Вы читаете книгу «По осколкам мести» онлайн

1 глава – Две чашки латте и миллион новостей

– Как я рада тебя видеть! -я вскочила со стула так резко, что чуть не опрокинула свой латте, когда увидела в дверях знакомый силуэт с чемоданом – это Джин. Джин Одли – моя лучшая подруга.

Аромат свежесваренного кофе смешался с запахом свежей выпечки. Громкий визг и слёзы радости мгновенно заполнили уютное кафе. Мы обменялись счастливыми взглядами и тёплыми объятиями.

– Не могу поверить, ты приехала, – я ощупала подругу, будто проверяла, не сон ли это.

– Год, Кейти. Целый год. – Джин шмыгнула носом, смахивая слезу.

Мы встретились поздним солнечным утром в нашем кафе и сели за столик у окна. Джин выглядит старше – новая стрижка, уставшие глаза с долгой дороги, но эта улыбка была всё той же, родной.

– Нам столько нужно обсудить! Рассказывай, всё с самого начала, как ты живёшь там, как учеба? – я подвинула к подруге тарелку с десертами,– я уже заказала твой любимый черничный чизкейк.

– Ой, там долго…Джин пронзительно рассмеялась, – Но знаешь, самое главное – это то, что я наконец-то дома в Риверсайде. И меня радует мысль, что у нас будет так много времени впереди, чтобы ты услышала о моих новых приключениях в чужом городе.

– Жду с нетерпением, я думала, что умру без твоих историй.

Разлука стёрлась за считанные минуты, оставив лишь вкус приятного кофе и счастья, что мы снова вместе.

– Скажу сразу учиться мне совсем не интересно, скучно.

Джин закончила первой курс в международном университете в Сент-порте – столице нашего королевства.

Я улыбаюсь, мою подругу никогда не интересовала учеба.

– Я учусь ради отца, ты же знаешь – «Факультет экономики, только лучшие знания, только этот вуз». – Слова моего отца.

Отец Джин – большая фигура в нашем городе. Чарльз Одли не просто завидный вдовец и владелец колоссальной бизнес-империи, он – носитель фамилии, которая вплетена в саму почву Риверсайда. Наш город не вырос сам по себе – сотни лет назад его возвели на суровом капитале и железных амбициях семи семей, первыми пришедших на эти земли. Семья Одли в их числе, и по сей день это господство не пошатнулось. В Риверсайде до сих пор шепотом говорят о "Негласном совете семи" – тайном круге, где за закрытыми дверями решаются проблемы города.

Джин – его единственная дочь, его главная гордость и та, на чьи плечи однажды ляжет тяжесть этого наследия.

– Работа в офисе и бесконечные цифры никогда меня не привлекали. В будущем папа хочет передать всю свою корпорацию мне, а я сопротивляюсь этому как могу, – подруга откусила пирожное, – он настоял на том, чтобы я уже этим летом стажировалась и набиралась опыта. И мне так этого не хочется.

Я слушала подругу с блестящими глазами, до сих пор до конца не веря, что она вернулась.

– Всё это время я безумно скучала по тебе, нашим друзьям и Риверсайду. Теперь я каждую секунду могу вдыхать этот свежий горный воздух полной грудью с наслаждением. Это похоже на свободу.

– Понимаю тебя, потому что совсем не могу представить себе какого это, чтобы мне пришлось жить где-то вне нашего города. У меня в голове это не укладывается.

На самом деле я не знаю города лучше, чем Риверсайд. Во-первых, он очень красивый, я думаю, что это самый красивый город в нашем королевстве. Он окружён горами и хвойными лесами, разделён на два берега извилистой рекой, которая заканчивается водопадом чистейшей воды. Водопад впадает в тёплое море. Мягкий морской климат и на обоих лазурных берегах пляжные зоны с молочным песком. Во-вторых, не смотря на всю живописность и неописуемую красоту город довольно компактный. Все местные жители друг друга знают, а в сезон к нас приезжают туристы. К тому же несколько лет назад королевская семья из столицы переехала сюда. Абсолютно безопасное и красивое место.

– Кейти, я умираю от любопытства, что произошло в Риверсайде за это время? Расскажи мне все новости.

Жизнь в нашем городе спокойная и неторопливая. Люди живут в этом месте словно для того, чтобы любоваться природой и никуда не спешить. Но новости все же были:

– С чего начать? ,– я обхватила ладонями горячую чашку, – у Эшли новый парень и похоже там всё серьезно, поэтому мы редко с ней видимся последнее время. А еще, не знаю, говорил ли тебе твой отец, с тех пор как ты уехала учиться, он завязал дружбу с моей мамой. Они отправляют друг другу смешные видео и по вечерам болтают по телефону.

– Да, я знаю о их дружбе, – Джин хихикнула, – что их связывает вместе? Похоже нам с тобой еще предстоит это выяснить. А что за парень у Эшли?

– Я не знаю его, говорю же мы редко общаемся.

– Хорошо, я позвоню ей позже. А ты сама, Кейт? Чем занимаешься?

– Я продолжаю заниматься живописью. Как всегда, пишу картины.

Сколько себя помню, я всегда рисовала. К своим двадцати пяти годам я состою в сообществе художников города, несколько раз мои картины были на выставлены на городские ярмарки и, пожалуй, это всё. С большим трудом продаю свои работы в интернете, хоть как-то зарабатывая себе на жизнь.

– Что я больше всего ценю в тебе, Кейт, так это то, что ты знаешь точно чего хочешь. Ты не сдаёшься и двигаешься вперёд к своей цели. И я верю, что когда-нибудь ты станешь самой известной художницей в нашем королевстве. Все будут хотеть заказать твои картины и даже будут брать у тебя автографы.

– Ну перестань, Джин, ты перегнула.

– Почему? Я правда это вижу. Кстати, как там наша малышка? Растет?

– Она уже совсем большая, пошла в детский сад.

– Как – нибудь я зайду к вам поиграть с ней.

Кроме картин еще у меня была дочь. Милый ребенок, которую я воспитываю одна.

– Конечно, приезжай к нам в гости, Оливия будет счастлива.

– Приеду, куплю ей кучу игрушек, что она любит? А её отец? Он до сих пор не интересуется жизнью ребенка?

– Не говори мне ничего о нём.

Стивен Брак мой бывший и, к сожалению, отец Оливии. Он бросил меня еще беременной. Смазливый парень, которому не нужны были серьезные отношения, а тем более ребенок. Любитель веселья и вечеринок за счёт своих богатых родителей.

– Поняла, значит не интересуется, – откусывая пирожное , продолжила Джин, – знаешь, что я думаю, нам нужно собраться вместе нашей компанией.

Наша компания это пять друзей еще со школьной скамьи – Я, Джин, наша подруга Эшли Эванс и два друга братья Луис и Жан Клауд.

– С мальчиками я уже списалась, они всегда готовы повеселиться, а Эшли я уговорю. Надеюсь получится, или она чем то так сильно занята со своим парнем?

Я кивнула:

– У меня тоже когда-то был парень.

– И мы все знаем, чем это закончилось. Поэтому нужно как-то вытянуть Эшли из омута любви и в пятницу пойдем в наш клуб.

В городе было много «наших» мест. Такие как это кафе, где лучшее латте в округе. И такие как наш ночной клуб на левом берегу у моря.

– Надеюсь, ты согласна, Кейт? Отожжём как раньше!

– Как раньше не смогу, у меня же ребёнок.

– Кейти, сколько мы уже не веселились все вместе? Тем более, что меня так долго здесь не было.

Мой отказ Джин бы не приняла. И я на самом деле уже забыла какого это – ночные тусовки. Последнее время у меня была совсем спокойная жизнь.

– Я постараюсь, – моя нерешительная улыбка не понравилась Джин.

– Нет, обещай, Кейт.

Я кивнула.

– Отлично! А Эшли я беру на себя. И она точно будет с нами.

– Почему я в этом совсем не сомневаюсь!

Мы в голос рассмеялись и внутри появилось приятное спокойствие. Здесь, за этим крошечным круглым столиком, мне не нужно быть "сильной-матерью одиночкой" или "непризнанным гением". Здесь я была просто Кейти. А моя подруга была всегда заводилой. Она человек – стихия. Если я – это мягкие краски акварели, то Джин – это яркий, дерзкий акрил, который невозможно не заметить. Если она решила, что в пятницу мы все идём в клуб, то готова поспорить, так и будет. В нашей компании она – центр гравитации. У неё есть удивительный дар: заряжать окружающих своими идеями.

– Ты знаешь этого парня? – движением головы Джин показала на незнакомца.

Я оглянулась, молодой мужчина сидел в столике от нас.

– Нет, первый раз вижу.

– Я заметила, что всё время пока мы с тобой оживленно болтаем, он украдкой не сводит с тебя глаз.

– Скоро начнется сезон, он турист, – я дала вполне логичное объяснение.

– Да, так и есть, ты понравилась туристу незнакомцу. Может это начало курортного романа?

– Перестань, подруга. Больше никаких романов.

– Мне пора бежать, -Джин бросила взгляд на наручные часы, – папа ждёт меня. Я же даже не была ещё дома, сразу на встречу к тебе, моей лучшей подруге. Может тебя подбросить?

– Спасибо, я пройдусь.

– Хорошо, – она поцеловала меня в щеку, – не забудь в пятницу идём в клуб.

Джин ещё раз осмотрела незнакомца и вышла.

Атмосфера в кафе мгновенно изменилась. Джин ушла, забрав с собой шум и уверенность, и я осталась один на один со звенящей тишиной полупустого зала. Я медленно помешивала остывший латте, глядя, как молочная пенка оседает на стенках чашки. Я собиралась потянуться за сумкой, как вдруг по позвоночнику пробежал ледяной холод.

Это было физическое ощущение – тяжелое, липкое и невероятно острое. Словно кто-то не просто смотрел на меня, а буквально сверлил взглядом затылок. Воздух вокруг будто загустел, став горячим и неподвижным. Я замерла. Пальцы, сжимавшие ручку чашки, побелели. Я боялась даже шелохнуться. Мне казалось, что если я обернусь, то увижу нечто, к чему совершенно не готова. "Встань и иди" .– приказываю я себе, но тело не слушается. Волоски на шее встали дыбом. Взгляд незнакомца ощущался как прикосновение – властное, изучающее, почти собственническое. Он не скрывался. Он ждал, когда я не выдержу этой пытки тишиной. Моё сердце пустилось вскачь, отбивая ритм в самых кончиках пальцев. Я отчетливо слышала своё дыхание, которое стало прерывистым. Кто-то за моей спиной не просто наблюдал – он заявлял на меня свои права, не произнося ни слова.

Страх, наконец, перерос в глухое раздражение, которое вытеснило оцепенение. Я резко, почти до боли в шее, развернулась, готовая встретиться лицом к лицу с тем, кто устроил мне эту психологическую пытку.

Но за моей спиной была пустота.

Стол у соседнего столика был слегка отодвинут, словно кто-то только что встал. На столе недопитая чашка экспрессо, от которой еще тянулся едва заметный сизый дымок. Больше никого. Тишину кафе нарушал только мерный гул холодильника и отдаленный смех официантов в подсобке.

Я судорожно выдохнула, чувствуя, как ватные ноги наконец обретают опору и быстро оглядела зал – ни в углах, ни у выхода никого не было. Дверь кафе не хлопала, колокольчик молчал. Тот, кто наблюдал за мной, исчез так же бесшумно, как тень.

Я нервно смахнула со лба выбившуюся прядь и вдруг заметила на полу, прямо возле своего столика, небольшой предмет, которого раньше точно не было. Это был чёрный угольный карандаш – профессиональный, именно такой, какими пользуюсь и я сама.

Я подняла его. Карандаш был еще теплым, словно его только что держали в руках. Сердце снова пропустило удар: незнакомец не просто смотрел, он был совсем рядом.

Я осмотрела его столик еще раз и моё внимание приковало другое. Рядом с чашкой экспрессо лежала салфетка. Она была аккуратно прижата краем блюдца, словно её специально оставили для того, кто решится подойти.

Я протянула руку и перевернула её. На обратной стороне салфетки не было ни текста, ни номера телефона. Был набросок здания – мрачного особняка с заколоченными окнами, который стоял на Лунном проезде в начале береговой линии у моря. Я узнала его сразу: в городе об этом доме ходили нехорошие легенды. Это здание было даже на некоторых моих картинах. Бывало, когда вдохновение покидало меня, я ходила на берег рисовать именно его. Архитектура этого особняка сочеталась с морскими волнами. Тяжёлые линии карнизов плавно перетекали друг в друга, напоминая застывшие гребни песчаных волн, а шероховатая текстура старого камня точь-в-точь повторяла матовую зернистость песка. Однако мой взгляд зацепился за другую деталь. Поверх здания, прямо в центре рисунка, был изображен цветок лилии, старательно выведенный карандашом. Ниже была короткая фраза, от которой по коже пошли мурашки:

"Ты рисуешь его снаружи, но только я знаю, что спрятано внутри".

Смятая салфетка в кулаке жгла кожу, словно раскалённое клеймо. Написанные слова пульсировали в голове в такт сбившемуся сердцу. Эти слова, похожи на вызов. Этот человек знает, что я художница. Он знает о том, что я пишу не только красивые пейзажи, но и пугающие городские руины. Но что это всё значит? Кто он такой? Вопросы роились в голове, жалили, но не давали ответов. Чувствуя себя абсолютно беззащитной перед этим знанием, я словно в тумане, побрела домой по улицам Риверсайда.

2 глава – Шторм в солнечный день

Вечером в гости приехала мама. В руках три пакета покупок, из которых аппетитно пахнет выпечкой. Едва переступив порог, она одновременно умудряется обнять меня, снять обувь и критическим взглядом окинуть прихожую:

– А что у тебя зеркало заляпано? Ладно, потом разберёмся, – бросает она, уже проходя на кухню. Я помогаю разгружать на стол её покупки и воздух мгновенно наполняется суетой, ароматом маминых духов и ощущением, что теперь-то в доме точно воцарится порядок, хочу я этого или нет. Моё выражение лица желает лучшего.

– Ты считаешь, что со всем можешь справиться сама?

– Спасибо, мам. Но у нас есть продукты.

– Здесь миндальное печенье, – она продолжает доставать продукты из пакетов, – и я хочу сделать малышке горячее какао перед сном. Поставь молоко на плиту.

Я чувствую себя на пятнадцать лет младше, как будто без помощи моей мамы я бы не справилась. Похоже, это ее любимая черта характера держать всё под контролем, даже если об этом не просят.

– Где наша девочка?

– Наверху в детской.

– Схожу за ней.

Я приступаю к приготовлению какао. Мама спускается по лестнице с Оливией, держа её на руках.

– Кто у нас такой милый? Кто такой маленький котёнок? В пятницу я заберу тебя к себе, а наша мама пойдет гулять с подругами. Но и мы не будем грустить, – бабушка подмигнула ребёнку.

– От куда ты узнала? – и в ту же секунду я понимаю. – Мистер Одли.

– Да, Чарльз мне рассказал. И я с удовольствием посижу с внучкой, тебе на самом деле нужно развеяться, ты никуда не ходишь.

Я подаю на стол печенье, яичные белки и пшеничные тосты. Какао начинает закипать.

– Ты мне не говорила, что у вас отношения…

– Кейти, с Чарльзом мы знакомы всю жизнь, к тому же мы оба старые холостяки. Я думаю, мы заслуживаем под старость лет не быть одинокими.

– Я не против, я рада, мам.

– Дайте мне, дайте мне, – Оливия протягивает руки к печенью.

– Держи, кушай, котёнок наш, – мама делает паузу и поднимает взгляд на меня, – тебе тоже нужен мужчина, который будет рядом с тобой. Ты такая красавица и постоянно сидишь в четырёх стенах, – мама вздыхает, поправляя салфетку на столе.

– Пока я об этом не думаю.

– А я думаю. Я даже мысленно уже выбрала тебе свадебное платье.

Когда-то у меня был парень, который должен был быть рядом со мной. Только мои надежды не оправдались.

– У нас маленький город, мам. Я всех знаю, и никого из знакомых не вижу своим парнем.

– Да, маленький, но туристический. И скоро к нам приедет много гостей, может тебе приглянётся кто-то из приезжих. Тем более, что Джин приехала на лето, а я буду чаще брать Оливию к себе, чтобы вы гуляли и наслаждались летом. Как тебе такой план?

Я только кивнула, спорить с моей мамой бесполезно.

– Самое главное, чтобы твой парень не был моряком, – мама вздохнула и посмотрела на фотографию на стене, огонёк в её глазах испарился, только стоило разговору коснуться отца, – это его последнее фото, мы ждали тебя…и твой папа так хотел, чтобы была девочка…,– её глаза стекленеют, устремляются куда-то сквозь стен.

– Да, мам, я знаю эту историю. Давай, не будем о грустном. Держи, твоё горячее какао готово.

– Море не забирает таких, как он, просто так, – шепчет она, и в её голосе звучит даже не скорбь, а стальной холод подозрения.

Она никогда не верила официальным сводкам, считала смерть моего отца загадочной и противоречивой.

Когда-то наша семья была похожа на ту самую морскую гладь, в которую ушёл отец: спокойная, залитая солнцем и бесконечно ясная. Он обожал свою яхту – белоснежную "Катрин". Она была его гордостью, его вторым домом. В честь неё мама назвала меня. И двадцать пять лет назад папа вышел в море в идеальный штиль. Ему нужно было всего лишь доставить груз на туристические острова – короткий рейс "туда и обратно" за несколько часов. Но "Катрин" не достигла берега. Она не подала сигнала бедствия, не перевернулась, не сгорела. Она просто растворилась в воздухе вместе с ним, оставив после себя лишь пустое зеркало воды.

Первые лет десять моя мама не жила – она дежурила. Она обивала пороги береговой охраны, вела бесконечную переписку с портами дальних островов. Именно эта жажда ответов привела её в туристическую компанию. Для всех она была исполнительным менеджером, но на самом деле она была шпионом в мире информации. Мама годами проверяла списки пассажиров частных рейсов. Каждое её утро начиналось не с кофе, а с отчётов о найденных обломках в радиусе тысячи миль. Любой слух о "человеке без памяти" на далёком атолле заставлял её тратить последние деньги на звонки и запросы.

Сейчас она больше не ищет. Лихорадочный блеск в глазах сменился холодной усталостью, а папки с вырезками давно пылятся в шкафу. Но работа в турфирме осталась – как привычка, как старый шрам.

– Кстати, Кейти, я забыла сказать, у нас освободилось одно место менеджера. Очень удобный график и работа не сложная. К тому же ты напрямую бы общалась с приезжими и подбирала для них программу отдыха.

– Отлично, мам. Ты все продумала, – я рассмеялась, – но я не хочу сидеть весь день на телефоне. Мне нравится моя работа.

– Твоя работа? Рисовать картины – это не работа, это не серьезно. Сегодня у тебя купили, а завтра? Я всё же думаю, что стоит найти стоящую работу и трудиться на благо нашего королевства. Или ты хочешь рисовать картины всю жизнь?

– Да, хочу, мне это нравится. Я нашла себя именно в этом, может сейчас я и не зарабатываю большие деньги, но на самое необходимое нам хватает с Оливией, – я перевела дыхание и продолжила, – Ты говоришь трудиться на благо королевства, я пишу картины о Риверсайде, о природе нашего королевства, это разве не благо? На прошлой неделе я продала две работы. Это мой доход, – я попыталась долить ей какао, но моя рука дрогнула.

– "Доход"– это когда ты знаешь, сколько получишь первого и пятнадцатого числа, – отрезала она, – Я больше двадцати лет сижу в этой конторе, среди списков и отчётов, чтобы у нас была почва под ногами. Ты не представляешь, как быстро всё может исчезнуть. Твой папа тоже думал, что море – это прогулка, а "Катрин" – непотопляемая яхта. И где он теперь? Где его "свобода"?

Она замолчала и на кухне будто похолодало.

– Ты одна, Кейт. Совсем одна, – мама перевела взгляд на моё лицо, – Рисуешь картины, пока жизнь проходит мимо. Тебе нужен мужчина. Не "художник" и не мечтатель, а нормальный, приземлённый человек. Чтобы, если ты завтра заболеешь или у тебя вдохновение закончится, было кому принести домой пакеты с продуктами. Тебе не надоело тащить всё на себе? Ты же молодая, красивая, а заперла себя в этой мастерской – одиночке.

– Я не одна. У меня есть дочь. И мне не нужен кто-то для галочки, мама.

– Дочь, – мама горько вздохнула, – Оливии нужен пример силы, а не мать, которая витает в облаках с кисточкой в руках. Ты пойми, я уже прожила жизнь и стабильная работа и муж – это не клетка. Это спасательный круг. Я всю жизнь работала в туризме, чтобы хоть что – то узнать о папе…И к чему я пришла? К тому, что безопасность – это самое важное.

Она встала и поправила волосы на головке Оливии.

– Твои картины красивые, Кейт. Но я не уверена, что они защитят тебя, когда начнётся шторм. А он всегда начинается неожиданно. Даже в самый солнечный день, – она сделала паузу, – Мне пора ехать, а Оливии уже нужно ложиться в кроватку.

Мы всегда с мамой не слышим друг друга. Я понимаю, что она хочет мне лучшего и видит его по-своему. Она хочет приземлить меня не из злости, а потому что её собственная жизнь когда – то была разрушена романтикой моря.

Мама завела свой внедорожник и скрылась в огнях улицы. Когда за ней закрылась дверь, в доме наконец воцарилась тишина, но сказанные слова всё ещё вибрировали в воздухе, как натянутая струна. Быстро убрав всё со стола я взяла засыпающую дочь на руки и понесла наверх. Детская комната была самым светлым местом в доме. Уютная розовая спальня с цветочным узором на стенах, везде плюшевые игрушки.

–Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Я уложила Оливию в кроватку, укрыла одеялом с принтом из маленьких единорогов. По моему лицу расплылась довольная улыбка. Девочка уже сладко сопела, но я продолжала гладить её редкие мягкие волосы, вдыхая их родной запах – смесь детского шампуня и тепла. Больше всего я хочу защищать и оберегать этого ребенка. Я знаю, что у нас всё будет хорошо, но она растет без отца, так же, как и я росла… лучше так, чем с таким отцом как у нее. "Мать – одиночка…" – эти слова всегда звучали в маминых устах, как приговор. Но сейчас, в полумраке детской это ощущалось иначе. Да, я одна делю с ней радость первых шагов и горечь разбитых коленок. Да, ответственности вдвое больше, и иногда страх "а что, если…" ледяными пальцами касается сердца. Но в этом была моя сила. Я не жду, что кто-то придёт и спасет меня. Я сама построила этот мир для нас с дочерью. Я не половинка – я целая.

Когда дыхание ребёнка стало ровным и глубоким, я осторожно поправила одеяло на спящей дочери и ушла к себе. Я вошла в свою спальню и пространство тут же приняло меня в свои объятия. В центре, как огромный белый остров, стояла большая двуспальная кровать. На ней было море подушек и небрежно брошенный плед. Сейчас мама бы сказала: "Зачем тебе такая огромная кровать, если ты на ней одна?" А я знаю зачем. Чтобы просыпаться в центре своего собственного мира, раскинув руки, и не чувствовать тесноты.

Но главной деталью было панорамное окно во всю стену. За ним расстилался ночной Риверсайд, мерцающими огнями, похожий на перевёрнутое звёздное небо. Я подошла к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. В отражении виднеются силуэты моих картин, стоящих на мольбертах в углу.

Мама боится шторма в солнечный день, потому что папа исчез именно так. Она хочет запереть меня в офисе, как в бункере. Но я – Катрин. Я названа в честь яхты, которая была создана для движения, а не для того, чтобы гнить у причала. Мои картины – это способ справиться с пустотой, которое оставило море. И пусть на этой огромной кровати я сплю одна, зато я не жду звука ключа в замке с замиранием сердца, как когда-то ждала мама.

Я выключила свет и комната наполнилась серебристым сиянием луны, льющимся через огромное окно. Я одна, но я не одинока. С блеском в глазах и чувством превосходства я провалилась в сон.

3 глава – Тот, кто успел поймать

Тяжёлые двери клуба распахнулись, в лицо ударил плотный микс из басов, дорогого парфюма и ледяного пара от сухого льда. Вечеринка в клубе «Silver Moon» началась. Похоже сегодня тут собрались все. Я быстро пробежалась глазами в поисках своих друзей. Главное, чтобы здесь не было моего бывшего. В центре зала вижу своих подруг и направляюсь к ним. Рядом с девчонками Луис и Жан.

– Наконец-то! – Джин прикрикнула мне прямо в ухо, – Какая ты красивая, Кейт, – обнимая меня добавила подруга.

Громкая музыка бьёт в такт сердцу и реальность растворяется в неоновых вспышках. Я стою в самом центре этого безумия вместе с подругами, и кажется, что весь свет клуба сфокусирован только на нас.

Мои густые тёмные волосы стянуты в идеально гладкий, дерзкий высокий хвост, который при каждом движении хлещёт по плечам, словно живой. Две тонкие пряди, оставленные у лица, смягчают мой образ, заигрывая с тенями при каждом повороте головы. Глаза, подчёркнутые угольно-чёрной подводкой, стали неестественно яркими – в них отражаются огни танцпола, делая взгляд глубоким и магнетическим. Мой облегающий сверкающий топ буквально вспыхивает ядовито-неоновым светом. Он сияет так ярко, что кажется, будто я сама излучаю электричество. Каждая пайетка пульсирует в ритме хауса, очёрчивая мой силуэт на фоне зала.

– Это ты невероятно яркая, Джин!

И это правда. Подруга вся искрилась и сияла, словно каждая пора её кожи впитывала свет софитов. Её волосы лежали волосок к волоску, отливая дорогим глянцем. Она поправила их мимолётным, отточенным жестом, который выглядел как кадр из рекламы. На её скулах, плечах и ключицах хайлайтер создавал эффект влажного сияния, превращая кожу в драгоценный шёлк, платье по фигуре и взгляд, обещающий кучу разбитых сердец. А туфли на таком умопомрачительном высоком каблуке, который заставил бы любую другую споткнуться на первом же шаге, но Джин плыла сквозь толпу с истинной королевской грацией.

– Ты как раз вовремя, Кейт. Смотри, диджей только начинает разгон.

Я кивнула в сторону танцпола, где толпа уже начала пульсировать в едином ритме.

– Привет, Эшли, – мой голос, полный искренней радости, прорезал плотный слой музыки, – я так рада, что ты тоже сегодня с нами! Боже, сколько мы не виделись? Целую вечность!

Она улыбнулась и эта улыбка осветила её лицо ярче любых прожекторов.

– Эшли ты выглядишь потрясающе, как и всегда, прошептала я, обнимая подругу.

Эшли была тем самым недостающим элементом в нашей девчачьей идиллии. В отличии от моего неонового сияния и золотого глянца Джин, Эшли была живым доказательством того, что истинная красота не нуждается в спецэффектах. Она была воплощением той редкой, пугающей чистоты черт, которую невозможно создать макияжем или нарядом. Пока другие часами выводили стрелки или подбирали сверкающие наряды, Эшли достаточно было просто умыться и накинуть простую белую футболку. Её красота была честной – в безупречном овале лица, в глубоком, спокойном взгляде и в мягком движении плеч. Она не играла роль красотки, она просто была ею всегда. Я всегда считала её самой красивой девушкой, которых только встречала. За ней всегда тянулся шлейф настойчивых ухаживаний и все мужские взгляды, словно по команде, устремлялись в её сторону. Может быть, именно из-за этого вечного мужского внимания Эшли сейчас была единственной в нашей компании, кто находился в серьезных стабильных отношениях. Она смогла найти свою тихую гавань среди бушующего океана поклонников.

– Привет, мальчики! Ну всё, вся компания в сборе!, – Воскликнула я, обводя сияющим взглядом друзей.

Наша группа заполнила пространство клуба. Мальчики – уверенные, подтянутые, в расслабленных, но стильных образах – создавали вокруг нас девочек, надёжное кольцо. Теперь мы были не просто отдельными людьми, а сплочённой командой, где каждый дополнял другого. Прям как в школьные времена.

Мы пробрались к бару, а мальчики искали столик. Ритмичный бит вибрировал в груди, заставляя двигаться в такт даже во время ожидания коктейлей.

– Правило номер один, – Джин протягивает нам с Эшли два «Маргариты». – Никаких разговоров о бывших, никакой работы и никакого залипания в телефоне.

– Поддерживаю, – ответила я, – и мы чокнулись бокалами.

– Девочки, я не на всю ночь, думаю уйду раньше всех.

– Расслабься, Эшли. Просто расслабься. Напиши своему парню, что всё в порядке, друзья рядом и убери телефон подальше, – улыбнулась Джин, – как же было просто, когда мы просто учились в школе.

Я лишь закатила глаза.

– Вот вы где, а мы вас везде ищем. Мы уже заняли столик и сделали заказ, к напиткам добавили еды.

Парни, словно почётный караул, провели нашу троицу сквозь плотную толпу к забронированному столику. Жан, младший брат Луиса, галантно помог мне подвинуть кресло. Мы знали друг друга с детства: школьные коридоры, общие детские секреты, разбитые коленки – он был частью той жизни, где всё было просто и понятно.

Но сегодня, глядя на мой неоновый топ и уверенный взгляд, Жан кажется, впервые увидел во мне не просто девчонку со двора.

– Кейти, ты сегодня просто лишаешь дара речи, – произнёс он, перекрывая басы, и в его голосе проскользнула непривычная робость. – Я просто не могу отвести от тебя глаз. Слушай, я тут подумал… может, на следующей недели сходим куда-нибудь только вдвоём? В тот новый ресторан на набережной или просто погуляем? Мне бы очень хотелось провести с тобой время… по- другому.

Он смотрел на меня с той искренностью, которая бывает только у старых друзей, решившихся на отчаянный шаг. Я почувствовала укол грусти: меньше всего мне хотелось ранить Жана, но и давать ложную надежду было бы предательством. Я мягко коснулась его руки, глядя ему прямо в глаза – честно и открыто.

– Жан, ты замечательный, и ты знаешь, как сильно я тебя ценю, – ответила я с тёплой улыбкой, в которой не было и тени кокетства, – но давай будем честными: наши отношения – это нечто особенное именно потому, что мы друзья. Школа, детство, всё что нас связывает…Как ты помогал мне собирать мебель в детскую… Я очень дорожу этим "мы". Давай просто сохраним наше крутое дружеское общение? Мне сейчас не до романтики, и я не хочу потерять своего друга ради неудачного свидания.

Жан на секунду опустил глаза, но тут же поднял их. И в них отразилось облегчение пополам с лёгкой грустью. Он понял: моя свобода и мой мир сейчас слишком дороги мне, чтобы впускать туда кого-то еще, даже его.

– Друзья так друзья, Кейт, – он легонько подтолкнул меня плечом, возвращая привычную атмосферу лёгкости, – Но чур, первый танец сегодня – мой!

Я рассмеялась, чувствуя, как невидимый узел в груди развязался. Я снова отстояла свои границы, оставшись верной себе, а не маминым ожиданиям.

Ледяной коктейль обжигал горло приятным холодом, смывая последние капли напряжения. После второго бокала мир вокруг начинал терять острые углы: навязчивый голос матери в голове окончательно затих. Я чувствовала, как разум затуманивается, уступая место чистым инстинктам. Тело стало чутким, отзываясь на каждый удар мощного баса, который теперь пульсировал прямо в груди, заставляя пальцы непроизвольно отстукивать ритм по краю стола.

– Я хочу танцевать…– прошептала я, скорее самой себе, чем подругам, и моя улыбка стала по-детски дерзкой и слегка хмельной.

Я резко встала, волосы в высоком хвосте качнулись, а пряди у лица коснулись разгоряченной кожи. Мне больше не нужны были слова Жана или одобрение Джин – мне нужно было раствориться в этой толпе, стать частью этого звука. Я сделала шаг в сторону танцпола, чувствую приятную лёгкость в ногах. Музыка подхватила меня, как волна, и я абсолютно счастливая, закрыла глаза, позволяя ритму вести меня туда, где только свет и движение.

В какой-то момент музыка на танцполе сменилась на что-то рваное и тяжёлое, что совсем не попадало в мой ритм. Тяжесть в ногах и приятная усталость потянули меня обратно к столику. Джин и Эшли остались в самой гуще, их силуэты – золотой и естественный – мелькали в неоновых вспышках. Луис и Жан тоже танцевали рядом с девочками, а я опустилась на мягкую кожу дивана.

Мой взгляд медленно скользил по залу. Лица посетителей сливались в пёстрый калейдоскоп: кто-то смеялся, запрокинув голову, кто-то шептался, прижавшись друг к другу. И вдруг…мой взгляд зацепился за фигуру в полумраке.

Это был он.

Тот самый парень из кафе, которого мы с Джин заметили в понедельник утром. Та же аура отстранённости, которая выделяла его среди суеты будничного завтрака. В долю секунды в памяти всплыла сцена: чашка неостывшего кофе и салфетка, на которой его быстрая рука набросала заброшенный особняк. Мрачные стены, разбитые окна и та самая непонятная фраза, написанная размашистым почерком, которая всю неделю не выходила у меня из головы, словно неразгаданный шифр.

Он сидел чуть поодаль рядом с баром и свет ультрафиолета падал на него так, что он казался персонажем одной из моих незаконченных картин. Красивый? Нет, это слово было слишком слабым. В его внешности была какая-то опасная, притягательная тайна, созвучная с моим собственным внутренним штормом.

Я замерла, разглядывая его и сжимая в руке пустой стакан из-под коктейля.

Джин подлетела к столику, словно живой вихрь из золотых блесток и смеха. Она тяжело дышала после танца, но её глаза горели азартом – она сразу заметила, куда прикован мой взгляд.

– Понравился? – выпалила она, перекрывая басы и бесцеремонно усаживаясь рядом, едва не задев мой локоть, – Я видела, как ты на него смотришь, Кейти. Расслабься, ты не одна такая – он тут уже половине клуба нравится. Каждая вторая свернула шею, пока он шёл к бару.

Подруга потянулась к моему стакану, отпила глоток талого льда и вдруг резко подалась вперед, понизив голос до шепота:

– Слушай, и знаешь, что я вспомнила? Я же его видела тогда в понедельник. Помнишь в кафе? Тот парень, который сверлил тебя взглядом. Это же он, точно он.

О той салфетке и таинственной фразе она не знала. Я хранила это воспоминание как маленький секрет.

– Кто он? Что о нём говорят? – быстро спросила я, не в силах оторваться от профиля в толпе.

– Кто он? – Джин пожала плечами, и её золотое платье вспыхнуло под ярким светом.– Да никто толком не знает. Говорят, приезжий. Появился в городе как раз неделю назад, но с ним особо никто не общается здесь. Но, Кейти, забудь… Похоже, тут ни у кого нет шансов.

Я проследила за её взглядом. В полумраке сиреневого неона, он был не один. Рядом с ним сидела девушка, и то, как он держал её за руку – собственнически, но почти безэмоционально,– ставило невидимую стену между ними и остальным миром.

Его таинственная спутница. Она была воплощением северной красоты. Её холодные светлые волосы были гладко зачесаны за уши, открывая точеный профиль и массивные сверкающие серьги. Она была безупречна, как дорогая фарфоровая статуэтка.

– Она тоже очень красива, – невольно вырвалось у меня. Я почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Ревность? Какое-то странное предчувствие?

Я смотрела на них и понимала: они здесь чужие. В них было что-то нечто вне этого города. Они вовсе не туристы – сейчас еще не сезон, да и ведут они себя не как праздные путешественники. Было в этой блондинке что-то мимолетное, призрачное. Я вдруг поймала себя на абсурдной, но чёткой мысли: я никогда не видела её раньше и почему-то уверена, что никогда не увижу снова. Она казалась видением, которое исчезнет вместе с утренним туманом.

Этот парень сидел неподвижно, его взгляд был направлен в никуда, а рука всё так же сжимала тонкие пальцы спутницы. В этой паре было столько же холода, сколько в том заброшенном особняке, который он нарисовал на салфетке.

– Пойдём лучше танцевать, – потянула меня за руку Джин, – не трать время на тех, кто уже забронирован.

Но я не могла пошевелиться. И фраза на салфетке снова всплыла в памяти. Что это могло значить? Может это вообще не связано со мной? А лишь чистая случайность, что я подобрала тот клочок белой салфетки? А как же набросок заброшенного здания? Или я просто случайный свидетель чьей-то чужой, мрачной тайны?

– Я сейчас, подруга, только схожу в уборную, – бросила я Джин, пытаясь сбежать от собственного нарастающего беспокойства.

В туалете клуба было прохладно. Я открыла кран, позволяя ледяной воде остудить пылающие щеки. Я поправила выбившиеся пряди, обвела губы и глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе контроль.

Но как только я вышла в коридор, реальность ускользнула из-под ног. Я не заметила блестящую лужицу на кафеле. Обувь предательски скользнула по влажному полу, и я охнула, теряя равновесие. Секунда свободного падения – и мир должен был обрушиться…

Но вместо холодного полотна меня встретили чьи-то сильные, горячие руки. Они подхватили меня за талию и плечи с такой молниеносной реакцией, что я даже не успела коснуться поверхности. Я судорожно вдохнула и подняла глаза. Прямо передо мной, в паре сантиметров лицо этого парня. Вблизи он казался еще более нереальным: резкие черты и взгляд – пронзительный, как острие ножа.

Моё сердце билось где-то в горле, когда мир перестал вращаться и замер в его руках. Он удерживал меня лишнее мгновение, глядя прямо в зрачки.

– Осторожнее…– его голос, низкий и спокойный, прозвучал совсем рядом с моим ухом, заставляя по телу пробежать стайку мурашек, – Слава богу, что я оказался рядом и смог тебя поймать. Ты в порядке?

Он уверенным движением поднял меня и поставил на ноги, аккуратно проверяя, твёрдо ли я стою. Как только он убедился в этом, он отступил, мгновенно восстанавливая дистанцию, словно между нами снова выросла невидимая ледяная стена.

Я не успела даже выдохнуть "спасибо", как из тени коридора бесшумно выплыла та самая блондинка. Парень, не оборачиваясь, властным жестом, обнял её за талию, притянув к своему боку, и они, не проронив больше ни слова, направились к выходу из клуба. Их силуэты растаяли в темноте дверного проёма, оставив после себя лишь шлейф дорогого парфюма и мое полное оцепенение.

Когда я вернулась к столику, неоновые лучи и громкая музыка показались мне невыносимыми.

– Девочки, у меня дико разболелась голова, – выдавила я, прижимая ладонь к виску, – я, наверное, поеду домой. Простите.

Джин прищурилась, вглядываясь в моё бледное лицо, и в её глазах промелькнуло разочарование, смешанное с искренним беспокойством.

– Ох, Кейт, ну ты даёшь! Я-то думала, мы будем зажигать и танцевать до самого утра…,– она на секунду обернулась на зовущих её Жана и Луиса и нетерпеливо махнула им рукой, – Слушай, я тогда останусь здесь с ребятами, раз уж такой вечер. Но одну я тебя не отпущу. Давай сделаем так: ты возьмёшь с собой Эшли. Кажется, она тоже собиралась домой – её парень звонил уже миллион раз, места себе не находит. Просто довези её до дома на такси, ладно?

Я кивнула, вызывая такси.

– Люблю тебя, подружка спишемся позже.

Оказавшись в своей постели, я долго ворочалась, кусая губы и отчаянно ругая себя. Почему? Почему меня так задел этот парень? Имени которого я даже не знаю. Я злилась на свою слабость: почему моё сердце предательски сжалось, когда я увидела его руку на той холодной блондинке? Это не имеет значения. Не имеет значения, насколько он привлекателен. Он – загадка с салфетки, опасный шторм, который мне совсем не подходит.

Всё, чего я хотела в эту минуту – это стереть из памяти его черты, её сверкающие сережки и то странное чувство защищенности в его руках. Я закрыла глаза, надеясь на пустоту, мечтая никогда больше их не встречать.

Но у ночи были свои планы. Стоило мне провалиться в тяжёлое забытье, как реальность окончательно растворилась, и в эту ночь он мне впервые приснился.

Во сне не было душного клуба, ни навязчивого неона. Было только бескрайнее зеркальное море, застывшее в вечном, неестественном штиле. Вода была настолько прозрачной, что казалось густым жидким стеклом, в котором не отражалось небо. В этом безмолвии, разрезая туманную дымку уходила вдаль белоснежная яхта "Катрин". На корме стоял он. В этом сне его фигура казалась высеченной из тёмного камня. Он смотрит на меня, пронзая взглядом. Он едва заметно улыбнулся мне. Я замерла, не в силах отвести глаз. Казалось, он вот-вот разомкнёт губы, и одна- единственная фраза объяснит всё. Я ждала его слов, затаив дыхание, готовая ловить каждый звук…

Но он не говорил ни слова. Эта тишина была громче любого крика. Он просто смотрел на меня, и его молчание читалось как некое тайное знание. которое я должна понять сама. Он словно давал мне понять: ответы не приходят извне, они уже здесь, в этом солёном тумане.

В ту же секунду "Катрин" совершила резкий рывок, уходя в густое облако. Я протянула руку, пытаясь ухватиться за ускользающий борт, по пальцы сомкнулись лишь на холодном воздухе.

4 глава – Эд Митфорд – человек без прошлого

Я вернулся в Риверсайд тенью самого себя – человеком, чьё прошлое было сожжено дотла, оставив после себя лишь горький пепел в лёгких. Каждая клеточка моего тела ныла после бесконечной, удушливой ночи в тесном кресле самолёта, где сон не приносил облегчения, а лишь подбрасывал новые обрывки кошмаров. Всё, что мне сейчас нужно – это лишь забиться в угол старого кафе и смыть вкус дорожной пыли горячим кофе, чтобы собрать воедино осколки сознания.

В этой болезненной пустоте, среди руин разрушенной жизни, во мне впервые за долгое время теплилось отчаянное упорство: я вернулся не чтобы прятаться, а чтобы исправить все ошибки прошлого и выстроить на этом пепелище нечто чистое.

Ожидая заказ, я поймал себя на том, что не могу отвести взгляда от девушки за соседним столиком. В её движениях было столько жизни, что внутри привычно шевельнулся инстинкт самосохранения.

"Не смей. Никаких знакомств, никаких интрижек,– сурово твердил голос в голове,– ты приехал сюда не за этим".

Новые знакомства и пустые интрижки сейчас будут только мешать, – жёстко обрываю я сам себя, пытаясь усмирить внезапный интерес, – я дал слово: никакой романтики.

Тем более, что это всегда заканчивается одинаково – фальшивой близостью на один раз, которая лишь высасывает время и энергию. Я понимаю, что сейчас я слишком хрупок для чужих жизней, а моя собственная миссия не терпит свидетелей. Самое главное – это цель, ради которой я приехал в Риверсайд.

Но вопреки доводам рассудка, глаза то и дело возвращались к ней, словно искали точку опоры в реальности. Чтобы занять руки, я схватил карандаш. Похоже его оборонил здесь официант, принимая у кого-то заказ до меня. Мои пальцы механически, будто подчиняясь автономной памяти, начали выводить на салфетке острые, ломаные линии.

Под грифелем постепенно проступал заброшенный особняк – угрюмый, с провалившейся крышей и обвившими фасад сухими плетями дикого винограда. Это не был плод воображения или случайный пейзаж из путеводителя. Это был мой дом – родовое гнездо, превращенное временем в руины. Я смотрел на рисунок, и горло сдавливал невидимый спазм: этот мёртвый дом оставался единственной нитью, связывающей с моей семьёй, которой больше нет. Он был свидетелем моего детства, памяти о роде и всей его исковерканной истории. Глядя на оскал пустых окон на бумаге, я понимал: восстановить эти стены – значит вернуть себе право на собственное имя.

Моя рука не останавливалась. Поверх контуров стен, на самом фасаде нарисованного дома, я начал детально вырисовывать лилию. Тонкие, гордые лепестки – символ моей семьи, наш родовой герб, который когда-то красовался на кованых воротах и столовом серебре. Теперь этот цветок на салфетке выглядел как клеймо на теле покойника.

Я замер, глядя на рисунок, и в голове эхом отозвалась фраза, которую я адресовал бы самому себе или призракам прошлого: "Ты рисуешь его снаружи, но только я знаю, что спрятано внутри".

Смысл этих слов обжигал – за привычными стенами скрывалась правда, способная либо вернуть справедливость, либо навсегда её похоронить под обломками прошлого.

Внезапная вибрация на телефона на столе заставила меня вздрогнуть. Сообщение было кратким, как выстрел:

«Ты прилетел? Едь на мой адрес – Форест стрит,52.»

Этот приказ перечеркнул все планы на спокойный завтрак. Забыв о нетронутом кофе, о девушке за соседним столиком и о бессонной ночи я направился к выходу. Сонливость как рукой сняло – игра началась раньше, чем я успел вдохнуть свежий воздух Риверсайда.

Я сел в арендованную машину, которая пахла пластиком и антисептиком – стерильный запах новой жизни и вбил адрес в навигатор.

Я оценил такую осторожность: это немногословное, сухое сообщение было в её стиле – минимум следов, никакой лишней информации. И хотя эта недосказанность заставляла меня нервничать, а пальцы от нетерпения крепче сжимали руль, я понимал: в нашем мире лишние слова стоят слишком дорого.

Двигатель отозвался негромким урчанием, а я направился вглубь Риверсайда. Город в котором я родился казался мне абсолютно чужим, словно я видел его впервые. Он встретил меня пронзительной красотой: крошечные улочки, утопающие в зелени и аккуратные дома, замершие в утренней тишине. Людей было совсем мало – город словно берёг свой покой только для тех, кто не знал страданий прошлого.

Вдалеке, подпирая небо, возвышались живописные горы, чьи вершины были окутаны сизой дымкой. Величественные и равнодушные к человеческим драмам, они создавали ощущение защищенности и одновременно – изоляции. Я опустил стекло и в салон ворвался густой целебный воздух, наполненный ароматом хвои и влажной земли. Деревья – Великаны вдоль дороги смыкали свои кроны, образуя живой коридор. Несмотря на эту безмятежность, внутри меня всё сжималось: вся эта идиллия была лишь хрупким заслоном, под которым пульсировала моя изломанная судьба, готовая в любой момент прорваться наружу.

Навигатор наконец подал сигнал и я притормозил перед небольшим двухэтажным домиком. Он выглядел обманчиво милым: свежевыкрашенные стены, аккуратные окна и уютное крыльцо – идеальная картинка спокойной жизни, которая станет безупречным прикрытием для тех, кто привык существовать в тени.

Я заглушил мотор и на мгновение в салоне повисла тяжёлая, густая тишина. Выйдя из машины, я направился к крыльцу, чувствуя, как внутри натягивается струна. Нажав на ручку, я обнаружил, что дверь не заперта. Она поддалась с едва слышным скрипом, пропуская меня в тишину холла, пронизанную косыми лучами утреннего солнца. В доме царил безупречный порядок, и на первый взгляд казалось, что здесь никого нет, но воздух еще хранил тепло чьего-то присутствия.

– Есть кто-нибудь? – Мой голос прозвучал глухо, разбивая оцепенение пустых комнат.

В этот момент из глубины дома вышла она. Селин Митфорд. Высокая, статная блондинка с тем самым холодным и проницательным взглядом, который я не видел почти год. Она замерла и время между нами словно схлопнулось, стирая месяцы разлуки и сотни миль пути. Селин выглядела спокойной, но в её глазах я прочёл ту же тревогу, что заставила меня бросить всё и сорваться в Риверсайд. Между нами была связь более глубокая и древняя, чем простая дружба или партнёрство, – тайна, которую мы берегли от всего мира, не произнося вслух даже наедине.

– Привет, – негромко произнесла она, и этот простой звук эхом отозвался в моей памяти, возвращая меня домой по-настоящему, – как ты? Устал с дороги? – Селин внимательно всмотрелась в моё лицо, подмечая каждую новую морщинку. – Как тебе город? Ты должно быть голоден…Знаешь, здесь изменилось всё и не изменилось ничего одновременно.

Я горько усмехнулся, проходя глубже в комнату.

– Возможно. Но моего приезда здесь точно никто не ждал. Это не похоже на возвращение домой.

– Ошибаешься, – мягко перебила она. – Я ждала. Я очень тебя ждала.

Она сделала шаг навстречу и крепко, почти отчаянно, обняла меня. Я замер, закрыв глаза и вдыхая её родной и до боли знакомый запах, который мгновенно пробился сквозь дорожную усталость.

– Какие у нас планы? – Спросил я, когда мы наконец отдалились друг от друга.

– Ты же знаешь, – её голос стал деловым, лишённый недавней мягкости, – мы налаживаем связи в окружении нашей цели, собираем информацию по крупицам, проникаем за закрытые двери…

– Зачем ты говоришь со мной этими книжными фразами? – Поморщился я.

Селин посмотрела мне прямо в глаза и её взгляд стал стальным:

– Потому что сейчас решается всё. В ближайшие месяцы на чаши весов ляжет наше будущее и возможность исправить проклятое прошлое. В такой момент цена ошибки – небытие, поэтому нам приходится взвешивать каждое "за" и "против", каждый шаг и каждый вдох.

Она жестом указала на лестницу, ведущую на второй этаж:

– Наверху две спальни, одна из них в твоём распоряжении. Тебе стоит принять душ, переодеться и выспаться. Сбрось с себя усталость после дороги, разложи вещи, отдохни и расслабься. А в конце недели мы пойдём в одно место. Оно называется "Silver Moon".

– Что это за место? – Я вопросительно поднял бровь.

– Ночной клуб.

– А вот это мне уже нравится, – усмехнулся я, впервые за утро расправив плечи, – сразу бы с этого начинала, Селин.

Но она лишь строго посмотрела на меня – холодным взглядом, от которого по спине пробежал холодок. В этот момент я осознал: в клуб мы идём вовсе не за коктейлями и танцами. "Silver Moon" – это не про отдых. Это логово, в которое нам предстоит войти без приглашения. Грохот басов должен стать нашим шитом, позволяя пробраться к цели на расстояние удара, пока все остальные будут заняты имитацией веселья.

5 глава – Сквозь сотни чужих лиц

Наступил вечер пятницы и сумерки уже плотно окутали Риверсайд, превращая живописные горы в чёрные зубчатые тени. В гостиной меня ждала Селин и от её вида у меня на мгновение перехватило дыхание. Она стояла в блестящем облегающем платье, которое подчёркивало каждый изгиб её статной фигуры, а длинные серьги ловили скудный свет ламп, рассыпая искры по её плечам. Раньше я не замечал в её гардеробе ничего подобного – Селин всегда предпочитала строгость и незаметность.

Заметив мой ошеломлённый взгляд, она едва заметно улыбнулась и ответила на немой вопрос:

– Я приехала сюда начать новую жизнь, ту жизнь, которую у нас когда-то отняли. Ты со мной?

Я лишь молча кивнул, всё еще пытаясь привыкнуть в её новому образу.

Спустя полчаса мы уже входили в густой, вибрирующий полумрак клуба. Запах терпкого парфюма и выпивки ударил в лицо. Не обращая внимания на оценивающие взгляды мы уверенно пересекли зал и подошли к стойке. Заказав напитки, заняли столик в самом дальнем углу, откуда весь зал просматривался как на ладони. Это маленький, неприметный клуб "для своих", но мы не были "своими".

Когда-то мы были одной из самых влиятельных и обеспеченных семей этого города, семьей основателями. Но в нынешнем Риверсайде об этом не помнил никто – или все старательно делали вид, что наша история стёрта. Теперь мы были призраками собственного прошлого, чужаками в родных краях.

– Похоже, зря мы сюда приехали, – негромко, едва шевеля губами, произнесла Селин, пригубив напиток, – на тебя смотрят все девушки в этом зале. Ты слишком фактурный для этого места, Эд.

Она бросила на меня красноречивый, почти предостерегающий взгляд. Я прекрасно понимал, что за этим кроется. Селин больше всего на свете боялась, что я снова сорвусь и закручу очередную бессмысленную интрижку. В нашей прошлой жизни, в другом городе – Сент-порте, где мы прожили всю осознанную жизнь, ей слишком часто приходилось быть невольной свидетельницей моего безрассудства. Похоже она помнила каждое утро, когда буквально выставляла из моей спальни новых девушек, чьих имён я даже не старался запомнить. Селин знала, каким разрушительным может быть мое обаяние и как легко я привык расходовать себя на тех, кто не стоил и минуты моего времени.

И поэтому теперь, особенно сейчас, когда мы вернулись в Риверсайд ради нашей общей, важной миссии, Селин не допустит, чтобы мои старые слабости встали у нас на пути. Она знала: в Риверсайде любая случайная связь – это не просто пустая трата времени, а брешь в нашей защите. Сейчас, когда на кону стояло всё, она не могла позволить мне поддаться старым привычкам. Сохранение нашей тайны требовало полной изоляции и Селин была готова на всё, чтобы я не вступал ни в какие контакты, способные выдать нас.

Она еще раз сканировала толпу ледяным взглядом профессионала и разочарованно выдохнула:

– Я не вижу объекта. Похоже, нашей цели здесь нет. Допивай и поедем домой. Не стоит светиться здесь дольше необходимого и привлекать на себя ненужные взгляды.

Я уже был готов согласиться, но в этот момент мой взгляд скользнул в противоположную часть зала. Вспышка стробоскопа на мгновение выхватила из полумрака знакомый профиль. Дыхание перехватило. В окружении шумной компании, у самой кромки танцпола, стояла та самая девушка из кафе.

Неужели это она? Разве это не совпадение, увидеть её вновь. В призрачном вечернем неоне, который расцвечивал её кожу холодными бликами, она казалась еще более нереальной, чем в утреннем кафе. Теперь это был не просто образ, а наваждение, вытесняющее из мыслей всё остальное.

Самое главное сейчас – чтобы Селин не заметила моего лихорадочного блеска в глазах. Я знал, стоит ей проследить за моим взглядом, и между нами вспыхнет ссора, способная разнести в щепки наш и без того хрупкий план. Селин точно не потерпит моего нового объекта желания, видя в этом лишь очередную уязвимость.

Чтобы немного успокоиться и показать, что я услышал Селин, я накрыл её ладонь своею. Взял её крепко за руку, чувствуя холод металла её колец, но мои мысли были уже далеко.

Внутри меня что-то безвозвратно изменилось. Впервые в жизни меня гнал вперед не спортивный интерес и не жажда мимолетного забвения. Глядя на незнакомку, я кожей чувствовал – это не закончилось бы на одной ночи. Мне отчаянно, до боли в суставах, хотелось узнать её по-настоящему – голос, мысли, тайны. В этой девушке было что-то, что обещало спасение моей души и это пугало. Новое чувство было сильнее голоса разума.

– Ну что, ты допил? – Голос Селин прозвучал сухо, возвращая меня в реальность.– Нам пора выходить.

– Да, – бросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – только схожу в уборную и едем.

Я начал пробираться сквозь плотную, пахнущую потом и духами толпу. В узком коридоре, ведущем к уборным, свет был приглушенным, а музыка доносилась глухими ударами. Именно здесь в этом полумраке я столкнулся с ней. Девушка резко выходила из дверей, поскользнулась и начала заваливаться назад. Я перехватил её в последний момент, не давая коснуться влажного пола и притянул к себе. Мои руки сомкнулись на её талии, а время вокруг просто перестало существовать. Я смотрел в её глаза – глубокие, растерянные и невероятно красивые. Вблизи она казалась еще более хрупкой и беззащитной. В этот миг внутри меня вспыхнуло почти первобытное желание – прижать её к себе так крепко, чтобы она стала частью меня.

– Ты всё? – Я услышал знакомый голос за спиной.

Я вздрогнул и резкий звук шагов Селин подействовал как ледяной душ. Я мгновенно, почти грубо поставил девушку на ноги, разрывая этот запретный электрический контакт.

– Иду, – бросил я через плечо, не оборачиваясь.

Селин стояла уже рядом. Я позволил ей уводить меня прочь к выходу, в сырую прохладу ночи Риверсайда. Но уходя, я чувствовал на лопатках жжение. В растерянном взгляде незнакомки я увидел не просто случайную встречную, а ту единственную, чьи черты подсознательно искал в лицах сотен других женщин. Я знаю себя слишком хорошо, если судьба столкнёт нас в третий раз, никакие клятвы, никакая Селин и никакие тайны не удержат меня. И я не выдержу, я пойду на пролом, чтобы узнать её имя, даже если это станет началом конца.

6 глава – Три встречи и один набросок

Я лежала в своей постели, глядя на то, как сквозь неплотно задёрнутые занавески пробивается упрямое утреннее солнце. Дверь в спальню была распахнута настежь, пропуская в комнату запах застоявшегося тепла дома. В целом, я довольно быстро сообразила, что к чему. Хотя вчерашний вечер остался в памяти размытым акварельным пятном – я определённо прилично напилась.

Тишина в доме была непривычной, почти звенящей. Мама забрала Оливию к себе и я знала, что предоставлена самой себе до самого воскресенья. От этой мысли одновременно и легче и тоскливее. Я обхватила голову руками, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Говорят, алкоголь помогает забыться, но это ложь. Некоторые вещи сидят так глубоко в подсознании, что их не вытравишь никаким спиртным. Даже не вещи… люди.

Тот парень. Незнакомый мне парень, от которого я не могла отвести взгляд. Его образ стоял перед глазами так чётко, будто он здесь рядом со мной. Какого этого было бы лежать с ним в моей постели? Я до сих пор кожей чувствовала тот момент, когда оступилась и случайно упала прямо в его руки. В эти чертовски сильные, крепкие руки, которые удержали меня на краю, не дав рухнуть на грязный мокрый пол. Его хватка была такой уверенной, почти властной. Но тут же в памяти всплыла другая картина, от которой внутри всё болезненно сжалось: блондинка сопровождающая его весь вечер. Я отчётливо вспомнила, как он по-хозяйски взял её за талию и как они вместе, не оборачиваясь, ушли из клуба.

Хотелось залечь обратно в постель, зарыться в подушки и вообще оттуда не вылазить до вечера. Было жарко, голова казалась тяжелее свинцового шара. Я уложила её на свёрнутое белое одеяло и свернулась калачиком, пытаясь найти покой.

Снаружи квартал потихоньку просыпался. Я услышала, как поблизости припарковался автомобиль. Похоже это мои соседи , мистер и миссис Родос. Ровесники моей мамы, прожившие всю жизнь вдвоём. У них нет детей и мама часто вспоминает как они в молодости все вместе и с моим папой тоже выходили в море порыбачить. А теперь они – тихая гавань нашего района, всегда готовые угостить нас с дочерью домашней выпечкой или сладостями.

Но идиллия моего утра была прервана. В мою дверь постучались.

Я вздрогнула и тут же схватила телефон. Сердце заколотилось о рёбра. Быстро проверила уведомления, но экран был пуст – ни звонков, ни сообщений.

Стук повторился. Более настойчивый.

Стараясь не делать резких движений, я сползла с кровати и босиком направилась к лестнице.

– Иду! – Крикнула я, спускаясь на первый этаж.

– Джин?

Открыв дверь, я меньше всего ожидала увидеть на пороге её. Она выглядела ужасно: бледная, растрёпанная, с лихорадочным блеском в глазах.

– Есть что-нибудь холодное выпить? – Вместо приветствия бросила она, переступая порог. – Голова просто раскалывается.

Мы прошли на кухню. Я молча достала из холодильника две банки колы. Жестянка приятно холодила ладонь, но внутри у меня всё сжалось от нехорошего предчувствия. Джин не из тех, кто проедет полгорода ради газировки.

– Ты одна? – Спросила она, жадно сделав первый глоток.

– Да, Оливия у мамы. Что случилось Джин?

Она поставила банку на стол с глухим стуком.

– Эшли пропала.

Мир на мгновение замер. Я уставилась на неё, не в силах осознать услышанное.

– Что? Как это могло произойти?

– Я не знаю! – Джин почти выкрикнула это, вцепившись в край столешницы. – Она не пришла домой.

– Но мы вместе ехали в такси, всё было нормально. Водитель высадил её возле дома. Куда она могла пойти? Может к своей тёте? – Я попыталась найти логичное объяснение, но голос дрогнул.

– Её парень в бешенстве, – Джин покачала головой, – Эшли писала ему, что подъезжает домой. Он ждал её. Но она не пришла. Ни домой, ни к тёте Стелле. Она просто…исчезла. Телефон выключен. На связь не выходит.– Подруга подняла на меня глаза, полные отчаяния. – Вот я и подумала…вдруг она с тобой.

Я медленно покачала головой. В кухне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Мы смотрели друг на друга и в глазах Джин я видела собственное отражение – растерянное и напуганное.

Подруга дрожащими пальцами достала телефон. Она не стала печатать, сразу зажала иконку микрофона.

– Бен, это Джин. – Её голос сорвался, но она быстро взяла себя в руки. – Я сейчас у Кейти. Эшли здесь нет. Мы всё еще пытаемся сообразить, что случилось. Эшли вышла из такси прямо возле вашего дома. Это всё, что мы знаем на данный момент. Если что-то прояснится – сразу маякни.

Она отпустила кнопку и короткий звук отправленного сообщения прозвучал как выстрел в этой тишине. Я стояла как вкопанная, просто ошеломлённая такими новостями с самого утра. Мысли путались – как человек может испариться на коротком отрезке пути от такси до собственного дома?

Телефон подруги ожил, экран мигнул, высвечивая новое сообщение от парня Эшли. Мы вместе пробежали глазами по строчкам: "Еду в полицейский участок".

Джин порывисто выдохнула, убирая телефон в сумку.

– Мне надо ехать, – бросила она направляясь к выходу.– Не могу просто сидеть на месте.

Она уехала оставив меня одну в пустом доме в полном недоумении. Перед уходом мы договорились – любые новости, любая зацепка – сразу сообщаем друг другу.

Я осталась стоять посреди кухни с нетронутой банкой колы, которая уже перестала быть холодной. В голове стучала только одна мысль – где сейчас Эшли и почему её телефон молчит?

Сон улетучился окончательно. Теперь я уже не могла вернуться в теплую, пахнущую покоем кровать. Я плеснула в лицо ледяной водой, стараясь смыть остатки тревожного забытья и короткими, резкими движениями расчесала спутанные волосы.

Остаток утра я решила провести в саду. Мне казалось, что только там, среди живой зелени я смогу унять гул в висках. Свежий, ещё по-утреннему колкий воздух мягко обдувал лицо, постепенно утихомиривая похмельную тяжесть в голове. Становилось капельку легче – по крайне мере, на физическом уровне.

Я устроилась в тени широкого навеса садовых качелей, поджав ноги под себя и укутавшись в лёгкий уют домашней одежды. Лёгкий ветерок приносил с собой густые дурманящие ароматы: сладковатый, пудровый запах распустившихся пионов перемешивался с более тонким, благородным шлейфом камелий. Мой маленький рай, который всегда был местом силы, сегодня казался декорацией к чьей-то чужой трагедии.

Рядом, на низком кованом столике, ждал чистый холст и россыпь тюбиков с краской. Я взяла палитру, пытаясь сделать хотя бы набросок, занять руки и чтобы собрать разлетающиеся мысли в кучу. Но кисть не слушалась. Вместо изящных линий выходили рваные, грязные мазки. В голове заварилась настоящая каша, сквозь которую проступал один и тот же немой вопрос.

Где Эшли? Что с ней случилось?

Я обвела взглядом наш район – этот сонный, благополучный пригород Риверсайда с его подстриженными газонами и белыми заборами. Здесь самым громким событием обычно была ссора соседей из-за лающей собаки. Что могло произойти в этом тихом, безопасном местечке, где все знают друг друга в лицо? Тишина сада, которая раньше баюкала, теперь казалась зловещей, словно она что-то скрывала за шелестом листвы и ароматом цветов.

Я отложила кисть. Краска на холсте расплылась некрасивым бурым пятном, в точности отражая моё состояние. Сидеть на месте, гипнотизируя кусты пионов стало невыносимо. Стены собственного сада, казавшиеся защитой, теперь давили, превращаясь в клетку.

– Прогуляюсь, – прошептала я сама себе, натягивая кроссовки.– Дойду до Food Shop, куплю чего-нибудь..неважно чего.

Наш местный круглосуточный гипермаркет был единственным ярким пятном в этом дне. Дорога к нему пролегала через идеально ровные тротуары, мимо одинаковых аккуратных домиков. Обычно этот путь успокаивал, но сейчас каждый встречный прохожий казался подозрительным, а за каждым живым забором чудился чей-то пристальный взгляд. Ветер стал холоднее, он больше не пах цветами – теперь он нёс запах мокрого асфальта и бензина.

Я толкнула тяжёлую стеклянную дверь и в лицо ударил поток холодного воздуха из кондиционеров, смешанный со специфическим запахом свежего хлеба и моющих средств. Внутри "Food Shop" жил своей жизнью: гудели холодильники, где-то вдалеке позвякивали тележки, а бесконечные ряды стеллажей уходили вглубь, создавая лабиринт из коробок и этикеток.

Я побрела вдоль полок, стараясь сосредоточиться хоть на чём-то приземлённом. Взгляд упал на отдел сладостей. Оливия. Нужно взять что-то для дочки, чтобы хоть как-то загладить свою внутреннюю тревогу, когда она вернётся от бабушки. Я закинула в корзинку пачку мармеладных мишек – её любимых, и большую коробку печенья в жестяной банке. Себе я взяла лишь бутылку ледяной воды и пачку крепких мятных жвачек.

Ноги сами привели меня к кассе. Очередь была небольшой, но время тянулось мучительно медленно. Я приложила банковскую карту к терминалу и короткий писк подтвердил оплату. Руки слегка подрагивали когда я начала быстро складывать покупки в бумажный пакет – мармелад для Оливии, печенье, ледяную воду. В этот момент я кожей почувствовала чужое присутствие. Следующий покупатель стоял слишком близко, нарушая все границы личного пространства, почти дыша мне в затылок.

Я резко обернулась, готовая возмутиться и едва не выронила пакет. Сердце ухнуло куда-то в район желудка от шока и неожиданности.

Это был он.

Каким-то чудом мне удалось сохранить остатки самообладания и не отшатнуться. Под неоновыми лампами магазина он казался еще внушительнее – на целую голову выше меня, с широкими плечами, затянутыми в темную кофту.

– Привет, – произёс он. Голос у него был твёрдый, решительный с лёгкой хрипотцой, которая заставляла вибрировать воздух вокруг. – Похоже, нам уже пора познакомиться, раз я постоянно встречаю тебя в самых разных местах города.

Он едва заметно улыбнулся и эта улыбка на мгновение смягчила его черты лица. Он выложил на лепту свои покупки – упаковку крепкого экспрессо в зёрнах и плитку дорого тёмного шоколада с морской солью. Ничего лишнего. Расплатившись в одно касание, он посмотрел мне прямо в глаза.

– Меня зовут Эд. А тебя? – Он смотрел на меня с той самой полуулыбкой, от которой в животе становилось жарко.

– Я Кейти.

– Очень приятно, Кейти,– он протянул руку и слегка сжал мои пальцы. Его ладонь была горячей и твёрдой. – Как насчёт прогуляться? – Он снова улыбнулся и я, честно говоря, едва не пустила слюну. Его обаяние действовало на меня гипнотически, заставляя напрочь забыть о похмелье и утреннем кошмаре.

Мы вышли из магазина на парковку и Эд на мгновение замер, вдыхая прохладный воздух.

– Знаешь, для меня здесь так непривычно, – негромко произнёс он, обводя взглядом пустые парковочные места. – Слишком тихо. Так мало людей, будто город вымер.

– А ты откуда приехал? – Полюбопытствовала я, поудобнее перехватывая бумажный пакет.

– Из Сент-порта. Бывала там когда-нибудь?

– Нет, – я покачала головой и тут же в памяти вспыли рассказы Джин. – Но там учится моя лучшая подруга. Она говорит, что это полная противоположность нашему городку.

– О, это точно, – Эд усмехнулся. – Там жизнь буквально кипит. Улицы вечно забиты людьми, дороги стоят в бесконечных пробках, все куда-то спешат, толкаются… А здесь… Я приехал всего несколько дней назад и никогда раньше не видел настолько малолюдных мест. Кажется, тут время течёт по-другому.

– Ты приехал в Риверсайд в отпуск?– Спросила я, стараясь унять внутреннюю дрожь.

– Да, можно и так сказать,– в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. – Отдохнуть и заодно уладить кое-какие дела.

– И где ты остановился? В отеле? – Я невольно оглянулась на огни гостиницы, которые виднелись в паре кварталов.

– Нет,– он покачал головой. – Снял дом на Форест – стрит.

Я замерла в полушаге.

– Я тоже живу на этой улице.

Эд негромко засмеялся и этот звук показался мне на удивление приятным.

– Какое совпадение, да? Особенно если знать, что в вашем городе всего семь улиц. Ну, тогда я просто обязан проводить тебя до двери. А ты дашь мне свой номер телефона, Кейти? Чтобы в следующий раз мы встретились уже не случайно.

Я закусила губу, глядя на свой бумажный пакет с мармеладом для Оливии.

– Хорошо. Но, возможно, в следующий раз я буду не одна, а со своей дочерью.

Эд ни на секунду не смутился. Его улыбка стала чуть шире, но взгляд оставался непроницательным.

– Значит нам будет ещё веселее, – легко отозвался он. – Идём?

Мы зашагали по тротуару и я поймала себя на странной, почти пугающей мысли, что тревога, терзавшая меня всё утро, начала медленно таять. Это было странно и почти пугающе – как один человек, которого я едва знала, мог так легко вытеснить из моей головы страх за Эшли?

Но по-настоящему меня поразило другое. Пока мы шли, я начала осознавать, сколько странных нитей уже связало меня с этим незнакомцем. В памяти всплыла та салфетка и таинственная фраза на ней: "Ты рисуешь его снаружи, но только я знаю, что спрятано внутри". Смысл которой я так и не смогла разгадать, сколько не пыталась.

А встреча в клубе? И та девушка, что была с ним – эффектная блондинка с холодными глазами, которая смотрела на всех свысока. Тогда он казался мне чем то недоступным и нереальным, а сейчас шёл рядом со мной по улице Риверсайда. И в его присутствии мне было удивительно спокойно.

Эд обладал каким-то первобытным магнетизмом. От него исходило ощущение абсолютной силы, которая казалось могла остановить даже само время. Каждое его слово, каждый случайный жест внушали уверенность, что рядом с ним я в безопасности.

– Вот это мой дом, – я остановилась у садовой калитки.

Эд окинул взглядом фасад, обвитый плющом и мягко улыбнулся:

– Какой милый, красивый дом. Он тебе очень подходит, Кейти.

Я замялась, перебирая пальцами край бумажного пакета. Магнетизм этого парня всё еще удерживал меня в каком-то оцепенении из которого не хотелось выходить.

– Ну что, пока? – Он сделал шаг назад, но его взгляд был прикован в моему лицу. – Спасибо, что дала мне свой номер. Я надеюсь, мы скоро увидимся и погуляем. Я ведь совсем не знаю город, а ты мне всё здесь покажешь…Проведёшь по самым красивым местам. Обещаешь?

– Обещаю, – выдохнула я, чувствуя как щёки обжигает румянец.

Мы попрощались и я зашла в дом.

"Кейти, ты что, влюбилась? – Пронеслось у меня в голове, – что с тобой происходит?"

Я закрыла лицо руками. Это было безумие. Подруга пропала, наверное полиция уже прочесывает город, её парень в отчаянии, а я сижу и не могу перестать думать о случайном встречном в магазине. Его голос всё ещё звучал в ушах, вытесняя здравый смысл.

Теперь он знает, где я живу. У него есть мой номер телефона. Скоро мы пойдём гулять, я буду водить его по улицам Риверсайда, познакомлю со своей дочерью…