Вы читаете книгу «Королева прайм-тайма» онлайн

Глава первая. Кто ты, воин?

POV Камила

— Чтоб тебя! — с досадой шиплю, понимая, что машина наотрез отказывается заводиться. Расклячилась как не пойми кто, и всё. Приехали. Делать нечего, вызваниваем эваку… — Нет, а вот это уже не смешно!

Айфон, наплевав на все усилия, показывает чёрный дисплей, а при попытке перезагрузить выдает нулевой процент. То есть вы хотите сказать, что последний час он стоял на зарядке и ни черта не зарядился?!

С досадой прикладываю по рулю.

Сперва кулаком, потом лбом.

— Этот грёбаный день когда-нибудь закончится?

Я не отрицаю — кофе имеет свойство проливаться, если отвлечёшься. И да, тонкий каблук вполне способен застрять в металлической решётке стока. И недавно сделанный ноготь, чтоб его, тоже вполне может сломаться о молнию сумочки, как и может полететь передатчик прямо на записи эфира, но…

НО НЕ ВСЁ ЖЕ В ОДИН ДЕНЬ?!

Зарываюсь пальцами в волосы и несколько минут просто сижу так — скрючившись и считая до ста. Потому что считать до десяти мне лично никогда не помогало, а тут хотя бы взбесишься уже по новому поводу, на время забыв прошлый.

Так, ладно. Есть решение. Мы же недалеко от Патриков? До меня пешком не больше получаса. Доберусь до дома, кину телефон на зарядку и вызову чёртов эвакуатор. План-капкан на миллион!

Так и решаю, напоследок оценивающе пригладив высокий конский хвост и поправив чёлку. Убедившись, что товарный вид не испорчен, меняю удобные балетки обратно на туфли и бросаю «Феррари» в лучших традициях: «Я паркуюсь как мудак» — посреди дороги. Прошу прощения, но вам придётся как-то её объезжать, ребят. Я не виновата.

Выискиваю взглядом хоть какой-то указатель и выдвигаюсь в нужную сторону, но Москва никогда не разочаровывает. И вечно строится, потому что буквально через пару поворотов натыкаюсь на ремонтные ограждения и выкорчеванные с корнем бордюры.

Да чтоб тебя! Вот именно сейчас вам асфальт надо менять, да? Ладно, пойдём через спальные районы. Там, где в одиннадцать вечера почему-то нет ни одной живой души и горит единственный несчастный фонарь.

А, нет. Есть. Три живые души. Мужские.

Подвыпившие и шумные.

И эти товарищи, естественно, замечают меня. Свистят в спину, отвешивают похабные шутки, но я благоразумно решаю включить игнор. Надо всего лишь выйти на свет, туда, где есть хоть какой-то народ, и они сами отцепятся…

Увы.

— Эй, ты глухая, что ли? — один из них, пошатываясь, хватает меня за локоть, вынуждая затормозить. — Познакомиться же хотим.

Клянусь, меня сейчас стошнит от убийственного шлейфа его перегара. Что он пил, солярку?

— Ничего личного, но я на улице не знакомлюсь.

— Что так, недотрога?

— Тороплюсь.

— Придётся задержаться, — а вот и другие подваливают, не менее поддатые. — Или ты… ик… нас чё, не… ик… уважаешь?

Было б что уважать. Неопрятные, от одежды воняет потом, физиономии красные, да и внешне одичавшие — будто из жилого вагончика соседней стройки сбежали.

— Руку отпусти, — пытаюсь вырваться, но, несмотря на градус, мужская лапища держит цепко.

— А иначе что? Завизжишь?

— Лучше, — вот где пригождается тонкий каблук. Со всей дури прикладываю им по мыску пьянчуги и, улучив момент, пока тот матерится, освобождаюсь.

Правда, свобода долго не длится.

— А вот это ты зря, — остальные двое уже не церемонятся, поймав меня в тиски. А в следующее мгновение в темноте вспышкой сверкает лезвие приставленного к моему горлу выкидного ножа. — А теперь сняла с себя все цацки, краля.

— Серьёзно? — брезгливо морщусь. — Таким ещё занимаются? Я думала, это уже лет двадцать как не актуально.

Во всяком случае, подобных уличных грабежей в новостных сводках за свои полтора года я ни разу не освещала.

— Меньше болтай. Не захотела по-хорошему, будет по-плохому. Ты не обеднеешь, сразу видно, что при бабле.

— А вот у тебя, видимо, всё плохо.

— Драгоценности снимай, говорю, — его рука хватает висящий на шее медальон и срывает.

А вот это уже лишнее!

— А ну вернул, козёл! — зверею, подаваясь вперёд и забывая про лезвие, уткнувшееся в шею. — Не смей его трогать!

— Ля, да она прям нарывается, — тот, по которому я потанцевала, устаёт скулить и снова лезет. — Поучить тебя, что ли, хорошим манерам, красавица?

— Девчат, о чём мурлычем? Можно присоединиться? — раздаётся совсем рядом голос, а дальше я только успеваю заметить просвистевший в воздухе мотоциклетный шлем. Чёрный с красными полосами.

Первый после лобового столкновения сразу улетает на асфальт. Второму требуется ускорение в виде прилёта кулака в челюсть, но тоже на ногах долго не держится. Третий что-то ещё пытается делать, а точнее сбежать, но в итоге с хныканьем падает, хватаясь за хрустнувшую коленку.

На всё про всё уходит секунд пять. Не больше.

Я ещё не успеваю в полной мере оценить ювелирную техничность, когда перед моим носом блестит медальон, отобранный у недоворов. Хотя какие они воры? Имбецилы пережравшие.

— Спасибо, — забираю украшение, с облегчением сжимая в пальцах, и только тогда соизволяю обратить внимание на спасителя.

Широкие скулы, тёмные вьющиеся волосы, зачёсанные назад, ямочка на подбородке, военные ботинки, мотоциклетная чёрная куртка, перчатки без пальцев, тату сбоку на шее в виде крылатой фразы на латыни Memento mori. Обаятельный чёрт.

Который тоже, не стесняясь, меня разглядывает.

— Мы прежде не встречались? — прищурившись, спрашивает он. — Твоё лицо кажется мне знакомым.

— Лично — нет. Однозначно.

Потому что я бы такого точно запомнила.

— Жаль, — парень тянется за упавшим шлемом и недовольно прицыкивает, разглядывая вмятину. — Ну вот, а ведь совсем новый был. Эй, девочки, — окликает он валяющиеся тела, — кто возмещать будет?

— Нашёл кого спрашивать, — усмехаюсь, но тут же мрачнею, проверяя порванную цепочку. После чего сердито пинаю лежащее поблизости тело. Злость же выплеснуть надо. — Вандалы, ничего святого.

— А ты бесстрашная, — одобряюще хмыкает мой благородной воин. — Вообще не испугалась?

Кстати, что самое удивительное, страха у меня действительно нет. Только лютая усталость.

— У тебя когда-нибудь бывали хреновые дни? Когда буквально всё идёт через одно место?

— М-м... Не совсем. А вот просто паршивых хватало выше крыши.

— Вот у меня сегодня мегапаршивый. И всё, чего я хочу, — напиться и уснуть.

— Можем устроить. Тут бар недалеко есть.

Какой прыткий. Времени зря не теряет.

— Заманчиво, но нет. Во-первых, мне завтра на работу. Во-вторых, у меня машина сломалась. И телефон, как назло, сел.

— Тачка далеко?

— Не очень.

— Пошли глянем.

— Что, прям так? Мы для этого не слишком мало знакомы?

— Для чего?

— Чтоб ты копался в моём движке.

И чего он смеётся?

— Мы идём смотреть или где?

— Да идём, идём.

Нет, действительно же идём! И вывод оказывается неутешительный.

— Поздравляю. Компрессор сдох, — захлопывая капот и отряхивая руки сообщает новый знакомый.

— Прекрасно, — даже не удивляюсь. — Я же говорю, сегодня не мой день. То ли луна не в том зените, то ли чёрная кошка с ведром на голове мимо проскакала.

Тот протягивает мне свой разблокированный отпечатком смартфон.

— Звони. Пускай отбуксовывают... — парень хлопает себя по куртке и находит в кармане визитку. — Сюда. Завтра гляну, что можно сделать.

Вау. Не перевелись ещё доблестные рыцари. И телефоном жертвуют, и от гопоты спасают.

— Лимит добрых дел не превышен, не?

— Так не бесплатно же.

— Логично, — соглашаюсь и делаю, что велено. Правда, сперва для этого приходится найти нужный контакт в интернете. — Я тебе тут порнушку закрыла случайно вместо другой вкладки, ничего?

— Не переживай. Она в избранном.

— Дивно.

Вот теперь уже вызываю буксировщика и... жду.

Вернее, вдвоём ждём. Я, облокотившись пятой точкой на капот, зализываю сколотый ноготь. Благо на френче не очень видно, потому что до своего мастера я доберусь только на следующей неделе.

Мой спаситель стоит неподалёку и курит, продолжая меня рассматривать. С ног до головы уже оценил. Туфли оставил без внимания, как и черные брюки в обтяжку, а вот на белом коротком топе подзадержался.

— Какой вердикт? — не выдерживаю.

— Годится. Только ты это, течёшь.

— Это вряд ли. Ты меня не настолько вдохновляешь.

Опять смеётся.

— Не в том смысле, — затоптав окурок, он подходит ближе и большим пальцем подтирает у меня что-то на шее. Показывает мне.

Ого, кровь. Ножик-то не промахнулся.

— Жить буду?

— Херня, царапина, — тот деловито облизывает палец, пробуя на вкус. — Вторая или четвёртая?

— Прошу прощения?

— Группа крови.

— Четвёртая.

— Положительная?

— Ну да.

— Так и думал.

Озадачиваюсь.

— Ты вампир?

— Не, наугад сказал.

— Круто, — округляю глаза, но более решаю ничего не добавлять. — Приятного аппетита.

— Тебя как зовут-то, кукла?

Кукла? Вот уж спасибо за комплимент.

— А, то есть уже пора? А я думала, тебе ещё сперва из вены надо накапать за встречу, и только потом уже можно информацией обмениваться.

— А если серьёзно?

— Допустим, Камила.

— Ну а я, допустим, Игнат.

— Допустим, приятно познакомиться.

Чего он всё улыбается? Проблемы с лицевыми мышцами?

— Предложение с баром ещё актуально, если что, — он ловит мой конский хвост, перекидывая его со спины на плечо.

Чёрт, а от него, кстати, вкусно пахнет.

— Заманчиво. Но у меня вроде как стресс после нападения, и я могу совершать необдуманные поступки.

— Какого рода?

— Например, переспать с первым встречным.

— Одобряю.

— А я нет. Это не в моих правилах.

— Ничего страшного, тогда отложим до завтра.

Не. Правда же вкусно пахнет.

Наклоняюсь к нему, беззастенчиво занюхивая.

— Что это, Savage? — вопросительно поднимаю голову, натыкаясь на... хищный взгляд. Без шуток. Игнат смотрит на меня так, будто готов вот-вот наброситься и обглодать до костей. Не могу сказать, что мне это не нравится, но...

— Дебилы! — нас ослепляет свет фар, сопровождающийся ором из проезжающего мимо седана. — Нашли где в дёсна долбиться! Проехать невозможно.

— Мозги включите, уважаемый! Если б могла, наверное, я бы отъехала? — парирую, на что мне в ответ тычут вытащенным в открытое окно факом. Заехав на тротуар, седан кое-как выруливает, скрываясь из виду. — Что не так с этим миром? Куда делось терпение и понимание? — возмущённо оборачиваюсь к Игнату и... на всякий случай сдаю корпусом назад. А то тот ещё и правда чего доброго сожрет. Не подавится.

Я не из робких, но в игре «Охотник и жертва» предпочитаю быть за Охотника. Чтобы поле боя выстраивалось на моих условиях. Однако в данном случае, судя по всему, у нас назревает война за пальму первенства. И вообще, где этот треклятый эвакуатор? Мне вставать через пять часов!

О, ну наконец-то!

Подъезжает ещё минут через двадцать, вот только мне даже не приходится участвовать в процессе. Игнат лихо переводит все стрелки на себя, подробно объясняя, куда отвезти машину, где поставить и кому отдать забранные у меня ключи. От меня остаётся лишь оплатить вызов.

На том и порешили. Захватываю пиджак с заднего сиденья и невесело провожаю взглядом крупногабаритную махину, увозящую мою малышку. В телестудию придётся ехать на такси, каршеринг я не люблю. Правда, сначала неплохо было бы добраться всё же до дома.

— Что ж, — закругляюсь с ночными гулянками. — С тобой весело, но мне пора.

— Куда?

— Домой, куда. Тут недалеко.

— Опыт ничему не учит?

— А есть альтернативы?

— А я для тебя шутка, да? — Игнат вопросительно вскидывает шлем, что всё ещё держит в руке. Ой, точно. К нему же, как водится, что-то двухколёсное прилагается. — Поехали, отвезу.

Не сопротивляюсь только потому, что уже и правда устала. Возвращаемся через арку в проулок между домами, где меня то ли едва не ограбили, то ли чуть не изнасиловали, то ли вовсе не прирезали. Сейчас там уже пусто — гопники-переростки слиняли.

Иронично, однако только сейчас до меня в полной мере доходит весь треш ситуации. Видимо, адреналин спал и ему на смену пришёл отходняк, от чего с опозданием становится не по себе от самой только мысли, чем могло всё закончиться…

— Ты здесь живёшь? — интересуюсь, когда мы подходим к припаркованному возле подъезда мотоциклу.

Не новый, но видно, что ухаживают за ним с любовью. Хромированный бок прям сверкает.

— Не. Ходил в гости к знакомой, — тот кивает на верхние этажи.

— На чай?

— Мы его пропустили, сразу перешли к десерту, — Игнат первым садится на байк, протягивая мне свой шлем.

— О, так секс тебе сегодня уже перепал? — накинув пиджак, забираюсь сзади и пытаюсь придумать, как поудобнее расположить сумку. — Тогда моя совесть точно чиста.

— Не надейся. Ты мне должна. Адрес какой?

— Гони до Баррикадной, не ошибёшься.

— Принял. Держись крепче.

Держусь. Обхватив ух ты какой ладный торс, отлично чувствующийся через тонкую футболку, прижимаюсь к нему, и двухколёсный зверь срывается с места, переполошив сидящих на проводах голубей рёвом.

До дома доезжаем быстро и с ветерком, под моим чутким командованием, пока не тормозим возле перекрывающего проезд шлагбаума.

— Премного благодарна, — слезаю с транспорта, возвращая водителю шлем. — В гости не зову, без обид.

— Жаль, второй раз чай обламывается, — жаль не жаль, но расстроенным Игнат не выглядит. — До завтра. Координаты у тебя есть, заберёшь свою развалюшку.

— Сам ты развалюшка, — обиженно ворчу, но тот уже проворно разворачивается на маленьком пятачке и с очередным грохотом движка уезжает.

Вот и познакомились.

Глава вторая. Королева прайм-тайма

POV Игнат

Сижу на водительском заниженного двухдверного чёрного «Феррари», беспардонно роясь в бардачке. Ага, а вот и страховка со всеми нужными данными.

Набираю быстрое сообщение:

Шумская Камила Вячеславовна, машина будет готова после шести. Оплата на выбор: денежная, строго по прейскуранту, или два свидания с незапланированным минетом. Что выбираем?

Отправил и слежу за состоянием контакта, но тот офлайн. Последний раз был в сети часа три назад.

За неимением альтернатив разглядываю её фотку в профиле — девчонка просто десять из десяти. Всем хороша: и внешкой, и подачей себя. И при деньгах, судя по тачке, вчерашним лабутенам, последнему айфону и бриллиантам в ушах.

Нашариваю в подстаканнике блеск для губ «Шанель», верчу его и кладу обратно. За шмон пускай не обижается, я же должен навести справки, а внутрянка авто отлично в этом помогает.

В салоне чисто, ни одного фантика. На лобовом прилеплен пропуск на проезд в телестудию. Под передниим пассажирским лежат балетки. На заднем валяется чёрная папка. Туда я тоже нос сунул, так что теперь знаю, кем она работает. И понял, где её видел. По телику мельком пару раз.

Ну а благодаря данным в страховке знаю и всё остальное: её номер, дату рождения и даже подпись.

— Ты там уснул? — стучит по стеклу Вован.

— Почти, — неохотно вылезаю. — Чем не люблю спорткары — у них настолько низкая подвеска, что чувствуешь себя как в утробе. Компрессор заказал?

— Заказал. Через пару часов приедет.

— Хорошо, — снова проверяю телефон. Тишина. — С «Опелем» что?

— Свечи заменил, масло залил, колодки поменял.

— Тогда звони хозяину, пускай забирает.

— Уже.

— Много ещё на очереди?

— Две. У одной ошибка вылезает, вторая стучит на третьей передаче.

— Предлагаю перерыв на кофе и продолжим.

— Да всегда за, — вытирая навечно грязные руки, работа автомеханика тупо не оставляет шанса на приличный вид, охотно соглашается Вован.

Проходим мимо шумящей автомойки, ныряя в небольшой короб, отведённый под зону отдыха для сотрудников. Ничего лишнего: кулер, диван, телик на стене.

Бросаю беглый взгляд на фонящий на экране музыкальный канал.

— Включи двенадцатый, — прошу.

— Дожили. Подсел на русские сериалы?

— Не, хочу поймать расписание новостей.

— Ещё лучше. Астахов, это старость?

— Просто включи и не трахай мозг.

— Да ладно, ладно.

Получаю, что запрашивал, но до начала новостей ещё остаётся добрая четверть часа. К моменту, когда появляется заставка, успеваю позалипать в новостной ленте и выпить не самый качественный быстрорастворимый кофе.

А вот и она, красотка в строгом приталенном платье. После дайджеста с короткой сводкой последних событий появляется на экране, здороваясь с телезрителями. На шее замечаю знакомое украшение: ничего особенного, обычный золотой медальон без излишеств, но видно было вчера, насколько тот ей дорог. Возможно, даже дороже жизни.

Что ж, секрет охрененной дикции раскрыт. Да и в кадре Камила смотрится нереально сексуально: зачитывает чётко, ладно, без запинки. Слушаю про распространяющийся пожар в Дальневосточной части и в буквальном смысле залипаю. На неё.

— Эй, — окликает меня вернувшийся Вова, что давно ушёл работать дальше. — Тебя там зовут, надо кое-что порешать.

— Сейчас приду, — неохотно отрываюсь от экрана и чешу разбираться.

К тому моменту, когда возвращаюсь, попадаю уже на финал. Чёрт. Ну да ладно, у неё там ещё в семь эфир. Я уже всё промониторил. А

когда ещё полчаса спустя пиликает ответ, забываю, что в принципе отправлял ей шуточное сообщение для привлечения внимания.

Звучит привлекательно

Какая именно форма оплаты?

Обе

На какой остановим выбор?

Пока думаю.

До которого часа можно подъехать?

Я освобожусь только после десяти

Ага. Потому что по будням у неё ещё в девять эфир.

Не парься.

Я подгоню машину к твоему дому.

Адрес помню

В принципе, его сложно забыть. Ориентир — Московский зоопарк под боком. Буквально.

Хорошо

— Приходит краткое, официально заканчивающее переписку. Не люблю такое — не прикопаться и не развить тему, но да чёрт с ним. Тема, она же и предлог для новой встречи, стоит загнанная под крышу мастерской и ждёт новый компрессор.

***

Где-то ближе к одиннадцати торможу у шлагбаума, перегораживающего проезд к подъезду. Отправляю очередное СМС о том, что я на месте и получаю почти сразу:

Две минуты

Не обманывает. Не успеваю докурить, когда сзади, завернув, тормозит такси и с заднего сиденья появляется Камила. В брюках и блузке. Переоделась.

— Да это всё ясно, но я-то зачем там? — говорит она кому-то в трубку, благодарно кивая водителю на прощание и подходя ко мне. — Папа, я не вчера родилась. Думаешь, я не знаю, для чего ты таскаешь меня по своим мероприятиям? Можно я сама разберусь со своей личной жизнью? — на том конце отвечают явно что-то не то, потому что она начинает злиться. — Я поняла, это бесполезно. Во сколько? Хорошо, буду, — Камила сбрасывает вызов и ещё несколько секунд хмуро смотрит на потухший дисплей.

— Семейные разборки? — сочувствующе уточняю, выдыхая облако дыма.

— Отец не может угомониться. Старшей дочери двадцать четыре, а она ещё не замужем за выгодной для его компании партией. Вот и пытается на каждой «деловой» встрече мне кого-нибудь подсунуть.

— Старшей? А есть ещё младшая?

— Есть. Но та оказалась умничкой и уже давно объединила два бизнеса.

— Что ж, в семье не без урода. Я тоже своего разочаровал — не пошёл по его стопам в военные.

— Не представляешь, как меня раздражает эта добровольно-принудительная забота. Ладно, сколько я должна за ремонт? — Шумская снова лезет в телефон, открывая приложение банка. — Переводом пойдёт?

— Значит, всё-таки денежный эквивалент? Жаль.

— Прости, оральные ласки я предпочитаю всё же держать в графе «для удовольствия», а не в качестве валюты. Так сколько?

— Нисколько. Если пойдёшь со мной на свидание, — миролюбиво вскидываю ладони. — Минет строго по желанию, честное слово. Настаивать не буду.

Камила вскидывает голову, озадаченно выгибая бровь.

— Даже так?

— Выгодная сделка, скажи? Я умею торговаться.

— Насчёт свидания я подумаю, но ремонт всё равно оплачу.

— Не оплатишь. Я не возьму.

— Как хочешь, — она не настаивает, требовательно протягивая руку ладонью вверх. Глумливо пожимаю её, на что та выразительно округляет глаза. Уже без макияжа, кстати. Вообще. А по телику её так намарафетили, что сразу накинули пару-тройку лет. — Ключи.

— Свидание.

— А если не хочу?

— Хочешь. Просто ещё сама не знаешь об этом. Тебе понравится, не отказывайся.

— Самоуверенно.

Отстреливаю окурок в кусты и перекидываю ей связку с двумя брелоками и ключом.

— Именно поэтому с твоей стороны будет крайне недальновидно отказываться, королева прайм-тайма.

Камила понимающе щурится.

— Видел?

— Три выпуска из четырёх. Правда, мелко плаваешь, канал вшивенький. Не попробовала на федеральный податься?

— Не поверишь, пробовала. Пока не получается.

— Получится. Хватка у тебя есть.

— Ну спасибо, — Шумская задумчиво сжимает в кулаке брелок. Думает. И решает. — Знаешь, что? Есть предложение.

— Весь внимание.

— Подыграй мне. Притворись моим парнем, чтобы отец хоть ненадолго отстал. Убьём одним выстрелом двух зайцев: и тебе свидание будет, и мне польза.

Ух ты, какие повороты.

— Я в деле. Где, когда, во сколько.

— Что, даже время на подумать не надо?

— Нет.

— Тогда в следующий четверг, в шесть. Поедем на моей машине. Я в платье на твою железку не полезу.

— Не вопрос. Мне как одеться?

— Как пожелаешь. Можешь хоть прям так, с грязными ногтями.

— Принял.

— Ну и славно, — нажимается кнопка и шлагбаум поднимается. А что, так можно было? — Тогда до четверга.

— До четверга, — эхом отзываюсь, наблюдая за тем, как Камила завозит «Феррари» на стоянку, паркуется и скрывается в подъезде.

Глава третья. Неудачный кандидат

POV Камила

— Сразу предупреждаю, тут скучно, — оповещаю на тот случай, если вдруг мой компаньон ждёт дерущихся девочек во фруктовом желе или хотя бы банального стриптиза.

— Как славно, что я умею себя развлекать, — лишь отмахивается Игнат.

— Не сомневаюсь.

Заходим в ресторан «Белуга», расположенный на втором этаже пятизвёздочной гостиницы «Националь». Лепнина, тяжёлые хрустальные люстры, помпезность, звезда «Мишлен» приятным бонусом и вид на Кремль. Всё как любит папуля.

Администратор деловито провожает нас в нужный зал, где возле панорамного окна (ну а где же ещё?) уже ожидает большой и заставленный закусками стол. Удачно всё же, что я заранее предупредила отца, что буду не одна, иначе вышло бы неловко с посадочными местами.

— Всем доброго дня, — здороваюсь с макушками и спинами, несильно вглядываясь в лица. Главное, что родительское нахожу без труда. Потому что наши места по соседству. — Надеюсь, мы не опоздали?

— Как раз вовремя, милая, — обмениваемся с ним коротким поцелуем в щеку. — Горячее сейчас подадут.

— Дивно, — присаживаюсь за галантно придвинутый мне Игнатом стул. С ума сойти, он ещё и джентльмен. — Ну что, какие новости? Кого купили-продали? Что по акциям? Как сильно качает биржевой фонд? Рассказывайте, мне всё безумно интересно, — накидываю на колени салфетку и одариваю присутствующих очаровательной улыбкой.

Сколько тут приглашённых? Человек пятнадцать. Несколько женщин с жемчугами на шее, трое парней моего возраста, остальные — те самые солидные дяди в дорогих костюмах, что рулят большим бизнесом.

Включая моего.

— С каких это пор? — усмехается папа, чьи проклёвывающиеся на лбу залысины забавно подсвечивает падающее освещение.

Годы берут своё и уже коснулись благородной сединой его коротко постриженных висков, но в нашем узком кругу светского мира он пока ещё объективно считается завидным вдовцом. Правда, менять статус не собирается. Столько лет прошло, но я знаю, он всё ещё любит и верен маме.

— В том-то и дело, что ни с каких. Но приходится искусно притворяться.

— Разносторонняя осведомлённость никогда не будет лишней.

— И я об этом же, — классика жанра. Подобные полюбовные пикировки, под которыми таится второе дно, давно стали у нас стандартным явлением.

— Может представишь своего спутника?

— А, да, конечно, — киваю на беспечно плюхнувшегося на соседний стул компаньона. — Это Игнат… М-м…

Ну надо же! Всю неделю переписывались, держа связь, а про основное-то я спросить и забыла.

— Астахов, — подсказывает тот.

— Именно. Мы вроде как встречаемся.

Отец как раз отпивает из бокала и давится водой. Спорим, ключевой и горной, но приехавшей почему-то первым рейсом из ближайшей «Пятёрочки»?

— Впервые об этом слышу.

— Так мы не так давно и начали. У меня машина сломалась, Игнат её ремонтировал, а дальше как в кино. Искра. Вспышка. Безумие.

Отец чуть подаётся вперёд, оценивающим взглядом просканировав ту самую «вспышку». И оказывается, само собой, недоволен. Джинсы, футболка — для того, кто встречает всех по одёжке, это не просто красный флаг, а красно-флажочное поле.

— Так вы механик?

Игнат тоже подаётся вперёд. Я, как сидящая между ними, оказываюсь меж двух огней.

— Это плохо?

— Нет. Совсем нет. И отчасти даже любопытно: много ли можно заработать на ремонте?

— На жизнь хватает.

— И какие у вас дальнейшие планы?

— По жизни или по отношению к вашей дочери?

— И то, и то.

— Самые грандиозные.

— Главное, чтобы хватило средств и упорства. Она у меня с характером.

— На то и клюнул.

— Очень интересно. Непременно расскажете мне об этом подробнее. Но позже.

— Без проблем.

Ух, всё. Закончилось. Папа отвлекается от свежего мяса и переключается обратно на деловых партнёров, что уже активно обсуждают что-то про тендеры.

— Если что, я предупреждала, — тихо бормочу.

— Да ладно, херня, — щедро плеская себе в бокал вино, отмахивается Игнат. — А сестра-то твоя где?

— Дома. Блюёт в унитаз.

— Хорошо покутила вчера?

— Хорошо покутила несколько месяцев назад. Первый триместр, токсикоз.

— О-о… Дело хорошее, одобряю.

— Токсикоз?

— Не, это следствие. Я про причину. Беременеют, как водится, после приятно проведённых часов.

— Часов? Да ты оптимист.

— Ну, сужу по собственному опыту.

— Не переоцениваешь себя?

— Поверь, это я ещё поскромничал, — Астахов, будем теперь знать его фамилию, склоняется к моему уху, понижая голос до шёпота. — Если попробуешь, тебя будет за уши не оттащить.

— Не искушай.

— Я только начал, — он выпрямляется, отпивая красное сухое, и брезгливо морщится. — Фу, кислятина. А ты сама, как? Про детишек ещё не думала?

— Думала.

— И?

— Мне пока не до них.

— Как так? Биологические часики тикают.

— Не переживай за мои биологические часики, с ними у нас полная идиллия. Просто на данный момент на первом месте стоит совсем другое.

— Карьеристка.

— Не вижу в этом ничего плохого.

— Я тоже. Но про детей подумай. Если что, помогу.

Давлю смех, прикрывая его кашлем и кистью.

— Не сомневаюсь.

Игнат снова склоняется ко мне, протягивая бокал.

— У тебя красивая улыбка, тебе говорили?

— Да, бывало, — чокаюсь с ним, давясь водой. За рулём же. Надо попросить у официанта какой-нибудь безалкогольный коктейль.

Что, собственно, и проворачиваю, пока присутствующие заняты своими палтусами, воронежскими говяжьими щеками и мурманской форелью.

— Это какой-то стёб, — морщится Астахов, вкалывая вилку в свою закуску.

— Всего лишь котлета из волжского судака, с соусом из эстрагона и белого вина. И там ещё щучья икра есть.

— Дрянь. И порции ни о чём.

Что есть, то есть. В подобных заведениях блюда действительно смехотворно малы. Зато тарелки размером с поднос.

— Погоди. Вдруг десерт тебя порадует.

— Только если им будешь ты.

Надеюсь, моего предательского румянца не видно?

— Не торопи коней, ловелас, — остужаю его пыл, пробуя свой сугудай из муксуна. — Я с тобой ещё ничего не решила.

— То есть как? И для чего тогда все эти стикеры, отправляющиеся в ответ на простыни моих похабных сообщений? Я думал, это прелюдия.

— Тебе показалось.

— Ну нет. Я так не играю. И так терпел столько времени, слушая твоё вечное «я занята».

— Так я действительно была занята. Я работала.

— Зато сегодня ты выходная.

Да. Как и всю эту неделю, чего знать ему совсем не обязательно. Хотя, думаю, Игнат и так уже в курсе по эфирам, когда вместо меня работает Катя.

Губница с лесными грибами, полбой и копчёной сметаной, суфле из сома, желе из красной смородины, камчатский краб с сизле из авокадо и арбузной редьки…

Пока тарелки опустошаются под классическую музыку, играющую фоном, за столом ведётся активная беседа. Участия я в ней не принимаю, но слушаю и старательно изображаю вид воспитанного человека.

Однако, когда вскользь поднимаются темы вроде недавнего пожара от засухи и массового ДТП на третьем кольце, немного да подключаюсь, поправляя неверно поданную информацию. После чего, разумеется, папа не забывает похвастаться своей доченькой и её работой.

Разумеется, разумеется.

Он ведь так гордится мной, так гордится. Так гордится, что в своё время чуть на стенку не лез от злости, когда я поступила на журфак вместо столь желаемой ему юриспруденции.

Первый час течёт долго и уныло, но чем больше бутылок с вином откупоривается, тем быстрее снижается градус официоза. Начинаются разделения по группам: то женщины отходят в дамскую комнату пошушукаться, то мужчины отправляются на перекур.

В какой-то момент за столом нас остаётся лишь четверо. Мы с Игнатом, щеголеватого вида парень, не вылезающий из телефона на протяжении всего времени, и откровенно скучающий блондин. Настолько скучающий, что зевает уже в третий раз.

Во всём этом сонном царстве меня неимоверно радует только одно: мою скромную персону никто не трогает. Потому что я точно знаю, если бы не присутствие Астахова, папуля уже непременно вывернул бы так, чтобы столкнуть меня с одним из них нос к носу. Или даже сразу с обоими, предоставляя выбор.

— Господи, какая же параша, — Игнат демонстративно отодвигает блюдце с вишнёвым мороженым, икрой осётра, оливковым маслом и шоколадным печеньем. — Странно, если после таких изысков я не пропишусь в сортире.

— Твой желудок просто не привык к утончённой кухне.

— Куда уж ему до вас. Не начинал и не собираюсь. Дошик как-то породнее будет.

— Особенно с мазиком и кетчупом, — понимающе хмыкает блондин. Ушки на макушке?

— И сосисками, — поддерживает Астахов.

— Вообще топ.

— Извращенцы, — морщусь от такой мужской солидарности. — Зачем опошлять то, что и так прекрасно работает? Для справки: специи в пакетиках кладутся не просто так.

— Так и их туда же, — словно это само собой разумеется, кивает Игнат. — И ещё перчика красного молотого можно бахнуть, чтоб прям наверняка.

— Вас противно слушать, — не выдерживает тип, что тыркается в телефоне. — Вы где, в общепите или в ресторане?

Фу, какой скучный.

— А меня точно вырубит, если они не сменят пластинку. Эта заунывная классика хуже тупой пилы, — блондин поднимается с места, небрежно отмахиваясь нам. — Если будут спрашивать, я уехал.

— Ну вот, мы лишились единственного нормального собеседника, — грустно оборачиваюсь к Астахову, от нечего делать играясь остатками в высоком стакане фирменного коктейля «чернослив-кокос-вишнёвая косточка».

— Предлагаю последовать его совету.

— Замучаюсь потом слушать нотации.

— Ты и так будешь их слушать, но по мою душу.

— Тоже верно.

— Так не плевать ли?

Чёрт, а ведь звучит убедительно!

— Знаешь, что? — встаю из-за стола, кивая ему. — А пошли.

Второй раз предлагать не требуется.

— Другое дело, — воодушевляется тот. — Я здесь что-нибудь должен?

— Расслабься. Всё включено.

— Слава богу, не хватало ещё за эту бурду платить. Предлагаю продолжить в другом месте, потому что я ни хрена не наелся.

— В каком?

— Тут же Охотный ряд через дорогу. И там точно есть ресторанный двор. С нормальной едой и нормальными порциями.

— Даже так? А я планировала избавиться от тебя поскорее и поотмокать в ванной.

— Ванную мы потом примем, не переживай. А пока у нас свидание, забыла? И оно ещё не закончено.

Глава четвёртая. Красная площадь

POV Игнат

— Налетаем, не стесняемся, — ставлю перед Камилой заваленный донельзя поднос и падаю напротив. — Сытно, вкусно и дёшево.

— И холестериново, — соглашается та, выуживая длинную картофелину фри. — Прощайте, мои ляжки.

— А что не так с твоими ляжками? — даже под стол заглядываю, оценивая уровень задравшегося на ней платья. Юбчонка-то тесная. — По-моему, огонь.

— Потому что стараюсь не частить с такими вот деликатесами, — поиграв пальцами, Шумская с азартом выуживает из завала двойной бургер. Что она ест, не знаю, поэтому взял… всё.

— А что, если поправишься, попрут с новостей?

— Наверное, нет, — она так аппетитно вгрызается зубами в булку, что следую её примеру. — Просто в кадре уже буду смотреться не так.

— А ты вообще давно там работаешь?

— В мае было полтора года.

— И почему? В смысле, почему телевидение?

— А почему машины?

— Потому что мне нравится в них копаться. С детства люблю тачки.

— Ну а я люблю то, что делаю.

— И сколько за это платят?

— Как ты там сказал? На жизнь хватает, — многозначительно усмехается та, подтирая салфеткой соус на губах.

— Это и так понятно, я просто пытаюсь разобраться. Твой отец не из бедных, ездишь ты на спорткаре, живёшь в центре…

— И?

— Без «и». Я к тому, что ты птичка высокого полёта.

— Что, задел он тебя таки?

— Да не, просто думаю.

— О чём?

— Что ты собой представляешь.

Опустив бургер, Камила чуть склоняет голову и с прищуром смотрит на меня.

— Ну и что же я собой представляю?

— Ты властная. Любишь всё контролировать. Немного эгоистка. Самодостаточная. Знаешь себе цену.

— И какой из этого следует вывод?

— Вывод? Да кому он нужен? Мы же не сочинение на экзамене пишем. Поживём — увидим.

— Говоришь так, будто у тебя и впрямь далекоидущие планы.

Ха, согласен. Вопрос не в бровь, а в глаз. И на этот вопрос у меня пока нет ответа. А тот, что есть, точно не прибавит мне баллов.

— Поживём — увидим, — лишь повторяю, в пару укусов заканчивая со своим бургером и сминая упаковку.

— Ну-ну.

Шумская и сама не дура, прекрасно понимает, как устроено женское и мужское, поэтому в детали не вдаётся. Просто молча и, надо заметить, весьма эстетично продолжает есть.

Чего у неё не отнять, так это породы. Мы сидим на фудкорте в подвале. С обычной фастфудовской едой. Вокруг царит гвалт: подростки, болтливые туристы, семьи с детьми, милующиеся парочки, хохочущие подружки. Уборщики с контейнерами, опять же, туда-сюда снуют, однако она и тут умудряется выглядеть так, будто мы до сих пор тухнем в том придурошном ресторане с хреновой тучей звёзд. Женственная, утончённая и чертовски привлекательная.

И да, вопрос её отца невольно заставляет задуматься, потому что это не тот вид девушек, которым можно воспользоваться и скинуть как балласт. Тут уровень в разы выше. Где и подход другой нужен, и обращение требуется соответствующее. Отчего встаёт закономерный вопрос: а оно мне надо вообще?

— Так, — переключаюсь на наггетсы, а то слишком уж загнался. — Про батю я понял, про сестру тоже. А с матерью что?

— Ничего.

— Ничего хорошего или…

— Просто ничего, — Камила снимает с себя медальон и, открыв на две половинки, протягивает мне. — Она мне его подарила на десять лет. За пару недель до смерти.

— Оу… — внутри обнаруживается крохотное фото женщины в обнимку с ребёнком. Несложно догадаться, ху из ху. — Что с ней случилось?

— Онкология.

— Соболезную. Но теперь понимаю, почему ты так билась за эту вещицу.

— Это мой талисман, приносящий удачу.

— Не больно он тебе помог, когда его пытались подрезать.

— Как сказать. Тот день был и правда не ахти, зато мы, вот, с тобой познакомились. Радоваться этому или нет, пока не знаю, но в этом мире ничего не делается просто так.

— Правда веришь в это?

— Меня сейчас не пытаются кому-нибудь втюхать словно выигрышную лошадь на скачках. Так что да, не зря. И, если честно, спасибо тебе за сегодня. Правда выручил.

— Обращайся, — возвращаю ей медальон. — Подставной парень, назойливый жених, халявный муж, токсичный бывший — любой каприз. Быстро, качественно, без переплат.

— Возьму на заметку.

На том и прерываем анкетирование, сосредоточившись на раннем ужине. С объёмами я всё-таки переборщил, так что добрая половина остаётся нетронутой. Выкидывать жалко и приходится идти за пакетом, чтобы собрать с собой.

Сытые ещё добрый час после просто бродим по аллеям возле Вечного огня, а потом и по самой Красной площади. Разговаривать разговариваем, но на отвлечённые темы, не касаясь больше личного.

Солнце уже не печёт, однако в воздухе ещё стоит парилка. Что нисколько не мешает нескончаемому потоку туристов, фотографирующихся с достопримечательностями. Приходится то и дело их огибать, но в целом мне нравится. Всё это. Сам процесс. Тысячу лет так не тратил бесцельно и целомудренно время.

Лишь к вечеру, когда воздух заметно остужается, возвращаемся на парковку ресторана.

— Зажравшиеся мажоры. Тачек дорогих понакупят и юзают их как не в себя. Это что с ней делать надо было, чтобы довести до такого состояния? — возмущённо цыкаю, замечая испорченную покрышку у припаркованного рядом с «Феррари» чёрного «Кадиллака».

Камила равнодушно снимает сигнализацию.

— Не поверишь — ездить.

Да там не ездили, там будто на этом колесе всю машину тащило. Резину как корова языком слизала.

— Ага. А потом бегут к нам с причитаниями: «ой, да она же нормально ездила, не знаю, с чего вдруг полетела ось»! А потому, что техосмотр надо вовремя делать и заботиться о транспорте.

— Не душни, ворчун, — сменив лабутены на балетки, Шумская заводит движок и, ловко вырулив, вклинивается в общий поток.

Почти всю дорогу исподтишка наблюдаю за ней. Что, разумеется, не остаётся незамеченным, но, стоит отдать должное, держалась она долго. Большую часть пути.

— Что? — и всё же не выдерживает. — У меня вроде всё застегнуто.

— К сожалению.

— Тогда что не так?

— Всё так. Хорошо водишь, спокойно.

— А как должна?

— Как должна — не знаю, но девушки за рулём часто дёрганые. И наглые. Считают, что им все должны и лезут напролом.

— То же самое могу сказать о мужчинах-водителях.

— Женский процент всё же больше.

— Не стану переубеждать, — включая поворотник, она поворачивает в сторону своей улицы.

— С такой тачкой гонять надо, а ты даже скоростной режим не превышаешь.

— Иногда балуюсь, если трасса пустая. В ином случае не вижу смысла.

— Тогда зачем понты? Купила бы что проще.

— Я не покупала. Это подарок отца на выпуск из универа.

— Дай угадаю, красный диплом?

— Именно. А квартира на съёме, если тебе вдруг интересно. Я, конечно, не отказываюсь от родительской помощи, однако стараюсь существовать обособленно. Чтобы ему нечем было меня прижать, спекулируя на совести.

— Хитро.

— Знаю, — пиликает сигнал и поднявшийся шлагбаум пропускает нас во внутренний двор, где на детской площадке с визгами носится ребятня. Худо-бедно паркуемся, так как с местами туго, и движок глохнет. — Приехали, — оповещает меня Камила.

— Я заметил.

— И какой из этого следует вывод?

— Ты мне скажи.

— Твой мотоцикл дальше по курсу. Спасибо за «свидание», проваливай.

— Не могу. Мне нельзя за руль, я ж выпил.

— Немного. И уже давным-давно всё выветрилось.

— Рисковать всё равно не хочется.

— Тебя отвезти?

— Нет, — вылезаю из салона. — Есть идея получше. Этот же подъезд, да?

— Эй, мы так не договаривались!

— Что такое, боишься остаться со мной наедине за закрытыми дверями? Не бойся, я тебя не съем, — призадумываюсь и добавляю: — может быть.

— Астахов, — Шумская тоже выходит из машины, сердито всплёскивая руками. — Не помню, чтобы я подвязывалась на продолжение.

— Да расслабься, — закидываю руки на крышу и ободряюще ей подмигиваю. — Перекантуюсь у тебя, а утром свалю. Приставать не буду, правда-правда. Сегодня так точно, — как смотрит-то, как смотрит. — Да брось, все ж взрослые люди. У нас, вон, и ужин даже есть. Не забудь его только.

Глава пятая. На кухне

POV Игнат

Поднимаемся на третий этаж и входим в квартиру. Планировка старая, советская, но ремонт свежий. Всё чистое, светлое, минималистичное. Ничего нигде не валяется, обувь стоит едва ли не по линейке, флаконы с духами и какими-то женскими спреями у зеркала расставлены по высоте. Сразу видно, аккуратистка.

— Секса не будет, — сразу предупреждает Камила, снимая обувь.

— Без проблем. Ограничимся петтингом. И не надо на меня так смотреть. Руки я помою.

— Язык лучше с мылом помой.

— А он тоже пойдёт в ход? Не вопрос.

На это она уже ничего не отвечает и молча проходит вглубь, относя прихваченный с заднего сиденья пакет на кухню. Возвращается, кивает. Мол, за мной.

Иду.

Оказываемся в гостиной с угловым диваном и стенкой с нишей под ТВ. И полочными зонами для хранения. В открытых в основном книги, преимущественно фэнтези, а на самом верху…

— Вау! У тебя есть Барад-дур из «Лего»! И статичный Назгул! Женщина, а ты умеешь возбуждать!

Комплимент остаётся без внимания.

— Сейчас подушку принесу, — Шумская достаёт из закрытого шкафа комплект постельного белья и уходит, но быстро возвращается. С обещанной подушкой. Вручает мне, кивает на диван. — Постелешь себе сам. Туалет прямо и направо. Ванная рядом, не пропустишь. Спокойной ночи.

— И что, и это всё? — разочаровано бросаю ей вслед, но та уже скрывается в другой комнате, закрывая за собой дверь.

Э-э… Да, по ходу, правда всё.

Эпичный облом по всем фронтам, потому что в течение следующего часа квартира словно вымерла. Лишь недолго слышится шебуршание из её спальни, однако и оно быстро стихает.

Забиваю на постельное бельё и прямо так заваливаюсь на диван, подтыкнув под голову подушку. Без наволочки. Лежу, долго пялюсь на Тёмную башню, выделяющуюся среди белых стен ярким пятном и, не выдержав, иду изучать. Разве фанат «Властелин колец» может пройти мимо?

Вдоволь наигравшись, переключаюсь на личную библиотеку, удостоверяясь в том, что хозяйка явный поклонник фэнтези. Полное собрание Толкиена, Пратчетта, Мартина, Корнуэлла, Ведьмака и Поттера… И лишь одна скромная полка посвящена классике, где обнаруживается Уайльд, Оруэлл, Достоевский, Маяковский, Гюго и Дюма.

Эй, а где женские любовные романы со старой доброй порнушкой? А, не, вот она родимая — Маркиз Де Сад тоже прилагается. Полистать, что ль? Самому обломалось, за других хоть порадуюсь.

Нет. Радоваться не получается. Куда быстрее начинаю клевать носом от скуки, хотя ещё даже одиннадцати нет. К тому же постоянно отвлекаюсь, проверяя, когда Камила была в последний раз в сети. Вердикт: двадцать минут назад.

Зов природы вынуждает оторвать свой зад и идти искать туалет. Нахожу без труда, удостоверяясь, что Шумская действительно сверхпедантична, у неё даже туалетная бумага выстроена идеальной пирамидой во встроенной нише.

Помимо моральной неудовлетворённости, встаёт и другая проблема — хочу курить, но балкона не вижу. На всякий случай вежливо заглядываю к Камиле, чтобы уточнить эту деталь, но меня встречает лишь полумрак накрывшей город ночи при незадёрнутых шторах. И её зад, обтянутый короткими пижамными шортами.

Спит, обняв подушку, а рядом лежит недочитанная книга.

Нормально вообще! Два интеллигента вшивых. Вместо того, чтобы заняться чем-то куда более интересным, в странички пялимся. Это старость или банальное грандиозное динамо? А то у меня к моральной теперь ведь ещё и физическая неудовлетворённость подъехала. Как предлагаете с ней справляться? Вручную?

Еле сдерживаю порыв присоединиться к Камиле, а то ведь её кровать это вполне позволяет, и иду грустно курить в приоткрытое окно в гостиной. Эх, не так, совсем не так я планировал закончить этот вечер.

Придётся навёрстывать завтра.

Шанс предоставляется уже утром, когда меня будит шум доносящейся из ванной воды. Кажется, кто-то в душе. Лежу с закрытыми глазами, слушая, как Шумская выходит и теряется на кухне. Гремит тарелками, ставит чайник, что-то бормочет.

Сколько времени-то? Охренеть, семь утра.

— Скороговорун скороговорил скоровыговаривал, что всех скороговорок не перескороговоришь не перескоровыговариваешь, — уже на подходе слышу. — Но заскороговошившись, выскороговорил, что все скороговорки перескороговоришь, да не перескоровыговариваешь.

Охренеть дважды. Я это даже после бутылки вискаря не выговорю, а она на одном дыхании. Ни разу не запнувшись.

— Заговариваешь завтрак? — не могу не заметить, лениво вваливаясь к ней. — Или это стандартный ведьминский обряд на рассвете?

— Разминка дикции, — не оборачиваясь, отзывается Камила. Слишком занята тем, что заливает молоко в пиалу.

— В таком случае я завёлся, — зевок застревает поперёк глотки, когда вижу уже при утреннем свете знакомые шорты. И маечку на тонких бретельках. А ведь пижама тонкая, с кружевными оборками… — В воскресенье в такую рань подрываются только бабки, которым нужно купить молоко по акции в соседнем городе. И маньяки. Ты из которых?

— Третий вариант: привычка. На выбор: мюсли или бутерброды. Могу кашу сварить.

Лучше просто разденься. Иначе я за себя не ручаюсь. Впрочем, я так и так за себя не ручаюсь.

Подхожу сзади, нагло кладя ладони на талию Шумской.

— В меню есть позиция «утренний секс и кофе»? Если да, выбираю её.

— Руки убери.

— Какие руки? Чьи? Где? — игнорируя, иду дальше, ныряя под ткань и касаясь её горячего живота.

Напрягается. Замирает с вскинутой ложкой.

Но не отстраняется.

— Я не шучу.

— Я тоже, — скольжу пальцами выше, хозяйски замирая под грудью. Ещё и прижимаюсь ближе, утыкаясь носом во влажные волосы. — Я же был хорошим мальчиком, не приставал. Как и обещал. Неужели это не награждается?

— Игнат.

— М-м…

— Твоя эрекция мне мешает.

— Как именно?

— Упирается в зад.

— Развернись и будет упираться в другое место, —оборачивается. Круто прокручивается на пятках, от чего мы теперь оказываемся лицом к лицу. — Скажи же, так лучше?

Молчит. Молчит и смотрит на мои губы. Спорим, переспала ночку со своими принципами и передумала?

Проверим.

Подхватываю Камилу под бёдра и усаживаю на столешницу, склоняясь так близко, что касаюсь губами её губ. Ложка благополучно падает на пол, но кому есть до этого дело?

Прикусываю её нижнюю губу, чуть оттягивая, и продолжаю бесстыдно пастись под её одеждой, зондируя почву. И реакция в виде мурашек на шёлковой коже мне однозначно нравится. Рваный выдох вырывается из женского нутра, когда, нырнув под нижнее бельё, оказываюсь у неё между ног. Касаюсь горячего и чертовски влажного места, ласкаю…

Отпускаю губы Шумской, но лишь для того, чтобы оставить поцелуй на её шее. А затем ещё один. И ещё…

Ловлю зубами торчащий сосок прямо через тонкую ткань, зарабатывая тихий стон. Играю с ним, посасываю, оставляя мокрый след и без предупреждения вхожу в Камилу двумя пальцами, заставляя ту выгнуться и схватиться за мои плечи.

Это я удачно перед сном снял футболку. Ощущать голым телом её возбуждение нереально кайфово. Как и обжигающее сбитое дыхание, когда она утыкается лицом мне в щеку, пока я трахаю её рукой.

Трахаю несдержанно и с голодным нетерпением человека, у которого стояк сейчас взорвётся от одного того, какая она мокрая и скользкая. Трахаю и наслаждаюсь тем, как она стонет, выгибается и впивается в меня ногтями.

Вскинув голову, уже без церемоний ловлю рот Шумской, врываясь в него языком. И получаю жаркий ответ, от которого мозг окончательно выносит. Вытаскиваю пальцы из шорт, обеими ладонями обхватывая пылающее её лицо, и мысленно вспоминаю, лежит ли в заднем кармане презерватив. Потому что если нет…

Закон подлости не дремлет, так как именно в этот момент с мерзотной вибрацией начинает звонить оставленный на микроволновке телефон. Мне на него насрать, но Камила другого мнения.

— Надо ответить, — с трудом отталкивая меня, потому что держу я крепко, сбивчиво выдавливает она.

— Издеваешься?

— Это может быть по работе... Мне сегодня надо приехать на тракт1.

— Нет, правда издевается, — уже можно волком выть? А то ведь она спрыгивает со столешницы и, пошатываясь, нашаривает айфон.

— Да? Что… Ты о чём вообще? Подожди, сейчас гляну, — разговор длится максимально быстро, правда заминка всё равно растягивается в мучительную вечность.

— Так, давай всё потом. Если прям горит, я постараюсь управиться опе… — подхожу, пытаясь забрать у неё телефон, на что та, не поворачиваясь, требовательно вытягивает руку, тормозя меня.

Свайпает по экрану, подзависает на мгновение, недоверчиво моргнув, криво усмехается… И задаёт самый странный из возможных вопросов.

— Паспорт с собой?

— Что?

— У тебя паспорт с собой?

— Да.

— Дай его.

— Зачем?

— Просто дай мне чёртов паспорт!

Всё. Вот теперь до меня начинает доходить. Твою же мать…

— В первую очередь давай не забывать о презумпции невиновности, окей?

— Паспорт.

Да даю, даю. Достаю его из заднего кармана вместе с… Ну, естественно, а вот и гондоны. Которые уже точно не пригодятся.

Вручаю документ Камиле, предчувствуя бурю. Может, ножи убрать подальше? Хотя они вроде и так на виду нигде не светятся. Зато щелкает вскипятившийся электрический чайник. Очень символично.

— Как чудесно, — подтвердив то, что и подозревалось, она с невозмутимым видом возвращает мне документ. Вот где профессия откладывает отпечаток, полный покерфейс. А ведь наверняка вне себя от ярости. — Где дверь, ты знаешь.

— Что, даже оправдаться не дашь?

— Дверь, вещи, на выход.

Глава шестая. Деловое предложение

POV Камила

— … И это все новости к этому часу. С вами была Камила Шумская. Оставайтесь с нами, — заканчиваю говорить, не отрываясь от телесуфлёра2, и жду отмашки.

— Снято. Отлично.

Вот теперь оживаю, позволяя мышцам расслабиться. Ассистент уже оперативно снимает прицепленные на спине передатчики, микрофоны и вынимает из уха фонак3, куда подаются команды во время эфира, а я ищу взглядом тапочки, потому что целый день носиться по студии на каблуках — это нереально.

— Ты какая-то не такая, — Ваня, наш оператор, ловит меня у гримёрного стула, пока я откладываю планшет и жадно отпиваю воду из бутылки. Когда много говоришь, горло сильно сушит.

— Какая?

— Замороченная.

— Просто не выспалась.

— Да не, ты такая уже дня три. Как я тебе инфу скинул, которую ты просила.

— Всё нормально, — проверяю стоящий на беззвучном телефон, отображающий непривычное для меня количество сообщений и пропущенных звонков. Сообщения от Игната, он активно написывает все эти дни, а вот звонки от неизвестного. — Но ты всё же скажи, почему мужики такие козлы? — Астахова игнорирую, как и делала это последние несколько суток, а вот на пропущенный делаю прозвон. Вдруг что важное, потому что на спам у меня стоит блокировка, и те сразу отсеваются. — Впрочем, ты тоже мужчина, так что молчи. Объективного ответа всё равно не дашь.

— Нормально, — хмыкает Ваня. — Это ж чего этот герой учудил, что ты настолько завелась?

— Неважно. Да, слушаю. Вы мне звонили, — переключаюсь на собеседника на том проводе, давая оператору знак, чтоб не мешался.

— Привет. Мы в прошлый раз толком так и не познакомились, но, думаю, нам есть о чём поговорить.

— Голос знакомый, но я тебя не помню.

— Кодовое слово — дошик. С мазиком.

Всё, поняла. Тот блондин с ужина.

— Теперь узнала. По какому вопросу разговор?

— Давай лично. Есть возможность пересечься? Я подъеду, куда скажешь.

— Ой, — бросаю быстрый взгляд на дисплей, отображающий время. — Я на Зубовском проспекте сейчас. И у меня полтора часа до эфира, успеем?

— Буду через 20 минут.

— Хорошо. Здесь «Шоколадница» есть, дом четыре. Встретимся там?

— Добро.

Собеседник первым сбрасывает вызов, а я… А я озадачиваюсь. Что ему от меня понадобилось?

В любом случае часики тикают. Торопливо бегу в гардеробную переодеваться. В костюмах для эфира ходить в перерывах строго запрещено: малейшее пятно, и начальство оторвёт мне голову.

Быстро натягиваю на себя бриджи с топом и, переобувшись в кеды, спускаюсь по лестнице на первый этаж. Лифтом в рабочие часы нам тоже запрещено пользоваться, не дай бог встрянет, и тогда весь график пойдёт по одному месту.

Прихожу в назначенное место первой, однако знакомого (или не очень) долго ждать не приходится. Я едва ли успеваю сделать заказ, потому что страшно голодная. В последний раз ела дома, перед уходом.

— Привет, — без труда высмотрев меня практически в пустой кофейне, блондин садится напротив. — Спасибо, что пришла.

— Не могла отказать. Признаюсь, заинтересована.

— Я, кстати, Дима. Дима Михеев. Наши отцы вроде как сотрудничают.

— Камила, — пожимаю протянутую мне руку.

— Знаю. Как и знаю о нашей общей проблеме.

— Какого рода?

— По поводу… — официант приносит заказ. Дима, дождавшись, когда тот уйдёт, продолжает. — По поводу того, что у наших предков есть идея фикс найти нам партию. А точнее, поженить друг с другом.

Как же хорошо, что я переоделась!

— А почему я об этом ещё не знаю? — подавившись капучино, с досадой растираю капнувший на топ след.

— В смысле, не знаешь? А для чего нас притащили, по-твоему, в прошлый четверг на этот бал пенсионеров?

— Ну, я вроде как себя заранее обезопасила, так что…

— Ты про парня, что с тобой был? Твой отец уже доложил моему, что вы расстались. И теперь они оба хотят замутить новую встречу, чтобы мы… — Михеев делает неоднозначный жест, — типа, поближе познакомились.

Папа-а… А-а!

— Боже, — только и могу выдать, потому что нисколько не сомневаюсь в его словах. — Это никогда не закончится.

— Вот по этому вопросу я бы и хотел всё урегулировать. Ты только не обижайся, ты очень красивая и вроде как прикольная, но… — Дима виновато кривится. — У нас ничего не получится.

— Рада это слышать, — искренне киваю, втыкая вилку в карбонару. — Правда. Потому что у меня на этот счёт точно такое же мнение. Прости, но ты не в моём вкусе. Как и в принципе любое сватовство.

Мне кажется или он выдыхает с облегчением? Не хотел меня обидеть? Как мило.

— Аналогично. И потому у меня к тебе деловое предложение. Давай подыграем предкам?

— В смысле?

— Ну сделаем вид, что у них всё получилось, чтобы они на какое-то время отстали.

Нет. Переодеться однозначно было мудрым решением.

— Однако, — салфеткой снимаю с груди спагеттину, чувствуя себя криворукой дебилкой. — Это что-то новое. Обычно такие идеи приходят мне, и, как показывает практика, ничем хорошим они не заканчиваются. А если и заканчиваются, то страстной прелюдией на моей кухне…

Господи, какое же счастье, что мы не успели довести всё до конца!

— Я это без двойного дна, честно. Просто хочу спокойствия. Пускай себе ликуют, а мы хотя бы немного передохнём.

Что ж, аргумент звучит убедительно. И заманчиво. Хоть и странно.

— Слушай, я прям и не знаю…

— Просто для справки: вы с тем… — и снова неоднозначный жест, — ну, со своим, который. Правда расстались или тебя смущает, что он может эту затею не одобрить?

— О нет. Там точно всё. Без вариантов.

— Тогда что ещё смущает? Нет, я не настаиваю и могу поискать кого-нибудь другого. Просто мне показалось, что ты подходящий кандидат.

— На роль фиктивной девушки? Вот спасибо.

— Не обижайся.

— Нисколько, — отмахиваюсь, продолжая активно налягать на обед. — Ты извини, что я попутно жую, просто жутко голодная, а перерыв короткий.

— Без проблем. Приятного аппетита.

— Может, ты тоже что-то хочешь?

— Не, я недавно перекусил.

— Как скажешь, — пока я опустошаю тарелку, тот терпеливо ждёт, задумчиво крутя в руках телефон. — Чисто чтобы в полной мере понимать картину: что от меня требуется для твоей авантюры?

— Ничего, — оживает Дима, переставая мучить металлическую коробочку. Вроде беспечный внешне, но замороченность отлично чувствуется. И вовсе не по нашей теме. — Просто после следующей «семейной» встречи скажем, что общение у нас вполне себе завязалось, а дальше сочиним сказку, что, мол, да-да — видимся, созваниваемся, общаемся. Контакт налажен и всякое такое.

— Поцелуи и свидания, надеюсь, не прилагаются?

— Если можно, давай обойдёмся без этого.

— Что, — хитро щурюсь, — девушка заревнует?

— Нет. В смысле, возможно, но… Короче, неважно.

Как взбаламутился-то! И покраснел. Что ни говори, а влюблённого человека видно сразу.

— Ага. Значит, девушка всё-таки есть?

— Есть, но… Там всё сложно.

— Насколько?

— Она выходит замуж. За другого.

— О... Сочувствую.

— Да, весёлого мало.

— Слушай, ну выходит ещё не означает, что выйдет. Просто надо действовать.

— Говорю же, там сложно.

— Поняла, не лезу, — и правда, чего это я? У самой-то дурдом творится. — А поводу твоего предложения… Давай попробуем. Не особо пока представляю, как теория ляжет на практику, но хуже точно не будет.

— Это отлично. Кэм, правда. Это отличная новость, — воодушевляется Михеев. Блин, а ведь и правда симпатичный парень. И не дурак. Только… Кэм? Так мне называет только сестра. — Спасибо. Просто я уже не вывожу, слишком много всего разом накинулось.

— Понимаю. На когда запланировано наше «знакомство»?

— Под твои выходные подстраивают, так что, вероятно, на следующей неделе.

— Ясно. Значит, будем готовиться к спектаклю. Номер твой я запишу, так что, в случае чего, держим связь. Чтобы не путаться в показаниях.

— Без проблем. Звони в любое время.

— У меня с этим сложнее. Могу отвечать с задержкой.

— Ничего, разберёмся по ходу.

— Я тоже так думаю, — заканчиваю с карбонарой и перехожу на блинчики с джемом.

Остаток обеда проходит уже не с таким уровнем болтовни, однако достаточно комфортно и без напряга. Молчать с ним приятно. Дима даже в итоге всё-таки заказывает себе латте, после чего, закончив, вместе выходим на улицу.

— Ну что, я побежала? — первой официально заканчиваю не самую плохую в своей жизни встречу. — А то мне анонс следующего выпуска надо начитать.

— Конечно, удачи, — кивает тот, разблокирывая стоящий у самого входа серебристый «Астон Мартин». А тут вообще можно парковаться? Хотя с пропуском Министерства внутренних дел под лобовым при желании и в само здание можно въехать. Никто слова не скажет. — Видел тебя, кстати, в новостях — смотришься круто.

— Благодарю, — с охотой принимаю комплимент и спешу обратно в студию. Сперва начиточная, потом снова переодеваться, макияж и новый эфир. Обожаю свою работу.

***

Работу я свою хоть и обожаю, но к одиннадцати ночи частенько начинаю ненавидеть. Всё же тяжело жить в графике, когда домой приезжаешь исключительно переночевать. Потому что на другое времени, естественно, уже не остаётся.

И всё равно даю себе возможность неторопливо принять душ, а после хотя бы полчаса почитать в кровати, чтобы дать мозгам разгрузиться. Вот только и эта мечта остаётся несбыточной, так как пустую квартиру в какой-то момент раздирает дверная трель.

Начало первого! Кто такой догадливый?!

C удовольствием бы проигнорировала, но звонок повторяется, становясь всё настырней. Делать нечего, иду открывать. Не забыв при этом предусмотрительно глянуть в «глазок»… и растеряться.

Его только не хватало.

Так, Шумская, вдох-выдох. Делаем нейтральное выражение лица и работаем по отработанной схеме.

— Слушаю, — открываю дверь с невозмутимым видом кивая Игнату. — По-соседски заскочил? Соль, сахар, спички, разовый перепихон — что конкретно интересует?

— Принципиально не отвечаешь на сообщения?

— А я разве не ответила? Прости, замоталась. Тогда отвечаю сейчас. Докладываю: твои оправдания зафиксированы и приняты к сведению, спасибо за уделённое время. Это всё?

— Камила, не доводи до греха.

— Едва не нагрешил как раз таки ты. Помнишь заповеди? Не убей, не предай и так далее.

— Я же уже объяснил…

— Да-да, я помню. А вот ты, пожалуйста, забудь этот адрес. Чего бы и как там у тебя ни было, я не хочу иметь с этим ничего общего. Доброй ночи, — быстро, чтобы Астахов не успел среагировать, захлопываю дверь и поспешно запираюсь на все замки. Подсознательно жду, что он снова начнёт звонить или, того хуже, долбить в дверь, переполошив соседей, но нет. Тишина.

Проверяю «глазок», но вижу лишь пустую лестничную клетку. Ушёл.

Что ж, оно и к лучшему.

Глава седьмая. Студия

POV Игнат

Чё-то как-то паршиво. Вот прям дрянь дрянью.

— Эй, приём, — вырывает меня из мыслей Вован. — Как связь с космосом?

— Чего такое?

— Да я уже пятый раз тебе задал вопрос, а ты вообще не аллё.

— Что за вопрос?

— Уже неважно. Тут другой подоспел: что с тобой? Проблемы?

— А у кого их нет?

— Я могу чем помочь?

— Это вряд ли, — хмыкаю, с досадой сминая пустой картонный стаканчик из-под кофе. — Тут даже от меня мало что уже зависит.

— О как. Настолько всё плохо?

— Полная задница, — не вставая с дивана, швыряю испорченную тару в мусорку. — Чисто гипотетически, как убедить девушку, что твой брак — липа и ты не мудак?

— Уоу… — Вован присаживается на край стола, предусмотрительно отодвинув подальше ноутбук. — А она как, вообще не верит?

— Не знаю. Скорее всего, нет. Она человек фактов, — киваю на экран, где мелькает нарезка кадров об очередной неблагополучной многодетной семье. — А факт в том, что штамп есть.

— Ну тогда разводись.

— Машка не обрадуется. Мы договорились хотя бы пару лет вытянуть, пока она не зацепится.

— Тогда жди срок — и дальше в бой.

— К тому моменту, боюсь, я потеряю любой мало-мальский шанс.

Не говоря уж о том, что вряд ли столько продержусь. Если уж мне не хватает силы воли просто не писать ей, несмотря на то что знаю, что ответа не будет...

— Стоящая хоть девчонка, чтоб очко рвать?

Поднимаю глаза на телик, встречаясь с пронзительными голубыми глазами, пронизывающими меня насквозь. Хотя на деле она всего лишь смотрит в камеру.

— Стоящая.

Вижу боковым зрением, как Вова непонимающе переводит взгляд с меня на экран и обратно. Тупит долго, но до него всё же доходит.

— Это чё, она, что ли?

— Угу.

— Оу... Губа не дура.

— Я в курсе.

Не, объективно — Камила просто пушка. Красотка, каких поискать. Что сейчас, в боевом раскрасе и с укладкой, что тогда у себя дома после душа. Эффектная, утончённая, сексуальная, страстная...

— Ты куда? — озадачивается напарник.

— Надо кое-что попробовать. Ты за главного, справишься?

Не в смысле, что он непроходимый тупица. Далеко нет, толковый парень. И рукастый. Как и остальные ребята. Я набирал их долго, нещадно сортируя, и не сомневаюсь ни в одном.

— Будто в первый раз. Иди, покоряй Эвересты.

Да мне бы для начала просто к нему подобраться и не оказаться под лавиной ещё возле подножия.

***

— Повторяю, молодой человек, вам сюда нельзя! Прошу немедленно покинуть помещение, или мне придётся вызвать охрану!

— Вызывайте. Всех вызывайте. В первую очередь Камилу Шумскую.

Не знаю, какой удачей мне удалось проскочить холл и подняться на нужный этаж, но дальше я конкретно заблудился в этих катакомбах, коридорах и бесчисленных дверях. Даже таблички не помогают — я же смутно понимаю, что ищу.

— Подождите внизу, мы передадим ей, что вы ожидаете.

Хрена с два! Готов поспорить, она не выйдет.

— Нет, не вариант. Прямо сейчас зовите.

— Вы меня вынуждаете! Вы вообще кто?

— Парень я её!

— Очень за вас рад, — молоденький ассистент на панике. По сравнению со мной он тот ещё дрыщ и прекрасно осознает, что в случае чего сломается пополам. — И всё же прошу вас спуститься на первый этаж.

— Нет. Зовите, говорю.

— Ну слава богу! — сколько у него облегчения при виде направляющегося к нам рослого мужичка. Этот уже не только погабаритнее, но и в форме ЧОПа. — Проводите этого человека вниз. Он срывает всю работу.

Блин, неужто реально драться придётся?

— Молодой человек, у вас есть пропуск? — вежливо уточняет охранник.

— Нет.

— Тогда прошу за мной. Вам не положено здесь находиться.

— Я уйду, как только ко мне приведут того, кого я прошу.

— Опять двадцать пять! — устало скулит ассистент. — Нет, разбирайтесь сами, я пошёл.

И правда уходит.

— Разберёмся, ещё как разберёмся, — мужик красноречиво опускает ладонь на висящую на поясе дубинку. — Вопрос только, мирным путём или нет.

Да. Драться, кажется, всё-таки придётся.

Или нет...

Из-за угла появляется Камила. В шортах, в футболке и тапочках. Домашнее некуда.

— Что у вас происходит? — размахивая айфоном, подбегает она ко мне. Получила-таки сообщение. — Ты что здесь делаешь, Астахов?

— В гости пришёл.

— Как тебя пропустили?

— Да вы как бы не Останкино. Уровень качества безопасности тут такой себе, — скептически киваю на охранника. — Пускают всех подряд, а пока чухнутся, можно и здание заминировать.

Ох, как бычится-то мужик.

— Алексей, спасибо, вы свободны, — Шумская успокаивающе касается его плеча. — Этот хам со мной.

— Точно? А то я его с удовольствием вышвырну.

— Если потребуется, я позову.

— Не потребуется. Спасибо, Алексей, ваши услуги более не требуются, — ехидно отвешиваю.

— Ты бы не нарывался, — строго цыкает Камила, хватая меня за руку и уводя за собой куда-то в дебри лабиринта. Проходит открытые шумные павильоны, где вовсю кипит рабочий процесс, и тормозит в невзрачном закутке без окон. — Что ты тут забыл?

— Угадаешь?

— Мне казалось, мы всё решили.

— Ты. Не я.

— Твоё молчание на протяжении последних четырёх дней намекало на обратное.

Я тоже так думал.

— Не угадала.

— Слушай, мне надо работать и у меня нет времени выяснять с тобой отношения.

— Так давай не будем выяснять. Я подожду, пока ты закончишь и отвезу тебя домой.

— То есть ты для этого ворвался сюда и всех переполошил? Чтобы дождаться меня и подвезти? А снаружи нельзя было этого сделать?

— Нельзя. Иначе как бы я тебя увидел? Вживую, — протягиваю руку, поправляя ей чёлку. — Отлично выглядишь, кстати.

Камила на это ничего не отвечает, лишь тяжело вздыхает, потирая переносицу.

— Что тебе нужно, Игнат?

— Коротко или по пунктам разложить?

— Коротко.

— Ты.

Ещё один тяжёлый вздох.

— Хорошо. Давай тогда по пунктам.

— Окей, по пунктам. Первое — я хочу отвезти тебя домой. Второе — поговорить. Третье — ты.

— Ждать придётся долго.

— Не заливай. Я уже выучил твоё расписание. В воскресенье у тебя четыре эфира вместо пяти.

Да ладно, это что, улыбка? Ну точно, улыбка!

— У меня отец до сих не может запомнить это, а ты умудрился за неделю?

— За две. У меня в мастерской ваш канал больше не переключается. Парни пытались пару раз, едва не оказались с пультом в заднице.

И всё это ради получасовых новостей. Дожил.

— Это мило... Наверное.

— Настолько, что ты согласна меня выслушать?

— А если я скажу нет?

— Мне придётся ночевать на твоём коврике перед дверью. Пока ответ не будет положительным.

Думает. Долго думает. Слишком долго думает.

— Я заканчиваю через... — Камила бросает беглый взгляд на айфон. — Пару часов. Жди меня внизу.

— А если я хочу остаться?

— Тебе здесь находиться нельзя.

— Даже если ты походатайствуешь?

— А кто сказал, что я стану это делать?

— Щенячьи глазки прокатят?

— Нет.

— Жаль, тогда другой вариант. Где тут ближайшая подсобка?

— Зачем она тебе?

— Языком и пальцами буду выпрашивать.

Интересно, если мне сейчас оторвут голову, я ещё успею побегать по коридору как курица?

***

Проверять на практике не приходится. Ещё десять минут препирательств, и Шумская сдаётся. Вернее, её зовут, и больше уже она не тратит на меня время. Заводит в очередной коридор, более оживлённый, и велит ждать, скрываясь за дверью маленькой комнаты.

Минут через двадцать возвращается, переодевшаяся в деловой алый брючный костюм, и снова ведёт меня куда-то, на этот раз в аппаратно-студийный блок, нашпигованный компьютерами, экранами и многокнопочными панелями.

— Стой здесь, выключи звук на телефоне и не отсвечивай, — приказывает Камила, кивая ребятам, сидящим за пультами. — Если будет мешаться, разрешаю огреть его чем-то тяжёлым и скинуть в углу.

— Какая ты кровожадная, — усмехаюсь, но та ничего не отвечает, снова убегая. На этот раз непосредственно в студийный павильон, который мне отлично видно на мониторах.

Стою в стороне и наблюдаю за тем, как она замерла на фоне очередных огромных экранов, по которым пробегают дорожки заставки, и готовится к эфиру.

Пока гримёр прыгает вокруг Камилы с кисточкой и лаком для волос, а знакомый дрыщ нацепляет на неё аппаратуру, Шумская снова разминает речевой аппарат скороговорками. Такая деловая и собранная, но забавно чихающая, когда пудра попадает в нос.

Режиссёр даёт отсчёт к началу, и зона быстро пустеет от посторонних. Остаются только операторы за камерами, насчитываю не меньше шести, и красотка в главной роли, прижимающая к груди планшет.

Эфир начинается, и аппаратная тонет в её чёткой дикции и уверенном взгляде, смотрящем на нас с половины экранов, разбитых на секции. На остальных проигрывается и готовится к запуску заготовленный материал для выпуска.

Работа слаженная и отточенная. Режиссёр отдаёт команды, на какую камеру нужно переключиться и когда сменить ракурс, на что Камила, не переставая читать с суфлёра, оперативно всё выполняет, пока другие ребята по отмашке пускают в ход видеомонтаж.

Залипательный процесс трудящихся пчёлок. Особенно приятный тем, когда лично мне не приходится суетиться и можно просто следить за Шумской. Вплоть до финально брошенного «снято».

Ведущая теряется из виду, по ходу забив на моё существование, однако я уже начинаю догадываться о положении вещей и жду её у гримёрной. И не ошибаюсь: она появляется ещё минут двадцать спустя — полностью без макияжа и в очередной раз переодевшись.

— А где шорты? Они мне понравились, — с огорчением замечаю на ней джинсы и чёрную полупрозрачную блузку, закрывающую ставками самое интересное.

— Остаётся здесь в качестве сменки, — отзывается та, поправляя ремешок босоножек. — Сразу предупреждаю, я поеду на своей машине. Не хочу потом за ней возвращаться.

— Я тоже. Байк мне завтра ещё пригодится.

— Тогда поедем на разных.

— Тупое провожание получается.

— Либо так, либо никак.

Не поспоришь. Делать нечего, останавливаемся на варианте: она едет впереди, я за ней. Такой мини-колоной и покидаем территорию студии, добираясь до Баррикадной. Едва паркуемся, встаёт логичный вопрос: что дальше? Домой меня к себе, естественно, не пустят, так что остаётся единственная перспектива — гулять.

Покупаем мороженое в стаканчиках и, дойдя до аллеи со скамейками, которые частично прикрыты от заходящего солнца кустами, садимся охлаждаться.

— Итак, — облизывая пластиковую ложку, сразу переходит к делу Камила. — Ты хотел поговорить. Говори.

Хотел. Но найти подходящие, а главное, правильные слова сложно. Или хотя бы то, что я ещё не писал ей в сообщениях.

— Мы с Машкой знакомы с детства, в соседних домах жили. Росли вместе, дружили. Она была частым гостем у нас дома...

— Маша — это которая твоя жена?

— Подруга!

— У государства другая информация.

— Да, блин! Можешь дать договорить?

— Извини, молчу.

— Короче, Маша залетела в универе, взяла академ и выскочила замуж, но отец мелкой оказался мудилой. Начал поднимать на неё руку, уходил в загулы, да и вообще... — провожаю взглядом спешащих к метро людей. Судя по шарикам и аквагриму на детях, идут из зоопарка. — Утырок, одним словом. Она кое-как добилась развода и плотно взялась за свою жизнь. Окончила универ, получила образование переводчика и решила уехать из нашей дыры, где особых перспектив искать не приходится. Вариант по специальности подвернулся отличный, в Германии, только работодатели затребовали от неё семейное положение. Мать-одиночка считалась неблагонадёжной. Вот она и... попросила меня.

Всё. Вроде закончил.

— Что могу сказать, — спустя добрых пару минут молчания хмыкает Камила, выковыривая из мороженого шоколадную крошку. — Твоя шутка про подставного парня и халявного мужа теперь играет новыми красками. Пора переходить на коммерцию, тебе не кажется? Золотая жила.

— Ха-ха, — кисло кривлюсь. — Этот брак ненадолго. Как только Маша зацепится там, мы разведёмся.

— План-капкан на миллион.

— Ты мне не веришь?

— Верю, почему же.

— Хочешь, я ей позвоню? Она подтвердит.

— У-у! Позвонить подставной «жене», чтобы та официально разрешила подставному «мужу» заводить интрижки... Это сильно.

Вот она это сказала, и предложение действительно зазвучало паршиво. Детский сад какой-то.

— Я не могу пока развестись с ней. Не подставлять же человека.

— А от меня что требуется? — Шумская с непроницаемым лицом оборачивается ко мне. Ни одной эмоции невозможно прочитать. — Стать неофициально официальной любовницей?

Это я даже не предлагаю. Она не из тех девушек, что согласятся на вторые роли. Даже если те условные.

— Дай мне время.

— Без проблем. Тогда позвонишь, когда разведёшься. Если это всё, я пойду. Спасибо за мороженое.

Ловлю её за локоть, а то ведь и правда уже вставать собралась.

— Нет. Так не пойдёт. Не знаю, что между нами происходит и есть ли у этого потенциал, но я не хочу обрывать связь.

— Тогда предлагай альтернативы.

— Предлагаю свидание. Дружеское, — добавляю, пока Камила не начала ёрничать. — Никаких домогательств и секса. Просто общение.

— А у тебя самого-то получится держать целибат?

— Я постараюсь, — та скептически изгибает бровь. — Я очень постараюсь.

— И что, даже никаких пошлых шуток?

Эй, по живому же режет!

— Это будет сложно, но...

— Когда?

— Что когда?

— Когда дружеское свидание?

Вау. Она согласна?

— Завтра не могу, надо по работе порешать. Во вторник?

— Во вторник я не могу. У меня очередное «мероприятие» со сватовством.

Зашибись.

А папаня-то её ушлый тип. Готов поспорить, именно он оперативно навёл по мне справки, избавив дочь от невыгодного «ухажёра». Только не могу понять, все ли козыри выдал за раз. Потому что, если нет, странно, что Шумская не поднимает и другой скользкий вопрос.

— Подставной парень, как понимаю, уже не нужен?

— Почему же? Нужен. Но я уже нашла другого кандидата.

Мои пальцы слишком сильно стискивают её локоть, заставляя Камилу вздрогнуть. Поспешно ослабляю хватку.

— Какого?

— Это неважно. Тогда... среда?

— Среда, — киваю, а у самого внутри с каждой секундой всё сильнее разгорается злость и... ревность?

Прекрасно. Вот её только и не хватало.

Глава восьмая. Ревность

POV Камила

Мой вердикт: затея Димы не так уж плоха. Вот серьёзно. Пока мы на отдалении сидим и посмеиваемся над всей этой богемой, наши отцы украдкой умиляются, никак не трогая нас. Особенно мой. И, будем честны, его легко можно понять.

Михеев действительно идеальная партия с его точки зрения. И хорош, и пригож, и в статусе. Работает хоть и в фамильной империи, но перспективы имеет приличные. Живёт отдельно, медалист, как и я, с головой на плечах. Ещё и манерами не обделён: то руку подаст, то дверь придержит, то бокал шампанского вовремя принесёт.

Плюс он сам по себе забавный. С чувством юмора и лёгкий на подъём, за словом в карман не полезет, тоску разбавит шутками. Общий язык мы находим невероятно быстро. Короче, по всем фронтам уверенная десятка.

Одна беда — Дима безумно влюблённый.

Он не признаётся, отнекивается, сводя всё к иронии, однако чувствуется, что в голове его, мыслях и сердце сидит другая. И вроде бы не стоит лезть, но мне же любопытно, что же там за принцесса такая, так что я осторожно выуживаю подробности.

К концу вечера уже знаю, что любовь та имеет такие глубокие корни, что ни у одной «Мисс мира» нет шансов переключить внимание Михеева. Мне в школе не довелось испытать такие сильные чувства, а вот он вляпался по уши.

Правда, закончилось всё плохо: после выпуска она его бросила и уехала гастролировать с труппой. Что-то связанное с цирком, а сама девчонка теперь воздушная гимнастка, тоже продолжающая семейную династию. Много лет она каталась с турами по России и Европе, а недавно вновь приехала в Москву с двухмесячной шоу-программой. И женихом.

— Слушай, а фото-то её есть? — не выдерживаю, когда «Астон Мартин» тормозит возле шлагбаума у моего дома. Сегодня я решила стать пассажиром, чтобы хоть немного расслабиться и опрокинуть пару бокалов.

Включив в салоне свет, Дима молча лезет в телефон, открывая сохранённую электронную афишу, где на крупном плане красуется миловидное веснушчатое личико, обрамлённое густыми тёмными кудрями.

— Хорошенькая, — признаю. — Таких Дюймовочек только на руках и носить.

— Это она внешне такая хрупкая, а на деле фору любому даст, — Михеев склоняется ближе ко мне, листая до любительского видео, где в полумраке на лентах, прямо под куполом, вытворяется такая магия, что мне и не снилось.

Положа руку на сердце, за двадцать четыре года я так и не научилась банально забираться по канату, за что по физкультуре едва не получила четвёрку в аттестате, а тут без страховки такие пируэты вытворяются, что просто... Ну, круто. Правда.

— Ладно, могу понять, на что ты запал, — усмехаюсь, вскидывая на него голову. — Сама б запала. И как часто ходишь к ней на выступления?

— Не пропустил пока ни одного.

Человек уже вообще не парится, сам над своей дуростью смеётся.

— И...

— Что и?

— Вы видитесь вне цирка?

— Да.

— И...

— И ничего. Держим дистанцию.

— А если не держать?

— У неё жених.

— Его наличие останавливает тебя или её?

— Обоих.

— Но она-то сама... Есть взаимность?

— Я не знаю.

— Ну так поцелуй её и узнай!

— Не хочу ставить её в неудобное положение.

— Господи, да ты вымерший вид джентльменов! У других жёны есть, и всё равно в трусы лезут, а ему поцеловать девушку смелости не хватает.

— Смелости хватает. Как и желания. Просто боюсь, что после произойдёт откат. И я снова её потеряю.

— Кто не рискует — слышал о таком? Рано или поздно вам ведь придётся определиться, есть ли у вас этот шанс. И, уж прости, что лезу со своей женской психологией, если твоя инициатива не закончится пощёчиной, шансы есть.

Лицо Димы озаряет по-мальчишески добрая усмешка.

— Спасибо за совет. Я подумаю над этим.

— Подумай, — подмигиваю ему. — И спасибо за компанию. Впервые за долгие годы подобная «вечеринка» оказалась действительно приятной.

— Взаимно, — на том и заканчиваем, а я выбираюсь из продуваемого кондиционером салона в вечернюю духоту. Не успеваю закрыть дверцу, когда Михеев меня окликает. — Слушай, Кэм. А можно, в случае чего, порой обращаться к твоей женской психологии? Потому что я лично в ней полный профан.

— Конечно. Мой номер ты знаешь, — киваю и, помахав, ухожу к подъезду.

Но не дохожу.

— Хорошо провела время? — прилетает в обнажённые лопатки мрачное, тихое и безошибочно узнаваемое.

Фары отъезжающего «Астон Мартина» выхватывают Игната, обнаружившегося возле моей «Феррари». Сидит на своём байке, в пальцах тлеет сигарета.

— Удивительно, но да.

— Я заметил.

Что заметил? Это он про Диму?

— Что ты тут делаешь?

— Не смог дождаться среды.

— И давно караулишь?

— Часа четыре.

Четыре часа?! Четыре часа он вот так сидит?!

— Упёртости тебе не занимать.

— Одна из моих немногочисленных хороших черт. Выглядишь отпадно, кстати.

Надо думать. Это раздельное чёрное платье от Валентино с открытым плечом и вырезом на бедре стоило весьма недёшево.

— Благодарю.

— Это тот блондин с ужина?

Да. Михеев точно не ускользнул от его внимания.

— Именно.

— И что, он твой новый фиктивный парень?

— Вроде того.

— А он об этом знает?

— Я тебе больше скажу, он это и предложил.

— Зачем?

— Были причины.

Отстреленный окурок летит дугой на газон, а Астахов тяжело поднимается с мотоцикла.

— Какие?

— Это только наше дело, — когда он замирает напротив меня, невольно робею.

Глупо отрицать, от Игната исходит просто сумасшедшая энергетика, приправленная убийственной дозой порочности и глубоким, манящим тембром. То, от чего меня конкретно развезло на кухне.

По щелчку. По долбаному щелчку! От единственного его прикосновения. И я не хочу, чтобы это повторилось...

— Мы ж, типа, друзья, — Астахов склоняется так близко, что меня накрывает сигаретным шлейфом и слабым остаточным запахом его одеколона с цитрусом и древесными нотками. Просто балдею от него. — А у друзей секретов нет.

Друзья? Он сам-то в это верит?

Могу ошибаться, но от друзей гормоны не бесятся так, как у меня сейчас. И уровень адреналина в крови так не подскакивает. Да и между ног не шпарит жаром только потому, что «друг» как бы невзначай смахивает мои выпрямленные волосы с плеча...

— Что, в самом деле? — многозначительно отзываюсь. — Хочешь сказать, у тебя больше нет ничего, что бы ты хотел бы мне рассказать?

А у него есть. Всем секретам секрет. Такой секрет, что и меня, если честно, неслабо пугает.

— Мне много чего хочется тебе сказать, — Игнат делает ещё один шаг ко мне, на что я невольно пячусь на столько же. — И много чего хочу сделать... — он не отступает, и я снова сдаю назад, попадая каблуком в выбоину в асфальте.

Не падаю только потому, что тот ловит меня за талию, рывком вжимая в себя. Ух...

— Напомнить о нашей договорённости? — нервно сглатываю, однако стараюсь звучать безразлично. — Никаких домогательств.

— А разве я домогаюсь?

— Твоя рука ощутимо ниже моей поясницы. Это опасная линия.

О чём Астахов и сам прекрасно осведомлён. Ноздри хищно раздуваются, челюсть стиснута, грудная клетка тяжело вздымается, пропуская через меня глухие удары его сердцебиения, каждая мышца напряжена...

Мне кажется, дай ему только волю, и я бы уже стояла с задранной юбкой и нагнутая раком. Прямо здесь, посреди улицы, в пяти шагах от подъезда и под горящим из окон светом. Настолько сильно в нём клокочет примитивный животный инстинкт обладать кем-то. В данном случае мной.

И если с ним всё понятно, то в собственных желаниях я пока не разобралась. Но кое-что понимаю безошибочно: я не против того, чтобы он меня хотел.

Не, не так. Мне нравится, что он меня хочет.

Игнат склоняется к моим губам, и я обречённо прикрываю глаза в ожидании неизбежного поцелуя. Который не пресеку, прекрасно это понимаю. И который повлечёт за собой неминуемые осложнения.

У меня нет привычки разбрасываться обещаниями. Если я сказала, что роль любовницы в любой её ипостаси — это не для меня, то ничто и никто не поменяет моё правило. Однако позволить просто поцелуй, который, как бы ни хотелось этого признавать, я и сама желаю…

Нет. Его не будет. И не по моей воле.

Ловлю едва уловимое горячее прикосновение на щеке, и Астахов отстраняется. Выпускает меня из незапланированного объятия и возвращается к мотоциклу. Собирается уезжать?

— На чай тебя приглашать?

— Чтобы я точно сорвался и после этого ты меня послала? — ухмыляется тот, надевая шлем. — Ну уж нет, придётся ещё меня потерпеть, — оседлав зверя, он бросает мне: — Свидание. Дружеское. Завтра. В два. И оденься поскромнее, я ж не железный, — с рёвом заведённого движка он срывается с места.

Шлагбаум? Шлагбаум для слабаков. Прямо по газону и напролом через пешеходную тропу, едва не снеся боковое зеркало неудачно стоящей на пути «Мазды». Игнат нашёл для себя новые объездные пути.

Глава девятая. Печёночные оладьи и сухое красное

POV Игнат

Не успеваю. Минут двадцать

подождёшь? Если хочешь,

поднимайся

— приходит сообщение в ответ на моё:

Я на месте

Если хочу?! Да я ОХРЕНЕТЬ как хочу! Правда, боюсь, что это чревато, но раз она сама зовёт. Ещё и второй раз за два дня…

Быстро докуриваю и ныряю в подъезд, в который как раз заходит какая-то тётка с мелкой визгливой собачонкой. Ещё и с такой подозрительностью зыркает на меня, пока мы топчемся у лифта, словно я уже расстёгиваю ширинку.

Не собака. Тётка.

— Не паникуйте, нафталиновая леди. Я не по вашу душу, — успокаиваю её и до третьего решаю подняться всё же пешком. Звоню в дверной звонок и, вот же ирония, именно в это время дверцы кабины распахиваются, выплёвывая новую знакомую на том же этаже.

— Да это сама судьба, — хмыкаю, когда та, прижимая своего тойтерьера к груди, пятится к соседней двери. — Может, и к вам позже заскочить на огонёк? Как только здесь закончу.

— Хам!

Ответить не успеваю. Слышу скрежет ключа.

— Проходи быстрее, а то у меня там сгорит сейчас всё, — торопливо загоняет меня внутрь Камила, кивая соседке. — Здрасте, тёть Рената.

— Тю, Камилочка. Так это твой грубиян?

— Свой собственный. Но ко мне, да.

— Ты достойна большего.

Нормально вообще!

— Не слушай её, она ревнует, — праведно негодую, пока та закрывается на замки. — Глазки строила так, что теперь ей к окулисту придётся записываться.

— Ну-ну, — лишь отзывается Шумская, убегая на кухню.

— Чем пахнет? — скидываю ботинки и иду следом.

— Оладьи печёночные. Курьер поздно привёз продукты, думала раньше успею закончить.

— А это что? — лезу в контейнер, выуживая кукурузу. За что получаю по пальцам.

— Слепой? Салат. Крабовый. Ну... почти.

— А это?

— Догадаешься?

— Овощной. Ну... почти.

— А что не почти?

Переворачивая лопаткой оладьи в сковородке, Камила салютует мне подхваченным бокалом вина.

— Полусладкое. Грузинское. Будешь?

— Если выпью, мне придётся остаться у тебя ночевать.

— Если будешь соблюдать правило дистанции, без проблем.

— Ни слова больше, — беру стоящую на столе бутылку и в несколько глотков осушаю на добрую треть. — Это однозначно лучше того пойла, что было в прошлый раз.

— Согласна. А стоит раз в семь дешевле. Я его ещё на Восьмое марта покупала, да руки не доходили.

— Алкоголик из тебя никакой.

— Поводов не было.

— А сейчас появился?

— Надеюсь, что нет, — Шумская ловко перекидывает всё со сковородки в глубокую тарелку и протягивает мне. — Будешь?

— Не отказался бы. Я с утра не поел толком.

— Что так?

— Не успел. Проснулся с час назад только.

— Хорошо повеселился?

— Не сказал бы. Бессонница — туса так себе. Особенно когда комплектом идёт воздержание.

— Сочувствую. Не пробовал спустить пар? Говорят, помогает.

— Пробовал, но дрочка не даёт нужного эффекта.

— Я вообще-то про реальную женщину, — смеётся в бокал Камила. — Но твой вариант гуманней, согласна.

— Реальная не даёт пока. Так что выкручиваемся как можем, — засовываю оладью в рот целиком, показывая большой палец. — Вкусно.

— Сядь нормально за стол. И сметану возьми в холодильнике.

Делаю, что велено, озадаченно подвисая с распахнутой дверцей.

— Слушай, а тебе никаких расстройств психических не ставили? ОКР там?

— Да вроде нормальная, а что?

— Просто у тебя даже в холодосе всё по росту расставлено.

— Я люблю порядок, что в этом плохого?

— Оно и заметно, — достаю сметану, прикрывая вакханалию товарного соседства. — В голове у тебя тоже всё разложено по полкам?

— Хочется верить, что да.

— Везёт, — с аппетитом налегаю на печёнку, которую, откровенно говоря, всегда думал, что терпеть не могу. Но мне вкусно, реально. — Где твоя очаровательная пижама?

Потому что сейчас на Камиле обычные спортивные домашние штаны и футболка. В которых она смотрится ни на грамм не менее сексуально, чем во вчерашнем платье.

Чёрт, что это было за платье! От одного только воспоминания о нём можно сразу кончить…

— Переодела. Чтобы не смущать курьера.

— Чтобы не смущать парней, тебе надо надевать паранджу. Ничего другое не поможет, — честно признаюсь, не в силах оторвать взгляда от её зада. — Ты знаешь, что ты охренеть какая красивая?

— Буду знать, — залив в сковородку новую порцию малоприятной на вид смеси, Шумская достаёт с полки второй бокал, ставя его передо мной и безмятежно наливает туда вина. — Заканчивается. Кому-то придётся бежать за добавкой.

— Схожу, раз надо.

— И хлеба заодно возьмёшь. Я забыла заказать.

— Можешь сразу накидать список.

— Какой послушный. Смотри, ещё сяду тебе на шею.

— Хочешь, на шею. Хочешь, на лицо. Тебе можно куда угодно.

Зад у неё бесподобен, но улыбка...