Вы читаете книгу «Младшая жена» онлайн

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 1

Ольга подняла голову от подушки: богатырский пьяный храп мужа, уснувшего на диване в гостиной, разносился по комнатам, сотрясая стены.

Вздохнув, женщина вновь легла, прежде посмотрев на время: два часа ночи!

И где до сих пор носит Витальку?

Господи, хоть бы беды сын не наделал со своими дружками…

****

Оля вышла замуж в двадцать лет, после окончания техникума, за завидного, в то время, жениха поселка – Николая Туманова.

После громкой свадьбы стали жить они, как все, а может и даже лучше, чем некоторые: Николай служил в милиции, а Оля работала технологом на мясокомбинате.

Через два года в молодой семье родился сын Виталик. После рождения внука родители мужа помогли детям купить дом в этом же поселке.

Со временем супруги нажили машину одну, за ней другую, лучше и дороже прежней. В доме появилась хорошая мебель, все полы и стены стали застланы и увешаны коврами. Хозяйства Ольга и Николай не держали, хоть это было и принято повсеместно, а все из-за нехватки на него времени: Николай постоянно, сутками, пропадал на работе, да и Ольга тоже.

Сына Виталика помогли вырастить родители.

Свежими овощами, мясом и куриными яйцами семью Тумановых младших тоже обеспечивали родители, которые по жизни привыкли держать много скотины в своем хозяйстве, а Ольга с Николаем сделали из своего двора райский уголок, где от весны до поздней осени цвели всевозможные цветы, источая сладкие ароматы.

А еще у Николая и Ольги были построены на участке баня с парилкой и площадка с беседкой и резными качелями, с оборудованным, по близости, местом для мангала и разведения костра. Из-за таких красот в их доме часто собирались сослуживцы Николая со своими женами. Оля всегда, как образцовая хозяйка, подавала гостям блюда, не хуже, чем в лучших ресторанах страны, а муж любил петь песни под гитару, демонстрируя свой красивый, от природы, голос.

Так и жили: работали, отдыхали, любили, сына растили.

Ольга всегда следила за собой, и даже сейчас, в свои пятьдесят, выглядит стройной и моложавой женщиной, а уж Николай ее и вовсе красавец мужчина – солидный, по-военному подтянутый, с гордой осанкой и широким разворотом плеч.

И все жители поселка всегда считали союз Ольги и Николая образцовым и нерушимым. Завидовали им, уважали, и даже побаивались (Николай-то при пагонах и власти).

Да, так все и было, но пять лет назад счастье семьи Тумановых развалилось на мелкие кусочки, разбившись о предательство.

****

– Оля! Я не люблю ее! Я тебя люблю! Просто так вышло!

Ольга, тихо плача и утирая лицо уже давно мокрыми ладонями, и комкая влажный платочек в тонких пальцах, не поднимая ресниц, спросила у Николая:

– И ребенка вы просто так, не любя сотворили с ней? Да?

Николай шумно вздохнул, упер руки в боки, и повторил уже в который раз, делая упор на каждое слово:

– ОЛЯ.

ЭТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ.

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

ТЫ – МОЯ ЖЕНА, И МЫ БУДЕМ ЖИТЬ ВМЕСТЕ ДАЛЬШЕ.

В НАШЕЙ С ТОБОЙ ЖИЗНИ НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ, УВЕРЯЮ ТЕБЯ!

ПРОСТО ЗАБУДЬ О НЕЙ И ВСЁ!

Оля, услышав такой ответ, качнула головой, и произнесла, с иронией, сквозь слезы:

– Жена не стенка – взял и подвинул, а теперь выходит, вновь меня хочешь на место вернуть? "Ничего не изменилось"?? Совсем ничего?!

Женщина прерывисто вздохнула, отрицательно качнула головой, прислонила платочек к носу, утерев влагу, и добавила:

– Я не смогу жить с тобой дальше, Коля. Просто не смогу. Это мерзко.

Произнося эти слова, Оля брезгливо передернула плечами, представив себя в постели с мужем после этой измены.

– Я уйду к родителям. Сегодня же.

Высказавшись, Ольга поднялась с дивана. Но не успела она и шагу сделать, как Николай кинулся к ней, обнял крепко, прижал ее к себе, и начал говорить горячо и быстро:

– Оля! Не делай глупости, умоляю. У нас семья! Это была случайность! Она подставила меня с этой беременностью! Ты же прекрасно знаешь, как наш развод отразится на моей службе и репутации! Прошу тебя, не позволь этой …малолетке растоптать наш брак! Останься, пожалуйста! Я…Я благородный человек – я не смогу отказаться от своего сына! Я буду помогать ей финансово, но СЕМЬЯ! НАША С ТОБОЙ СЕМЬЯ! …не должна пострадать из-за этой моей ошибки! ОЛЯ! Ты же мудрая женщина! Не позволяй ей сломать нам жизнь!

Оля, устав слушать весь этот бред, начала отталкивать от себя мужа, но он был настойчив, и не выпускал ее из своих объятий.

В тот вечер Николай произнес столько извинительных и умоляющих слов, сколько не произносил за всю свою жизнь.

Он стоял на коленях перед Ольгой, он даже плакал, он клялся и божился, что к этой девушке больше НИКОГДА не подойдет, а деньги для ее ребенка будет переводить только на банковский счет....

И Ольга, с тяжелым сердцем, но все же нашла в себе силы, и сохранила этот брак.

Все же тридцать лет брака учат прощать даже то, что прощать не стоит.

Настоящее

– Витас! Давай быстрее! Чё ты там копаешься?

Несколько молодых мужчин, стоя возле машины, у которой сейчас были распахнуты все четыре двери, держали в руках жестяные банки, и громко переговаривались, смеялись, совсем не переживая разбудить мирно спящих в своих домах людей.

– Ща!

Пошатываясь, Виталик, расстегнул штаны, шире расставил ноги, и прогнул таз вперед, уже в следующее мгновение почувствовав облегчение в мочевом пузыре.

Дворовая собака, уже не раз получавшая от него увесистых пинков, сейчас лишь трусливо лаяла из своей конуры, пока сын мстил за мать мокрой местью любовнице отца.

– Г****,…Т****, С****

Уже не раз и не два дверь этого маленького дома была осквернена им, Виталием, и тот факт, что в этом доме подрастает его брат по отцу, совсем не трогал парня.

Он ненавидел брата, которому от роду всего пять лет, а еще больше он ненавидел ЕЁ – мать этого ребенка. Если бы было можно, он бы ее пинками, как ту дворняжку, выгнал из поселка! Ведь из-за нее его мать плачет ночами, а отец!

–Гхмм… Гади*а!

Закончив дело, парень вернул свои штаны на место и качнул головой зло и отчаянно.

Из-за этой Надьки отец превратился в посмешище всего поселка! Бегает, как заяц, от матери к этой девке! Держит эта Надька его крепко! Своим пацаном привязала, и крутит, как хочет!

Ещё раз долбанув, со всей силы в двери кулаком, неловко развернувшись, и сделав неуклюже широкий шаг, Виталий сбежал с двух ступеней крыльца на подогнутых коленях, чуть при этом не запахав носом в цветы возле тропинки, ведущей к калитке, и еще раз рыкнув и замахнувшись на уже охрипшую от лая собаку ногой, вышел со двора.

****

Надя лежала в кровати и молилась, чтобы ее многострадальная дверь выдержала удары кулаками пьяного Виталика, сына Николая.

Так вышло в жизни, что свела ее судьба с Николаем, взрослым, женатым мужчиной еще во времена ее учебы в техникуме. В тот год, шесть лет назад, ей было восемнадцать лет, и на ее руках медленно и мучительно умирала мама.

ОН увидел ее возле поликлиники.

В тот день Надя пришла просить, чтобы маму положили в гинекологическое отделение хотя бы на десять дней, но ей в направлении отказали, сказав, что ухаживать за лежачей, и уже совсем безнадежной мамой в больнице никто не будет, а если бы даже и кто-то согласился, то только за хорошие деньги. А вот денег-то у Нади и не было, а защита диплома приближалась.

(Когда мама заболела и подолгу лежала в больницах, Надя добивалась, чтобы маме дали пенсию, но всего лишь три месяца назад, когда мама совсем перестала вставать с постели, ей все же назначили эту несчастную пенсию, до этого гоняя Надю, по сто раз, за разными справками и выписками и оттягивая дату рассмотрения дела. И все эти несколько месяцев они с мамой жили лишь на выплаты по ее больничному листу и на Надину стипендию.)

И Надя, вымотанная, морально выжатая, уже забывшая за последние семь месяцев, что такое "лечь вечером в постель, уснуть и проснуться только утром", чувствовала себя совершенно без сил, уже не раз задумываясь о том, не бросить ли ей учебу.

****

В тот день Надя стояла у дверей в поликлинику и плакала, понимая, что жизнь родного человека подходит к концу, и ее собственная жизнь тоже кажется ей никчемной и пустой: что она будет делать, когда не станет мамы?

И самое страшное в этом всем то, что НИКТО ни бедной маме, ни ей самой, не может помочь даже добрым словом.

Но, совсем неожиданно, случилось маленькое чудо:

Николай, подойдя и узнав причину ее слез (он пришел сделать снимок легких для медицинской комиссии в тот день), помог добиться места для мамы в больнице всего за несколько минут.

****

Через два месяца мамы не стало, и Николай вновь помог Наде с прощальной церемонией.

Так и закрутилось все, завертелось.

Николай с самого начала не скрывал от нее, что женат, да Надя и сама это знала – она несколько раз видела Николая с женой в магазине, и у здания администрации. В такие моменты Надя низко опускала голову, и старалась пройти незаметной тенью мимо супружеской пары.

А потом настал тот день, когда она узнала, что беременна.

Эта новость не стала для Нади нечем-то сверхнеожиданным, ведь все же она не просто беседовала с Николаем, когда он навещал ее дома.

И Николай принял эту новость очень хорошо: он радовался, как ребенок, целовал ее, признавался в любви. Обещал, что будет помогать, а еще сразу же предупредил, что из своей семьи к ним уйти не сможет, но и отказаться от них он тоже не может.

И Надя смирилась с таким положением.

А что ей было делать?

Живот рос. Вскоре она вышла в декретный отпуск, и теперь пойти на работу сможет только через год, а то и два, а Николай обещал поддержку, хоть и было видно, что ему тяжело жить на две семьи.

***

Когда родился Тёма, обо этом сразу же узнала Ольга, жена Николая.

И Николай пропал.

Он не приходил к Наде и сыну долгих три месяца. Она уже смирилась с тем, что они расстались с ним навсегда, даже без последнего разговора и прощаний, как в один из вечеров Николай постучался в ее двери, будучи не совсем трезвым.

Надя открыла двери с Тёмой на руках, и Николай, увидев ее и ребенка, рухнул на колени и обнял ее за ноги, уткнувшись лицом в живот Надежды. Он плакал и целовал ее платье и руки, и просил простить.

И Надя вновь смирилась с участью любовницы, ведь она любила Николая, не смотря ни на что.

Николай же, с той поры, стал называть ее своей "любимой младшей женой", и Наде даже нравилось, как эти слова звучат, когда он произносит их своим таким бархатным, ласковым голосом, целуя ее в волосы, глаза и щеки.

Но тихое счастье «младшей жены» для Нади закончилось уже через три месяца. Закончилось с того дня, когда до сына Николая, Виталика, и его жены Ольги вновь дошли слухи о том, что их муж и отец продолжает жить на две семьи.

И если Ольга никогда и никак не проявляла своего недовольства, и не контактировала с Надей, то вот сын Виталик стал лютой ненавистью ненавидеть и саму Надю, и ее сына Тёму.

И после каждого такого следующего ночного визита старшего сына Николая, Наде становится все страшнее и страшнее.

И страшно ей даже не от того, что обозленный парень обгаживает ей двери (Надя уже постоянно держит в запасе хлорку, и уже раз десять перекрашивала двери), а от того, что может случиться в том случае, если ее дверь, в одну из ночей, не выдержит и сломается от ударов его кулаков, и тогда и сам Виталий, и его дружки смогут ворваться в дом.

Что может быть дальше, Надя даже боится представить.

****

Во дворе все стихло. Надя полежала еще немного, а затем решительно поднялась с постели, в душе радуясь, что Тёма в этот раз не проснулся, пока Виталик буйствовал на ее пороге.

Тёме пять лет. Он уже все понимает, и всегда смотрит на нее, на Надю, умным, не по-детски взрослым взглядом, так похожим на взгляд глаз его отца.

Надя не раз жаловалась Николаю на его старшего сына, но все безрезультатно – Виталий продолжает издеваться и над ней, и над их сыном, унижая, пугая и оскорбляя ее и малыша.

***

Включив свет на кухне, Надя достала с полочки тетрадку с мамиными кулинарными рецептами, и открыла ее в самом конце. Там, на обложке, с внутренней стороны был записан телефон дедушки Васи – отца мамы.

Деду Василию уже далеко за шестьдесят. Он живет в небольшом городе, имеет свою двухкомнатную квартиру.

Мама никогда не ладила с собственным отцом по той причине, что жил он странной жизнью: нигде не работал уже много лет, с тех пор, как его сократили на заводе, и все деньги, которые ему удавалось заработать, он тратил на то, что кормил бездомных собак во всей округе. На жизнь себе (и собакам) мужчина зарабатывал тем, что понимал в электричестве и водопроводе. Он мог легко заменить розетку в доме или установить еще несколько. Мог заменить или починить водопроводный кран, или починить систему слива в бочке унитаза. Мог прочистить трубы от засора, или подсоединить новую водогрейку. Имея золотые руки, мужчина жил на то, что зарабатывал этими «шабашками», и на безбедную жизнь ему всегда хватало.

Только вот сам он не очень-то следил за своим собственным жильем, и жил, как и положено закоренелому холостяку, в вечном беспорядке, и с внутренней гармонией с окружающим его хаосом.

Единственную дочь Катю, которую родила ему женщина еще сорок с лишним лет назад, Василий не растил, и отношения с ней и ее мамой не поддерживал. Лишь однажды мама Нади, Катерина, приехала, с тогда еще пятилетней Наденькой, к отцу в гости. Но отец позволил Кате и Наде пожить всего несколько дней в его квартире, а потом спросил дочь прямо в лоб:

– Вы когда уезжать собираетесь?

И мама в тот же день взяла маленькую Надю за ручку, и они ушли из дома деда, чтобы больше туда никогда не возвращаться.

Мама изредка, до своей болезни, общалась со своим отцом, поздравляла его с праздниками, а потом и телефонами они обменялись, но позвонить так друг другу ни разу и не позвонили.

Когда мамы не стало, Надя позвонила деду и сказала о несчастье, но он, сказав в ответ, что болен и стар, так и не приехал на прощание с единственным своим ребенком.

***

– Всё! Хватит!

Надя долго терпела, очень долго, но и этому терпению пришел конец.

Даже не посмотрев на часы (сейчас точно нет еще и четырех утра), она набрала номер и приложила телефон к уху, ожидая ответа на той стороне.

Лишь через несколько долгих, протяжных гудков, она услышала хриплый, басистый голос деда Василия:

– Алё! Это кто балуется? А? Откуда у вас этот номер?!

И Надя, вздохнув глубоко, и стараясь, чтобы голос звучал уверенно, произнесла:

– Алё. Дедушка. Это я – Надя. Твоя внучка.

****

Глава 2

Утро

Надя, получив по телефону разрешение от дедушки Васи пожить у него один месяц (пока она найдет в городе подходящее для приобретения жильё, работу, и оформит Тёму в детский сад), решила не откладывать и на один день свой план по переезду в другой город.

Виталик и его дружки опасны. Даже Николай не может повлиять на своего старшего сына, и защитить ее и Тёму хотя бы от его ночных визитов. Так чего, спрашивается, ей остается ждать? Правильный ответ очевиден:

спасение утопающих дело рук самих утопающих.

Так и не заснув больше в эту ночь, Надя начала это воскресное утро с того, что продала оптом десять своих курочек-несушек и петуха, вместе с десятком серых гусей, давней подруге по школе, Рите Макаровой, а козу Майку продала соседке тёте Маше, объяснив женщине своё желание, вдруг, так неожиданно, расстаться с породистой и высокоудойной козочкой лишь тем, что ей (Наде) некогда в этом году запасать сено для своей безрогой кормилицы из-за того, что отпуска в летние месяцы у нее в этом году не будет.

Надя решила, что свои планы по переезду из поселка в город она сохранит в тайне от всех соседей, так как она пока не была до конца уверена, что у нее получится устроиться, и насовсем остаться на новом месте.

И именно по этой причине девушка не стала сразу продавать свой дом, решив, что, в любом случае, она вернется в поселок через месяц.

Может быть, через месяц, Надя вернется обратно в поселок для того, чтобы остаться на старом месте еще на какое-то время (это в случае провала плана), или же вернется она (в случае удачного стечения обстоятельств) уже чтобы продать дом, и на вырученные деньги купить в городе квартиру- «малосемейку», или пусть даже комнату в квартире с коммунальной планировкой, если такие варианты, равносильные по стоимости с ценой ее дома, найдутся в течение того времени, пока они будут жить с Тёмой у дедушки Васи.

Хоть домик у Нади, доставшийся ей от мамы, и маленький по квадратуре (всего три комнаты), но он отапливается газом, подведенным к камину, а это уже поднимает его цену, по сравнению с домами в поселке с печным отоплением. И ремонт в доме Надя сделала хороший всего лишь год назад. Это тоже большой плюс к стоимости дома.

Поэтому Надя уверена, что она, если срочно понадобятся деньги, сможет продать свой дом в очень короткие сроки, пусть даже все той же соседке тете Маше, которой продала сегодня козу.

(тетя Маша давно уже мечтает отселить от себя своего взрослого сына Митьку, работающего скотником на ферме, искренне считая что в свои тридцать пять сын не женился у нее лишь потому, что у ее «деточки» нет отдельного жилья; но купить большое домовладение Мария позволить себе не может, а вот Надин домик ей давно уже приглянулся (тетя Маша все надеялась, что Надя бросит своего чужого Николая Туманова, и выйдет нормально замуж за кого-то из местных парней, и в таком случае уж точно продаст ей свой дом).

****

На следующий день, в понедельник утром, Надя, зайдя к директору завода в кабинет, упросила мужчину отпустить ее в отпуск вне графика, уже с завтрашнего дня, так как ей «срочно» нужно поехать к престарелому дедушке. Надя специально "сгустила краски", рассказав о слабом здоровье дедушки, и мужчина вошел в положение, и уже к концу рабочего дня Надя получила отпускные в кассе родного консервного завода.

Пока все складывалось очень даже удачно для Нади, хоть она и была не слишком честна со всеми, к кому обратилась за помощью.

Все свои действия Надя оправдывала сама для себя все теми же мудрыми народными словами: "Спасение утопающих".

Вторник. 03:30 утра

Надя вышла из дома с чемоданом на колесиках, полным самых необходимых вещей ее и Тёмы, и с сумкой с продуктами в дорогу, привязанной к выдвижной ручке этого чемодана. В другой руке у нее была зажата маленькая ладошка сына Тёмы.

До железнодорожной станции от дома Нади (вдоль рельсовых путей) нужно пройти всего-то пятьсот метров, и этот факт сегодня очень радовал девушку, так как она хотела уехать никем не замеченной из поселка,чтобы избежать лишних разговоров людей, которые и так, через чур охотно, обсуждают ее личную жизнь уже несколько лет, уверенно считая, что они в праве это делать.

Пройдя этот путь, Надя с сыном, не простояв и пяти минут на перроне, сели на самую раннюю электричку, пришедшую на станцию строго по расписанию.

Проводив взглядом, через окно тронувшейся электрички, проезжающей мимо, свой дом, Надя вздохнула, с трудом отведя взгляд от родных мест, где она выросла, и затем посмотрела на притихшего Тёму.

Малыш сидел напротив нее, на сидении, прислонившись спиной и затылком к высокой деревянной спинке, и рассматривал пустой вагон, в котором кроме них, в этот ранний час, оказался только один пассажир – мужчина лет тридцати на вид, но и он, в этот раннее утро, еще сладко спал, свернувшись «червячком» на коротком, для его роста, сидении.

– Ты как, Тёмочка? Тебе не холодно?

Спросила Надя сына, и ребенок, качнув головой, ответил:

– Неа. Не холодно.

А потом добавил, посмотрев на свисающие, в проход между сидениями, ноги спящего пассажира, обутые в черные кеды:

– Мама. А этот дяденька тоже с нами к нашему дедушке Васе едет?

Надя, теперь тоже посмотрев на мирно спящего пассажира, ответила:

– Нет, Тёма. Этот дяденька едет туда, куда ему надо, а мы с тобой едем к нашему дедушке.

Тема задумался над словами Нади, а затем понятливо кивнул головой, и стал теперь смотреть в окно электрички, наблюдая, как мелькают за стеклом железнодорожные столбы, и зелень деревьев придорожной лесополосы.

Не прошло и десяти минут в пути, как Тема начал осоловело моргать, с каждым разом все тяжелее и тяжелее держа глазки открытыми. Не долго думая, Надя пересела к сыну на лавку, и положила его голову к себе на колени, укрыв плечи и ножки сына своей длинной кофтой.

Вскоре Тема уснул, а Надя, глядя в окно на мелькающий однообразный пейзаж, погрузилась в свои мысли, переживая за свое будущее и будущее Темы.

Очень страшно ей менять свою жизнь, страшно отрываться от родных мест, но рано или поздно, (Надя прекрасно это понимает) ей пришлось бы все равно уехать из поселка, так как люди не прощают таких поступков, что совершила она, заведя отношения с женатым мужчиной, да еще и родив ребенка от чужого мужа.

И хоть и не требовала Надя никогда, чтобы Николай бросил свою законную жену и создал семью новую, с ней и Тёмой, это никак не влияло на осуждающее мнение окружающих людей.

Пока, все эти годы, весь негатив Надя принимала только на себя, но совсем скоро стало бы доставаться и ее подрастающему сыну, а этого допустить Надя не может.

****

Через три часа пути, Надя с сыном выйдут из вагона электрички на большом вокзале. Там, в кассе вокзала, они купят билеты, и сядут уже в вагон пассажирского поезда, который, через сутки с небольшим, привезет их до места назначения – в город, где живет дедушка Вася.

И будь, что будет. Главное сейчас для Нади и ее сына – быть подальше от Виталика и его дружков.

А Николай…

Надя морально готова разорвать эти многолетние отношения со своим первым и единственным мужчиной, отцом ее ребенка, пусть и чувствуя сильную боль в сердце…

Но сам факт, что Николай так халатно относится к их безопасности, убивает все хорошее в ее душе, заставляя сомневаться в его любви к ней, "младшей жене," и их общему сыну.

****

Уже в двенадцать часов этого дня Надя и Тёма сядут в вагон пассажирского поезда, займут своё одно место на двоих на нижней полке, и их путешествие продолжится.

****

Ночь вторника

(первая ночь после утреннего отъезда Нади и Темы из поселка)

– Витас! Давай быстрее! Нам еще до Горловки пилить полчаса! Тоха говорит, что уже и не обещает, что нас там кто-то дождется! Особенно девочки!

Но Виталик, наваливаясь, в очередной раз, плечом на ненавистную дверь, бубнил себе под нос, совсем не беспокоясь, что друзья устали его ждать, пока он, в очередной раз, мстит любовнице отца:

– Не надо никуда…(еще один удар в двери) …ехать! Будет ща вам девоЩка…! (вновь удар) девощка – Припе.... ПрипевоЩка… Всё ща будет! … А ну!…(еще удар)

После неожиданного резкого открытия двери, все же сдавшейся сегодня под его натиском, с криком:

– Ёеоо… твою…

Виталик ввалился в дом Нади, и растянулся там на полу во весь рост, больно врубившись, во время падения, лбом об угол какого-то шкафа.

Парни за двором, увидев, что их товарищ исчез из вида, на этот раз все же победив в бою с запертой дверью, переглянулись, и зашли во двор через калитку, следуя друг за другом, цепочкой, как волки в стае.

Зайдя в темный дом, самый сообразительный из всех, нащупал выключатель, и уже через секунду теплый желтый свет, льющийся из небольшой люстры на потолке осветил прихожую, в которой все еще сидел на полу оглушенный от удара о шкаф Виталик, держась рукой за вскочившую шишку на лбу.

Уже через минуту, подняв с пола Виталика, и включив в оставшихся двух комнатах свет, ночные гости убедились, что девушки и ее ребенка нет в доме. Разочарованно хмыкая и посмеиваясь от бестолковости друга, все трое друзей Виталика, так же цепочкой, вышли из дома, прежде объявив другу, что ждать они его будут не больше пары минут.

Виталик, вытерпев подколы друзей и вновь оставшись один в доме Нади, прошелся еще раз по комнатам шатающейся походкой, ища хоть что-то, что говорило бы о том, что его отец здесь частый гость, но ничего так и не нашел.

И только в самый последний момент, уже собравшись уйти окончательно, его мутный, далеко не трезвый взгляд наткнулся на какой-то листок бумаги, лежащий на на столе в гостиной.

Виталий всмотрелся в плавающие перед его глазами строчки, затем нахмурил брови, «наводя фокус», и начал читать слова, написанные на тетрадном листе аккуратным женским почерком любовницы отца:

«Коленька.

Мы с Тёмой уехали на месяц к дедушке Васе погостить. Извини, что не предупредила заранее, все вышло спонтанно. Дедушке понадобилась моя помощь.

Люблю. Целую. Обнимаю.

Надя.»

В тихой комнате раздался пьяный рык Виталика, и его бранные слова сотрясли воздух своей мощью:

– С**** ! Т**** ЦЫлУет она! И ОбнимАеэт!! Ух!! Змеюка!

Скомкав записку Нади в своем кулаке, парень, пошатываясь на неустойчивых ногах, пошарил рукой в кармане.

Затем, поднеся уже зажженную зажигалку к бумаге, поджог и кинул ее на пол, наблюдая, как записка, в один момент, занялась ярким пламенем.

Оскалившись победно, Виталик начал топтать горящую бумагу подошвой своего белого кроссовка яростно и со злостью, не жалея сил, представляя на ее месте любовницу отца, и уже через минуту, закончив дело, вышел из дома, не оглядываясь, с грохотом захлопнув за собой двери.

****

Никто из пьяных ночных гостей не обратил внимание на то, что поломанная дверь в дом Нади так до конца и не закрылась после их визита, и осталась приоткрытой, пропуская сквозь щель поток прохладного ночного воздуха в комнаты.

Через несколько минут огарок бумаги, припечатанный к паласу кроссовкой Виталика, затлел, и по дому начал распространятся едкий дым.

Еще через несколько минут вспыхнувшее внутри дома пламя уже вырвалось из окон и двери, и весь дом, в считанные секунды, стал похож на один большой факел, отправляющий в темное звездное небо, с треском и гулом, клубы черного дыма.

Через час, не смотря на вызванную соседями машину пожарных, дом Нади сгорел полностью, оставив после себя черное пепелище с голыми, покрытыми сажей, стенами.

****

Дом Тумановых. На утро после пожара.

Ольга проснулась рано. Поднявшись с постели, женщина накинула на плечи шелковый халат, достающий своей длинной до ее щиколоток, завязала пояс от халата на талии узлом, и отправилась в комнату сына.

Хоть Виталик и не любит ее визитов «на свою территорию», Оля все же приоткрыла двери и заглянула в комнату:

кровать сына все еще пуста и заправлена.

– Так и не приходил…

Вздохнув расстроенно, Ольга прикрыла двери в комнату сына и пошла на кухню.

Сварив себе кофе, женщина вышла во двор и направилась к одной из качелей, застланной покрывалом и рядом ярких подушек.

Откинув прорезиненную ткань в сторону, защищающую от ночной сырости подушки и покрывало, женщина опустилась на свое любимое место, красиво скрестив ноги и откинувшись спиной на подушки.

Ольга пила маленькими глотками горячий кофе, и любовалась цветением своих розовых кустов, еще покрытых утренней росой, и старалась унять свое внутреннее сильное волнение от того факта, что Виталик (надо честно уже признаться самой себе) спивается со своими дружками, и не думает жить серьезно. И ни слова ее, ни слова и доводы Николая, не могут возыметь действия над уже взрослым сыном.

Просто беда какая-то… И что делать неизвестно....

В какой-то момент до слуха Ольги долетели голоса женщин, проходящих мимо дома по дороге, скрытых от ее глаз высоким забором.

Судя по голосам, говоривших было двое:

– Так Машка и вызвала пожарных, да поздно! Это ж загорелось-то уже под утро, в начале третьего где-то!

Говорила одна из женщин, и вторая тут же подхватила разговор:

– Господи! Как жалко! Девка молодая еще была, и мальчишка ее совсем маленький! Горе-то какое! Сгореть заживо! В собственном доме! Видать, спали крепко, да и не проснулись!

– Да..

Вновь заговорила первая женщина:

– Несчастливые эти Миланьевы все!… Бабка ихняя всю жизнь одна с дочкой прожила, на тяжелых работах работала, померла, даже до пенсии не дотянула. И дочка ее, Катя, выросла и без мужика прожила жизнь. Ее то Анатолий бросил с маленькой Надькой, когда малышка еще в школу не ходила! Сама вырастила дочь, а потом тоже рано померла, да еще и в каких мучениях, бедняжка! Мало этого, так и Надька ее потом связалась с этим Тумановым, дитя даже прижила от женатого! Тоже женская судьба поломанная…А он-то кобе***на старая! Помог девчонке в трудную минуту, да не удержался, и под юбку ей нырнул…

– Тише ты!

Цыкнула на собеседницу другая женщина:

– Это ж двор Николая и Ольги! Не дай бог услышат… Беды потом не оберешься…

Голоса женщин уже почти стали не слышны, так как они видимо, прошли уже мимо двора, но Оля все же расслышала еще несколько фраз:

– Это ж что ж будет, когда Колька узнает, что его полюбовница с нагулянным сыночком сгорели! Ой, что будееет… Его ж там не было, когда пожар тушили…Спит, небось, мужик, и еще ничего не знает.

– Ничего.… Узнает… Такая новость сегодня быстро по поселку разлетится. А вот интересно: Ольга-то его его обрадуется, когда узнает, что сгинула разлучница?

– Ой, я не знаю… Дак она ж вроде….

Дальше Оля уже слов не слышала.

Опустив на столик чашку с недопитым кофе, который вмиг стал похож вкусом на горькую хину, Оля поднялась с качели и спешно зашла в дом.

Зайдя в спальню, она развязала пояс, сняла халат, а затем бесшумно легла в кровать, укрывшись тонким одеялом по самый подбородок.

Полежав так с минуту, она медленно повернула голову и посмотрела на крепко спящего Николая.

«Это ж что ж будет, когда Колька узнает, что его полюбовница с нагулянным сыночком сгорели-то…! Ой, что будееет…Его ж там не было. когда пожар тушили…Спит, небось, мужик, и ничего не знает.»

Представив перед своим мысленным взором дом в огне, и вспомнив такое еще юное лицо любовницы мужа, Оля почувствовала, как сжалось ее сердце от страха и боли.

Это хорошо еще, что она никогда не видела ребенка любовницы (Олю прям сам Бог уберег – за столько лет она ни разу не видела внебрачного сына Николая)

Подлежав еще немного, Оля решила для себя:

– Не буду я Коле ничего говорить о пожаре. Пусть кто-нибудь другой ему скажет. Только не я.

***

Прошло десять минут

Услышав, как просыпается муж, начав спросонья потягиваться телом и шумно вздыхать, Оля поспешила закрыть глаза, и принять спящий вид.

И в это время, где-то глубоко-глубоко в ее душе, виноватым и постыдным, но все же радостным звоном, звенел сейчас малюсенький колокольчик, в звуке которого слышалось голосом самой Ольги:

Неужели, и правда, этой разлучницы больше нет?? Сгорела? Неужели?… Неужели…Неужели…

****

И эту ночь Надя тоже почти не спала, как и предыдущую.

Лежа на боку полки вагона, и обнимая сына рукой, девушка все думала и думала о том, что может ждать ее в том чужом городе, стараясь сама себя успокоить мысленно:

–… Ничего… Всё будет хорошо… Работа найдется: технологи пищевой промышленности нужны везде, а если и не будет там таких предприятий, найду что-то другое. Главное – у меня есть медицинская книжка на руках. И хоть в одном садике города да должно найтись место и для Тёмы.

И комната, обязательно, найдется. Пусть крошечная, но, чтобы своя.

Нам с Темой хорОм не надо.

Главное, чтобы первый месяц мы смогли как-то просуществовать, все вместе, в квартире с дедушкой Васей.

Господи! Только бы все получилось!

Ну, а даже если ничего и не получится, то мы просто вернемся через месяц домой, в поселок, и я придумаю еще один план.

Ведь главное, что у них с Темой есть начальный капитал для новой жизни: продав дом, они смогут на эти деньги купить жилье в любом другом месте, хоть за тысячи километров от поселка!

Страна ведь большая. Найдется и для них с Тёмой спокойное место для счастливой жизни вдвоем.

Да, вдвоем.

Николай теперь в прошлом.

*****

Глава 3

Дом Тумановых

Пока Ольга готовила завтрак мужу, ее нервы были натянуты, как струны, и даже пальцы на руках предательски дрожали. Выкладывая яичницу из сковороды, Оля даже уронила одно пожаренное яйцо на самый край тарелки. Кинув, украдкой, быстрый взгляд на мужа (Николай аккуратист, и любит, когда все для него делается идеально и эстетично) женщина обрадовалась, что в этот момент он размешивал ложкой сахар в своем бокале с горячим чаем, а сам увлеченно и сосредоточенно смотрел новостной репортаж по одному из центральных каналов в телевизоре. Быстро поправив лопаткой еду на тарелке и вытерев бумажной салфеткой масляный (от яичницы) край, Ольга добавила к глазунье несколько тонких пластинок ветчины и долек спелых помидор, и подала завтрак мужу.

После выполнения всех, зависящих от нее дел на кухне, женщина поспешила уйти с глаз долой (Николай любит завтракать в одиночестве, слушая последние телевизионные новости, и если вдруг случается, что Ольга замешкается на кухне на пару лишних минут, он обязательно сделает ей замечание, и попросит не мешать ему, и не греметь посудой).

Оля, в то время, пока муж завтракал, вернулась в супружескую спальню, чтобы застелить кровать и навести порядок.

Теперь женщина машинально выполняла привычные действия, передвигаясь по спальне, а сама все думала и думала, время от времени вздыхая тяжело и печально.

Сейчас ее мучили два больших переживания:

первое переживание о том, когда до мужа дойдет известие о гибели любовницы и ребенка, и как он это перенесет, и втрое....

Ольга в эти минуты молила Бога, чтобы Виталик пришел домой только после ухода Николая на работу.

Так уж получилось, что, дожив до пятидесяти лет, Ольга стала чувствовать себя нервно вымотанной: не может она спокойно и сдержанно переносить ссоры между мужем и единственным сыном. При виде того, как два ее любимых мужчины рычат друг на друга, и готовы сцепиться в схватке, как уличные псы, у Ольги сразу начинают литься слезы по щекам, а сердце сжимается и больно колет в груди, заставляя морщиться от боли и зажимать грудь рукой.

Но сегодня, Слава Богу, все обошлось: Виталик так и не появился дома до того времени, пока Николай не сел в машину и не уехал на службу.

Только после того, как поцеловав мужа она закрыла за ним калитку, Ольга смогла облегченно выдохнуть. Теперь ей осталось дождаться возвращения сына, и весь оставшийся день думать о том, с каким лицом вернется вечером домой муж, узнав о печальных событиях при пожаре.

***

Сын явился домой к десяти утра. Вернее, его «явили»…

Два его друга, отчего-то всегда более трезвые, чем ее Виталик, и в этот раз спокойно заволокли в дом мычащего что-то неразборчивое, и еле передвигающего ногами Виталика.

Бросив его, как куль, на диван в гостиной, парни, пожелав через чур вежливо (они тоже еще, как и Виталик, с остатками ночных градусов в крови, и навеселе) Ольге хорошего дня, отбыли, громко взвизгнув тормозами машины и укатив на бешеной скорости в голубые дали нового дня.

Закрыв за парнями калитку, Ольга вернулась в дом, заглянула в гостиную, где уже весь воздух наполнился густыми винными парами и раскатистым храпом сына, и, вздохнув теперь уже вновь с облегчением (сын дома, живой и здоровый пьяный), отправилась готовить себе завтрак.

Только спокойствие Ольги было не долгим.

Через двадцать минут после того, как Виталика занесли в дом, вернулся со службы Николай, громко хлопнув железной калиткой.

Увидев его пунцовое, и перекошенное от злости лицо, Ольга поняла –мужу уже кто-то доложил о пожаре.

Ольга не знала заранее, как себя поведет в этой ситуации муж, но точно не была готова к тому, что он, зайдя домой размашистым шагом, первое, что спросит у неё «грозовым» голосом, это:

– ГДЕ ОН? ГДЕ ЭТОТ ИД****ОТ!

Не успела Ольга ответить, как Николай, не снимая с ног туфлей, прошагал в гостиную, и обнаружив там мирно и шумно спящего Виталика, схватил его за грудки, перевернул на бок, а затем, подняв за ворот рубашки и за пояс джинсов, потащил его, почти волоком, в ванную комнату.

Уже там, Николай перекинул верхнюю часть туловища сына за борт ванны, включил холодный душ, и начал поливать своего взрослого, непутевого ребенка, навалившись на него своим весом, и не давая таким образом даже самой малой возможности сопротивляться захлебывающемуся водой Виталику.

– Эээ! ..ЭЭЭ…Харэ!…Фуфф…ВЫ!…ВЫ чего?? ОТПУСТИ!

Это были самые безобидные из слов, которые сейчас издавал парень, мотая головой, и скользя ладонями по мокрому и скользкому дну ванной, как слепой, только что родившийся котенок.

Искупав сына ледяным, отрезвляющем душем, Николай вынул его из ванной, и совсем не ласково усадил на холодный кафель, залитый водой, сразу же услышав ироничный вопрос сына:

– Не понял…Всё что ли?

Виталик продолжал отплевываться от воды, стекающей с волос ему на лицо и за ворот насквозь мокрой рубашки, и посмотрел на отца злым взглядом покрасневших глаз:

– Чё не дотопил-то? А? Наверное, спишь и видишь, чтобы я… Конечно....У тебя же запасной сын есть! Значит меня можно и того… в утиль…

– Заткнись!

Рявкнул в ответ Николай, и замахнулся кулаком, грозя сыну еще одной расправой.

Виталик все же сообразил, что отец сейчас какой-то слишком взвинченный, и покорно свесил голову, замолчав. Только шумное сопение и сжимающиеся кулаки выдавали его состояние.

Николай, глядя на сына тяжелым взглядом, снял с крючка банное полотенце и накинул его на голову Виталику, со словами:

– Утрись!

И добавил отрывисто, вновь чувствуя что его злость на отпрыска клокочет в его горле и заставляет кровь бежать по жилам с шумом, давя на виски:

– Я смотрю, ты уже все мозги свои пропил! Давай, приходи в себя, и я тебя сам в клинику отвезу! Не хватало еще, чтобы тебя из дома, на глазах у соседей, под белы рученьки забирали!

И тут Ольга, до этого наблюдавшая со стороны за действиями Николая, произнесла, с сильным волнением и дрожью в голосе:

– Коля! Зачем Виталика в клинику?!

Муж, глянув на Ольгу, глумливо улыбнулся:

– Ладно! Можно и не в клинику! Можно сразу в участок, давать показания!

И переведя вновь взгляд на сына у своих ног, добавил, улыбаясь совсем не по-доброму:

– Выбирай, родной, что тебе больше по вкусу: курс лечения от алкогольной зависимости и кодировка, или дело и тюремный срок? Мм? Чего тебе хочется больше?

Пока Виталик хмурил брови и соображал, какая муха сегодня укусила отца за причинное место (Чего это он сегодня так разоряется? Вроде, машину вчера не брал, в драку не ввязывался…Даже пол в доме блев***ой не пачкал… Вроде как…), в разговор вновь вступила мать:

– Коля! Что случилось? За что ему тюремный срок??!!

Отец, одернув форму и расправив плечи, пояснил, буравя жену горящим взглядом:

– За что срок?? А за то, мать, что наш с тобой сыночек, со своими дружками, сначала вломились в чужой дом, а потом подожгли его. И это пока еще неизвестно, что эти отморозки сделали с хозяйкой дома и ее ребенком! Люди попали – их никто не видел со вчерашнего дня!

– ЧЕГО?! Какие еще люди пропали? Чего мы такого сделали? Ничего мы не сделали! Я точно помню, что все было нормально!

Виталик, не рискуя пока вставать с пола, накинул себе на плечи и грудь мокрое полотенце, чувствуя, как начинает дрожать от холода, но рисковать, и еще больше злить отца он пока не хочет. Поэтому Виталик продолжал сидеть, теперь уже с несчастным видом, в луже воды, в ожидании помощи от мамы (долго она такое положение вещей терпеть не сможет, и, обязательно заступится перед отцом за него).

– Нормально, говоришь?! А где же тогда сейчас Надя с ребенком? И почему от ее дома осталось только пепелище?! А, сынок?

Николай вновь грозно, «коршуном», навис над сыном.

– Чего?! Пап… А я тут при чем?

Николай рыкнул, шумно выдохнул через ноздри, и произнес:

– Да потому, баранище ты безмозглое, что ТЕБЯ, и твоих дружков, слышали соседи! И видели они, что вы в дом вломились к женщине, свет во всех комнатах включили! А потом уехали, галдя, как чайки, на всю округу, и уже вскоре после вашего визита дом сгорел! Весь поселок еще час назад был уверен, что Надя с Темой погибли в пожаре! Но пожарные и участковый, только сейчас изучив место, сказали, что погибших нет. Только вот ГДЕ??

Вопрошающим взглядом Николай буравил сына.

– Что «где»?

Вмиг протрезвевший от таких новостей Виталик, смотрел теперь на отца растерянным и даже испуганным взглядом.

– Где Надя и Тема!!?? Куда вы их увезли? ЧТО С НИМИ?

Виталик отчаянно затряс головой, произнося в оправдание:

– Никуда мы их не увезли, пап! Мы их даже не видели вчера! Их дома не было!

– Да что ты говоришь?!

Отец не верил словам сына:

– Ночь на дворе была! Дома они должны были быть! Вы же им двери выбивали! Соседи слышали! Значит, закрытые они были изнутри, в доме!

– Да нет же, пап! – Взвизгнул сорвавшимся голосом сын, понимая теперь состояние отца и его гнев:

– Не было их дома! Честное слово! Там только записка была!

Николай растерянно моргнул и наклонил голову, хмуря брови:

– Какая еще записка?

Виталик, подтянув еще ближе к груди свои длинные ноги, ответил, сбивчиво:

– Ну…записка! Там было написано, что… Она куда-то ухала с сыном. К какому-то мужику.

– Чего ты мелешь? Надя к мужику?

Сын потряс головой, отрезвляя память, и уточнил уверенно, подняв указательный палец вверх:

– К деду! К какому-то деду она поехала!

– А где эта записка?

И только сейчас, после этого вопроса отца о записке, Виталик вспомнил, как сжег этот листок, а потом тушил его ногами…

А это ведь могло привести… к…

Вспомнив, что он выходил из дома любовницы отца последним, Виталий понял, что это он, и только он, может быть виноват в пожаре.

Решив ничего этого не говорить отцу, и не усугублять своего положения, Виталик ответил:

– Она в доме осталась, на столе.

****

Не прошло и трех минут, как отец заставил Виталика во всем признаться, если он не хочет получить реальный тюремный срок.

И Виталик, конечно же, все рассказал.

После еще целого потока оскорбительных (в его адрес) слов, отец приказал матери дать сухие вещи.

Уже через час с небольшим, Виталик был оформлен в специализированную клинику, без разрешения допуска к нему посетителей, а сам Николай кинулся теперь, убрав сына из поля видимости соседей и его дружков, заминать это дело, используя все свои связи, и пытаясь добиться от пожарных заключения, что это возгорание случилось из-за замыкания электропроводки.

Про Надю и Тему Николаю думать пока было просто некогда.

Он решил, что как только уладит дело со взломом и пожаром, сразу займется их поиском.

Но это будет позже.

****

Надя, поставив чемодан на пол у своих ног, протянула руку и надавила пальцем на кнопку звонка, а затем посмотрела на Тёму и улыбнулась ему, обещая этой улыбкой, что все у них будет хорошо.

Малыш тоже ей улыбнулся в ответ.

Тёма сильно устал, испытав в первый раз в своей жизни такую дальнюю дорогу в гости к дедушке, и сейчас с нетерпением ждал встречи с новым человеком.

Через какое-то время послышался щелчок открываемого дверного замка, и вот двери распахнулись, и первое что встретило Надю и Тему – это насыщенный запах горелой каши, смешанный с запахом старого жира или вареных потрохов, а потом уже перед ними появился сам дед Василий.

Худой и высокий, с седой, густой бородой, подстриженной «лопаткой», с лысой, как футбольный мяч головой, и темным, как густой шоколад, взглядом впалых глаз на узком лице, дедушка Вася выглядел внушительно и не очень-то добродушно.

На приветственное «Здравствуй, дедушка», мужчина произнес:

– Приехали?

Затем он обвел своим взглядом Надю, потом опустил голову и посмотрел на Тёму, и после этого созерцания добавил, почесав бороду на щеке узловатыми пальцами с опухшими суставами:

– Ваша комната дальняя. Мне не мешать, не шуметь, под ногами не путаться.

И, оставив дверь открытой, развернулся и пошел, произнеся уже через плечо гостям:

– Проходите… Если есть хотите – есть жареная картошка. Сахар для чая закончился. Есть финики. Кофе в доме нет. Я его не пью и вам не советую…

Дед шел, и все говорил и говорил, так и не оборачиваясь к гостям лицом, и Надя с Тёмой, следуя за пожилым мужчиной, старались все запомнить.

– Пульт с подлокотника дивана не убирать, фигуры на шахматной доске не переставлять, мою кружку не мыть! Все понятно?

– Да, все понятно, дедушка.

Ответила Надя на вопрос, а Тёма просто кивнул головой, соглашаясь со всем, что говорит им этот красивый, сердитый и такой большой "дедушка Вася".

– Ну, раз понятно, идите в свою комнату, располагайтесь.

И, покряхтев (видимо испытывая дискомфорт или боль в руках), и потирая ладонью об ладонь по опухшим, и уже немного деформированным пальцам, дедушка ушел в свою комнату.

Надя, проводив старика взглядом, посочувствовала ему, так как знает, что такое артрит, и насколько это изматывающая своей постоянной болью в суставах болезнь.

****

В небольшой комнате с одним окном было тесно из-за наставленной старой мебели.

Два шкафа и старый комод «украшали» одну стену нестройным рядом, а большой диван и огромное кресло, больше похожее на гнездо, с просиженным углублением в сидении, заполняли пространство у другой стены, оставляя свободной лишь маленькую «тропинку» от дверей до окна.

Видимо, дед Вася не проводил здесь влажных уборок со времен «никогда», и поэтому, только войдя в комнату, Тёма сразу же чихнул, вдохнув «вековую» пыль.

– Ну, как тебе здесь, Темочка? Поживем у дедушки немножко?

Ребенок, пожав плечиками, ответил своей маме:

– Давай поживем)) Здесь интересно! Смотри, сколько у дедушки игрушек!

Надя сначала и не поняла, о чем говорит сын, а потом, опустив голову, и проследив направление его взгляда, увидела две большие коробки с сантехническими и электрическими деталями. Из этих коробок разноцветным "салютом" торчали розетки, краны, патроны для лампочек, разноцветные провода, уголки и гайки, а также «колеса» изоленты.

– Сынок! Это не игрушки. Это нужно дедушке для работы. Надо будет спросить, может дедушка заберет эти коробки в свою комнату.

Поспешила Надя объяснить сыну назначение этих "игрушек".

И Тёма, с тоской в глазах глянув на Надю, ответил:

– Мамочка! А можно я тогда хотя бы одним глазком посмотрю на них?

Надя улыбнулась, не в силах отказать сыну в просьбе, и мягко подтолкнула его за плечики, в сторону коробок:

– Иди, посмотри)) Можешь даже потрогать, но ничего не вытаскивай и не раскручивай. Договорились?

– Договорились))

Радостно согласился Тёма и устремился к коробкам, а Надя, вздохнув и оглядев комнату, произнесла уже для самой себя:

– Ты тогда пока смотри, а я окно открою и пойду найду ведро, тряпки и швабру.

****

Глава 4

После того как все паутины в комнате были обметены, пожелтевшие, от времени, газеты отлеплены от оконных стекол, и со всей мебели смыта серая, пушистая пыль, Надя попросила Тёму оставить дедушкины коробки с «игрушками» и пересесть на диван, а сама, трижды меня воду в ведре, отмыла полы, отодвинув от стен всю мебель, кроме двух шкафов. Эти громилы, как не старалась Надя применить всю свою силу в мышцах, так и не сдвинулись со своего места, даже на сантиметр.

Пока внутрь этих шкафов-«сокровищниц» Надя не стала даже заглядывать, чтобы не расстраиваться, и не тревожить там тихо себе лежащую пыль, решив, что не имеет права трогать вещи старика, без его на то разрешения.

С распахнутым настежь окном, с видом на внутренний, засаженный деревьями дворик, с чистым полом и без видимой пыли на всех поверхностях, эта комната преобразилась, наполнилась светом, и воздух в ней стал более свежим, частично лишившись запаха затхлости.

****

Увидев вернувшуюся в комнату, на этот раз, без ведра швабры и тряпок маму, Тёма произнес:

– Мама, я кушать хочу.

Надя, устало опустившись на диван, рядом с сыном, ответила:

– Я тоже хочу, Тёмочка. Давай я сейчас быстренько схожу в душ, и потом мы с тобой пойдем на кухню кушать. Кажется, дедушка Вася говорил нам, что у него есть жареная картошка и сладкие финики к чаю… Только ты без меня сам на кухню не ходи. Хорошо?

Тёма, кивнул головой, давая на просьбу Нади свое согласие, и продолжил раскрашивать цветными карандашами рисунок в раскраске.

И Надя, взяв с собою сменку вещей, полотенце и бутылочку с шампунем, поспешила в душ, решив привести себя в порядок в самые сжатые сроки, ведь Тёмочка уже действительно очень голоден. Последний раз сегодня они с ним кушали еще в поезде.

****

Кухня дедушки Васи напоминала собою "полевую кухню" своим скромным, спартанским обустройством.

На столе, покрытом изрезанной местами клеенкой, стояли, бок о бок, две стеклянные литровые банки, закрытые пластмассовыми крышками: одна с солью, а другая пустая, с остатками сахара на самом дне. Рядом, по соседству с банками, лежала булка черного хлеба, завернутая в целлофановый пакет и кухонный нож.

На старенькой газовой плите почти все место занимала закопченная вместительная кастрюля, накрытая крышкой, а рядом с ней скромненько примостился на своем месте такой же закопченный, как и его соседка по плите, пузатый чайник темно- синего цвета, со свистком на коротком носике.

В старом холодильнике, с рассохшейся от времени уплотнительной резинкой на двери, и толстым слоем льда под морозилкой, Надя обнаружила на нижней полке сковороду с остатками жареной картошки и банку томатной пасты. Это весь тот набор продуктов на данный момент, который можно было, при необходимости, съесть людям (дедушке Васе и Наде с Тёмой), а все остальное место (на верхней полке и в морозилке) занимали брикеты с замороженными куриными лапками и головами.

Рядом с холодильником стояли два больших мешка с пшеничной и ячневой крупой и алюминиевый большой бидон (на 10 литров), с крышкой.

В кухонном шкафу Надя обнаружила одну чистую кастрюлю, вилки и ложки в лотке не доходили общей численностью даже до десятка, а в решетке для посуды красовались четыре глубокие щербатые тарелки, деля пространство с начатыми упаковками одноразовых пластиковых тарелок, глубоких и мелких, и стопкой таких же стаканчиков.

Раковина у пожилого мужчины была пуста, и Надя сделала вывод, что именно благодаря использованию одноразовой посуды дедушка Вася легко решил проблему с мытьем посуды в собственном хозяйстве. Тому подтверждением был торчащий из мусорного ведра пакет, наполовину заполненный использованными тарелками и бытовым мусором.

Надя поставила закипать чайник, налив в него воды, а затем, сдвинув кастрюлю к стене, на дальние конфорки, поставила разогреваться картошку в сковороде. Нарезав хлеб и закончив, таким образом сервировать стол, Надя взяв Тёму за руку, пошла звать дедушку поужинать вместе с ними.

Зайдя к старику в комнату, прежде постучав, она пригласила Василия к столу, но получила незамедлительный отказ, сопровождаемый просьбой:

– Ешьте сами. Я так поздно не ужинаю. Только вы там сильно не рассиживайтесь – мне скоро собираться надо будет. Меня уже ждут.

Пообещав, что они поужинают быстро, и освободят кухню, Надя и Тёма вернулись к накрытому столу.

Пока Надя раскладывала уже горячую картошку на две пластиковые тарелки, и наливала чай в пластмассовые кружки, которые она брала с собой (себе и Теме) в дорогу из дома (чтобы не разбить в пути), Надя не удержалась, и, приподняв крышку, заглянула в закопченную кастрюлю на плите. Там, под крышкой, она увидела сваренную густой клейкой массой, темного цвета кашу. В этой каше были видны куриные лапки, и приправлена она была еще каким-то жиром или маслом. Это варево имело тот самый запах, который и встретил Надю и Тему еще на пороге дома деда Васи.

Быстро вернув крышку на место, Надя открыла форточку у окна, чтобы избавиться от этого запаха, и вернулась к Теме за стол.

****

Жареная картошка дедушки Васи оказалась вполне съедобной, и мама с сыном после ужина оставили свои тарелки пустыми. Выпив еще чаю со сладкими финиками, Надя отправила сына в комнату, а сама, за считанные минуты, убрала со стола, выкинув использованные тарелки в мусорное ведро и вымыв кружки.

Когда Надя уже протирала клеенку на столе влажной чистой тряпочкой, на кухню зашел дед Василий.

Кинув на внучку угрюмый взгляд из-под нахмуренных бровей, мужчина спросил:

– Поели уже?

– Да, спасибо. Было очень вкусно))

поблагодарила Надя деда.

– Ну и хорошо. Идите отдыхайте тогда, а я буду собираться. Кстати…

мужчина открыл один из кухонных ящиков, погремел там, двигая рукой хранимые в нем вещи, и достал ключ с колечком и брелком, с изображением головы волка:

– Вот. Это тебе, возьми. Вдруг гулять пойдете, чтобы дом могли закрыть. Держи его у себя до вашего отъезда, потом вернешь.

– Хорошо, дедушка, спасибо.

Пока Надя брала ключ из его пальцев, скрюченных артритом, мужчина, сморщив нос, и скривив лицо, как от чего-то кислого, произнес:

– Не называй ты меня дедушкой, пожалуйста! Ладно, пацан твой, он еще мал, ему можно. Ты лучше зови меня Василичем. Меня все так в округе зовут, а то прям ухо режет твой «дедушка». И на «ты»! Не выкай мне тут – мы не в очереди в поликлинику.

Надя немного смутилась от такой просьбы пожилого человека, но, конечно же, согласилась. Отвечая, она улыбнулась и согласно кивнула головой:

– Ладно. Я поняла.

Продолжая натирать теперь уже сухим кухонным полотенцем клеенку на столе, Надя увидела, как дед снял крышку с закопченной кастрюли, затем поднял с пола пустой бидон, и примостив его рядом с кастрюлей начал перекладывать в него кашу, используя ковш с длинной ручкой вместо поварешки.

Затем, наполнив бидон кашей, мужчина взял серый рюкзак, который до этого был привален к стене шкафа, достал из него пустую пятилитровую пластиковую бутылку и, открутив крышку, поставил ее под кран наполняться водой.

Надя, закончив уборку, развесила полотенце на спинку стула для просушки, и поспешила тихо выйти из кухни, чтобы не злить пожилого человека, занятого важным делом (она помнит, что дедушка просил освободить кухню от их с Тёмой присутствия как можно быстрее).

****

После того как дед Василий ушел, повесив себе на спину рюкзак с бутылкой воды, и держа в руках бидон, полный каши, Надя и Тёма тоже переоделись, собрались, и пошли совмещать приятное с полезным:

прогулку по окрестностям с походом в магазин за продуктами.

***

Когда Надя и Тёма вернулись с прогулки, дед уже был дома. Встречать из своей комнаты он их не вышел, а остался лежать на диване.

В его комнате сейчас какой-то нервный диктор вещал тревожным, и через чур бодрым голосом, последние мировые новости, преподнося их зрителю зачем-то, как повсеместный апокалипсис, а не просто как череду малозначимых событий, на сегодняшние восемь часов вечера.

****

Выгрузив из пакета все покупки на стол, Надя поставила закипать чайник, и, наклонившись к уху Тёмы, который сидел сейчас на стуле и игрался с двумя новыми игрушечными модельками гоночных машинок, произнесла тихим голосом:

– Тёма…Сходи, пожалуйста к дедушке в комнату, и позови его пить с нам чай. Скажи ему, что мы купили вкусное печенье и сгущенное молоко.

Надя не была уверена, что Тёма согласится пойти к дедушке в комнату (думала, что он побаивается его), но сын, бодро кивнув головой, сразу же слез со стула, и пошагал к деду в комнату.

Только уже через несколько шагов сын остановился, и вновь вернулся на кухню, к Наде.

– Что случилось?

Надя смотрела на Тёму, решив, что все же она права (испугался?), но он, протянув руку, произнес:

– Мама, дай мне пакет с печеньками. Я их дедушке покажу.

Надя лишь на секунду растерялась, в удивлении от просьбы приподняв брови, но быстро взяла себя в руки, и подала увесистый пакетик с печеньем сыну.

Теперь, держа в одной руке две свои новенькие машинки, а в другой пакет с печеньем, Тёма вновь направился в комнату дедушки Васи.

****

Василий лежал на диване, чувствуя, как у него, после сегодняшнего вечернего похода на трассу, ломит все плечевые суставы и суставы на руках и ногах.

С каждым прожитым днем ему все сложнее и сложнее становится выполнять даже самые элементарные и привычные действия: обмотать изолентой соединение электрических проводов, работать дрелью и плоскогубцами, поднимать тяжести, ходить на большие расстояния, проводить весь день на ногах.

Это хорошо, что пенсия «по старости» теперь у меня есть, а так неизвестно, как бы и жил.

Василий не жалуется на жизнь, но понимает, что с каждым прожитым годом, он становится ближе к той черте, когда не сможет он уже выполнять такую привычную для него работу сантехника и электрика, так как каждое действие, требующее приложения усилий, дается ему исключительно через боль.

Но Василия не так пугает отсутствие дополнительного дохода к пенсии(в случае, если он все же не сможет ходить к людям по вызовам) – для себя ему много денег не надо, но вот представить, что настанет такой день, когда он не сможет прийти к своей стае, и не сможет накормить всю эту хвостатую семью, состоящую из пятнадцати особей – вот это, действительно, страшно.

Последние пять лет Василий подкармливает стаю бездомных собак, во главе с вожаком – рыжим псом по кличке Лео. В стае есть еще четыре самца, но они уступают Лео по силе и массе, и есть четыре самки, которые регулярно приводят щенков.

Василий строго следит за тем, чтобы щенки не переросли, и когда малыши достигают самого обаятельного возраста, уносит их на птичий рынок, и ищет для них хозяев.

Раньше, в прошлые годы, Василий ходил кормить стаю Лео два раза в день, утром и вечером, но последний год, из-за сильных болей в руках и ногах, он стал ходить лишь раз в день, в вечернее время. Теперь только когда у какой-то из самок появляются щенки, Василий «берет себя в руки», и до отлучки малышей от матери и вывода их из стаи, ходит к трассе дважды в день, чтобы ни мать, ни малыши не голодали.

Со стаей Лео Василий вместе уже пять, а до этого он кормил другую стаю, с красивым и сильным вожаком, которому он дал кличку Смелый. Это был очень умный пес, поддерживающий в своей семье мир и порядок. Но однажды «добрые люди» пришли на их территорию, и накормили всех псов, подмешав в корм отравы.

Так погибла вся стая Смелого, включая щенков-подростков (малышей-сосунков в то время у самок не было).

После того события мужчина еще больше замкнулся в себе, и стал жить почти отшельником, избегая общения с людьми.

Он очень тосковал по Смелому, продолжая ходить на то место у трассы, где его раньше всегда ждала стая.

Василий специально не прикармливал собак вблизи жилых домов, а ходил через пустырь заброшенной стройки, к трассе, тратя на дорогу, туда и обратно, час своего времени. Таким образом он хотел защитить собак от людей, а людей от собак, но…

Стая Смелого, все же, погибла.

И только два года назад, придя как-то на старое место, Василий увидел двух собак, бегающих по обочине трассы: большого рыжего кобеля, у которого голова и шея были покрыты более густой и длинной шерстью, чем шерсть на спине и ногах, а рядом с ним его «подружку», девочку пятнистого окраса, с пушистым хвостом-метелкой, опущенным вниз, и длинными, свисающими ушками (сразу было понятно, что у самки были в предках породистые родственники). Но все же, не смотря на внешнюю красоту этой парочки, это были самые обыкновеннее дворняги.

Вначале собаки очень осторожно отнеслись к человеку, забредшему на их территорию (неподалеку от этого места распложена стихийная мусорная свалка), но когда уже на следующий день Василий пришел к парочке с угощением, собаки сразу же проявили к нему дружелюбие.

Так началась следующая история в жизни Василия, в которой, вновь, ближе людей ему стала семья собак.

Вскоре к Лео и Астре (так Василий назвал своих новых друзей) присоединились еще несколько самцов и самок, и стая крепко обосновалась на своем месте, защищая границы территории от чужаков, и приняв в свой мир единственного человека – Василия.

И сейчас, лёжа на диване, Василий видел перед своим мысленным взором сегодняшний момент встречи с Лео и Астрой (эта пятнистая вислоухая собачка так и осталась парой вожаку, не смотря на присутствие еще нескольких самок в стае):

Астра должна уже через неделю (примерно) привести щенят. Девочка уже ходит тяжело, переваливаясь с лапы на лапу, и старается больше лежать и отдыхать, а ее любимый Лео постоянно находится рядом, не выпуская ее из своего поля зрения.

Василий вздохнул уныло и безрадостно:

как он сможет оставить Астру и ее малышей на одноразовом питании?

И сам же себе ответил:

–Да никак…Надо будет вновь ходить к ним дважды в день.

"Надо"

Отличное слово, только вот как заставить руки, дважды в день, нести тяжелый бидон, а колени ног сгибаться и разгибаться, шагая по пять километров в день?

Пребывая в таких печальных мысленных размышлениях, Василий не сразу заметил, как в комнату вошел маленький сын внучки, и встал у его ног, на «безопасном» расстоянии.

– Чего тебе?

Василий смотрел на ребенка, хмуря брови.

Малыш, качнувшись всем тельцем, из стороны в сторону, как камыш на ветру, протянул свою руку вперед, и показал Василию две игрушечные машинки, размером со взрослую мышь:

– Дедушка, смотри, какие мне мама машинки купила! Они гоночные! Видишь, какие они низкие? Это чтобы скорость у них была космическая, и чтобы…чтобы ветер не мешал, когда они по трассе ехают!

Василий уставился на машинки немигающим взглядом, потом перевёл взгляд на ребенка, не зная, ждет ли ребенок от него ответа, или какого-то действия?

И поэтому, находясь в растерянности, Василий просто молчал, в ожидании, что этот маленький человек сейчас поймет, что тут ему делать нечего, и сам уйдет, и оставит его в покое.

Но так не получилось.

Получилось по-другому.

Ребенок не оценил его красноречивого молчания, и не ушёл.

Вновь качнувшись «камышиком», малыш выставил вперед другую руку, в которой у него был прозрачный пакетик с печеньем, и произнёс:

– А еще мама печенье купила нам всем! И еще даже сгущёнку купила! И сказала, что мы будем пить чай все вместе.

Василий, не меняя позы тела все это время, все также лежал на диване, изображая немую чурку с моргающими глазами, а мальчик продолжал говорить все новые и новые слова, не обращая внимания на его сердитый и недовольный вид:

– Дедушка… А ты Щечас хочешь попить чаю?

Василий, буравя малыша взглядом, плавно качнул головой и ответил коротко:

– Нет. Я смотрю телевизор. Иди к своей маме и не мешай мне.

После этих слов Василий перевел свой взгляд на экран телевизора, стараясь сосредоточится на словах диктора, но тут его внимание вновь привлек к себе ребенок.

Опустив низко голову, сын внучки, со вздохом, произнес:

– Жалко…А я так хотел попробовать это печенье…и Шгущёнку…

– Так иди и пробуй!

Буркнул Василий в ответ, наблюдая, как малыш теперь поплелся, еле передвигая ногами, из комнаты в кухню.

– Нет. Не буду я. Это печенье ОБЩЕЕ. Так мама сказала…Оно для всех для нас… Я подожду, когда ты захочешь чаю…

После этих слов, не оборачиваясь, маленький человек, с пакетом печенья в руке, вышел из комнаты, оставив Василия "в покое".

****

Секунды, как гири, падали и падали, одна за другой, в душу Василия, заставляя чувствовать себя виноватым:

Судя по всему, у парнишки есть характер, и он, действительно хочет ждать его, Василия, пока он присоединиться к ним с внучкой, для поедания этого «Общего» печенья.

????

Василий верил и, одновременно, не верил в силу воли маленького ребенка.

А ведь видно, что ему очень хочется его попробовать….

Вздохнув, мужчина сел, спустил ноги с дивана, сунул их в старые, растянутые тапки, а затем встал и отправился на кухню.

****

Зайдя на кухню, Василий увидел, что за столом сидят внучка и её «камышик», а перед ними, на столе, стоят две пластмассовые чашки с чаем и чайными ложками, литровая банка, наполненная, до краев, сахаром, а рядом с ней остатки фиников на пластиковой тарелке.

И все.

Ни печенья. Ни сгущенки на столе нет.

Отчего-то почувствовав в душе щекочущую радость, от которой губы его, почему-то, стали расползаться в улыбку, Василий, быстро переведя взгляд с застолья и родственников на чайник (чтобы не выдать своего глупого состояния), произнес:

– А кипяток в чайнике еще есть?

– Есть.

Ответила Надя на вопрос Василия, глядя на него удивленными глазами, и добавила, спешно вставая из-за стола:

– Присаживайся за стол! Я сейчас налью тебе чаю.

А затем Надя обратилась к сыну, улыбнувшись ему ободряюще:

– Тёма, доставай печенье и сгущенку! Дедушка к нам пришел! Куда ты их там спрятал?

И мальчик, глянув на маму и дедушку сияющими глазами, ответил, слезая кубарем со стула, и выбегая из кухни:

– Я щечас! Я быстро! Они в дедушкиных игрушках спрятанные!

******

Глава 5

Прошла неделя

За прошедшие семь дней, Надя, в поисках работы, изучила и объездила на общественном транспорте почти весь город, в котором, как оказалось, было лишь одно большое предприятие (по производству пластмассовых изделий), на которое очень срочно требовались новые рабочие.

Но Наде не понравилось то, что завод этот находится, во-первых, на другом конце города, на самой его окраине, а во-вторых, местность, окружающая завод, там странно и непривычно (для города) пустынная.

Добираясь до завода, ей пришлось от автобусной остановки идти через небольшой лесной массив, и это было не очень-то приятно, и даже страшновато. Может быть, конечно, когда в одно время на завод "стекаются" рабочие по этой дороге, идти там совсем не страшно, но вот так вот вышагивать одной, под разные странные звуки природы и окружающего мира, ей было неуютно в тот день.

Оставался еще один вариант найти быстро работу в городе: это пойти и устроиться официанткой, или посудомойкой в любое из городских кафе, но и этот вариант не подходил Наде. На этот раз из-за графика работы (в общепит города требуются люди, в основном, для работы в вечернее время, а у нее Тёма на руках), да и находиться на работе среди выпивающих людей (особенно среди мужчин) ей не хотелось совершенно.

Так отпал и второй вариант.

И вот сегодня, по прошествии целой недели после приезда в этот город, Надя, не испытывая, особо, надежды на удачу, пришла на местный хлебокомбинат, на котором (это известно всем в городе), всегда все отлично с кадрами, и устроится на это предприятие – большое везение.

На этом хлебокомбинате работникам выплачивают высокую зарплату и еще и регулярно поощряют премиями, за хорошие показатели в труде. Здесь, на этом предприятии, устраивают людей на рабочие места только официально, а это значит, что каждый работник имеет тот самый «соцпакет», включающий в себя отпуск и оплату дней по нетрудоспособности. Из-за всех этих гарантий и высокой зарплаты, так называемой «текучки кадров» на этом предприятии не было никогда.

Но начальник отдела кадров, женщина лет сорока пяти, поговорив с Надей, выслушав ее, посмотрев документы об образовании Надежды, и растаяв от обаяния Тёмы (малыш пришёл вместе с мамой на хлебокомбинат), все же предложила ей рабочее место формовщицы хлебобулочных изделий.

Наде, конечно же, необходимо будет пройти обучение, но это не так сложно – месяца работы в паре с наставником ей будет вполне достаточно, и начинать это обучение можно уже хоть с завтрашнего дня (по несколько часов в день), так как у Нади есть на руках медицинская книжка, со всеми допусками для работы на пищевом предприятии.

Только был один нюанс: это рабочее место надо было немного подождать: через месяц женщина, работающая на этом месте, должна будет уйти в декретный отпуск, и вот её-то место и займет Надя.

Не смотря на все эти препятствия, Надя очень обрадовалась предложенному ей варианту, тем более, что у хлебокомбината есть свой собственный детский сад, с круглосуточным пребыванием для малышей сотрудников, и как только Надя официально будет принята на работу, её Тёма сразу же пойдет в группу детей – его одногодок.

Заручившись обещанием начальника отдела кадров закрепить за ней это рабочее место, Надя с Тёмой отправились домой, к дедушке Васе, в приподнятом настроении.

Решив вопрос с трудоустройством и детским садом для Тёмы, Наде осталось лишь подыскать себе подходящее жилье в этом городе, и все!

Им с Тёмой можно будет возвращаться в родной поселок, срочно продавать там дом, и начинать новую жизнь здесь, в этом городе, как говорится, с чистого листа.

****

В это же время, в квартире деда Василия.

Вернувшись в два часа дня с очередного вызова-шабашки, уставший и злой Василий (эти непослушные суставы на руках его просто доводят до белого каления : ни тебе закрутить гайку, ни подлезть под раковину – чуть где задел – уже боль) отправился прямиком в ванну.

Василий давно заметил, что горячая вода, пока он принимает душ, почти всегда снимает накопившуюся боль в воспаленных суставах, и ему сразу становится легче.

Открыв двери в ванную комнату, с хмурым и уставшим выражением на лице и перешагнув низенький порог, первое, что заметил Василий – это то, что поверх его старого полотенца, на вешалке, висело другое полотенце синего цвета.

Что это еще такое???

Это было странно, так как Надя и Тёма, за эту неделю, ни разу не нарушали его личных границ (этот крючок на вешалке – ЕГО КРЮЧОК!, и это значит, что занимать своими вещами Наде и Тёме его категорически НЕЛЬЗЯ!).

Выдохнув раздраженно, Василий посмотрел внимательным взглядом на всю вешалку:

там, на соседних двух крючках с его крючком, висело еще два полотенца, одинаковых по размеру и качеству, но разных по цвету (голубое и розовое), Потрогав все три полотенца рукой, чтобы скорее удостоверится, что они настоящие, чем узнать, какие они на ощупь, Василий случайно опустил взгляд ниже, и увидел на стене, чуть ниже краев полотенец, прилепленные на кусочки скотча, три белые, бумажные полоски (видимо отрезанные ножницами от альбомного листа), на которых разноцветными печатными буквами, детским почерком, было написано:

Мама

Тёма

Дедушка Вася

Василий хмыкнул настороженно, затем еще раз глянул на свое старое полотенце, стертое "до сеточки", которое висело на крючке под новым полотенцем синего цвета.

Обдумав всё увиденное, он качнул головой, улыбнулся кривой улыбкой, и произнес вслух:

– Значит, это мне…

Скинув с себя грязные вещи в корзину для белья, и не отводя, при этом, взгляда от своей «обновки», Василий встал под горячий душ.

Но и там, как оказалось, его сегодня ждал сюрприз:

на краю отмытой, сияющей чистотой старой ванны (Надя ее драит безжалостно щетками и чистящими порошками каждый день, как и унитаз), рядом со старой мыльницей с куском мыла, сегодня стояли уже три бутылочки с шампунем, по названиям и надписям которых невозможно было ошибиться какой и для кого: один детский (без слез), другой женский, с ароматом ванили и персика, и третий … для мужчин… с ароматом «морской бриз»

Открыв крышку и понюхав шампунь для мужчин, Василий «крякнул» от приятных эмоций (Надя удивительно заботливая внучка), почесал пятерней покрытую седыми волосками голую грудь, потом плавно, все еще рассматривая бутылочку, переместился пальцами на бороду, поскребя по подбородку ногтями, а затем, перевернув шампунь вниз крышкой, налил себе в ладонь лужицу ароматного геля…

****

Привыкший, пожизненно, мыться исключительно мылом, причем чаще всего «хозяйственным» (не мужское это дело в магазине ходить мимо полок со всей вот этой дребеденью (соли для ванн, маски, шампуньки…)), Василий сегодня вышел из душа, распространяя вокруг себя аромат, который, действительно, показался ему таким, по-настоящему, мужским, сдержанным и …чистым)). На его плечи накинуто новое синее полотенце, пушистая борода на лице, после мытья шампунем, сама собой улеглась аккуратной «лопаткой», и даже без расчески, и от всех этих приятных ощущений Василий чувствует себя сейчас так, как будто лет так на десять стал моложе после этого душа.

Н-даа… Прриятно..))) Спасибо, внученька…

Напевая себе под нос мотив песни из старого фильма «Комсомольцы-добровольцы», Василий направился поставить на плиту чайник, чтобы выпить после "баньки" чаю, но в последний момент передумал:

– Нет. Подожду, когда Тёма с Надей вернутся…

Вместе попьём…

А пока пойду, лучше, прилягу …новости послушаю…

****

На следующий день. Вечер.

Надя улыбалась, отмывая кастрюлю, в которой совсем еще недавно была каша для собак.

Все последние дни Надя, замечая, что дед Вася стал позже приходить со своих шабашек, задерживаясь аж до пяти вечера (раньше он работал только до обеда), взяла на себя заботу по приготовлению каши собакам. А что? Она все равно проводит на кухне по два-три часа в день, готовя еду для них самих, так отчего же, заодно, не сварить ей и собачкам угощение?

И Надя подошла к этому делу со всем старанием и ответственностью, и результат не заставил себя ждать: из квартиры дедушки бесследно исчез запах всегда подгоревшей каши и старого жира.

Каша же, сваренная Надей, пахнет очень ароматно, так как она (помимо навара от куриных лапок и голов), приправляет ее еще и растительным маслом, и проваривает крупу до мягкости.

Венцом ее успеха в этом деле стали сегодняшние утренние слова сына, в то время пока он сидел за столом и лепил из пластилина, а она варила кашу:

– Мама! Кашка для собачек так вкусно пахнет… Можно мне ее тоже покушать? Хоть немножко?

Вспомнив эту сцену, Надя сейчас вновь похихикала.

После этого разговора она сварила Тёме ячневой каши, добавив туда немножко сливочного масла и куриную ножку, вынутую из бульона для обеденного супа.

Посмотрев подозрительно на кашу в своей Тарелке, тёма все же уточнил:

– Мама? А она точно-точно такая же каша, как для дедушкиных собачек?

И Надя, решив не расстраивать ребенка, ответила:

– Точно такая же, сынок! Просто я ее сварила в кастрюле «для людей». Ешь))

После того разговора, Тёма съел всю кашу в тарелке, и почти все мясо с куриной ножки, а затем напросился в помощники деду, и вот уже больше часа ее мужчин нет дома.

***

Через час

Закончив жарить блины, Надя поставила на стол две тарелки, с мясной и творожной начинкой, и начала заворачивать «конвертиками» блинчики, начиняя их. У нее уже готов борщ и пожарены котлетки, а на гарнир к ним пойдет все та же ячневая (со сливочным маслом) каша, с кодовым названием «для собачек».

И вот, хлопнула входная дверь, и уже через минуту на кухню влетел Тёма, и с сияющими восторгом глазами, начал делиться своими впечатлениями с Надей от похода с дедушкой в гости к собачьей стае:

– Мама!! Мам! Мам! Ты знаешь ЧТО!

– Что, сынок?

Надя наблюдала, с улыбкой на лице, за сыном, чуть ли не подпрыгивающим на месте, от бури эмоций в его сердечке:

– Мам! Там рыжий Лео меня Шначала понюхал! ВЕЗДЕ понюхал! Даже мой нос! А потом! А потом он мне лапу дал!

– Лапу?

Удивилась Надя, зная, что питомцы деда –это всего лишь дикие, бездомные собаки.

– ДА! Лапу, мам!! Свою! А потом еще Брюсулис меня взял и лизнул в прямо в щеку!

– КТО тебя лизнул??

Надя даже начинять блин перестала, услышав такое странное и чем-то знакомое имя у пса.

– Ну, мам! Брюс! У! Лис! Имя такое! Даже людей так называть можно! Мне дедушка сказал! Это значит – хитрый!

В этот момент в дверях кухни появился Василий, и Надя перевела на него взгляд своих удивленных глаз, но дед лишь как-то не строго хмурил брови (видимо, больше по привычке), и тоже прислушивался к рассказу правнука.

– …. А Фиалка мне знаешь, как улыбалась!?

– Как?

Послушно переспросила сына Надя.

– Вот так!

И Тёма, широко открыв рот, и стараясь показать все зубы сразу, показал «улыбку Фиалки».

– ….У нее жубы жнаешь, какие белые! Как у чебя!

Не сжимая щек и губ, произнес сын, и Надя, от удивления, даже кашлянула, а дед, услышав такой «комплимент» для внучки от Темы, не удержался и хмыкнул.

Надя, тоже улыбнувшись сыну, произнесла:

– Так! Кормилец стаи! Пойдем-ка со мной в ванную, будем поцелуи Брюсулиса, белозубой Фиалки и Лео с твоих щек и рук отмывать!

Оставив блины, Надя взяла Тёму за руку, и повела в ванную, попутно улыбнувшись деду и притворно подкатив глаза, давая понять, что она благодарна Василию, и рада восторгу малыша от их совместного времяпровождения.

–…а еще у Астры скоро щенки будут! И дедушка мне сказал что он мне их покажет, когда они родятся!…А еще там Чарльз…

– Кто?

– Ну, мама! Чарльз! Это тоже имя такое…

Голоса внучки и Тёмы стали почти не слышны из-за закрытой в ванну двери, и Василий, поставив на пол пустой бидон у холодильника и примостив рядом с ним рюкзак с бутылкой для воды, втянул носом запахи, витающие на кухне.

Сразу же почувствовав, как у него, в одну минуту, разыгрался аппетит, мужчина провел тыльной стороной ладони по губам, и улыбнулся, радуясь в душе тому, что уже совсем скоро Надя позовет их всех за стол, ужинать…))

****

Прошло еще два дня

Поиски жилья пока не дали результатов. Надя с Тёмой объездили уже не один район, пользуясь газетой с объявлениями о продаже квартир и частных домов в городе, но пока все предлагаемые варианты были слишком дорогими (Надя точно была уверена, что от продажи своего домика в поселке она таких денег никогда не получит).

Но девушка не сдавалась, и, день за днем, продолжала поиски.

***

Всю прошлую ночь и всё утро этого дня, с небес на землю лил дождь, и поэтому Василий отправился кормить стаю Лео лишь тогда, когда тучки рассеялись и выглянуло солнышко.

****

Это было еще в одиннадцать часов утра (дед Василий,в последние дни, вновь стал ходить дважды в день на трассу, так как Астра уже привела шесть щенят), и не смотря на то, что сейчас было почти четыре часа вечера, пожилой мужчина все еще не вернулся домой.

Надя уже вся испереживалась, но пойти на поиски Василия не могла, так как Тёма успел где-то (посреди лета!) заработать себе ангину. У малыша всю ночь держалась высокая температура, которую только к утру получилось сбить жаропонижающим детским сиропом.

Весь сегодняшний день Тёма оставался в постели, был очень вялым, не хотел кушать и много спал. И поэтому, ни взять его с собой, чтобы отправиться на поиски дедушки, ни оставить одного дома Надя не могла.

Но вот, наконец-то, щелкнул дверной замок, и Надя почти бегом побежала встречать Василия.

****

Василий устало оперся руками о входную дверь позади себя, и стянул с ног, давя запятниками об пол, растянутые старые сандалии, а затем опустил, прямо здесь, не доходя до кухни, на пол, бидон и рюкзак, а сам направился сразу на диван, пройдя мимо взволнованной внучки.

На её вопрос:

– Что случилось?

Василий ответил на ходу:

– Пойдем ко мне в комнату. Я тебе все расскажу.

****

Надя присела на край стула у стола, на котором сейчас, как и всегда, лежала шахматная доска, с расставленными по полю фигурами, и стала ждать, пока, кряхтя и даже постанывая от боли, Василий уляжется на диван.

(странно: дед остался в той же одежде, в которой ходил к стае (обычно он никогда себе такого не позволяет, и переодевается еще в прихожей, вешая «походную» одежду на отдельную вешалку).

Приняв лежачее положение, и выдохнув с облегчением, Василий произнес, как будто прочитал мысли Нади:

– Покрывало с дивана я потом сам постираю… Нет сил переодеться..

Дождавшись от Нади понятливого, согласного кивка, Василий продолжил свой рассказ:

– Меня сегодня Лео странно встретил. Он лаял, не останавливаясь…Просто оглушил меня, чуть с ног не сбил… Я сначала думал, что может, дрались они недавно промеж собой, кобели я имею ввиду, и он такой возбужденный, но нет…Это было что-то другое. Я только потом понял, что он меня зовет куда-то…

– Куда зовет?

Не удержалась от любопытства Надя.

И Василий, приподняв свои кустистые, седые брови, ответил:

– Оказалось, что на свалку.

– Зачем?

Задала еще один вопрос Надя.

Вздохнув глубоко и устало, Василий ответил ей и на этот вопрос:

– Он меня к человеку привел.... Мужчина. Молодой. Может лет тридцать –тридцать пять ему. Весь в крови, в рваной одежде. Когда я его увидел, подумал, что он не дышит. Но потом присмотрелся…

– Дышит?

Василий согласно кивнул медленно головой.

Надя чувствовала, что рассказывая, дедушка все еще мысленно был там, рядом с этим мужчиной.

–… Дышит… Я хотел его к трассе подтянуть, но не смог даже с места поднять. Пришлось вернуться к жилым домам, вызвать скорую, дождаться их, а потом показать дорогу, как к нему подъехать.

– Забрали? Успели? Он живой?

????

От Нади сыпались вопросы, один за другим.

Василий потер рукой свой напряженный лоб и брови, а затем ответил:

– Забрали. Я с ними поехал. Он еще в пути пришел в себя, но когда его спросили, кто он и откуда, этот парень нам ответил, что не может вспомнить. Даже имени своего не назвал. Врачи сказали, что это может быть шоковое состояние после жестокого избиения, и ему надо время, чтобы прийти в себя окончательно…

В общем, нас доставили в приемный покой, потом его осмотрели врачи, я покатал его по всем рентгенам на каталке. Потом мня опросили, что да как, взяли мои данные и отпустили, а этого бедолагу в травматологию положили: у него коленный сустав выбит, сломано плечо и нос, сотрясение мозга и ушибы внутренних органов.... Сказали, судя по травмам, есть вероятность, что его сначала выкинули из машины, на ходу, а потом, скорее всего, волокли долго по земле, держа за ноги, так как у него весь затылок, шея и плечи стерты. Наверное, от трассы до свалки его так и тащили. Видимо, хотели спрятать…

– Господи…Нелюди какие-то… За что же они так с ним?

Василий пожал плечами, и ответил, еще раз тяжко и устало вздохнув:

– Да кто ж их знает, за что?… Подождем, может, к завтрашнему дню ,придёт парень в себя окончательно, да сам расскажет: кто его и за что....

Надя, сильно разволновавшись от таких новостей, вытерла ставшими мокрыми ладони об свой халатик на бедрах, и задумалась, чувствуя, как у нее начинает щипать глаза от выступивших слез, в страхе за этого парня.

– Хоть бы ему хуже не стало в больнице.

Взволнованно произнесла она, и Василий, вновь качнув устало головой, ответил:

– Будем надеяться на лучшее… А я завтра съезжу в больницу и все узнаю..

****

Глава 6

Яркий свет резко и больно вырвал его из вязкой и липкой темноты, и заставил еще крепче сжать отекшие веки глаз, а затем женский голос произнес, до тошноты, слишком бодро и громко, окончательно спугнув ночную тишину:

– Доброе утро, мальчики! Просыпаемся, ложимся на бочок, готовим для меня свои ягодички!

После этих слов, в ярко совещенном помещении, с большими голыми окнами и белыми стенами, сразу стали слышны скрипы кроватей, покашливания и вздохи.

Мужская палата просыпалась для утренних процедур.

– А ты тут как? А ну…

Оказалось, что эти слова прозвучали именно для него, а он и не ожидал…

По его животу и ногам скользнула ткань убираемой в сторону простыни, и прохладный воздух сразу же коснулся голых участков его кожи, а чужая рука, бесцеремонно, опустилась в районе его паха:

– Ой, как плохо, товарищ дорогой! Памперс-то твой пустой, а уже утро! Или мочись, давай, дружок, самостоятельно, или будем вводить катетер.

Эти слова и это движение чужой руки, жамкающей шуршащее покрытие, заменившее ему с прошлого вечера нижнее белье, заставило его открыть глаза и посмотреть на медсестру:

– Не надо катетер. Я сам.

– Сам так сам. Давай уколю. Поворачивайся.

Медсестра, подтолкнув его легонько в бок, и мазнув ваткой по коже, лихо поставила укол (всего за пару секунд), предупредив заботливо, когда вытаскивала из его ягодицы иглу:

– Смотри, будут сильные боли – зови, сделаем еще один обезболивающий.

– Хорошо.

Ответил он, поворачиваясь с трудом, и возвращая телу прежнее положение.

– Скажи, дружочек, а ты вспомнил свое имя и фамилию? Мм? Мне карточку надо заполнить, а данных нет.

Вновь заговорила с ним медсестра.

Внутренне испытывая сейчас огромное количество болей в самых разных частях тела, помноженных на гул в голове и приступ тошноты, подпирающий горло снизу, изнутри, он произнес, не заботясь о том, с какой интонацией звучит сейчас его голос:

– Нет, не вспомнил.

Его глаза не хотели оставаться открытыми, так как во мраке, и в полной тишине ему было бы сейчас находиться куда более комфортно, чем здесь, на ярком свету, и в обществе этой женщины, трогающей теперь его то за бинты на голове, то вновь спустившись в район живота, проверяя и поправляя ему «трусы».

– Ладно. Отдыхай, мистер Икс. Попозже санитарочка придет, сменит тебе постельное и памперс, а ты лежи и не волнуйся – скоро все вспомнишь.

Вновь ткань скользнула по телу, накрыв его до груди.

Прошло еще какое-то время, и свет в палате кто-то потушил, и другие пациенты вновь улеглись на свои кровати, досматривать сны и ждать время завтрака, а он…

****

Чувствуя себя так, как будто его тело кто-то очень неумело сначала разобрал, а потом собрал, из тысячи маленьких частиц, воедино (болело все и везде), он лежал с закрытыми глазами, и напряженно искал в памяти свои воспоминания. Но, видимо, тот кто разобрал и собрал его, забыл наполнить его голову хоть какой-нибудь информацией о самом себе и своей прошлой жизни.

Кто я?

Что со мной произошло?

Перед его мысленным взором, сплошным калейдоскопом, то кружились, как мотыльки, разноцветные пятна, слепя, до головокружения, своей яркостью, то, наоборот, он блуждал в густом тумане, видя вокруг себя лишь движущиеся тени, без опознавательных черт.

Как он не напрягался вспомнить хоть что-то, его мозг выдавал ему лишь крохи информации, и то с того момента, как он увидел себя в скорой помощи, рядом с двумя мужчинами: доктором в белом халате, держащем на весу раствор для его капельницы, и рядом с ним незнакомого деда с седой бородой.

Имя…

Хотя бы вспомнить моё имя…

Зачем же даже из этого делать тайну?

Но ответ мозга на все его вопросы был один и тот же:

Нужной информации нет. Ноль вариантов ответов.

****

Надя убирала посуду со стола после завтрака, и до ее слуха долетал разговор двух мужчин из прихожей – это пару минут назад к дедушке Васе пришел какой-то человек.

***

Вымыв и вытерев насухо полотенцем новую, гладкую кленку на столе, Надя, подняв взгляд, увидела в дверях кухни деда Василия.

Дедушка успел уже сегодня ранним утром сходить накормить своих подопечных, и сейчас, сразу после завтрака, собирался поехать в больницу, навестить того парня, что вчера нашел на свалке.

– Аркадий Гаврилович, профессор из третьего подъезда, приходил ко мне сейчас. Говорит, ночью затопил соседей снизу, сам теперь сидит без воды, с перекрытым вентилем на стояке…. Мне надо сходить, помочь человеку, так что поход в больницу пока отменяется. Не знаю, насколько я там задержусь…

Надя, услышав такую новость, тоже расстроилась, как и дедушка.

(она так ждет сегодня новостей о человеке, которого вчера нашел Василий, а теперь, получается, все задерживается и откладывается до конца дня).

Не желая нервничать и переживать часами в безызвестности, и прекрасно видя, что и дедушка тоже очень сильно переживает, что не может исполнить свое обещание, и навестить избитого парня с утра, произнесла:

– Тогда мы с Тёмой съездим, все узнаем. Мы все равно дома сегодня собирались пробыть весь день. А тому мужчине, может быть, что-то срочно надо: водички питьевой, лекарства может надо купить, вещи, мыло, полотенце. Его родственники ведь не знают ничего о происшествии, значит никто к нему и не придет, пока он, конечно, имя не вспомнит свое.

А заем добавила, пожав плечами:

– Хотя, может он уже и вспомнил, ночь все же прошла, но я думаю, что и нам его навестить надо обязательно.

Дед, в ответ, кивнул головой, задумчиво хмуря брови, а затем, не говоря ни слова, вышел из кухни.

Вернулся он обратно уже через пару минут, держа в руках деньги.

Протянув их Наде, произнес:

– Вот, держи. Купи ему, что надо от нас.

Надя взяла деньги, а Василий, зажав волоски бороды у подбородка рукой, провел пальцами вниз, поглаживая свою растительность, и затем добавил:

– Ладно. Тогда поговорим, как вернетесь… Он в больнице на Тургеневской лежит. Палата № 9. Скажи на посту, что вы от меня, назови мой адрес, и вас может и пропустят. Мои-то данные они знают, а я тогда пошел….

Меня ждут.

Спасибо тебе, Надюша.

****

Через два часа

– Ничего не знаю! Доктор велел вам не вставать, молодой человек! Достаточно того, что вам утром у туалета стало плохо – еле вас потом до кровати дотащили! У нас в отделении, знаете ли, медбратьев нет! Только медсестры! И вас, мил человек, мы не натаскаемся на своих животах! Так что ешьте свой завтрак в постели, а потом я к вам приду, памперс новый одену, и лежите себе спокойненько, поправляйтесь! Ничего зазорного нет, в том чтоб под себя…Много здесь таких… Это больница, а не пляж. А как легче станет, тогда и сами…

Голос этой женщины санитарки, хоть и был ласковым, раздражал его, а своя беспомощность угнетала.

И все же, не смотря на боль во всем теле и в голове, ему хотелось собрать остатки сил, встать с кровати, и покинуть это место, пахнущее бинтами и мазями, хоть ползком по полу!

Только вот знать бы…куда ползти…

– …своими ножками будете ходить и в туалет, и в столовую, и на прогулку! Лежать вам у нас в отделении еще долго, так что не спешите, себя и нас пожалейте…

Продолжала его уговаривать санитарка, пока он продумывал план побега из больницы.

– Здравствуйте.

Неожиданно раздался в палате приятный женский голос, и сразу же раздался еще один, тихий, детский, прозвучавший, как эхо женскому:

– Здравствуйте.

В ответ посетителям палаты прозвучал нестройный хор ответных приветствий мужскими голосами.

– Скажите, пожалуйста, здесь лежит парень, которого вчера привезли на скорой с трассы?

Ответил Наде мужчина, с ближайшей к выходу кровати:

– Да. Здесь он. Вон, возле окна его кровать.

Надя, не выпуская из своей руки ладошки Тёмы, поблагодарила мужчину, и зашла в палату, шурша бахилами на ногах, и направилась к указанному пациенту, возле которого хлопотала сейчас полнотелая санитарка.

– Здравствуйте.

Еще раз поздоровалась Надя, остановившись у края кровати. Пока она рассматривала молодого мужчину, у которого нос и веки вокруг глаз были распухши, и налиты лиловым цветом, а на голове красовалась каска из бинтов, ей ответила женщина в белом, сильно затертом халате, склонившаяся над телом мужчины, чтобы поправить подушку под его головой.

Только все же ее ответ больше был адресован парню на кровати, чем ей самой:

– Здравствуйте-здравствуйте! О, смотри, вот и жена к тебе с дитём пришли! Нашли тебя, родные-то! Считай, повезло тебе! Теперь и вовсе спешить никуда не надо – родные за тобой ухаживать будут! Их-то ты уже стесняться не будешь точно!

А затем женщина добавила, наклоняясь к полу, и беря судно в руки, и повернувшись к Наде лицом:

– Вот, красавица. Если что – подставляй, а лучше все же уговори своего мужа памперс надеть! Так всем проблем будет меньше! И завтраком тогда его сама покорми, раз пришла, а я тогда пойду, у меня дел невпроворот. Тут много, кому помощь моя еще нужна.

И женщина, одернув халат на своем объемном животе коротенькими, пухлыми ручками, покинула палату, как большая, покачивающая на волнах, белая бригантина, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, прикрыв за собой двери.

****

Надя посмотрела вслед этой словоохотливой и большой женщине, не позволившей ей и слова вставить в свою речь, и только теперь посмотрела на мужчину.

Он был в сознании, и сейчас тоже смотрел на нее тревожным и волнительным взглядом своих прищуренных, из-за отека, глаз.

– Кто вы?

Вдруг, отчего-то очень неожиданно для нее, прозвучал его голос.

Надя, моргнув растерянно и кинув быстрый взгляд вниз, на Тёму, а затем вновь посмотрев на незнакомца, ответила:

– Меня Надей звать, а это Тёма – мой сын.

И добавила, улыбнувшись неуверенно и даже виновато:

– Только я не ваша жена, как сказала та женщина. И Тёма не ваш сын. Мы к вам от дедушки Василия пришли.

– От дедушки Василия? Это тот дед, который со мной вчера в больницу приехал?

–Да.

Подтвердила Надя догадку мужчины, и продолжила говорить уже более уверенно:

– Это он вас нашел вчера, потом вызвал скорую и привез сюда, в больницу. Он хотел сам приехать сегодня с утра, но у него срочная работа, так что мы с Темой приехали вместо него, а он вас позже еще навестит обязательно.

И Надя, решив, что теперь уже можно отвести свой взгляд от цепкого и глубокого взгляда незнакомца, сделала три шага вперед, и начала выставлять из пакетов на тумбочку все, что они с Тёмой принесли этому человеку.

– Вот. Это щетка в футляре и зубная паста,…мыло в мыльнице, шампунь…полотенца…туалетная бумага…кружка для чая….Так…Вот еще сок, водичка, бананы,…фаршированные блинчики с мясной и творожной начинкой….

Повернув голову к незнакомцу, Надя продолжила объяснять:

– Они домашние, мягкие, свежие… Кушайте …И еще йогурт. Тоже свеженький. Я дату проверила.

– Спасибо. Мне ничего не надо.

Ответил мужчина, не поворачивая головы к тумбочке, и всё также глядя пристальным взглядом лишь в лицо Надежде.

– Как же не надо? Надо! Пока ваши родственники вас ищут, мы вам поможем. Нам совсем не сложно… Тёма, подержи, пожалуйста.

Надя передала пустые пакеты сыну, а сама опустилась возле тумбочки, согнув ноги в коленях, чтобы расставить все сразу по местам, и быстро управившись с делом, вновь выпрямилась и встала возле кровати больного.

Решив больше не стесняться его пристального взгляда (ну, хочет он ее рассматривать, как лягушку под микроскопом – пусть рассматривает, на здоровье), Надя смело посмотрела в глаза мужчине и улыбнулась ласково и сочувствующе, окинув взглядом его перемотанную бинтами голову и шею.

****

– А вы уже вспомнили, как вас зовут?

Вдруг, откуда-то снизу, раздался голос ребенка.

Он оторвал свой взгляд от лица молодой, красивой женщины, и посмотрел теперь на ее сына.

– Нет. Пока, к сожалению, не вспомнил.

Его ответ был коротким, скрывающим в себе отчаянную злость на самого себя, так как выглядеть перед этими людьми крети**** ном, с отбитой памятью, ему совсем не хочется, но факт есть факт:

Он «с обнуленной собственной биографией» и беспомощный, как…

В общем, жалкое зрелище…с памперсом на зад****це.

Тёма (так, кажется, зовут этого мальчика) посмотрел на него своим внимательным взглядом, и произнес деловито, и с детской уверенностью:

– А давайте тогда мы придумаем вам новое имя. Без имени же жить нельзя, да мама?

????

Между их троицей на какое-то время повисла молчаливая тишина, и вот, наконец-то женщина ответила своему сыну:

– Да, сынок, нельзя, но называть мы дядю не будем, так как он совсем скоро вспомнит свое настоящее имя.

как только собралась с мыслями объяснила Надя сыну, испугавшись, что мужчина может неловко себя почувствовать от таких вопросов и разговоров.

Но, незнакомец, к удивлению Нади, отнесся к предложению Тёмы спокойно.

И это доказывали его следующие слова:

– И как бы ты хотел, чтобы меня звали, пока я не вспомню свое имя?

–Нуу….

Получив одобрение от него, Тёма подкатил глаза к потолку, обдумывая свой ответ.

Не прошло и трех секунд, как он выдал радостно:

– Олег Паршутин!

–ТЁМА!

Надя, услышав имя и фамилию мальчика – друга Тёмы из группы в детском саду, широко распахнула глаза и слегка дернула сына за ладошку.

И Тёма, подумав, что маме не понравилось это имя, следом сразу же назвал другое:

– Или Семен Колокольчиков!

Ребенок в этот момент выглядел таким счастливым, а его мама такой растерянной, что ОН, долго не думая, дал свой ответ, улыбнувшись этой парочке своими разбитыми губами:

– Первый вариант мне больше понравился. Как там: Олег??…

– Олег Паршутин!

Быстро подсказал ему мальчик.

Теперь уже став Олегом, он, в ответ, протянул руку малышу, ожидая от него встречного движения, чтобы закрепить «договор» мужским рукопожатием, но ребенок даже не понял, чего от него хотят.

И тогда его мать легонько подтолкнула сына за плечико, и наклонившись, шепнула ему на ушко:

– Дай дяде свою ручку.

Тёма, услышав подсказку мамы, теперь смело протянул ему свою ладошку.

****

Когда его пальчики утонули в большой, мужской ладони, Тёма услышал от дяди, с перемотанной бинтами головой и черно-синими глазами, как у птицы филина, следующие слова, которые этот человек произнес ласково, и улыбнулся ему, став теперь совсем не страшным:

– Будем знакомы. Зови меня дядя Олег. Спасибо тебе за мое новое имя, Тёма.

Тёма, в ответ тоже улыбнулся ярко:

– Пожалуйста, дядя Олег!! Если вам надо будет еще одно имя придумать, вы мне сразу скажите, и я еще придумаю!

Заверил Тёма мужчину, но тут в разговор вступила Надя:

– Олег!

Произнеся это имя, Надя запнулась, как будто сказала что-то, не подумав, и поспешила исправиться:

– Извините меня…Я…

Но мужчина понял ее состояние, и помог, чем смог:

– Олег, Олег)) Всё нормально, Надя)) Только давай на ты. Я, вроде как, еще не в преклонном возрасте, если судить по коже на моих руках.

И Надя, получив его одобрение, продолжила говорить:

– Олег. У тебя завтрак остывает на тумбочке. Давай я тебе помогу, и ты покушаешь, а то до обеда еще очень далеко. Тебе вареное яйцо, хлеб с маслом, овсянку и чай оставили.

Олег задумался и прислушался к своим ощущениям (боль в теле и сейчас присутствовала, но вот голове стало немного легче, да и тошнота пока не подступала к горлу)

– Буду очень благодарен, Надя.

И Надя, прежде посадив Тёму на стул, стоящий у тумбочки с другой стороны от кровати, взяла новое полотенце, которое она принесла, расстелила его поверх простыни, на груди у мужчины, а затем, очистив яйцо от скорлупы, подала его ему в руку. Затем она ловким движением размазала ложкой мягкий квадратик масла по куску хлеба, и поднесла его ко рту Олега, а следом и ложку с остывшей, липкой овсянкой.

Олег съел все яйцо и хлеб с маслом, выпил чай, а вот от овсянки отказался после первой же ложки.

Тёма сидел спокойно, и внимательно наблюдал, как медленно, без аппетита, ел дядя Олег, временами кривя лицо.

Тёма не догадывался, что Олег сейчас кривит лицо от боли (ему больно жевать – болят челюсти и нос), и поэтому он сделал вывод, что еда, которой мама сейчас кормит дядю Олега невкусная.

Нахмурив брови, из-за серьезности ситуации (Темё жалко дядю Олега), он, подумав, произнес:

– Мама. Давай завтра лучше дяде Олегу собачьей каши принесем. Я уверен – она ему точно больше понравится, чем эта овсянка!

*****

Глава 7

Прошла неделя

Надя сегодня просто летала по кухне, готовя "передачку" для Олега в больницу. Ее настроение было прекрасным и радужным с самого утра, и для этого была причина:ьвчера она все же нашла подходящую квартиру для них с Тёмой!

Это жильё, конечно, скорее можно назвать комнатой, так как в квартире не было помещения для настоящей, полноценной кухни, но отдельный санузел все же позволял считать эти несколько квадратных метров отдельной квартирой с удобствами, а имеющийся выход на длинную, смежную с другими такими же квартирами лоджию, разделенную проходными перегородками, выгодно добавлял метров для личного пространства, и Надя у же сейчас мечтала там, на своей части лоджии, со временем, сделать райский уголочек их зеленых комнатных растений.

Сложив в один пластиковый контейнер отбивные, в другой отварной картофель, пересыпанный укропом, а в третий сырники, девушка посмотрела на часы:

уже половина одиннадцатого утра, а дедушка и Тёма все еще не вернулись с утреннего посещения стаи.

Надя, качнув головой, предположила, что это, видимо, Тёма опять заигрался с щенками Астры, вот они задерживаются из-за этого.

Если что, съезжу тогда сама сегодня к Олегу.

Дедушка уже, наверное, придет сильно уставший, ведь они с Тёмой ушли сразу после завтрака, еще в девять часов утра.

Уложив все продукты в небольшой пакет, и поставив его пока в холодильник, Надя заглянула в другой пакет, примостившийся на одном из стульев. В нем лежали выстиранные и выглаженные вещи Олега, а в самом низу пакета аккуратно сложены новые брюки спортивного кроя и рубашка-поло. Эти вещи Василий купил Олегу на выписку из больницы, а к ним еще и легкие кроссовки черного цвета.

За прошедшие семь дней, Олег так и не вспомнил ничего о себе.

Как объяснили в паспортном столе, мужчине даже справку не могут выдать никакую. Он теперь, после случившейся с ним беды, для страны несуществующий гражданин, так как у него нет паспорта, удостоверяющего его личность.

И для Олега все может изменится в лучшую сторону лишь в том случае, если его найдут родственники.

Дедушке Васе и Наде так и объяснили: давайте объявления в газеты, обращайтесь на радио и телевидение. Как говорится – все в ваших руках. Только вот, объявления в газеты уже даны, а родственники Олега так и не объявились до сих пор, и дальше мужчину ждет только… улица.

****

Но вот, наконец-то, дверной замок щелкнул, и Надя услышала голос сына:

– Мама! Мам! Иди сюда скорее! Дедушке плохо!

У Нади, от этих слов сына, сердце в груди, в одну секунду, оборвалось, и она, забыв обо всем, бегом побежала на голос сына.

Уже в прихожей она увидела Тёму.

Его глазенки были широко распахнуты, и он, показывая рукой на открытую дверь, звонким, испуганным голосом произнес, прижимая к груди кофту дедушки Васи:

– Он там! На ступеньках сидит! Подняться не может! Мам! Скорее иди! Пожалуйста! Он тебя сказал позвать!

И Надя, успев сказать лишь испуганное «ага», выбежала из квартиры.

****

Василий сидел на бетонных ступенях, не дойдя до собственной квартиры еще один лестничный пролет.

– Дедушка! Что случилось? Сердце? Тебе плохо? Может, скорую вызвать?

Надя, присев рядом со стариком на ступеньку, бегающим, испуганным взглядом осматривала его всего, боясь, что каждая минута промедления может стоить ему жизни, но Василий, перехватив Надину руку у себя на груди, и сжав ее своими крупными, узловатыми пальцами, произнес хрипло:

–Не надо скорую, Надя…Не надо..

Сейчас пройдет…

И в следующую минуту Василий, скривив лицо, видимо изо всех сил пытаясь сдержать слезы, произнес, посмотрев на Надю, по-детски беспомощным, и, одновременно, по-стариковски, несчастным взглядом:

Надя… Всю…

Всю стаю Лео отловили…

Никого не оставили… Никого…

Всех увезли…

И Астру, и Брюсулиса…и Фиалку….и Чарльза с Мэтью….Всех…

– О, Господи!

Надя смотрела, как по заросшим седой бородой щекам Василия, скатились несколько слезинок и быстро спрятались в ее гущине.

– Дедушка… Как же так?…

Надя, чувствуя, что и у нее из глаз тоже вот-вот потекут жгучие и горючие слезы, обняла деда руками за плечи и прижалась к его груди, желая забрать хоть часть его боли себе, а он продолжал говорить:

– Сначала Смелого и его семью извели…

А теперь и Лео с Астрой…

Что они им им сделали? За что? Кому помешали?

Укрывшись от глаз Нади на ее плече, Василий уже не сдерживал слез.

Сегодня его вновь лишили стаи, забрали дорогих, для его сердца, четвероногих друзей, которые заменяли ему семью человеческую на протяжении последних пяти лет жизни.

Только через несколько минут пожилой мужчина смог совсем немного успокоиться, и нашел в себе силы дойти до квартиры, с поддержкой Нади.

****

Уже дома, уложив деда на диван, Надя вспомнила о сыне.

– Тёма? Тёма ты где?

Женщина, в волнении, заглянула на кухню, потом, по пути в ванную комнату, но нигде не обнаружила сына. И только открыв двери в комнату, Надя увидела Тёму, сидящим спиной к двери, возле двух коробок с «игрушками» Василия, а перед ним, на полу, была расстелена кофта деда.

Ребенок сидел, опустившись мягким местом на свои ножки, и упираясь руками в пол, широко их расставив по сторонам возле себя.