Вы читаете книгу «В западне времени. Рыцарский долг» онлайн

Глава первая

Осень на удивление выдалась жаркой. Солнце, словно забыв о календаре, продолжало греть почти по-летнему, золотя еще не опавшую листву и нагревая асфальт на набережной так, что над ним подрагивал легкий маревый воздух. Катя вышла с работы, стянула резинку с волос и, позволив им рассыпаться по плечам, глубоко вздохнула. Скинула туфли на каблуках в сумку, переобулась в балетки и пошла вдоль реки. Запах реки, кофе и уходящего тепла. Она направилась к их маленькому кафе с летней верандой, которая вопреки календарю все еще работала. Кафе стояло в самом конце набережной, там, где город почти кончался и начинался парк.

За столиком уже ждали. Макс сидел, откинувшись на плетеную спинку стула, и его глаза цепко, по-ковбойски, осматривали прохожих, словно высматривая опасность за горизонтом прерий. Рядом с ним, помешивая сахар в высоком стакане с кофе, сидел Джейкоб. Катя остановилась на мгновение, наблюдая. Макс в светлой льняной рубашке с закатанными рукавами выглядел почти расслабленный. Почти. Но взгляд, которым он сканировал прохожих, выдавал в нём человека, привыкшего оценивать угрозу. Джейкоб же казался совершенно чужим в этой обстановке. Широкоплечий, с грубыми чертами лица, он держал чашку так, будто это была кружка с виски в салуне. Его костюм – дорогой, подобранный Катей, сидел на нём мешком, потому что он то и дело поводил плечами, словно его душил воротник Катя подошла и легко опустилась на свободный стул.

– Что грустим, ковбои? – спросила она, улыбнувшись.

Макс перевел на нее взгляд, и в его глазах мелькнула теплота.

– Скучно, – честно признался он. – Хочется адреналина. Знаешь, когда ветер в лицо, когда от выстрела глохнешь, и ты на полсекунды быстрее, чем тот парень… – он покачал головой. – Скучаю по Пыльной Лощине. Дико скучаю.

Джейкоб тяжело вздохнул, отставляя стакан.

– Да я тоже, – его голос звучал с ленцой. – В вашем мире, конечно, удобно. Вода из крана, постель мягкая, виски в каждом магазине. А не привычно. Слишком тихо. Слишком… безопасно. Люди тут воюют словами в телефонах, а не за место под солнцем у стойки бара.

Катя посмотрела на них и почувствовала щемящую тоску. Она понимала их. После того, что они пережили на Диком Западе, после погонь, перестрелок и той дикой, настоящей жизни, современный мир с его соцсетями и доставкой еды казался декорацией.

– Да действительно, – согласилась она. – Чего-то не хватает. И только мы знаем то, что произошло там. – она подперла щеку рукой, глядя на рябь воды. – Как интересно там сейчас поживает новый шериф Тедди Колт? Как думаешь, Макс, он справляется?

Макс усмехнулся, но ответить не успел. Дверь кафе звякнула колокольчиком, и на пороге появилась она. Яркое пятно среди бежево-серой толпы. Светлы волосы пламенели на солнце, зеленые глаза озорно блестели, а на лице сияла улыбка, которая могла растопить сердце любого ковбоя. Настоящая Элизабет Шоу. Она была одета в легкое летнее платье, и лишь внимательный взгляд мог заметить в ней ту самую женщину, что выживала в суровых условиях Дикого Запада.

– Привет, Лиззи! – Катя помахала рукой, искренне радуясь подруге. – Ну как тебе нравится в нашем мире? Вон, Джейкоб скучает по старому, а ты?

Элизабет подошла, чмокнула Катю в щеку и села рядом с Джейкобом, положив ладонь ему на руку.

– Ваша медицина творит чудеса, – с чувством произнесла она, касаясь своего плеча, . – Конечно, мне здесь нравится. Ванна с горячей водой, зубная паста, и эти ваши… – она замялась, подбирая слово. – Тампоны? Это гениально, девочки. Честное слово, за это я готова простить вам отсутствие прерий.

Все рассмеялись. Напряжение отпустило.

– Но знаешь, – добавила Элизабет тише, – иногда мне снится, как ветер шумит в ковыле, и как пахнет порохом после перестрелки. Странно, да?

– Не странно, – Макс покачал головой. – Это называется "там осталась частица души".

– За это и выпьем, – Джейкоб подозвал официантку.

Они заказали кофе и десерты. Разговор потек легко, перескакивая с воспоминаний о Тедди Колте и миссис Хадсон на обсуждение современных фильмов, которые Элизабет смотрела с открытым ртом, поражаясь спецэффектам. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Воздух стал прохладнее. Катя смотрела на своих друзей, странную компанию и чувствовала себя почти счастливой. Почти. Внутри, где-то глубоко, сидел тот же червячок, что грыз Макса. Жажда приключений. Ощущение, что их история закончилась не до конца.

– Эй, – Макс перехватил её взгляд и понимающе улыбнулся. – Я знаю это лицо. Ты тоже думаешь об этом?

– О чем? – переспросила Катя.

– Что наш поезд ушел, а мы остались на перроне.

Катя посмотрела на реку. Солнце уже начало клониться к закату, и вода стала тёмной, почти чёрной. Где-то на противоположном берегу зажглись первые фонари. Вдруг она почувствовала странное беспокойство. Какое-то давление в груди, которое нельзя было объяснить ни кофеином, ни усталостью. Это чувство появилось утром и не проходило – глухое, ноющее ощущение, что что-то должно случиться. Она посмотрела на Макса. Он тоже изменился в лице . Их взгляды встретились.

– Ты тоже? – спросил он тихо.

– Да, – так же тихо ответила Катя. – Уже несколько часов.

– Что? – Элизабет переводила взгляд с одного на другого. – Что такое?

Катя покачала головой, пытаясь сбросить наваждение.

– Не знаю. Наверное, просто, отвыкли от спокойной жизни.

Она заставила себя улыбнуться и подняла кружку. в тот момент, когда их руки соприкоснулись, Катя почувствовала это. Толчок. Он был слабым, едва заметная вибрация, от которой качнулась вода в стакане. Никто, кроме неё, кажется, ничего не заметил. Макс отставил кружку с пивом, откинулся на спинку стула и оглядел компанию с видом человека, который только что принял судьбоносное решение.

– Слушайте, – Макс хлопнул ладонью по столу, возвращая всех к реальности после неловкой паузы. – А поехали завтра на дачу, пока тепло? Шашлыка охота, заодно закроем дачный сезон.

Катя оживилась. Дача – это было , уютное место, где они оставались , подальше от города и лишних вопросов. Джейкоб допил свой кофе, жестом подозвал официантку и заказал еще один. Видно было, что к кофе в этом мире он привыкал с трудом, но старательно вырабатывал зависимость, как к виски в прошлой жизни.

– Вы езжайте там на свою дачу, – махнул он рукой. – Кстати, а что такое «дача»? Я уже второй раз слышу.

– Это как ранчо, – объяснила она с улыбкой. – Только дача.

Джейкоб нахмурился, переваривая информацию. Потом медленно кивнул, но в глазах читалось сомнение.

– А-а, понял, – протянул он. – Типа огорода? Где вы картошку сажаете и мучаетесь? – он поморщился. – Не, я пас. Вообще-то у меня планы. Я записался в… – он запнулся, выговаривая непривычное слово. – В барбершоп.

Катя удивленно вскинула брови.

– Ого! Какие мы слова знаем! – восхитилась она. – Барбершоп, надо же. А ты прогрессируешь, ковбой.

Джейкоб самодовольно поправил воротник рубашки, которая все еще была ему немного тесновата после века без примерок.

– Надо соответствовать, – хмыкнул он. – Тут все при бородах ходят, как шерифы на пенсии. Хочу понять, что к чему.

– Ладно, смотри не потеряйся там в зеркалах, – предупредила Катя и повернулась к Элизабет. – А ты, Лиззи? Составишь компанию? Шашлык – это такое мясо на углях, очень вкусно.

Элизабет мечтательно закатила глаза, представив запах жареного мяса, но потом покачала головой.

– Я не знаю, что такое «шашлыки», – честно призналась она. – Звучит как название индейского племени, – пошутила она. – Но у меня планы. Записалась на йогу.

– На йогу?! Элизабет Шоу, владелица салуна с Дикого Запада, идет на йогу?

– А что такого? – Лиззи кокетливо повела плечом. – Мне сказали, это помогает расслабиться и обрести гармонию. А после перестрелки в салуне,

Макс театрально вздохнул, откидываясь на спинку стула.

– Да с вами каши не сваришь, – проворчал он, но в глазах плясали чертики. – Все разбежались по своим барбершопам да йогам. Цивилизация вас испортила, девушки.

Катя рассмеялась. Этот смех был лёгким, почти беззаботным.

– Не ворчи, старый, – Катя легонько толкнула его в плечо. – Ладно, не обижайся. Поехали вдвоем. Давно мы не были только мы. Дикий Запад, спасения, погони… а тут просто дача, шашлык, тишина.

– Это да, – кивнул он. – Тишина нам не помешает. Заодно дрова поколем, грядки прополем…

– Эй! – возмутилась Катя. – Шашлык же обещали! А не стройка века.

Джейкоб и Элизабет переглянулись. В их взглядах читалась легкая зависть к этой паре, которая даже в мирной жизни умудрялась шутить и флиртовать, как в первый раз.

– Ладно, , -Джейкоб поднялся, забирая свой стакан. – Пойду я, а то опоздаю в свой… барбершоп. Странное слово, – пробормотал он, удаляясь.

Элизабет тоже встала, поправила платье.

– Удачи вам на вашей даче, – улыбнулась она. – И мясо не сожгите.

– Не учи ученого, – хмыкнул Макс.

Они распрощались. Катя и Макс остались вдвоем за столиком. Солнце уже почти село, зажглись фонари на набережной. Стало прохладнее, но Кате было тепло от близости Макса.

– Ну что, ковбой, – она взяла его за руку. – Едем завтра покорять дачные просторы?

– А коней нам там не дадут? – с надеждой спросил Макс.

– Только соседский пёс Бобик, – рассмеялась Катя. – Но он на коня не тянет.

– Ладно, сойдёт. Главное, чтобы мясо было.

Катя уже собиралась сказать, что пора расходиться, когда это случилось снова. Толчок. На этот раз сильнее. Стакан с водой на столе качнулся так явно, что его заметили все. Элизабет вскинула голову, Джейкоб перестал мешать кофе.

– Землетрясение? – спросила Лиззи, оглядываясь. – У вас здесь бывает?

– Не бывает, – ответил Макс.

Он смотрел на Катю. Она чувствовала его взгляд, но не могла оторваться от стакана. Вода в нём успокоилась, но где-то глубоко внутри, в солнечном сплетении, продолжалась вибрация. Медленная, глухая, как удар колокола под водой.

– Ладно я пошла. Если что звоните, – сказала Элизабет и улыбнулась той своей грустной улыбкой. – Я пока не очень понимаю, как это работает, но Макс научил меня нажимать на зелёную кнопку.

Катя рассмеялась, и смех этот прозвучал почти естественно.

– Договорились.

Они разошлись. Джейкоб и Элизабет скрылись в подземном переходе, Катя допила остывший кофе и с сожалением посмотрела на часы.

– Ладно, ковбой, – она чмокнула Макса в щеку. – Мне пора. Завтра встречаемся у тебя? Часиков в одиннадцать?

Катя попрощалась с Максом у светофора. Он хотел подвезти, но она отказалась – хотелось пройтись, выветрить из головы странную тревогу, которая всё ещё пульсировала где-то под рёбрами. Она развернулась и пошла по набережной, чувствуя его взгляд спиной. Фонари отражались в темной воде, где-то играла тихая музыка, город готовился ко сну. Путь до дома лежал через знакомый дворик, где вечно лаяла чья-то собака и шумные компании молодежи засиживались допоздна. Но сегодня было тихо. И вдруг:

– О! Кать! Привет!

Из-за поворота вынырнула Ольга, подруга еще с институтских времен, яркая, эмоциональная, всегда в курсе всех событий. Она тащила пакет с продуктами и сияла улыбкой.

– Оль, привет! – Катя искренне обрадовалась. С Ольгой можно было не играть ролей, не притворяться.

– Ну как там, на Диком Западе? – Ольга подмигнула, и в её глазах заплясали чертики. Она, конечно, не верила ни в какие перемещения, считая всю историю с Диким Западом бурной фантазией подруги после удачного отпуска.

– Оль, классно! – рассмеялась Катя, подыгрывая. – Давай с нами в следующий раз?

Ольга заливисто рассмеялась и театрально закатила глаза.

– Кать, я не знаю, что ты там куришь, – она покрутила пальцем у виска, но ласково. – Видимо, хорошо тебя накрыло. Но фотки вы с Максом обработали – закачаешься! Я прям поверила на секунду.

Катя только улыбнулась. Ольга была тем самым человеком, которому они с Максом взахлёб, перебивая друг друга, рассказывали о Пыльной Лощине, о Тедди, о перестрелках. Ольга слушала, открыв рот, а потом сказала: "Ребят, вы гениальные рассказчики. Вам книгу писать надо!"

– Оль, – спохватилась Катя. – Слушай, а поехали завтра с нами на шашлыки? К Максу на дачу. Мы закрываем сезон. Будет мясо, природа, ты давно не была.

Ольга на секунду задумалась, глядя на свой пакет с продуктами, явно на ужин для себя одной.

– А поехали! – решительно кивнула она. – Надоело в четырёх стенах сидеть. Во сколько?

– В одиннадцать у Макса. Я адрес скину.

– Договорились! – Ольга чмокнула Катю в щеку и умчалась дальше, растворившись в сумерках.

Катя проводила её взглядом и пошла домой. В голове крутились мысли о завтрашнем дне: шашлыки, Макс, Ольга, хорошая компания. И никого из прошлого, никаких погонь и перестрелок. Идеально. Дома было тихо. Она скинула туфли, прошла на кухню, поставила чайник, включила свет в прихожей и прошла в комнату. Настроение было какое-то ностальгическое. Она открыла шкаф, чтобы достать теплые вещи для дачи (ночи уже прохладные), и взгляд упал на старую коробку с фотографиями. Она села на пол, поставив коробку рядом, и начала перебирать. Вот она в обнимку стоит с Тедди Колтом. Настоящий шериф, с усами, в шляпе, добрыми глазами. Он тогда спас её, прикрыв от пули. Катя провела пальцем по фотографии. Вот Макс за барной стойкой в салуне Пыльной Лощины. Протирает стакан, на поясе кольт, взгляд хищный, но для неё – мягкий. Рядом с ним Джейкоб с неизменной бутылкой виски. Катя улыбнулась, чувствуя тепло в груди. Они правда это пережили. Они правда были там.

В дверь постучали. Настойчиво, но как-то по-свойски. Катя удивилась, поздно уже. Подошла к двери, глянула в глазок и рассмеялась. На пороге стоял Джейкоб. С новой стрижкой. Она распахнула дверь. Волосы были аккуратно уложены, борода подстрижена и даже, кажется, пахла каким-то парфюмом.

– Ну как? – спросил он, разводя руки в стороны. – Вписываюсь я в двадцать первый век?

– Естественно! – она втащила его в прихожую. – Джейкоб, ты красавчик! Прямо голливудская звезда.

Он довольно хмыкнул, но потом взгляд его упал на разбросанные фотографии. Он шагнул в комнату, присел на корточки и взял в руки одно фото. Там были они все: Катя, Макс, Джейкоб, Тедди. Пыльная Лощина.

– Скучаешь? – спросил он.

– Скучаю, – честно призналась она. – Странно, да? Там было страшно, грязно, опасно. А скучаю.

Джейкоб повернулся к ней, и в его глазах было что-то тёплое и глубокое.

– Кать… – он запнулся, подбирая слова. – Я ни разу не пожалел, что пошёл за тобой тогда. Ни разу.

Катя посмотрела на него. Джейкоб – верный друг, прошедший с ними огонь, воду и медные трубы Дикого Запада.

– Не жалеешь, что со мной переместился? – спросила она.

Вместо ответа Джейкоб наклонился и поцеловал её. Не по-дружески, как иногда чмокал в щеку, а по-настоящему. Тепло, нежно, но с той страстью, что хранил внутри себя долгие годы. Катя замерла на секунду, но потом ответила. Это был правильный поцелуй. Отстранившись, Джейкоб погладил её по щеке.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Я полюбил тебя, Элизабет Шоу. Там, в той пыльной дыре, где каждый день мог стать последним. И здесь люблю. Не важно, как тебя зовут.

– Элизабет Шоу – это я там, – прошептала она, касаясь его губ кончиками пальцев. – А здесь я Катя.

Джейкоб прижал её к себе, и они долго сидели на полу среди фотографий из прошлой жизни, обнимая друг друга. За окном шумел город, где-то сигналили машины, но здесь, в этой маленькой квартире, было их собственное время. Их собственная вселенная. Она легла в кровать, закрыла глаза и долго смотрела в темноту, прежде чем сон наконец унёс её в туманные дали, где пахло прерией и звенели шпоры.

Утро субботы встретило Катю солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Она потянулась, чувствуя, что тревога, мучившая её накануне, отступила или спряталась глубоко, притаилась, как зверь перед прыжком. Завтрак прошёл быстро. Катя нарезала овощи для салата, сложила в контейнеры мясо, которое замариновала ещё с вечера, и проверила сумку: джинсы, купальник, полотенце, фотографии, которые так и остались лежать на тумбочке, она сунула их в боковой карман. Катя собиралась неторопливо, пила кофе на кухне, поглядывая на Джейкоба, который всё ещё нежился в постели.

– Вставай, соня, – она кинула в него подушку. – Обещал же ехать!

Джейкоб что-то проворчал про "ранчо, которое называется дачей", но встал. Выехали ближе к полудню. Дорога на дачу заняла около часа. Город постепенно отступал, уступая место полям, перелескам и, наконец, сосновому бору, среди которого прятался дачный посёлок. Джейкоб всю дорогу смотрел в окно с тем же выражением, с каким когда-то рассматривал прерии с любопытством и лёгкой настороженностью.

– Красиво, – сказал он, когда машина свернула на грунтовку. – У вас тут тоже просторно.

– Не как у вас, – улыбнулась Катя.

– У вас тоже есть своя красота, – ответил он серьёзно.

Макс встретил их у калитки, в шортах, майке-алкоголичке и с уже разожжённым мангалом. Дача Макса оказалась добротным деревянным домом с верандой, большим участком и мангалом во дворе Рядом крутился Ольга, успевшая занять самый лучший шезлонг и открыть бутылку белого вина.

– Опаздываете, – констатировал Макс, но без злости, скорее с радостью.

– Транспорт подвёл, – отшутилась Катя, чмокнув его в щёку.

Ольга подошла, обняла Катю, потом с интересом уставилась на Джейкоба.

– О, первобытный человек пожаловал, – усмехнулась она. – Стрижка ничего. Прогресс налицо.

Джейкоб нахмурился, не до конца понимая, шутят над ним или нет, но Катя погладила его по руке:

– Она дразнится. Это значит, что ты ей нравишься.

– А, – протянул Джейкоб. – Ну, тогда и ты мне нравишься, – сказал он Ольге. – Хотя ты странная.

Джейкоб, полный энтузиазма, сразу же направился к мангалу.

– Давай я, – сказал он Максу. – Хочу освоить вашу кулинарию. Шашлык – это ж как мясо по-ковбойски, только на шампурах?

Макс усмехнулся, отошёл в сторону и занялся дровами, но краем глаза поглядывал. Началось представление. Джейкоб деловито разложил шампуры, перевернул мясо и забыл про него. Увлёкся рассказом Ольге о том, как они с Тедди Колтом гонялись за бандитами в каньонах. Через пять минут запахло гарью.

– Э, брат! – Макс подскочил к мангалу и ловко перевернул шампуры, спасая то, что ещё можно было спасти. – Так дело не пойдёт! Ты ж нам весь обед спалишь!

Джейкоб смутился, почесал затылок.

– Ну извини, – виновато протянул он. – У нас там мясо жарили проще. На костре, целиком. Или вообще сырым ели, когда в седле сутками.

Катя, наблюдавшая за этой сценой с крыльца, рассмеялась.

– Пусть попробует! – крикнула она. – Джейкоб, давай, я верю в тебя! Просто не отвлекайся на разговоры!

Ольга, развалившаяся на шезлонге в соломенной шляпе и огромных солнечных очках, лениво потягивала вино и сканировала взглядом эту троицу.

– Кать, – протянула она вполголоса, когда Катя присела рядом. – А он что, правда у тебя первобытный? Или так хорошо притворяется?

– Оль, он просто другой эпохи, – уклончиво ответила она.

– Ага, вижу, – Ольга многозначительно подняла бровь. – Из эпохи пещерных людей. Мясо на огне ок, шашлык уже сложно. Ну ничего, симпатичный, простительно.

Они посмеялись. Джейкоб, услышав смех, обернулся и подозрительно прищурился.

– Вы чего это там шепчетесь?

– Обсуждаем твой кулинарный талант! – крикнула Ольга. – Ты лучше скажи, мясо скоро?

– Сейчас, сейчас! – Джейкоб сосредоточенно уставился на шампуры, высунув язык от усердия.

Макс закончил с дровами, подошёл к девушкам и, присев на корточки рядом с Катей и спросил:

– Ну как он вообще? Осваивается?

– Старается, – ответила Катя. – Вчера вон в барбершоп сходил.

– Молодец. А то я уж думал, что мы его там одного оставим, а он вон как вписался.

В его голосе не было ревности. Скорее уважение. Солнце поднялось высоко, стало жарко. Даже слишком для сентября.

– Слушайте, – Макс выпрямился и глянул в сторону леса. – Там за участком пруд есть. Не большой, но чистый. Может, махнём, окунёмся, пока мясо доходит?

Ольга мгновенно оживилась и отставила бокал.

– О! Я за! – она вскочила с шезлонга. – Вода ещё тёплая?

– Должна быть, солнце всё лето грело.

– А Джейкоб?

– А что Джейкоб? – Макс кивнул в сторону мангала. – Пусть досматривает шашлык. А то опять сгорит. Нам нужен ответственный у огня.

– Ой, да ладно, – отмахнулась Катя, но в глазах уже запрыгали озорные искорки. – Джейкоб, справишься?

– Идите, идите! – Джейкоб махнул рукой, не отрываясь от шампуров. – Я тут главный повар! Разберусь.

– Ну смотри, – Катя подошла и чмокнула его в висок. – Мы быстро.

Они втроём направились по тропинке вниз, к пруду. Тропинка вилась между сосен, устланных мягкой хвоей, и через десять минут вывела к пруду. Вода и правда была чистой, тёмно-синей у берега и светлеющей к середине, где отражалось небо.

– Красота-а, – выдохнула Ольга.

Раздевались быстро, по-детски смущаясь, но без лишней скромности. Ольга первой скинула сарафан и, оставшись в купальнике, с разбегу плюхнулась в воду.

– А-а-а! – заорала она, выныривая. – Обжигает! То есть. ледяная! Нет, тёплая! Ничего не понимаю!

Катя и Макс переглянулись и, взявшись за руки, вошли в воду медленнее, привыкая. Вода была прохладной, но не ледяной. Последнее тепло осени смешивалось с глубинной свежестью. Катя зашла по пояс, потом нырнула с головой. Когда она вынырнула, отфыркиваясь и смеясь, рядом всплыл Макс. Он откинул мокрые волосы назад и смотрел на неё так, как смотрел когда-то там, в Пыльной Лощине.

– Хорошо, – тихо сказал он.

– Угу, – кивнула Катя.

Ольга плавала неподалёку, взбивая воду руками.

– Ой, какая сказочная осень! – крикнула она и, набрав воздуха, ушла под воду с головой, пуская пузыри.

Макс проводил её взглядом и снова посмотрел на Катю.

– Знаешь, – он подвинулся ближе, – Я иногда думаю… Это всё правда? Мы правда там были? Или мне приснилось?

– Были, – твёрдо сказала Катя. – И ты был там самым крутым ковбоем.

– А ты самой красивой владелицей, – улыбнулся он.

– Элизабет Шоу, – поправила Катя.

– Не важно, – Макс качнул головой. – Ты всегда ты.

Она хотела ответить, но в этот момент из воды вынырнула Ольга, фыркая и хохоча.

– Я поняла! Это лучше, чем йога! – объявила она. – Чего молчите? Любуетесь друг другом?

– Завидуй молча, – парировал Макс.

– И то верно, – Ольга перевернулась на спину и поплыла к центру пруда, глядя в небо.

Катя рассмеялась, но в груди кольнуло. Она вдруг остро ощутила, что эти трое – самые родные для неё люди в этом мире. И что этот момент, такой простой и счастливый, нужно запомнить навсегда. Солнце отражалось в воде, где-то высоко кричали птицы, а с дачи тянуло дымком – Джейкоб, кажется, всё-таки осваивал шашлык. Идиллия.

Глава вторая

Катя вынырнула, отфыркиваясь от воды, и почувствовала, что ей стало зябко. Солнце, только что такое ласковое, вдруг спряталось? Она огляделась. Ольга всё ещё плавала на середине пруда, Макс рядом с ней. Всё было как обычно. Но что-то кололо в затылке. Вместо соснового леса, который окружал дачный пруд, здесь тянулись низкие кустарники и редкие деревья с густыми кронами. Вдали виднелись холмы, а за ними тёмная полоса леса. Вода в пруду, если это вообще можно было назвать прудом, была мутноватой, с зеленоватым отливом, совсем не похожей на ту чистую, прозрачную воду, в которую они только что ныряли

– Я сейчас, – крикнула она и поплыла к берегу.

Ноги коснулись дна. Катя вышла из воды, ступая по мокрому песку, который под ногами быстро сменился мелкими, острыми камнями. Она подняла голову, чтобы отжать волосы, и замерла. Солнце было другим. Слишком ярким, слишком жёлтым, почти белым. Оно висело низко, но палило нещадно, хотя небо на горизонте затягивало тяжёлыми, свинцовыми тучами. Пахло озоном и сыростью. Вот-вот должен был начаться дождь. И это был не их пруд. Вместо уютного дачного участка с шезлонгами и мангалом перед ней простирался пологий берег, поросший жёсткой травой. А на траве…

– Что за хрень? – раздался сзади испуганный голос Ольги.

Катя резко обернулась. Из воды, отплёвываясь и отмахиваясь от каких-то водорослей, выбиралась Ольга. Мокрая, растерянная, в том же купальнике, что и на пруду. Волосы её, обычно аккуратно уложенные, свисали мокрыми сосульками Макс шёл следом, и его лицо уже приняло выражение, хищное как у зверя, почуявшего опасность. На земле аккуратной стопкой лежала другая одежда. Сухая, странного покроя: грубые льняные рубахи, шерстяные плащи, кожаные штаны. Рядом – два длинных меча в ножнах и пара лошадей. Настоящих, не дачных пони, а крупных, тяжёлых коней, которые нетерпеливо перебирали копытами и косили глазом на людей. Макс подошёл к Кате, взял её за подбородок и повернул к себе. Его глаза расширились.

– Кать… – выдохнул он. – А рыжий тебе идёт.

– Что? – она непонимающе посмотрела на него, потом перевела взгляд на свои мокрые волосы, упавшие на плечи.

Они были ярко-рыжими. Огненно-рыжими. Такими же, какими когда-то были волосы Элизабет Шоу. Катя машинально дотронулась до лица. Пальцы ощутили другую кожу, более гладкую, молодую? Она провела по щеке, по скулам. Всё было не так.

– Сдаётся мне, – медленно произнесла она, глядя на Макса, – что мы не на Диком Западе.

Макс оглядел горизонт. Ни намёка на цивилизацию. Только холмы, перелески и вдали – тёмная полоса замковых стен.

– Мы переместились, – констатировал он с ледяным спокойствием. – Опять. Только на этот раз… – Он подошёл к лошадям, осмотрел сёдла, оружие. – Это не девятнадцатый век. Раньше. Намного раньше.

Ольга, стоявшая по колено в воде, вдруг закричала. Это был не просто крик, а визг, полный животного ужаса.

– Что происходит?! – заорала она, выбегая на берег и хватая Катю за руку мокрыми, ледяными пальцами. – Объясните мне! Немедленно! Это розыгрыш? Это какая-то ваша дурацкая шутка с квестами?

Катя сжала её руку в ответ.

– Оль, послушай меня.

– Неужели это правда?! – Ольга мотала головой, не желая верить. – Всё, что вы рассказывали про Дикий Запад? Про Пыльную Лощину? Про Тедди, про перестрелки? Это был не бред сумасшедших? Это правда?!

– Правда, – твёрдо сказала Катя. – Только мы не на Диком Западе.

Она снова посмотрела на свои рыжие волосы, на грубую одежду, приготовленную для них, на мечи.

– И я пока не понимаю, где мы. И я явно не Элизабет.

Тишина повисла в воздухе, нарушаемая только шумом ветра и далёким рокотом грома.

– А где Джейкоб? – вдруг спросила Катя, и сердце её ухнуло в пятки.

Макс нахмурился, просчитывая варианты.

– На даче остался, – ответил он глухо. – Он же с нами не пошёл. Сказал, будет досматривать шашлык.

– Господи! – Ольга снова сорвалась. – Он там один! А мы здесь! У кого есть телефон? – она начала хлопать себя по бокам, забыв, что они только что вылезли из пруда. – Позвоните ему! Срочно!

– Оля, – Катя взяла её за плечи и слегка встряхнула. – Оля, не истери. Посмотри вокруг. Здесь нет вышек сотовой связи. Здесь вообще ничего нет.

Ольга замерла, переводя безумный взгляд с Кати на Макса и обратно. Потом медленно осела на камни, обхватив голову руками.

– Этого не может быть, Этого просто не может быть. Я обычный бухгалтер. Я в йогу хожу. Я вчера отчёт сдавала. Я не могу… не могу быть здесь.

Макс подошёл к лошадям и взял в руки меч. Вытащил клинок из ножен. Сталь тускло блеснула в свете уходящего солнца.

– Красивая работа, – прокомментировал он. – Не ковбойский кольт, конечно. Но если прижмёт сойдёт.

– Макс! – Катя одёрнула его. – Сейчас не до оружия. Нам нужно понять, где мы и почему.

– Я знаю, почему, – Макс посмотрел на неё в упор. – Ты сама говорила в прошлый раз: если мы попадаем куда-то, значит, от нас что-то требуется. Значит, нужно помочь.

– Но кому? И кто я теперь? В прошлый раз я была Элизабет Шоу. У меня была легенда, было имя. А сейчас? – она провела рукой по рыжим волосам. – Кто я?

Гром грянул совсем рядом. Первые тяжёлые капли дождя упали на камни. Лошади занервничали. Одна из них всхрапнула и попятилась, и в этот момент Катя заметила то, чего не видела раньше. К седлу одной из лошадей был приторочен свиток. Пергамент, перевязанный грубой бечёвкой и запечатанный сургучом. На сургуже оттиск герба: лев, стоящий на задних лапах. Катя медленно подошла, отвязала свиток и сломала печать.

– Что там? – напрягся Макс.

Катя развернула пергамент. Буквы плясали перед глазами, но она, словно по наитию, начала читать вслух:

– «Леди Элизабет. Вас ждут в замке Роксбург. Тень прошлого снова идёт по пятам. Только вы можете разорвать круг. Ваш спутник известен нам. Ваша сила в вашей памяти. Время уходит. Торопитесь».

Она подняла глаза на Макса.

– Время штука хитрая, Катя. Может, это будущее для нас, а может, прошлое. Но одно ясно: нас ждут. И название замка мне знакомо. Роксбург. Кажется, это Шотландия. Тринадцатый век.

– Тринадцатый век? – простонала Ольга с камней. – Господи, за что?

Дождь усилился, превращаясь в настоящий ливень. Лошади прядали ушами, готовые сорваться. Катя посмотрела на одежду, на мечи,. Потом на Макса спокойного, сосредоточенного, готового к бою. Потом на Ольгу – насмерть перепуганную, но живую. Выбора не было.

– Одеваемся, – скомандовала Катя тоном, не терпящим возражений. – И в седло. Если в замке нас ждут, значит, туда нам и дорога.

– А если это ловушка? – спросил Макс.

Катя посмотрела на горизонт, где сквозь пелену дождя угадывались тёмные башни.

– Значит, будем выбираться. Как в прошлый раз. Вместе.

Она взяла в руки грубую льняную рубаху и, не обращая внимания на дождь, начала одеваться. Внутри всё дрожало предвкушения. Новое приключение началось. И кто знает, кем ей придётся стать на этот раз.

– Надо идти, – сказал Макс, подходя. – Дождь скоро начнётся. Надо найти укрытие.

– Куда? – спросила Ольга.

– Не знаю, – честно ответила Катя. – Но оставаться здесь нельзя.

Небо темнело с каждой минутой. Ветер крепчал, принося с собой запах сырой земли и грозы. Где-то вдалеке сверкнула молния, и через несколько секунд докатился глухой раскат грома. Ольга вздрогнула, но промолчала. Она сидела на лошади, вцепившись в гриву, и смотрела перед собой остановившимся взглядом. Лошади пошли быстрее, будто тоже чуяли приближение грозы и хотели успеть укрыться за стенами. Дождь начался, когда они были на полпути. Сначала редкие, тяжёлые капли, потом ливень, хлещущий по лицу, по рукам, по спинам

Дождь хлестал по лицам, превращая грунтовую дорогу в месиво грязи. Лошади шли тяжело, то и дело спотыкаясь на размокшей земле. Катя вцепилась в поводья, чувствуя, как грубая шерстяная накидка натирает шею. Ольга позади неё сидела в седле, как куль с мукой – вцепившись в Катю мёртвой хваткой и периодически издавая звуки, похожие на предсмертный хрип.

– Я сейчас блевану, – простонала Ольга. – Эта лошадь трясётся, как стиральная машина на отжиме. У них тут что, амортизаторов не придумали?

– Оль, это тринадцатый век, – терпеливо объяснила Катя, косясь на Макса, который ехал чуть впереди, всматриваясь в лесную кромку. – Тут вообще ничего не придумали. Даже зонтиков.

– А как они под дождём ходят? – не унималась Ольга. – Простынут же все, сопли будут, больничных нет…

– У них жизнь больничный не предусматривает, – буркнул Макс, не оборачиваясь. – Заболел -умер. Всё просто.

Ольга икнула и замолчала, переваривая эту жизнеутверждающую перспективу. Лес вокруг стал гуще. Дорога сузилась, превратившись в тропу, петляющую между деревьями. Дождь немного стих, но небо оставалось свинцовым, и сумерки сгущались быстрее обычного.

– Мне это не нравится, – тихо сказал Макс, придерживая коня. – Слишком тихо.

– Так дождь же, – резонно заметила Катя. – Птицы прячутся.

– Птицы да. А вот бандиты нет.

Словно в ответ на его слова, лес ожил. Из-за деревьев с дикими воплями выскочили несколько фигур. Грязные, оборванные, в каких-то кожаных лохмотьях и с самым разнообразным оружием в руках: ржавые мечи, топоры на длинных древках, пара луков. Человек шесть-семь.

– А-а-а, шарамыжники! – заорал главный, размахивая тесаком. – Кошель или жизнь!

Макс отреагировал мгновенно. Рука метнулась к поясу, туда, где обычно висел кольт и наткнулась на пустоту.

– Чёрт, – выдохнул он и, не теряя ни секунды, спрыгнул с коня, выхватывая меч, который они прихватили с берега.

Бандиты явно не ожидали такой прыти от "господина в мокром плаще". Макс двигался не так, как фехтовальщик, обученный по всем правилам средневековья. Он двигался как ковбой. Резко, рвано, используя подножки, удары рукоятью и те приёмы уличной драки, что отточил в салунах Дикого Запада. Первый бандит рухнул с разбитым носом, даже не успев понять, что случилось. Второй получил мечом плашмя по голове и осел в грязь. Третий попытался зайти со спины, но Макс, не оборачиваясь, чувствовал его каким-то шестым чувством и встретил локтем в челюсть.

– Макс, справа! – крикнула Катя, заслоняла Ольгу, которая застыла с открытым ртом.

Макс развернулся и рубанул наискось. Бандитский топор отлетел в кусты, а сам владелец, взвыв, схватился за порезанную руку. Через минуту всё было кончено. Пятеро бандитов валялись в лужах, постанывая и матерясь. Шестой, самый шустрый, успел удрать в лес, подвывая от ужаса. Макс стоял посреди дороги, сжимая в руке окровавленный меч. Плащ его развевался на ветру, и в этот момент он был похож не на ковбоя, а на настоящего средневекового воина. Сурового, опасного и очень злого.

– Ни хрена себе, – выдохнула Ольга. – Вы это видели? Это круче, чем в кино!

– Ты цел?

– Цел, – отрывисто бросил он. – Но без револьвера я как без рук. Это не моё, – он брезгливо посмотрел на меч. – Тяжёлое, неуклюжее. И махать им надо совсем иначе.

– Зато эффектно, – попыталась пошутить Катя, но шутка прозвучала нервно.

Ольга тем временем слезла с лошади, точнее, сползла с неё, как мешок картошки и подошла к одному из бандитов, который лежал в самой большой луже, лицом вниз, и тихонько поскуливал. Это был молодой парень, почти мальчишка, в нелепых, явно с чужого плеча, доспехах, которые больше напоминали консервные банки, чем защиту. Ольга присела на корточки, ткнула его пальцем в плечо.

– Эй, – позвала она. – Ты кто, мальчик?

Бандит перевернулся на спину и уставился на неё мутными от боли глазами. Он явно не понимал ни слова.

– Ну чего молчишь? – Ольга нахмурилась. – Язык проглотил? – она оглядела его доспехи, ржавый меч, валяющийся рядом, и вдруг её лицо озарилось пониманием. – А-а-а, поня-я-ятно, – протянула она. – У вас тут реконструкция, да? Исторический фестиваль? Круто, ребята, круто. Атмосферно. Прям мокро, грязно, натурально. А где здесь метро? Мы, кажется, заблудились. Нам бы до города доехать, а то холодно уже.

Бандит моргнул. Потом моргнул ещё раз. Потом его лицо исказилось в попытке понять, что за странные звуки издаёт эта рыжая женщина в мокрой хламиде.

– Что? – выдавил он наконец на ломаном английском. – Метро? Что такое метро?

– Ну вот, – обиженно сказала Ольга Кате. – Даже по-английски не шарит. И реконструкторы пошли, непрофессиональные какие-то.

Катя подошла к ней, положила руку на плечо.

– Оль, – мягко сказала она. – Это не реконструкция. Это взаправду.

– В смысле взаправду? – Ольга округлила глаза.

– В прямом. Тринадцатый век. Англия. Или Шотландия. Без метро, без телефонов, без йоги и без барбершопов.

Ольга медленно перевела взгляд на бандита, который пытался отползти от неё подальше, на Макса, вытирающего меч пучком травы, на тёмный лес вокруг, на свинцовое небо. И вдруг до неё дошло. По-настоящему дошло.

– Ой, – сказала она тихо. – Ой, мамочки.

И села прямо в лужу, рядом с бандитом.

– Оль, вставай, простудишься! – Катя потянула её за руку.

– А смысл? – обречённо спросила Ольга. – Тут же лекарств нет. Заболею и умру. Всё просто, как Макс сказал. Так какая разница в луже сидеть или на лошади трястись?

Макс подошёл к ним, посмотрел на поверженных бандитов, потом на Ольгу.

– Вставай, – сказал он жёстко, но не зло. – Ныть будешь потом, в замке, у камина. А сейчас нам надо ехать, пока тот, кто сбежал, не привёл подмогу.

Ольга шмыгнула носом, но послушалась. Встала, отряхнула мокрую задницу и снова полезла на лошадь.

– Ну и где этот ваш замок? – буркнула она.

Катя указала на горизонт, где уже зажглись первые огни.

– Там. Нас ждут.

– Ждут, – хмыкнула Ольга. – Кто? Граф какой-нибудь? Герцог? Скажете, я бухгалтер из Москвы, командировочная?

– Не думаю, что здесь знают такую профессию, – улыбнулась Катя.

–Значит, буду твоей фрейлиной, – решила Ольга. – Или кем там положено. Только предупреди сразу: в корсетах я задыхаюсь, в длинных юбках путаюсь, а эти их балы… Я лучше в салун, честное слово.

– Добро пожаловать в Средневековье, Ольга. Контингент тут так себе, сервис отвратительный, зато аутентично.

Макс уже собирался подать команду двигаться дальше, как вдруг Ольга, которая только что с философским выражением лица тонула в луже, резво вскочила и направилась обратно к поверженным бандитам.

– Оль, ты куда? – окликнула её Катя.

– Секунду, – отмахнулась Ольга. – У меня дело.

Первый бандит, тот самый молодой парень в нелепых доспехах, уже пришёл в себя и теперь пытался подняться, держась за разбитый нос. Из его ноздрей текла тонкая струйка крови, смешиваясь с дождевой водой и грязью на лице. Он жалобно смотрел на Ольгу, приближающуюся к нему с решительным видом.

– Слушай, – Ольга присела перед ним на корточки и бесцеремонно ткнула пальцем в его ржавую кирасу. – Где у вас здесь бутик?

Парень заморгал, пытаясь обработать информацию.

– Бу… что? – выдавил он.

– Бутик, – терпеливо, как маленькому, объяснила Ольга. – Магазин такой. Одежду сменить надо. – она брезгливо оттянула свою мокрую шерстяную накидку. – А то мне это не идёт. Серый цвет вообще не мой. И колется ужасно. У вас тут есть что-нибудь из бархата? Или хотя бы из нормального льна, без этой дурацкой шерсти?

Бандит открыл рот, закрыл, снова открыл. Из его горла вырвалось нечленораздельное бульканье, которое, видимо, должно было обозначать речь на староанглийском.

– Чего? – Ольга наклонила голову. – Ты по-человечески можешь сказать? Я не понимаю этот ваш древний диалект.

– Я… не… знать… такой слова, – с трудом выдавил парень, коверкая слова. – Бу-тик?

– Странные вы, – Ольга разочарованно выпрямилась. – Ни метро не знаете, ни бутиков. И одежда у вас убогая. Ну ничего, – добавила она с неожиданной энергией. – Я вас жизни научу. Двадцать первый век наступит, увидите ещё спасибо скажете.

Бандит икнул и попытался отползти, но Ольга уже потеряла к нему интерес. Её взгляд упал на мужчину постарше, который лежал чуть поодаль, приходя в себя после удара Макса. У этого был более солидный вид: борода лопатой, шрам через всю щёку, и одет он был чуть богаче остальных – на плечах видавший виды, но всё же кожаный плащ. Ольга решительно направилась к нему.

– Эй, командир, – она бесцеремонно пнула его носком мокрой обуви. – Вставай, разговор есть.

Бородач застонал, перевернулся на спину и уставился на Ольгу мутными глазами. Он явно ещё не до конца понимал, где находится и что происходит.

– Бабки есть? – спросила Ольга, уперев руки в бока.

Мужчина замер. Его мозг, привыкший к простым жизненным ситуациям (догнать – ударить – отнять), дал сбой.

– Бабки? – переспросил он с сильным акцентом. – Какие бабки? У меня нет бабок. У меня мать есть, но она старая, не бабка… или бабка? – он запутался в терминологии и замолчал, пытаясь понять, чего от него хочет эта странная рыжая женщина.

– Оль, – Катя подошла ближе, пытаясь сохранить серьёзное лицо. – Он не понимает. Ты про деньги спроси.

– А я про что? – Ольга удивилась. – Бабки – это деньги. Ну, монеты. Золото, серебро. Понимаешь? – она снова обратилась к бандиту. – Деньги есть? Вы же нас грабить пришли, значит, сами любите поживиться. Ну так давай, не фартануло вам сегодня, теперь мы вас грабим. Честный размен.

Бородач медленно осознавал происходящее. Его глаза округлились.

– Вы… нас… грабите? – переспросил он с таким искренним недоумением, что Макс, стоявший чуть поодаль, не выдержал и хмыкнул.

– А что такого? – Ольга пожала плечами. – Вы хотели нас ограбить, не вышло. Теперь наша очередь. Это же элементарная логика. Сами виноваты, нечего на людей с мечами кидаться. Давай, выворачивай карманы.

Бандит перевёл взгляд на Макса, потом на Катю, потом снова на Ольгу. Он явно искал поддержки или хотя бы намёка на то, что это шутка. Но Макс лишь скрестил руки на груди и прислонился плечом к дереву с видом человека, которому происходящее доставляет искреннее удовольствие. Катя прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Ну! – притопнула ногой Ольга. – Долго ждать? Холодно же!

Бородач, видимо, решив, что спорить с сумасшедшей женщиной себе дороже, полез за пазуху и вытащил тощий кошель. Бросил его на землю перед Ольгой.

– Это всё, – буркнул он обиженно.

Ольга подняла кошель, развязала тесёмки и заглянула внутрь. На ладонь высыпалось несколько мелких серебряных монет и горсть медяшек.

– Это всё? – переспросила она с нескрываемым разочарованием. – Серьёзно? Вы такие страшные, с мечами, а грабите на такую мелочь? Позор. Мне на маникюр в Москве дороже стоит.

– Тяжёлые времена, – буркнул он. – Кризис. Война. Англичане достали.

– Англичане – это святое, – согласилась Ольга, ссыпая монеты обратно в кошель и пряча его за пазуху. – Ладно, прощаю. Но в следующий раз, – она погрозила ему пальцем, – выбирайте жертву тщательнее. Не на тех напали. Мы, знаешь ли, с Дикого Запада. У нас там бандиты покруче были. Правда, Макс?

Макс молча кивнул, но в его глазах плясали чертики. Ольга уже собралась уходить, но на прощание обернулась:

– И вот ещё что. Когда у вас тут двадцать первый век наступит, сразу в барбершоп идите. Бороду подровнять. А то у тебя, командир, она как лопата, ей землю копать можно. Девушкам такие не нравятся. Я знаю, у нас Джейкоб вон какой стильный теперь.

Бандит проводил её взглядом, полным священного ужаса. Он не понял ни слова, но твёрдо решил, что от этой рыжей демоницы нужно держаться подальше. Катя, когда Ольга подошла, наконец позволила себе рассмеяться.

– Оль, ты невероятна. Ты только что ограбила средневековых бандитов.

– А что такого? – Ольга пожала плечами. – Сами напросились. И вообще, – она похлопала себя по груди, где лежал кошель. – Это мои первые трофеи в тринадцатом веке. Будут на чёрный день.

– Чёрный день в тринадцатом веке – это каждый день, – заметил Макс, отлепляясь от дерева. – Едем, а то стемнеет совсем.

– Едем, едем, – согласилась Ольга, снова с трудом залезая на лошадь. – Но предупреждаю сразу: если нас там в замке не накормят нормально, я объявлю голодовку. И вообще, надеюсь, у них там есть вино. А не этот их эль, от которого пучит.

– Оль, – Катя обернулась к ней. – Ты молодец. Держишься.

– А что мне остаётся? – философски заметила Ольга. – Паниковать? Так я уже отпаниковала. Теперь буду адаптироваться. Я бухгалтер, Катя. Мы, бухгалтеры, к любым условиям приспосабливаемся. Хоть тринадцатый век, хоть каменный. Главное чтоб баланс сходился.

– И как у тебя сейчас с балансом? – улыбнулась Катя.

– Пока минус, – честно призналась Ольга. – Но я работаю над этим.

Они въехали под тень деревьев, и замок на холме скрылся из виду. Впереди была только дорога, сырость и неизвестность. Но с Ольгой, которая только что ограбила бандита и обсуждала с ним барбершопы, всё это уже не казалось таким страшным. Дождь наконец прекратился, словно кто-то на небе закрутил кран. Тучи начали медленно расходиться, обнажая клочки бледно-голубого неба с розовеющими краями – солнце клонилось к закату. Воздух стал свежим и прозрачным, пахло мокрой травой, прелыми листьями и. свободой. Или это просто адреналин отступал? Ольга теперь восседала на лошади почти уверенно. Точнее, она позаимствовала, считай: конфисковала лошадь у тех самых бандитов. Макс одобрительно хмыкнул, когда Ольга, не спрашивая ничьего разрешения, просто подошла и взяла коня под уздцы.

– Это теперь моя компенсация за моральный ущерб, – заявила она. – И за мокрые трусы.

Теперь они ехали втроём: Макс впереди, всматриваясь вдаль, Катя рядом с ним, а Ольга чуть позади, но уже не вцеплялась в Катю мёртвой хваткой, а довольно уверенно держалась в седле. Истерика у неё действительно прошла. Похоже, фаза отрицания сменилась фазой принятия и любопытства.

– Слушайте, – вдруг сказала Ольга задумчиво. – Вот я сейчас Машке расскажу – ну, вы же помните Машку, я с ней в йогу хожу? Так она же обалдеет. Представляете её лицо, когда я скажу: "Маш, а я в тринадцатом веке, бандитов граблю, на коне скачу"? – Ольга хохотнула. – Вот это я понимаю, отпуск!

Катя обернулась и улыбнулась.

– Оль, вы ж с Машкой и не верили, – напомнила она. – Всё смеялись над нами. "Ой, Катя с Максом опять про свой Дикий Запад рассказывают", "Ой, у них там Пыльная Лощина, Тедди Колт, санта-барбара какая-то"… А теперь?

Ольга смущённо почесала затылок.

– Ну-у, – протянула она. – Было дело. Мы думали, вы прикалываетесь. Ну серьёзно, Кать, кто ж в такие сказки поверит? Перемещения во времени, ковбои, индейцы… Это же как в кино. А оно вон оно как, оказывается. Стойте! – скомандовала она. – Погодите!

– Чего? – обернулся Макс.

– Ну теперь-то я верю, – Ольга обвела рукой окружающий пейзаж: мокрую дорогу, тёмный лес, башни замка на горизонте. – Всё, стопроцентно верю. Но вопрос: долго нам ещё скакать-то? Я уже задницу отбила, между прочим. У них тут что, седла без гелевых подушечек? Дикость.

– Оль, это и есть дикость, – рассмеялась Катя. – В прямом смысле.

– И вообще, – Ольга нахмурилась, – Куда мы едем? Вы хоть знаете?

– Не знаю, – призналась Катя. – В замок. Нас там ждут, судя по записке. А кто, зачем, понятия не имею.

– В смысле не знаешь? Ты у нас главная по перемещениям, ты должна знать!

– Оль, я в прошлый раз тоже не знала, – терпеливо объяснила Катя. – Просто оказалась в теле Элизабет Шоу и плыла по течению. И ничего, выплыли.

– Выплыли они, – проворчала Ольга. – Ладно. Допустим. – она помолчала, потом её лицо приняло задумчивое выражение. – Слушайте, а вообще можно что-нибудь взять отсюда?

– Что? – не поняла Катя.

– Ну, – Ольга замялась, подбирая слова. – Не знаю… Что-нибудь ценное. Сувенирчики там… Или по-настоящему ценное. Золотишко там, бриллиантики. Чтобы, когда вернёмся, не с пустыми руками. Вдруг мы тут надолго, а там инфляция, ипотека… Я ж бухгалтер, Кать, я обязана думать о финансовой подушке.

– Оль, ты невероятна. Мы в тринадцатом веке, нас могут убить каждую секунду, а ты про ипотеку думаешь.

– А что такого? – обиделась Ольга. – Жизнь продолжается. Ну, ответь: можно взять что-то ценное?

Катя задумалась. Потом пожала плечами.

– Не знаю, – честно ответила она. – Не пробовала. В прошлый раз мы уносили ноги, было не до сувениров.

Она посмотрела на Макса, потом снова на Ольгу, и вдруг улыбнулась какой-то особенной, тёплой улыбкой.

– Из ценного я только Джейкоба взяла.

– Ого! Вот это трофей! Джейкоб, значит, ценный? А я думала, вы с Максом…

– С Максом мы по-другому, – Катя смутилась, но глаз не отвела. – А Джейкоб… Это отдельная история.

Макс, ехавший впереди, обернулся. На его лице не было ревности – только лёгкая усмешка и уважение.

– Джейкоб мужик правильный, – коротко сказал он. – Достоин того, чтобы его ценили.

– Ничего себе у вас семейка, – протянула она. – Ладно, не моё дело. Моё дело трофеи. Значит, будем искать что-нибудь ценное. Я, между прочим, в музеях была, знаю, что в средневековых замках всякого добра навалом. Гобелены там, посуда серебряная…

– Оль, – мягко перебила Катя. – Мы не грабить сюда пришли. Мы, кажется, помогать.

– Помогать – это святое, – согласилась Ольга. – Но помощь должна быть вознаграждена. Это тоже бухгалтерская истина. Ладно, разберёмся на месте.

Она подстегнула лошадь и поехала дальше, довольно оглядывая окрестности.

– Красиво тут, между прочим, – заметила она. – Экология. Воздух чистый. Ни машин, ни заводов. Если б не воняло навозом и не было так страшно, я б даже сказала – курорт.

– Средневековый спа-курорт, – хмыкнул Макс. – С ежедневными казнями на завтрак и чумой на обед.

– Ну, чума – это перебор, – поморщилась Ольга. – Ладно, поехали уже, а то стемнеет, а я в темноте боюсь. И вообще, надеюсь, в этом вашем замке есть горячая вода. Хотя о чём я… – она вздохнула. – Какая горячая вода в тринадцатом веке? Буду мыться в тазу, как королева.

– Оль, ты быстро адаптируешься, – заметила Катя.

– А что делать? – философски ответила та. – Выживать надо. И потом, я же теперь участница исторического квеста. Надо соответствовать.

Они продолжили путь. Замок на холме становился всё ближе. В башнях зажглись первые огни. Оттуда, сверху, кто-то, возможно, уже следил за тремя всадниками, приближающимися к воротам. Ольга вдруг встрепенулась:

– Слушайте, а вдруг там дракон? Или принц на белом коне? Или принцесса в башне? Мне, как девушке, положен принц.

– Оль, это Англия, а не сказки братьев Гримм, – усмехнулась Катя.

– Ну и что? – не сдавалась Ольга. – Англия – это вообще родина сказок. Про рыцарей круглого стола там, про Мерлина… – она мечтательно закатила глаза. – Представляете, вдруг там настоящий рыцарь? В доспехах, на коне, с мечом… Красивый, благородный…

– Ты забываешь, что настоящие рыцари в тринадцатом веке мылись раз в полгода, – ехидно заметил Макс. – И зубы у них, мягко говоря, не в идеальном состоянии.

– Ну вот, – обиженно протянула она. – Испортил всю романтику. Ладно, буду искать ценное. Золото, бриллианты и, может быть, пару гобеленов. А р рыцарей оставлю тебе, Кать. У тебя своих двое, куда тебе ещё.

Катя рассмеялась. Напряжение последних часов отпускало. С Ольгой было невозможно грустить или паниковать – её энергия просто сметала всё на своём пути.

– Договорились, – кивнула Катя. – Рыцари мне, золото тебе.

– Идёт! – Ольга протянула руку, и они ударили по рукам, прямо как заправские ковбои на Диком Западе.

Макс только покачал головой, но в его глазах светилась теплота. Эти две женщины, такие разные, такие родные, были сейчас с ним. И это придавало сил. Шли уже полчаса. Куда именно они шли, оставалось загадкой, но дорога, мокрая и разбитая, вела их куда-то вперёд, петляя между холмами и перелесками. Замок на горизонтом то появлялся, то снова исчезал за деревьями, словно дразнил. Катя старалась запомнить дорогу. На всякий случай. Опыт Дикого Запада научил её одному: никогда не знаешь, когда придётся убегать. Она незаметно обламывала ветки на придорожных кустах, сбивала камни с тропы, оставляла зарубки на коре деревьев. Примитивно, но надёжно.

– Ты чего там делаешь? – обернулась Ольга, заметив её манипуляции.

– Следы оставляю, – ответила Катя. – Чтобы в случае чего не заблудиться. Или найти дорогу назад.

– Умно, – одобрила Ольга. – А я вот думаю: может, нам навигатор в голову вживить? Ну, в следующий раз, когда будем перемещаться?

– Оль, как только научатся вживлять навигаторы в голову, я тебе первой позвоню, – усмехнулся Макс.

– Договорились, – кивнула Ольга.

Они прошли ещё немного, как вдруг Макс резко поднял руку, останавливая их.

– Тихо. Слышите?

Где-то впереди, за поворотом, слышался цокот копыт. Много копыт. И лязг металла.

– Кто это? – испуганно спросила Ольга, вцепляясь в руку Кати.

– Не знаю, – так же тихо ответила Катя, – Но нам лучше спрятаться. А то местных обычаев мы не знаем. Вдруг они чужаков не любят?

– Или любят, но не так, как нам бы хотелось, – добавил Макс, оглядываясь в поисках укрытия.

Придорожные кусты были достаточно густыми, чтобы спрятать троих человек и трёх лошадей. Они быстро завели животных в заросли, пригнулись и замерли. Цокот приближался. И вот из-за поворота показались всадники. Настоящие рыцари. Не бандиты в ржавых нашивках, а именно рыцари – в тяжёлых доспехах, с мечами на поясах, в шлемах с забралами. Лошади под ними были крупные, сильные, явно боевые. Человек шесть или семь. Они ехали медленно, лениво переговариваясь между собой на гортанном, непонятном языке. Катя напрягла слух, улавливала отдельные слова. Что-то про "короля", про "север", про "проклятых шотландцев". Рыцари проехали мимо, даже не взглянув в сторону кустов. Один из них, молодой, что-то сказал, и все рассмеялись грубым, лающим смехом. Звук затих вдали. Ещё долго после того, как они скрылись, никто не решался пошевелиться.

– Ушли, – выдохнул Макс.

– Господи, – Ольга прижала руку к сердцу. – А я думала, рыцари – это красиво, благородно. А эти страшные какие-то. И большие. Как танки.

– Это и есть танки средневековья, – тихо сказала Катя. – Тяжёлая кавалерия. Если они решат, что мы враги, нам не поздоровится.

Они вышли из укрытия, отряхиваясь от налипших листьев и веток.

– Ну что, пошли дальше? – спросил Макс, вглядываясь вдаль, туда, где скрылись рыцари.

– Пошли, – кивнула Катя. – Осторожно. И постараемся больше никого не встретить до самого замка.

– Ага, – хмыкнула Ольга. – Щас. Как будто от нас зависит. Тут как в лотерее: повезёт не повезёт.

Они снова тронулись в путь. Катя продолжила оставлять свои метки, теперь с удвоенным усердием. Мало ли что. Замок на холме становился всё ближе. И с каждой минутой всё больше походило на то, что их там действительно ждут.

Глава третья.

Замок возник перед ними внезапно, будто вырос из земли за одну ночь. Они вышли из-за последнего холма, и Катя замерла. Стены, которые она видела издалека, теперь нависали над ними серой громадой, выщербленной временем и боями. Башни уходили в небо, зубцы торчали частоколом, а ров, окружавший крепость, казался глубоким и тёмным, будто сам ад разверзся у подножия. Узкие бойницы напоминали прищуренные глаза, следящие за каждым движением путников. Ров, к счастью, был сухим – только грязное месиво на дне, но подъёмный мост внушал уважение: тяжёлые дубовые брёвна, окованные железом, готовые в любой момент взлететь вверх, отрезая путь.

– Ни хрена себе у них таунхаус, – прокомментировала Ольга, задрав голову. – Наш ЖЭК такого не осилит. Интересно, сколько там квадратных метров и какой коммуналка?

– Оль, тихо, – шикнула Катя, но было поздно.

– Ну и жуть, – прокомментировала Ольга, разглядывая замок. – Прямо как в фильмах ужасов. Только привидений не хватает.

– Привидения тут, наверное, самые безобидные обитатели, – заметил Макс.

Катя не ответила. Она смотрела на стены, на ворота, на фигурки людей, двигавшихся по зубцам. Что-то в этом замке было знакомым. Не лицом, не именем – ощущением. Будто она уже стояла здесь. Будто эти камни ждали её. Гулкий звук рога разорвал вечернюю тишину. Низкий, протяжный, он отразился от стен и покатился эхом по долине. Ольга вздрогнула и схватилась за гриву лошади.

– Это что за сигнал? – испуганно спросила она.

– Нас заметили, – ответил Макс спокойно, но Катя почувствовала, как напряглись его плечи.

Из ворот замка с лязгом и топотом высыпали стражники. Человек десять. Все в кольчугах, некоторые в шлемах с бармицами, с длинными копьями наперевес и мечами на поясах. Они двигались слаженно, быстро, и через секунду путешественники были в плотном кольце.

– Опа! – Ольга оживилась, крутя головой. – Местные копы! А ничего так экипировка, стильная. Ребята, а это кто – хорошие или плохие? Вы, кстати, ОМОН или просто патруль?

Стражники переглянулись. Один из них, судя по более богатому плащу и нашлёпке на шлеме, командир, шагнул вперёд и что-то резко выкрикнул. Звуки были гортанными, непривычными – смесь рычания и шипения.

– Чего? – Ольга наклонила голову. – Вы по-русски можете? Или хоть по-английски? Инглиш спик?

Стражник снова что-то рявкнул, ткнув копьём в сторону Ольги. Лошадь всхрапнула и попятилась.

– Аккуратнее с лошадью! – возмутилась Ольга. – Это, между прочим, моя законная компенсация за бандитское нападение! Если что с животным, буду жаловаться в ООН!

Катя спрыгнула с лошади, подняв руки в примирительном жесте. Макс остался в седле, но его рука инстинктивно легла на рукоять меча – бесполезного против десяти копий, но дающего иллюзию контроля.

– Спокойно, – громко и чётко сказала Катя, глядя в глаза командиру. – Мы заблудились.

Командир уставился на неё. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на узнавание? Или просто удивление, что женщина говорит, а не прячется за мужчину?

– Стоять? – рявкнул он. – Кто вы? Откуда вы пришли?

– Это что, польский? – удивилась Ольга. – Мы что, в Польшу попали? Я думала, Англия.

– Это не польский, – сказала Катя, напрягая слух. Филологическое образование, подкреплённое чтением староанглийских текстов в университете, давало о себе знать. – Это что-то вроде шотландского? Или гэльского? Похоже на смесь.

Она сделала шаг вперёд, стараясь не делать резких движений.

– Мы не враги, – медленно, чётко выговаривая слова, произнесла она на том английском, который, по её мнению, мог быть понятен в тринадцатом веке. – Мы пришли с миром. Нас звали.

Стражники снова загудели. Командир нахмурился, но опустил копьё чуть ниже.

– Как вы узнали про это замок? – спросил он на ломаном, едва узнаваемом английском, запинаясь на каждом слове. – Кто вас звал?

Катя лихорадочно соображала. Свиток! Она полезла за пазуху и вытащила тот самый пергамент, что нашла на берегу.

– Вот, – она протянула его командиру. – Мы получили это. Здесь сказано, что нас ждут. Леди Элизабет. Это я.

Командир взял свиток, поднёс к факелу и долго всматривался в буквы. Потом перевёл взгляд на Катю, на её рыжие волосы, мокрые и спутанные, на грубую одежду…

– Ждите, – коротко бросил он и, развернувшись, скрылся в воротах замка.

Стражники остались. Они не опускали копий, но и не нападали. Просто стояли, сверкая глазами из-под шлемов, и разглядывали чужаков.

– И что это было? – Ольга слезла с лошади и подошла к Кате. – Он за главным пошёл?

– Похоже на то, -:кивнула Катя.

– А вдруг там главный злодей? – забеспокоилась Ольга. – Вдруг нас сейчас в темницу бросят, пытать будут? Я пыток не выдержу, я слабая, я сразу всё расскажу. Даже то, чего не знаю.

– Оль, не нагнетай, – устало сказала Катя. – Если б хотели убить, убили бы сразу. Им что-то нужно от нас. Или кто-то.

Макс слез и встал рядом с Катей, плечом к плечу.

– Держись, – сказал он. – Что бы ни было, мы вместе.

– Романтика, – вздохнула Ольга. – Прямо как в кино. Только вместо красивого заката, мрачные рожи с копьями. И попахивает от них, кстати… Нет, вы чувствуете? Они что, вообще не моются?

– Оль, заткнись, – прошипела Катя.

Ждать пришлось недолго. Минут через пять в воротах показался командир, а с ним высокая фигура в тёмном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Фигура подошла ближе, остановилась напротив Кати и медленно откинула капюшон. Перед ними стояла женщина. Лет сорока, с острыми чертами лица, пронзительными серыми глазами и тёмными волосами, убранными под тонкую вуаль. Одета она была богато – тёмно-синее платье с меховой отделкой, серебряная цепь на шее, перстни на пальцах. Она долго всматривалась в Катю. Потом перевела взгляд на её рыжие волосы и тихо, на чистом английском, но с сильным акцентом, произнесла:

– Рыжий цвет… Действительно, как в пророчестве. Я леди Беатриса, хозяйка этого замка. А ты, – она прищурилась, – должно быть, та, кого мы ждали. Леди Элизабет.

– Я… – Катя запнулась. – Да. Наверное. Но я не понимаю… Как вы узнали? И зачем мы здесь?

– Всему своё время, дитя. Сначала ужин и тепло. Вы промокли и замерзли. Потом разговоры. – она взглянула на Макса, на Ольгу. – Ваши спутники тоже войдут. Мои люди позаботятся о лошадях.

Ольга, услышав знакомые слова "ужин и тепло", просияла.

– О! – воскликнула она. – А я сразу поняла, что вы хорошая! Интуиция у меня, знаете ли, бухгалтерская. Спасибо большое! А можно погорячее и побольше? А то мы сегодня только нервы кушали и дождевую воду.

Леди Беатриса с удивлением посмотрела на неё.

– Твоя спутница всегда такая… бойкая? – спросила она у Кати.

– Всегда, – вздохнула Катя. – Привыкнете.

– Постараюсь, – сухо ответила леди Беатриса и развернулась к замку. – Следуйте за мной.

Стражники расступились. Тяжёлые ворота со скрипом открылись, приглашая внутрь.

– Пошли, – Макс взял Катю за руку. – Похоже, нас действительно ждали.

– Да, – тихо ответила Катя. – И это пугает больше всего.

Ольга, проходя мимо командира стражников, дружелюбно помахала ему рукой.

– Пока, копы! Служите тут хорошо, не шалите! Если что – обращайтесь, поможем. У нас опыт есть, мы бандитов грабить умеем.

Стражник проводил её взглядом, полным священного ужаса. Они вошли в замок. Тяжёлые створки ворот с лязгом закрылись за их спинами, отсекая внешний мир. Леди Беатрис провела их по узкому каменному коридору, освещённому редкими факелами. Стены здесь были сырыми, холодными, и Катя поёжилась в своём мокром платье, которое так и не просохло после дождя. Они шли по длинному коридору. Факелы на стенах чадили, бросая пляшущие тени на каменные своды. Пол был устлан соломой, которая, судя по запаху, не менялась уже недели две. Где-то капала вода, где-то скреблись крысы или это просто чудилось от нервов. Ольга вертела головой во все стороны, разглядывая убранство.

– А ничего так интерьерчики, – прокомментировала она вполголоса. – Минимализм по-средневековски. Солома на полу экологично, факелы – романтично. А это что, – она ткнула пальцем в тёмное пятно на стене, плесень? Или художественная роспись?

– Оль, – шикнула Катя, – не тыкай.

Леди Беатриса шла впереди, не оборачиваясь, но было видно, что каждое слово Ольги она слышит.

– Вы расположитесь здесь, – леди Беатрис открыла тяжёлую дубовую дверь, пропуская их внутрь. – Это опочивальня моей служанки. Она не пользуется ею уже три недели.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Широкую кровать с балдахином застилало шерстяное одеяло, в углу стоял дубовый сундук, на столе горела свеча, а в камине потрескивал огонь. На стене висел гобелен с изображением охоты, а на туалетном столике лежал гребень из слоновой кости и стояло маленькое зеркальце в серебряной оправе.

– Ого, – Ольга огляделась, скидывая с себя шлем. Тот с грохотом покатился по каменному полу. – А ничего так. Люкс.

Леди Беатрис остановилась в дверях, разглядывая странную троицу. Её взгляд задержался на Ольге, которая уже стягивала с себя кольчугу, путаясь в ремешках и чертыхаясь.

– Если вам что-то понадобится, позовите служанку, – сказала леди холодно. – Она ждёт за дверью.

Леди Беатрис уже взялась за ручку двери, когда Ольга, наконец стянувшая кольчугу и стоявшая теперь в одном мокром купальнике и чужом шлеме, который она так и не сняла, вдруг спросила:

– Слушайте, – Ольга решила, что молчание не её формат, и прибавила шагу, поравнявшись с хозяйкой замка. – А скажите, у вас тут демократия или как? Президент кто?

– Что простите? – ледяным тоном переспросила Беатриса.

– Ну, – Ольга ничуть не смутилась, -главный кто у вас? Ну, типа мэра? Или губернатора? Кто здесь рулит?

Беатриса помолчала, видимо переваривая странные слова, потом медленно, с расстановкой, словно объясняла ребёнку, произнесла:

– Король. Генрих Третий. Из династии Плантагенетов. Божией милостью правитель Англии, герцог Аквитании и прочая, и прочая.

– Генрих Третий… – протянула Ольга. – Так, стоп. Это который с Робином Гудом дружил? Или это другой?

– Ольга! – простонала Катя, закрывая лицо рукой.

– Что? – обиделась Ольга. – Вот говорили же мне в школе: учи историю! А я всё на математику забивала. Думала, в жизни не пригодится. И надо же пригодилось. В тринадцатом веке. Ирония судьбы.

Леди Беатриса перевела взгляд с Ольги на Катю. В её глазах читалось: "И это та, кого прислало нам провидение?"

– Ваша спутница всегда такая своеобразная? – спросила она у Кати.

– Это моя подруга, – с достоинством ответила Катя. – Она бухгалтер. Просто у неё такая защитная реакция на стресс – юмор.

– Бух… галтер? – Беатриса нахмурилась. – Это какая-то новая ересь?

– Нет-нет, что вы, – поспешила успокоить Катя. – Это просто считает деньги. Очень хорошо считает. Полезный навык.

– Здесь вы отдохнёте. Опочивальня для почётных гостей. – она толкнула дверь и вошла внутрь.

Комната оказалась на удивление уютной по средневековым меркам. Большая кровать под балдахином (видимо, чтобы защищаться от падающих с потолка жуков), камин, в котором весело потрескивал огонь, пара сундуков, грубо сколоченный стол и несколько табуретов. На стенах – гобелены с выцветшими сценами охоты.

– О! – Ольга оживилась, увидев камин. -Камин! Как в кино! А погреться можно? Я сейчас оттаю и человеком стану.

Она подбежала к огню и протянула руки к пламени, довольно жмурясь.

– Распоряжусь, чтобы принесли горячей воды и сухую одежду, – сказала Беатриса. – И ужин. А завтра поговорим. Вам нужно отдохнуть с дороги.

– Леди Беатриса, – позвала она. – Скажите… Почему мы здесь? Вы знаете?

– Знаю. Но не сейчас. Сначала сон и еда. Завтра, когда взойдёт солнце, я расскажу вам историю. Историю, которая длится уже сто лет. И в которой, – она пристально посмотрела на Катю, – вам отведена главная роль.

Дверь закрылась, и шаги леди Беатрисы затихли в коридоре. В комнате повисла тишина, нарушаемая только треском дров и довольным сопением Ольги у камина.

– Главная роль, -задумчиво повторила Катя. – Как в прошлый раз. Только тогда я была Элизабет Шоу. А теперь кто?

– Рыжая, – буркнул Макс, снимая мокрый плащ и вешая его на спинку стула поближе к огню. – Это мы уже выяснили.

Катя подошла к небольшому мутному зеркалу, стоящему на столе, и всмотрелась в своё отражение. Из зеркала на неё смотрела незнакомка. Те же глаза, что и у Кати, но более яркие, зелёные, обрамлённые густыми рыжими ресницами. Те же черты лица, но более тонкие, аристократичные. И волосы… Огненная грива, спадающая на плечи.

– Я не узнаю себя.

– Привыкнешь, – философски заметил Макс. – Я в прошлый раз тоже не сразу привык, что я не просто Макс, а ковбой с револьвером.

– А я вообще не пойму, кто я, – подала голос Ольга от камина. – Я вроде Ольга,. А выгляжу как Ольга. Значит, меня не изменили. Почему это? Я что, недостаточно крутая для изменений?

– Оль, ты и так достаточно крутая, – улыбнулась Катя, отворачиваясь от зеркала. – Ты бандитов грабишь, с леди запросто общаешься, копам ручкой машешь. Какие уж тут изменения.

– Это да, – довольно кивнула Ольга. – Я в своём репертуаре.

Она помолчала, потом вдруг повернулась к Кате с серьёзным лицом.

– Кать,– сказала она. – А эта леди… Она нормальная? Не сожжёт нас? А то у них тут с этим делом строго, я по фильмам знаю. Ведьм там жгут, еретиков…

Катя подошла и села рядом с Ольгой на скамью у камина.

– Оль, – она взяла подругу за руку. – Ты перестань юморить.

– Я не юморю, я серьёзно! – возразила Ольга.

– Слушай, – Катя понизила голос. – Ты должна понять одну вещь. Здесь не двадцать первый век. Здесь другие законы, другие порядки. И то, что смешно там, здесь может стоить жизни.

– В смысле?

– В прямом. То, что ты спросила про президента, – это для них дикость. Они могут решить, что ты сумасшедшая или, хуже того, одержимая. А с такими здесь разговор короткий.

– Костёр?

– Так, – Ольга резко выпрямилась. – Всё. Замолкаю. Я теперь немая. Вообще ничего не говорю. Только угукаю и киваю. Поняла, приняла, обрабатываю.

– Оль, не надо впадать в крайности, – улыбнулась Катя. – Просто думай, прежде чем сказать. И если не уверена молчи.

– А если уверена?

– Тогда тоже молчи, на всякий случай, – посоветовал Макс, развалившись на кровати. – Проверено.

В дверь постучали. Вошли две служанки с большими деревянными бадьями, полными горячей воды, и охапками сухой одежды. Расставили всё, поклонились и бесшумно исчезли.

– О! – оживилась Ольга. – Вода! Горячая! Я первая!

Она уже собралась нырнуть в бадью, но на полпути замерла и обернулась к Кате.

– Кать, – сказала она . – Спасибо. Что предупредила. Я правда не подумала. У нас там, в Москве, можно любую чушь сморозить, максимум пальцем у виска покрутят. А тут…

– А тут серьёзно, – кивнула Катя. – Но ты не бойся. Мы вместе. И Макс с нами. И Джейкоб остался там, но он бы тоже был с нами.

– Джейкоб, – вздохнула Ольга. – Интересно, как он там? Шашлык дожарил? Или сжёг всё к чёрту?

– Думаю, сжёг, – усмехнулся Макс. – Но не в этом дело. Он справится. Он сильный.

Катя подошла к узкой бойнице, забранной решёткой. Внизу, во внутреннем дворе, догорали факелы, тени стражников двигались вдоль стен. Где-то лаяла собака, где-то плакал ребёнок. Жизнь средневекового замка продолжалась, не обращая внимания на трёх пришельцев из будущего. Она коснулась своих рыжих волос и вздрогнула. В отражении тёмного стекла ей показалось, что за её спиной стоит кто-то ещё. Призрак. С мечом в руке. Но когда она резко обернулась, никого не было. Только Макс, задремавший на кровати, и Ольга, с наслаждением плескающаяся в бадье.

– Показалось, – сказала Катя.

Макс резко сел на кровати, отбросив влажный плащ в сторону. Спать он не собирался – слишком много адреналина гуляло в крови, слишком непривычным было это место с его каменными стенами и запахом сырости.

– Кать, – позвал он тихо, чтобы не разбудить Ольгу, которая блаженствовала в воде. – Нам нужно поговорить.

Катя оторвалась от окна и подошла к нему.

– О чём?

– О портале, – Макс понизил голос, – Нужно искать способ вернуться. Прямо сейчас, пока не стемнело окончательно. Я не собираюсь задерживаться в этом средневековье. Ни к чему хорошему это не приведёт.

– Макс, мы не можем просто уйти. Ты видел ту записку? "Ваша сила – в вашей памяти". Нас ждали. Знали, что мы придём.

– И что с того? – Макс упрямо мотнул головой. – В прошлый раз нас тоже "ждали", и чем кончилось? Перестрелками, погонями и чуть не смертью.

– Именно! – Катя подалась вперёд, её глаза загорелись. – В прошлый раз я попала туда дважды. Дважды, Макс! И дважды мы защитили город от бандитов, спасли людей. Помнишь Тедди? Помнишь, как мы отбивали салун? Если бы нас не занесло туда, Пыльная Лощина могла бы пасть. Получается, – продолжала Катя, – если нас сюда занесло, значит, мы нужны для чего-то. Для какой-то цели. И я должна понять для какой. И кто я теперь в этой истории.

Она посмотрела на Макса в упор. В свете камина её рыжие волосы отливали золотом, а глаза казались почти прозрачными.

– Ну ты как и в тот раз, – тихо сказала она, и в голосе её прозвучала нежность. – Не Макс, а Стайлз. Помнишь, как тебя называли в Пыльной Лощине? Самый быстрый стрелок к западу от Миссисипи. Ты тогда тоже хотел сбежать, а остался. И не пожалел.

Макс усмехнулся, но в глазах его мелькнуло что-то тёплое.

– Стайлз, – повторил он задумчиво. – Давно меня так не называли.

Он встал с кровати, подошёл к камину и, глядя на огонь, вдруг широко улыбнулся.

– О! – воскликнул он, оборачиваясь к Кате с внезапным озорством в глазах. – А ведь если подумать.. Я теперь не просто Стайлз. Я сэр Стайлз!

– Сэр Макс Стайлз из Пыльной Лощины, защитник угнетённых и гроза бандитов всех мастей! – и тут же сломал образ, рассмеявшись. – Звучит?

– Звучит как начало большой проблемы. Но мне нравится.

Они посмотрели на Ольгу. Та по-прежнему нежилась в горячей воде, раскинув руки по краям деревянной бадьи и запрокинув голову. Глаза её были закрыты, на лице блуждала блаженная улыбка. Пар поднимался над водой, делая её похожей на древнеримскую матрону в термах.

– Оль, – позвала Катя. – Ты как?

– М-м-м, – протянула Ольга, не открывая глаз. – Я в раю. Если это тринадцатый век, то я за него обеими руками. Горячая вода, тишина, никаких отчётов и начальников… Кайф.

– Оль, ты вообще слышала, о чём мы говорили?

– А-а-а, – Ольга лениво приоткрыла один глаз. – Про портал, про миссию, про сэра Стайлза. Слышала. Вывод: мы здесь не просто так. Я за. Вода остывает, кстати. Надо вылезать, а не хочется.

Она с явным сожалением начала выбираться из бадьи, закутываясь в огромное полотенце (льняное, грубоватое, но чистое).

– Кать, – сказала Оля, вытирая волосы. – Ты права. Нас занесло сюда не просто так. Я, конечно, не экстрасенс, но логика подсказывает: если в прошлый раз была миссия, то и в этот раз будет. И моя миссия, видимо, следить, чтобы вы тут глупостей не наделали, и вовремя подсказывать, где финансовая выгода.

– Финансовая выгода? – переспросил Макс.

– Ну да, – Ольга пожала плечами. – Вон та леди богатая. Если мы ей поможем, может, отвалит золотишка. А золото оно и в Африке, и в тринадцатом веке золото. Пригодится, когда вернёмся.

– Оль, ты неисправима, – покачала головой Катя с улыбкой.

– А что такого? – Ольга натянула сухую рубаху, длинную, до пят и забралась на кровать, под балдахин. – Ладно, я спать. Завтра разбираться будем. Но чур я первая к завтраку. Надеюсь, у них тут кормят нормально, а не этой… овсянкой без всего.

Через минуту она уже посапывала, свернувшись калачиком. Катя и Макс остались вдвоём у камина. Пламя тихо потрескивало, за окном выл ветер, где-то в замке пробили часы.

– Сэр Стайлз, – повторила Катя. – Нравится мне это.

– А мне нравится, что ты рядом, – ответил он. – Кем бы ты ни была – Элизабет, Катя, рыжая незнакомка… Ты всегда ты.

– Мы справимся? – спросила она.

– Всегда справлялись, – ответил он.

Глава четвертая

Катя проснулась от того, что кто-то тронул её за плечо. Она открыла глаза и увидела молодую служанку девочку лет семнадцати, в простом льняном платье, с испуганными глазами и светлыми косами, уложенными вокруг головы. Девочка что-то быстро заговорила, указывая на дверь. Катя кивнула, потирая лицо. В комнате было светло утреннее солнце пробивалось сквозь щели в ставнях, рисуя на каменном полу золотые полосы. Огонь в камине почти догорел, оставив после себя горку серого пепла. Ольга дрыхла без задних ног, раскинувшись на кровати звездой и причмокивая во сне.

– Оль, вставай, – Катя легонько потрясла её за плечо. – Нас ждут. И, кажется, завтрак.

Слово "завтрак" подействовало лучше любого будильника. Ольга распахнула глаза и мгновенно села.

– Завтрак? Где? Несите!

– Сама встанешь и пойдёшь. Одевайся давай.

Катя подошла к окну, раздвинула ставни. Утро выдалось ясным, небо – бледно-голубым, без единого облачка. Внизу, во дворе, уже кипела жизнь: оруженосцы чистили доспехи, кузнец что-то громко обсуждал с лучником, женщина с корзиной яиц спешила к кухне. Ольга натянула вчерашнюю сухую одежду, ночную рубаху пришлось снять, слишком уж она была "ночной" для выхода в свет и кое-как причесалась пальцами. Катя помогла ей заплести косу. Макс уже ждал в коридоре, облокотившись о каменную стену с видом бывалого воина, которому всё нипочём.

– Вы как? – спросил он.

– Голодная как волк, – честно призналась Ольга. – Веду!

Они спустились по узкой винтовой лестнице в большой зал. Здесь было светлее, высокие окна-бойницы пропускали утреннее солнце, лучи которого золотили пыль, танцующую в воздухе. Леди Беатриса уже ждала их за длинным дубовым столом. На ней было тёмно-зелёное платье с серебряной вышивкой, волосы убраны под тонкую сетку. Рядом стояли служанки, готовые прислуживать. На столе еда. Небогато, по меркам двадцать первого века, но для проголодавшихся путников выглядело как пир богов: свежий хлеб (настоящий, ржаной, с хрустящей корочкой), кувшин с молоком, мёд в глиняной плошке, варёные яйца, какие-то лепёшки, сыр и вяленое мясо, нарезанное тонкими ломтиками. Ольга замерла на пороге и шумно втянула носом воздух.

– А-а-а… – выдохнула она. – Пахнет как дома! Ну, если бы дома был тринадцатый век, конечно.

– Садитесь, -леди Беатриса указала на места напротив себя. – Прошу к столу.

Ольга плюхнулась на скамью и немедленно потянулась к хлебу. Отломила кусок, макнула в мёд, откусила и зажмурилась от удовольствия.

– М-м-м… – простонала она. – Кать, это божественно. Надо рецепт узнать.

– Оль, – шикнула Катя, садясь рядом. – Прилично.

– А что? Я культурно. -Ольга дожевала и оглядела стол с лёгким разочарованием. – Слушайте, а у вас паэлья есть? Ну, такое блюдо испанское, с рисом и морепродуктами? Или хотя бы жареная картошка? Картошка фри, например? Я б сейчас умяла тазик.

Леди Беатриса, которая как раз подносила к губам деревянную кружку с отваром трав, замерла. Медленно опустила кружку и уставилась на Ольгу долгим, изучающим взглядом.

– Простите, мисс… -ледяным тоном произнесла она. – Вы откуда будете?

Ольга открыла рот, но Катя опередила её. Сработал инстинкт самосохранения, выработанный за прошлое путешествие во времени.

– Она из Византии, -выпалила Катя с максимально уверенным лицом. – Её зовут мисс Дороти. Мы познакомились в пути. Она… э-э-э… путешествует. Изучает местные обычаи. Очень образованная дама.

Леди Беатриса перевела взгляд с Кати на Ольгу и обратно. В её глазах читалось сомнение, но воспитание не позволяло допрашивать гостей с пристрастием за завтраком.

– Из Византии, значит, – повторила она. -Что ж, у нас редко бывают гости из тех краёв. Должно быть, вы многое можете рассказать о Константинополе.

– О, да! – Ольга, быстро поняв намёк, подхватила игру. – Константинополь – она замялась, лихорадочно вспоминая хоть что-то из школьной программы. – Там красиво. Очень. И еда вкусная. Особенно паэлья. То есть, ну у них там своя еда, конечно. Но я больше по местной кухне, – и она снова впилась зубами в хлеб, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Понятно, – сухо сказала Беатриса, но тему развивать не стала. Видимо, решила, что с сумасшедшими лучше не спорить.

Она снова перевела взгляд на Катю. И в этом взгляде было что-то такое, от чего Кате стало не по себе. Смесь надежды, отчаяния и твёрдой решимости.

– Леди Элизабет, – начала Беатриса. – Вы спросили вчера, для чего вы здесь. Я обещала ответить.

Катя отложила хлеб и выпрямилась. Макс за столом напрягся, готовый в любой момент вмешаться.

– Я слушаю, – сказала Катя.

Беатриса помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила глухо, сдерживая эмоции:

– У меня есть сын. Его зовут Роберт. Ему двенадцать лет. Три дня назад он слег с горячкой. Тело покрылось язвами, он мечется в бреду, не узнаёт никого. – голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. – Замковые лекари бессильны. Они говорят – порча, проклятие, кара Господня. Кровопускания не помогают, травы тоже. Я перепробовала всё. Молилась, платила монахам, привозила знахарей из соседних деревень. Никто не может помочь. Мой мальчик угасает.

В зале повисла тяжёлая тишина. Даже Ольга перестала жевать, уставившись на Беатрису с сочувствием.

– Я, мне очень жаль, – сказала Катя. – Но я не понимаю. Я здесь при чём? Я не лекарь. Я вообще не знаю средневековой медицины. У меня нет никаких знаний, чтобы…

– Нам сказали, что вы лучшая в этом деле, – перебила её Беатриса, и в её глазах вспыхнул странный огонь.

– Кто сказал? – насторожился Макс.

Беатриса полезла за пазуху и вытащила такой же свиток, какой Катя нашла на берегу. Только этот был старым, пожелтевшим, с потрескавшейся печатью.

– Это пророчество, – сказала она. – Ему сто лет. Его оставила женщина, которая жила в этом замке задолго до меня. Она была необычной. Говорили, что она умела лечить там, где лекари опускали руки. Что она видела будущее. Перед смертью она написала это и велела передавать из поколения в поколение, пока не наступит нужный час. «Когда призрак умершего вновь придёт за живыми, когда кровь рода проклянут, явится та, что спасёт. С огнём на голове, с сердцем, знающим иные времена. Она исцелит дитя, разорвёт круг и упокоит тень. Слушайте её, ибо она избранная».

Беатриса подняла глаза на Катю.

– Огонь на голове, – тихо сказала она. – Твои волосы, леди Екатерина. Сердце, знающее иные времена. Ты не из этого мира, я поняла это сразу, как только увидела тебя и твою странную спутницу из Византии.

Ольга при этих словах скромно потупилась, делая вид, что внимательно изучает узор на скатерти.

– Я не знаю, кто ты и откуда, – продолжала Беатриса. – Но пророчество говорит, что ты сможешь помочь. И я… – голос её дрогнул, – я прошу тебя. Помоги моему сыну. Чем сможешь. Если есть хоть малейший шанс…

– Леди Беатриса, – осторожно начала Катя. – Я правда не знаю, смогу ли помочь. Я не целительница. Но… – она замялась, вспоминая свой опыт на Диком Западе, где приходилось обрабатывать раны подручными средствами, – я могу посмотреть на мальчика. Просто посмотреть. И если смогу что-то сделать, сделаю. Обещаю.

Беатриса порывисто встала. На секунду показалось, что она бросится Кате на шею, но воспитание взяло верх. Она лишь низко поклонилась – так, как кланяются равным, а не чужестранкам.

– Спасибо, – выдохнула она. – Пойдём. Сейчас же.

Ольга, которая уже собралась продолжить трапезу, забеспокоилась:

– А можно я с вами? – пискнула она. – Я в больных детях ничего не понимаю, но вдруг пригожусь? Морально поддержать, там, воду подать…

– Пошли все. Макс, ты тоже. Мало ли что.

– Я всегда с тобой, – ответил он.

Они поднялись из-за стола и направились за Беатрисой вглубь замка, по узким коридорам, мимо стражников, которые при виде леди почтительно склоняли головы.

– Кать, ты чего? Ты же не доктор. А если он правда болен чем-то серьёзным? У них же тут антибиотиков нет.

– Я знаю, -так же тихо ответила Катя. – Но посмотреть-то можно. Вдруг повезёт? Вдруг это что-то простое? В прошлый раз у меня получалось. Может, и сейчас получится.

– Дай-то бог, – вздохнула Ольга.

Они подошли к тяжёлой двери, обитой железом. Беатриса остановилась, положила руку на створку и обернулась к Кате.

– Он там, – сказала она. – Будь готова. Это зрелище не для слабых духом.

Комната парня находилась этажом выше, в той же башне. Она была меньше, чем их опочивальня , но такая же тёплая, в камине горел огонь, у кровати стояла табуретка с кружкой воды и горшочком с мёдом. На кровати, под шерстяным одеялом, лежал мальчик. Катя подошла ближе, присела на край кровати и положила ладонь ему на лоб. Горячий. Очень горячий.

– Давно у него жар? – спросила она, не оборачиваясь.

– Третий день, – глухо ответила Беатриса из-за спины. – Лекари пускали кровь, но легче не стало. Даже хуже.

Катя поморщилась. Кровопускание при температуре – это верный способ добить пациента. Она откинула одеяло и осмотрела мальчика. Никаких язв, о которых говорила Беатриса, не было – просто красные пятна на шее и груди, обычная потница от того, что ребёнка укутали в три слоя шерсти. Она прислушалась к дыханию. Хрипов нет. Посмотрела горло – красное, . Пощупала лимфоузлы – увеличены, но не критично. И тут до неё дошло.

– Господи, – выдохнула Катя. – Да он просто простудился!

– Что? – не поняла Беатриса.

– У него обычная простуда! – Катя обернулась к леди. – Вирусная инфекция. Ну, то есть… он замерз где-то, промок, и у него поднялась температура. Организм борется. А эти ваши лекари со своим кровопусканием только хуже сделали!

Беатриса смотрела на неё с надеждой и недоверием одновременно.

– Ты уверена? Но он так мечется, кричит…

– Это бред от высокой температуры, -объяснила Катя, вставая. – Если температуру сбить, он придёт в себя.

– Сбить? – переспросила Беатриса. – Как?

Катя задумалась. Антибиотиков нет. Жаропонижающих нет. Даже обычного парацетамола не существует в природе. Но есть знания. Знания, которые она получила в двадцать первом веке и которые здесь, в тринадцатом, могут стоить ребёнку жизни, если ошибиться.

– Мне нужно, – она начала загибать пальцы, – кипяток. Много кипятка. Чистые тряпки, обязательно прокипячённые. И…

– Макс, ты помнишь, как мы использовали подорожник и чеснок?

– Помню. Подорожник для ран, чеснок внутрь, от заражения.

– Вот! – Катя вскочила. – Макс, найди подорожник. Здесь, наверное, растёт. И чеснок. Много чеснока. И если есть какие-то травы от жара – ромашка, липа. Хотя липа тут вряд ли. Ладно, чеснок и подорожник точно нужны.

– А ты тут справишься?

– Справлюсь, – кивнула Катя. – Иди.

Макс вышел. Катя повернулась к Беатрисе, которая смотрела на неё круглыми глазами, явно не понимая половины слов.

– Леди Беатриса, – сказала Катя как можно спокойнее. – Мне нужно кое-что ещё. Очень важное.

– Всё, что угодно, – немедленно откликнулась та.

– У вас есть… – Катя замялась, подбирая слова. – Ну, то, что пьют взрослые. Крепкое такое. Чтобы согреться или… ну, вы понимаете.

– Не понимаю. О чём ты?

– Ну, – Катя покраснела. – Алкоголь. Спиртное. Вино? Но вино слабое, не то. Что-то покрепче. Чтобы… – она сделала рукой жест, будто опрокидывает стопку. -Ну! Водка!

– Вод… ка? – Беатриса произнесла это слово по слогам, с явным трудом. – Что такое водка?

Катя открыла рот и закрыла. Как объяснить человеку из тринадцатого века, что такое водка? Когда её ещё не изобрели?

– Ну. Это такая жидкость. Прозрачная. Сильно жжётся. Пьют и весело становится. Или невесело, если много. Вы что, вообще ничего крепче вина не пьёте?

Беатриса смотрела на неё с возрастающим недоумением.

– Мы пьём эль, сидр, вино… Иногда мёд – это такой напиток из мёда, он крепче. Но чтобы жёгся? – она покачала головой. – Не знаю такого.

– Оль, – Катя обернулась к подруге, которая тихо сидела в углу, стараясь не отсвечивать. – Помоги объяснить.