Вы читаете книгу «Восхождение» онлайн

Глава

Глава 1. Пальмы на горизонте

Трудно в это поверить, но прошло 30 лет. 25 июля 1996 года мы приземлились в аэропорту Бен Гурион. Народ, нагруженный сумками начал двигаться к выходу. Стали продвигаться и мы. Ближе к выходу начал ощущаться жар , еще ближе – полное ощущение бани. Я осторожно ступил на трап и огляделся. Куцые пальмы, непонятное строение из белого камня , какие-то машины-каракатицы и несколько вяло двигающихся людей в форме.

Все это парило в дымке. Из за адской жары пар буквально поднимался от земли – воздух дрожал, как над костром, при этом не было даже слабого намека на ветерок.

Я медленно вдохнул – ага, этим можно дышать, уже неплохо. Некоторые пассажиры были одеты в свитера и куртки, их было жаль. Я наклонился, чтобы взять вещи, ощутил как капли пота упали на чемодан и начал спускаться по трапу (рукавов тогда еще не было). За мной осторожно двинулась шестилетняя дочь Аня и супруга Таня. Какие то люди встречали нас внизу и объясняли на русском со смешным акцентом порядок действий.

Все это время Аня недоверчиво оглядывалась вокруг, крутила головой и видимо пыталась понять куда мы попали и зачем. Все кругом было чужое, непонятное и немного враждебное. Непонятно, что можно было ожидать от этих людей, говорящих на непонятном гортанном языке и от этих странных машин-каракатиц. И вообще от этой страны с пальмами, которая нас зачем то принимает и даст нам паспорта с новым гражданством.

Неожиданно Аня заревела на весь аэропорт:

– Я хочу назад к бабушкееееее! Хочу… к…. Ба-бу-шкеее!

.Я растерянно оглянулся на еще видневшийся вдалеке трап и понял, что я хочу назад к бабушке ни чуть не меньше. Промелькнула безумная мысль: интересно, можно ли забежать по трапу в самолёт и попроситься назад?

Что я буду делать среди этих пальм? Языка не знаю, ментальности не понимаю, жару не выношу. Как я буду здесь жить?

Вспомнились рассказы некоторых репатриантов: «В тот самый момент, когда я ступил на израильскую землю, я ощутил себя дома…..». Многие целовали святую землю спустившись с трапа. Им можно было только позавидовать ….

Тут мы зашли в здание аэропорта. Резко ощутилась прохлада и чистота вымытых полов. Люди вокруг стали казаться более дружелюбными, теперь было заметно, что они улыбаются. Аня начала успокаиваться и вытирать слезы, но недоверие во взгляде все же не пропадало – слишком уж окружающие люди отличались от привычных бабушек и дедушек.

Я подумал, что все не так уж плохо – раз есть прохладные места, значит можно выжить. Начал разглядывать вывески на абсолютно тарабарском языке – буквы я тогда уже знал, но оказалось для того, чтобы складывать их в слова требовались совсем другие навыки. Началась рутинная чехарда с бумагами и паспортами, стала чувствоваться накопленная усталость от переживаний и нехорошие мысли отошли на второй план. Какие то вопросы – ответы, заполнение бланков, подписи. Строгая тетя на выдаче паспортов, но все же более дружелюбная, чем паспортистки в стране исхода.

Хотелось очень много спросить, но не было понятно как это все вместить в короткие и ёмкие вопросы. На самом деле просто хотелось понять как жить дальше. Вряд ли кто-то мог дать вразумительный ответ ….

Глава 2. Родственники

– Ти Женя?

Я обернулся и увидел пожилого дядечку в красной рубахе с казацкими усами.

– Я Амос , - не дожидаясь ответа сказал дядечка,

– Я вас буду встречивать.

Амос – троюродный дядя по бабушкиной линии , о существовании которого я узнал в 90-х. До этого любые разговоры о родственниках за границей были под строжайшим запретом. То есть нас встречал человек, который нас никогда не видел и не имел о нас никакого представления. Впрочем и мы о нем имели очень смутное представление. Тем не менее мы были родственники, он нас встречал и предполагалось, что первое время мы поживем у них.

– Директор сде теуфа - мой друг. Я его просил пропуск, он дал пропуск. Никто не может получать пропуск, - он гордо посмотрел на нас

.Я действительно отметил, что Амос встречает нас секторе, где посторонним был вход запрещен.

– Ми будем брать автобус ехать, - сказал Амос.

Мы шли за ним, я все время думал о чем можно говорить с человеком, с которым никогда не встречался. Хотелось спросить хоть что- нибудь.

– Долго нам ехать? - наконец то нашелся я.

– Нее, – ответил Амос с кавказским акцентом, не оборачиваясь.

Он вообще был похож на симпатичного пожилого грузина.

Мы продолжали идти за ним обливаясь потом. Я думал о том, что скажу, когда мы приедем к ним домой и что вообще говорят в таких случаях. Наверное, нужно поблагодарить, рассказать о том как долго ждали встречи с далекими родственниками и как мы рады наконец то быть в Израиле. А там разберемся.

Автобус, о котором говорил Амос, был предназначен для перевозки репатриантов. Перепуганные люди , таращились в окна, стараясь разглядеть ландшафт – многие были первый раз за границей, не говоря об Израиле.

На улице стояла дикая жара, жалюзи на окнах домов были опущены, поэтому дома были похожи скорее на складские помещения или бетонные бункеры. Прохожих почти не было. Амос сидел между нами на заднем сидении и иногда говорил:

– Тут – Ришон-ле-цион, тут – Тель-авив. Здесь я собираль грибов.

Грибы ?????– подумал я, – Тут же один песок и бетон, где он находит грибы ????

Наконец после череды бетонных коробок и пальм нас высадили. Я не мог поверить, что мы проехали несколько городов – вся дорога из аэропорта выглядела как непрерывная цепь строений и подъемных кранов. Как люди понимают где заканчивается один город и начинается другой?

Я покатил за Амосом чемоданы. Мы двигались по дорожке между домами внутри вполне зеленого дворика – деревья по обеим сторонам дорожки впоследствии оказались эвкалиптами. Посреди дорожки лежали два жирных кота . Я ожидал, что они бросятся врассыпную при нашем приближении, как мы привыкли на родине. Коты не пошевелились даже когда я задел одного из них чемоданом. Позже мы выучим слово «Хуцпа» – этакая местная отличительная черта как английский юмор или эстонская неторопливость, присущая всему живому в Израиле.

Мы знали, что Рамат-Авив один из престижных районов Тель-Авива. Тем не менее во дворе стояли видавшие виды скромные автомобили. Дом был тоже отнюдь не новым, но очень чистым и светлым. Соседи, которые встретились на нашем пути совсем не выглядели (в наших глазах) жителями престижного района, но были непривычно приветливы и учтивы. Амос остановился и что-то долго им рассказывал, указывая на нас и повторяя слово «Руссия».

Пожилая женщина присела возле Ани на корточки и что-то стала ей говорить, улыбаясь. Наверное она говорила как Ане здесь будет хорошо и как ей здесь рады. Аня нахмурилась и спряталась за чемодан.

Потом они перешли на свои темы , рассмеялись, похлопали друг друга по плечу и разошлись. Я покатил за Амосом чемоданы дальше. Аня старалась идти прямо за чемоданом, чтобы в случае чего сразу спрятаться за ним. Я поднял глаза и увидел пару на балконе второго этажа – женщина держала в руках кружку и смотрела на ветвистое дерево напротив балкона, мужчина читал газету и курил. Снизу были видны его потрепанные домашние шлепанцы. Был слышен звук радио или телевизора, исходящий из их квартиры. Запах кофе ощущался даже внизу. Все было как то очень по деревенски и не спеша.

Наступал вечер и в голове почему то крутилась цитата про тьму, пришедшую со средиземного моря и накрывшую ненавистный прокуратором город.

Хотя мы были и не в Иерусалиме, Средиземное море было буквально через дорогу. Не исключено, что тьма надвигалась именно оттуда.

Глава 3. Маленькая страна

На пороге нас встречала Тамар, жена Амоса. Ей было тогда около семидесяти пяти, но яркая помада и большие серьги совсем не контрастировали и смотрелись на ней вполне гармонично. Она обняла всех по очереди, как будто мы были давно знакомы и непрерывно что-то говорила, иногда вставляя русские слова, чтобы мы лучше понимали. Чаще всего мы слышали знакомое слово «кушать».

Она молниеносно передвигалась по квартире , показывая нам комнаты и рассказывая что-то на ходу. Через пол часа у меня возникло ощущение, что я понимаю иврит . Во всяком случае , было понятно о чем рассказывала Тамар. А рассказывала она о том, что хорошо что мы приехали, очень много о еде, о предстоящем путешествии во Францию и о том, что сейчас ей нужно худеть, чтобы ни в чем себя не ограничивать во Франции – там очень вкусная еда.

Иногда помогал Амос, который неплохо говорил на русском, иногда Тамар вставляла английские или русские слова, в общем по-моему мы общались. А еще она сказала, что они позаботились и сняли для нас виллу в Нетании – приморский город , где есть лучшая в Израиле школа изучения иврита – Ульпан. «Вилла» звучало заманчиво. Но по дороге из аэропорта я не видел ничего , похожего на виллы. Во всяком случае в моем понимании. Сомнения закрались, но сил думать об этом не было. Снятой вилле, как говориться, в зубы не смотрят.

Поражала энергия и скорость, с которой Тамар делала абсолютно все. Впоследствии мой папа скажет, что она вполне могла бы быть президентом Израиля. Я более чем уверен, что так оно и есть. Единственная причина по которой она не стала президентом заключается в том, что вряд ли она хотела этого сама . Иначе непременно стала бы второй Гольдой Меир. А может быть и первой .

Тамар была первым человеком в Израиле, который заставил Аню улыбнуться. Почему то она внушила ей доверие с первого взгляда.

– Какая песня ты знаешь? Ты умеешь петь песня?

Аня умела петь песни. Любимой песней Ани тогда была «маленькая страна» Наташи Королевой. Она старательно спела всю песню от начала до конца, подражая оригиналу. Тамар внимательно выслушала и сказала сказала:

– Эта песня об Эрец Исраель, у нас тоже есть маленькая страна. Это очень красиво.

Так мы обнаружили, что Тамар понимает по русски намного больше, чем может сказать.

Слово «красиво» Тамар произносила очень сильно грассируя и использовала его очень часто. «Красиво» было почти все – еда, погода, книги. Когда у нас получалось выговорить какое то мудреное слово на иврите, Тамар восклицала «Красиво». Потом оказалось, что это калька с иврита: «Яфэ» – слово которым можно описать на иврите почти все эмоции.

Аня учила Тамар петь «Маленькую страну» и Тамар оказалась неплохой ученицей. Через пару дней они пели эту песню дуэтом.

– Маленькаястрана - Эрец Исраэль, -повторяла задумчиво Тамар.

Ей нравилась песня и нравилось исполнять ее вместе с Аней.

Она называла Аню «Мотек», что немного резало ухо. В детстве мы называли так мотоциклы . Оказалось это значит «Сладкий» на местном жаргоне.

Амос щеголял знанием русского языка (который он, кстати, выучил сам) и русской литературы. Удивительно, что он даже цитировал Горького и Маркса. Общение на русском приносило ему удовольствие и со временем он почти совсем перестал коверкать слова.

Еще оказалось, что они оба читали «Москва-Петушки» в переводе на иврит. Они были доброжелательными, симпатичными во всех смыслах людьми и очень отличались от людей их возраста к которым мы привыкли. Тамар, например, на восьмом десятке лихо водила машину. А Амос даже ездил пару дней в неделю на работу, будучи еще старше. Он был геолог и в свое время работал много лет в Иране – сейчас это абсолютно невозможно вообразить – это как работать геологом в преисподней.