Вы читаете книгу «Время собирать» онлайн

дисклеймер!

Внимание! Данное произведение содержит описания сцен насилия, жестокого обращения с людьми и упоминания противоправных действий. Книга носит исключительно развлекательный характер, является художественным вымыслом и не призывает к совершению подобных действий в реальности. Все совпадения с реальными людьми, местами или событиями случайны.Возрастное ограничение: 18+

Слово автора

«Эта книга не о героях в сияющих доспехах. Она о людях, которые выжили там, где выжить было невозможно.

В основе сюжета лежат темы, о которых больно говорить и страшно думать. Я писала эту историю, пытаясь исследовать грань между прощением и справедливостью, между детской травмой и взрослой местью.

Будьте готовы к тому, что правда окажется грязной, а болота памяти — глубокими. Если вы готовы заглянуть в бездну — переворачивайте страницу. Но не говорите потом, что я вас не предупреждала.

Ваш автор».

Глава 1

Осенним теплым солнечным утром 20-го года я сижу в придорожном кафе и ожидаю своего младшего брата. Я не видела его больше десяти лет. События, произошедшие в нашем детстве, разлучили нас на долгое время. Руки мои слегка трясутся, и на скатерть стекают коричневые брызги американо. Я не знала, как Макс отнесется ко мне. Винит ли он меня в прошлом и вообще — помнит, узнает, простит?

Он опаздывает уже минут на сорок. А может, и не надо нам с ним видеться? Но тем не менее я то и дело останавливаю свой взгляд на двери. В очередной раз взглянув туда, я краем глаза замечаю семью, сидевшую чуть справа от меня. Им только принесли поднос с едой: стаканы с какао, три болтуньи с сосисками и горочку дымящихся оладышков, политых клюквенным соусом.

Тошнота подкатила к моему горлу, и, не в силах сдержаться, я кинулась в туалет. Чуть было не оставив все свои внутренности в грязном и вонючем толчке придорожной тошниловки, я поняла, насколько это бесполезное занятие — ждать человека, который, судя по всему, и не пытался искать тебя. Выйдя на улицу, я села в машину. На небе резко сгустились тучи. Только что светило солнце, и вдруг брызнул дождь. Дождь залил лобовое стекло.

Оладушки. Мы с братом любили оладушки. Наша мама пекла нам каждое воскресное утро аккуратную горочку горячих, румяных, пышных оладушек. Когда мне было лет десять, наша небольшая семья пополнилась. Мама решила, что хватит с нее одиночества, и привела в дом мужчину.

В то воскресное утро мы, как обычно, с братом завтракали, как вдруг в кухню вошел мужчина. Невысокого роста, крепкий, коренастый, на вид ничего примечательного, но вот его идиотская улыбка сразу мне показалась жутковатой, какой-то фальшивой, ненастоящей.

— Девочка, а девочка, как тебя зовут? — он наклонился ко мне, и в нос ударил жуткий запах.

Я отшатнулась. «Пахнет как от помойной собаки», — подумала я. Его черные волосы выглядели слегка сальными, как будто он не мыл их неделю. Одежда тоже не была опрятно стиранной и выглаженной. Весь вид его говорил о запущенности.

Больше всего мне не понравилось его лицо. Черты лица были правильными, но черные, какие-то безумные глаза и жуткая улыбка внушали безотчетный детский страх. Он поставил на стол банку с клюквенным вареньем:

— Угощайтесь, детки!

Мама счастливо заулыбалась. Она открыла банку и полила сверху оладушки.

— Майя, Макс, у вас теперь будет новый папа, он позаботится о вас и обо мне.

Я встала из-за стола, есть совсем расхотелось. В те времена, без компьютера и интернета, мы, дети, часто были предоставлены сами себе. Мы целыми днями слонялись на улице, любимыми местами игр были отнюдь не детские площадки с железными ржавыми горками и кривыми, еле стоячими, облезлыми грибочками. Большая удача, если рядом с домом была стройка или, еще лучше, недострой — вот туда-то я и направилась.

На мое счастье, подруга Светка уже ждала меня на нашем месте, в комнате заброшенного недостроенного дома. Она сидела на брошенных нерадивыми строителями козлах, сосредоточенно жевала яблоко и помахивала пыльной сандалькой.

— Ну че нового? — Светка с удовольствием откусила от яблока. — Че кислая какая? Яблоко будешь? У меня еще есть, я у Краснощеки в огороде много надрала.

— А как в прошлый раз крапивой тебя выдерет, не боишься? — я хитро прищурила глаз.

Несмотря на все переживания, эта история всегда вызывала улыбку у всех очевидцев. Как Светка удирала от соседки Краснощеки и повисла на заборе: юбка платья зацепилась, ворованные яблоки рассыпались, Светка орет, старуха лупит ее крапивой по голым ляжкам. Весь этот треш продолжался, пока кто-то из взрослых не отодрал безумную старуху от маленькой воришки.

— Не-а. Ее в больницу на скорой увезли. Сама видела. Она в окно пялилась, вдруг кого-то увидела, креститься начала и в обморок упала. Инфаркт микарда, вот такенный рубец!

— Да и когда это было?

— Сегодня утром. К вам как раз какой-то мужик заходил. Вот его-то ведьма старая и испугалась.

— А ты знаешь, Свет, я его почему-то тоже боюсь.

— А ты-то че? Он кто вообще? Чухан какой-то.

— Чухан не чухан, а жить теперь с нами будет. Мать сказала — батька наш новый, — в жаркий день меня пробрали мурашки.

— Не ссы в трусы, — Светка улыбнулась своим щербатым ртом и тряхнула маленькой головой с аккуратно проколотыми ушками. Серьги из настоящего золота, подарок от бабушки и гордость моей подруги, ярко сверкнули на солнце. — Может, это ненадолго, и они не сойдутся характерами и разойдутся.

— Будем надеяться.

Еще какое-то время мы жили у себя дома. Светку я больше не видела. Она пропала. Ее искали милиция, родители, волонтеры. Обшарили все кусты, стройки, канализационные люки — все тщетно. Родители Светки изменились до неузнаваемости: отец, всегда трезвый интеллигентный человек, вдруг запил горькую, мать высохла и почернела. Они не могли поверить в ее пропажу. И часто, встречая меня на улице, спрашивали:

— Светочка наша не заходила? Она ведь к тебе пошла. Как появится, обязательно передай, что мы ждем. Ее ждем всегда.

Мне было жалко их до слез. И подругу жалко.

После этого Игорь — так звали нашего нового жителя — перевез нас жить к себе в дом. Жил он на окраине глухой деревушки. Когда мы заехали в дом, он был полузаброшен; мама быстро навела порядок в пустых комнатах, расставила нашу мебель, и дом стал похож на жилой. Но все равно что-то не то было и с домом, и с его хозяином.

Я понимала мать: после смерти отца мы снимали частную квартиру, и платить за нее, да еще и содержать двоих детей с зарплаты медсестры, было непросто. Мама часто уходила работать на сутки. Тогда мы с братом оставались с отчимом наедине.

Сначала было все ровно, он просто не обращал на нас внимания. Я кормила брата ужином, вела в ванную и укладывала спать. Игорь смотрел телевизор или чистил ружье — он говорил, что любит охотиться. Хотя мы ни разу не видели принесенной им дичи. Он часто уходил в лес или на реку, якобы на рыбалку или охоту.

Однажды в очередную мамину рабочую смену я, уложив брата, пошла в душ. Выйдя из душа, в коридоре я наткнулась на Игоря. Он прижал меня к себе и полез под халат.

— Отпусти! Что ты делаешь?! Я расскажу маме! — я кричала и била его руками. Я понимала, что он может сделать со мной что-то нехорошее.

— Отпусти Майю! — сзади в этого урода вцепился зубами мой маленький брат.

Он услышал меня и проснулся. Как маленький мужчина, не испугался, а бросился на выручку. Отчим ослабил хватку. Я выскользнула из его рук, схватила брата и закрылась в комнате. За дверью я слышала вздохи и тяжелые шаги этого урода. Он периодически то стучал, то дергал за ручку двери. Я боялась, что хлипкая дверь может не выдержать, и придвинула шкаф, комод, кресло.

— Девочка, доченька моя... Открой дверку, у меня много подарочков. Я буду тебя баловать... — он почти плакал под дверью.

Я не знала, как дождаться утра. Я догадывалась, откуда берутся эти подарочки. Практически каждую неделю он уезжал в город, якобы на рынок — продавать клюкву, дичь, грибы, дары леса. Каждый раз он возвращался с подарками. Это могло быть все что угодно: золотые украшения, часы, сумки, игрушки, одежда. Самое странное, что вещи все были б/у. Все не новое, поношенное. Он объяснял это тем, что человек он практичный и предпочитает отовариваться в комиссионках. Только мне почему-то жутко было брать в руки эти вещи. А мать — ничего, радовалась. Вот и тогда перед работой нацепила новые сережки и все норовила мне похвастаться, а я делала уроки и не обернулась даже. Только угукнула и уткнулась в книгу. А жаль — это поменяло бы многое.

Утром, когда пришла мама, я ждала ее на крыльце дома.

— Мам, давай уедем, я тебя прошу. Он прижимался ко мне и вчера после душа зажал в углу.

Я плакала, я надеялась, что мама поверит и мы уйдем от него.

— Хорошо, я поговорю с ним, — сухо сказала она. — Но ты знаешь, Игорь давно на тебя жалуется: говорит, что ты смотришь на него с неприязнью. Все не можешь простить меня за то, что я продолжаю жить после смерти отца. Но он умер, а мы живые. И жизнь, она, знаешь ли, продолжается.

— Не знаю, надолго ли... А откуда у тебя эти серьги? Это то, что он вчера тебе подарил?

— Да. А что?

— Кажется, я где-то их видела уже.

— Когда кажется — креститься надо... Я поговорю с ним.

Мать тряхнула головой, серьги сверкнули на солнце, и пазлик в моей голове сложился. Я вспомнила, где видела их. Мама поговорила с Игорем и не поверила ни одному моему слову. Брата она даже слушать не стала.

— Вы все выдумываете, — сказала она. — Дядя Игорь — он очень хороший. У него просто никогда не было доченьки, и он так выражает свою любовь.