Вы читаете книгу «Погрешность на счастье» онлайн
Глава 1. В которой героиня совершает ошибку
Маргарите Олеговне Звонаревой было уже сорок лет. Главный редактор журнала о недвижимости и....
Пожалуй, этого достаточно, чтобы понять: личной жизни у нее не было. Зато была очень хорошая корпоративная страховка.
Жила Маргарита Олеговна правильно. Настолько правильно, что порой казалось, что жизнь смотрит на нее с легким уважением и легким же сочувствием. Как на отличницу, которая сдала все экзамены, но забыла поступить.
Каждое утро был кофе без сахара. Каждый вечер – сериал про чужую любовь. По воскресеньям – звонок маме, которая неизменно спрашивала: «Ну как ты?» – и имела в виду совсем другое.
Маргарита отвечала: «Все хорошо» – и тоже имела в виду совсем другое.
Он появился в лифте.
Что уже само по себе было литературной дерзостью встречать судьбу между третьим и седьмым этажом, под мигающей лампочкой, с пакетом из супермаркета в руках.
Пакет был огромный, неудобный и явно набит всем неправильным. Сверху торчал батон белого хлеба, пачка чипсов и что-то в фиолетовой обертке, что могло быть либо шоколадом, либо средством от тараканов. Маргарита Олеговна, как редактор, сразу увидела в этом характер.
Мужчина стоял, прижав пакет к груди, и смотрел в потолок лифта с таким видом, словно потолок был виноват в чем-то конкретном.
Лифт доехал до седьмого. Двери открылись. Он вышел – и тут же, прямо на пороге, пакет лопнул.
Чипсы рассыпались. Фиолетовое оказалось шоколадом и покатилось обратно в лифт. Маргарита Олеговна наступила на него.
– Извините, – сказал он, глядя на шоколадку под ее ногой.
– Ничего, – ответила она, глядя на него.
Двери лифта начали закрываться. Она придержала их рукой.
Зачем? Маргарита не знала.
Вот это и была ошибка.
Глава 2. В которой происходит знакомство
Существуют разговоры, которые начинаются с раздавленного шоколада и заканчиваются тем, что ты стоишь в чужом коридоре и думаешь: как я здесь оказалась? Это не риторический вопрос. Это буквально.
Его звали Антон. Антон Сергеевич Белкин. Он сам представился полным именем, видимо, на случай, если она его забудет, что было, по его мнению, вполне вероятно.
– Антон Белкин, – повторил. – Как поэт, только хуже.
– В смысле?
– Пишу плохо. Но фамилия красивая.
Он был архитектором. Переехал из Питера три недели назад. Снял квартиру на седьмом этаже, потому что «менеджер сказал – панорамный вид», но из окна был виден только соседний дом и антенна в форме буквы Г, которую он уже успел сфотографировать и отправить другу с подписью «Москва встречает».
– И как вам здесь? – спросила Маргарита Олеговна.
– Пока непонятно. Я купил не ту сковородку. Все прилипает.
– Это не про Москву.
– Нет, это про сковородку. Но, возможно, метафора
Маргарита Олеговна посмотрела на него внимательно. Он стоял среди рассыпанных чипсов, держал в руках уцелевший батон и выглядел как человек, который искренне не понимает, как дошло до такого, но в целом не расстроен.
Она жила на пятом этаже семь лет. Семь лет ездила в этом лифте. Семь лет мигала эта лампочка. И все это время рядом теоретически мог жить кто-то такой – нелепый, негромкий, с неудачной сковородкой.
– Спасибо за шоколадку, – сказал он.
– Я на нее наступила.
– Я знаю. Но все равно спасибо. Иначе вы бы уехали.
Маргарита Олеговна не нашлась с ответом. Это случалось с ней крайне редко.
Глава 3. В которой подруга узнает все
У каждой женщины должна быть подруга, которой можно позвонить в одиннадцать вечера и сообщить: я познакомилась с соседом. Такая подруга незаменима. Особенно если она сразу понимает, что сосед здесь – не главное.
– Стой. Ты вышла на его этаже.
– Лифт поехал сам.
– Марго.
– Ну, может, я нажала не ту кнопку.
– Марго.
– Он рассыпал чипсы. Нельзя же просто закрыть двери.
Ее звали Катя. Катя работала юристом, была замужем, имела двух детей и кота Фрейда. Фрейд смотрел на всех с нескрываемым диагностическим интересом. Катя – тоже.
– И как он?
– Смешной. Говорит, что переехал из Питера. Сковородка не та.
– Это важно?
– Про сковородку? Нет.
– Про «смешной».
Маргарита Олеговна помолчала.
– Он сказал «иначе бы вы уехали». Про лифт. Мне кажется, это было… не про лифт.
