Вы читаете книгу «Чёрная роза» онлайн
Глава 1
«Вечер, который всё изменил»
Работа была уже окончена, а за окном стоял тёплый летний вечер. Ксюша не хотела идти домой. Она любила выпить чашку кофе в пустом, вечернем офисе. Этот ритуал наводил её на мысли о чём-то далёком, счастливом — и, как ей тогда казалось, совершенно несбыточном.
Она не понимала: была ли она счастлива? Или жила уже по привычке, в потоке спокойного течения? Её жизнь казалась пресной и безжизненной, и ей думалось, что так будет всегда. Более того — так и должно быть. Ведь так живут многие семьи, наверное…
С будущим мужем Ксюша начала дружить ещё в школе. Её воспитывали как примерную девочку, которая живёт по заранее намеченному плану, а не эмоциями. И конечно же, после окончания университета они поженились. С тех пор прошло уже пятнадцать лет.
Муж Ксюши никогда не приглашал её на свидания. Он не видел в этом смысла: в кино она может сходить и с подругой, так же и в ресторан. В конце концов, кино и вкусную еду можно и дома — Ксюша ведь очень вкусно готовила. Да и она сама привыкла, что без него проще куда-то сходить: не нужно тратить время на уговоры, а потом выслушивать недовольство по поводу совместно проведённого времени.
Ксюша была покладистой, верной, заботливой — как и полагалось хорошей жене. Вот только она не знала, любит ли мужа. Может, она с ним потому, что так положено для хорошей женщины? Возможно, так и есть.
Она была очень красива: высокая шатенка с большими зелёными глазами и стройной фигурой. Она любила свои длинные, густые волосы, которые идеальными локонами струились по плечам. С годами она становилась только лучше — как дорогое вино. Её стройная, подтянутая фигура и яркая внешность никогда не оставались без внимания окружающих. Но, несмотря на это, она не считала себя красивой и пропускала все восхищённые взгляды мимо сердца, принимая их за случайность или вежливость.
Если бы кто-то заглянул в её голову, он увидел бы разительный контраст: внешне спокойная женщина, а внутри — буря красок, которую она бережно собирала по крупицам. Каждый вечер, сжимая в ладонях согревающую чашку, она позволяла этой буре изливаться на воображаемый холст. Она рисовала себя не идеальной, но счастливой и живой — полной противоположностью той красивой куклы, которой была в реальности, запертой в серванте собственной жизни.
Но этот вечер отличался от всех остальных.
Чашка кофе стояла на рабочем столе, а рядом лежала чёрная роза… с запиской, которую Ксюша перечитывала уже не в первый раз. От этих строчек в жилах стыла кровь, а лёгкий холодок мурашками накрывал всё тело. От страха? Или от волнения?
Взгляд снова упал на строки:
«Прошлое — это не сломанная игрушка, которую можно выбросить. Это мина. И я только что наступил на ту, что ты закопала шестнадцать лет назад. Твоя маленькая тайна перестала быть только твоей. У неё теперь два хозяина. Придёт время — и наступит час возмездия».
Он знал. Кто бы ни был — он знал всё. Самое страшное. И эта туманная угроза — «час возмездия» — заставляла сердце сжиматься. Против кого? За неё? Или против неё самой?
Она машинально потянулась к телефону, чтобы позвонить Ленке, выговориться, хоть как-то вернуть почву под ногами. И в этот миг экран вспыхнул новым сообщением. Незнакомый номер.
«Поверь мне, не стоит этого делать…»
Кровь отхлынула от лица. Он не просто наблюдал — он видел. Здесь и сейчас. Она лихорадочно оглядела чёрные окна, словно в их стёклах могло отразиться чужое лицо. Комната, которая секунду назад была убежищем, превратилась в аквариум, а она — в рыбку, за которой следят.
Кто бы он ни был, он прав: звонить подруге сейчас нельзя. Она на работе. Сорвётся, приедет к ней, а её могут уволить. Ей и так сейчас непросто — лечение мамы требует больших вложений.
Лучше обсудить это при встрече. Потом, когда эмоции перестанут брать верх.
Она трясущимися руками стала собираться домой — нужно было срочно покинуть это место. Но поехать сразу не могла: требовалось успокоиться, чтобы муж не задавал вопросов, на которые она не сможет ответить. Единственным верным решением, как ей казалось, было прогуляться до дома пешком.
От размышлений отвлёк телефонный звонок. Она сделала глубокий вдох, чтобы придать уверенности голосу, и ответила:
— Да, я скоро буду.
— У нас сегодня гости, надеюсь, ты не будешь возражать. Я пригласил своего начальника с его новой девушкой.
— Ты же знаешь, как я не люблю эти внезапные посиделки. Да и готовить что-то особенное на ужин у меня нет сил.
— Мы можем заказать еду в ресторане, но твоим фирменным блюдом его нужно угостить. Считай это обязательным пунктом программы. От этого зависит моё повышение, а значит — и наш с тобой доход. Ты же мечтаешь слетать на море. Значит, нужно постараться произвести нужное впечатление.
Ксюша ничего не ответила, положила трубку. Она понимала: проще согласиться, чем потом винить себя в том, что мужа опять не повысили. Кто знает — может, сближение с начальством действительно пойдёт на пользу их семье, и они наконец смогут позволить себе совместный отпуск где-нибудь за границей.
Егор очень волновался перед приходом начальника. Несколько раз спросил у жены, какую лучше надеть рубашку и какой выбрать парфюм. Постоянно переживал, что не успеют вовремя доставить заказ из ресторана. Для его характера это было совершенно не свойственно. Ксюша никогда не видела даже тени волнения на его лице за все годы брака, хотя для любого человека наверняка волнительно впервые приглашать начальника на ужин.
Опасения Егора не оправдались: всё было готово, а вечер проходил безупречно. Компания Дмитрия Васильевича и его спутницы Юлии оказалась приятной и лёгкой. Мужчины разговаривали на любые темы, кроме рабочих; в какой-то момент могло показаться, что это встреча давних приятелей или хороших знакомых. Юлия производила впечатление лёгкой и весёлой девушки, которой завести новые знакомства ничего не стоит, поэтому общение с ней было непринуждённым и интересным.
— А как вы познакомились? — прощебетала Юля, отпивая из бокала красное вино. — Очень хочется услышать эту увлекательную историю.
— Всё банально, — ответила Ксюша. — Мы учились в одной школе. Егор провожал меня до дома. А когда учились в университете, решили пожениться. Только вот с детьми не вышло, к сожалению. — Она задумчиво опустила глаза в бокал и покрутила его, держа за ножку.
— Как интересно! Значит, Егор — твой единственный мужчина? Первая любовь и на всю жизнь? Это очень романтично.
— Ага, на всю жизнь, — улыбнулась Ксюша. — А как вы познакомились? Ваша история наверняка интереснее.
— Наша история началась со звона металла, — рассмеялась Юля. — Я не справилась с парковкой и въехала в его машину. На трясущихся ногах выхожу — с одной мыслью, что сейчас этот мужчина будет на меня орать. А он вместо крика пригласил меня на кофе. Я хотела тактично отказаться из вежливости — опаздывала на собеседование. Но, как оказалось, мой отказ был бы самой большой ошибкой в моей жизни.
— А как же собеседование? Тебя взяли на работу?
— Представляешь, ирония судьбы? Я хотела работать в его компании. Только не знала, кто будет моим начальником. Дмитрий, как только узнал, что я ехала на собеседование, тут же взял меня на работу. — Юля с нежностью посмотрела на Дмитрия и прильнула к его плечу. — Он просто чудо.
— Это очень мило. Наверняка ты очаровала его с первой секунды.
— Ещё бы, — улыбнулся Дмитрий. — Она была так прекрасна и так напугана, что при любом дуновении ветра была готова упасть в обморок. Я решил её успокоить, предложив чашку кофе. Тем более ту ситуацию даже сложно было назвать аварией — всего лишь небольшая царапина. — Он нежно поцеловал Юлю в щёку.
Разговор плавно перетёк в приглашение, и вечер неожиданно пошёл по новому руслу.
— А поехали в клуб! — воскликнула Юля. — Развеемся. Тем более завтра выходной. Чего мы сидим дома как старики?
— А мы и есть старики, — засмеялся Дмитрий. — Но Юля права, развеяться нам не помешает. Тем более со следующей недели Егор вступает на новую должность — заместитель директора. Если справится, станет директором в одном из наших филиалов.
Егор был вне себя от счастья. Неужели его повысят? Как долго он этого ждал! Он поблагодарил начальника и сдержанно пожал ему руку.
— А теперь едем отмечать! — прощебетала Юля, потирая изящные ручки.
Через час они уже сидели в клубе, где судьба Ксюши должна была сделать первый шаг в сторону от привычного берега.
Глава 2
«Танец над пропастью»
В клубе было очень много народа. Супруги никогда не были в клубе вместе. Ксюша однажды была здесь на дне рождения лучшей подруги, но прошло уже много времени, и ей нужно было свыкнуться с непривычной атмосферой.
Но музыка наполнила её тело энергией, и уже спустя пару бокалов ноги сами понесли её на танцпол. Они танцевали с Юлей, а мужчины сидели за столиком и любовались своими дамами. В какой-то момент Ксюше показалось, что её муж смотрит вовсе не на неё, а на Юлю, но она списала это на затуманенный разум алкоголем — показалось.
Вдруг ей стало душно. Голова слегка закружилась, воздух в клубе показался тяжёлым, пропитанным чужими запахами и чужими эмоциями. Она извинилась перед Юлей и направилась в уборную — нужно было прийти в себя, умыться холодной водой, остаться на минуту в тишине.
В уборной было прохладнее. Ксюша ополоснула лицо, провела мокрыми пальцами по шее и посмотрела на себя в зеркало. И тут её накрыла странная, неожиданная мысль: когда ей показалось, что муж смотрит на другую, она не испытала ни грамма ревности.
Какая может быть ревность? Мы же столько лет вместе. Мы же не влюблённые подростки.
Она ещё раз ополоснула лицо, поймала себя на этой странной пустоте внутри и вдруг почувствовала, как за спиной кто-то есть.
Она обернулась и столкнулась с мужчиной, выходя из уборной. За эти пару секунд, что она провела в максимально тесном контакте рядом с ним, она отметила для себя: он был очень хорош собой, его парфюм был необычным, дорогим и запоминающимся. А от него самого веяло опасностью, его пристальный взгляд источал неминуемую гибель. И Ксюша почувствовала себя бабочкой, пролетающей над пламенем.
— Прошу прощения, я вас не увидела.
Не дождавшись ответа, она опустила глаза и поспешила ретироваться.
Она почти бегом вернулась к столику, стараясь не думать о том, как сильно колотится сердце.
— С тобой всё в порядке? — забеспокоилась Юля, увидев напуганное лицо девушки.
— Да, спасибо.
— Но ты бледная как стена. Выпей хотя бы воды, или можем выйти на свежий воздух, если хочешь.
— Мне правда уже лучше. Не стоит беспокоиться.
— Как знаешь, — пожала плечами Юля.
Ксюша села, сделала глоток воды, но взгляд её всё ещё блуждал в сторону, где исчез незнакомец.
Мужчины обсуждали открытие нового филиала и командировку Егора. Юля убежала отвечать на какой-то очень важный, по всей видимости, для неё звонок. А Ксюше наскучило сидеть за столиком, и она пошла танцевать — как раз в это время заиграл её любимый трек.
На танцполе она уже ни на кого не обращала внимания и не смотрела на реакцию мужа, решив полностью насладиться моментом, закрыв глаза. Музыка пульсировала в такт её крови, унося прочь все мысли. Ксюша двигалась как струящийся шёлк — томно и неспешно, с закрытыми глазами, полностью отдавшись ритму. Отгородившись от всего мира веками, она была собой, настоящей, чья грация была вызовом, а соблазн — оружием, которым она владела в совершенстве, даже не зная об этом. Она была одинока в этом море людей, в своём коконе.
Пока не распахнула глаза.
И застыла.
Сквозь мигающие стробоскопы, сквозь дым и движение на неё прямо и неотрывно смотрел незнакомец. Тот самый, с которым она столкнулась у выхода из уборной. Он стоял и смотрел пристальным взглядом, не выражающим никаких эмоций, будто смотрел прямо в душу и читал её как открытую книгу.
На этот раз она не смогла оторвать от него взгляда и продолжила двигаться в такт музыке. Его глаза были цвета тёмной стали, они завораживали её, оторваться от них было невозможно. Ей казалось: ещё миг — и его взгляд поглотит её целиком, без остатка. Она телом и духом ощущала это магнитное притяжение, и любая мысль о сопротивлении таяла, едва родившись.
Вернуть её в реальность смог лишь оклик Юли, настойчиво врывающийся в её опьянение.
— Что случилось? — рассеянно спросила Ксюша, поворачиваясь к Юле.
Но когда она вновь обернулась, таинственного незнакомца уже не было.
— Там Егор злится, тебя просил позвать.
Ксюша, ещё не до конца придя в себя, кивнула и побрела к столику.
И тут всё пошло кувырком.
Ксюша, сбивая дыхание, подошла к столику. «И почему он сам не подошёл?» — пронеслось в голове, когда она увидела его лицо. Он сидел, сжимая в пальцах стакан, его поза была неестественно напряжённой, а взгляд — тёмным и недобрым. Злость исходила от него волнами, и она физически ощущала её холод. Этот вечер явно шёл не по его плану, и виноватой, как всегда, оказалась она.
Егор резко подскочил со стула и больно схватил Ксюшу за руку, притянув к себе.
— Ты что вытворяешь? Опозорить меня решила? Там, на танцполе, на тебя все смотрели, — прошипел он сквозь зубы.
— Ты что, ревнуешь? — удивлённо спросила Ксюша. — Ты же никогда меня не ревновал.
— А ты повода не давала. А сейчас вижу: зря я тебе доверял.
— Это всего лишь танец. Чего ты так завёлся? И отпусти мою руку, мне больно, — с досадой произнесла она.
— Тебя полклуба трахнуло в своём воображении, — процедил он сквозь стиснутые зубы, сжимая её запястье ещё сильнее.
Его пальцы были стальными тисками, впившимися в её плоть. Резкая боль заставила её вскрикнуть, но звук растворился в музыке. Он не оглядывался, с силой таща её за собой через толпу — как вещь, как собственность. Она, спотыкаясь, почти бегом покорно плелась следом, чувствуя на себе сочувственные и любопытные взгляды, от которых горело лицо. В этом унижении была знакомая, горькая покорность.
Неделя тянулась невозможно долго. Егор продолжал злиться на Ксюшу и всячески избегал контакта с ней. Она же пыталась с ним помириться, поговорить о том, что произошло, старалась уделять ему больше внимания и готовила самые вкусные ужины. А он вёл себя как маленький обиженный ребёнок, которому не купили новую игрушку. Его раздражало абсолютно всё, что делала Ксюша, и любые попытки поговорить с ним о ситуации он пресекал на корню. Постоянно задерживался на работе и всем своим видом показывал, как он зол.
Ксюше позвонила её единственная и лучшая подруга Ленка. Она всегда была в курсе всех переживаний Ксюши и поддерживала подругу как могла.
— Да дурак твой Егор, прости, Ксюш. Просто он ведёт себя так, как будто эта ваша ссора ему на руку. А учитывая, что вы никогда так не ругались, у меня складывается ощущение, будто он специально раздул слона из мухи. А теперь может спокойно делать вид, что обижен на тебя, и вгонять тебя ещё больше в чувство вины.
— Не говори глупости. Он же меня любит, вот и приревновал. Видимо, действительно я его обидела. Только вот как мне теперь с ним помириться?
Она глубоко вздохнула, и ком подкатился к горлу. Чувство вины, которое испытывала Ксюша, росло с каждым днём как снежный ком — неумолимо, захватывая всё новые слои её жизни.
— Ты тоже дура, Ксю. Зря переживаешь.
— Ты не помогаешь…
— Я же любя. Знаешь же, что волнуюсь за тебя. Хватит уже ползать перед ним на коленках и выпрашивать крохи внимания, — отрезала подруга. — Выбрось эти унылые тряпки и купи себе такое бельё, от которого у мужика глаза на лоб полезут. Если не у него, так у кого-нибудь другого.
— Ну смотри, если сработает — с меня бутылочка твоего любимого вина.
— При условии, если мы её выпьем вместе.
Ксюша улыбнулась и положила трубку.
На удивление, игнорировать ситуацию оказалось куда проще, когда смотришь на неё под другим углом. Девушка погрузилась в рабочий процесс и не заметила, как пролетели три дня. Покупка нового белья только подняла настроение, а вкусный ужин она заказала в любимом ресторане.
Близился вечер, а муж задерживался на работе. Не выдержав, она решила позвонить ему в офис, но звонок остался без ответа.
Прошло два часа. Часы предательски показывали двенадцатый час ночи. Ужин уже давно остыл, вино было практически выпито, а его всё не было.
Раздался звук пришедшего на телефон уведомления. Ксюша сначала обрадовалась: она подумала, что это сообщение от мужа — наверняка он хочет сообщить, что скоро будет дома, и чтобы она не волновалась, решил написать. Но сообщение было не от мужа. Наивно было полагать, что он вдруг смягчится и напишет. Надежда Ксюши развеялась в один миг.
Сообщение было от незнакомца: «Твой муж тебе изменяет, и я тебе это докажу».
«Что за вздор?!» — подумала она и со злостью начала печатать ответное сообщение:
«Не смейте лезть в мою семью. Вам не удастся её разрушить».
Вообще было глупо отвечать на сообщение, подумала она, но нервы были на пределе, и эмоции взяли верх.
Ответ не заставил себя долго ждать:
«Я знаю о тебе абсолютно всё. Даже твой маленький секретик — и ты знаешь, о чём я. Если захочу, я могу разрушить твой брак в любой момент. Но я хочу, чтобы ты сама сделала выбор…»
От такого резкого ответа Ксюша швырнула телефон на стол и дрожащими руками нашла в кухонном шкафу остатки сигарет, которые не курила уже несколько лет.
Первая затяжка обожгла лёгкие едким дымом, вызывая спазм кашля. Слёзы выступили на глазах, но она сделала вторую. И третью.
Она курила с отчаянием утопающего, хватающегося за соломинку, словно этот едкий дым мог создать барьер между ней и этим человеком, мог вернуть её в ту простую реальность, где не было его всевидящего взгляда и этих ужасающих намёков. Но дым рассеивался, а сообщение на телефоне — нет. Нормальной реальности больше не существовало. Была только эта — с ядовитым послевкусием табака и страха.
Глава 3
«Пирс во тьме»
Недели тянулись очень долго, казалось, что Ксюша летит в бесконечную бездну. Её мысли не покидал тот незнакомец, который прислал сообщение. Прошло уже две недели, а он молчал. А может, это и было его целью — запугать её. Ведь последнее время она не испытывала ничего, кроме липкого страха. Он не просто был в её голове — он обволакивал её, плотный и липкий, как смола. Он застывал в жилах ледяной тяжестью, сковывал лёгкие, не давая вздохнуть полной грудью.
Но в этом что-то было: она совсем забыла про ссору с мужем и перестала пытаться с ним помириться. В какой-то момент всё вернулось в исходную точку, как будто ничего и не было. Ей нужно было прийти в себя, и Ксюша приняла решение взять отпуск на неделю и съездить на отдых с мужем — их браку такая поездка пошла бы на пользу. Ведь они всегда были погружены в работу, и времени друг на друга почти не оставалось. Да и их интимная жизнь потихоньку сходила на нет, особенно после ссоры. Муж перестал к ней прикасаться как мужчина и отмахивался от неё, списывая настроение на усталость.
Дождавшись мужа с работы, она накрыла на стол ещё горячий ужин и решила обрадовать его.
— У меня хорошие новости. Мне на работе дали недельный отпуск. Мы можем съездить в загородный домик у озера. Я узнавала, он как раз на этой неделе пустует. Снимем, побудем наедине друг с другом.
— Новость конечно хорошая, но ты могла бы посоветоваться со мной, прежде чем принимать такие решения. Может, у меня планы, и я просто не могу поехать.
— Но ты же можешь часть работы взять с собой. Тем более мне сложнее взять даже отгул на несколько дней — мне даже болеть нельзя. А тебе проще подстроиться. Вот я и решила сделать сюрприз.
— Решила она, — он усмехнулся. — Ну что ж, хороший сюрприз! Я еду в командировку. Мне же нужно набираться опыта перед повышением. Так что съезди с Ленкой, развейся. А то в последнее время бледная какая-то.
— Откуда я могу знать, что ты едешь в командировку? Ты ведь последнее время меня избегал и ничего не рассказывал о своих планах.
— Даже не начинай этот разговор, а то я тебе припомню твой грязный танец, и тебе это не понравится.
Вина. Она была единственным, что она чувствовала по отношению к мужу. Щемящее, удушающее чувство, перекрывающее всё остальное. Ей отчаянно хотелось оправдаться, найти слова, которые снимут с неё груз. Но любое её оправдание повисло бы в воздухе жалким лепетом, окончательно растоптав её достоинство. Внутри всё кричало, требовало выхода — хотелось кричать, швырять что-нибудь, разбить эту гнетущую тишину.
Но она не могла. Виновная не имеет права на атаку. Виновная может лишь капитулировать.
Она сдалась. Выдохнула. И её голос прозвучал глухо и отрешённо, когда она согласилась:
— Хорошо, я съезжу с Леной.
Муж победно улыбнулся — широко и самодовольно. Этот взгляд, этот тон — всё кричало о том, что он добился своего.
— Вот и молодец, — произнёс он, и в его голосе зазвучали нотки снисхождения, будто он хвалил непослушного ребёнка, наконец-то усмирившего свой нрав. — Давай ужинать.
Он уже повернулся к столу, отбрасывая произошедшее как незначительный эпизод. Для него спор был исчерпан. Для Ксюши — лишь доказательство того, что её чувства, её боль ничего не стоят в этой войне, где она всегда проигрывающая сторона.
Она медленно последовала за ним, сгорбившись под тяжестью своего поражения.
На следующий день Ксюша позвонила Ленке, и та с радостью согласилась развеяться в загородном домике. Они взяли необходимые вещи, купили побольше вина, всё для шашлыка, кое-какие продукты, загрузили машину и поехали.
Дорога занимала не так много времени, но всё же от города было далековато. Радовало, что рядом была деревня — связь в домике была, а вот с интернетом пришлось туго. Их ждало уединение, покой и самые лучшие выходные за последнее время.
День стремительно близился к вечеру. Девушки накрыли столик в беседке на улице, верхушки деревьев окрашивались малиновым заревом уходящего солнца. Стоял тёплый июньский вечер. Лёгкий ветерок шуршал в кроне деревьев, а вид на спокойную гладь озера умиротворял.
Они арендовали уютный домик в лесу из бруса — в стиле старой деревенской избы. Фасад был украшен подсветкой с тёплым, уютным светом. Беседка, частично закрытая от ветра, тоже была выполнена из бруса, а освещение в ней создавали декоративные маленькие лампочки, свисающие с проводов над головами. В таком месте душа наполнялась покоем.
Девушки накрывали на стол, говорили обо всём, пили вино, танцевали и смеялись. Ксюше было очень хорошо — она даже забыла о том кошмарном сообщении, которое забрало её покой на целые две недели.
— Ну что, помирились с Егором?
На Ксюшу неожиданно нахлынули воспоминания, и она поменялась в лице — буквально на секунду. Нельзя было показывать подруге, что её что-то беспокоит, иначе она начнёт задавать вопросы. А врать и увиливать Ксюша не любила.
— Да ты представляешь, спустя время он просто перестал злиться, как будто ничего не было. Я не знаю, что это было, даже думать об этом не хочу.
— Главное, что у вас всё хорошо! А новое бельё освежило вашу интимную жизнь?
— К сожалению, нет. У него сейчас много работы, он приходит поздно. Надеюсь, когда получит повышение, мы обязательно возьмём совместный отпуск и поедем на море. А там он уже не отвертится.
— Хороший план. За это нужно выпить, — улыбнулась Ленка, разливая остатки вина по бокалам.
Вскоре Ленку стало клонить в сон. Она прилегла «на пять минуточек», как сказала, на диван — и уснула. Неудивительно: она очень много работала в последнее время, чтобы заработать деньги матери на лекарства и реабилитацию после операции по удалению опухоли. Ксюше было жаль подругу, и она помогала как могла — ближе подруги у неё никого не было.
Она укрыла Ленку тёплым пледом и решила прогуляться до озера.
На озере был широкий деревянный пирс, с которого она не раз ныряла, когда они отдыхали здесь с мужем знойным летом. Она очень любила это место, особенно вечерами — стоять на пирсе, смотреть на гладь воды в лунном свете, наслаждаться умиротворением.
Вот и сейчас она стояла на нём и любовалась переливами лунного света в отражении воды.
Тёплые и сильные руки притянули её к себе — нежно и в то же время грубо. Ксюша почувствовала, как ёкнуло сердце приятным уколом, а волна возбуждения пролилась по телу. Она так давно не ощущала, каково это — быть в объятиях мужчины.
Это Егор, — подумала она. — Он перенёс свои планы ради неё, чтобы побыть с ней хотя бы немного. Зря она его ругала — он действительно много работает ради их семьи.
В тот же миг её эйфория развеялась как по щелчку пальца. Его парфюм — это не Егор!
В ужасе она попыталась сбросить его руки со своей талии. Но вырваться не смогла. Он действительно убрал руку, но только для того, чтобы закрыть ею рот Ксюши. Она была в ужасе от происходящего и ругала себя за то, что сглупила, решив одна пойти к озеру, да и вообще — поехать в этот дом, возможно, тоже было плохой идеей.
Возможно, он меня сейчас убьёт или изнасилует. А что будет с Ленкой? Она в доме совсем одна…
— Не бойся, у меня нет желания причинять тебе боль, — тихо сказал он. — Нам нужно поговорить. Обещай, что не будешь кричать и убегать — иначе мне придётся тебя связать. И кстати: сообщение о твоём муже — от меня. Кивни, если поняла, — я отпущу.
Ксюша была поражена. Тот самый мужчина из клуба — с глазами цвета тёмной стали, который смотрел на неё, когда она танцевала. И тот, кто писал ей с угрозой. Это был один и тот же человек. Она узнала его по необычному парфюму, который нигде не встречала, — он кружил голову, как афродизиак, затуманивал разум.
Она кивнула, и он её отпустил.
— Я так понимаю, фото будет недостаточно, чтобы доказать тебе, что твой муж тебе изменяет?
— Да. Вы правы. Сейчас технологиями можно создать что угодно — отличить от реального фото практически невозможно.
— Тогда поехали. Я тебе покажу.
Он сделал паузу и добавил:
— Он ведь сказал тебе, что едет в командировку? Это фото поможет тебе принять решение.
Он протянул ей телефон с фотографией: её муж в обнимку с девушкой в похожем загородном доме. Девушка была очень знакомой Ксюше.
Глава 4
«Шаг во тьму»
Она не хотела верить фотографии и боялась садиться в машину к незнакомцу — тем более он её шантажировал. А если это правда, то и шантаж не будет иметь над ней силы. С другой стороны, ей не хотелось верить только фотографии. А если она приедет и это окажется правдой — её мир рухнет. Готова ли она к этому? Нет. К этому невозможно быть готовой.
«Поеду», — подумала она и тут же усмехнулась своим мыслям: с незнакомцем, от которого веет опасностью. Какая глупость! А что он с ней сделает? Да что угодно. Не факт, что она сможет ему противостоять в ночном лесу — вокруг их домика на расстоянии двадцати километров был лес и ни одной живой души.
Она ходила по пирсу, размышляя, как поступить. Бесконечный поток мыслей звучал оглушительно, заглушая даже стук собственных каблуков. А он терпеливо ждал, наблюдая за её грацией в лунном свете.
Вдруг её ноги сорвались прежде, чем мозг успел отдать команду.
Бежать. Просто бежать. От его голоса, от его слов, от разрывающей душу правды, в которую она не хотела верить. Лунная дорожка на воде, секунду назад казавшаяся волшебной, теперь была лишь освещённой мишенью. Топот каблуков по деревянным доскам пирса отдавался в висках паническим стуком. Она не оглядывалась, чувствуя его взгляд спиной — тяжёлый, притягивающий, как свинец.
Тропинка от озера к дому тонула во мраке. Лес жил своей ночной жизнью: шуршание в кустах, крики ночных птиц, влажный запах хвои и земли. Каждый теневой силуэт казался его фигурой, каждый шорох — его шагами. Адреналин обжигал горьким привкусом страха. «Дом… просто добежать до дома…»
И вот сквозь частокол деревьев она увидела слабый свет окна. Надежда. Ещё несколько метров…
Из темноты перед ней бесшумно выплыл чёрный автомобиль. Он не подъехал — материализовался, перекрыв путь к спасению, блокируя собой светлое окошко её домика. Пассажирская дверь беззвучно открылась, и в её световом прямоугольнике возник он. Не спеша, владея ситуацией абсолютно.
— Садись, — его голос не был громким, но таким, что его было слышно сквозь весь шум ночи. — Ты ведь понимаешь, что твой бег — самообман. Ты убегаешь не от меня. Ты убегаешь от правды. А она, как и я, всегда тебя догонит.
Она стояла в оцепенении, глядя на него и на свет в окне, где спала ничего не подозревающая подруга. Мир раскололся. Одна половина — безопасность, ложь и разбитое сердце. Другая — опасность, правда и… он.
— Я не верю тебе, — выдохнула она и сама услышала, как фальшиво это прозвучало.
Он сделал шаг вперёд. Его глаза в темноте казались бездонными.
— Ты боишься меня. Ты боишься того, что увидишь. Дай мне пять минут. Если после этого ты захочешь, я открою дверь и исчезну из твоей жизни навсегда. А твой «идеальный» брак останется нетронутым. Но ты ведь хочешь знать, что за монстра обнимаешь каждую ночь?
Он протянул руку к открытой двери. Это уже был не жест угрозы. Это был жест-вызов. Вызов её гордости, её уму, её праву на правду.
Сердце бешено колотилось, крича «нет», но что-то другое, более глубокое и холодное, уже подчинилось. Любопытство? Жажда справедливости? Или та тёмная часть её души, что уже откликнулась на его опасное внимание в клубе?
Она сделала шаг. Не к дому. К открытой двери автомобиля. К нему.
Это был не побег. Это была капитуляция. Или, возможно, начало самой важной битвы в её жизни.
Время тянулось предательски долго. Они не выехали из леса — просто свернули на другую дорогу.
«Глупая дура», — подумала она, ругая себя за выбор сесть к нему в машину. Она могла оказаться в ловушке — здесь, в глуши, среди высоких деревьев, у неё не было шансов на спасение. В какой-то момент она даже подумала, что сейчас не может ничего изменить и нужно просто принять происходящее.
Ксюша смотрела на проплывающие мимо деревья и пыталась расслабиться. Ей было страшно, но ещё страшнее позволить страху поглотить её разум — тогда эмоции вновь возьмут верх. Она повернулась, чтобы спросить, сколько им ещё ехать, но слова застряли в горле.
В полумраке салона, в призрачном свете луны, его профиль казался высеченным из гранита — жёсткий, неоспоримый. Лунный серебристый свет скользил по высокому лбу, оттенял линию скулы — такую резкую, что, казалось, о неё можно порезаться. В памяти тут же всплыли его глаза — холодные, как сталь в ясный день, пронизывающие насквозь. Сейчас она их не видела, но чувствовала их тяжесть на себе, будто он видел её целиком, даже глядя в ночную дорогу. Его нос был прямым и чётким, придавая лицу выражение непоколебимой воли и аристократической безупречности. А губы… плотно сжатые в тонкую линию, они хранили молчание, которое было красноречивее любых слов. И эта щетина — не небрежная, а точная, словно тень, лежащая на сильной челюсти, — подчёркивала его брутальную, почти животную мужественность.
Он был чертовски красив. Опасно красив.
И в этот миг её пронзило с новой силой: её влекло к нему. Не как к спасителю, не как к тому, кто разорвал оковы, а как к мужчине. Сильному, властному, тому, чьё присутствие заполняло всё её пространство, вытесняя воздух. От этого осознания пробежал холодок страха. Страха не перед ним, а перед самой собой — перед этой тёмной, необъяснимой частью её души, которая откликалась на его зов.
Она резко отвернулась к окну, стараясь поймать потерянное дыхание. Спросить она так и не решилась.
Ехали они приблизительно двадцать минут, но ей казалось, что прошла целая вечность. Он остановился посреди дороги, развернув машину в обратную сторону, чтобы удобнее было быстро уехать в случае непредвиденных обстоятельств.
— Дальше мы идём пешком, чтобы не привлекать лишнее внимание.
Ксюше ничего не оставалось, как молча следовать за ним. К счастью, шли они недолго, и наконец показался тот самый злополучный домик, который разделит её жизнь на «до» и «после».
Оказалось, по ту сторону озера тоже сдавался дом. Он так же находился в лесу, даже выглядел практически как их домик. Их уютное с мужем гнёздышко. От этого стало ещё больнее.
Она сразу обратила внимание на машину, стоящую рядом с домом. Это была машина её мужа — она не могла её спутать ни с какой другой. Ведь она сама подарила ему на день рождения его мечту. На боковине кузова красовалась огромная, невероятной красоты змея с переливающейся чешуёй в бликах лунного света.
Она замерла. В груди всё оборвалось.
Она развернулась, чтобы уйти. Нет — лучше убежать от правды. Но бежать сил не было. Нужно посмотреть тому демону в глаза и принять правду. Иначе она всю оставшуюся жизнь будет терзать себя сомнениями.
Незнакомец мягко взял её за руку и повёл в сторону дома.
Ксюша остановилась, не в силах сделать следующий шаг.
— Я не хочу заходить в дом, — прошептала она умоляющим голосом. — Здесь я не готова выяснять отношения. Мне нужно время. Мы ведь можем увидеть их в окно, как там, на твоём фото…
Он понимающе кивнул.
Они подошли к окну.
Глава 5
«Спасибо, Марк»
В гостиной царил мягкий, живой свет. Пламя свечей отбрасывало на стены танцующие тени, наполняя комнату тёплым, пульсирующим уютом и намёком на романтику. В электрическом камине весело танцевали языки пламени — такие же фальшивые, как и брак Ксюши. Наверняка треск воображаемых поленьев разливался по дому и играла романтическая музыка…
На массивном резном столике из светлого дерева стояла открытая бутылка дорогого шампанского и два бокала. Они стояли так близко, что их тонкие ножки почти соприкасались, создавая намёк на предстоящую близость. А на полу, у самого дивана, предательски темнел его пиджак. Брошенный небрежно, он был красноречивее любых слов.
Можно было уже не оставаться здесь, возле окна, где она наблюдала за его приходом. И без того всё было кристально ясно. Но Ксюшу будто приковали к месту. Её ноги словно приросли к земле, а измученный, израненный мозг, отвергая очевидное, требовал новых доказательств.
Спустя несколько мучительных минут, которые казались ей в то же время спасительными — ведь она надеялась увидеть кого угодно, только не своего мужа, — в голову пришла вполне логичная мысль, соломинка для утопающего. Фотография — фикция. Её муж не мог ей изменить, а то, что она видит, — просто жестокая случайность. Он же сейчас в командировке. Наверняка его друг попросил машину, чтобы увезти свою девушку на свидание. Ведь машина друга сейчас в ремонте. Точно, в ремонте! Егор как раз на днях разговаривал с ним об этом по телефону. Правда, он ничего не говорил о том, что одолжит машину другу. Да и он много о чём ей не рассказывал в последнее время. Сама виновата.
Укол вины вновь поразил её сердце. Но радостная догадка оказалась сильнее чувства вины. Надежда — она ухватилась за неё как за спасительный круг. Но мозг не сдавался, и новая мысль легла тяжёлым грузом на сердце: «На полу его пиджак…»
Ксюша сразу же отогнала волну паники. Главное сейчас — сохранить самообладание. Ведь ещё ничего не доказано. Наверняка они потом будут смеяться над этой ситуацией. Пиджак тоже можно одолжить: у мужа на работе всегда есть запасной костюм на случай непредвиденных ситуаций. А друг вполне мог запачкать свой и одолжить пиджак у её мужа на один вечер. Так и есть. Ксюша успокоила себя. Осталось дождаться подтверждения своим догадкам и выйти из ситуации победителем.
В проёме двери показалась счастливая Юля. На ней было короткое чёрное платье, похожее на ночную сорочку на тонких бретельках. Она весело смеялась и соблазнительно двигалась, маня кого-то за собой. Ксюша была в шоке — она не ожидала увидеть подругу Дмитрия, начальника Егора.
Она не успела прийти в себя. Сначала — короткий, пьянящий укол адреналина, сменившийся ледяным ожогом в жилах. Потом — ощущение, будто землю выдернули из-под ног. Ноги действительно подкосились, и она едва удержалась, схватившись за холодное стекло окна. И в этот миг она увидела, как из полумрака за Юлей вышел Егор. Он что-то крикнул ей вдогонку — весело, беззаботно — и звонко шлёпнул её по попе. Та развернулась с театральным возмущением, надула губки, а затем растворилась в его объятиях. Она впилась в его губы страстным, голодным поцелуем — таким, какого Ксюша не получала от него годами.
Всё. В груди что-то надломилось с тихим хрустом. Её надежды рассыпались в один миг. Доказательств больше не требовалось. Картина была настолько откровенной, настолько пошлой в своей естественности, что не оставляла места ни надежде, ни сомнениям. И тогда ледяное оцепенение внутри взорвалось. Адреналин, горький и яростный, хлынул в кровь, сжигая стыд, боль и нерешительность.
Она резко, почти механически развернулась, не видя ничего перед собой, и быстрым, сбивающим дыхание шагом пошла прочь. Дойдя до машины, она холодным, обжигающим взглядом посмотрела на незнакомца. Её голос прозвучал для неё самой мёртвым и отрешённым, будто доносился из-под толстого слоя льда, сковавшего всё внутри. Это был голос человека, в котором не осталось ни злости, ни боли — лишь тихий, безжизненный холод.
— Отвези меня обратно… Пожалуйста.
Ехали они в тишине. Если бы она сказала ему хоть слово о произошедшем, слёзы неумолимым потоком хлынули бы из глаз. Она не могла показать ему свою слабость. Он был чужим, она не знала его намерений. Может, именно этого он от неё и ждал: хотел сломить и воспользоваться ситуацией. Она могла бы сломаться — ведь её тянуло к нему. Но она будет об этом жалеть. Вместе с болью и ненавистью к мужу она будет чувствовать стыд перед ним и перед собой. Тогда чем же она будет лучше него?
Держаться. Не снимать приевшуюся маску, которая уже успела прирасти к её нутру за много лет.
Это был не совет, а приказ, отданный самой себе.
Они приехали к домику. Он так же умиротворённо стоял и ждал её в ночной тиши. Это была её крепость на ближайшие пару дней, чтобы прийти в себя и всё обдумать. Незнакомец подошел к двери и открыл её, галантно подав руку. Она проигнорировала жест и шагнула в сторону дома. Потом остановилась, развернулась и посмотрела ему в глаза.
— А могу я узнать имя своего героя? — коротко спросила она с лёгкой, почти наивной улыбкой, которая давалась ей невероятным усилием воли.
Он представился коротко и ясно:
— Марк.
И она поняла: это не имя. Это статус. Это приговор.
— Спасибо, Марк, что открыл мне глаза на правду.
Она развернулась, чтобы уйти, пока опять не попала в плен его стального взгляда, который она чувствовала спиной — каждой клеткой тела.
Его рука молниеносно сомкнулась на её запястье. Рывок — сильный, но выверенный — развернул её и прижал к холодному металлу машины. Теперь он был так близко, что она различала каждый оттенок серого в его глазах.
— Просто «спасибо»? — не голос, а низкое, глубокое шипение, от которого по коже побежали мурашки. — И это всё? Я надеялся на большее…