Вы читаете книгу «Золото Ермака. Плен» онлайн
Глава 1. Дорога на Москву
Осенний ветер гнал по дороге жёлтые листья, цеплявшиеся за колёса телеги. Анна куталась в тёплый шерстяной платок, с тревогой поглядывая на хмурое небо. Пётр, сидя рядом, похлопывал лошадь по шее и напевал себе под нос старинную походную песню. В телеге, прикрытые холстиной, лежали образцы золота и тщательно упакованные документы — последняя надежда целого прииска.
Позади, на почтительном расстоянии, ехали трое охранников — бывалые мужики с суровыми лицами: Игнат, бородатый силач с топором за поясом; молчаливый Михалыч с самопалом наготове; юркий Сенька, вечно что‑то жующий и посвистывающий. Они держались настороже, то и дело оглядываясь по сторонам — дорога в столицу несла славу неспокойную.
— Думаешь, царь примет нас? — тихо спросила Анна, поправляя выбившуюся прядь волос. — Всё‑таки путь неблизкий, да и дел у государя хватает.
Пётр обернулся к ней с ободряющей улыбкой:
— Примет, Аннушка, примет. Такое золото не каждый день увидишь. Да и польза для казны очевидна. А мы заодно выпросим льготы для прииска, чтобы люди могли спокойно работать, не боясь притеснений.
Девушка вздохнула. Взгляд её устремился вдаль, туда, где осталась мать. В груди защемило от тревоги: как она там, справится ли одна? Словно уловив её мысли, Пётр мягко положил руку ей на плечо:
— Не переживай, всё будет хорошо. Вернёмся с царским указом, заживём по‑новому. Да и мать твоя порадуется.
Игнат подъехал ближе, хмуро покосился на горизонт:
— Ветер крепчает. До темноты бы успеть до деревни, а то в лесу ночевать — себе дороже.
— Успеем, — отозвался Пётр. — Ещё часа два ходу, если лошадь не сбавит шаг.
Солнце клонилось к закату, окрашивая голые ветви деревьев в багрянец. Дорога вилась между холмами. Изредка попадались заброшенные избы — видно, люди ушли отсюда в поисках лучшей доли. Пётр подстегнул лошадь: надо было успеть до темноты найти место для ночлега.
Они остановились у старого пересохшего русла реки — здесь когда‑то текла вода, оставив после себя лишь камни да песок. Пётр ловко распряг лошадь, стреножил её и пустил пастись на остатки травы. Анна тем временем собрала сухие ветки, а Пётр достал кремень и огниво. Вскоре затрещал костёр, отбрасывая пляшущие тени на ближайшие деревья.
Охранники тоже устроились неподалёку: Игнат проверил оружие, Михалыч достал сухарь и принялся жевать, Сенька принялся что‑то бормотать себе под нос, разглядывая звёзды.
— Помнишь, как мы в детстве у реки играли? — спросил Пётр, протягивая руки к теплу. — Ты ещё тогда сказала, что вырастешь и найдёшь самое большое золото на свете.
Анна улыбнулась, вспоминая те беззаботные дни:
— Да, а ты смеялся и говорил, что я вместо золота лягушку найду. Кто бы мог подумать, что я и правда отыщу такие самородки…
Она замолчала, глядя на огонь. Пламя то взмывало вверх, то опадало, словно дышало. В лесу раздавались странные звуки: треск сучьев, шорох листьев, далёкий крик ночной птицы. Пётр подкинул веток в костёр:
— Ничего, Аннушка. Всё у нас получится. Завтра к полудню будем в ближайшей деревне, переночуем по‑человечески, а там и до Москвы рукой подать.
Он достал из мешка краюху хлеба и кусок сыра, разделил на две части. Анна откусила немного, но аппетит пропал — тревога не отпускала. Она подняла глаза к небу: звёзды мерцали холодно и отстранённо. Где‑то рядом фыркнула лошадь, и этот звук вернул её к реальности.
Внезапно Михалыч поднял голову, прислушался:
— Слышите?
Все замерли. Из леса доносились приглушённые голоса, хруст веток, конское ржание.
— Разбойники, — хрипло произнёс Игнат, хватаясь за топор. — Сенька, буди всех!
Не успели они опомниться, как из‑за деревьев выскочили фигуры в рваных кафтанах, с дубинами и ножами. Впереди шёл здоровяк с кривой саблей — видимо, атаман.
— Эй, путники! — хрипло крикнул он. — Отдавайте добро, да поживее, а не то…
Игнат выступил вперёд:
— Убирайтесь, пока целы! У нас оружие есть!
— Оружие, говоришь? — атаман хохотнул. — Ну‑ка, ребята, покажите им наше оружие!
Из леса высыпало ещё с десяток разбойников. Михалыч вскинул самопал, выстрелил — один из нападавших рухнул, но остальные бросились вперёд. Завязалась схватка.
Пётр схватил топор Игната, бросился на помощь. Анна в ужасе отпрянула к телеге. Она видела, как Михалыч получил удар дубиной в голову и упал, как Сенька пытался бежать, но его настиг нож. Игнат дрался отчаянно, зарубил двоих, но в конце концов его окружили и повалили на землю.
— Пётр! — закричала Анна.
Он обернулся, увидел, что охрана уже повержена, и бросился к ней. Разбойники приближались, злобно скалясь.
— Бежим! — Пётр схватил её за руку, потянул прочь от костра, в глубь леса.
Они бежали, спотыкаясь о корни, ломая ветки. За спиной слышались крики, топот, ругань. Пётр тащил Анну за собой, пока силы не начали покидать их обоих.
— Сюда! — он свернул к пересохшему руслу. — Может, там спрячемся…
Они упали на камни, тяжело дыша. Анна прижалась к земле, стараясь не издавать ни звука. Пётр закрыл ей рот рукой — шаги приближались.
Но вдруг воздух над пересохшим руслом задрожал, словно от жара. Странное марево, похожее на северное сияние, вспыхнуло над землёй — оно переливалось всеми оттенками синего и зелёного, пульсировало в такт какому‑то неведомому ритму. Пётр замер с куском хлеба в руке, Анна привстала, вглядываясь в это чудо.
— Что это?.. — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Воздух наполнился тонким звоном, от которого заложило уши. Лошадь заржала и встала на дыбы, телега накренилась и опрокинулась. Мешок с золотыми самородками разорвался, блестящие камни рассыпались по земле. Пётр бросился к Анне, схватил её за руку:
— Держись! — крикнул он, но голос утонул в нарастающем гуле.
Земля под ногами словно ушла вниз, мир закружился, ослепляющий свет залил всё вокруг. Анна зажмурилась, сжимая руку Петра изо всех сил. Ей показалось, что она падает в бездну, что время остановилось, а пространство разорвалось на части.
Когда она осмелилась открыть глаза, всё изменилось. Лес стал гуще, первозданнее, в пересохшем русле бурлила полноводная река. Исчезла дорога, исчезли следы колёс, даже костёр выглядел иначе — будто горел здесь веками. Над головой пролетела незнакомая птица с ярким оперением и пронзительно крикнула.
Пётр медленно поднялся, оглядываясь по сторонам. Он нашёл в траве один самородок, поднял его и сжал в кулаке. В этот момент из кустов вышли три всадника в странных доспехах, с луками наготове. Их лица были суровы, одежда незнакома — это точно не русские воины. Анна почувствовала, как сердце забилось чаще: они попали в беду, и теперь неизвестно, удастся ли вернуться домой.
Всадники остановились в десятке шагов от Анны и Петра, натянули тетивы луков. Они были облачены в кожаные доспехи с металлическими пластинами, на головах — островерхие шапки, отороченные мехом. Лица смуглые, скуластые, глаза прищурены — не разобрать, враждебны ли они или просто насторожены. Один из них, видимо старший, что‑то резко бросил товарищам на незнакомом языке, и те чуть опустили оружие.
Пётр медленно поднял руки, показывая, что безоружен. Анна стояла рядом, стараясь унять дрожь в коленях. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Она невольно сжала край платка, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
— Мы не враги, — произнёс Пётр как можно спокойнее. — Мы путники, сбились с пути.
Старший всадник нахмурился, явно не поняв слов. Он сделал знак рукой, и один из его спутников спешился, подошёл ближе, внимательно разглядывая незнакомцев. Его взгляд задержался на рассыпанных самородках, блеснувших в траве. Он что то сказал старшему, тот кивнул и вновь обратился к Петру, на этот раз жестами показывая: «Идите за нами».
Анна сглотнула:
— Пётр, что делать? — шепнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Пока подчинимся, — так же тихо ответил он. — Силы неравны, да и понять бы, куда мы попали.
Они переглянулись, и в этом взгляде читалось негласное обещание: что бы ни случилось, они пройдут через это вместе. Пётр незаметно коснулся её руки, и этот жест придал Анне сил. Она расправила плечи и шагнула вперёд, стараясь не показывать страха.
Всадники развернулись и двинулись вглубь леса, жестами приказывая следовать за ними. Пётр помог Анне подняться на ноги, и они пошли следом, стараясь не отставать. Вокруг шумел лес, шелестели листья, где то вдалеке кричала птица. Анна невольно оглядывалась по сторонам, пытаясь запомнить дорогу, но всё вокруг казалось одинаковым — высокие деревья, густые заросли, поваленные стволы.
Пётр шёл рядом, хмуро глядя вперёд. Он понимал, что сейчас главное — не спровоцировать незнакомцев на агрессию. Нужно было выиграть время, разобраться в ситуации, понять, куда их ведут и что ждёт впереди. В голове роились мысли: как объяснить этим людям, кто они такие? Как убедить их в мирных намерениях? И главное — как вернуться домой?
Путников повели вдоль реки, вглубь густого леса. Всадники двигались уверенно, словно знали здесь каждую тропинку. Пётр старался запомнить дорогу: вот поваленное дерево с вывороченными корнями, вот родник, бьющий из под мха, вот старая сосна с отметинами топора. Анна шла следом, озираясь по сторонам. Воздух здесь был другим — гуще, насыщеннее, пахло хвоей, влажной землёй и чем то ещё, неуловимым, будто сама природа изменилась.
Птицы, которых она раньше не видела, порхали с ветки на ветку, издавая странные, мелодичные звуки. Деревья стояли высокие, могучие, их ветви переплетались над головой, образуя зелёный свод. Анна невольно залюбовалась этой первозданной красотой, но тут же одёрнула себя: сейчас не до восхищения. Она крепче сжала руку Петра, чувствуя, как тревога снова подступает к горлу.
Через час пути лес расступился, и перед ними открылась небольшая деревня. Несколько деревянных домов с соломенными крышами, огороженные частоколом, дымок из труб, запах печёного хлеба. Возле одного из домов женщина в длинном сарафане развешивала бельё, дети бегали по тропинке, гоняя кур.
Всадники подвели пленников к большому дому в центре поселения. Старший что то крикнул, и из дверей вышел седовласый мужчина в расшитой рубахе. Он окинул Анну и Петра внимательным взглядом, затем коротко распорядился. Двух воинов оставили сторожить, остальных отпустили.
— Похоже, нас решили задержать, — тихо сказал Пётр. — Но, может, хоть объяснят, где мы.
Анна кивнула, сжимая кулаки. Страх постепенно отступал, сменяясь решимостью. Она должна понять, что произошло, и найти способ вернуться — если это вообще возможно.
Их провели внутрь дома. Внутри было тепло, пахло травами и древесным дымом. На стенах висели шкуры животных, оружие, связки сушёных трав. В углу стояла деревянная кровать, у печи — лавка и стол. Боян, так звали хозяина, указал на лавку, приглашая сесть.
Пётр помог Анне устроиться, сам сел рядом. Боян налил им травяного отвара в деревянные кружки. Напиток оказался тёплым и чуть сладковатым. Анна сделала глоток, пытаясь унять дрожь. Пётр тоже отпил, внимательно наблюдая за хозяином.
Боян сел напротив, сложил руки на столе и пристально посмотрел на гостей. Затем заговорил — медленно, подбирая слова, иногда помогая себе жестами. Постепенно Анна начала улавливать смысл: они действительно попали в другое время — в XVI век (а не в XV, как ошибочно предполагалось ранее), в земли, подвластные хану Кучуму.
— Вы пришли из будущего? — переспросил Боян, нахмурившись. — Это дар или проклятие?
Пётр переглянулся с Анной.
— Мы не знаем, — честно ответил он. — Но хотим вернуться. Вы можете помочь?
Боян помолчал, поглаживая бороду.
— Путь назад лежит через то же место, где вы появились. Но идти туда опасно — там бродят люди Кучума, они не любят чужаков. А ещё говорят, что река сама решает, кого пропустить.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, их приключение только начинается. Чтобы вернуться домой, им придётся столкнуться с новыми испытаниями, возможно, с самим ханом Кучумом.
— А есть другой путь? — спросила она, стараясь говорить твёрдо.
Боян вздохнул.
— Есть тот, кто знает реку лучше других. Ермак. Он ведёт свой отряд на восток, и, если повезёт, вы встретитесь с ним. Но это долгий и опасный путь. Говорят, он умеет договариваться с духами рек и лесов, а ещё — не боится Кучума.
Пётр сжал руку Анны.
— Значит, мы пойдём к Ермаку, — твёрдо сказал он. — Другого выхода нет.
Анна кивнула. В её глазах читалась решимость. Да, путь будет трудным, но она готова пройти его до конца. Главное — они вместе, а значит, смогут преодолеть любые препятствия.
Боян одобрительно кивнул.
— Я дам вам проводника. Он знает тропы, которые минуют заставы Кучума. Но помните: в этих землях сила решает многое, но мудрость — ещё больше.
Пётр встал, поклонился хозяину.
— Благодарим тебя, Боян. Мы не забудем твоей доброты.
Анна тоже поклонилась. Внутри неё теплилась надежда. Возможно, этот странный мир не так враждебен, как казалось сначала. И если они найдут Ермака, то, быть может, сумеют вернуться домой.
На следующее утро их ждал проводник — невысокий жилистый мужчина по имени Аким. Он молча кивнул гостям, проверил седельные сумки и указал на двух оседланных лошадей.
— Дорога дальняя, — коротко бросил он. — Надо успеть до первых заморозков.
Анна с сомнением посмотрела на лошадь. Она никогда не ездила верхом, и перспектива многодневного путешествия вызывала тревогу. Пётр ободряюще улыбнулся:
— Не волнуйся, я буду рядом. Научишься в пути.
Они выехали из деревни на рассвете. Аким двигался впереди, петляя между деревьями с уверенностью человека, знающего каждый куст. Пётр и Анна ехали следом, стараясь не отставать.
Лес вокруг менялся. Хвойные деревья сменились берёзовыми рощами, затем потянулись бескрайние луга. По утрам на траве лежал иней, днём пригревало солнце, а к вечеру снова холодало. Анна постепенно привыкала к седлу, училась понимать настроение лошади, предугадывать неровности дороги.
Однажды вечером, когда они разбили лагерь у небольшого ручья, Аким заговорил:
— Завтра будем проходить мимо заставы Кучума. Придётся сделать крюк через болота — дольше, зато безопаснее.
Пётр нахмурился:
— А если они нас всё таки заметят?
— Тогда будем действовать по обстоятельствам, — пожал плечами проводник. — Главное — не терять голову.
Анна молча подбросила веток в костёр. В голове крутились мысли о доме, о матери, оставшейся там, в будущем. Как она там? Переживает, наверное, ждёт… Девушка сжала в кармане маленький самородок — всё, что осталось от их груза.
К исходу четвёртой недели пути они наконец увидели дым от костров большого лагеря. Аким поднял руку, останавливая отряд:
— Возможно, это лагерь Ермака. Но подходить будем осторожно — сначала я переговорю с дозорными.
Он скрылся в лесу, оставив Анну и Петра одних. Сердце Анны забилось чаще. Неужели они наконец нашли того, кто поможет им вернуться домой? Но, к сожалению, это был отряд Кучума.
Воины в доспехах окружили путников, настороженно разглядывая незнакомцев. Аким шагнул вперёд, пытаясь объяснить, кто они и зачем пришли. Однако командир отряда лишь усмехнулся и отдал короткий приказ. Солдаты схватили Акима, Анну и Петра, связали им руки.
— Что теперь будет? — прошептала Анна, глядя на Петра. Её голос дрожал, но в глазах всё ещё горела искра надежды.
— Держись, — тихо ответил Пётр. — Мы что нибудь придумаем. Нельзя терять веру.
Аким бросил на них ободряющий взгляд. Несмотря на опасность, он не утратил присутствия духа.
— Главное — оставаться вместе, — произнёс он. — В этих землях выживает тот, кто умеет ждать и искать выход даже в безнадёжной ситуации.
Их повели к большому шатру в центре лагеря. Анна с тревогой оглядывалась по сторонам, запоминая расположение постов, пути отхода, особенности местности. Пётр незаметно кивнул ей — он тоже готовился к тому, чтобы найти способ освободиться. Впереди их ждали новые испытания, но теперь они знали главное: пока они вместе, у них есть шанс.
Глава 2. Язык врага
Анну и Петра, связанных и посаженных на коней позади воинов Кучума, везли уже третий день. Пётр пытался объясниться с конвоирами по русски, но его слова лишь вызывали короткие гортанные смешки и резкие окрики. Анна, стиснув зубы, терпела неудобства и старалась запомнить дорогу: вот изгиб реки с приметным валуном у берега, вот роща с изогнутыми ветром соснами, вот тропа, ведущая в горы.
Она невольно замечала детали, подтверждавшие, что они попали в более раннюю эпоху. У всадников не было огнестрельного оружия — только луки в кожаных чехлах, сабли с узорными рукоятками, ножи за поясом. Одежда — стёганые халаты, меховые шапки, сапоги из мягкой кожи. На шее у некоторых висели амулеты: медвежьи клыки, камни с просверлёнными отверстиями.
На третий день вдали показались укрепления: высокий частокол из толстых брёвен, за ним — юрты, дым костров, фигуры воинов. У ворот стояли часовые с копьями. Старший всадник подъехал к ним, обменялся несколькими фразами, указал на пленников. Часовые кивнули, открыли ворота.
Анну и Петра стащили с коней и повели внутрь. Они прошли мимо воинов, которые с любопытством разглядывали чужаков. Кто то показывал пальцем, кто то смеялся, кто то хмуро качал головой. Их привели к тёмной землянке, грубо толкнули внутрь и захлопнули тяжёлую дверь с решёткой наверху.
Внутри было сыро и воняло гнилой соломой. Сквозь решётку пробивался тусклый свет. Анна опустилась на земляной пол, прислонилась к стене. Пётр сел рядом, осторожно потёр запястья, пытаясь ослабить давление верёвок.
— Ну вот, — тихо сказал он. — Попали. Но живы, и это уже хорошо.
Анна подняла глаза. Через решётку она видела, как живут воины Кучума: одни тренировались в стрельбе из лука, другие точили сабли, третьи молились, повернувшись лицом на восток. Все были суровы, дисциплинированны, чётко выполняли приказы старших. От этой картины по спине пробежал холодок.
Через некоторое время у двери послышались шаги. В поле зрения появился старик в длинном халате, с седой бородой до груди. Он посмотрел на пленников, вздохнул и произнёс на ломаном русском:
— Меня зовут Акбар. Я буду переводить ваши слова хану. Он уже знает о странных пленниках в дикой одежде.
Пётр подался вперёд:
— Скажи ему, мы не враги. Мы заблудились. Нам нужно вернуться домой.
Акбар покачал головой:
— Хан решит. А пока отвечайте. Откуда вы?
— Из дальних земель, — осторожно ответил Пётр. — Шли на восток.
Старик прищурился:
— Год назовите. Какой сейчас год у вас?
— 1681 й, — сказал Пётр.
Акбар помолчал, затем произнёс:
— Здесь 1581 й год. Вы пришли из будущего?
У Анны мурашки пробежали по коже. 1581 год… Они провалились на сто лет назад, в эпоху Ермака, в самое сердце противостояния с ханом Кучумом.
Когда старик ушёл, Анна повернулась к Петру и тихо прошептала:
— Мы в эпохе Ермака. Кучум — его враг. Надо выжить любой ценой.
Пётр сжал её руку:
— Выживем. И найдём способ вернуться.
Ночь прошла беспокойно. Анна то и дело вздрагивала от каждого звука снаружи, а Пётр, несмотря на усталость, почти не спал — прислушивался, прикидывал варианты побега. С первыми лучами рассвета дверь землянки распахнулась, и на пороге вновь появился Акбар в сопровождении двух воинов.
— Хан желает видеть вас, — произнёс старик. — Идите.
Пленников вывели на улицу. Лагерь уже пробудился: дымились костры, звенело оружие, слышались гортанные команды. Воины Кучума занимались своими делами — кто чистил лук, кто проверял упряжь, кто разжигал огонь под котлом. Анна невольно отметила слаженность их действий: каждый знал своё место и обязанности.
Их привели к большой юрте, украшенной вышитыми узорами. У входа стояли часовые с копьями. Акбар что то сказал им, те кивнули и пропустили всех внутрь.
Внутри было тепло, пахло травами и кожей. На коврах, разложенных по земле, сидели несколько знатных татар в богатых халатах. В центре, на возвышении, восседал сам Кучум — мужчина лет пятидесяти, с суровым лицом и пронзительными чёрными глазами. Его халат был расшит золотом, на поясе висела сабля с драгоценной рукоятью.
Кучум поднял руку, и все замолчали. Он пристально посмотрел на Анну и Петра, затем что то резко произнёс. Акбар перевёл:
— Хан спрашивает: кто вы и зачем пришли в его земли?
Пётр выпрямился:
— Мы не пришли воевать. Мы заблудились. Просим лишь разрешения уйти.
Кучум нахмурился, что то спросил у Акбара. Тот ответил, затем повернулся к Петру:
— Хан говорит: одежда ваша странная, речь странная. Откуда вы?
— Из дальних краёв, — осторожно ответил Пётр. — Шли на восток, сбились с пути.
Кучум усмехнулся, что то сказал своим приближённым. Те засмеялись. Затем хан вновь посмотрел на пленников и произнёс длинную фразу. Акбар перевёл:
— Хан даёт вам выбор. Либо вы расскажете правду — кто вы, откуда и зачем пришли, — либо проведёте зиму в яме, где даже крысы не выживают.
Анна почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Пётр сжал кулаки, но ответил спокойно:
— Мы говорим правду. Но если хан не верит, пусть даст нам шанс доказать свою полезность.
Кучум приподнял бровь, заинтересованно наклонился вперёд.
— Полезность? — переспросил он через переводчика. — Чем могут быть полезны два оборванца?
— Мы знаем многое о дальних землях, — сказал Пётр. — Можем рассказать о путях, о народах, о том, что ждёт впереди. А ещё… — он сделал паузу, — мы знаем, что скоро сюда придёт Ермак.
В юрте повисла тишина. Кучум замер, его глаза сузились. Он медленно произнёс несколько слов. Акбар перевёл:
— Ермак… Значит, вы действительно из будущего. Хан хочет знать всё. Говорите.
После разговора с ханом Анну и Петра перевели из землянки в небольшую юрту на краю лагеря. Им вернули часть вещей — одежду, но не золото и документы. Воины Кучума теперь относились к ним настороженно, но без прежней враждебности. Каждый день к ним приходил Акбар и подолгу беседовал, записывая что то на пергаменте.
Анна постепенно начала замечать детали, которые раньше ускользали от внимания. Женщины в лагере носили длинные платья с вышивкой, мужчины — стёганые халаты и меховые шапки. Оружие — луки, сабли, копья — было искусно украшено. В центре лагеря стоял шаман, который раз в день возносил молитвы духам, зажигая благовония.
Однажды утром Акбар пришёл с неожиданным известием:
— Хан решил отправить вас с посольством к соседнему племени. Вы поедете с воинами, будете наблюдать и рассказывать о том, что увидите. Если проявите верность, хан подумает о вашем освобождении.
Пётр переглянулся с Анной. Это был шанс — шанс покинуть лагерь, шанс увидеть больше, шанс, возможно, приблизиться к территории, где может находиться Ермак.
— Мы согласны, — твёрдо сказал он.
Акбар кивнул:
— Хорошо. Выступите завтра на рассвете.
Когда старик ушёл, Анна опустилась на ковёр и вздохнула:
— Это ловушка?
— Возможно, — признал Пётр. — Но это наш единственный шанс. Мы должны быть начеку, но и не упустить возможность.
Он сел рядом, взял её за руку:
— Помни: мы вместе. Что бы ни случилось.
Анна улыбнулась — впервые за много дней:
— Да. Вместе.
Путь на север занял два дня. Отряд двигался вдоль извилистой реки, чьи берега поросли густым ельником. Анна старалась запомнить дорогу: вот поваленное дерево с вывороченными корнями, вот родник, бьющий из под мха, вот старая сосна с отметинами топора. Пётр ехал рядом, время от времени бросая на неё ободряющие взгляды.
На второй день погода испортилась. Небо затянули тяжёлые тучи, начал накрапывать дождь. Воины натянули капюшоны, Байсангир отдал приказ ускорить шаг. Пётр подъехал ближе к Анне:
— Держись, — тихо сказал он. — Ещё немного, и мы найдём способ ускользнуть.
— А если они следят за нами? — так же тихо ответила она.
— Следят, — кивнул Пётр. — Но они не знают, что мы знаем больше, чем кажется.
Внезапно Байсангир поднял руку, останавливая отряд. Впереди, за поворотом реки, показались клубы дыма. Воин нахмурился, отдал короткий приказ. Отряд спешился, лошадей отвели в кусты. Байсангир подозвал Петра и Анну:
— Там лагерь, — сказал он через Акбара, который тоже был в отряде. — Не наш. Возможно, казаки.
Анна почувствовала, как сердце забилось чаще. Казаки… Ермак?
Пётр переглянулся с ней. В его глазах вспыхнул огонёк надежды.
— Мы можем подойти ближе, — предложил он. — Посмотреть, кто там.
Байсангир задумался, затем кивнул:
— Идите. Но если обманете — умрёте на месте.
Пётр и Анна двинулись вперёд, стараясь ступать бесшумно. За спиной слышалось дыхание воинов Кучума, впереди — неясные голоса и треск костра. Анна сжала руку Петра. Они были на пороге чего то важного — возможно, первого шага к свободе или к новой опасности.
Когда они приблизились, стало ясно: лагерь действительно казачий. У костра сидели несколько воинов в кольчугах, рядом стояли кони, на дереве висел красный стяг. Один из казаков, бородатый и широкоплечий, что то громко рассказывал остальным, размахивая кружкой.
— Это они, — прошептала Анна. — Ермаковы люди.
— Да, — кивнул Пётр. — Теперь главное — не выдать себя раньше времени.
Возвращаясь к отряду Кучума, Пётр и Анна старались не выдавать волнения. Байсангир внимательно выслушал их рассказ, хмуро кивнул и отдал приказ двигаться дальше.
— Они сказали, что это охотники, — перевёл Акбар, когда они отошли подальше. — Но хан захочет услышать всё сам. Будьте готовы.
Остаток пути прошёл в напряжённом молчании. Анна всё ещё видела перед глазами казачий лагерь — грубоватые лица, крепкие руки, оружие, блестевшее в свете костра. Это были люди Ермака. Люди, которые могли стать их спасением… или новой ловушкой.
К вечеру отряд достиг небольшой заставы — несколько юрт, частокол, десяток воинов у ворот. Байсангир обменялся парой фраз с часовыми, и их пропустили внутрь.
Анну и Петра разместили в отдельной юрте, поставили перед ними миску с горячей похлёбкой и кувшин воды. Воины ушли, оставив дверь приоткрытой.
— Думаешь, они поверили? — тихо спросила Анна, беря ложку.
— Частично, — Пётр сел рядом. — Но Байсангир не дурак. Он доложит Кучуму всё, что видел. А хан захочет проверить наши слова.
— Значит, нам нужно быть на шаг впереди.
— Верно, — он посмотрел ей в глаза. — Мы знаем, что будет дальше. Знаем, где Ермак появится, какие пути выберет. Это наше преимущество.
Она кивнула, но в глазах читалась тревога:
— А если Кучум решит напасть первым? Если он использует нас, чтобы заманить Ермака в ловушку?
— Тогда мы предупредим его, — твёрдо сказал Пётр. — Найдём способ передать весть.
За дверью послышались шаги. Оба замерли. В проёме появился Акбар.
— Хан ждёт вас завтра, — произнёс старик. — Готовьтесь к расспросам. И помните: одно неверное слово — и вы потеряете всё.
Анна сжала руку Петра. Завтра их судьба решится. Либо они станут пешками в игре Кучума, либо найдут путь к свободе — и к возвращению домой.
Рассвет окрасил небо в бледно розовые тона, когда Анну и Петра вывели из юрты. Воздух был свеж и колюч — предвестник скорого наступления холодов. Пётр невольно поёжился, но постарался не подавать виду. Анна шла рядом, её глаза внимательно скользили по лагерю: воины уже пробудились, кто то разжигал костры, кто то проверял оружие, кто то молился, повернувшись лицом на восток.
Их подвели к большой юрте, украшенной вышитыми узорами. У входа стояли часовые с копьями. Акбар что то сказал им, те кивнули и пропустили всех внутрь.
Внутри было тепло, пахло травами и кожей. На коврах, разложенных по земле, сидели несколько знатных татар в богатых халатах. В центре, на возвышении, восседал сам Кучум. Хан поднял руку, и все замолчали. Акбар перевёл его вопрос:
— Вы говорили о Ермаке. Что вы знаете о нём?
Пётр выпрямился:
— Мы знаем, что он идёт с большим войском. Что он силён и храбр. Но также знаем, что у него мало припасов и люди его устали от долгого пути.
Кучум прищурился:
— Откуда вам это известно?
— Мы видели его людей, — соврал Пётр. — Они шли на восток, говорили о трудностях с продовольствием.
Хан откинулся на подушки, задумчиво погладил бороду.
— Если вы говорите правду, вы будете полезны мне. Но если лжёте… — он сделал паузу, — вы умрёте.
Анна почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Пётр незаметно сжал её руку.
— Мы говорим правду, великий хан, — твёрдо произнёс он. — И готовы помочь тебе. Но взамен просим свободы.
Кучум усмехнулся:
— Свобода — это награда за верность. Докажите её — и получите желаемое.
Он хлопнул в ладоши:
— Отведите их к Байсангиру. Пусть отправится с ними к северным рубежам. Пусть проверят, правда ли то, что говорят эти чужеземцы.
Отряд Байсангира выступил на рассвете. Анна и Пётр ехали в центре колонны, окружённые воинами Кучума. Байсангир, суровый и молчаливый, время от времени бросал на них настороженные взгляды. Анна старалась запомнить дорогу: вот изгиб реки с приметным валуном у берега, вот роща с изогнутыми ветром соснами, вот тропа, ведущая в горы.
На второй день пути погода испортилась. Небо затянули тяжёлые тучи, начал накрапывать дождь. Воины натянули капюшоны, Байсангир отдал приказ ускорить шаг. Пётр подъехал ближе к Анне:
— Держись, — тихо сказал он. — Ещё немного, и мы найдём способ ускользнуть.
— А если они следят за нами? — так же тихо ответила она.
— Следят, — кивнул Пётр. — Но они не знают, что мы знаем больше, чем кажется.
Дождь усиливался, капли стучали по капюшонам, стекали по лицам. Анна плотнее закуталась в халат, подаренный в лагере Кучума. Она чувствовала, как усталость накапливается в мышцах, но старалась не показывать слабости. Пётр, заметив её состояние, чуть придвинулся ближе:
— Ещё немного, — повторил он. — Мы справимся.
Впереди, сквозь пелену дождя, проступили очертания какого то строения. Байсангир снова поднял руку, останавливая отряд. Воины переглянулись, перебросились короткими фразами. Акбар подъехал к Анне и Петру:
— Старая сторожевая башня, — перевёл он слова командира. — Переждём непогоду там.
Отряд двинулся к башне. Её каменные стены, поросшие мхом, выглядели обветшалыми, но надёжными. Внутри было сухо и относительно тепло. Воины разложили костёр, развесили промокшую одежду.
Анна опустилась на каменную скамью, с благодарностью принимая кружку горячего травяного отвара, которую протянул ей Пётр. Она сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.
— Пётр, — тихо позвала она, — а что, если это наш шанс? Пока они сушат одежду, пока заняты костром…
Он понял её с полуслова. Его глаза блеснули в свете пламени:
— Ты права. Нужно действовать быстро и тихо. Но сначала — дождаться подходящего момента.
Они обменялись понимающими взглядами. План начал складываться в их головах. Анна огляделась: большинство воинов были увлечены своими делами, Байсангир проверял оружие у окна, Акбар сидел у костра, грея руки. Сейчас или никогда.
Глава 3. Слуги или заложники?
Раннее утро в стане Кучума начиналось с криков часовых, ржания лошадей и лязга оружия. Анну грубо разбудили толчком в плечо — перед ней стоял один из воинов хана с плетью в руке.
— На кухню, — коротко бросил он по русски, с сильным акцентом. — Готовить.
Она поднялась, потирая сонные глаза. Её привели к большому котлу, где уже хлопотали две татарские женщины. Они окинули её недоверчивым взглядом, но ничего не сказали. Анна огляделась: очаг, котлы, мешки с крупами, связки сушёного мяса.
Одна из женщин что то резко сказала, указав на ведро с водой. Анна кивнула и послушно пошла за водой к реке. Пока она шла, её взгляд скользил по лагерю: воины тренировались в стрельбе из лука, конюхи чистили лошадей, дети бегали между юртами. Всё было устроено чётко, по порядку — никакой суеты.
Вернувшись, Анна принялась помогать на кухне. Запах жареного мяса и трав наполнил воздух. Одна из женщин начала разделывать рыбу, но положила её рядом с мясом. Анна невольно поморщилась и тихо заметила:
— Лучше держать рыбу отдельно. Иначе мясо будет пахнуть рыбой, да и портиться быстрее станет.
Женщина удивлённо подняла брови, что то сказала напарнице. Та кивнула и переложила рыбу в другую ёмкость.
Позже, когда они готовили похлёбку, Анна предложила добавить немного можжевельника и сушёного тимьяна — так делали в её времени, чтобы пища дольше хранилась. Поварихи переглянулись, но послушались. Аромат стал заметно приятнее.
— Откуда знаешь? — спросила старшая, впервые взглянув на Анну с интересом.
— В наших краях так готовят, — уклончиво ответила та.
В это же время Пётр, которого отправили чистить конюшни, уже успел завоевать расположение конюхов. Он показал им новый способ завязывать узлы на сбруе — более надёжный и быстрый. Один из конюхов, молодой парень по имени Ильдар, с восхищением разглядывал узел.
— Как ты это сделал? — спросил он на ломаном русском.
— У нас так делают, — улыбнулся Пётр. — Держит крепко, не развяжется на скаку.
Ильдар повторил узел, проверил — тот и правда не скользил. Он хлопнул Петра по плечу и что то радостно закричал остальным. Вскоре вокруг них собралась небольшая толпа. Пётр, чувствуя, что начинает вызывать симпатию, показал ещё пару приёмов — как правильно чистить копыта, как проверять подковы.
К вечеру обоих вернули в землянку. Анна устало опустилась на солому.
— Кажется, я не совсем бесполезна, — улыбнулась она. — Поварихи начали прислушиваться ко мне.
— И у меня дела идут неплохо, — кивнул Пётр. — Конюхи теперь зовут меня «мудрым другом». Но это всё временно. Нам нужно думать о побеге.
Через неделю их снова вывели из землянки, на этот раз — в сопровождении вооружённого эскорта. Анна и Пётр переглянулись: что на уме у хана?
Их привели к большой юрте, украшенной вышитыми узорами и меховыми накидками. У входа стояли часовые с копьями. Один из воинов что то сказал, и их пропустили внутрь.
Внутри было тепло, пахло травами, кожей и дымом. На коврах, разложенных по земле, сидели знатные татары в богатых халатах — мурзы. В центре, на возвышении, восседал сам Кучум. Хан был лет пятидесяти, с суровым лицом, пронзительными чёрными глазами и аккуратно подстриженной бородой. Его халат был расшит золотом, на поясе висела сабля с драгоценной рукоятью.
Кучум поднял руку, и все замолчали. Акбар, старик переводчик, выступил вперёд:
— Хан желает знать, кто вы и откуда. Говорите правду.
Пётр выпрямился, стараясь не выдать волнения:
— Мы купцы, великий хан. Шли с товаром на восток, да сбились с пути. Леса тут густые, тропы неявные…
Кучум прищурился, медленно окинул их взглядом — от странных сапог до непривычных покроев одежды.
— Купцы? — переспросил он через Акбара. — Но одежда ваша не похожа на одежду купцов. И бумаги у вас странные. Что это?
Воин подал хану документы Анны и Петра — те самые, что были при них, когда они попали в прошлое. Кучум развернул лист, нахмурился, разглядывая печатный текст и печати.
— Не наши знаки, — произнёс он. — Не татарские, не русские. Откуда это?
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Пётр незаметно сжал её руку.
— Это грамоты от наших правителей, — сказал он. — Разрешения на торговлю. Мы идём из дальних земель, великий хан.
Кучум усмехнулся, отложил бумаги:
— Дальние земли… Странные вы купцы. Ни товаров, ни каравана. Только слова да непонятные знаки.
Он поднялся, возвышаясь над пленниками:
— Слушайте мой указ. Либо вы служите мне верой и правдой, раскрыв все свои знания — о путях, о землях, о том, что будет дальше, — либо умрёте. Выбор за вами.
В юрте повисла тишина. Хан медленно обвёл взглядом собравшихся, затем снова посмотрел на Анну и Петра:
— Даю вам день на размышление. Завтра жду ответа.
Ночь прошла беспокойно. Анна ворочалась на жёсткой подстилке, а Пётр сидел у стены, глядя в темноту.
— Он не отпустит нас просто так, — тихо сказала она. — Даже если мы согласимся служить.
— Знаю, — отозвался Пётр. — Но это даст нам время. Возможность осмотреться, найти союзников, понять, как отсюда выбраться.
— А если он заставит нас лгать? Подсказывать ему, как напасть на Ермака?
— Тогда мы будем говорить правду, но не всю, — твёрдо произнёс Пётр. — Скажем то, что не изменит ход истории, но покажет нашу полезность.
Утром их снова повели к юрте хана. На этот раз стража была менее грубой — видимо, Кучум уже принял решение. Акбар встретил их у входа и провёл внутрь.
Хан сидел на том же месте, но теперь перед ним лежали те самые бумаги, что были у пленников. Он поднял глаза:
— Ну? Что решили?
Пётр сделал шаг вперёд:
— Мы согласны служить тебе, великий хан. Будем говорить правду о том, что знаем. Но просим взамен дать нам защиту и возможность жить достойно.
Кучум помолчал, затем кивнул:
— Хорошо. Вы будете моими советниками. Вам дадут юрту у западной стены — отдельную, но под охраной. Будете помогать мне в делах. Но помните: одно неверное слово — и вы окажетесь в яме.
Их вывели из юрты и отвели к небольшой юрте на краю лагеря. Внутри было чисто, лежали ковры, стояла печь для обогрева. Воины поставили перед ними миску с горячей похлёбкой и кувшин воды.
— Наконец то не землянка, — вздохнула Анна, опускаясь на ковёр.
— Да, — Пётр сел рядом. — Но это всё ещё плен. И чем дольше мы здесь, тем опаснее становится.
— Что теперь? — тихо спросила она.
— Теперь мы должны бежать, — твёрдо сказал Пётр. — На запад. Искать русские остроги или… Ермака.
Анна подняла глаза — в них читалась тревога, но и решимость.
— Я готова, — кивнула она. — Когда?
— Скоро, — ответил Пётр. — Нужно дождаться удобного момента. И быть начеку.
За дверью послышались шаги. Оба замерли. Кто то остановился у входа, затем прошёл мимо. Пётр посмотрел на Анну:
— Мы справимся. Вместе.
Она улыбнулась и сжала его руку:
— Вместе.
Глава 4. Шёпот Ивана Грозного
Утренний туман ещё цеплялся за верхушки елей, когда Анна вошла в кухонную юрту. Воздух здесь был густ от запахов жареного мяса, лука и можжевельника. Поварихи уже суетились у котлов, переговариваясь на татарском. Анна взяла в руки нож и принялась чистить репу, стараясь не привлекать лишнего внимания.
Она прислушивалась к разговорам. Одна из женщин, старшая повариха, что то возбуждённо рассказывала остальным, размахивая половником. Анна уловила знакомые слова: «казаки», «поход», «хан приказал».
— Что случилось? — осторожно спросила она, делая вид, что просто интересуется делами стана.
Старшая женщина покосилась на неё, но, видимо, решив, что чужеземка всё равно ничего не поймёт, ответила:
— Хан готовит большой поход. Казацкая вольница пришла с Камы, тревожит наши земли. Завтра выступят лучшие воины.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Ермак уже рядом…
После полудня ей удалось незаметно передать эту весть Петру. Они встретились у колодца, будто случайно.
— Завтра Кучум выступает против Ермака, — шепнула она, набирая воду.
Пётр замер, затем медленно кивнул:
— Значит, время пришло. План остаётся в силе. Ночью мы уходим.
Вечером Пётр нашёл двух молодых конюхов остяков — Ильдара и Айтыша. Они были недовольны своим положением: ханские воины смотрели на них свысока, платили скудно, а порой и вовсе били за малейшую провинность. Пётр говорил тихо, взвешивая каждое слово:
— Если поможете нам бежать — пойдём вместе к русским острогам. Там свобода, там земля и работа для умелых рук. В русских землях ценят верных людей.
Айтыш, самый младший, с живым взглядом и шрамом над бровью, первым кивнул:
— Я пойду. Надоело быть слугой у тех, кто не уважает мой род.
Ильдар колебался дольше, но в конце концов согласился:
— Хорошо. Но если обманешь — найду тебя даже за тридевять земель.
Пётр улыбнулся:
— Слово даю. В полночь у западной коновязи. Будьте с тремя лошадьми.
Ночь выдалась тёмной — луна пряталась за тучами, лишь редкие звёзды мерцали в разрывах облаков. Анна, закутавшись в плащ, бесшумно выбралась из юрты. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен на весь стан. Пётр уже ждал у стены, рядом маячили тени Ильдара и Айтыша.
— Всё готово, — шёпотом сказал Айтыш. — Три коня у коновязи, недалеко от часового. Он сейчас сменится, будет минутная пауза.
— Отлично, — Пётр огляделся. — Действуем быстро. Анна — с Айтышем, я — с Ильдаром. Держимся вместе, не отстаём.
Они двинулись к коновязи. Земля под ногами казалась то мягкой, то предательски хрустящей. Анна старалась дышать ровно, но дыхание сбивалось от волнения.
Вот и кони. Ильдар быстро отвязал трёх самых крепких, передал поводья. Пётр помог Анне взобраться в седло.
— Поехали, — тихо бросил он. — Тихо, но быстро.
Они тронулись шагом, стараясь не шуметь. Ещё немного — и лес, там можно будет пустить коней вскачь…
Но в этот момент Ильдар вдруг резко остановился, обернулся и громко крикнул:
— Они бегут! Держите их!
Пётр выругался про себя. Предательство.
— Вперёд! — крикнул он, ударяя коня пятками. — В лес!
За спиной уже слышались крики, топот ног, лязг оружия. Кто то поднял тревогу. Вслед полетели стрелы. Одна просвистела у самого уха Анны.
— Быстрее! — закричала она, пригибаясь к шее коня.
Айтыш пришпорил своего скакуна, вырываясь вперёд:
— За мной! Я знаю тропу!
Они влетели в лес. Ветви хлестали по лицам, корни норовили сбить с ног, но кони неслись вперёд, унося беглецов прочь от стана Кучума.
Лес вокруг гудел от криков преследователей. Пётр оглянулся — в свете факелов виднелись силуэты всадников Кучума. Они не собирались отпускать беглецов просто так.
— Айтыш, куда дальше? — крикнул Пётр, стараясь перекрыть стук копыт.
— Через овраг, потом вдоль ручья! — отозвался остяк. — Там тропа, они её не знают!
Анна чувствовала, как холод пробирает до костей — то ли от ночного ветра, то ли от страха. Она крепче вцепилась в гриву коня, стараясь не выпасть из седла на ухабах.
Овраг оказался крутым, почти отвесным. Кони скользили, но всё же спустились вниз. За ним потянулся узкий ручей, вдоль которого вилась едва заметная тропа.
— Здесь они нас потеряют, — выдохнул Айтыш. — Но надо спешить.
Внезапно сзади раздался резкий свист, затем глухой удар. Айтыш вскрикнул, схватился за плечо — в спине у него торчала стрела.
— Держись! — Пётр подъехал ближе, подхватил поводья его коня. — Мы почти на месте.
Преследователи приближались. Пётр понимал — нужно что то делать, иначе их догонят. Он достал из за пояса маленький пистолет XVIII века — единственное, что осталось у них из будущего.
— Приготовься, — бросил он Анне. — Сейчас будет шумно.
Он развернулся в седле, прицелился в сторону факелов и выстрелил.
Грохот выстрела разорвал ночь. Всадники Кучума замерли, затем в ужасе попятились. Кто то закричал:
— Колдовство! Они призывают духов!
— Бежим! — Пётр дёрнул поводья. — Пока они не опомнились!
Беглецы устремились вглубь леса. Айтыш стонал, но держался в седле.
— К большой реке, — прошептал он. — Там… ваши. Казаки.
Пётр кивнул, сжимая рукоять пистолета. Они вырвались из западни, но впереди их ждали новые испытания.
Беглецы мчались сквозь ночной лес, ветви хлестали их по лицам, корни норовили сбить с ног. Анна прижималась к шее коня, стараясь укрыться от колючих веток. Пётр скакал рядом, время от времени оглядываясь — погоня пока не настигла их, но крики и топот копыт всё ещё доносились издалека.
Айтыш, раненый, держался из последних сил. Он вцепился в гриву своего коня, склонившись к его шее. Кровь проступала сквозь пальцы, сжимавшие древко стрелы.
— Держись, — крикнул Пётр, поравнявшись с ним. — Скоро будем на месте.
— К реке… — выдохнул остяк. — Там казаки… Они помогут…
Анна почувствовала, как сердце сжалось от тревоги. Айтыш бледнел с каждой минутой, его дыхание становилось прерывистым.
— Нужно остановиться, перевязать рану, — сказала она Петру.
— Нельзя, — отозвался он. — Погоня близко. Сначала — уйдём от них, потом — поможем.
Лес начал редеть. Впереди замелькали проблески воды. Айтыш поднял голову:
— Вот она… Большая река… Там…
Он не договорил — силы оставили его, и он начал падать с седла. Пётр рванулся вперёд, успел подхватить его и перекинуть через круп своего коня.
— Быстрее! — крикнул он Анне. — Вон там, у берега, видны огни!
Действительно, на противоположном берегу мерцали огни костров. Доносились голоса, ржание лошадей.
— Казаки, — прошептала Анна. — Мы успели.
Пётр кивнул:
— Теперь главное — перебраться.
Они спустились к воде. Река бурлила, неся свои тёмные воды. Пётр огляделся в поисках лодки или хотя бы брёвен.
— Здесь, — слабо указал Айтыш на кусты у берега. — Лодка…
И правда — под ветвями ивняка притаилась небольшая лодка. Пётр быстро отвязал её, помог Анне усадить Айтыша. Они оттолкнулись от берега и поплыли к огням.
Лодка мягко ткнулась в берег. Пётр первым выпрыгнул на песок, помог выбраться Анне, затем осторожно вытащил Айтыша.
— Эй, кто идёт? — раздался окрик. Из за костра поднялся казак в кольчуге, с бердышом в руках.
— Свои! — громко ответил Пётр. — Бежали от Кучума! Нам нужен Ермак!
Казак нахмурился, подозвал ещё двоих. Те подошли, настороженно разглядывая незнакомцев.
— Откуда вы? — спросил старший.
— Из стана Кучума
— Из стана Кучума, — продолжил Пётр. — Этот человек помог нам бежать. — Он кивнул в сторону Айтыша. — Он знает многое о планах хана.
Казаки переглянулись. Старший махнул рукой:
— Идите за мной. Атаман решит, что с вами делать.
Ермак сидел у большого костра в центре лагеря, окружённый десятком старших казаков. Он действительно был невысок ростом, но широк в плечах, с могучей шеей и цепким взглядом умных глаз. Борода его отливала серебром, на пальцах блестели перстни.
— Ну, — произнёс атаман, когда беглецов подвели ближе, — рассказывайте, кто вы да откуда. И что за диковину вы с собой принесли?
Пётр коротко, без лишних слов, поведал об их пленении у Кучума, о предательстве Ильдара, о побеге через лес и о том, как нашли казаков. Анна дополнила рассказ, осторожно намекнув:
— Мы знаем кое что о грядущих битвах… Не всё, но достаточно, чтобы помочь.
Ермак прищурился:
— Знать будущее — дело тёмное. Или Божье. Кто вы такие, что ведаете то, чего другим не дано?
— Странники, — тихо ответила Анна. — Посланные, быть может, испытать вас.
Атаман помолчал, затем медленно кивнул:
— Испытание идёт каждый день. Но если Бог послал вас — значит, так надо. Оставайтесь. Ты, — он посмотрел на Петра, — будешь при мне. С таким оружием да смекалкой пригодишься. А ты, девица, — повернулся он к Анне, — грамоту знаешь?
— Да, — ответила она.
— И сметлива?
— Стараюсь быть таковой.
— Хорошо. Будешь помогать писарю. У нас мало грамотных.
Он хлопнул в ладоши:
— Устроить их на ночлег! Накормить!
Их разместили в небольшом курене — бревенчатой избушке на краю лагеря. Внутри было натоплено, на лавках лежали тулупы, у стены стоял сундук с припасами. Казак, проводивший их, поставил на стол миску с горячей кашей, кувшин кваса и поклонился:
— Отдыхайте. Завтра атаман ждёт вас обоих.
Когда он ушёл, Анна опустилась на лавку и закрыла лицо руками. Впервые за много дней она почувствовала относительную безопасность. Пётр сел рядом, положил руку ей на плечо:
— Всё позади. Теперь мы среди своих.
— Среди своих… — повторила она. — Но мы всё ещё не дома.
Он вздохнул:
— Найдём способ вернуться. Но сначала — поможем Ермаку. Он верит нам.
За стеной послышались голоса, затем — негромкое пение. Анна подошла к щели в стене и прислушалась. Казаки у костра пели старинную песню о воле, о дальних походах, о товарищах, не вернувшихся из боя. Голоса звучали то мощно, то заунывно, сливаясь в единую мелодию, полную тоски и гордости.
Анна почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она попала в самое сердце истории — туда, где рождалась легенда о Ермаке Тимофеевиче. Где каждый день был испытанием, каждая ночь — передышкой перед новым боем.
Пётр встал рядом. Они стояли и слушали песню, и в этот момент оба поняли: их судьба теперь связана с судьбой этих людей. Что бы ни ждало их впереди — они пройдут этот путь до конца.
— Завтра будет новый день, — тихо сказал Пётр.
— И новая битва, — добавила Анна.
Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Впервые за долгое время в их глазах светилась надежда.
Глава 5.
Утро выдалось холодным и туманным. Иртыш дымился паром, струги покачивались на воде, словно огромные сонные рыбы. Анна вышла из куреня, вдыхая свежий речной воздух. Рядом с ней появился Пётр — он уже успел поговорить с казаками и теперь делился новостями:
— Ермак хочет выступить через два дня, — тихо сказал он. — Идёт вверх по Иртышу, к устью Тобола. Там, говорят, Кучум собирает силы.
— Значит, скоро бой, — вздохнула Анна. — И мы в самом центре событий.
Пётр положил руку ей на плечо:
— Мы поможем Ермаку. И, может быть, найдём способ вернуться домой. Вчера я расспрашивал казаков о местных легендах — говорят, есть камни, что светятся в полнолуние. Может, один из них и перенёс нас сюда?
Анна задумалась. В памяти всплыл тот самый камень у реки, холодный и гладкий, с непонятными знаками на поверхности…
В это время к ним подошёл молодой казак, тот самый веснушчатый парень, что нашёл пистолет:
— Атаман зовёт вас к себе, — сказал он. — Собирает совет.
Они прошли через лагерь. Казаки уже готовились к походу: чинили оружие, грузили припасы на струги, проверяли конскую сбрую. У костров грелись разведчики, вернувшиеся с дозора.
Ермак стоял у воды, глядя на течение. Рядом толпились старшие казаки. Увидев Петра и Анну, атаман кивнул:
— Подойдите. Что скажете о позициях Кучума? Вы там были, видели укрепления.
Пётр шагнул вперёд:
— У излучины Иртыша — частокол, два десятка лучников на вышках. Но с юга подход болотистый, там часовых меньше. Можно обойти.
Ермак прищурился:
— Обход — дело тонкое. Болота могут и проглотить.
— Я знаю тропу, — вмешалась Анна. — Её показал нам Айтыш, остяк, что помог бежать. Она узкая, но проходимая.
Атаман помолчал, затем хлопнул Петра по плечу:
— Будешь проводником для передовой группы. А ты, девица, останешься с обозом — покажешь писарю, как вести счёт припасам. После совета — ко мне. Есть ещё вопросы.
Ночь окутала лагерь Ермака тёмным покрывалом. Костры догорали, отбрасывая дрожащие отблески на лица спящих казаков. Анна не могла уснуть — она сидела у тлеющих углей, прислушиваясь к ночным звукам: далёкому вою волков, шороху ветра в ветвях, плеску речной воды о борта стругов.
Пётр, прикорнувший рядом на тулупе, вдруг зашевелился и открыл глаза:
