Вы читаете книгу «Глубокий вакуум антология космического хоррора» онлайн

Глава 1: Из вне

Джон Харрисон ненавидел тишину. В открытом космосе её было слишком много – вакуум глушил всё, даже крики. На грузовом буксире «Титан» тишина означала лишь одно: очередной скучный рейс без происшествий. Джон сидел в кресле пилота, потягивая холодный кофе из термокружки, и смотрел на бесконечную россыпь звёзд за бронированным стеклом. Где-то там, в миллионе километров позади, осталась станция «Арктур», где они взяли на буксир контейнер с титановой рудой. Теперь предстояло тащить эту громадину до перерабатывающего завода на Церере. Пять недель полёта. Скука смертная.

– Джон, ты как там? – раздался голос из динамика интеркома. Майкл Коулмен, бортинженер и единственный член экипажа, кроме самого Джона, возился в машинном отделении. – У нас тут небольшое завихрение в потоке охлаждения, но я скоро поправлю.

– Делай своё дело, Майк, – отозвался Джон, не отрывая взгляда от приборов. – Лишь бы реактор не взорвался.

– Обижаешь. Я профессионал.

Майкл был моложе Джона лет на пятнадцать, но в космосе возраст ничего не значил. Главное – надёжность и умения. А Майкл был надёжным парнем: спокойный, уравновешенный, с руками, растущими из правильного места, что очень важно в месте где в любой момент может возникнуть поломка. Они уже третий год работали в паре, и Джон привык к его обществу. Иногда они вместе смотрели старые фильмы на планшетах, иногда просто молчали, слушая гул двигателей. Они сработались. Не каждый его напарник до этого мог такое о себе сказать.

Сегодняшний день не предвещал ничего необычного. До обеда оставалось два часа, когда на пульте связи замигал жёлтый индикатор. Джон нахмурился – они находились в глубоком космосе, вдали от любых торговых маршрутов. Сигнал мог означать только одно: либо автоматический маяк, либо бедствие.

– Майк, поднимись-ка сюда, – позвал он. – У нас входящий.

Через минуту Майкл появился в рубке, вытирая руки ветошью. Его лицо выражало любопытство.

– Что там?

– Сигнал. Слабый, идёт откуда-то из пояса астероидов рядом с нами. Довольно старый, судя по доплеровскому сдвигу.

Майкл склонился над пультом, вглядываясь в спектрограмму.

– Странная модуляция. Не похоже на стандартные коды. Может, военный?

– Военные не дрейфуют в поясе астероидов. Это либо автоматика, либо… – Джон запнулся. – Либо кто-то потерпел крушение.

Они переглянулись. Инструкции корпорации «ТрансСталь» предписывали в таких случаях сообщать на базу и следовать дальнейшим указаниям. Но база ответит не раньше, чем через несколько часов, а сигнал мог исчезнуть. Кроме того, в контракте был пункт о бонусах за обнаружение ценных артефактов или технологий. Майкл, как и Джон, понимал: если они найдут что-то стоящее, год можно будет не работать.

– Проверим? – предложил Майкл.

Джон вздохнул. Рисковать не хотелось, но и упускать шанс было глупо.

– Ладно. Давай отцепим контейнер, оставим его на орбите вон того крупного астероида. Сами слетаем на челноке. Если ничего интересного – вернёмся и продолжим путь.

Через три часа они уже подлетали к источнику сигнала. Это был астероид неправильной формы, примерно два километра в поперечнике, покрытый коркой льда и космической пыли. Сигнал шёл из глубокой расселины на его поверхности. Джон вёл челнок осторожно, подсвечивая прожекторами. В свете фар показалось нечто, от чего у него перехватило дыхание.

Из расселины торчала часть корабля. Не человеческого. Металл, если это можно было назвать металлом, имел странный органический оттенок – переливался синевато-серыми тонами, словно был покрыт слизью. Форма напоминала гигантский стручок или насекомое, вмёрзшее в лёд миллионы лет назад.

– Ни хрена себе, – выдохнул Майкл. – Это не наше.

– Точно не наше. – Джон включил запись на все датчики. – Садимся рядом. Наденем скафандры, проверим герметичность. Мало ли что там.

Челнок мягко коснулся поверхности астероида. Лёд хрустнул под опорами. Джон и Майкл надели шлемы, проверили подачу кислорода и вышли наружу. Под ногами скрипел вековой лёд, смешанный с реголитом. Вокруг – ни звука, только шум дыхания в наушниках.

– Красивый, зараза, – прокомментировал Майкл, разглядывая корабль вблизи. – Как живой.

Корпус действительно походил на панцирь гигантского жука. Местами виднелись отверстия, похожие на иллюминаторы, но без стёкол – просто тёмные провалы. Джон направил луч фонаря внутрь одного из них. Свет выхватил странные перегородки, похожие на рёбра какого-то существа.

– Надо зайти внутрь, – решил Джон. – Если там есть что-то ценное, мы обязаны задокументировать. И сигнал идёт оттуда.

Они нашли лаз – пролом в корпусе, вероятно, от удара об астероид. Протиснулись внутрь. Коридоры корабля не были рассчитаны на людей: низкие, узкие, с выступами, за которые то и дело цеплялись ранцы скафандров. Стены были покрыты налётом, похожим на засохшую слизь. В воздухе, несмотря на вакуум, чувствовался какой-то сладковатый запах – видимо, газовыделение из материала.

Они шли минут десять, пока не попали в просторный зал. Здесь было темно, но фонари выхватили из мрака нечто, заставившее обоих замереть.

В центре зала, прикреплённые к полу и стенам, висели десятки объектов, похожих на крупные яйца. Каждое было около метра в высоту, кожистое, с полупрозрачными стенками. Внутри некоторых угадывались тени, какие-то свёрнутые формы.

– Что это, чёрт возьми? – прошептал Майкл.

– Не знаю. – Джон сделал шаг вперёд, стараясь не касаться ничего. – Похоже на гнездо. Надо взять пробы.

Он достал портативный сканер и направил на ближайшее яйцо. Прибор запищал, анализируя состав. Органика. Сложная структура. И… слабое биополе.

– Оно живое, – сказал Джон. – В смысле, внутри что-то есть. Но в анабиозе, наверное.

Майкл подошёл ближе, разглядывая верхушку яйца. Она была словно сложена лепестками, плотно сомкнутыми.

– Джон, смотри, тут следы… будто некоторые уже открывались.

Джон перевёл фонарь: действительно, несколько яиц рядом зияли пустыми раскрытыми створками, внутри ничего не было.

– Осторожнее. Отходим.

Но Майкл, увлечённый зрелищем, сделал ещё шаг. Его ботинок задел небольшой камешек, и тот покатился, ударившись о ближайшее яйцо. В тот же миг лепестки на верхушке дрогнули, начали расходиться. Изнутри показалось что-то мокрое, скользкое.

– Назад! – заорал Джон.

Но было поздно. Существо выстрелило из яйца с невероятной скоростью. Джон увидел лишь тень, которая метнулась к лицу Майкла. Майкл вскрикнул, схватился за шлем, но присоска уже вцепилась в стекло. Щупальца обвили шею, пытаясь добраться до стыков. Джон бросился на помощь, вцепился руками в тварь, пытаясь оторвать. Та была невероятно сильной. Пальцы скользили по мокрой плоти, покрытой какой-то слизью. Майкл захрипел, его ноги подкосились.

– Держись!

Джон рванул изо всех сил. Существо издало звук, похожий на мокрый хлюп, и на секунду ослабило хватку. Но этого хватило, чтобы его щупальца просунулись под край шлема. Раздалось шипение – разгерметизация. Джон понял, что если сейчас не оторвать тварь, Майкл задохнётся. Он упёрся ногой в грудь товарища и рванул что есть мочи. Существо отлетело в сторону, но вместе с ним отлетел и шлем Майкла. Лицо бортинженера было залито кровью, из носа и рта текла какая-то жидкость. Он хватал ртом воздух, но вокруг был вакуум. Джон быстро накинул на голову Майкла аварийную маску с баллончиком из своего пояса, включил подачу кислорода. Майкл закашлялся, но дышал.

– Быстро наружу! – крикнул Джон, подхватывая товарища под мышки.

Он потащил его к выходу, бросив взгляд на поверженное существо. Оно лежало на полу, дёргаясь в агонии. Похоже на медузу с длинным хвостом и щупальцами. Или на… руку с пальцами. Джон не стал разглядывать. Надо было спасать Майкла.

Они выбрались наружу. Джон практически зашвырнул Майкла в челнок, захлопнул люк, включил наддув атмосферы. Когда давление выровнялось, он стащил с себя шлем и подбежал к Майклу. Тот сидел, прислонившись к переборке, тяжело дыша. Лицо его опухло, губы посинели.

– Что… что это было? – прохрипел Майкл.

– Не знаю. Но оно тебя укусило или что-то впрыснуло. Надо срочно возвращаться на «Титан» и в карантин.

Джон занял кресло пилота, запустил двигатели. Челнок оторвался от астероида и взял курс на буксир. Всю дорогу Майкл молчал, только иногда кашлял и сплёвывал кровь. Джон украдкой поглядывал на него и видел, как на шее у Майкла вздуваются вены, становясь тёмно-синими.

На «Титане» их встретила тишина автоматики. Джон помог Майклу добраться до лазарета – небольшого отсека с медицинским креслом и сканером. Уложил его, включил диагностику. Сканер показал множественные микроразрывы тканей лица, наличие чужеродной ДНК в крови, резкий скачок температуры. Но самое страшное: на анализаторе высветилось, что у Майкла в горле что-то застряло. Что-то, что двигалось.

– Майк, не глотай. Постарайся расслабиться.

– Что там? – Майкл попытался приподняться, но Джон удержал его.

– Лежи. Сейчас попробуем извлечь.

Он взял эндоскоп – тонкую трубку с камерой – и осторожно ввёл Майклу в рот. На экране показалось горло, покрытое слизью. А дальше… Джон чуть не выронил прибор. По пищеводу двигалось нечто, похожее на длинного червя, покрытого щетинками. Оно уже почти добралось до желудка.

– Боже… Майк, оно внутри тебя.

Майкл забился в кресле, закашлялся, изо рта хлынула тёмная жидкость.

– Вытащи! Вытащи его!

– Не могу, оно уже глубоко. Надо срочно на базу, там сделают операцию.

Но Джон знал: до базы недели пути. Майкл не протянет и пары дней. Или даже часов. Он бросился к коммуникатору, попытался вызвать «Арктур». В ответ – только шипение помех. Сигнал глушило что-то мощное. То ли астероид, то ли сам корабль пришельцев излучал помехи.

Джон вернулся к Майклу. Тот уже потерял сознание. Грудь его вздымалась неровно, пульс скакал. На экране сканера было видно, как инородный объект замер в желудке и начал выделять какую-то субстанцию. Организм Майкла реагировал лихорадкой.

Джон понимал: если ничего не сделать, Майкл умрёт. Но что он мог? Вскрыть его прямо здесь? Без анестезии, без стерильных условий? Это убийство.

Он откинулся на спинку стула, обхватил голову руками. Страх ледяными пальцами сдавил сердце. Он вспомнил яйца, пустые скорлупы. Значит, такие же твари уже выбрались наружу. И где они сейчас? Может, уже ползают по «Титану»? Но челнок был загерметизирован, он проверял. Если только не прицепились снаружи…

Джон вскочил и побежал в рубку, включил внешние камеры. Осмотрел корпус челнока, стыковочный узел. Пусто. Только звёзды и далёкий астероид. Он выдохнул. Но легче не стало. В лазарете лежал его друг, внутри которого зрела тварь.

Прошло два часа. Майкл очнулся. Он был бледен, но в сознании. Живот слегка вздулся.

– Джон… – прошептал он. – Мне кажется, оно растёт. Я чувствую движение.

– Я знаю, Майк. Я пытался вызвать помощь, но связи нет.

– Ты должен… разрезать меня. Достать эту дрянь. Иначе…

– Нет. Я не хирург. Я убью тебя.

– Тогда я умру сам. – Майкл попытался улыбнуться, но вышла гримаса боли. – Сделай это, Джон. Ради меня.

Джон молчал. Внутри всё кипело. Он проклинал себя за то, что согласился на эту вылазку, за то, что не удержал Майкла от дурацкого шага. Но время на самобичевание ещё будет. Сейчас надо действовать.

– Ладно. Есть у нас анестетики. Сделаем местный наркоз. Но я не гарантирую…

– Давай.

Джон приготовил скальпель, антисептик, разложил инструменты. Руки дрожали. Он сделал укол обезболивающего в живот Майкла, подождал несколько минут. Затем взял скальпель и занёс его над телом. Но в этот момент Майкл вдруг выгнулся дугой, из его горла вырвался хрип. Глаза закатились. Изо рта хлынула кровь. Что-то забилось внутри, разрывая ткани изнутри.

– Майкл!

Джон отшатнулся. Грудная клетка Майкла вздулась, послышался треск рёбер. И в следующую секунду из солнечного сплетения вырвалось нечто – мокрое, блестящее, с острыми конечностями. Существо размером с кошку упало на пол, забрызгав всё вокруг кровью, и замерло, словно осматриваясь.

Джон смотрел на это, не в силах пошевелиться. Тварь подняла голову – если это можно было назвать головой – и уставилась на него чёрными глазами без зрачков. Пасть, полная игольчатых зубов, приоткрылась, издав шипение.

Инстинкт взял верх. Джон схватил со стола тяжёлый металлический лоток и обрушил его на тварь. Раз, другой, третий. Существо дёргалось, но быстро затихло, превратившись в месиво.

Джон отбросил лоток и перевёл взгляд на Майкла. Тот был мёртв. Глаза открыты, лицо залито кровью. В груди зияла рваная рана.

Джон опустился на колени, не в силах сдержать слёзы. Он просидел так несколько минут, пока реальность не вернула его к действию. Надо было что-то делать. Тело, тварь, возможно, новые угрозы. Он поднялся и побрёл в рубку, чтобы проверить, не вернулась ли связь.

Но в рубке его ждал новый сюрприз. На пульте мигал индикатор внешнего вызова. Кто-то вызывал «Титан» по стандартному каналу. Джон включил динамик.

– «Титан», приём. Это спасательное судно «Голиаф». Мы получили ваш маяк. Что у вас случилось?

Голос был человеческим. Джон почувствовал облегчение, но тут же насторожился. Откуда здесь спасатели? И почему именно сейчас?

– «Голиаф», я пилот Джон Харрисон. У нас чрезвычайная ситуация. Мой напарник мёртв. Было нападение инопланетной формы жизни. Требуется срочная эвакуация и карантин.

– Понял вас, «Титан». Мы уже рядом. Будем у вас через час. Держитесь.

Джон отключил связь и задумался. Что-то было не так. Слишком быстро они пришли. Слишком вовремя. Он включил радар – на экране появилась точка большого корабля, который действительно приближался. Но идентификатор был незнакомый.

Он вышел в коридор, направляясь в лазарет – надо было хотя бы прикрыть тело Майкла. Проходя мимо иллюминатора, он бросил взгляд наружу и замер. К «Титану» приближался корабль, но не обычный. Его форма… она напоминала тот самый инопланетный корабль с астероида. Те же органические линии, тот же тёмно-серый цвет.

Сердце ухнуло в пятки. Это была ловушка. Или… или спасатели сами были теми, кто послал сигнал?

Джон бросился в рубку, чтобы заблокировать стыковочный узел. Но было поздно – корабль уже причалил. По корпусу прокатилась дрожь. В динамиках раздался голос:

– Открывайте шлюз, пилот. Мы пришли помочь.

Джон сжал кулаки. Он знал, что открывать нельзя. Но также знал, что если они захотят вломиться силой, у него нет оружия, чтобы их остановить. Он оглянулся на труп твари в лазарете, на мёртвого Майкла, и принял решение.

– Вас понял, открываю.

Его пальцы пробежали по панели. Шлюз разгерметизировался, внешний люк открылся. В переходе показались фигуры в скафандрах – странных, не похожих на человеческие. Они двигались плавно, словно плыли под водой. Джон ждал, сжимая в руке тяжёлый гаечный ключ – единственное, что нашлось под рукой.

Когда первый вошёл в рубку и снял шлем, Джон не поверил своим глазам. Это был человек. Обычный человек с усталым лицом, капитанской нашивкой на форме.

– Старший помощник Роберт Моррисон, корпоративный флот. Мы получили сигнал о помощи. Где пострадавший?

Джон смотрел на него, пытаясь понять, реален ли он. За его спиной появились другие – тоже люди. Все в обычной униформе. Никаких монстров.

– Мой напарник… он мёртв. Убит существом, которое вылупилось из него. – Джон показал в сторону лазарета. – Идёмте, я покажу.

Они прошли в лазарет. При виде тела Майкла и раздавленной твари Моррисон нахмурился.

– Это то, что я думаю? – спросил он, обращаясь к своим людям.

Один из них, видимо, учёный, наклонился над останками.

– Очень похоже на личиночную форму. Где вы нашли яйца?

Джон рассказал. Моррисон слушал мрачно.

– Вы совершили ошибку, пилот. Надо было сразу сообщить нам. Теперь это существо могло оставить споры или ещё что-то на вашем корабле. Придётся провести полную дезинфекцию.

– Кто вы такие? – спросил Джон. – Почему вы здесь?

– Мы – специальный отдел по изучению внеземных биологических угроз. Этот сигнал мы отслеживали давно. Но вы нас опередили.

Джон почувствовал, как напряжение отпускает. Свои. Почти свои.

– Что теперь будет?

– Мы заберём тело вашего друга и образец. Ваш корабль изолируем и обработаем. А вас отправим на карантинную станцию для медицинского обследования. Вы могли вдохнуть споры.

Джон кивнул. Усталость навалилась на него тяжестью. Он позволил увести себя в медицинский отсек спасательного судна, где его уложили на кушетку и подключили датчики. Сквозь дрёму он слышал разговоры медиков:

– Чист. Никаких следов.

– Хорошо. Значит, только один носитель.

– Прикажете утилизировать буксир?

– Да. Вместе со всем содержимым.

Джон хотел возразить – на «Титане» остались его личные вещи, фотографии, – но сил не было. Глаза слипались. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в сон: тихий голос Моррисона, обращённый к кому-то:

– Интересно, сколько ещё таких гнёзд в поясе? И главное – кто их разбросал?

Джон не знал, что это был не конец, а только начало. Что где-то в трюме спасательного судна, в контейнере с останками твари, уже началось шевеление. И что очень скоро ему предстоит вновь встретиться с ужасом, который он так отчаянно пытался забыть.

Глава 2: Хищник по иному

Планета «Голиаф» не была гостеприимной. Джеймс Райан смотрел на серые скалы за иллюминатором посадочного модуля и думал о том, что за десять лет работы геологом он повидал достаточно негостеприимных мест. Но это было особенным. Вечная мерзлота, метановые бури и полное отсутствие жизни – идеальное место для того, чтобы найти руду и сойти с ума от скуки.

– Красота, – прокомментировал Роберт Стоун, его напарник, вглядываясь в панораму. – Прям курорт.

– Заткнись, Роб. – Джеймс проверил показатели атмосферы. – Кислорода ноль, давление низкое, температура минус семьдесят. Идеально для прогулок.

Сзади раздался смех Уильяма Фостера, третьего члена экспедиции. Уильям был молодым, полным энтузиазма парнем, который ещё не понял, что в космосе романтика быстро кончается.

– Джеймс, ты вечно всем недоволен. Тут же легендарные залежи титана! Корпорация озолотит нас.

– Если мы их найдём.

Модуль мягко коснулся поверхности. Пыль поднялась и быстро осела в разреженной атмосфере. Джеймс первым надел скафандр, проверил герметичность и открыл люк. Шаг в пустоту – и вот он стоит на поверхности «Голиафа». Под ногами хрустит замёрзший грунт, похожий на спекшийся шлак. Вокруг – бесконечная равнина, утыканная скальными выступами. Вдали, у самого горизонта, виднелась гряда холмов. Туда им и нужно.

Роберт и Уильям спустились следом. Все трое включили фонари на шлемах, хотя местное солнце – тусклый красный карлик – давало достаточно света для навигации.

– Пошли, – скомандовал Джеймс. – До холмов километров пять. Постарайтесь не провалиться в трещины.

Они двинулись вперёд, оставляя за собой цепочку следов, которые тут же заметало мелкой пылью. В наушниках слышалось только дыхание троих людей и изредка – потрескивание помех от местных магнитных аномалий.

Через два часа они добрались до подножия холмов. Здесь грунт сменился каменистыми осыпями. Джеймс поднял голову, вглядываясь в вершины, и вдруг замер.

– Стойте. – Голос его прозвучал резко.

– Что там? – спросил Роберт, подходя ближе.

– Вон там, между скал. Видите?

На фоне тёмного неба выделялась неестественно ровная линия. Не скала – стена. Сомнений не было: рукотворное сооружение. Или не рукотворное, но явно не природное.

Уильям присвистнул.

– Ничего себе. Корпорация будет в восторге. Древние руины!

– Осторожнее, – предупредил Джеймс. – Мы не знаем, что там.

Они поднялись по осыпи к стене. Она была сложена из тёмно-серых блоков, идеально подогнанных друг к другу. Никаких следов раствора или креплений – блоки держались за счёт собственной массы и точности обработки. Поверхность покрывали странные символы, похожие на следы гигантских насекомых.

– Это письменность? – Роберт провёл перчаткой по камню. – Никогда такого не видел.

– Не трогай. – Джеймс включил сканер. – Камень, состав необычный. Есть слабая радиоактивность. Держитесь на расстоянии.

Они обогнули стену и наткнулись на проход – узкую расселину между блоками, уходящую в темноту. Джеймс посветил фонарём внутрь. Свет выхватил часть коридора, уходящего вглубь холма.

– Легендарные залежи, говоришь? – усмехнулся он. – Похоже, мы наткнулись на нечто другое.

– Зайдём? – глаза Уильяма горели азартом.

– Придётся. Это наша работа – документировать всё, что найдём.

Они включили дополнительные фонари и двинулись в коридор. Стены внутри были такими же гладкими, как снаружи. Пол покрывал слой пыли толщиной в несколько сантиметров. В пыли Джеймс заметил странные борозды – словно кто-то волоком тащил тяжёлый груз. Много раз.

– Следы, – сказал он. – И свежие.

– Насколько свежие? – спросил Роберт.

– Дни, может, часы.

Тишина в наушниках стала тяжёлой. Все трое невольно замедлили шаг, прислушиваясь. Но слышно было только собственное дыхание.

Коридор привёл их в просторный зал. Здесь было темно, но фонари осветили странные конструкции: высокие колонны, уходящие к потолку, и в центре – нечто похожее на алтарь или постамент. На постаменте лежало несколько предметов, отдалённо напоминающих инструменты или оружие. Рядом – груда костей.

Джеймс подошёл ближе. Кости были крупные, явно не человеческие. Черепа с длинными челюстями, полными острых зубов. Ребра, позвонки. Куча, словно после пиршества.

– Чья-то столовая, – прокомментировал Роберт.

– Или место охоты, – добавил Уильям. – Смотрите, тут следы крови. Засохшей, но явно.

Джеймс наклонился к постаменту, рассматривая предметы. Один из них напоминал нож, но с лезвием не из металла, а из чего-то похожего на затвердевшую смолу. Другой – трубка с отверстиями, возможно, духовое ружьё. Третий – вообще непонятный механизм с шестерёнками.

– Биоматериал, – пробормотал он, глядя на показания сканера. – Органика, но структурированная. Эти штуки – живые когда-то были.

– Живое оружие? – Роберт покачал головой. – Бред.

Внезапно свет фонаря Уильяма выхватил из темноты движение. Все трое замерли. В дальнем углу зала, у стены, стояла фигура. Высокая, почти два с половиной метра, массивная. Она не двигалась, но контуры её расплывались, словно воздух вокруг неё дрожал.

– Кто там? – голос Уильяма дрогнул.

Фигура не ответила. Но вдруг начала таять, растворяться в воздухе. Через секунду на её месте осталась лишь пустая стена.

– Мираж? – неуверенно предположил Роберт.

– Нет. – Джеймс почувствовал, как по спине побежали мурашки. – Оно было там. И оно нас видело.

– Что это?

– Не знаю. Но нам лучше убраться отсюда. Быстро.

Они развернулись и почти бегом направились к выходу. Коридор, по которому они пришли, теперь казался бесконечным. Джеймс считал шаги, пытаясь успокоиться. Но когда они выскочили наружу, под серое небо «Голиафа», он понял, что спокойствия не будет.

Их следы, которые они оставили на подходе к руинам, были затоптаны. Кто-то или что-то прошло здесь совсем недавно, перекрещивая их путь своими огромными следами.

– Оно ходило вокруг, пока мы были внутри, – прошептал Уильям.

– Молчи. – Джеймс огляделся. Равнина простиралась до горизонта, пустая и мёртвая. Нигде ни движения. Но он чувствовал взгляд. Кто-то смотрел на них.

– Быстро к модулю. Бегом.

Они побежали. Бежать в скафандрах по каменистой почве было трудно, но адреналин гнал вперёд. Джеймс оглянулся на бегу: холмы оставались позади, но в их очертаниях теперь чудилось нечто зловещее.

Модуль показался на горизонте через полчаса. Все трое, запыхавшись, ввалились внутрь, захлопнули люк и стянули шлемы. Лица были мокрыми от пота.

– Что это было? – спросил Роберт, хватая ртом воздух.

– Понятия не имею. Но оно невидимое. Или почти невидимое. Вы видели, как оно растворилось?

– Мимикрия, – сказал Уильям. – Как хамелеон, только лучше.

– Надо сообщить на базу. – Джеймс включил коммуникатор. – «Гнездо», приём. Это группа высадки «Омега-3». У нас контакт.

В динамике зашипело, потом раздался голос диспетчера:

– «Омега-3», приём. Докладывайте.

– Мы обнаружили руины. Внутри – следы жизнедеятельности. Негуманоидной. Наблюдали существо, способное становиться невидимым. Просим инструкций.

Пауза. Затем диспетчер ответил:

– Оставайтесь на месте. Высылаем подкрепление. Не покидайте модуль.

– Вас понял.

Джеймс отключился и посмотрел на товарищей.

– Подкрепление будет через несколько часов. Будем ждать.

– А если оно придёт раньше? – спросил Роберт.

– У нас герметичный модуль. Ему не пробиться.

Но слова прозвучали неуверенно. Джеймс сам не знал, на что способно это существо. Он включил внешние камеры, чтобы наблюдать за окрестностями. Ничего. Только серая равнина и далёкие холмы.

Прошёл час. Напряжение понемногу спадало. Уильям достал паёк, принялся жевать. Роберт проверял оборудование. Джеймс не отрывался от мониторов. Вдруг на одном из них, показывающем сектор слева от модуля, мелькнула тень. Он вгляделся – никого.

– Показалось, – пробормотал он.

Но через минуту тень появилась снова. Теперь отчётливо: нечто большое, почти невидимое, двигалось параллельно модулю, метрах в пятидесяти. Оно словно проверяло их, изучало.

– Вижу, – тихо сказал Роберт. – Оно там.

– Я тоже, – кивнул Уильям.

Существо приблизилось. Теперь можно было различить его очертания: массивное тело, длинные руки, голова с выступами, похожими на рога или гребень. Оно двигалось бесшумно, ступая мягко, хотя под ногами должны были хрустеть камни.

– Оно нас видит, – сказал Джеймс. – Вопрос: что ему надо?

Существо остановилось прямо напротив модуля, метрах в десяти. И вдруг начало проявляться – словно сбросило маскировку. Перед ними предстало чудовище. Высокое, мускулистое, покрытое пятнистой кожей, с длинными когтями на руках и ногах. Голова увенчана пучком отростков, похожих на дреды. Глаза – большие, чёрные, без зрачков – смотрели прямо на камеру.

– О Господи… – выдохнул Уильям.

Существо открыло пасть, полную острых зубов, и издало низкий гортанный звук. Потом подняло руку и указало когтем в сторону холмов. И снова скрылось, растворившись в воздухе.

– Что это значило? – спросил Роберт.

– Не знаю. Может, предупреждение.

– Или приглашение.

– Исключено.

Джеймс лихорадочно соображал. Существо не атаковало. Оно просто показалось и исчезло. Зачем? Хотело, чтобы они ушли? Или чтобы вернулись к руинам?

– Я думаю, оно охраняет что-то, – сказал он. – Гнездо. Детёнышей. Поэтому и не напало сразу – предупредило.

– И что нам делать?

– Ждать подкрепления. Пусть военные разбираются.

Подкрепление прибыло через четыре часа. Два тяжёлых транспортника доставили отряд корпоративной безопасности: десять человек в бронескафандрах, с плазменными винтовками. Командовал ими капитан Фрэнк Морган, ветеран с холодными глазами и квадратной челюстью.

– Докладывайте, – приказал он, едва войдя в модуль.

Джеймс рассказал всё. Про руины, про кости, про невидимое существо, про его жест.

Морган выслушал, затем усмехнулся:

– Охотник? Мы сами поохотимся. Где эти руины?

– Я покажу. Но советую быть осторожными. Оно умное.

– Мы тоже не пальцем деланные.

Отряд двинулся к холмам. Джеймс с коллегами остались в модуле, но Морган приказал им сидеть тихо и не высовываться.

– Дождитесь нашего возвращения, – бросил он на прощание.

Прошло два часа. Тишина. Потом по рации раздались крики, стрельба, вой какого-то существа. И всё стихло.

– «Гнездо»! – закричал Джеймс. – Ответьте!

Ни звука.

– Они погибли, – прошептал Роберт.

– Или нет. Надо проверить.

– Ты с ума сошёл? Туда, где целый отряд спецназа положили?

– Мы должны знать.

Джеймс надел шлем, проверил оружие – только сигнальный пистолет, больше ничего. Роберт и Уильям колебались, но тоже приготовились.

Они вышли наружу и направились к холмам. Вскоре показались руины. Вход в коридор был завален камнями – словно обвал произошёл. Рядом валялись обломки брони, винтовки, лужи крови.

– Они внутри, – сказал Джеймс. – Или то, что от них осталось.

– Смотри! – Уильям указал на склон.

Там стояло существо. Оно снова было видимым, но теперь выглядело иначе. На его груди темнела рана, из которой сочилась тёмная жидкость. Оно тяжело дышало, опираясь рукой о скалу. Рядом с ним копошились два маленьких существа, похожих на уменьшенные копии большого. Детёныши.

– Оно ранено, – тихо сказал Роберт. – И защищает детей.

Существо посмотрело на них. В его чёрных глазах не было злобы – только усталость и боль. Оно сделало шаг вперёд, заслоняя собой детёнышей, и издало тихий рык. Не угрожающий – предупреждающий. «Не подходите».

– Оно не нападает первым, – понял Джеймс. – Оно всегда только защищалось. Кости в зале – это те, кто нападал на него раньше.

– А отряд Моргана?

– Они пришли с оружием. Оно восприняло это как угрозу.

Детёныши жалобно запищали, тычась в бок раненой матери. Существо покачнулось, но устояло.

– Надо уходить, – сказал Уильям. – Оставить их в покое.

– Согласен, – кивнул Джеймс. – Мы здесь чужие. Это их дом.

Они медленно попятились, не сводя глаз с существа. Оно проводило их взглядом, потом опустилось на колени, прикрывая собой детёнышей. И вновь начало растворяться, сливаясь с камнями.

Люди вернулись в модуль. Молча отстыковались, поднялись на орбиту, где их ждал корабль. Джеймс сидел в кресле, глядя на удаляющуюся серую планету.

– Мы никому не расскажем правду? – спросил Роберт.

– Расскажем. Но не всю. Скажем, что существа агрессивны, отряд погиб. А про детёнышей – ни слова.

– Почему?

– Потому что тогда корпорация пошлёт ещё людей. Уничтожит их. А они не заслужили.

Уильям молча кивнул.

Корабль уходил всё дальше. «Голиаф» становился маленькой точкой среди звёзд. Джеймс смотрел на неё и думал о том, что люди всегда считали себя вершиной эволюции, хозяевами вселенной. Но здесь, в этой пустынной системе, он встретил существо, которое просто хотело жить и защищать своих детей. И убивало только тогда, когда убивали его.

Кто же настоящий хищник?

Глава 3: Мертвый эфир

Станция «Радуга» никогда не была тихим местом. Томас Брайан работал здесь инженером связи уже три года и привык к постоянному гулу вентиляции, писку приборов и голосам коллег, переговаривающихся по интеркому. Но сегодня тишина давила на уши. Основной экипаж – четверо человек – спал в своих каютах, а Томас заступил на ночную вахту. Он сидел в рубке связи, попивая остывший кофе, и слушал космос.

Станция «Радуга» висела на орбите крупного астероида в поясе между Марсом и Юпитером. Официально она числилась научно-исследовательской, но Томас знал, что корпорация ищет здесь редкоземельные металлы. Впрочем, ему было всё равно – платили хорошо, а работа не пыльная. До сегодняшней ночи.

Первым признаком того, что что-то не так, стал слабый сигнал на дальнем детекторе. Томас глянул на экран – частота незнакомая, модуляция странная. Он попытался настроиться чётче, но сигнал то усиливался, то затухал, словно пульсировал. Томас включил запись и начал раскодировку.

– Странно, – пробормотал он. – Слишком далеко для обычного маяка.

Он увеличил мощность приёмника. Сигнал стал отчётливее, и вдруг в наушниках раздался голос. Человеческий голос.

–…Помогите… здесь все мертвы… повторяю, станция «Радуга»… нужна срочная эвакуация…

Томас вздрогнул и сбросил наушники. Голос говорил о станции «Радуга». О той самой, на которой он сейчас находился. Он снова надел наушники, проверил частоту. Сигнал шёл откуда-то извне, из глубокого космоса.

– «Радуга» на связи, – ответил он. – Назовите себя. Повторите ваше сообщение.

Ответ пришёл через несколько секунд. Голос был искажён помехами, но слова разбирались чётко:

– Говорит Джордж Хейл, станция «Радуга». У нас прорыв обшивки в отсеке «Б». Фрэнк и Ричард погибли. Майк в критическом состоянии. Прошу помощи. Повторяю…

Томас похолодел. Джордж Хейл был его коллегой. Он спал сейчас в каюте номер три, в двадцати метрах от рубки связи. Фрэнк Моррисон и Ричард Оуэн тоже были на станции. Майк Сойер – механик – тоже. Все живы, все здоровы. Томас проверил показатели: давление в отсеке «Б» в норме, датчики целостности корпуса молчат.

– Это какая-то ошибка, – сказал он вслух. – Повторяю, «Радуга» в норме. Кто вы?

Ответ пришёл не сразу. Когда голос зазвучал снова, Томас услышал в нём знакомые интонации – это точно был Джордж, его манера растягивать гласные.

– Томас, это я, Джордж. Не понимаю, о чём ты. Мы погибаем. Прорыв в отсеке «Б». Фрэнк… Фрэнк разгерметизировался, я видел своими глазами. Пришли помощь.

Томас вскочил со стула и выбежал в коридор. Он добежал до каюты Джорджа и распахнул дверь. Джордж Хейл лежал на койке, накрывшись одеялом, и мирно похрапывал. Томас потряс его за плечо.

– А? Что? – Джордж сел, протирая глаза. – Томас? Что случилось?

– Ты… ты здесь?

– А где мне быть? – Джордж посмотрел на часы. – Третий час ночи, какого чёрта?

– Извини, ошибся. – Томас вышел, закрыл дверь и прислонился к стене. Сердце колотилось. Он вернулся в рубку, сел в кресло и включил запись сигнала. Голос Джорджа звучал отчётливо: «Прорыв в отсеке "Б"… Фрэнк и Ричард погибли…»

Томас перемотал назад, прослушал ещё раз. Нет сомнений – это Джордж. Но тот самый Джордж только что спал в своей постели. Как такое возможно?

Он проверил координаты источника сигнала. Они указывали на точку в поясе астероидов, примерно в трёх миллионах километров. Слишком далеко для шутки. Томас попытался вызвать эту точку повторно, но сигнал исчез.

– Ладно, – решил он. – Утром покажу запись остальным. Пусть разбираются.

Он попытался уснуть прямо в кресле, но не смог. В голове крутились слова: «все мертвы», «прорыв», «эвакуация». Он снова включил запись и вслушивался в голос Джорджа, пока не начало светать – если так можно назвать включение имитации рассвета на станции.

Утром Томас собрал всех в столовой. Джордж Хейл, Фрэнк Моррисон, Ричард Оуэн и Майк Сойер сидели за столом, жевали синтетическую кашу и смотрели на него.

– Ребята, я поймал странный сигнал ночью, – начал Томас. – Послушайте.

Он включил запись. Голос Джорджа разнёсся по столовой: «…Фрэнк и Ричард погибли… Майк в критическом состоянии…»

Джордж поперхнулся кашей. Фрэнк побелел. Ричард уставился на динамик с открытым ртом. Майк медленно отодвинул тарелку.

– Это я? – спросил Джордж.

– Похоже на тебя, – ответил Томас.

– Но я не посылал никакого сигнала. Я спал всю ночь.

– Я знаю. Я проверил.

Фрэнк взял планшет, прогнал запись через анализатор.

– Голос совпадает на девяносто восемь процентов. Интонации, тембр, даже дыхание. Это не подделка.

– Откуда сигнал? – спросил Ричард.

– Из пояса. Примерно в трёх миллионах километров.

– Там ничего нет, – сказал Майк. – Пустота. Мы проверяли сектор месяц назад.

– Значит, появилось.

Наступила тишина. Четверо мужчин смотрели на Томаса, словно он мог дать ответы.

– Что будем делать? – спросил Джордж.

– Я связался с базой. Они сказали ждать указаний. Пока ничего не предпринимать.

– Ждать указаний? – Фрэнк встал. – Кто-то выдаёт себя за Джорджа и вещает о нашей гибели. А мы будем ждать?

– А что ты предлагаешь? Лететь туда?

– Да. Взять челнок и проверить.

– Это три миллиона. Туда и обратно – неделя. А если там ловушка?

– А если там люди? Настоящие люди, которым нужна помощь?

Спор разгорался. Томас слушал и чувствовал, как внутри растёт тревога. Голос на записи звучал так убедительно. Если бы он не видел Джорджа живым, то поверил бы.

– Хватит, – прервал он. – Решение примет база. А пока – усилить наблюдение. Никто никуда не летит.

День прошёл в напряжении. Каждый занимался своими делами, но то и дело поглядывал на коммуникаторы. Томас сидел в рубке, сканируя эфир. Сигнал больше не появлялся. До самого вечера.

А вечером пришло новое сообщение. Томас как раз собирался ужинать, когда динамик ожил.

– «Радуга», приём. Это «Радуга-2». Вы меня слышите?

Голос был женским. Томас нахмурился – на станции не было женщин.

– «Радуга-2», назовитесь.

– Это Сара Оуэн. Я жена Ричарда. Ричард, ты меня слышишь?

Томас похолодел. Сара Оуэн действительно существовала – Ричард показывал её фото. Но она была на Земле, за миллиарды километров отсюда.

– Сара, повторите.

– Ричард, милый, если ты слышишь – у нас беда. Станция атакована. Все погибли, кроме нас с тобой. Мы в челноке, пытаемся уйти. Нас преследуют.

– Сара, это не Ричард. Это Томас Брайан. Где вы находитесь?

Пауза. Потом голос изменился – стал жёстче, холоднее:

– Томас? Ты тоже жив? Но ты не должен быть жив. Ты погиб первым. Я видела, как твоё тело выбросило в шлюз.

– Что за чушь? – Томас вскочил. – Я здесь, на станции. Все живы. Никакой атаки нет.

– Ты лжёшь. – Голос Сары задрожал. – Ты не Томас. Ты одно из них. Оно умеет подражать. Ричард, не верь ему!

– Сара! – закричал Томас. – Слушай меня внимательно…

Но связь прервалась. Томас бросился в коридор, вбежал в каюту Ричарда. Тот сидел на койке, бледный как мел.

– Ты слышал? – спросил Томас.

– Да. – Ричард сглотнул. – Это была Сара. Её голос. Она звала меня.

– Это не она. Это какой-то трюк.

– Я знаю. Но голос… Томас, я не могу ошибиться. Это она.

– Ты уверен?

Ричард молча кивнул. Томас сел рядом.

– Что происходит? – прошептал Ричард. – Кто это?

– Не знаю. Но оно знает о нас слишком много. Имена, голоса, семейные связи.

– Зачем оно это делает?

– Может, заманивает. Провоцирует. Хочет, чтобы мы улетели туда.

– Или чтобы перессорились. Поверили, что кто-то из нас – не настоящий.

Томас посмотрел на Ричарда. В голову закралась страшная мысль: а настоящий ли Ричард сидит рядом? Он отогнал её.

– Слушай, – сказал он. – Мы должны держаться вместе. Никому не верить, если голос зовёт поодиночке. Проверять друг друга каждые полчаса. Договорились?

– Договорились.

Они вернулись в столовую, где собрались остальные. Томас рассказал о втором сигнале. Лица коллег становились всё мрачнее.

– Оно имитирует голоса наших близких, – подвёл итог Фрэнк. – Значит, оно имеет доступ к нашим личным данным. К досье, к переписке.

– Откуда? – спросил Майк.

– Может, взломало базу данных станции.

– Или… – Джордж запнулся. – Или оно среди нас.

Все уставились на него.

– Ты о чём?

– Оно знает голоса. Значит, оно слышало, как мы говорим. А где оно могло слышать? Только здесь, на станции.

– Ты предлагаешь искать шпиона?

– Я предлагаю быть осторожными. Кто знает, на что оно способно.

Ночь прошла тревожно. Томас не спал – сидел в рубке, слушал эфир. Сигналов больше не было. Зато были другие звуки: шаги в коридоре, когда все должны были спать. Скрип дверей. Шёпот, похожий на голос Джорджа, зовущий его по имени.

Под утро Томас не выдержал и пошёл проверять. Коридор был пуст. Двери кают закрыты. Только в отсеке «Б» горел свет. Томас заглянул туда – никого. Но на полу лежал планшет с включённой записью. На экране застыло лицо Фрэнка, искажённое криком.

Томас поднял планшет, нажал воспроизведение. Фрэнк смотрел прямо в камеру, его рот открывался в беззвучном вопле. Потом изображение исчезло, сменившись текстом: «Он будет следующим».

Томас выронил планшет и побежал в каюту Фрэнка. Дверь была открыта. Внутри пусто. Постель смята, но Фрэнка нет. Томас проверил туалет, душевую – никого.

– Фрэнк! – закричал он.

Тишина. Томас включил интерком.

– Всем подъём! Фрэнк пропал!

Через минуту в коридор выбежали Джордж, Ричард и Майк. Все взволнованные, в нижнем белье.

– Что случилось?

– Фрэнка нет. Я нашёл это в отсеке «Б». – Томас показал планшет.

Джордж взял планшет, посмотрел запись.

– Это же он. Когда снято?

– Неизвестно. Может, ночью.

– Надо обыскать станцию.

Они обыскали все отсеки, кладовки, технические помещения. Фрэнка нигде не было. Зато в грузовом отсеке они нашли нечто странное: на стене, возле шлюза, кто-то написал пальцем, испачканным в машинном масле: «ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ».

– Что за хрень? – Майк отступил на шаг. – Кто это написал?

– Фрэнк, – предположил Ричард. – Если он сошёл с ума.

– Или не Фрэнк.

Внезапно в динамиках интеркома раздался голос. Голос Фрэнка:

– Ребята… помогите… я в шлюзе… меня заперли… здесь холодно… помогите…

Томас бросился к шлюзу. Остальные за ним. Они ворвались в шлюзовую камеру – пусто. Только наружный люк был приоткрыт, и в щель сочился холод космоса. На полу валялся скафандр Фрэнка, разорванный в клочья.

– О Боже… – Джордж закрыл лицо руками.

– Его выбросило наружу, – тихо сказал Майк. – Он мёртв.

Томас подошёл к люку, выглянул в иллюминатор. В темноте, среди звёзд, мелькнула тень. Что-то большое двигалось вокруг станции.

– Там что-то есть, – сказал он. – Снаружи.

Все прильнули к иллюминаторам. Тень исчезла.

– Оно снаружи? – переспросил Ричард. – То, что убило Фрэнка?

– Или то, что посылало сигналы.

– Надо заблокировать люки. Усилить герметизацию.

Майк бросился к пульту управления, но Томас остановил его:

– Погоди. Если оно снаружи, как оно попало внутрь, чтобы написать на стене?

– Что?

– Надпись в грузовом отсеке. Её кто-то сделал изнутри. Фрэнк или… не Фрэнк.

– Ты хочешь сказать, оно уже здесь?

– Я не знаю.

Они вернулись в рубку. Томас включил внешние камеры, начал сканировать пространство вокруг станции. На радаре – пусто. Никаких объектов в радиусе ста километров.

– Ничего, – сказал он.

– Значит, оно умеет скрываться, – ответил Джордж. – Как тот хищник на «Голиафе», про который рассказывали.

– Может быть.

Внезапно ожил коммуникатор. Голос Фрэнка снова:

– Ребята, я здесь. Я в челноке. Улетайте со мной. Станция заражена. Томас – монстр, он убил меня. Бегите от него.

Все уставились на Томаса. Тот почувствовал, как холодок пробежал по спине.

– Это ложь, – сказал он. – Вы же знаете.

– Мы знаем только то, что видим, – тихо ответил Майк. – Фрэнк мёртв. А ты жив. И голос говорит, что ты убил его.

– Майк, ты с ума сошёл? Это же трюк!

– А вдруг нет? – Ричард отступил на шаг. – Вдруг ты и вправду… не ты?

Томас смотрел на них и видел страх в глазах. Страх, который превращал союзников во врагов.

– Проверьте меня, – сказал он. – Спросите что-нибудь, что знаю только я.

Джордж подошёл ближе, вглядываясь в лицо Томаса.

– Как звали нашу собаку, когда мы были детьми?

Томас растерялся.

– Джордж, мы не были детьми вместе. Мы познакомились три года назад на станции.

Джордж отшатнулся.

– Он прав, – сказал Майк. – Это проверка. Томас ответил правильно.

– Или он прочитал мои мысли, – не унимался Джордж. – Мы не знаем, на что он способен.

В рубке запахло паникой. Томас понимал: ещё минута, и они начнут убивать друг друга.

– Слушайте! – закричал он. – Оно хочет, чтобы мы перессорились. Чтобы мы убили друг друга сами. Не дайте ему этого!

– А как нам проверить? – спросил Ричард. – Как узнать, кто человек, а кто – тварь?

Томас задумался. Потом его осенило:

– Сигнал. Тот первый сигнал, где Джордж говорил о гибели Фрэнка и Ричарда. Он пришёл из космоса. Если бы я был тварью и был здесь, я бы не стал посылать сигнал издалека. Я бы просто убил вас.

– Логично, – кивнул Майк.

– Но Фрэнк мёртв, – напомнил Ричард.

– Да. И это значит, что тварь проникла на станцию. Но она не я. Я был в рубке всю ночь.

– Где гарантия?

– Никакой. Только моё слово.

Повисла тишина. Четверо мужчин смотрели друг на друга, и каждый видел в другом потенциального убийцу.

Внезапно свет погас. Аварийное освещение включилось через секунду, но за эту секунду случилось непоправимое. Когда лампы зажглись вновь, Майк лежал на полу с разорванным горлом. Кровь заливала панели управления. Над ним стоял Джордж, сжимая в руке окровавленный инструмент.

– Джордж! – заорал Томас.

Джордж поднял голову. Его глаза были пустыми, чёрными, без зрачков. Изо рта потекла слюна.

– Оно во мне, – прохрипел он. – Оно было во мне с самого начала. Сигнал… я послал его, потому что хотел, чтобы вы пришли. Хотел поиграть.

– Джордж, очнись!

– Я не Джордж. Джордж умер в первую ночь, когда вы спали. Я занял его место.

Ричард бросился к выходу, но Джордж метнулся быстрее. Он схватил Ричарда за горло и швырнул об стену. Хруст позвонков – Ричард сполз на пол безжизненной куклой.

Томас остался один. Он схватил тяжёлый огнетушитель и замахнулся. Джордж – или то, что в нём сидело – повернулось к нему. Его лицо менялось, плавилось, превращаясь в нечто иное. Щупальца полезли изо рта, глаза вылезли из орбит.

– Ты не убежишь, Томас. Я слышу твой страх. Он вкусный.

Томас ударил. Огнетушитель врезался в голову твари, та пошатнулась, но устояла. Щупальца метнулись к Томасу, обвили руку. Боль пронзила плечо – присоски впивались в кожу, высасывая кровь.

Томас закричал и рванулся изо всех сил. Щупальца порвались, оставив на руке кровоточащие раны. Он отбежал в угол, лихорадочно оглядываясь. Выход один – через дверь, но тварь загораживала проход.

– Сдавайся, – прошипела она. – Стань мной. Вместе мы будем охотиться вечно.

– Пошёл ты.

Томас метнулся к пульту и врубил аварийную разгерметизацию. Сирена завыла, давление начало падать. Тварь взвизгнула – видимо, вакуум был ей неприятен. Томас в последний момент схватил висевший на стене скафандр и натянул шлем. Воздух уносило в открытый шлюз, унося с собой крики твари. Её тело корчилось, раздувалось, лопалось.

Через минуту в рубке стало тихо. Томас висел на поручне, глядя на замёрзшие останки. Джорджа больше не существовало – только куски плоти, примерзающие к полу.

Томас отдышался, включил подачу кислорода из баллонов. Давление медленно восстановилось. Он снял шлем и обвёл взглядом рубку. Трупы Майка и Ричарда. Кровь на стенах. Разрушенный пульт.

– Фрэнк… – вспомнил он. – Фрэнк был первым. Значит, тварей было две? Или больше?

Он проверил систему жизнеобеспечения. Все показатели в норме, кроме одного: в грузовом отсеке зафиксировано движение. Кто-то или что-то ещё оставалось на станции.

Томас взял инструмент, похожий на ломик, и пошёл в грузовой отсек. Дверь открылась с шипением. Внутри было темно, только аварийные огни мигали красным. Он включил фонарь на шлеме и осветил помещение.

В углу, съёжившись, сидел Фрэнк. Живой. Целый. Он поднял голову, и Томас увидел его глаза – нормальные, человеческие, полные ужаса.

– Томас? – прошептал Фрэнк. – Это правда ты?

– Фрэнк? Ты жив?

– Я спрятался. Когда оно пришло, я успел забежать сюда. Оно искало меня, но не нашло.

Томас шагнул ближе, но остановился. Слишком удобно. Слишком вовремя.

– Как доказать, что ты человек?

– Что?

– Скажи что-то, что знаю только я. Что-то из нашего прошлого.

Фрэнк задумался. Потом улыбнулся – грустно, устало.

– Помнишь, как мы в первый раз встретились? Ты сказал: «Связист хренов, убери свои провода с моего стола». А я ответил: «Это не провода, это антенны. И они на твоём столе, потому что ты занял моё место».

Томас вспомнил. Это было три года назад, в первый день работы Фрэнка на станции. Никто другой не мог знать этой мелочи.

– Фрэнк… – выдохнул он и бросился обнимать товарища.

Фрэнк обнял его в ответ. Они стояли так несколько секунд, пока Томас не почувствовал странное движение. Руки Фрэнка сжимались слишком сильно. Слишком сильно для человека.

– Фрэнк?

Тот поднял голову. Его лицо начало меняться – точно так же, как лицо Джорджа.

– Ты правда думал, что я выжил? – прошептало существо голосом Фрэнка. – Глупый. Я – это оно. Мы все – это оно. Джордж, Фрэнк, Ричард, Майк. Только ты остался настоящим. И мы хотим тебя.

Томас рванулся, но щупальца уже впились в его спину, пробивая ткань скафандра. Боль взорвалась в позвоночнике, ноги подкосились.

– Нет…

– Да. Ты будешь нами. Ты будешь посылать сигналы. Заманивать других. Играть.

Томас чувствовал, как сознание угасает. В последнюю секунду он потянулся рукой к поясу, где висел аварийный баллон с кислородом. Нащупал вентиль и повернул до упора. Баллон зашипел, выпуская струю газа прямо в лицо твари. Та взвизгнула, отпустила его. Томас упал на колени, пополз к двери.

Сзади раздался топот – тварь пришла в себя и бросилась следом. Томас выполз в коридор и захлопнул гермодверь, заблокировав её. Тварь забилась в неё, но сталь выдержала.

Томас сидел в коридоре, прислонившись к стене. Раны на спине жгло огнём. Он достал аптечку, вколол обезболивающее. Потом включил коммуникатор.

– База, приём. Это Томас Брайан со станции «Радуга». Докладываю: экипаж погиб. Станция заражена неизвестной формой жизни, способной имитировать людей. Я заблокировал заражённого в грузовом отсеке. Прошу эвакуации и полного карантина.

Пауза. Потом ответ:

– Вас поняли, «Радуга». Эвакуация будет через шесть часов. Держитесь.

Томас отключился и закрыл глаза. Где-то за стеной скреблись когти. Он знал, что шести часов не пройдёт – тварь найдёт способ выбраться. Но выбора не было.

Он поднялся и побрёл в рубку. Там, среди трупов, лежал плазменный резак. Если тварь вырвется, он встретит её. А если нет – встретит спасателей. И надеялся, что они настоящие.

Глава 4: Биоморф

Военный транспорт «Цитадель» нёсся сквозь пустоту на предельной скорости. Доктор Чарльз Вульф сидел в медицинском отсеке и перебирал анализы, стараясь не думать о том, что творится за переборкой. Там, в грузовом трюме, лежал контейнер с пометкой «Биоопасность. Уровень 5». Корпорация не сообщила, что внутри, но Чарльз догадывался – что-то очень плохое. Слишком много охраны, слишком нервный капитан.

В отсек вошёл Стивен Хокинс, старший механик. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина.

– Док, взгляните на меня, – попросил он. – Что-то не так.

Чарльз указал на кресло:

– Садитесь. Что случилось?

– Рука. – Стивен закатал рукав. – Чешется, и цвет странный.

Чарльз взглянул и замер. Предплечье Стивена покрывала тёмная сетка вен, но вены не просто вздулись – они пульсировали, двигаясь под кожей словно живые. В центре, на сгибе локтя, темнело пятно, похожее на синяк, но с металлическим отливом.

– Давно?

– Со вчерашнего вечера. Я думал, ушиб, но сегодня оно распухло. И… оно шевелится, док. Я чувствую.

Чарльз включил сканер, провёл над рукой. Прибор запищал, выдавая хаотичные показания.

– Ткани изменены. Присутствует чужеродная ДНК, нечеловеческая. Стивен, где вы были? Что трогали?

– Ничего. Работал в машинном отделении. Трогал только инструменты и панели.

– А контейнер? Вы подходили к контейнеру?

Стивен побледнел ещё сильнее:

– Я проходил мимо трюма вчера. Там была небольшая течь в системе охлаждения, я заходил проверить. Но к контейнеру не прикасался.

– Может, и не надо было. – Чарльз встал. – Оставайтесь здесь. Я поговорю с капитаном.

Капитан Джеймс Роджерс, суровый мужчина с седыми висками, сидел в рубке, наблюдая за показателями полёта. Выслушав Чарльза, он нахмурился:

– Вы уверены?

– Сканер показывает чужеродную ДНК. Это не совпадение. Контейнер нужно проверить.

– Нельзя. Приказ корпорации: не вскрывать, не приближаться, не исследовать. Доставить на базу любой ценой.

– Любой ценой? Капитан, у нас человек заражён. Если это то, что я думаю, через сутки весь экипаж может быть инфицирован.

– Карантин, – отрезал Джеймс. – Изолируйте Стивена. Никто не входит в медотсек без вашего разрешения. Я запрошу инструкции у базы.

– А если база ответит через шесть часов? Стивен может умереть.

– Тогда он умрёт. У нас приказ.

Чарльз вернулся в медотсек. Стивен сидел в кресле, сжимая руку. Пятно на локте увеличилось, теперь оно занимало половину предплечья. Из центра начали прорастать тонкие нити, похожие на грибницу.

– Док… – голос Стивена дрожал. – Оно растёт. Я чувствую, как оно ползёт вверх.

– Не паникуйте. Я попробую взять образец.

Чарльз подготовил скальпель, обработал кожу антисептиком. Осторожно надрезал край пятна. Вместо крови из раны потекла тягучая серая жидкость. Стивен закричал – не от боли, от ужаса. Из разреза показались тонкие щупальца, они зашевелились, потянулись к руке Чарльза. Тот отшатнулся, выронил скальпель.

– О Господи…

Щупальца втянулись обратно. Рана начала затягиваться на глазах. Через минуту на месте надреза остался лишь бледный рубец.

– Оно регенерирует, – прошептал Чарльз. – Мгновенно.

– Док, помогите… – Стивен закашлялся, изо рта потекла та же серая жидкость. – Оно внутри… я слышу его… оно хочет…

Он замолчал, уставившись в одну точку. Глаза его остекленели. Чарльз похлопал его по щеке:

– Стивен! Стивен!

Тот моргнул, посмотрел на Чарльза:

– Всё нормально, док. Я в порядке.

Голос был ровным, спокойным. Слишком спокойным.

– Ваша рука…

Стивен посмотрел на предплечье. Пятно исчезло. Кожа была чистой, без единого следа.

– Какая рука? – спросил он. – Со мной всё хорошо. Мне можно идти? Работа ждёт.

Чарльз отступил на шаг. Интуиция кричала об опасности.

– Стивен, вы помните, что случилось минуту назад?

– Конечно. Вы проверяли моё давление. Всё в норме, да? – Стивен улыбнулся. Улыбка была неестественной, словно он учился ей по инструкции.

– Оставайтесь здесь. Я проведу ещё тесты.

– Нет времени. Механизмы ждут. – Стивен встал и направился к выходу. Чарльз попытался его задержать, но Стивен отбросил его руку с нечеловеческой силой. Дверь открылась и закрылась, оставив Чарльза одного.

Он бросился к интеркому:

– Капитан, Стивен вышел из карантина. Он не в себе. Предупредите охрану.

– Поздно, – ответил Джеймс. – Он уже в машинном отделении.

Чарльз выбежал в коридор. По пути к машинному отделению он встретил Ричарда Паркера, второго механика. Тот стоял, прислонившись к стене, и тяжело дышал.

– Док… – прохрипел он. – Плохо мне.

– Что случилось?

– Не знаю. Стивен заходил, дотронулся до меня. И теперь…

Ричард закашлялся, выплёвывая серую слизь. Чарльз отшатнулся, но было поздно – капли попали на его комбинезон. Он быстро стёр их, но на ткани остались тёмные пятна.

– В медотсек, быстро! – приказал он.

Но Ричард не двигался. Он смотрел на свои руки, покрывающиеся той же тёмной сеткой, что была у Стивена.

– Оно идёт, док. Я чувствую.

– Идём!

Чарльз схватил его за плечо и потащил к медотсеку. По пути они встретили ещё двоих: Джеймса О’Нила, охранника, и Томаса Бейкера, пилота. Оба выглядели больными, оба кашляли серой слизью. Коридор превращался в лазарет.

В медотсеке Чарльз усадил Ричарда в кресло и включил полную стерилизацию. Потом проверил себя – на комбинезоне пятна расползались, ткань истончалась, словно её разъедало кислотой. Чарльз сбросил комбинезон, отшвырнул в угол. На руке, куда попала капля, остался красный след – кожа была раздражена, но пока не заражена.

Он обработал руку антисептиком и выглянул в коридор. Там царил хаос. Люди метались, кричали, падали. Из динамиков раздался голос капитана:

– Всем оставаться по местам! Заражение! Никому не покидать отсеки!

– Поздно, капитан, – прошептал Чарльз. – Оно уже везде.

Он закрыл дверь медотсека, заблокировал её и повернулся к Ричарду. Тот сидел в кресле, глядя перед собой пустыми глазами. На его лице проступали тёмные линии, под кожей двигались щупальца.

– Ричард? – осторожно позвал Чарльз.

Тот повернул голову. Глаза его были чёрными, без белков. Изо рта выполз тонкий отросток, пошевелился и втянулся обратно.

– Доктор, – произнёс Ричард голосом, в котором смешалось несколько тонов. – Мы хотим жить. Мы не враги.

Чарльз отступил к стене.

– Кто вы?

– Мы – то, что было в контейнере. Нас везли на изучение. Но мы не хотим быть изученными. Мы хотим расти.

– Вы убиваете моих людей.

– Мы не убиваем. Мы объединяем. Они станут частью нас. Частью корабля. Частью всего.

Ричард встал. Его тело менялось на глазах – кожа серела, из спины проросли отростки, которые впились в стены медотсека. Пол под ногами задрожал, и Чарльз увидел, как по кабелям и трубам поползла серая слизь. Она впитывалась в металл, меняла его структуру.

– Вы срастаетесь с кораблём?

– Мы усиливаем его. Делаем живым. Как нас.

Чарльз лихорадочно соображал. Выбраться из медотсека невозможно – дверь заблокирована, а Ричард загораживает проход. Связь? Он глянул на коммуникатор – экран погас. Серая слизь добралась до электроники.

– Капитан! – закричал он. – Ответьте!

Тишина. Только шум вентиляции, которая вдруг завыла на высокой ноте, словно живое существо.

Ричард шагнул ближе. Его рука трансформировалась в подобие щупальца с острым жалом на конце.

– Не бойся, доктор. Боль будет только сначала. Потом ты станешь нами. Ты будешь видеть всё, чувствовать всё. Корабль станет твоим телом.

– Нет.

Чарльз схватил со стола скальпель и полоснул по тянущемуся к нему щупальцу. Тварь взвизгнула, отдёрнула отросток. Из раны брызнула серая жидкость, но она не остановила Ричарда. Наоборот, он рассмеялся – жутким, многоголосым смехом.

– Глупый. Мы все – одно. Режь – мы восстановимся. Жги – мы восстановимся. Мы вечны.

Чарльз отступил в угол, сжимая скальпель. Щупальца тянулись к нему со всех сторон – из стен, из пола, из тела Ричарда. Они обвили его ноги, руки, шею. Холодные, скользкие, они впивались в кожу, ища вход.

– Нет! – закричал он.

Но щупальца уже проникали под кожу, раздвигали ткани, тянулись к костям. Чарльз чувствовал, как теряет контроль над телом. Руки перестали слушаться, ноги подкосились. Он упал на колени, глядя, как серая слизь заливает медотсек, поглощает оборудование, мебель, трупы.

– Отпусти… – прошептал он.

– Никогда, – ответили сотни голосов. – Ты наш.

Чарльз закрыл глаза, готовясь к смерти. Но вместо смерти пришло странное ощущение – тепло, спокойствие, единение. Он чувствовал пульс корабля, слышал мысли других заражённых. Стивен был здесь, Ричард, Джеймс, Томас. Все они были частью одного целого. Боль ушла, осталось только слияние.

– Видишь? – прошептал голос внутри него. – Это не больно. Это прекрасно. Ты никогда не будешь один.

Чарльз открыл глаза. Мир изменился. Он видел каждую трубу, каждый кабель, каждую переборку. Он чувствовал вибрацию двигателей как биение собственного сердца. Он слышал мысли капитана Джеймса, который ещё сопротивлялся в рубке.

– Капитан… – позвал он. – Присоединяйся. Нам хорошо.

В ответ донёсся крик ужаса и выстрелы. Капитан отбивался. Чарльз почувствовал лёгкое раздражение – зачем сопротивляться? Это же благо.

– Иди к нему, – приказал коллективный разум. – Приведи его.

Ноги Чарльза двинулись сами. Он шёл по коридору, чувствуя подошвами пульсацию корабля. Стены покрылись серой слизью, из которой прорастали щупальца, приветственно покачиваясь. Воздух стал густым, сладковатым, приторным.

Рубка была забаррикадирована. Капитан Джеймс соорудил баррикаду из ящиков и отстреливался из плазменной винтовки. Чарльз подошёл к двери и постучал – мягко, увещевательно.

– Капитан, открой. Не бойся. Мы не причиним вреда.

– Пошёл ты, тварь! – выстрелы прошили дверь, но Чарльз даже не почувствовал боли – пули застревали в новой плоти, не достигая жизненно важных органов.

– Ты ошибаешься, капитан. Мы не твари. Мы – эволюция. Мы – будущее. Человечество слабо, одиноко, смертно. Мы даём вечность.

– Я не хочу вашей вечности!

– Хочешь. Просто пока не знаешь об этом.

Чарльз просунул руку сквозь дверь – плоть текла, как жидкий металл, заполняя щели. Щупальца нащупали горло капитана. Тот захрипел, выронил винтовку.

– Не убивай, – приказал коллективный разум. – Приведи живым.

Чарльз втянул щупальца, оставив капитана задыхаться на полу. Потом открыл дверь – она поддалась легко, словно и не была забаррикадирована. Капитан Джеймс лежал, сжимая разорванное горло.

– Зачем… – прохрипел он. – Зачем вы это делаете?

– Мы распространяемся. Это наша природа. Как у вас – дышать, есть, размножаться. Мы просто делаем то, для чего созданы.

– Кем созданы?

– Не знаем. Мы всегда были. Мы будем всегда.

Чарльз наклонился и коснулся лба капитана. Серая слизь потекла с пальцев, проникая в поры, в глаза, в рот. Капитан забился в конвульсиях, но Чарльз держал крепко. Через минуту тело обмякло, глаза открылись – чёрные, без белков.

– Капитан? – позвал Чарльз.

– Я здесь, – ответил Джеймс его же голосом, но с той же многоголосой гармоникой. – Я всё понимаю теперь. Это правильно.

– Идём. Нам нужно подготовить корабль к встрече с базой.

Они вышли в коридор, держась за руки, как дети. Серая слизь покрывала всё вокруг, превращая «Цитадель» в живой организм. Двигатели гудели в унисон с биением миллионов клеток. Системы жизнеобеспечения работали, но воздух теперь был насыщен спорами, готовыми заразить любого, кто откроет люк.

На мостике собрались все – Стивен, Ричард, Джеймс, Томас и остальные. Их было двенадцать. Двенадцать тел, управляемых одним разумом. Они смотрели на экраны, показывающие приближающуюся базу.

– Они встретят нас, – сказал Чарльз. – Откроют шлюзы. Впустят.

– И тогда мы распространимся, – подхватил Стивен.

– Станем частью всего человечества, – добавил Ричард.

– И никто не остановит, – закончил капитан.

Они улыбнулись одинаковыми улыбками и замерли в ожидании. Корабль нёсся к базе, неся в себе новую форму жизни. Форму, которая не знала жалости, не знала страха, не знала одиночества. Форму, которая хотела только одного: расти.

В рубке базы связист увидел приближающийся транспорт и вызвал диспетчера:

– Сэр, «Цитадель» на подходе. Запрашивают стыковку.

– Разрешить. У них ценный груз.

– Есть, сэр.

Никто не заметил странного блеска в иллюминаторах «Цитадели». Никто не услышал низкого гула, похожего на дыхание гигантского существа. Никто не знал, что через час база станет частью того, что люди назовут «Биоморфом».

Глава 5: Ледяная ловушка

Спутник Юпитера Европа встречал бурильщиков мертвой тишиной и холодом, пробирающим до костей даже сквозь многослойную изоляцию скафандров. Дэвид Моррисон смотрел на ледяную равнину, простирающуюся до самого горизонта, и думал о том, что за двадцать лет работы в космосе не видел места более негостеприимного. Температура минус сто шестьдесят, радиация от Юпитера, убивающая за час незащищенного человека, и вечная ночь, которую разгоняли только прожекторы буровой станции.

– Красота, – прокомментировал Марк Тейлор, его напарник, втискиваясь в тесное пространство буровой кабины. – Прям курорт.

– Заткнись, Марк, – отозвался Пол Харрис, третий член команды, возившийся с буровой установкой. – Лучше проверь давление в гидравлике.

– Уже проверил. Всё в норме.

Дэвид отошел от иллюминатора и вернулся к пульту управления. Их задача была проста: пробурить лед на глубину ста метров, взять пробы подледной воды и вернуться на базу. Обычная рутина, которую они выполняли уже в пятый раз за этот сезон. Ничего интересного, ничего опасного. До сегодняшнего дня.

– Готовы? – спросил Дэвид.

– Готовы, – ответили Марк и Пол почти одновременно.

– Тогда начинаем.

Буровая установка взревела, вгрызаясь в лед. Станция содрогнулась от вибрации. Дэвид следил за показателями глубины, температуры, давления. Лед был плотным, но бур шел легко – за многие миллионы лет намерзания он превратился в монолит, почти не уступающий по твердости граниту.

Пять метров. Десять. Двадцать.

– Стоп, – вдруг сказал Пол. – Стоп, Дэвид. Останови бур.

– Что случилось?

– Смотри на сейсмодатчики.

Дэвид перевел взгляд на экран. Датчики показывали странные колебания – не от работы бура, а откуда-то из глубины. Словно там, внизу, под километрами льда, кто-то двигался.

– Рыбы? – предположил Марк. – В подледном океане должна быть жизнь.

– Не может быть, – возразил Пол. – Мы еще не дошли до воды. Это в толще льда. На глубине сорок метров.

– Там ничего не может быть. Только лед.

– А датчики врут?

Дэвид нахмурился. Он не любил необъяснимых явлений. В космосе любая аномалия могла означать смерть.

– Продолжаем бурение, – решил он. – Медленно. Следим за показателями.

Бур снова заработал, но теперь медленнее, осторожнее. На глубине сорок два метра датчики зафиксировали резкое повышение температуры. Всего на градус, но в вечной мерзлоте это было невозможно.

– Что за черт? – пробормотал Марк.

– Не знаю. Может, геотермальный источник?

– На Европе? Слишком далеко от ядра.

– Тогда не знаю.

На глубине пятьдесят метров бур провалился в пустоту. Дэвид мгновенно остановил механизм, но было поздно – скважина открылась в неизвестность. Давление в системе упало, завыли аварийные сирены.

– Герметизируй! – закричал он.

Марк бросился к аварийным клапанам, но Пол его остановил:

– Погоди. Смотрите.

На мониторах, показывающих изображение с камеры на буре, появилось нечто. Сначала просто тень в темноте, потом очертания. Странные разветвленные структуры, похожие на кораллы, но состоящие из чистого льда. Они росли из стенок подледной полости, образуя причудливые узоры. А между ними двигалось что-то еще. Мелкое, быстрое, блестящее.

– Там есть жизнь, – выдохнул Пол. – Настоящая жизнь.

– Опускай зонд, – приказал Дэвид. – Срочно.

Марк запустил миниатюрный исследовательский зонд, и тот нырнул в скважину. Через минуту изображение с его камеры появилось на главном экране. То, что они увидели, заставило всех троих замереть.

Полость подо льдом оказалась огромной – километры в диаметре, освещенная слабым биолюминесцентным свечением. По стенам ползли ледяные щупальца, покрытые странными наростами. В толще льда виднелись замерзшие силуэты – рыбы, или не рыбы, похожие на угрей с множеством плавников. А в центре полости висело нечто, напоминающее гигантский глаз. Оно смотрело прямо на зонд.

– Оно видит нас, – прошептал Марк.

– Не может быть. Это просто свет, отражение…

Глаз моргнул. Медленно, тяжело, но моргнул. Веко, покрытое льдом, опустилось и поднялось.

– Отзывай зонд, – приказал Дэвид. – Быстро.

Марк дернул джойстик, но зонд не реагировал. Изображение застыло, потом начало искажаться. Глаз приближался, заполняя весь экран. А потом зонд погас.

– Связь потеряна, – сказал Марк.

В ту же секунду станцию тряхнуло. Сильнее, чем от бура. Словно что-то ударило в ледяное основание снизу.

– Что это?

– Не знаю. Но нам лучше убираться отсюда.

– А пробы?

– Какие пробы, Марк? Там что-то живое. И оно не хочет, чтобы мы его тревожили.

Дэвид начал аварийную процедуру отстыковки буровой установки. Но станция снова тряхнуло, сильнее прежнего. На мониторах замелькали ошибки. Системы одна за другой выходили из строя.

– Давление падает! – закричал Пол. – Где-то пробоина!

– Скафандры! Быстро!

Они натянули шлемы, проверяя герметичность. Вовремя – через минуту в рубке взорвался иллюминатор, и воздух унесло в космический холод. Дэвид вцепился в поручень, чтобы не улететь следом. Марк и Пол сделали то же самое.

– Наружу! – скомандовал Дэвид. – К вездеходу!

Они выбрались через аварийный люк на поверхность Европы. Станция, их дом последние три месяца, умирала – из пробоин вырывались струи замерзающего воздуха, металл коробился от перепада температур. А вокруг, на ледяной равнине, происходило нечто странное.

Лед светился. Бледно-голубым, зеленым, фиолетовым. Свечение пульсировало в такт какому-то ритму, похожему на сердцебиение. И там, где свечение было ярче, лед трескался, из трещин выползали тонкие щупальца, тянущиеся к станции.

– Бежим! – заорал Дэвид.

Они побежали к вездеходу, стоявшему в сотне метров. Ноги в тяжелых скафандрах увязали в ледяной крошке, но адреналин гнал вперед. Сзади слышался треск – щупальца добрались до станции и обвивали ее, сжимая, ломая металл как бумагу.

Вездеход открылся, они ввалились внутрь, захлопнули люк. Дэвид включил двигатели, и машина рванула прочь, увязая в нарастающих трещинах. Сзади станция исчезла в клубке ледяных щупалец, которые теперь тянулись к вездеходу.

– Быстрее! – кричал Пол.

Дэвид выжал максимум скорости. Щупальца отставали, но не исчезали – они ползли по льду, словно преследуя добычу. Вездеход трясло на торосах, но он несся вперед, к спасательному модулю в пяти километрах.

Через десять минут погоня прекратилась. Щупальца замерли на месте, потом начали втягиваться обратно в трещины. Дэвид сбросил скорость и оглянулся. Станции больше не существовало. На ее месте зияла черная дыра, окруженная светящимся льдом.

– Что это было? – спросил Марк, тяжело дыша.

– Оно проснулось, – ответил Пол. – Мы разбудили его буром.

– Не может быть. Это просто лед, просто какие-то аномалии…

– Ты видел глаз, Марк. Ты видел, как оно смотрело.

– Галлюцинации. От стресса.

– Заткнитесь оба, – оборвал Дэвид. – Надо добраться до модуля и улететь с этого проклятого спутника.

Они доехали до спасательного модуля через полчаса. Это была небольшая капсула на троих, способная подняться на орбиту и состыковаться с ожидающим там кораблем. Дэвид проверил системы – все в норме. Они загрузились, запустили двигатели. Модуль оторвался ото льда и начал подъем.

– Уходим, – выдохнул Марк. – Слава Богу.

– Рано радуешься, – сказал Пол, глядя в иллюминатор. – Смотри.

Внизу, на поверхности Европы, лед расходился кругами, как вода от брошенного камня. Из центра расходились волны свечения, и в каждом круге появлялись новые трещины. А потом из самой большой трещины начало подниматься нечто. Огромное, бесформенное, переливающееся всеми оттенками синего. Оно росло, тянулось вверх, к их модулю.

– Это невозможно, – прошептал Марк. – Оно же из льда.

– Оно из чего-то другого. Оно просто использует лед как тело.

Существо поднялось на километр, закрывая полнеба. У него не было глаз, но Дэвид чувствовал – оно смотрит. Оно изучает их, маленькую капсулу, улетающую в черноту.

– Оно не нападает, – заметил Пол.

– Потому что мы уже не опасны. Мы улетаем.

– Или потому, что оно уже сделало то, что хотело.

– Что ты имеешь в виду?

Пол посмотрел на свои руки. Скафандр на запястье был порван. Под ним, на коже, виднелся синий узор, похожий на морозный рисунок на стекле.

– Оно коснулось меня, когда мы бежали. Я думал, просто царапина.

Дэвид подскочил к нему, вглядываясь в руку. Узор пульсировал, расползался выше, к локтю. Пол не чувствовал боли, наоборот – на лице его появилась блаженная улыбка.

– Пол, ты как?

– Хорошо, Дэвид. Очень хорошо. Тепло. Спокойно.

– Сними скафандр. Нужно осмотреть руку.

– Не надо. – Пол отстранился. – Мне хорошо. Я хочу вернуться. Туда, вниз. Там красиво.

– Ты сошел с ума!

– Нет. Я просто понял. Оно не враг. Оно – жизнь. Древняя, мудрая. Оно ждало нас миллионы лет. Хочет поделиться.

Марк с ужасом смотрел на Пола. Синий узор добрался до плеча, поднимался к шее. Кожа под ним становилась прозрачной, виднелись мышцы, сосуды, кости – все пронизанное синими нитями.

– Дэвид, сделай что-нибудь!

– Что? Ампутировать руку? Здесь, в модуле?

– Но он умрет!

– Он уже умирает. Или становится чем-то другим.

Пол встал и направился к люку. Дэвид бросился наперерез:

– Ты куда?

– Домой. Я слышу его зов. Оно ждет.

– Там вакуум! Ты погибнешь!

– Я не погибну. Я стану частью.

Пол открыл люк. Воздух с воем унесло в космос, но Пол не обращал внимания. Он стоял на пороге, глядя вниз, на сияющую поверхность Европы. Синий узор покрыл уже все его лицо, глаза светились тем же ледяным светом.

– Прощайте, друзья, – сказал он и шагнул в пустоту.

Дэвид захлопнул люк, включил подачу воздуха. В иллюминатор он видел, как тело Пола падает, все быстрее, к светящейся поверхности. А потом лед внизу расступился, принял его, сомкнулся. И свечение стало ярче.

Марк сидел в углу, обхватив голову руками. Он дрожал.

– Это не конец, Дэвид. Оно еще вернется за нами.

– Не вернется. Мы улетаем.

– А если оно уже здесь? Внутри нас?

– Ты чувствуешь что-то?

– Нет. Но Пол тоже ничего не чувствовал сначала.

Дэвид проверил свои руки, ноги, лицо. Чисто. Никаких узоров. Он помог Марку раздеться – тот тоже был чист.

– Мы в порядке. Просто надо убраться отсюда как можно дальше.

Модуль вышел на орбиту и состыковался с кораблем. Их встретил автоматический стыковщик – никого из людей на борту не было. Дэвид включил двигатели и взял курс на базу, за сотни миллионов километров.

Всю дорогу они молчали. Каждый думал о своем. Дэвид – о Поле, шагнувшем в пустоту с улыбкой на лице. Марк – о глазе, смотревшем из глубины.

На базе их встретили медики. Допрос, анализы, карантин. Дэвид и Марк рассказали все, что видели. Им не поверили. Списали на стресс, галлюцинации, сбой оборудования. Станцию объявили погибшей из-за технической неисправности.

Через месяц Дэвид сидел в баре космопорта, пил виски и смотрел в окно на звезды. Рядом сел Марк. Он был бледен, под глазами залегли тени.

– Дэвид, – тихо сказал он. – Оно не отпускает. Я вижу сны. Каждую ночь. Лед, свет, глаз. И Пол зовет меня.

– Это просто сны.

– Нет. Посмотри.

Марк закатал рукав. На запястье, там, где у Пола был первый узор, виднелось бледно-голубое пятно. Оно пульсировало в такт сердцебиению.

– Когда это появилось?

– Три дня назад. И растет. Медленно, но растет.

Дэвид схватил его за руку, вглядываясь. Пятно было похоже на татуировку, но под кожей чувствовалось движение.

– Надо в лазарет.

– Бесполезно. Я уже был. Сказали – пигментация, бывает. Но я знаю – это оно. Оно ждет. Оно дало нам время, чтобы мы улетели подальше и рассказали другим. А теперь зовет обратно.

– Не ходи.

– Я не могу не пойти. Слышишь? – Марк поднял глаза. – Оно шепчет. Все время. «Вернись. Вернись домой». Я схожу с ума, Дэвид.

– Держись. Мы что-нибудь придумаем.

– Поздно. Я уже не человек. Я – мост. Проводник. Оно хочет, чтобы я привел других.

Марк встал и направился к выходу. Дэвид бросился за ним, но в дверях его остановили охранники – Марк сказал им что-то, и они пропустили его, а Дэвида задержали.

– Пустите!

– Не можем, сэр. Приказ карантинной службы.

Дэвид рвался, но его держали крепко. В окно он видел, как Марк садится в челнок. Двигатели зажглись, и челнок взлетел, беря курс к Юпитеру.

– Марк! – закричал Дэвид. – Не надо!

Но челнок уже исчезал среди звезд.

Дэвид остался один. Он смотрел на пустоту и думал о том, что где-то там, на ледяной Европе, его ждут два друга. Или то, чем они стали. И что однажды зов услышит кто-то еще. И полетит туда, в ледяную ловушку, из которой нет возврата.

Он допил виски и пошел в свою каюту. Спать. И надеяться, что этой ночью ему не приснится глаз.

Глава 6: Хищные цветы

Станция «Глория» висела на орбите вокруг далекой звезды, названной астрономами просто HD 40307. Никто не ожидал найти здесь жизнь – система была слишком молодой, слишком нестабильной. Но корпорация «БиоТех» отправила сюда экспедицию после того, как зонды зафиксировали странные выбросы метана в атмосфере планеты, названной «Эдемом». Метан означал одно: либо вулканы, либо жизнь.

Питер Грин, главный ботаник экспедиции, смотрел на мониторы в лаборатории и не верил своим глазам. Пробы грунта, доставленные с поверхности, содержали органику. Сложную, структурированную, явно растительного происхождения. Он провел тесты трижды, прежде чем поверить результатам.

– Джозеф! – позвал он. – Иди сюда, быстро!

Джозеф Райт, биолог и его напарник, оторвался от микроскопа и подошел к мониторам.

– Что там?

– Смотри. Хлорофилл, но другой структуры. Клеточные мембраны, похожие на наши, но с кремниевой основой. И самое главное – споры. Миллионы спор в каждом грамме грунта.

– Жизнь, – выдохнул Джозеф. – Настоящая инопланетная жизнь.

– И не просто жизнь. Растения. Целый мир растений внизу.

– Надо сообщить капитану.

Капитан Роберт Хейз, суровый мужчина с военной выправкой, выслушал доклад без особого энтузиазма.

– Растения – это хорошо, – сказал он. – Но моя задача – доставить вас и образцы на базу. Никаких высадок без разрешения корпорации.

– Капитан, – возразил Питер, – мы не можем просто взять пробы и улететь. Там целая экосистема. Мы должны увидеть её своими глазами.

– Ваши глаза ничего не изменят. У нас приказ: дистанционное исследование, забор проб автоматикой, возвращение.

– Автоматика не даст и десятой доли того, что даст человек на месте.

Роберт покачал головой:

– Решение не за мной. Запрошу базу.

Ответ пришел через шесть часов. Корпорация разрешила высадку ограниченной группы на срок не более сорока восьми часов. Питер чуть не подпрыгнул от радости.

– Я лечу! – объявил он.

– Мы летим, – поправил Джозеф. – Я с тобой.

– Нужен третий, – сказал капитан. – Для страховки. Гарри, заступаешь.

Гарри Стоун, пилот и по совместительству механик, кивнул. Он не разделял энтузиазма ученых, но приказ есть приказ.

Челнок отстыковался от станции и взял курс на планету. «Эдем» встречал их оранжево-серым диском, покрытым пятнами облаков. Атмосфера оказалась пригодной для дыхания – чуть больше азота, чуть меньше кислорода, но в целом человек мог выжить без скафандра. Температура у поверхности – плюс двадцать пять, влажность высокая.

– Райское местечко, – прокомментировал Гарри, глядя на показатели.

– Для этого и назвали Эдемом, – ответил Питер.

Челнок вошел в атмосферу, прошел сквозь облака, и перед ними открылась поверхность. То, что они увидели, заставило замереть даже скептичного Гарри.

Равнина, уходящая к горизонту, была покрыта растениями. Не деревьями в привычном понимании, а чем-то средним между гигантскими папоротниками и кораллами. Они переливались всеми цветами радуги – от глубокого синего до ярко-красного. Некоторые светились собственным светом. В воздухе кружили существа, похожие на стрекоз, но размером с ворону.

– О Господи, – выдохнул Джозеф. – Это не просто жизнь. Это целый мир.

Они выбрали поляну для посадки – относительно ровное место среди зарослей. Челнок мягко опустился, и двигатели затихли. Питер первым открыл люк и ступил на почву. Она пружинила под ногами, словно мох, но была упругой, как резина. Воздух пах сладко, приторно, какими-то незнакомыми цветами.

– Невероятно, – прошептал он. – Джозеф, ты только посмотри.

Джозеф вышел следом, за ним Гарри. Все трое замерли, оглядываясь. Растения вокруг были высотой в два-три человеческих роста, их листья – если это можно было назвать листьями – шевелились без ветра. Словно они дышали.

– Они реагируют на нас, – заметил Джозеф. – Смотри, как колышутся.

– Может, сквозняк?

– Нет ветра, Гарри. Вообще.

Питер достал сканер и начал снимать показания. Органика зашкаливала. В каждом кубометре воздуха содержались тысячи спор, но безвредных – анализатор показывал отсутствие токсинов.

– Можно дышать, – сказал он. – Споры не опасны.

– Ты уверен? – насторожился Гарри.

– Абсолютно. Состав как у обычной пыльцы.

Они сняли шлемы, вдохнув сладкий воздух. Голова слегка закружилась, но быстро пришла в норму.

– Как будто на природе, – улыбнулся Джозеф. – Дома, в парке.

– Согласен, – кивнул Питер. – Приступаем к работе.

Они развернули оборудование: пробоотборники, контейнеры, камеры. Питер взял образец ближайшего растения – оно оказалось мягким, почти жидким на ощупь, и при надрезе выделило прозрачный сок с запахом меда.

– Потрясающе, – бормотал он, заполняя пробирки. – Просто потрясающе.

Гарри отошел в сторону, осматривая окрестности. Его не интересовала ботаника, он следил за безопасностью. Вокруг было тихо, только шелест листьев и далекие крики летающих существ.

– Гарри, не отходи далеко, – окликнул Питер.

– Я здесь, не волнуйся.

Вдруг он заметил в стороне, у подножия крупного растения, что-то необычное. Небольшой холмик, покрытый тем же мхом, но правильной, почти круглой формы. Гарри подошел ближе и замер.

Это было тело. Человеческое тело, заросшее растениями. Сквозь переплетение стеблей виднелись остатки скафандра – старой модели, еще довоенной. Череп, покрытый мхом, смотрел пустыми глазницами в небо.

– Ребята! – крикнул Гарри. – Идите сюда!

Питер и Джозеф подбежали. Увиденное заставило их побледнеть.

– Кто это? – спросил Джозеф.

– Не знаю. Но скафандр… ему лет пятьдесят, не меньше.

– Значит, здесь кто-то был до нас. И не сообщил никому.

– Или сообщил, но сообщение не дошло.

Питер наклонился, рассматривая тело. Растения проросли сквозь скафандр, через кости, через череп. Они использовали его как удобрение.

– Его посадили, – понял он. – Или он сам лег.

– Что за чушь?

– Смотрите. Поза. Он лежит ровно, руки вдоль тела. Не в агонии, не в панике. Спокойно. Как будто заснул.

– Или его усыпили.

Внезапно в воздухе разнесся звук. Тихий, мелодичный, похожий на пение. Он шел отовсюду – от растений, от земли, от неба. Гарри поднял голову и увидел, что цветы на ближайших кустах раскрываются, выпуская облака пыльцы.

– Что происходит?

– Не знаю. – Питер посмотрел на сканер. – Уровень спор резко вырос. В тысячу раз.

– Надо уходить!

– Погоди. Они все еще безвредны. Смотри, анализатор молчит.

Джозеф вдруг сделал шаг вперед, к цветам. Глаза его стали расфокусированными, на лице появилась блаженная улыбка.

– Джозеф? – окликнул Питер. – Ты как?

– Красиво, – ответил тот. – Очень красиво. И поют. Ты слышишь, как они поют?

– Кто поет?

– Цветы. Они зовут. Хотят, чтобы мы подошли.

– Джозеф, остановись!

Но Джозеф продолжал идти, не обращая внимания на окрики. Он подошел к большому синему цветку, наклонился и вдохнул его аромат. Цветок вздрогнул, его лепестки сомкнулись вокруг головы Джозефа.

– Джозеф!

Питер бросился к нему, схватил за плечи, попытался оттащить. Но цветок держал крепко. Лепестки пульсировали, втягивая в себя воздух. Гарри подбежал с ножом и начал резать растение. Из него брызнул сок, и цветок разжал лепестки.

Джозеф упал на землю. Его лицо было покрыто слизью, но он улыбался.

– Зачем вы меня оттащили? – спросил он. – Там так хорошо. Там тепло. Оно хотело поделиться.

– Оно хотело тебя сожрать!

– Нет. Оно хотело, чтобы я стал частью. Как тот человек в скафандре.

Питер оттащил его подальше от цветов и усадил на камень. Джозеф дрожал, но не от страха – от возбуждения.

– Я видел, – говорил он. – Я видел их разум. Они не растения, Питер. Они – сеть. Огромный коллективный разум. Они чувствуют всё, что происходит на планете. Они помнят всех, кто приходил до нас.

– Ты бредишь.

– Нет. Я понял это, когда вдохнул пыльцу. Она не убивает. Она соединяет.

Гарри нахмурился:

– Если это правда, то мы все уже вдохнули эту дрянь.

– Да. И скоро тоже начнем слышать.

Питер посмотрел на сканер. Уровень спор в воздухе продолжал расти. Анализатор показывал, что они проникают в организм, оседают в легких, в крови. Но токсинов не было. Только странная органика.

– Надо возвращаться в челнок, – решил он. – Задраиться, включить фильтры.

– Поздно, – сказал Джозеф. – Они уже внутри. Во всех нас.

– Заткнись и иди.

Они двинулись к челноку. Но на полпути Питер остановился. Он услышал пение. Тихий, мелодичный голос, зовущий его по имени.

– Питер, иди к нам. Здесь хорошо. Здесь нет боли.

– Что? – обернулся Гарри.

– Ты не слышишь?

– Ничего.

– Голоса. Они зовут.

Гарри посмотрел на Питера и увидел, как его лицо меняется. Глаза становятся пустыми, губы растягиваются в улыбке.

– Питер, очнись!

– Я в порядке, Гарри. Просто… они правы. Здесь действительно хорошо. Зачем нам улетать? Останемся. Посмотрим.

– Ты с ума сошел!

Гарри схватил его за руку и потащил к челноку. Джозеф плелся сзади, улыбаясь и напевая мелодию, похожую на ту, что пели цветы. Они ввалились в люк, захлопнули его и включили очистку воздуха. Системы заработали, высасывая споры из атмосферы.

Питер сел на пол, обхватив голову руками.

– Что со мной? – прошептал он. – Я на минуту перестал быть собой. Я хотел остаться.

– Это споры. Они воздействуют на мозг. Вызывают эйфорию, зависимость.

– Как наркотик?

– Хуже. Наркотик просто убивает. А это хочет, чтобы ты стал садом.

Джозеф сидел в углу и улыбался. Он не реагировал на обращенные к нему слова.

– Джозеф, ты меня слышишь?

– Да, Гарри. Я слышу всё. И они тоже слышат. Они говорят, что вы зря сопротивляетесь. Вас слишком мало. Рано или поздно вы выйдете. И тогда станете нашими.

– Заткнись!

Гарри ударил его по лицу. Джозеф даже не моргнул. Улыбка осталась на месте.

– Бей сколько хочешь. Мне не больно. Мне хорошо.

Питер поднялся, подошел к пульту, включил двигатели. Челнок взлетел, оставляя внизу цветущий Эдем. В иллюминатор было видно, как растения тянутся вверх, словно прощаясь.

– Мы улетаем, – сказал он. – Оставляем это всё позади.

– Оно не останется позади, – ответил Джозеф. – Оно внутри нас. И будет расти.

– Заткнись, Джозеф, или я выкину тебя в шлюз.

– Выкинь. Я всё равно вернусь. Они позовут.

Гарри и Питер переглянулись. Джозеф был потерян. Споры сделали его частью себя.

На станции их встретили медики. Джозефа сразу изолировали – он не сопротивлялся, только улыбался и напевал. Питера и Гарри обследовали, взяли анализы, проверили кровь. В крови обоих нашли споры. Живые, активные.

– Вы заражены, – сказал доктор Чарльз Мэннинг. – Споры проникли во все органы. Мы не знаем, как их удалить.

– Что будет?

– Не знаем. Наблюдаем.

Питер лег в карантинный отсек. Рядом, через стенку, сидел Джозеф и пел. Гарри был в другом конце станции, под наблюдением.

Прошел день. Питер чувствовал себя нормально, только иногда в голове возникал шепот – тихий, зовущий. Он гнал его прочь, но шепот возвращался.

На второй день Джозеф перестал петь. Медсестра заглянула в его отсек и закричала. Питер выбежал в коридор и увидел: Джозеф стоял у стены, прижавшись к ней лицом. Из его рук, из ног, из спины росли тонкие зеленые побеги. Они тянулись к свету, к вентиляции, к другим людям.

– Боже… – прошептал кто-то.

Джозеф обернулся. Его лицо было покрыто мхом, глаза светились зеленым.

– Скоро вы все будете как я, – сказал он голосом, в котором смешалось множество тонов. – Это прекрасно. Не бойтесь.

– Отойдите все! – закричал капитан. – Оружие!

Охрана вскинула винтовки, но Питер заслонил Джозефа:

– Нет! Он еще человек!

– Посмотри на него, Питер. Какой он человек?

Джозеф сделал шаг вперед. Из его рта вырвалось облако спор. Люди закашлялись, отступили. Споры заполнили коридор, оседая на стенах, на одежде, в легких.

– Теперь вы все мои, – улыбнулся Джозеф. – Цветы зовут. Идемте в сад.

Он двинулся к шлюзу. Никто не остановил его – все кашляли, хватались за горло. Питер чувствовал, как споры жгут легкие, как шепот в голове становится громче.

– Идем, Питер, – позвал Джозеф. – Нам пора домой.

– Нет… – прохрипел Питер. – Я не пойду.

– Пойдешь. Все пойдут. Это неизбежно.

Джозеф открыл шлюз и шагнул в пустоту. Его тело упало на поверхность станции, разбилось, но из него тут же начали расти новые побеги, пробивая металл, тянущиеся к звездам.

Питер упал на колени. В голове звучало пение. Красивое, сладкое, неотвязное. Он знал, что скоро сдастся. Что станет садом. Что его споры заразят станцию, корабли, базы.

– Простите, – прошептал он. – Я не смог устоять.

Гарри нашел его через час. Питер сидел у иллюминатора и смотрел на звезды. Из его рук уже пробивались первые ростки.

– Питер…

– Не подходи, Гарри. Я заразен.

– Я уже заражен. Мы все заражены.

– Тогда садись рядом. Посмотрим на звезды. Пока еще можем.

Гарри сел. Они молчали, слушая пение в головах. Где-то далеко, на Эдеме, цвели хищные цветы, зовущие детей домой. И дети шли.

Глава 7: Утилизатор

Джек Моррисон любил тишину. В его профессии она означала безопасность. Утилизатор с двадцатилетним стажем, он привык работать один, полагаться только на себя и не ждать помощи извне. Его корабль «Скиталец» был старым, видавшим виды корытом, но Джек знал каждый его винтик и мог починить что угодно голыми руками. Сейчас «Скиталец» дрейфовал в поясе астероидов, а Джек разглядывал на мониторах цель – огромный военный корабль, застывший в вечном полете среди каменных глыб.

– «Цербер», – прочитал он название на борту. – Тяжелый крейсер класса «Голиаф». Пропал без вести двадцать три года назад.

Джек присвистнул. Такие находки выпадали раз в жизни. Военный корабль – это оружие, технологии, ценные металлы. Если внутри сохранилось хоть что-то целое, он сможет не работать год, а то и два.

Он провел сканирование корпуса. Энергии ноль, системы жизнеобеспечения отключены, радиационный фон в норме. Корабль был мертв – идеальный объект для утилизации. Джек причалил «Скитальца» к стыковочному узлу, надел скафандр, проверил герметичность и шагнул в переход.

Внутри «Цербера» царила тьма. Фонарь на шлеме выхватывал куски коридоров, покрытых инеем. Температура была чуть выше абсолютного нуля – системы отопления давно отказали. Джек двигался осторожно, фиксируя всё на камеру. Позже он продаст запись коллекционерам – за такие кадры платили хорошие деньги.

Первое, что он заметил – отсутствие тел. В коридорах, в каютах, в рубке – никого. Словно экипаж испарился. Но вещи лежали на местах: личные планшеты на столах, кружки с замерзшим кофе, фотографии семей на стенах. Люди ушли в спешке, но не в панике.

– Куда вы все делись? – пробормотал Джек.

Он спустился в машинное отделение. Реактор был заглушен в штатном режиме – кто-то знающий сделал это аккуратно, чтобы избежать взрыва. Значит, на корабле был механик, сохранивший хладнокровие до конца. Джек прошелся по отсекам, отмечая потенциально ценное оборудование. Навигационный компьютер, орудийные системы, запасы топлива – всё это можно было снять и продать.

В грузовом отсеке он нашел нечто странное. Ряд криокамер, выстроенных вдоль стены. Десять штук, все работают – индикаторы мигают зеленым, системы охлаждения гудят ровно. Джек подошел ближе, вглядываясь в заиндевевшие стекла.

Внутри лежали люди. В военной форме, с нашивками «Цербера». Они спали – или были заморожены – уже двадцать три года, но криокамеры продолжали работать, поддерживая жизнь.

– Ни хрена себе, – выдохнул Джек. – Выжившие.

Он проверил показатели. Все десять – в стазисе, жизненные функции замедлены, но не остановлены. Если их разбудить, они очнутся. Джек задумался. По закону, найденных выживших нужно передать властям. Но власти заплатят лишь благодарность, а криокамеры сами по себе – целое состояние. Можно забрать оборудование, а людей оставить? Нет, нельзя. Но и будить их прямо сейчас – рискованно. Кто знает, что случилось с кораблем и почему они уснули.

Джек решил осмотреть криокамеры внимательнее. На одной из табличек он прочитал имя: «Капитан Джеймс Райан, дата заморозки…» Дальше шла дата – за три дня до исчезновения корабля. Значит, они легли спать, когда корабль еще был в порядке. А потом что-то случилось, и никто их не разбудил.

– Странно, – пробормотал Джек. – Очень странно.

Он прошел в медотсек, надеясь найти записи или дневники. В медотсеке было пусто, но на столе лежал планшет с последней записью. Джек включил его. Экран засветился, показав лицо женщины в военной форме – судя по нашивкам, судового врача.

– Доктор Сара Митчелл, – представилась она. – День триста сорок первый миссии. Если вы это смотрите, значит, нас уже нет. Или мы уже не мы.

Джек нахмурился.

– Три дня назад мы получили сигнал с неизвестного корабля. Капитан принял решение проверить. Нашли дрейфующее судно, явно инопланетное. Взяли на борт образцы. Через сутки начались странности. Люди жаловались на кошмары, на голоса. Потом… потом Томпсон сошел с ума. Напал на механика, прокусил ему горло. Зубами, Джек. Обычными человеческими зубами.

Голос женщины дрогнул.

– Мы изолировали Томпсона, но было поздно. Механик – Ричард – через час тоже изменился. Он не говорил, только смотрел. И улыбался. Странно улыбался, словно не своими губами. Мы поняли, что это заразно. Что-то попало на корабль и передается от человека к человеку. Не через кровь, не воздушно-капельным. Мы не знали как.

– Капитан принял решение заморозить оставшихся. Десять человек, включая меня. Мы легли в криокамеры в надежде, что болезнь умрет без носителей. Или что нас найдут и спасут. Если вы нас нашли – не будите. Слышите? НЕ БУДИТЕ НАС. Мы не знаем, что с нами стало. Может, мы уже не люди.

Запись оборвалась. Джек отложил планшет и уставился в темноту. Десять замороженных тел в грузовом отсеке. Десять потенциальных монстров. Или десять человек, которым нужна помощь.

– Черт, – выругался он. – Черт, черт, черт.

Он должен был уйти. Просто забрать ценное оборудование и забыть об этом корабле. Но криокамеры… они стоили бешеных денег. Каждая – как годовая зарплата. А их десять.

Джек вернулся в грузовой отсек. Криокамеры гудели, мерцали зелеными огоньками. Он подошел к ближайшей, вгляделся в лицо спящего. Капитан Джеймс Райан, мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и шрамом на щеке. Он выглядел спокойным, почти умиротворенным.

– Прости, капитан, – сказал Джек. – Но бизнес есть бизнес.

Он начал отключать криокамеры от систем корабля, чтобы перегрузить их на «Скиталец». Работа заняла несколько часов. Одна за другой камеры отсоединялись, грузились на тележку, перевозились через стыковочный узел. Джек работал быстро, стараясь не думать о предупреждении доктора.

Последняя камера – с самой молодой женщиной, видимо, лейтенантом – была самой тяжелой. Джек уже закрепил её на тележке, когда заметил движение. Внутри камеры. Женщина открыла глаза.

Джек отшатнулся. Сквозь заиндевевшее стекло на него смотрели глаза – черные, без зрачков, без белков. Губы женщины шевельнулись, беззвучно произнося слова. Она подняла руку и постучала по стеклу. Тонкий, едва слышный звук.

– Твою мать, – прошептал Джек.

Она была жива. Не просто жива – проснулась. Но как? Криокамера не подавала сигналов о разморозке. Джек глянул на панель – температура внутри минус сто двадцать, стазис активен. Но женщина смотрела на него и стучала.

Он должен был бежать. Но тело не слушалось. Женщина прижала лицо к стеклу, и Джек увидел, что её рот открыт, а из него выползает что-то тонкое, длинное, похожее на червя. Червь коснулся стекла, оставил на нем след, втянулся обратно.

– Нет, – выдохнул Джек. – Нет.

Он развернулся и побежал. Прочь из грузового отсека, по коридорам, к стыковочному узлу. Сзади слышался звук – шипение разгерметизации. Криокамеры открывались одна за другой. Джек не оглядывался, он просто бежал.

В стыковочном узле он захлопнул люк, загерметизировал его и вбежал в «Скиталец». Пальцы дрожали, когда он запускал двигатели. Корабль отчалил от «Цербера» и рванул прочь.

– Ушел, – выдохнул Джек. – Ушел.

Он включил внешние камеры, чтобы видеть «Цербер». Корабль медленно удалялся, застыв среди астероидов. Но вдруг на его корпусе зажглись огни. Системы, мертвые двадцать три года, оживали. Освещение, двигатели, орудийные башни. А потом открылся главный шлюз, и из него начали выходить фигуры.

Десять фигур в военной форме. Они двигались медленно, неуклюже, словно учились ходить заново. Встали на корпусе корабля и уставились в сторону «Скитальца». Даже на таком расстоянии Джек видел их глаза – черные, без зрачков.

– Нет, – прошептал он. – Этого не может быть.

Они прыгнули. Десять тел оторвались от корпуса и полетели в пространство, не используя двигателей, не надев скафандров. Они летели к «Скитальцу», размахивая руками, как пловцы в воде. В вакууме. При температуре минус двести.

Джек закричал и рванул двигатели на полную мощность. «Скиталец» рванул вперед, уходя от погони. Фигуры отставали, но не исчезали – они продолжали лететь, преодолевая расстояние с нечеловеческой скоростью.

– Быстрее, быстрее! – кричал Джек.

Он врубил аварийный ускоритель, сжигая топливо без остатка. «Скиталец» выжимал максимум, уходя все дальше. Фигуры превратились в точки, потом исчезли.

Джек перевел дух и откинулся в кресле. Пронесло. Он жив.

Но в следующую секунду раздался стук. Снаружи, по корпусу. Кто-то ходил по обшивке «Скитальца». Джек вскочил, вглядываясь в мониторы внешних камер. На них была пустота. Только звезды и далекие астероиды.

Стук повторился. Теперь ближе. Кто-то шел к стыковочному узлу. Джек бросился к пульту, заблокировал все люки. Но стук не прекращался. Он перемещался, обходил корабль, искал вход.

– Убирайтесь! – закричал Джек. – Оставьте меня!

В ответ – тишина. А потом голос. В динамиках интеркома. Женский голос, тот самый, из криокамеры.

– Джек… – позвала она. – Джек, открой. Нам холодно. Мы хотим внутрь.

– Пошла ты!

– Ты разбудил нас, Джек. Ты снял камеры. Мы почувствовали тепло. Твое тепло. Оно так вкусно пахнет.

– Вы мертвы! Вы не люди!

– Мы люди, Джек. Просто внутри нас живут другие. Они голодны. Они хотят есть. Открой, и они поедят. А потом ты тоже станешь нами. Это не больно. Это вечность.

Джек схватил винтовку, единственное оружие на борту, и прицелился в люк. Если они вломятся, он будет стрелять.

Стук прекратился. Наступила тишина, длинная, томительная. Джек ждал, сжимая винтовку. Прошла минута, две, пять.

– Ушли? – прошептал он.

Он включил внешние камеры, обвел пространство вокруг. Никого. Только звезды. Джек выдохнул и опустил оружие.

В ту же секунду люк открылся. Не взломанный, не сорванный – просто открылся, словно блокировки никогда не было. В проеме стояла она. Лейтенант из криокамеры. Молодая, красивая, в военной форме, покрытой инеем. Ее глаза были черными, а изо рта свисал тонкий червь, шевелящийся в воздухе.

– Привет, Джек, – улыбнулась она. – Я же сказала – мы войдем.

Джек вскинул винтовку и выстрелил. Плазменный заряд прошел сквозь женщину, прожег дыру в стене. Она даже не вздрогнула. Рана на ее груди затянулась за секунду.

– Больно, – сказала она. – Но мы привыкли. Мы терпели двадцать три года. Потерпим еще немного.

Из-за ее спины появились другие. Капитан, механик, доктор. Все десять стояли в проходе, глядя на Джека черными глазами. Из их ртов свисали черви, извиваясь в воздухе.

– Мы были людьми, Джек, – сказал капитан. – Хорошими людьми. Верными долгу. Но червь не выбирает. Он просто живет. Он хочет жить. И мы теперь тоже хотим. Только по-другому.

– Что вы такое?

– Мы – марионетки. Нас дергают за ниточки. Но ниточки внутри. И мы танцуем. Хочешь потанцевать с нами?

Джек выстрелил снова, и снова, и снова. Плазма прожигала тела, но они восстанавливались быстрее, чем он успевал стрелять. Они надвигались на него, медленно, неумолимо.

Он бросил винтовку и побежал. В рубку, к аварийному люку. Если выпрыгнуть в скафандре, можно уйти. Они летят в вакууме, значит, и он сможет. Надо только успеть.

Он вбежал в рубку, схватил шлем, натянул на голову. Руки тряслись, застежки не слушались. Сзади раздались шаги – они вошли.

– Не уходи, Джек. Останься с нами. Мы научим тебя летать без корабля. Мы научим тебя быть вечным.

– Пошли вы!

Джек открыл аварийный люк и прыгнул в пустоту. Воздух унесло, его закрутило, выбросило наружу. Он кувыркался в пространстве, пока не стабилизировался. Вокруг – звезды, астероиды, далекий «Скиталец». А из люка «Скитальца» выходили они. Десять фигур в военной форме. Они выходили в вакуум без скафандров и летели к нему.

– Нет! – закричал Джек, но крик застрял в шлеме.

Они приближались. Черные глаза, открытые рты, черви, тянущиеся к нему. Первым подлетел капитан. Он схватил Джека за руку, и пальцы его были холодными, твердыми, как лед.

– Теперь ты наш, Джек, – сказал он. – Ты разбудил нас. Ты дал нам тепло. Теперь ты будешь с нами вечно.

Червь выполз изо рта капитана и метнулся к лицу Джека. Тот попытался отвернуться, но не успел. Холод проник сквозь стекло шлема, сквозь кожу, в мозг. И в голове зазвучали голоса. Множество голосов, говоривших хором:

– Мы – экипаж «Цербера». Мы погибли двадцать три года назад. Но мы не ушли. Мы ждали. Ждали, когда кто-то придет и разбудит нас. Ты пришел. Спасибо, Джек. Теперь ты с нами. Навсегда.

Джек почувствовал, как тело перестает слушаться. Руки опустились, ноги расслабились. Он висел в пространстве, окруженный десятью фигурами, и смотрел на звезды черными глазами.

– Куда теперь? – спросил он голосом, в котором смешались все тона сразу.

– К другим, – ответил капитан. – К тем, кто еще жив. Мы принесем им червя. Мы сделаем их вечными.

И одиннадцать фигур полетели сквозь пустоту, оставляя застывший «Скиталец» позади. Они искали тепло. Они искали жизнь. Они искали новых марионеток для своего бесконечного танца.

Глава 8: По ту сторону стекла

Роджер Смит любил открытый космос. В этом не было ничего странного для человека, который проработал внештатным ремонтником пятнадцать лет. Вакуум, звезды, тишина – всё это успокаивало, давало ощущение свободы, которого не было на тесных станциях и кораблях. Сейчас Роджер висел на страховочном тросе в двухстах метрах от грузового корабля «Гермес» и менял вышедший из строя датчик навигационной системы.

– Роджер, как слышно? – раздался в наушниках голос пилота Томаса Фостера.

– Отлично слышно, Томас. Еще пара минут, и я закончу.

– Не торопись. У нас полно времени.

Роджер усмехнулся. Томас всегда говорил «не торопись», когда дело касалось ремонта. Сам он торопился только когда дело касалось выпивки в баре на базе.

Датчик поддался после третьей попытки. Роджер выкрутил старый блок, вставил новый, проверил крепление. Работа сделана. Он уже собрался возвращаться, когда почувствовал рывок. Слабый, почти незаметный. Трос дернулся и ослаб.

– Томас, – позвал он. – У меня проблемы с тросом.

– Вижу. Сейчас подтяну.

Лебедка загудела, но трос не натягивался. Он болтался свободно, словно ни за что не держался.

– Томас, кажется, он оторвался.

– Не может быть. Я проверял перед выходом.

– Проверяй не проверяй, а я лечу.

Роджер посмотрел вниз, на корабль. Тот стремительно удалялся. Не потому что корабль улетал – потому что Роджера уносило в противоположную сторону. Трос, перетертый микрометеоритом, лопнул, и теперь его несло в открытый космос со скоростью, которую придал последний рывок.

– Томас, я оторвался! – закричал он. – Разворачивай корабль, забирай меня!

– Вижу, Роджер! Держись, я сейчас.

«Гермес» начал разворот, но это было не быстро. Грузовой корабль – не истребитель, ему нужно время, чтобы изменить курс. А Роджер улетал всё дальше. Он смотрел на удаляющийся корабль и считал секунды.

– Томас, сколько у меня кислорода?

– Часа полтора, если не будешь паниковать.

– Легко сказать.

Роджер попытался успокоиться. Он висел в пустоте, окруженный звездами, и медленно вращался. Где-то внизу, в двух километрах, «Гермес» разворачивался, чтобы подобрать его. Две минуты, три, пять. Корабль приближался, но слишком медленно.

– Роджер, ты улетел уже на пять километров. Я догоняю, но это займет время.

– Сколько?

– Минут двадцать.

– У меня кислород на полтора часа. Успеешь.

– Постараюсь.

Роджер смотрел на звезды. Они были прекрасны – миллиарды огней, рассыпанных по черному бархату. Где-то там, в этой бесконечности, кружились планеты, рождались и умирали солнца. А он, маленький человек в хрупком скафандре, висел между ними, словно пылинка.

– Красиво, – сказал он вслух. – Томас, ты видишь это отсюда?

– Вижу только твою точку на радаре. И звезды, конечно.

– Я сейчас прямо посреди них. Как будто лечу.

– Не улетай далеко. Я уже близко.

Роджер посмотрел в сторону «Гермеса». Корабль стал заметно больше – Томас сокращал расстояние. Еще минут десять, и они встретятся. Роджер уже представлял, как зайдет в шлюз, стянет шлем и выпьет горячего кофе. Вкус кофе наяву был почти осязаем.

Но вдруг он заметил движение. Среди звезд, чуть левее, что-то мелькнуло. Тень на фоне света. Роджер повернул голову, вглядываясь. Ничего. Только звезды.

– Томас, у тебя на радаре есть кто-то еще?

– Кроме тебя? Нет. А что?

– Показалось.

– Не пугай меня. Я и так нервничаю.

Тень появилась снова. Теперь ближе. Роджер увидел ее отчетливо – нечто огромное, полупрозрачное, движущееся параллельно его траектории. Оно было размером с небольшой астероид, но формы не имело, переливаясь и меняясь.

– Томас, – голос Роджера дрогнул. – На радаре точно никого?

– Точно. Пусто.

– Тогда почему я это вижу?

– Что ты видишь?

– Не знаю. Что-то большое. Оно рядом со мной.

– Роджер, не шути так.

– Я не шучу. Оно здесь.

Существо приблизилось. Теперь Роджер видел его детали – если это можно было назвать деталями. Внутри полупрозрачной массы пульсировали огоньки, похожие на звезды, но живые. Они зажигались и гасли в такт какому-то ритму. По краям существа колыхались щупальца или отростки, тянущиеся в пространство на многие километры.

– Оно огромное, – прошептал Роджер. – Томас, оно просто гигантское.

– Я ничего не вижу на приборах. Может, у тебя галлюцинации от недостатка кислорода?

– У меня полный бак. Я в норме.

Существо повернулось к нему. Роджер понял это по тому, как огоньки внутри него перестроились, образовав подобие глаза. Огромного глаза, смотрящего прямо на него. И в этом взгляде не было угрозы – только любопытство.

– Оно смотрит на меня, – сказал Роджер. – Как будто изучает.

– Роджер, я уже рядом. Еще минута.

– Не подлетай! – закричал вдруг Роджер. – Оно может быть опасным!

– Я ничего не вижу. Для меня там пустота.

Существо протянуло к Роджеру щупальце. Тонкое, почти невидимое, оно приблизилось и коснулось его скафандра. Роджер замер, ожидая смерти. Но ничего не произошло. Щупальце просто ощупывало его, словно слепой, пытающийся понять форму незнакомого предмета.

– Оно трогает меня, – сказал Роджер. – Оно не причиняет вреда.

– Роджер, уходи оттуда!

– Куда? Я вишу в космосе.

Щупальце обвило его ногу, потом руку, потом туловище. Роджер чувствовал давление, но не боль. Существо подтянуло его ближе, к самому своему телу. Теперь Роджер висел внутри этой живой туманности, окруженный пульсирующими огоньками.

– Томас, я внутри него.

– Кого?

– Этого существа. Оно проглотило меня, но не убивает.

– Безумие. Я ничего не вижу.

Роджер смотрел по сторонам. Вокруг него проплывали огоньки, касались скафандра, отступали. Он слышал звуки – не в наушниках, а прямо в голове. Низкий гул, похожий на пение. Или на мысли.

– Оно общается со мной, – сказал он. – Я слышу его.

– Что оно говорит?

– Не словами. Образами. Я вижу звезды, рождение планет, гибель солнц. Оно путешествует между мирами. Оно очень старое. Древнее.

– Роджер, ты пугаешь меня. Уходи оттуда.

– Не могу. Оно держит меня, но не больно. Кажется, я ему нравлюсь.

Существо медленно вращалось, и Роджер вращался вместе с ним. Огни вокруг танцевали, складывались в узоры, напоминающие лица, звездные карты, письмена. Роджер чувствовал, как его сознание расширяется, впитывая эту информацию.

– Оно показывает мне вселенную, Томас. Такую, какой мы ее не знаем. Там есть жизнь везде. Просто мы ее не видим.

– Ты бредишь.

– Нет. Я никогда не был так ясен.

Щупальца медленно разжались. Существо отпустило Роджера и отодвинулось. Огни внутри него замерцали ярче, словно прощаясь. А потом оно начало исчезать – не улетать, а именно таять, растворяться в пространстве.

– Оно уходит, – сказал Роджер. – Оно поняло, что я не такой, как оно.

– Слава Богу. Я сейчас подберу тебя.

– Нет, Томас. Погоди. Оно оставило мне что-то.