолжать службу.

– Почему?

– Потому, что не можешь адекватно реагировать на ситуацию.

– Но во время несения дежурства никаких ошибок я не совершала. Почитайте отчёт с моего виртуального бортового журнала.

– Повезло.

– Но техники могут отрегулировать мои системы?

– Нет. Они технари. А у тебя сбой психологического порядка. Тебе нужен отдых, чтобы привести нервную систему в порядок. Я принял решение: с сегодняшнего дня ты в отпуске.

– Не ожидала, – ошарашенно присвистнула Кая. – И на сколько дней?

– Бессрочный.

– Вы меня списываете?

– Нет. Как только придёшь в норму, милости просим на службу. Как думаешь проводить отпуск? Есть планы на отдых?

– Есть, – услышала Кая свой голос, словно со стороны. – На диких землях.

Наверное, она была удивлена не меньше, а даже больше Грэга. Ну не могла она произнести эти слова. Не могла. И не только из-за того, что не восприняла слова того Вавилы всерьёз. Пребывание на диких территориях одной – глупость несусветная.

– Что же, – оправился от удивления полковник. – Как скажешь. Только, хочу тебя предупредить: на время отпуска оружие, снаряжение и боеприпасы должны быть сданы в арсенал.

– Я знаю.

– Тебе жить надоело? – всё же не сдержался Грэг.

– А я живу? – вырвалось у Каи. – Это вы называете жизнью?

– Но и не смерть.

– Вот именно. Не жизнь и не смерть. Так, что-то посередине. Недавно на рынке я встретила старика. Ветерана. У него бионическая рука. Ржавая такая, с заедающим сервоприводом, с мутными от времени трубками гидропривода. И ещё пластиковая нашлёпка на лбу. Вся в трещинах от старости. Как ещё не сыпется? И он больше человек, чем я. Он может жить своей жизнью, работать, кушать, ругаться с домашними, гадить в туалете и трахаться.

– Если он ветеран, трахаться он не может, – похоже, слова Каи полковника не разозлили а, наоборот, развеселили.

– Почему? – опешила девушка.

– В силу своего возраста. Война, когда закончилась! Это ты в криокамере тридцать лет пролежала. А он жил. И старел, между прочим.

– Но гадить-то он может!

– Ну, не велико достижение. У тебя это происходит эстетичнее и гигиеничнее. Просто извлекается одноразовый контейнер и на его место ставится новый.

– Я не шучу.

– Я тоже. И, кажется, я понял, что у тебя не в порядке с психикой.

– Что?

– Твой разум находится в конфликте с твоим телом. Помнишь, сказку про Пиноккио, который не мог смириться с тем, что он деревянный и мечтал стать обычным мальчиком?

– Смутно.

– Неважно. Главное, ты уловила суть. В таком случае, отпуск на диких территориях – самое то. Именно там ты сможешь примириться сама с собой. Если, конечно, выживешь. Но оно того стоит. И, знаешь, пожалуй, я позволю тебе взять с собой оружие и снаряжение. Но с боеприпасами решай сама.

Выходить на дикие земли решила через свой сектор. Во-первых, этот сектор как-то привычнее. Почти родной. А во-вторых, на той территории были парочка схронов с боеприпасами. Так, на всякий случай. Однажды, после одного слишком жаркого боя в самом начале, осталась почти без боеприпасов и с тревогой дожидалась поставки с базы. Вот тогда она на себе испытала, что такое остаться безоружной, когда тебя за каждым холмом поджидает опасность. После этого старалась собирать уцелевшие боеприпасы с уничтоженных роботизированных платформ и прятать на чёрный день.

Ну а в-третьих – в тайне от себя сомой, она надеялась встретиться с Вавилой. Если решила взяться за это дело, то необходимы более конкретные данные, а не та размытая сказочка, которую он ей рассказал. Хотя, честно говоря, Кая до сих пор не верила во всё то, что поведал ей старик. Но, согласилась. Потому что скучно. Она пойдёт через дикие земли, сразится с роботизированными платформами и мутированными людьми и хоть как-то развлечётся. Глядишь, и легче станет.

Коньяк Кая всё-таки попила. И виски, кстати, тоже. Сначала, одна, сидя за столиком и наслаждаясь коньячным ароматом. Потом подтянулись парни. А, когда узнали об отпуске, тут уже началось настоящее веселье. Тем более, что это был первый отпуск на этой базе. Даже полковник Грэг на минуту появился в баре, посмотрел на гуляющую толпу, покачал головой, но веселью мешать не стал, а просто потихоньку удалился.

Тот же самый джет доставил Каю в её сектор. Малыш встретил её и удивлённо покачал головой.

– Наслышан, наслышан. Ну ты и даёшь! Отпуск, конечно, дело хорошее, и в нашей банде невиданное. Но проводить его на диких землях… Нет, я конечно, подозревал, что ты с прибабахом. Но, чтобы, настолько!

– Да пошёл ты! – огрызнулась Кая. – Каждый сходит с ума по-своему.

– А я, что, против? Дело хозяйское. Ну, куда пойдём?

– Пробежимся. Тут неподалёку.

Первый схрон нашли минут через сорок. На склоне холма, под давно мёртвым деревом, уродливо искривленным, словно застывшем в предсмертной агонии, в естественной пещере, образованной провалом земли под нависшей, словно навес, корневой системой, были сложены управляемые ракеты.

– Запомни это место, – проговорила Малышу Кая, пополняя свой боезапас. – тут ещё много остаётся. Авось, пригодится когда-нибудь.

– А ты запасливая.

– Рекомендую.

– Дальше куда?

– На северо-запад. Надо снаряды пополнить.

До этого схрона пришлось добираться около часа. Там, в развалинах фермы, стояло несколько штабелей. Кая подтянула к себе ближайший ящик и принялась набивать обоймы. Потом полезла куда-то вглубь, покопалась в остатках деревянных рам и мебели, и извлекла на свет разведывательный беспилотник.

– Теперь я готова, – удовлетворённо проговорила девушка, укладывая его в кофр на предплечье. – Остальное – твоё.

Когда подошли к границе, поднялся сильный ветер. Небо заволокло тучами, предвестниками ядовитого ливня. Да и сам ветер отвратительно пах химией, словно предупреждая об опасности. Кая подняла голову верх. Погодка, конечно, ещё та. В самый раз, чтобы отправиться в опасное путешествие с неясным финалом.

– Может, дождь переждёшь? – предложил Малыш. – На ближайшем блоке.

– Нет, – Кая покачала головой. – Я пойду.

Дождь так и не пошёл. Датчики показали увеличение атмосферного давления. Да оно и без датчиков ощущалось. Воздух был плотный и тяжёлый. Тучи зависли над землёй словно тяжёлые свинцовые плиты. Нет, не плиты. Они были похожи на косматых одичавших собак, которые набрасывающихся на всё живое и безжалостно рвущих своими страшными зубами их плоть.