Вы читаете книгу «В каменном мешке» онлайн
Благодарность
Выражаю огромную благодарность рецензентам, Людмиле Васильевне Ушаковой и Юлии Владимировне Плясун, которые скурпулезно вычитали книгу по несколько раз и помогли мне более качественно представить сюжет и героев.
Людмила Васильевна Ушакова, также, оказала громадную помощь как корректор. Отмечаю высочайший профессионализм преподавателя русского языка с многолетним стажем.
Посвящается: тем, кто прорвался в служении и победил себя
Все герои данной книги – образы вымышленные или собирательные; многие события и разговоры, в том или ином виде, имели место быть.
Сюжет книги – вымышленные
Глава 1
В пасть дракона
Храни меня, как зеницу ока; в тени крыл Твоих укрой меня от лица нечестивых, нападающих на меня, – от врагов души моей, окружающих меня.
Псалтирь 16:8,9
«Внимание, внимание!» – прозвучало по громкоговорителю: «Пассажиров автобуса Южногорск – Приморск, отправляющегося в 10.30, просят занять свои места. До отправления автобуса остается пять минут». Алексей посмотрел на часы. Было 10.30. «Чуть опаздываем, но в пути нагонит», – подумал он и, закинув на плечо дорожную сумку, направился к белому симпатичному автобусу. В последнее время на междугородных линиях такого типа автобусами стали активно заменять старые «ЛАЗы» и «Икарусы». «На таком и ехать будет приятно», – подумал Алексей, и ему уже представился серпантин дороги, ведущей к Приморску. После перевала эта дорога открывала путешественникам потрясающий пейзаж: горы с одной стороны и бирюзовое море с другой.
На автовокзале, несмотря на будний день, было оживленно. Чувствовалось начало сезона. То и дело появлялись молодые парни и девушки, несущие туго набитые рюкзаки, семьи с большими дорожными сумками. У дверей автовокзала предприимчивые таксисты старались перехватить этих пассажиров. На Приморск туристов не оказалось, ехали все местные. Небольшой китайский автобус быстро заполнялся пассажирами. Алексей стал в очередь и вскоре уже протягивал свой билет водителю. Тот дежурно бросил взгляд на Алексея, кивнул головой и повернулся к следующему пассажиру.
Место попалось у окна, как раз с той стороны, где и хотел Алексей. Он закинул сумку на багажную полку и принялся изучать вокзальную публику, попутно размышляя о планах на день. Часа через два с половиной они будут на месте. В Приморске его должны были встретить братья одной из местных церквей. Сегодня же туда из столицы должен был подъехать и Саша, его помощник. Их пригласили провести семинар по работе с наркозависимыми. Они планировали рассказать о своем опыте работы в Южногорске и показать практически, как организовать центр по реабилитации наркоманов и алкоголиков. Последние несколько лет жизнь пастора Алексея и Александра, бывшего морского офицера, помимо церковного служения, была во многом посвящена развитию движения реабилитации «Дай погибающим шанс». Это движение было организовано Алексеем и Сашей, а также несколькими энтузиастами их растущей общины, чтобы через проповедь Евангелия спасать наркоманов и алкоголиков.
Послеперестроечный экономический кризис, захлестнувший страну, был особенно заметен в приморских городах. Город, в котором располагалась их община, при Союзе был на хорошем счету, и жители привыкли жить на широкую ногу. В начале 90-х пришла разруха, а вместе с ней и наркотики. Промышленные предприятия прекращали свою деятельность или становились банкротами, зарплаты далеко отставали от роста цен. Южногорск захлестнула апатия и разнузданность. Молодое поколение, воспитанное в бездуховные 80-е, начало брать от жизни «все и сейчас», не брезгуя ничем. Наркотики для многих казались приемлемым побегом от нищеты, проблем и безнадежности. Вскоре начало приходить осознание всей глубины этой пагубы, но для многих это уже не имело никакого значения – они крепко сидели «на игле». К концу 90-х наркомания стала приобретать масштабы трагедии, а вслед за ней в город пришел СПИД…
Рядом с Алексеем кто-то с шумом уселся. Он повернул голову и увидел здоровенного парня, который всем своим видом вызывал антипатию. Тот самодовольно откинулся на спинку, с видом человека, которому все были должны. От него пахло потом, каким-то недешевым одеколоном и сигаретами. «Сколько время?» – спросил вдруг тот, уставившись на Алексея. Секунду помедлив, Алексей все еще надеялся услышать от него хоть какое-то подобие «пожалуйста», но, не дождавшись, мельком взглянул на часы и сказал: «Десять тридцать пять». Сосед тут же отвернулся и принялся изучать свой билет. «Всегда пожалуйста», – захотел сказать Алексей, но сдержался и снова повернулся к окну.
Через минуту автобус тронулся и вскоре уже на скорости несся к выезду из города. Алексей вынул из сумки книгу и принялся с упоением читать. Христианская проза – вот, чего так не хватало. В последнее время печаталось много христианских книг на разные темы, но почти не было художественных. Не хватало таких, которые бы отражали христианскую сторону жизни общества в романах, новеллах и повестях, и поэтому каждое новое издание Алексей особенно ценил. Он любил читать и в детстве перечитал всю родительскую библиотеку. Потом записался в городскую. В институте очень интересовался зарубежной классикой 20-го века, потом увлекся детективами и не заметил, как съехал на бульварную прессу, которая в изобилии появилась на прилавках в начале 90-х. После обращения к вере Алексей осознал каким мусором засорял себе голову, он тщательно почистил свою библиотеку и начал серьезно и последовательно исследовать классику христианства.
Он настолько увлекся воспоминаниями, что не заметил, как закрыл книгу и задумался. Из этого состояния его вывело ощущение, что на него смотрят в упор. Даже не сомневаясь, кто бы это мог быть, Алексей повернул голову и увидел своего соседа-«эстета», который буквально буравил его взглядом. Парень даже и не думал отворачиваться и презрительно рассматривал Алексея, переводя взгляд то на него, то на книгу, лежавшую у него на коленях. Тут Алексей понял, что так задело соседа. На обложке было большими буквами написано: «Иисус – мой мир». «Чего он так пялится?» – подумал Алексей. «Давно таких наглецов не видел», – отметил он про себя. Сосед продолжал презрительно рассматривать его. «Дать почитать?» – невольно вырвалось у Алексея. «Эстет» презрительно хмыкнул и отвернулся, не сказав ни слова.
Если бы такой инцидент произошел с ним до его обращения к вере, Алексей не преминул бы начать конфликт. Да, в «прошлой» жизни он был очень способен заводить конфликты, но сейчас Алексей мысленно благословил соседа и, глядя в окно, стал прогонять в голове план предстоящего семинара. Первая остановка была на «Утесе». Так называлась смотровая площадка, с которой открывался изумительный вид на море и горы. Водитель, выходя из автобуса, коротко сказал: «Поедем минут через десять», – и пошел вынимать багаж одного из пассажиров. Алексей решил выйти и прогуляться до смотровой площадки. Там он несколько минут любовался чудесными пейзажами моря и гор, которые восхищали его каждый раз, когда он здесь проезжал.
Вернувшись в автобус, Алексей с удивлением обнаружил, что сосед занял его место у окна. Внутри начало нарастать раздражение.
– Я прошу прощения, Вы (он подчеркнуто сказал «Вы») сели на мое место, – сказал он, тщательно стараясь не выказывать своего недовольства.
– Ну и что? – услышал он наглый ответ. Сосед даже не потрудился повернуться к нему и смотрел в окно, комфортно рассевшись на его месте.
– Это мое место, у меня на него билет, – Алексей даже удивился своему спокойствию.
– Подай на меня в суд, – только и ответил наглец. Тут Алексей вспомнил свои занятия боксом в прошлом и усилием подавил в себе искушение дать соседу пару лещей.
– Ну, хорошо, – сказал он и сел, решив не поднимать по этому поводу бучи.
Когда автобус тронулся, Алексей попытался вернуться к прежним мыслям, но понял, что инцидент с соседом безнадежно выкрал мир из его сердца. Эмоции накрыли его. Чтобы успокоиться, пастор вернулся к чтению, но через некоторое время понял, дальше одной страницы продвинуться не смог. Закрыв книгу, Алексей отвернулся от соседа и стал рассматривать горы с противоположной стороны по ходу автобуса, досадуя на то, что позволил вывести себя из равновесия и что вообще попал в такую глупую ситуацию. «Нужно держать себя в руках, – убеждал себя он, – я же представляю Господа».
Чтобы хоть как-то успокоиться, Алексей задал себе вопрос: «А как бы в такой ситуации поступил Иисус?». И тут же ему пришел ответ: «Иисус бы никогда не оказался в такой ситуации. Он знал все наперед, и наверняка бы сказал этому «чудаку», то, что поставило бы наглеца на место». Все еще негодуя на свой внутренний эмоциональный взрыв из-за поведения соседа, Алексей услышал внутри голос: «Скажи ему то, что поставит его на место». «Да уж, самое время поиграть в психолога с этим типом», – вспылил сам на себя Алексей. Однако же он отлично понял, что ему пришло и что ему нужно было сделать. Мяч был на его стороне.
Когда автобус выехал на прибрежный серпантин, водитель объявил: «Кто будет выходить у скалы «Дракон», сообщите заранее». Это на некоторое время прервало внутреннюю борьбу, которая шла в Алексее. Он не привык показывать свою слабость, но не привык и сдаваться. Порой, уже став верующим, он сам удивлялся, как быстро начал подчиняться Спасителю и научился склонять перед Ним голову. Однако в подобных ситуациях эмоции иногда еще брали верх, и Алексею приходилось делать паузу, чтобы успокоиться. Воспитанное в нем глубокое чувство справедливости требовало суда и наказания, а закон Божий мягко увещевал: «Ты знаешь, что делать. Гнев человеческий не творит правды Божьей».
Алексей уже прошел школу проб и ошибок «слащавого христианства», как он это называл, когда он, как и многие вновь уверовавшие, считал, что безволие и уступки были частью «пакета», и что об верующих можно было вытирать ноги. Он и сам какое-то время считал, что нужно смиряться, терпеть, сносить несправедливость, хотя внутри чувствовал, что что-то в этом было не так. Постепенно Алексей начал находить равновесие в том, как реагировать на зло, он стал говорить «правду в любви», называть вещи своими именами, но пока не мог открыто говорить о своих чувствах и свободно выражать эмоции. Пастор отлично осознавал, что чувства – это прекрасно, если они не разрушают жизнь человека. Однако же он еще не чувствовал внутренней свободы от наплыва отрицательных эмоций, которые иногда накрывали его. Алексей был недоволен собой, когда шел на поводу таких проявлений. Ведь он во всем «должен был» являть Христа. А слабости не способствовали этому.
Особо памятным, почему-то, был случай, когда они с Леной уже переехали в Южногорск. Как-то они возвращались из гостей на пароме и когда вышли на причал, Алексей замешкался и потерял Лену в толпе. Когда он ее нашел, то рядом с ней заметил какого-то плюгавенького мужичка, который нашептывал ей что-то на ухо. Увидев Алексея, он тотчас же отстранился от его жены.
– Чего он хотел, – спросил Алексей, сам уже понимая, чего хотел незнакомец. Лена, все еще не пришедшая в себя от наглой выходки этого человека, только и сказала: – Приставал.
Алексей быстро догнал незнакомца, схватил его одной рукой за шкирку, а другой дал ему увесистую затрещину. Тот трусливо втянул голову в плечи и залепетал:
– Отпустите меня, пожалуйста. Я больше так не буду.
Не глядя на группу зевак, которая уже начала собираться вокруг них, Алексей сказал ему:
– Еще раз увижу около моей жены, пожалеешь об этом. И пастор подтолкнул его к выходу с причала. Незнакомец быстро скрылся в толпе.
Когда Алексей подошел к Лене, та выглядела расстроенной:
– Леш, за что ты его так. Он же не знает Бога!
– Знаешь, – в сердцах сказал Алексей, – давай я пойду и извинюсь перед ним, а заодно перед теми, кто насилует и калечит женщин и детей. Давай скажем им: «Извините, что мы о вас плохо думали. Мы будем молиться, чтобы вы изменили свое отношение ко греху». Лен, а если он в следующий раз затащит в подворотню беззащитную девочку, а кто-то рядом будет молиться, чтобы он оставил ее в покое, ты хотела бы, чтобы это был наш ребенок? Чувствуя свою безнаказанность, эти подонки будут поступать еще хуже. Пусть они боятся, хотя бы это их сдержит. Лена промолчала в ответ. Вечером, уже перед сном, она обняла Алексея и сказала: – Извини меня за тот пацифистский лепет, я так горжусь тобой.
Сейчас же, в автобусе, Алексей боролся с другими чувствами. Здесь уже был не причал, и никто не приставал к его жене. Здесь было явное испытание на прочность. Парняга по соседству, похоже, знал о верующих не понаслышке и решил проверить его «на вшивость». Но как это было неприятно! Тут Алексей понял, что, оказывается, самолюбие его было еще очень живо. Оно было скрыто где-то там, в самой глубине его души, и сверху было хорошо закамуфлировано христианским этикетом и набором инструкций, как поступать в случае конфликта.
Алексей сравнил себя в тот момент с человеком в приличной одежде и со стильной прической, который зашел в помещение, где находились другие люди. Одни выглядели прилично и были учтивы, а другие, хотя и менее ухоженные, но тоже держались в рамках приличия. И тут, в помещение врывается оболтус, который бросается к Алексею и лохматит его прическу, мнет рубашку и, показывая на него пальцем, начинает смеяться. Что делать?
Продолжать вести себя учтиво, не замечая негодника и походить на голого короля, который убеждал себя и других, что все в порядке? Или хорошенько проучить наглеца и на глазах у всей честной публики и заставить его сожалеть о содеянном, а может даже наказать за свое оскорбление? «Это месть, батенька», – поймал себя на мысли Алексей. «Даже твое негодование и нехорошие мысли о нем – это уже неправильно», – совсем уже нерадостно признался он себе. «Есть что-то третье», – говорил ему внутренний голос. Вдруг как луч света ворвалась мысль: «Покажи ему суть его поступков на его уровне и объясни, почему он неправ. Может, не поймет сразу, но потом, все равно, оценит».
Вместе с этим пришла и решимость. Алексей резко повернулся к «эстету», положил ему руку на плечо и сказал: «Я вижу, что ты не сильно любишь верующих и решил меня испытать на прочность». Сосед ожидал чего угодно, но только не таких действий. Он сначала напрягся, как будто готовился к драке, а потом вдруг внутренне сдал, как будто из него вышел воздух. «Если будешь очень стараться, то у тебя может и получиться. Я несовершенный человек. Но даже если я сорвусь и набью тебе морду, все равно буду любить тебя любовью Христа», – глядя в глаза парню, выпалил Алексей. В глазах соседа вспыхнула целая гамма чувств – от ненависти до растерянности. «Да пошел ты…», – и он сбросил руку Алексея со своего плеча. Парень весь напрягся и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну. Он проиграл и понял это. Такими методами с ним еще, судя по всему, никто не работал.
Алексей торжествовал. Он понял, что нашел именно тот правильный выход, о котором мечтал еще несколько минут назад. Все отрицательные эмоции, связанные с данной ситуацией, исчезли. Внутри стало легко и радостно.
Глава 2
В конфликте
Когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним.
Притчи 16:7
Алексей откинулся на спинку кресла и снова посмотрел в окно. Теперь горы казались еще прекраснее, а море – еще бирюзовее. Он поймал себя на мысли, что ему хочется петь. В голове зазвучал старый псалом, который они часто пели в церкви: «Ты – скала моего спасенья, Ты – крепость жизни моей». Эти слова сейчас наполнились для него новым смыслом после того, что он только что пережил.
Автобус петлял по серпантину. Где-то далеко внизу, в лучах полуденного солнца, сверкала морская гладь. Алексей краем глаза наблюдал за соседом. Тот сидел неподвижно, скрестив руки, и смотрел в окно, но было видно, что мысли его далеко не о пейзажах. В его позе чувствовалась не столько злость, сколько растерянность. Защитная реакция сработала, но броня дала трещину.
Начался новый поворот. Неожиданно автобус дернулся и резко сбавил скорость. Пассажиры загудели, кто-то вскрикнул. Алексей выглянул в окно и увидел, что прямо на дороге, метрах в пятидесяти впереди, стоит старенький темно-синий «Москвич», перегородив половину полосы. Капот был открыт, а рядом, беспомощно разводя руками, стоял пожилой мужчина.
Водитель автобуса чертыхнулся, но, будучи человеком опытным, аккуратно прижался к скале, чудом не зацепив еще одну машину, стоявшую впереди, и остановился. Он открыл дверь и вышел, чтобы оценить обстановку. До широкой части дороги, где можно было безопасно разъехаться, оставалось метров сто. Сзади уже сигналили, образовалась пробка.
– Ну вот, теперь стой здесь, пока этот олень не уберется, – проворчал кто-то сзади.
–Давай, расталкивай его, шеф! – поддержал другой.
В салоне нарастала атмосфера раздражения. Люди начинали нервничать. Алексей посмотрел на «эстета». Тот вдруг перестал изображать каменное изваяние и с интересом наблюдал за происходящим. В его глазах мелькнуло что-то похожее на предвкушение – намечалась еще одна эмоциональная сцена, которая могла иметь любой исход.
Водитель вернулся в автобус и объявил:
– Мужик говорит, заглох двигатель. Ему бы дотянуть до следующего поворота, там площадка есть, чтобы развернуться, а оттуда уже до села рукой подать. Трос у него есть, там его дотащат до дома. Кто поможет вытолкать машину до поворота? Там метров сто, не больше. Дорога почти ровная, быстро сделаем. А то мы тут надолго застрянем.
В салоне воцарилась тишина. Те, кто минуту назад громче всех возмущались, теперь уткнулись в телефоны или отвернулись к окнам. Активно жестикулировал только один парень, сидящий через проход от Алексея. Он предлагал «просто объехать по обочине», не понимая, что обочина здесь – это пропасть.
Алексей почувствовал знакомый толчок в сердце: «Встань и помоги». Он поднял голову и подумал: «Ну вот, только успокоился после схватки с собственным эго, а вот тебе еще одно испытание: уговаривать присутствующих помочь этому человеку». Он посмотрел на свои руки – не штангиста, но человека, не боявшегося физической нагрузки. Посмотрел на соседа. Тот демонстративно рассматривал свои холеные пальцы с дорогим перстнем.
– Ну что, мужики, – громко сказал Алексей, поднимаясь. – Кто со мной? Быстро управимся.
К нему повернули головы несколько человек. Пенсионерка сзади закивала головой в знак одобрения, крупный молодой парень в спортивном костюме, сидевший через проход, подумав секунду, тоже встал. Водитель с благодарностью посмотрел на Алексея.
Алексей уже двинулся к выходу, когда услышал сзади неожиданное: – Эй, стой.
Он обернулся. Сосед, не глядя на него, нехотя отлепился от кресла и, буркнув себе под нос что-то неразборчивое, пошел за ним. Алексей чуть не улыбнулся, но сдержался.
На улице было жарко. Пожилой владелец «Москвича» суетился вокруг своей развалюхи, с надеждой глядя на подошедших мужчин. В открытом багажнике лежал трос. Алексей, водитель автобуса, парень в спортивном костюме и, как ни странно, «эстет» взялись за бампер и крылья машины. К ним присоединились водители из других автомобилей. Всем хотелось поскорее проехать.
– Давай, с Богом! – скомандовал водитель автобуса, и они налегли.
Машина нехотя, но поддалась. Было тяжело: дорога шла на небольшой подъем. Алексей чувствовал, как напряглись мышцы спины, как заныла старая травма плеча. Рядом пыхтел сосед. От него пахло все тем же дорогим одеколоном и потом, но сейчас это не вызывало прежней антипатии. Они пыхтели, толкали эту старую жестянку и были в этот момент просто мужиками, делающими общее дело.
Наконец, «Москвич» выкатили на площадку. Старик рассыпался в благодарностях, пытаясь сунуть спасителям пару мятых сторублевок. Все отказались. Водитель автобуса хлопнул Алексея по плечу:
– Спасибо, брат. Выручил.
– Не я один, брат – отзеркалил Алексей, вытирая пот со лба и непроизвольно кидая взгляд на «эстета».
Тот стоял чуть поодаль, отряхивая брюки и старательно делая вид, что происходящее его совершенно не касается. Но когда их взгляды встретились, он не отвел глаза, как раньше, а задержал их на секунду дольше, чем следовало.
В автобус они заходили уже другими людьми. По крайней мере, Алексей чувствовал это. Пастор демонстративно пропустил «эстета» на свое место у окна. Тот, кинув на мужчину быстрый взгляд, прошел туда. Когда Алексей проходил мимо, вдруг буркнул:
– Слышь… земляк. Ты, может, это … садись к окну.
Алексей остановился и посмотрел на мужчину с еле заметной улыбкой:
– Да сиди уже. Ты отработал его.
Парень оценил шутку и глядя в пол, попросил:
– Дай воды. В горле пересохло.
Алексей молча достал из сумки почти полную бутылку минералки и протянул ему.
– Бери. Пей.
Тот взял, кивнул, но «спасибо» так и не сказал. Отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает пейзаж. Алексей сел рядом. Бутылка осталась стоять в подстаканнике между ними. Автобус тронулся. За окном замелькали скалы. Алексей закрыл глаза. Он чувствовал усталость в теле, но в душе был полный штиль. Ему вдруг стало интересно, что будет дальше. Не с семинаром, а вот с этим парнем. Имя бы еще узнать…
Он открыл глаза и посмотрел на соседа. Тот пил воду. Маленькими глотками, словно это было не питье, а лекарство.
– Меня Алексей зовут, – сказал он просто.
Парень допил, завинтил крышку, поставил бутылку обратно и, помедлив, ответил, глядя прямо перед собой на спинку переднего кресла:
– Олег.
И замолчал, давая понять, что разговор окончен. Но это было уже не то молчание, которым они «общались» в начале пути. Это было нечто другое. Алексей улыбнулся своим мыслям и снова повернулся к окну. Впереди показался указатель: «Приморск – 50 км». Где-то там на автовокзале его встречали братья, на семинар уже спешили люди и, конечно же, Саша сгорал от нетерпения увидеться. Он уже приехал в Приморск и сообщил Алексею, что на месте и ждет начала семинара. Но Алексей не волновался. Он знал, что все, что произошло сегодня с этой старой развалюхой на колесах, было не случайностью. И, кто знает, может быть, главное чудо этого дня ждало их не в Приморске, а сидело сейчас рядом с ним, хмуро глядя на проплывающие мимо кипарисы.
Глава 3
Под огнем
В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого.
Иакова 1:13
Через минуту всплеск радости чуть утих. Неожиданно в голову пришла одна нехорошая мысль, от которой Алексей хотел бы избавиться, закрыть свой разум навсегда, и которая фоново присутствовала в его разуме последние месяцы. Предыдущая эмоциональная сцена явилась спусковым крючком, который вызвал к жизни несколько воспоминаний и чувств, в том числе и неприятных. Все они, так или иначе, относились к его внутреннему миру, или, точнее сказать, к битве, которая шла внутри него.
Алексей не мог справиться с одним вопросом, одним вызовом, который в последнее время очень беспокоил его. Все, в общем-то, шло довольно неплохо. У него была интересная жизнь, любящая и верная жена, растущая община. С помощью реабилитации возвращались к жизни десятки молодых людей, что не могло не радовать. Бог отвечал на молитвы, они недавно справили новоселье, въехав в свое жилье. Финансово пока, может быть, не все вопросы были закрыты, но на жизнь, в принципе, хватало и еще оставалось. Одного им не доставало – у них с Леной не было детей.
Дела служения, потрясающая жена, прекрасные друзья и крепкая вера не давали ему возможности «зацикливаться» на вопросе отцовства, но, глядя на то, как растут дети друзей и рождаются новые, Алексей все чаще задавался вопросом, будут ли у них с Леной когда-нибудь свои. Он старался не касаться этой темы в разговорах с женой, зная, что несмотря на стойкую веру, Лена не всегда была удовлетворена положением вещей и периодически после молитвы выходила из комнаты с мокрыми от слез глазами. Алексей догадывался о причине слез, но предпочитал не касаться этого вопроса. Хуже было то, что дело было не в неспособности жены зачать – Лена беременела, но не могла выносить ребенка. Каждая беременность заканчивалась выкидышем, что, отнюдь, не добавляло воодушевления в жизнь супругов.
Глядя в сочувствующие глаза друзей и братьев по вере, Алексей каждый раз повторял одни и те же слова: «Ничего, Бог усмотрит». Он привык быть сильным, выглядеть стойким. Однако проходили годы, но ничего не менялось и супруги уже стали подумывать о том, чтобы взять ребенка из детдома. У Алексея периодически появлялась мысль, которую он настойчиво гнал от себя: «А хочет ли Бог отвечать на все наши молитвы?» Было странно, что одним людям ответы приходили так быстро, а другие платили высокую цену за то, чтобы иметь своих детей. Тем более он не понимал женщин, которые решались на прерывание беременности.
Тут его мысли переключились на тему абортов. Первый раз он серьезно задумался об этом вскоре после прихода к вере. Алексей только что начал посещать церковь и принялся живо «впитывать» в себя все принципы христианского мировоззрения. Один раз после служения он затеял с друзьями дискуссию на тему уместности смертной казни. Одни были против, говоря, что это, в любом случае, убийство.
Алексей же и еще пара братьев были убеждены в том, что для «зверей» в образе людей был только один путь – ликвидация. Постепенно дискуссия перешла в плоскость абортов. Алексей, который не имел своей точки зрения по этому вопросу, принялся пылко поддерживать теорию о том, что зародыш – это еще не человек. Мимо проходила жена пастора, Алла Адамовна, которая услышала обрывки спора. После очередного служения она подошла к Алексею и с присущей ей тактичностью попросила уделить ей несколько минут.
Они прошли в комнату, в которой проходили занятия для детей. Там уже никого не было. Алла Адамовна села и начала говорить: «Я слышала, как вы недавно спорили на тему абортов. Хочу, чтобы ты знал кое-что». Тут она принялась рассказывать Алексею про свою жизнь: «Я родилась до войны. Был неурожай и начался голод. Мои родители жили в небольшой станице в Краснодарском крае. У них уже было семеро детей, когда мать узнала, что беременна мною. Отец сказал, чтобы она шла на аборт, потому что кормить семью было нечем. Мать отказалась, и тогда отец пригрозил, что выгонит ее на улицу. Та все равно стояла на своем, и отец, в конце концов, сдался. Когда родилась девочка, он был первым, кто прибежал в районный роддом и, схватив девочку, кричал от радости.
– Адам, а ты же хотел ее убить, – сказала ему жена с укором.
– Я? Да ты что, белены объелась? – в сердцах сказал ей муж. – Разве я мог такое сказать?
«В результате, – закончила свое короткое повествование Алла Адамовна, – я появилась на свет». Алексею больше ничего не нужно было объяснять. «Я все понял», – сказал он. Алексей осознал: жизнь начинается с зачатия. Это понимание было абсолютно логичным и ясным. Было удивительно, как он не мог додуматься до этого раньше. Сказывались стереотипы, заложенные в детстве.
Когда в школе рассказывают, что зародыш в своем развитии проходит стадии эволюции, то у него в голове откладывается лишь то, что зародыш – это не человек, а что-то вроде амебы. А когда из «амебы» появляется человек, никто не задумывается. Алексей вспомнил стих из Библии, в котором говорились такие слова: «Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей … не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я … образуем был в глубине утробы … зародыш мой видели очи Твои». Для верующего человека становилось понятным, что Бог воспринимает нас как личность еще до нашего рождения. Ведь Он принимал непосредственное участие в нашем сотворении. Вопрос аборта, таким образом, сразу переходил в другую плоскость: в глазах Бога аборт является преднамеренным убийством человека. И, поэтому, людям важно определиться в своем отношении к убийству самого незащищенного и невинного человека – нерожденного младенца.
Алексей всегда занимал активную жизненную позицию. Не остался он в стороне и в вопросах аборта. Он организовал в церкви группу единомышленников, которые начали активно «просвещать» прихожан, а потом и окружающих в том, что аборт – это страшное зло. Алексей был потрясен, когда узнал лишь некоторые факты из процесса развития ребенка во чреве матери. Так, например, он где-то вычитал, что сердце малыша начинает биться на 21-й день беременности. Это всего лишь через три недели после зачатия! А уже с 18-й недели, т.е. через четыре месяца беременности ребенка, в случае преждевременных родов, можно уже спасти.
Разговаривая со знакомыми или друзьями, Алексей был шокирован неосведомленностью нашего общества, а ведь многие из его представителей имели высшее образование или были просто думающими людьми. В народе господствовало представление о том, что до «какого-то времени» зародыш не является человеком, а проходит эволюционные стадии развития, становясь то ящерицей, то кроликом, то еще кем-то. Таким образом, женщина, идя на аборт, наивно считала, что избавляется от существа, которое еще не стало человеком.
Тут Алексей вспомнил, что как-то встретил жену знакомого, которая шла с понурым лицом. Пастор поинтересовался у нее, что произошло. Женщина, а ее звали Нина, сказала, что забеременела вторым, а муж боится, что не сможет прокормить семью. На следующий день Алексей встретил и мужа. Подойдя к нему и глядя в глаза, он сказал:
– Дима, тебе Бог ребенка дал, а ты жену на аборт толкаешь.
Тот сразу сник и залепетал:
– Пастор, ты знаешь, жизнь тяжелая, денег мало.... Не хочу нищету растить.
Он хотел продолжить, но Алексей резко оборвал его:
– Да что ты знаешь о тяжелой жизни? У тебя дом, хорошая работа. Вы оба здоровы, хорошие отношения в семье. Чего тебе еще надо? Как ты можешь толкать жену на убийство? Люди годами не могут иметь детей, а Бог дал тебе такой подарок.
– Жена недавно переболела менингитом, не знаю, как она выносит ребенка… – продолжал лепетать Дима. Алексей положил ему руки на плечи и, глядя в глаза, сказал:
– Возьми себя в руки, не позорься. Поддержи жену в эту минуту. Она же хочет рожать.
В глазах мужчины показались слезы, он повернулся и быстро зашагал прочь.
Дима не ходил в церковь, но был неплохим совестливым человеком. Некоторые его родственники были евангельскими верующими, и он неплохо знал основы христианской веры. Можно даже сказать, что он имел, в какой-то степени, страх Божий. Через пару месяцев Алексей снова встретил его жену, Нину, и по выражению лица понял, что они решили оставить ребенка.
– Спасибо, Алексей, что поддержал нас тогда, – сказала Нина, – мы будем рожать. Алексею захотелось сделать сальто от радости: – Да, Бог, жизнь спасена! Теперь он Твой!
Эти воспоминания пронеслись перед глазами Алексея. Он снова вернулся мыслями к своей дорогой супруге. Лена плохо спала прошлой ночью. Утром, провожая мужа, она поцеловала его на прощанье и пожелала прекрасного времени в Приморске. Супруги редко расставались надолго. Вот и сейчас поездка должна была занять два дня. Алексей планировал вернуться домой на следующий день, ближе к вечеру.
Алексей с некоторой неохотой покидал любимую супругу. Все дело было в том, что Лена снова была беременна. В последние несколько дней она чувствовала себя неважно, жаловалась на боль внизу живота. Все, в общем-то, указывало на то, что события развиваются по предыдущим сценариям: беременность, проблемы на втором-третьем месяцах и выкидыш. Пастор был на взводе. Он отказывался думать о том, что они могут потерять ребенка и в этот раз. Алексей умолял Бога сохранить беременность жены и вспоминал о ней в молитвах несколько раз в день.
Внешне ничего не указывало на то, что его гложет внутренняя проблема, однако Алексей последние недели жил в большом напряжении. Ложась спать каждый день, он благодарил Господа за еще один день беременности. Он верно и с любовью исполнял свое пасторское служение, общественные обязанности и был любящим и заботливым мужем. О буре, которая периодически бушевала в его душе, Алексей не рассказывал никому, даже жене. Но за годы совместной жизни она хорошо научилась понимать своего мужа и по его лицу считывала мысли и переживания.
Алексей частенько наблюдал, как люди, внешне казавшиеся ему уравновешенными и беспроблемными, на деле оказывались буквально «нафаршированными» разного рода страхами, суевериями или беспокойствами. Внешне они улыбались, делали свои дела и, казалось, успешно шли к намеченной цели. Ничто не говорило о скором крахе или, по крайней мере, о назревающем кризисе. Ему вспомнился рассказ одного товарища, который рос в военном городке, и был свидетелем малых и больших трагедий офицеров и их семей.
Серега, как звали товарища Алексея, был из семьи военных, и его детство прошло в гарнизоне военных летчиков. У него всегда вызывали уважение и восхищение те офицеры, которые всем своим видом выражали мощь и непобедимость Советской Армии. Они поднимали в воздух многотонные машины и заставляли их вытворять в небе удивительные вещи. В то же время некоторых из этих же офицеров со временем деградировали. Они увлекались алкоголем, становились зависимыми от него и вели себя уже не как герои, а как обыкновенные уличные забулдыги. А потом у них разваливались семьи, их с позором увольняли из армии. Что мешало им быть счастливыми? Тогда он этого не мог понять. У этих людей было все или почти все: хорошая работа, верная жена, дети, престиж, высокая зарплата и будущее, однако они избирали алкоголь, деградацию, развал семьи и мрачное будущее. В жизни этих людей происходило что-то, что вызывало внутренний надлом и приводило к такого рода падениям.
Алексей пытался анализировать, что приводит некоторых успешных и жизнерадостных людей к саморазрушению. В детстве он всегда с удовольствием рассматривал фотоальбомы родителей. Ему нравилось смотреть, как выглядели в молодости родители и их друзья. Он рассматривал наряды и прически 70-х, которые всегда казались ему картинами из другого мира. Мать периодически комментировала жизненный путь их друзей.
Помнится, он показал ей фотографию дяди в компании какого-то добряка. Оба мужчины были в форме матросов – фото было сделано по случаю возвращения друзей с флота. Эти парни просто излучали жизнерадостность и, казалось, впереди у них было прекрасное будущее. На вопрос Алексея как сложилась жизнь у друга дяди мама ответила: «Спился, развелся с женой и потом повесился». Алексей никак не мог сопоставить радостное лицо друга дяди с тем, что произошло потом. Ему было непонятно, как можно было не любить жизнь. И только намного позже, повзрослев, он понял, что у взрослых свои проблемы…
Его мрачные мысли прервал телефонный звонок. Это была жена. Судя по голосу, она была чем-то сильно расстроена. Алексей даже боялся спросить, что произошло.
– Леш, у меня началось кровотечение. Я вызвала скорую.
Алексея как будто подбросило:
– Я возвращаюсь. Отменю семинар и приеду. Через час буду в больнице.
– Леш, а что ты изменишь? Если Господь сохранит эту беременность, то я выношу ребенка. Езжай, ты нужен там больше.
Лена всегда была такой. Она не желала привлекать к своим нуждам большого внимания. Она молча переносила удары судьбы, никогда не жаловалась, никогда не роптала на жизнь.
Они обменялись еще парой фраз и попрощались. Алексей, вдруг, захотел запустить трубкой телефона в стену автобуса и высказать Богу, как Он несправедлив, и спросить, почему Он держит их в «черном теле». Около трех месяцев назад Лена сказала, что снова беременна. Они стали молиться и надеяться, что на этот раз все закончится благополучно. Алексей находился в сильнейшем напряжении, каждый день по нескольку раз молился и просил у Господа сохранить эту беременность. И вот, такой вырисовывался финал…
В голову полезли совсем мрачные прогнозы. Алексей, почему-то, начал вспоминать все неприятные разговоры последних дней и все конфликты последних месяцев. Пастор, по роду своей деятельности, часто сталкивается с большим количеством негатива, человеческих проблем и вызовов. Его периодически испытывают на прочность разные нездоровые личности. Если не научиться бороться и побеждать в таких ситуациях, то служитель может превратиться в жесткого и бесчувственного человека. Алексею приходилось встречаться и общаться со служителями, которые потеряли радость и энтузиазм и начинали воспринимать людей как некий. Некоторые потом оставляли служение, потому что не смогли справиться с горечью.
Вспомнилось, как однажды один коллега пастор поделился, что у него стало прихватывать сердечко, и он решил пройти обследование. После обследования, кардиолог разочарованно цокнул языком и спросил:
– Уважаемый, а вы кем работаете? Вы находитесь в очень стрессовом состоянии. Вам нужно либо менять работу, либо учиться справляться со стрессом.
«Да, что-то надо с этим делать», – Алексей усилием воли заставил себя отбросить разрушительные мысли, вспоминая слова апостола Павла: «Ниспровергаем … всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу». Через несколько минут он более-менее успокоился и подумал: «Если нам, верующим, порой так тяжело, то каково тем, кто не знает Бога? Поэтому они спиваются, лезут в петли и делают разные глупости».
Тут он вспомнил про друга своего дяди, который повесился. Никто не знал, чем жил этот человек. А хуже было то, что ему некому было высказаться – ведь он не знал Бога. «Господь, какое счастье жить с Тобой! Даже в такой ситуации мне есть к кому обратиться. Дай мне знак, что делать. Ты знаешь, что мое сердце там, с Леной», – прошептал про себя Алексей и закрыл глаза. Он был человеком обязательным – люди его ждали на семинаре. Их нельзя было подвести. С другой стороны, он был нужен своей жене. Пастору нужно было в течение нескольких минут принять решение – ехать в Приморск или возвращаться домой.
Глава 4
Нелегкое решение
Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой. Во всех путях твоих познавай Его, и Он направит стези твои.
Притчи 3:5-6
«Господи, дай мне знак, что делать». Мысли о Лене, о больнице, о кровотечении – все это мелькало перед глазами яркими образами. Алексей откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри снова просыпается знакомая, почти забытая горечь.
«Господи, – говорил он про себя, глядя в потолок автобуса. – Зачем? Почему опять? Мы столько молились, так верили… Ты же знаешь, как мы ждем этого ребенка. Знаешь, сколько слез пролито. И вот опять…»
Он почувствовал, как к горлу подступает ком. Алексей сглотнул и резко отвернулся к проходу, чтобы сосед не заметил его состояния. За стеклом проплывали скалы, поросшие колючим кустарником, и бирюзовая лента моря внизу, с другой стороны. Красота, которая всегда радовала его, сейчас казалась чужой, равнодушной.
– Тяжело, да? – раздалось неожиданно рядом.
Алексей вздрогнул и повернул голову. Олег смотрел на него, и в его взгляде не было прежней наглости или презрения. Было что-то другое – может быть, простое человеческое любопытство, а может, и сочувствие.
– Что? – переспросил Алексей, не сразу поняв вопрос.
– Я говорю, вижу, что тяжело тебе. Жена звонила? Проблемы? – Олег говорил тихо, без недавнего вызова.
Алексей помедлил. Говорить с этим парнем о сокровенном? Ещё час назад он готов был набить ему морду, а теперь… Но почему-то именно сейчас, когда внутри все кипело, захотелось ответить честно. Захотелось выговориться.
– Жена, – сказал Алексей глухо. – В больницу повезли. Кровотечение. Она беременна, но у нее слабость, прошлые беременности прерывались… – он запнулся и отвернулся снова. – В общем, ты не поймешь.
– Отчего же не пойму? – Олег помолчал, потом добавил негромко, – у моей сестры такое было. Два раза. А на третий родила. Сына.
Алексей резко повернулся к нему:
– Правда? И что, все нормально закончилось?
– Ну, не сразу. Врачи говорили, что шансов мало. Она почти полгода в больнице пролежала, на сохранении. Но пацан родился здоровый, сейчас уже в школу ходит. – Олег пожал плечами. – Так что бывает по-разному.
Алексей смотрел на него, и внутри вдруг шевельнулась слабая надежда. Он понимал, что ситуация у Лены может быть совсем другой, но слова Олега прозвучали как-то… обнадеживающе. Неожиданно. Он понимал, что всегда сам утешал людей, давал им надежду. А сейчас ему нужно была поддержка, он готов был ее принять даже от незнакомца.
– Спасибо, – сказал он просто.
Олег кивнул и снова уставился в окно. Но теперь стена между ними полностью исчезла. Было что-то похожее на осторожное перемирие. Алексей сам удивился тому, что не старался выставлять свою духовность в глазах этого человека. Ведь он был верующим, служителем церкви. А служители всегда правильно отвечают, они всегда сильные. Пастор должен излучать уверенность и быть примером стойкости в вере для любого человека. Забыть про свои чувства и служить. И это не лицемерие, а обязанность, ответственность. Если служитель церкви слаб, то кто тогда будет сильным? Нужно было делать вид, что все нормально, что все под контролем. Так считал Алексей. Иначе он подведет Христа.
«Быть, а не казаться», – вдруг пришла мысль извне. «Я не собираюсь сидеть с «умным лицом», когда на душе кошки скребут», – решил для себя Алексей.
Автобус все петлял по серпантину. Он достал телефон и стал пустым взглядом смотреть на экран – ни сообщений, ни звонков от жены. Он набрал номер Лены. Длинные гудки, потом сброс. Сердце сжалось еще сильнее.
– Не берет? – спросил Олег, покосившись.
– Сбросила, наверное, ее осматривает врач, – ответил Алексей, стараясь говорить спокойно. – Должна перезвонить позже.
– Ты вон какой бледный стал, – заметил Олег. – Может окно открыть или люк? – он кивнул в сторону люка на крыше автобуса.
Алексей отрицательно покачал головой. Ему не было жарко. Он сейчас хотел быть рядом с Леной, держать ее за руку, молиться и говорить ей слова поддержки. А вместо этого он сидел в автобусе, который медленно, но верно приближался к Приморску, где его ждали люди, семинар, обязанности.
– А ты вообще куда едешь? – вдруг спросил Олег. – В Приморск?
– Да, – ответил Алексей. – Там семинар. По работе с наркозависимыми.
Олег удивленно приподнял бровь:
– Ты что, нарколог?
– Нет. Я пастор. У нас в Южногорске есть реабилитационный центр для наркоманов и алкоголиков. Пригласили поделиться опытом. Но, думаю, придется возвращаться Не до семинаров сейчас.
Олег хмыкнул, но как-то беззлобно:
– Пастор, значит. А с виду обычный мужик. Я думал, вы все… ну, знаешь, с постными лицами ходите и только о Боге говорите. Знавал я таких.
Алексей через силу усмехнулся: