Вы читаете книгу «В объятиях лжи» онлайн

На ветке старого дерева сидит та самая туи. Чёрная, с переливающимся зелёным и синим оперением и ярким белым хохолком. Она поворачивает голову и смотрит на меня так любопытно, будто мы старые знакомые.

– Привет, – шепчу я и машу ей рукой.

Она наклоняет голову ещё сильнее.

Такая забавная.

Мое лицо озаряет широкая улыбка, впервые за день.

– Хочешь?

Кидаю ей кусочек хлеба. Она тут же слетает вниз и начинает деловито клевать.

– Кори?

Я резко оборачиваюсь, не много испугавшись его.

Это Стэн.

Он опять преследует меня?

Он подходит и плюхается рядом в траву, как будто имеет на это полное право. Смотрит прямо на меня теплыми и искренними глазами. А у меня внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.

– Чем ты занимаешься? – спрашивает он мягко.

– Обедаю, – тихо отвечаю я, но голос уже дрожит. Кидаю туи ещё один кусочек. – Хочешь? – протягиваю ему второй бутерброд.

Он берёт, откусывает и продолжает всматриваться в меня так внимательно, будто пытается прочитать каждую мою мысль. Я чувствую, как щёки начинают теплеть.

– Ты меня избегаешь?

– А ты меня преследуешь? – вырывается у меня чуть резче, чем я хотела.

– Можно и так сказать. – Он улыбается, но улыбка выходит грустной, даже виноватой. – Я просто хотел сказать… я очень жалею о том, что ты видела. Это для меня ничего не значит. Просто так вышло. Я бы хотел найти этому объяснение, но не могу, сколько ни пытался. Я бы никогда не сделал этого, если бы всё было иначе.

– Я не понимаю тебя, – быстро говорю я и отворачиваюсь, потому что горло уже начинает сводить, а это значит, что скоро хлынут слёзы.

– Я бы не стал спать с женщиной, к которой у меня нет чувств, но… что-то произошло. Что-то вызвало во мне дикое возбуждение…

Мои щёки мгновенно наливаются краской, что кажется, кожа сейчас загорится. Я отворачиваюсь ещё сильнее, прижимаю ладони к лицу.

Мне противно. Мерзко. Отвратительно. Áртур хоть и пугает меня до дрожи, хоть и говорит всякий мрачный бред, но он хотя бы… связан со мной. А этот… с чужой женщиной. С нашей учительницей и теперь я не могу выкинуть это из головы.

– Куда ты? – спрашивает он растерянно, когда я резко вскакиваю.

Я закидываю рюкзак на плечо, хватаю корзинку с грибами. Руки дрожат так сильно, что корзинка чуть не падает.

– Стэн, ты извини, но… я не хочу общаться, – говорю я прямо, хотя голос срывается. Слёзы уже стоят на краю.

– Но дай мне шанс. Мы даже не были вместе, это же не измена.

Господи, что он несёт?!

Внутри у меня всё закипело стыдом, обидой и отвращением.

– Дело в другом. Разве ты не понимаешь? – Я уже почти кричу на него, хотя стараюсь держать себя в руках. – Ты… подкинул мне записку, чтобы я пришла в класс, а в итоге я увидела там то, что очень хочу стереть из памяти навсегда. Я очень расстроилась. Я… я плакала потом, понимаешь?!

– Стой, какая записка? – Его лицо резко меняется. Становится хмурым и настороженным.

– Не надо притворяться, пожалуйста, – шепчу я, и слеза всё-таки срывается по щеке.

Он резко встаёт. Теперь мы стоим лицом к лицу.

– Какая записка, Кори?

Я отступила назад. Сердце колотилось как бешеное в груди, отдаваясь в ребра. Слёзы уже текли по щекам, а я даже не пыталась их вытереть.

– Я не хочу больше говорить, оставь меня в покое. Я хочу побыть одна, понимаешь?

– Нет, не понимаю. Потому что ты мне нравишься. Я хочу поставить все точки и понять. Я вижу, что я тебе тоже симпатичен. Áртур тебя настроил против меня, верно?

Я просто разворачиваюсь и иду вперед молча. Как всегда делала, когда люди начинали меня утомлять. Когда слова становились слишком тяжёлыми, а правда – слишком болезненной. За спиной слышу, как он зовёт меня ещё раз. Но я не оборачиваюсь. Только крепче сжимаю ручку корзинки и ускоряю шаг.

Он не отстает.

И из-за этого я приняла решение: возвращаюсь в приют.

Ноги сами понесли меня вперёд. Я бежала, не разбирая дороги, чтобы не видеть его лица. Он прилип ко мне, как клещ.

Нет… как гранулёма на ухе, после прокола который никак не приживается. Такая же назойливая.

– Кори, да блять, послушай же! – заорал он мне в спину, как ненормальный.

Голос разнёсся по всей территории. Я резко оглянулась вбок.

На турниках застыли Áртур, Хантер и Кен. Словно время остановилось. Áртур висел на перекладине, руки напряжены, мышцы чётко проступали под тонкой тканью футболки. Он смотрел на нас прямо без единой эмоции, как всегда.

Я обернулась. Стэн шёл следом. Кулаки у него сжаты до белых костяшек, брови тяжело сведены, а губы плотно поджаты в тонкую злую линию.

Почему он злится? Что такого в том, что я не хочу с ним разговаривать? Это же мой выбор. Я тоже живой человек. Не пешка и не игрушка, в которую можно тыкать пальцем, когда вздумается.

Он быстро сократил расстояние.

– Давай спокойно поговорим, – шёпотом сказал он, чтобы троица не услышала.

Но было уже поздно.

– Учитель, вы в двинутую влюбились?! – заорал Хантер, заливаясь мерзким ржанием. – Я такое только в порнхабе видел!

Я снова бросила взгляд в сторону Áртура. Он всё так же висел неподвижно на турнике. С каменным лицом. Но глаза… глаза следили за каждым моим движением. И вдруг внутри меня вспыхнуло странное, болезненное желание: спрятаться за него. Встать за его широкой спиной, чтобы весь этот цирк наконец-то отстал.

Чтобы все отстали. Я никогда раньше так не хотела.

Я снова перевела взгляд на Стэна.

– Если ты не отстанешь, – произнесла я тихо, так, чтобы услышал только он, – я пожалуюсь руководству о домогательствах Стэн.

На его лицо мгновенно появилось чистое ошеломление, глаза расширились, будто я его ударила пощёчиной. Я отступила назад, не дожидаясь ответа, и скрылась за тяжёлой дубовой дверью приюта. Дверь захлопнулась за мной с глухим, тяжёлым стуком, отрезав весь внешний шум.

Глава 17. Кори

В вечности, где нет ни начала, ни конца, где даже время склоняется в благоговении – мы одно. Две половинки единого пламени, что никогда не погаснет.

Я не вышла на ужин. Анна тихо поставила поднос на тумбочку и ушла, не сказав ни слова. Я лежала на кровати, как мёртвая, и пялилась в стену. Настроение, которое утром едва-едва ожило, снова сдохло.

Всё! Хватит!

В три ночи, когда приют погрузился в мёртвую тишину, я собрала шампунь, мыло и полотенце и на цыпочках выскользнула из комнаты. Пол леденил босые ступни. В такое время здесь никого. Разделась и встала под тёплую воду. Мыло с апельсиновым запахом скользило по коже, оставляя сладкий, почти порочный аромат. На обёртке была выгравирована маленькая птица с раскинутыми крыльями. Я провела по ней пальцем и невольно улыбнулась.

Намыливая волосы, я уставилась на огромную трещину в плитке.

Когда она тут появилась?..

Внезапный толчок. Меня прижало грудью к холодной стене. Чужая горячая рука мгновенно зажала мне рот.

– Не кричи, – выдохнул Áртур мне прямо в ухо. Голос был пропитан алкоголем и нетерпением.

Я обомлела. Волосы на затылке встали дыбом, а сердце заколотилось неровно – страх и влечение к нему смешались внутри в одну непонятную кашу. Он здесь в женской душевой. Прижал меня голую к плитке. Мне страшно стыдно, потому что я полностью обнажена, а он стоит за спиной в мокрой одежде.

Он резко разворачивает меня лицом к себе. От него пахнет сладковатым виски и мятной жвачкой, он явно пытался сбить запах. Чёрные глаза горят, как два уголька.

– Что у вас было со Стэном? – рыкнул он, продолжая жевать. – Отвечай, сейчас же.

Я испуганно замотала головой.

– Если врёшь закопаю. Поняла?

Я попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее прижал меня к стене.

– Ты никуда не пойдёшь.

Он больно прикусил мочку моего уха, что я оторопела, выпучив глаза и открыв рот в беззвучном звуке. Тело пронзило током. Его ладонь сразу легла на мою грудь, жадно обхватила и сильно сжала, пальцы впились в кожу. Я выгнулась и тихонько застонала. По мне прокатилась такая горячая волна экстаза, что колени задрожали.

Он смотрел мне прямо в глаза, не отрываясь ни на секунду, пока его рука медленно, но уверенно спускалась ниже. По животу, по низу живота… Пальцы властно раздвинули мои бёдра и сразу нашли то самое место – уже мокрое и горячее. Он провёл по нему уверенно, наблюдая за моей реакцией.

Я выдохнула открытым ртом, когда он провёл по клитору. Ноги подкосились словно от внезапного разряда.

Мокрая белая футболка прилипла к его телу, и под тканью чётко проступили тёмные линии татуировок, покрывающие всю грудь и плечи.

У него… тату?

– Нравится? – шепнул он мне в губы.

Я быстро кивнула, не моргая.

– Не молчи, Кори. Скажи словами.

– Нравится… – выдохнула я едва слышно.

– Хочешь, я сделаю тебе ещё приятнее?

Он щёлкнул жвачкой возле моего лица, затем хитро улыбнулся.

– Н-не знаю… – прошептала я, хотя тело уже дрожало от желания.

Áртур медленно склоняется, его губы касаются моей шеи, сначала едва ощутимо, затем настойчивее. Я чувствую, как по коже бегут мурашки, дыхание становится сбивчивым. Его губы скользят ниже, вдоль ключицы, к груди, оставляя за собой след из жара и дрожи.

Когда его рот накрывает сосок, а зубы слегка сжимают его, я содрогаюсь всем телом, едва сдерживая вскрик. Смущение обжигает щёки, я инстинктивно закрываю лицо руками, пытаясь спрятаться от собственных ощущений. Но он продолжает, то нежно посасывает, то проводит языком, то слегка прикусывает, и с каждым движением напряжение внутри растёт, пока не прорывается тихим стоном.

– Не прячься, птичка, – его хриплый голос звучит совсем близко. Он мягко убирает мои ладони от лица, заглядывает в мои глаза. – Всё хорошо, тебе нечего бояться пока я рядом.

Я замотала головой, но он уже развернул меня спиной к себе, прижал к стене и обхватил грудь обеими ладонями. Его руки сжимали и мяли, пальцы теребили соски, а губы в это время скользили по шее, осыпая её поцелуями. Он тесно прижался ко мне бёдрами, и даже через влажную ткань штанов я отчётливо ощущала его горячее , твердое возбуждение. Его движения становились ритмичнее: он слегка покачивался, будто уже был внутри меня.

– Я хочу тебя, Кори, – прорычал он мне в ухо. – Скажи, что ты тоже хочешь меня.

– Я… я…

– Давай.

– Я боюсь…

– Тебе очень понравится, птичка. Так понравится, что ты будешь просить ещё и ещё.

Он сильнее толкнулся бёдрами. Я уже не могла сдерживаться, громкий стон вырвался из горла.

– Вот так...ты уже готова птичка.

Он резко повернул меня к себе лицом и прижался неистово сильно к моим губам, словно хотел раствориться во мне. Я отчаянно ответила, неумело, но также жадно, отдаваясь моменту без остатка. Áртур подхватил меня на руки, вынес из душевой в полутёмную раздевалку и тяжело опустился на старую скамейку, будто неся не тело, а груз всех своих желаний. Вода струилась по нашим плечам, капала на пол, оставляя тёмные пятна. Я сидела у него на коленях, а его ладони лежали на моей талии, направляя и задавая ритм – вперёд, назад, снова и снова.

Он резко приподнялся, одной рукой расстегнул ремень и одним движением стянул с себя штаны. Я вдруг оказалась сидящей прямо на его голом, твёрдом члене.

Оторвавшись от поцелуя, я уставилась на него, не в силах поверить в происходящее. Мое лицо выражало полное изумление.

Если бы я могла использовать более сильные выражения, я бы сказала, что я в АХУЕ. Но, простите, такие слова здесь неуместны. Тем не менее, это слово действительно точно описывает мои чувства.

Под собой я впервые ощутила его близость, его внушительный член, горячий и пульсирующий.

Áртур смотрел на меня абсолютно спокойно, хотя в чёрных глазах бушевала настоящая буря страсти и вожделения.

– Садись на меня, – приказал он низко.

– Я не могу… – я замотала головой. – Я никогда не…

– Я знаю, птичка. Но когда-то должен быть первый раз.

Щёки горели огнём. Я даже вниз посмотреть не могла из-за стеснения.

– Не стесняйся меня.

Он наклонился ко мне и резко прикусил мою нижнюю губу.

– Áртур, я не… не могу… – выдохнула я, вцепившись пальцами ему в шею.

Мне хочется плакать от стыда и желания одновременно.

Он сам приподнял меня за талию и медленно, но неумолимо начал опускать на себя, не отрывая взгляда от моих глаз. Я почувствовала, как головка раздвигает меня, входит глубже… глубже…

– Нет… нет… нет… – вырвалось у меня.

Я начала судорожно качать головой, задыхаясь.

– Ш-ш… – Он взял меня за лицо. – Уже всё. Чувствуешь?

Я опустила взгляд. Он был во мне полностью, проник до конца. Я ощущала его движение внутри, чувствовала, как он пульсирует.

Áртур выдохнул сквозь зубы:

– Бляяя…теперь постарайся расслабиться птичка.

Он начал медленно двигать моими бёдрами, заставляя меня двигаться в ритме, заданном им. Сначала я почувствовала резкую и острую боль, почти невыносимую. Но с каждым новым движением она постепенно отступала, уступая место другому ощущению, оно заполняло сладко мое тело и будоражило, заставляя импульсивно содрогаться. По коже побежали мурашки, внутри нарастала пульсация. Я прижалась к нему всем телом и обхватила его шею руками крепче, ища опоры и пытаясь удержать это новое, незнакомое чувство.

– Что это?.. – простонала я ему в шею.

– Секс, Кори, – хрипло застонал он. – Твой первый раз.

Я начала стонать громче, прижимаясь к нему всё сильнее, пытаясь слиться с ним в одно целое.

– Ахуеть… какая ты охуенная… – прорычал он, впиваясь пальцами мне в бёдра. – Ты очень влажная Кори…

Я замерла на мгновение, а затем начала двигаться сама, словно он одним касанием и словом стёр все границы моей стеснительности. Закрыв глаза, я полностью растворилась в ощущениях, позволяя себе чувствовать всё без остатка.

– Молодец, птичка… – прошептал он мне в губы стоня. – Вот так… езжай на мне.

Я открыла глаза, посмотрев на него.

Боже мой… какой он красивый.

Раньше я никогда себе в этом не признавалась, но сейчас, пьяный и возбуждённый до предела, он выглядел поистине великолепно. Его чёрные глаза горели, жадно скользили по моему телу, будто стараясь запечатлеть каждую дрожащую каплю воды на моей коже.

Он резко сорвал с себя мокрую футболку. Я тут же выдохнула: на груди и плечах открылась целая карта темных и агрессивных татуировок, с демоническими мотивами. Большую часть занимал огромный чёрный череп-демон с рогами и раскинутыми крыльями летучей мыши, окружённый шипами, Всё это выглядело опасно и в то же время необъяснимо притягательно. Áртур прикрыл глаза, наблюдая, как я рассматриваю его тело, а потом указательным пальцем приподнял мой подбородок.