Вы читаете книгу «Месть. Сюрприз для предателя» онлайн
Глава 1
— Как бы ты отреагировала, если бы у меня появилась другая? — настолько неожиданно спрашивает Кирилл, что я невольно давлюсь водой, которую пью.
Закашливаюсь.
Но на этом мои беды не заканчиваются.
Машина, в которой мы как раз едем, подпрыгивает на какой-то кочке, и вода из бутылки резко выливается на меня.
Хватаю ртом воздух. Горло дерет. Вода, застрявшая в нем, просится наружу. Но я заставляю себя ее проглотить, несмотря на то, что раздражаю саднящую кожу еще больше. Кашель жутко душит. Дышать становится почти невозможно. Делаю все возможное, чтобы втянуть в себя воздух, даже несмотря на то, что это оказывается не так уж просто — горло словно удавкой пережали. Только благодаря невероятным усилиям мне удается хотя бы немного расправить легкие. И снова начать дышать.
Стоит только этому произойти, как мне тут же становится легче. Вот только уже через мгновение все мое внимание оказывается на прилипшей к коже клетчатой рубашке, которая чуть ли не насквозь промокла, и, конечно же, на джинсах, которые теперь неприятно сковывают движения.
Влага даже оказывается на лице, и с подбородка то и дело спадают капли. Радует только одно — я сегодня не красилась, поэтому макияж не поплыл, а светлые волосы завязала в высокий хвост, из-за чего они остались сухими.
Но это не отменяет того факта, что чувствую я себя, мягко говоря, не очень.
— Ну почему ты у меня такая неуклюжая? — качает головой Кирилл, продолжая как ни в чем не бывало вести машину.
Вот только даже несмотря на то, что муж попытался скрыть пренебрежение и некий укор за мягкостью слов «у меня», я все равно их уловила.
Не говоря уже о том, что обратила внимание на то, что Кирилл даже не спросил, в порядке ли я, и, конечно, не предложил остановиться, хотя всего секунду назад я задыхалась.
Да, в последнее время у нас не складывается. За три года совместной жизни наша страсть подутихла, а отношения превратились в спокойную гавань, куда хочется возвращаться после тяжелого дня.
Только… сейчас, когда мы с мужем едем на встречу с нашими друзьями, я отчетливо понимаю — что-то не так.
Наверное, я просто игнорировала звоночки, которые должны были меня насторожить, начиная с того, что Кирилл стал уделять мне все меньше внимания, при этом все больше и больше задерживался на работе, и заканчивая тем, что муж забыл про мой день рождения, который был пару недель назад.
Конечно, через пару дней Кирилл вспомнил о моем празднике, скорее всего, по напоминанию моей подруги, которой я жаловалась на своего ни капли не эмпатичного мужа, и вместе с цветами, купленными явно в ближайшем супермаркете, упал передо мной на колени, пытаясь вымолить прощения.
Хоть мне и было жутко обидно, я не хотела ссориться. Просто приняла запоздалое поздравление и поехала с мужем в ресторан, столик в котором он заказал в качестве извинения. Но даже несмотря на то, что вроде бы со стороны казалось, что между нами все наладилось, на душе осадочек остался.
Червячок сомнения грыз меня изнутри, и я от него никак не могла отделаться. Даже завалила себя работой — удаленно занималась бухгалтерией, — лишь бы не думать о том, что наш брак с Кириллом катится в бездну.
А теперь еще и этот вопрос мужа вносит раздрай в мой и без того хрупкий внутренний мир.
— Я бы тебя убила! — произношу настолько серьезно, что сама удивляюсь тому, насколько грозно звучит мой голос.
— Что? — муж бросает на меня изумленный и явно ничего не понимающий взгляд, прежде чем вернуть свое внимание обратно на дорогу.
Сегодня Кирилл тоже выглядит неформально, одевшись в джинсы и черный свитер, хотя обычно он предпочитает носить деловые костюмы — должность начальника экономического отдела обязывает одеваться соответствующе. Вот только в выходные он предпочитает расслабляться, поэтому его обычно идеально уложенные русые волосы сейчас выглядят так, словно муж множество раз проводил по ним пальцами.
Если честно, такой Кирилл мне нравится даже больше — он какой-то расслабленный, домашний, но его слова, сказанные несколькими минутами ранее, не выходят у меня из головы, заставляют забыть о своем извечном желании спрятаться в уютных, защищающих объятиях мужа от всего света… заставляют ощетиниться.
— Ты спросил, что будет, если я узнаю о твоей измене, — произношу ледяным тоном. — Между нами будет тут же все кончено. А я со своей стороны сделаю все, чтобы ты пожалел о предательстве, — говорю и прекрасно понимаю, что не вру.
Муж всего на мгновение поворачивает ко мне голову, отрываясь от дороги, сверлит меня пронзительным взглядом, после чего снова переключается на дорожное движение и разражается громким, заливистым смехом.
— Да, я пошутил, — заявляет, отсмеявшись. — И вообще, чего ты так сильно распереживалась? В любом случае, если бы я завел кого-то на стороне, то ты ничего не узнала бы. Я же не идиот — признаваться в измене и подставлять себя точно не стал бы. Поразвлекался бы немного и к тебе под бочок вернулся бы…
Мои глаза широко распахиваются, рот сам по себе открывается.
Большей циничности, тем более слетевшей с губ любимого человека, я в жизни не слышала. Она настолько выбивает меня из колеи, что я даже не знаю, как реагировать, поэтому хриплю:
— Ты что сделал бы?
Муж бросает на меня короткий взгляд.
— Да пошутил я! — усмехается. — Видела бы ты сейчас свое лицо, — Кирилл качает головой и паркует машину. — Приехали, — поворачивается ко мне. Несколько секунд вглядывается в мое лицо, а потом тянется ко мне и берет меня за руку. — Ну чего ты? Расстроилась что ли из-за банальной шутки? Не надо! Ты же знаешь, что я люблю тебя. Люблю с первой нашей встречи. И с тех пор ничего не изменилось, — муж подмигивает мне, после чего окидывает меня быстрым взглядом и кривится. — Только приведи себя в порядок перед тем, как в кафе к нашим друзьям пойдешь. На заднем сиденье в сумке есть запасная футболка, в которой я обычно в зал хожу. Не надо позорить ни себя, ни меня, — не проходит и пары мгновений, как муж отпускает мою руку и открывает дверцу, впуская в салон прохладный осенний воздух. — Я пока пойду с ребятами поздороваюсь. Буду ждать тебя внутри, — бросает мне напоследок, прежде чем хлопнуть дверью.
Прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, Кирилл выбирается из машины и направляется в сторону кафе, в котором ребята сняли отдельный зал, чтобы наконец провести время вместе, а то взрослая жизнь — она такая, что сложно найти время для встречи с близкими людьми, у всех очень плотные графики.
Смотрю мужу в спину, пока он не скрывается из вида, утопая в растерянных чувствах.
Вопрос: «Что это сейчас было?», не выходит у меня из головы.
Но я заставляю себя избавиться от лишних мыслей: сейчас не время утопать в сомнениях по поводу своего брака — всё-таки приехала не для того, чтобы размышлять о наших отношениях с мужем, а провести время с друзьями.
Оглядываюсь через плечо, вижу спортивную сумку мужа, стоящую в углу за сиденьем водителя. Дотянуться до нее с моего места нет возможности, поэтому я отстегиваюсь и выхожу из машины. Холодный ветер тут же леденит влажную рубашку. Перебежками огибаю автомобиль и распахиваю заднюю дверцу.
Чуть отодвигаю сумку в сторону и прыгаю на сиденье. Захлопываю за собой дверь. Тяжело выдыхаю. Мое теплое дыхание попадает на окно, которое тут же запотевает. И я краем глаза замечаю на нем… следы.
Хмурюсь.
Медленно поворачиваю голову, но вижу уже чистое стекло.
Тогда я, чувствуя, как сводит желудок, специально выдыхаю на окно, охватывая большую площадь и… отчетливо вижу отпечатки ладоней… четыре отпечатка… два маленьких, явно женских, и по бокам… два больших… мужских…
Отпечатки, которые без сомнений показывают, что происходило в машине…
Отпечатки, из-за которых меня начинает мутить…
Глава 2
Не знаю, сколько сижу и смотрю на стекло, на котором то и дело пропадают следы, и мне приходится раз за разом их «оживлять».
Не могу поверить, что вижу их.
Не могу…
Тысячи вопросов проскальзывают в мыслях, и я очень жалею, что никак не получается найти на них ответы, сколько бы я ни старалась себе объяснить происходящее.
Перед глазами сами по себе проносятся три года нашей совместной жизни с мужем.
Вспоминаю, как мы познакомились.
Наши родители были давно знакомы, еще со времен своей молодости. Но их пути когда-то разошлись, и вот около четырех лет они по счастливой случайности судьбы встретились снова. Разговорились, узнали, что у них есть разнополые свободные дети и… договорились устроить нам свидание в уютной кофейне в центре города.
Мои папа и мама показывали Кириллу мои старые, еще школьные фотографии, я же не получила ничего, поэтому нервничала, представляя себе сорокалетнего дядю, каким мужчину нарисовало мое воображение.
Помню, что пришла заранее, заняла столик у окна и ждала. Долго ждала — минута за минутой. В какой-то момент кофе уже давно остыл, а Кирилла все не было. Я уже решила, что будущий финансист посчитал свидание вслепую, организованное его родителями, унизительным и просто не пришел. Глотала комок обиды и собиралась уходить, когда к моему столику подошел мужчина. Высокий, в темном свитере, с умными, чуть уставшими глазами.
— Простите, — сказал он, при этом голос его показался мне удивительно спокойным и глубоким. — Моя спутница, кажется, не придет. Не позволите ли составить вам компанию?
Я хотела отказаться, но что-то в его взгляде удержало. Мужчина сел, мы разговорились. Он шутил, я смеялась. И только через полчаса, обмениваясь историями о нелепых свиданиях, мы выяснили, кто мы есть на самом деле. Кирилл ахнул, откинулся на спинку стула и рассмеялся.
— Так ты та самая Наташа, которую мама просила найти по розе в петлице? — покачал головой он. — А я думал, это какая-то старая дева…
Я же смотрела на мужчину передо мной и понимала, что мой выдуманный сорокалетний дядя рассыпался в прах. На его месте сидит самый красивый мужчина, которого я только видела.
Воспоминания кажутся такими яркими, будто все произошло лишь вчера.
Снова выдыхаю на стекло. Теплый воздух обнажает предательские следы, которые все не хотят исчезать.
А память услужливо подкидывает другую картину.
Предложение…
Кирилл сделал мне предложение на семейном ужине по поводу дня рождения его отца. Все родственники собрались в одном месте. Кирилл встал, произнес красивый тост, а потом вдруг опустился на одно колено передо мной. В руке он держал кольцо с изумрудом — моим любимым камнем. Все ахнули, заулыбались, подняли бокалы. Я видела сияющие глаза будущего мужа, счастливые лица наших родителей. И давилась от счастья, а еще от… ужаса, из-за десятка глаз, смотрящих на меня и ожидающих моего «да»… от всеобщего ликования, которое не оставляло мне ни единого шанса на паузу, на раздумье, на простой человеческий вопрос: «А ты точно этого хочешь?»
В итоге я сказала «да». Конечно, сказала, ведь любила Кирилла. Но давление, исходящее от ситуации, в которой на тот момент еще будущий муж сделал мне предложение, было таким плотным, таким тяжелым, что до сих пор, вспоминая его, я чувствую, как сжимается грудь.
Потом был первый год нашей совместной жизни. Счастливый, легкий, наполненный его смехом и нашими бессмысленными, прекрасными выходками. Мы были молодоженами, которые открывают для себя мир заново. Единственное, что настораживало — категоричное нежелание Кирилла даже говорить о детях.
— Давай поживем для себя, Наташ, — целовал он меня в висок. — Успеем еще.
Прошло три года, а ничего не изменилось.
И невольно я задаюсь вопросом: куда еще для себя? Кириллу уже тридцать, а я подбираюсь к этой заветной цифре. Вот только в какой-то момент мы так далеко задвинули эту тему, что до сих пор до нее не можем добраться.
Зато похоже, что муж «добирается» до нее с кем-то другим.
Ведь иначе не могу объяснить, каким образом следы могли остаться на стекле.
Это же машина Кирилла, он ее обожает и никому даже водить не позволяет.
Осознание добирается до меня медленно, и теперь вопрос Кирилла, заданный не так давно, не кажется вырванным из контекста. Неужели мой дорогой муж прощупывал почву?
Тихое, ползучее отчаяние сменяется внезапной, сжигающей все на своем пути яростью. Она подкатывает к горлу горячим комом, сдавливает виски. Я с силой выдыхаю на стекло — следы проявляются вновь, будто дразня меня. Выхватываю телефон из заднего кармана джинсов, со всей возможной ненавистью открываю камеру и нажимаю на кнопку, делая снимок этих мерзких, чужих отпечатков. Вылетаю из машины, захлопываю дверь с такой силой, что стекло звенит.
Забываю обо всем: о мокрой одежде, липнущей к телу, о том, что хотела переодеться.
У меня появляется цель, и я не успокоюсь, пока не достигну ее.
Несусь к зданию кафе, периферийным зрением отмечая вывеску в итальянском стиле, огни гирлянды. Врываюсь сначала в кафе, в котором воздух гудит от голосов, пахнет пиццей и дорогими духами, а потом — в банкетный зал, где посреди помещения находится большой деревянный стол, уставленный блюдами с закусками и бутылками вина. Десяток лиц тут же поворачивается ко мне. Кто-то машет рукой, кто-то что-то кричит, но я не слышу. Взгляд скользит по гостям, выискивая Кирилла. Замечаю знакомую фигуру у стены — сердце замирает. Но уже в следующий момент понимаю — это не Кирилл, другой рост, другие плечи.
Продолжаю поиски дальше и вижу ее… Леру, мою подругу, которая как раз и собрала всех.
Брюнетка-энерджайзер, миниатюрная, кажется, в ней действительно встроен моторчик, сейчас заливается смехом, что-то рассказывая соседу за столом, размахивая руками.
Я буквально подлетаю к ней, хватаю за локоть. Она вздрагивает и оборачивается. Сначала сосредотачивается на моем лице, в ее глазах вспыхивает узнавание. А потом скользит взглядом по моему телу.
— Натусь? Что с тобой? Ты вся мокрая, — Лера хмурится, окидывая меня быстрым, оценивающим взглядом.
— Лер, ты Кирилла видела? — выдыхаю я, почти не узнавая свой хриплый голос.
— Что случилось? — брови подруги ползут вверх. — На тебе лица нет.
— Неважно! — отмахиваюсь я. — Видела его или нет?
Лера смотрит на меня с нарастающим недоумением, потом пожимает плечами и указывает подбородком вглубь зала, где виднеется темный коридор, после чего добавляет:
— Кажется, в туалет пошел. Вон там.
Я бросаю ей хриплое «спасибо» и, моментально разворачиваясь, несусь к указанному месту. Кровь стучит в ушах, в голове шумит. Волнение все нарастает и нарастает, отдаваясь дрожью во всем теле. Оно достигает своего апогея, когда я забегаю в коридор и вижу две двери из темного дерева с бронзовыми силуэтами мальчика и девочки на них. Торможу у мужской уборной, дыхание спирает. Заходить внутрь — безумие, но мне плевать, что обо мне могут подумать.
Кладу дрожащую ладонь на холодную металлическую ручку. Давлю на нее. Толкаю дверь. Она бесшумно поддается, образуя узкую щель.
Миг, и до меня доносится протяжный, сладострастный женский стон.
Все вокруг проваливается в бездну, замирает, перестает существовать.
Не проходит и пары секунд, как я слышу сдавленный, полный страсти женский голос:
— Я так скучала по тебе…
— Я тоже скучал… — раздается следом, и я тут же узнаю в «собеседнике» незнакомки своего мужа, — ты мне нужна, не представляешь как… нужна…
Меня начинает подташнивать, когда улавливаю прерывистое дыхание, тихие стоны и влажные звуки поцелуев.
Но не проходит и пары секунд, как я снова слышу на этот раз канючащий, полуплачущий женский голос:
— Когда ты уже разойдешься со своей…? Чтобы мы могли быть вместе…
Звуки чужой страсти на мгновение стихают.
— Это не просто, — тихо отвечает Кирилл. — Ната очень ранима. Я не могу ее просто так бросить. Нужно подготовить почву… всё-таки мы столько лет были вместе, не хочу ей делать больно…
— А мне не больно?! — девушка срывается на крик, и в нем проскальзывает что-то до боли знакомое. — Не больно видеть вас везде вместе? Не больно смотреть, как она тебя касается? Я же люблю тебя…
Кирилл тяжело выдыхает:
— Иди сюда.
Я зажмуриваюсь, представляя, как муж притягивает другую женщину к себе, обнимает ее:
— Мы все решим, дай мне просто время. Это единственное, что я у тебя прошу. И ты же не забыла? Тебе нужно разобраться со схожей проблемой…
Я сильнее сжимаю ручку двери, костяшки белеют, ведь отчетливо понимаю, что предали не только меня.
Глава 3
Секунда тишины, в которую я осознаю весь ужас ситуации и понимаю, что в итоге разбито будет не только мое сердце, сменяется стуком каблуков. Не понимаю, любовница подходит к Кириллу или наоборот отходит от него. Но, скорее всего, последнее, ведь судя по звукам, которые я слышала ранее, эти двое очень близко находились друг к другу.
— За меня не переживай, как только ты сделаешь решительный шаг, то я сразу же последую за тобой, — соблазнительно с некой хитринкой и явным обещанием произносит девушка. Но уже через мгновение ее голос становится тверже, когда она добавляет: — А пока, прости, но я буду держаться за свой запасной аэродром! С носом оставить себя не позволю, — жестко усмехается любовница моего мужа.
Мне очень хочется посмотреть на ее лицо, увидеть, что же за барышня смеет ставить условия Кириллу, ведь в ней, а точнее в тоне ее голоса, есть что-то до боли знакомое, а мой мозг, такое чувство, что не может сопоставить какие-то события… или не хочет. Вот только я словно приросла к полу, тело напрочь отказывается меня слушаться.
Радует лишь одно — видимо, что-то из того, что сказала эта наглая девка, а может, еще и ее непоколебимое выражение лица, задевает эго моего дорогого муженька.
— А что, если не хочу тебя делить с твоим запасным аэродромом? — рычит Кирилл, а следом раздается какой-то шорох и глухой стук, словно муж вдавливает свою новую любовь в стену.
Скорее всего, так и есть, потому что следом раздается ее рваный, захлебывающийся выдох.
— Ну тогда тебе нужно избавляться от своего, — парирует любовница моего мужа. — Мне вообще-то тоже хочется получить тебя в полное свое распоряжение, — сладострастно, с нажимом произносит она.
Затем я улавливаю учащенное дыхание с обеих сторон, а следом раздаются довольные, наполненные придыханием слова Кирилла:
— Какая же ты все-таки стерва… Мне нравится. Не переживай, совсем скоро мы с тобой будем вместе. Я только решу несколько важных вопросиков, в том числе юридических, и стану полностью твоим, — произносит он хрипло, почти шепотом.
— Я очень жду того, чтобы полностью стать твоей, — едва слышно, почти утробно отвечает девушка.
Не проходит и пары секунд, как я снова слышу влажные звуки поцелуев.
Мое сердце разбивается на тысячи мелких осколков, каждый из которых впивается в самое нутро. Можно было бы, конечно, ворваться в туалет и застать любовников на месте «преступления», но мне кажется, что таким образом я лишь облегчу им жизнь, а этого мне совсем не хочется. Поэтому я так и стою на месте, приросшая к полу, и слушаю, как мой муж удовлетворяет… ну или собирается удовлетворить… другую бабу.
Отвращение накатывает на меня густой, удушающей волной. Тошнота горьким комом подкатывает к горлу. Я не выдерживаю и срываюсь с места, распахиваю следующую дверь — в женский туалет.
Нет, меня не выворачивает наружу, я просто останавливаюсь у раковины, опираюсь на нее и тяжело дышу, свесив голову. Затем с силой пускаю ледяную воду и умываю лицо, пытаясь понять, что делать дальше. Идей нет… пока нет…
Поднимаю глаза и смотрю на свое отражение в зеркале. Вижу только тень той девушки, которая вышла замуж за Кирилла. Счастливого блеска в глазах у нее уже давно нет, и я только сейчас увидела это отчетливо. Муж, который раньше относился ко мне как к божеству, теперь переложил свои усилия на другую женщину. Он высосал из меня всю энергию так, что от прежней меня почти ничего не осталось.
Последний год наших отношений был особенно тяжелым. Мы много ссорились из-за того, что Кирилл очень мало проводил времени со мной. Или наоборот, из-за того, что мы проводили мало времени вместе, много ссорились. Это уже неважно. Совсем неважно. Все, что происходило между нами на протяжении последнего года и произошло сегодня, в любом случае ведет к одной точке — к разводу.
Вот только… я к нему совсем не готова. Не готова оказаться девушкой у разбитого корыта.
Да, у меня есть родители, которые меня обязательно поддержат, я в них не сомневаюсь.
Да, у меня есть друзья, но… кто из них станет на мою сторону — непонятно.
Да, у меня есть работа, которая приносит приличный доход, но я все равно боюсь.
Боюсь остаться одна.
Боюсь оказаться в реальности, где на самом деле никому не нужна.
Боюсь стать разведенкой.
Знаю, что многие женщины проходят через весь этот отвратительный процесс, многие переживают развод, но это не отменяет той боли, которую я сейчас испытываю, не отменяет того страха, который сковывает мои внутренности и вызывает жуткую дрожь.
Стою и смотрю на себя, хочу плакать, но слезы даже не наворачиваются на глаза.
Моя рубашка все еще влажная, на джинсах до сих пор виднеются темные пятна.
Но даже не это удерживает мое внимание, а моя бледная кожа и глаза, полные пустой печали. Они выдают все, что я чувствую на самом деле.
Цепляюсь пальцами за холодную мраморную столешницу и продолжаю смотреть на свое отражение, не зная, сколько проходит времени.
Теряюсь в себе и своих мыслях. Мир перестает существовать. Невероятно глубоко погружаюсь внутрь себя, в темноту, в пустоту. Вот только остаться в забвении мне не удается, меня из него вырывает слишком громкий, знакомый женский голос, заставляющий вздрогнуть всем существом:
— Наташа? И что ты тут забыла?
Глава 4
Застываю, чуть ли не в статую превращаюсь.
Это она?
Это же та самая девушка, которая несколькими минутами ранее была в соседней уборной? Или мой мозг просто играет со мной в злую шутку?
По-хорошему, нужно просто взять, повернуть голову и увидеть, кто посмел нарушить мое единение с собой. Но как бы я ни пыталась заставить себя сделать нечто столь простое, у меня ничего не получается. Я продолжаю видеть только свои глаза в отражении. Такое чувство, будто я сама приковала себя к себе же. Меня не покидает ощущение, что если я позволю себе повернуть голову, то все мое внутреннее равновесие, которое досталось мне огромным трудом, пойдет крахом.
Не знаю, сколько проходит времени, кажется, что вечность, а на деле, похоже, всего пару секунд, прежде чем я слышу:
— Я тебя повсюду ищу!
Миг, и я облегченно выдыхаю, хотя даже не понимала до этого, что задержала дыхание.
На этот раз я узнаю голос, а уже через пару секунд в зеркале появляется девушка...
Лера.
Узел, в который завязался мой желудок, резко расслабляется, по телу прокатывается облегчение. Радует только то, что я стою, схватившись за раковину, иначе бы точно осела на пол. Лера вглядывается в мое лицо через отражение, и я вижу, как она хмурится, после чего хватает меня за плечи и разворачивает к себе:
— Да что с тобой сегодня? Чего ты такая бледная? Заболела?
Мне очень хочется рассказать подруге о том, что на самом деле происходит в моей жизни, но я этого не делаю. Такое чувство, что в горле встает ком, который не позволяет страшным словам вырваться наружу. А еще где-то глубоко внутри меня поселился страх: а что, если подруга выберет Кирилла? Я даже, если честно, не помню, в какой именно момент наши компании срослись. Друзья перемешались. И теперь непонятно, кто кого любит больше и поддерживает больше. Хоть мы с Лерой и знакомы со времен института, но все равно где-то глубоко внутри меня живет страх остаться в одиночестве, который не дает мне покоя. И вместо правды я произношу:
— Я не очень хорошо себя просто чувствую.
Лера вглядывается в мое лицо, такое чувство, будто ищет подтверждение тому, что я говорю, и, похоже, верит в мою наспех придуманную ложь, потому что в следующий момент спрашивает:
— Ты поэтому Кирилла искала, чтобы он тебя домой отвез?
Врать я ненавижу больше всего на свете, поэтому у меня с языка срывается правда:
— Нет, не поэтому, — а в следующий момент я понимаю, что именно сказала, и сразу же одергиваю себя, переводя тему: — Я в порядке, правда. Зачем ты меня искала?
Лера явно замечает, что что-то не так, но поддается на мою уловку и делает шаг назад:
— Просто хотела проверить, как ты…
— В порядке, — сбивчиво снова уверяю подругу.
Лера еще какое-то время вглядывается в мои глаза, а через несколько секунд на ее лице появляются признаки того, что она что-то задумала. Брови подруги чуть приподнимаются, в уголках губ начинает играть едва уловимая хитрая улыбочка, не говоря уже о том, что взгляд Леры становится цепким, изучающим, будто она составляет сложный план прямо у меня перед носом.
— Ну раз так, пошли, я хочу тебя кое с кем познакомить, — бесцеремонно заявляет подруга.
Я опомниться не успеваю, как Лера хватает меня за руку и вытаскивает из дамской комнаты. Мне приходится ускорить шаг, чтобы случайно не подвернуть ногу или не грохнуться носом в пол, ведь подруга почти тащит меня вперед, пытаясь вернуть в снятый банкетный зал. Мы так быстро пробегаем мимо соседнего мужского туалета, что я даже не успеваю прислушаться, чтобы понять, что там происходит внутри. А уже в следующий момент подруга втаскивает меня в сборище наших друзей. Пару человек со мной здоровается, но я не успеваю даже понять, кто именно, потому что Лера ведет меня к одному конкретному человеку. Я оглядываюсь по сторонам в поисках своего мужа и, возможно, его любовницы, но никого не вижу. В это время Лера останавливается и похлопывает одного молодого человека по плечу.
Тот медленно поворачивается, и я узнаю в нем мужчину, с которым сначала перепутала своего мужа. Зато сейчас не понимаю, как такое могло вообще произойти, потому что эти два мужчины совершенно разные. Если у Кирилла чуть более мягкие черты лица, при этом он довольно симпатичный, кто-то бы даже назвал его слащавым, со светлыми русыми волосами, то этот мужчина совершенно другой. У него темные волосы, на лице аккуратная щетина, явно специально подстриженная, и его черты лица более заостренные, более мужественные, как и линия подбородка. Я смотрю на него самого, на его чувственные губы, на прямой нос, на глубоко посаженные глаза и вижу, что он действительно привлекателен, но не с точки зрения современной красоты, а со стороны чего-то более мужественного, более настоящего. Я таких… экземпляров… давно не видела.
Мужчина в это время тоже осматривает меня, и я чувствую себя очень неловко, потому что понимаю, что выгляжу совсем не под стать его ухоженному виду, человеку в деловом костюме. Особенно с учетом моей влажной одежды и осунувшегося лица после потрясения, которое я пережила возле уборной.
Пока мы рассматриваем друг друга, Лера быстро смотрит на меня, после чего переводит взор на мужчину и говорит мне:
— Помнишь, я тебе рассказывала, что у меня есть брат, который большую часть своей жизни прожил за границей? Так вот, он вернулся. Познакомься, это Игнат. Игнат, познакомься, это Наташа, моя подруга с универа.
Игнат протягивает мне руку и говорит:
— Приятно познакомиться.
Я действую на автомате и пожимаю его ладонь. Пальцы Игната оказываются удивительно теплыми по сравнению с моими ледяными, из-за чего очередная порция мурашек пробегает по моему позвоночнику. Из-за этого же?
Наверное, лучше было согласиться с Лерой, сослаться на плохое самочувствие и просто уйти. Но уже поздно, теперь ничего не поделать, поэтому приходится натянуть на себя маску дружелюбия и произнести:
— Мне тоже очень приятно.
Вот только все мое дружелюбие идет прахом, когда мужчина снова опускает взгляд на мою рубашку, до сих пор влажную, и спрашивает:
— Что с вами случилось?
Кровь приливает к моим щекам, отвожу взгляд, чувствуя жуткое смущение. Я и так сейчас выгляжу не лучшим образом, напоминаю себе бледную моль со светлыми волосами, а мужчина делает на этом акцент — из-за чего чувствую себя крайне неуютно.
«С каких это пор я стала такой ранимой?» — задаюсь вопросом мысленно.
«С тех пор, как твой муж завел интрижку на стороне», — также мысленно отвечаю себе.
Пары секунд внутреннего диалога хватает на то, чтобы более-менее прийти в себя, и обратиться к своей способности шутить в любой ситуации:
— Да вот, встретились я и бутылка на ринге. Бутылка победила, — выдавливаю из себя улыбку.
Мужчина передо мной несколько секунд просто смотрит на меня, потом тоже усмехается:
— Какая коварная бутылка, — произносит он и начинает расстегивать пуговицы своего пиджака.
Я даже опомниться не успеваю, как он накидывает свою вещь мне на плечи и понижает тон:
— Замерзнете.
У меня едва не отваливается челюсть, я даже не знаю, как отреагировать на столь неожиданную обходительность со стороны мужчины. Зато, видимо, подруга прекрасно знает своего брата, потому что кулаком ударяет его в плечо и расплывается в широкой ухмылке:
— Ты у меня такой галантный!
Игнат моргает и обращает немного растерянный взор на свою сестру, видимо, совсем забыв, что она здесь. А уже в следующий момент морщит нос и подмигивает ей:
— Разве я могу по-другому обращаться с твоими подругами?
Я не знаю, на что я надеялась, и почему у меня внутри все начало трепетать. Ведь конечно же, брат Леры не может относиться ко мне больше, чем просто к подруге своей сестры. Но почему-то становится до жути обидно.
Взмахиваю волосами, очень сильно стараюсь убрать от себя наваждение, но уже в следующий момент жалею, что позволила себе даже мгновение расслабиться, потому что на мои плечи ложатся тяжелые ладони, а над ухом раздается недовольный, холодный голос мужа:
— Надеюсь, что ты будешь обращаться с моей женой просто как с подругой своей сестры.
Глава 5
— Почему ты не переоделась, как я тебе велел? — рычит мне на ухо муж, посылая по моей коже табун мурашек отвращения.
Отвечать ему я в любом случае не собираюсь, даже если бы могла выдавить из себя хотя бы слово. Но я не могу…
Атмосфера вокруг кажется настолько напряженной, что воздух чуть ли не потрескивает. По моей коже словно электрический разряд проходит, и я не понимаю, дело в присутствии Кирилла у меня за спиной либо же в чем-то другом. Но все равно дергаю плечами в попытке сбросить руки мужа с себя, убраться подальше от этого изменщика, но у меня ничего не выходит — Кирилл только сильнее стискивает пальцы, причиняя мне самую настоящую боль.
Рядом с мужем становится почти невозможно дышать. Вдобавок я чувствую настолько сильную ненависть к мужу, что меня аж передергивает. А его последняя фраза, брошенная Игнату, с ноткой ревности вызывает у меня лишь желание ответить что-нибудь саркастическое. Жаль, что я не успеваю ничего этого сделать, потому что Игнат, который все это время сверлил взглядом мужа, стоящего за моей спиной, вдруг произносит:
— Кирилл, не могу сказать, что я рад тебя видеть в свое свободное время.
Не проходят и доли секунды, как я слышу, как муж процеживает сквозь зубы:
— Взаимно, Игнат. Откуда ты здесь?
Чувствую себя овцой, что стоит посреди двух быков, которые вот-вот сойдутся в схватке. И теперь уже не только хочу избавиться от мужа, но и уйти с пути двух разъяренных самцов.
Жаль, что когда я снова веду плечами, Кирилл еще сильнее стискивает их, впиваясь пальцами в мою нежную кожу и, скорее всего, оставляя на ней следы. Не хочу смотреть на мужа, но у меня руки буквально отнимаются. Поэтому мне приходится пересилить себя и заглянуть через плечо. Поднимаю взгляд на лицо мужа и понимаю, что он не собирается удостоить меня своим вниманием. Складывается впечатление, что Кирилл пытается просверлить взглядом Игната, а я рядом с ним превращаюсь в пустое место, с помощью которого можно сбросить свою злость.
Такое развитие событий меня не устраивает, поэтому шиплю:
— Отпусти, мне больно.
Кирилл, кажется, даже не слышит меня. Вот только мне не приходится повторять, потому что в игру вступает Игнат.
— Ты не слышал, что сказала твоя жена? — поддевает брат подруги моего мужа.
Кириллу требуется несколько секунд, чтобы осознать слова своего, почему-то кажется, что соперника, после чего он поворачивает голову ко мне и встречается со мной взглядом. По глазам мужа прекрасно понимаю — да, он ничего не слышал. Поэтому повторяю свою полупросьбу-полуприказ:
