Вы читаете книгу «Пламя Роузей. Книга первая» онлайн

Альтерия-1138г. От рождения Элементалей

Пролог

Говорят, огонь не лжёт.

Он помнит всё: каждую казнь, каждую клятву, каждый поцелуй на пепле. Он течёт по крови хранителей, зажигает звёзды над Альтерией и сжигает дотла то, что было построено веками. В тысяча сто тридцать восьмом году от явления Элементалей мир замер на пороге великой войны. Королевство Огня, ведомое Осфальдом Роузеем, уже пожрало Солнце, почти задушило Воздух и тянуло жадные руки к Земле и Воде. Но пламя бывает разным.

Есть красное — цвет власти, жестокости и родовой гордости Роузеев. Оно пылает в тронном зале Файрократа, лижет золото и мрамор, не смея коснуться одежд короля. Оно сжигало непокорных лордов и их города. Оно — закон.

Есть синее — цвет памяти, верности и мести. Оно принадлежало дому Фонтайн, великому дому Шио, который осмелился сказать «нет» тирании. Когда Джеральд Фонтайн, Хранитель синего пламени, сложил голову на плахе у ног Осфальда, никто не поднял меч. Сам Джеральд запретил. «Лучше одна смерть, — сказал он, — чем смерть целого города».

Его старший сын Роберт, мальчишка с карими глазами, бежал в ту ночь. Семь лет он прятался, скитался от лорда к лорду, пока судьба не свела его с последним оплотом чести в захолустном Крабзбурге. Там, среди воинов, которые знали цену слову, он ждал. Тренировался. Помнил.

Но тишина перед битвой всегда обманчива. Ибо где-то там, среди алых роз и змеиных ям, уже росла принцесса Диана Роузей. Красивая, как пламя, и смертоносная, как его ожог. Ей было плевать на чужие земли — она хотела собственный трон. И для этого ей нужен был тот, чьё синее пламя смешается с её красным, чтобы родить идеального наследника.

Она найдёт Роберта. Она всегда находила то, что хотела.

Эта история не о добре и зле. В ней нет праведников — есть живые. Те, кто сгорел за чужие амбиции, и те, кто восстал из пепла, чтобы сжечь всё дотла. Здесь плетут интриги король крыс и безумный лорд, пророчат гибель слепые вороны, а брат убивает брата не по злобе, а по долгу.

Искры уже летят.

Начинается пожар, имя которому — «Пламя Роузей».

Пламя Роузей-книга первая

Глава первая. Последний рассвет Крабзбурга

Сегодня мы все умрём. Дозор восточного ополчения замка Крабзбург исполнит свой долг до конца. Мы знали, что так будет, и все эти дни доблестно обороняли стены крепости. Меньше чем через час здесь появится леди Диана со своим тысячным войском.

Я скажу прямо — все мы понимаем, что не сдержим столь могучее войско. Но мы, как истинные мужчины, сделаем всё, что в наших силах. Отдадим жизнь за то, во что верим. Так возьмём же в руки оружие и примем этот бой достойно — за наших братьев, отцов и матерей!

Речь командующего силами замка Алана утонула в кличe его воинов. Под последние слова они подняли мечи и щиты, и от костра бога пламени на центральной площади тронулись к воротам — медленно, как течёт расплавленный металл.

— Лорд Алан! Лорд Алан! — донёсся из толпы голос.

Командующий обернулся. В глазах — усталость, тяжесть. Мелькнуло внимание.

— Да, мой добрый друг. Что тебя тревожит?

— Что нам делать с мальчиком из Шио? — спросил копейщик, сжимая древко пики.

— А что с ним делать? Он такой же воин, как ты, как я, как все мы здесь.

— Но вы же сами говорили, что он имеет большую ценность. Что он гость в замке, а не воин.

Алан положил руку на плечо воину. Ладонь — твёрдая, горячая, как сталь после горна.

— Когда выхода нет, мы все равны, — сказал он тихо, но так, что слышали стоявшие рядом. — Пойми, друг: жизнь делит нас на важных, ценных и богатых. Но то, что в конце уравнивает всех, уже приближается — в нескольких милях от наших стен. Это смерть. А теперь — на стену. Скоро нам придётся держать оборону.

Копейщик кивнул. На его лице, испещрённом пылью и потом, мелькнула короткая, уверенная улыбка. Он развернулся и побежал к товарищам, уже занявшим позиции на стене.

Алан остался один. Перевёл взгляд за зубчатый край крепости, где над полем уже клубилась пыль от копыт. Конница леди Дианы. В глазах, обычно твёрдых и ясных, вспыхнул страх — тот, что он так тщательно скрывал от своих людей. Когда последние воины ушли к стенам, он позволил себе ту слабость, которую запрещал все эти годы.

Тишина вокруг — густая, как смола.

— Какой же я лорд-командующий, если веду своих людей на верную смерть? — прошептал он, не отрывая взгляда от приближающейся тучи всадников. — Проклятая гордыня. Будь я мудрее — может, сдал бы замок. Сдался бы в плен. И они были бы живы…

Он не услышал шагов, но почувствовал присутствие. Не скрываясь, к нему подошёл Роберт, юный лорд из соседних земель, едва достигший семнадцати зим.

— Разве можно винить себя в такой ситуации? — спросил Роберт. Голос его был спокоен, почти беззвучен.

Алан не обернулся. Руки, заложенные за спину, сжались в замок.

— Четырнадцать лет, как война началась снова. Четырнадцать лет я не пускал врага за эти стены. Ни одно яблоко не было украдено, ни одна женщина не была оскорблена. Да, воинов пало немало. Точнее — много. Их остатки ты видишь перед собой, маленький лорд. Но никто не мог войти сюда и творить, что хочет. А сегодня… сегодня у них получится.

Роберт медленно вытащил меч из ножен. Лезвие блеснуло в последних лучах заката — тонкой, острой полосой.

— Сегодня, как и последние несколько лет, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить ваш дом, лорд Алан. Клянусь — никакая беда не поколеблет мою верность вам. И пока во мне есть сила, я буду сражаться до последнего вздоха. За ваших людей.

Он не ждал ответа. Развернулся и пошёл к стене — не бегом, а твёрдым, мерным шагом, словно шёл не на смерть, а на пир.

Его клятва повисла в воздухе, как знамя. И в груди, сжатой холодом отчаяния, шевельнулось что-то тёплое и острое. Уверенность. Или просто стыд.

— Даже семнадцатилетний лорд не боится, — пробормотал он, глядя на удаляющуюся спину Роберта. — Идёт умирать за меня. Почему же я должен бояться?

Провёл ладонью по полулысой голове, будто смахивая невидимую тяжесть. Выпрямился. В осанке появилась старая, почти забытая твёрдость. И он побежал — не к отступлению, а к своим воинам, к стене, к битве, которую уже нельзя было избежать.

Глава вторая. Король крыс

В Зале Совета царила атмосфера вынужденного спокойствия и негромких бесед. Лорды в дорогих одеяниях перебрасывались словами, ожидая начала собрания. Но стоило прозвучать объявлению о прибытии короля, как все немедленно поднялись, склонив головы в едином порыве.

— Что за серьёзные лица, господа? У меня сегодня прекрасное настроение, и я надеюсь, наш совет порадует меня ещё больше! — бодро произнёс король, широко шагнув в зал.

Он занял своё место во главе массивного стола.

— Приветствую, лорд Дарио, лорд Ричард и лорд Оливер. И мой племянник, — кивнул король с неизменной улыбкой.

Десница, Генрих, занял положенное место по правую руку от монарха, а телохранитель, сир Алойзс, замер слева в безупречной выдержке.

— Генрих, всё в сборе. Начинайте.

— Да, ваше величество. Господа лорды, помимо обычных отчётов, сегодня нам предстоит обсудить несколько неотложных вопросов.

Сделав выразительную паузу, десница медленно обвёл взглядом всех присутствующих.

— Лорд Дарио, сегодня мы начнём именно с вас, хранителя казны Королевства Огня, — произнёс Генрих с холодной, едва уловимой усмешкой и опустился в кресло.

Лорд Дарио Изверский поднялся, слегка подавившись от внезапного внимания.

— Ваше величество, господа лорды! Неделя для казны выдалась непростой. В связи с последними военными тратами на строительство флота мы понесли существенные убытки.

Король пристально, не мигая, посмотрел Дарио в глаза.

— Даже не думайте, лорд Дарио, даже не думайте оправдывать убытки войной…

Каждый за столом понимал: одно неверное слово казначея — и его место займёт другой.

— Я полагаю, он и не помышляет винить в убытках мудрые решения короны, ваше величество! — попытался смягчить ситуацию верховный генерал Ричард.

Взгляд короля стал лишь суровее. Дарио был бы рад поддержке, но в этот момент в разговор вступил племянник короля.

— Дядя Освальд, вы же сегодня в таком прекрасном расположении духа! Уверяю вас, Дарио даже в мыслях не держал того, о чём вы подумали. У вас же отличные новости, давайте проведём совет и поскорее к ним перейдём!

— Да я просто пошутил, Дарио! Настроение у меня и правда слишком хорошее. Я знаю о расходах на флот, и моя новость будет как раз кстати. А сейчас продолжайте свой доклад.

— Как я уже сказал, убытки есть, и они значительны, — выдохнул Дарио. — Но есть и светлая сторона: дань от лорда Орнеэло из дома Шио за этот месяц не просто покрыла расходы на корабли — она принесла казне прибыль. — Он сделал паузу. — Кроме того, найденные позавчера моими людьми шахты угля и железа к востоку от дома Оуришь, в нескольких милях от океана, в перспективе позволят резко сократить затраты на производство доспехов и прочие нужды. Тридцать крепких работников уже начали проходку.

— Это отличные вести! — оживился король. — А где точно расположены эти шахты?

— К востоку от дома Оуришь, в нескольких милях от океана. Работы уже ведутся.

— Мой король, позвольте мне обратиться к лорду Дарио? — тихо, но внятно произнёс Генрих, наклонившись к монарху.

Тот кивнул, и десница поднялся. Его фигура отбросила длинную тень на сидящего казначея.

— Лорд казначей, до меня и лорда Оливера дошли тревожные слухи. Моя обязанность как десницы — проверить их. И вот что мне удалось выяснить.

Напряжение в зале нарастало, будто перед грозой. Даже племянник короля Джеймс, сидевший в золото-красных доспехах, не шелохнулся. Генрих медленно зашагал в сторону Дарио, не отводя от него глаз.

— Ваше величество, ответьте: может ли недельный бюджет столицы самой богатой и развитой страны мира уйти лишь на сотню с лишним кораблей? Разве такое возможно? Мои сведения, которые мы с лордом Оливером тщательно проверили, увы, подтвердили худшие опасения. Лорд Оливер, прошу вас.

Верховный мейстер, старик в багряных одеждах, с недовольным видом поднялся и, кряхтя, извлёк из рукава свиток.

— Так, где же это… А, вот оно, — пробормотал он, водя пальцем по пергаменту.

— Да поторопись ты, старик! — нетерпеливо буркнул Ричард.

— Вечно вы, вояки, торопите… — огрызнулся Оливер.

— Верховный мейстер, прошу вас, — холодно поторопил Генрих.

— Сейчас, сейчас… Так, вот, начинаю читать.

В зале прокатился коллективный тяжёлый вздох. Кто-то с раздражением стукнул по столу, кто-то сокрушённо провёл рукой по лицу.

— В свитке сказано следующее: «Дорогая мама, я знаю, как вам с сестрой сейчас тяжело в Царстве Земли, где идёт такая жестокая осада. Скорее всего, Осфальд победит и Землю, и Воздух, и Воду. Поскольку я всего лишь казначей, а не воевода, единственное, что могу сделать — это отправить вам большую сумму денег, такую, что вы сможете кормить свой город целый месяц. Я отправлю десять солдат с деньгами; они пройдут через осаду без проблем, потому что будут в доспехах пламени Огня. Всё, что тебе нужно — встретить их. Но ровно половину этих денег ты должна отнести командующему гарнизоном твоего города на финансирование армии Царства Земли. Люблю вас. Дарио».

Дарио вскочил, лицо его побелело.

— Это бред! Я никогда такого не писал!

— Сидеть! — громовой голос короля заставил всех вздрогнуть. — У вас есть доказательства? — спросил он, обращаясь к деснице.

Генрих взял свиток у Оливера и почтительно подал его королю.

— Вот, ваше величество. Здесь стоит его личная печать.

Глаза Дарио в панике забегали по залу, ища поддержки. Взгляд Джеймса был пуст, а Ричард, хмурясь, вложил наполовину вытащенный меч обратно в ножны.

— Ложь всегда бежит впереди правды, ваше величество. Дадим ему сказать последнее слово. Казнить лорда, не выслушав, — слишком сурово.

Король взял свиток, жестом велел Генриху сесть и кивнул Дарио.

— Благодарю, ваше величество! — выпалил казначей. — Я не писал этого, клянусь Богом Пламени! Более того, до начала совета ко мне подходил ваш десница и настойчиво предлагал освободить место казначея… в пользу своего племянника, Клауса!

Взоры, полные изумления, устремились на Генриха.

— Ну конечно! Этот крысовод, повелитель сплетников, снова плетёт свои сети! — прорычал лорд Ричард.

Король повернулся к деснице.

— Генрих. Признавайся. Предлагал или нет?

— С вашего позволения, государь… да, я подходил к лорду Дарио. И да, я намекал на возможность его почтенной отставки, но лишь из уважения к его возрасту и заслугам! — голос Генриха звучал ровно и убедительно.

— Что ты несёшь, Генри? Это же чушь! — закричал Дарио, трясясь от ярости. Пальцы вцепились в край стола так, что ногти побелели.

— У этого крысеныша и в мыслях нет признавать вину! — поддержал его Ричард. — Клянусь, если бы не король… ты знаешь, что я бы с тобой сделал!

— Закройте рты! Все! — громоподобный крик короля заставил всех замолчать. Он посмотрел на десницу. — Генрих, ты утверждаешь, что это измена?

— Так точно, ваше величество.

— Конечно, вы поверите своей ручной тени, а не человеку чести! — в отчаянии выкрикнул Дарио. — Верьте кому хотите! Я оставляю эту должность!

Он резко развернулся и направился к выходу.

— Идиот! — вдруг громко и чётко произнёс Джеймс. — У них не было против тебя железных улик. Ты только что сам подписал себе приговор, пытаясь бежать. Остановись и сдайся.

Король жестом приказал сиру Алойзу отодвинуть тяжёлый железный стол, а Джеймсу — вернуть Дарио.

Тот сильной рукой поставил казначея на колени перед троном.

— На колени! Ты сам себя погубил. А мог бы жить… — прошептал он почти что с сожалением.

Король поднялся. В его осанке не осталось и следа от прежней добродушности.

— Я, первый своего имени, король Королевства Огня Осфальд Роузей, наделённый властью Пламени от Бога Огня для меня, моих детей и великих домов, приговариваю тебя, Дарио Изверский, к смерти. Прими огонь своего короля и рассыпься в пепле.

Он простёр руку. Из ладони с шипением вырвался сгусток бело-красного пламени. Оно охватило Дарио, и тот забился на полу, пытаясь сбить огонь, — но голос уже сорвался на хрип.

— Ты… тоже скоро умрёшь, гнида! — успел выкрикнуть он. — Желаю твоей семье сгореть в таком же пекле!

Через мгновение на полированном полу осталась лишь дымящаяся груда пепла и тяжёлый, сладковато-горький запах гари.

В зале никто не шевелился.

Король вытер руку о край стола и сел.

— Продолжим.

— Друзья мои, теперь, помимо моего важного известия, на повестке дня стоит вопрос о новом казначее. Нам следует избрать достойного.

Генрих незамедлительно выдвинул на пост своего племянника. Ричард выступил категорически против, предложив взамен контуженного воина Алларика. Но король возразил:

— Негоже воину, не оправившемуся от ран, занимать столь высокую должность.

Раз мы не можем прийти к согласию, — продолжил монарх, — у вас есть неделя. Каждый представит своего кандидата, и тот, кто придётся мне по душе, станет следующим казначеем. Лорд Генрих, возьмите на эту неделю план Дарио и исполните его. Если отбросить предательство, умнейший был человек… Целых десять лет служил казначеем королевства.

— Ваше величество, а когда же прибудет моя кузина? Насколько мне известно, она не руководит захватом острова. Где же она? — спросил Джеймс.

— Всему своё время, Джеймс. Именно об этом я и желаю поговорить.

Король обвёл собравшихся взглядом.

— Завтра на рассвете мой сын Ральф и брат Арне поведут более сотни кораблей через Черную Гавань и возьмут Рокфуд — замок, который не поддавался армии короны вот уже четырнадцать лет!

— Ваше величество, есть ли основания полагать, что успех гарантирован? — осведомился Оливер. — Насколько мне известно — а почерпнул я это из великих энциклопедий, да, пожалуй, и в древних свитках читал…

— Старик, я тебя уже предупреждал! — возмутился Ричард.

— Закрой рот, невежда! — отрезал Оливер и, тут же смягчив тон, обратился к королю: — Простите, что отвлёкся. Так вот, замок слывёт неприступным из-за своего природного рва, состоящего из острых скал. На кораблях не подступиться. Что же до гарнизона, так он укомплектован до зубов и готов обороняться до последнего.

— Именно поэтому, старый Оливер, я — верховный генерал, а не ты! — парировал Ричард. — Стратегия отработана до мелочей. Всё пройдёт как должно.

Король окинул лордов долгим взглядом — те мгновенно умолкли.

— Мы уже год держим в осаде Черную Гавань. Припасы на исходе. Всё на исходе. Мой сын возьмёт крепость и подтвердит свои права на престол после моей кончины.

— Да будет на то воля Божья, король! — хором откликнулись лорды.

— Но это ещё не всё, — продолжил монарх. — Одновременно с этим моя дочь Диана со своим личным войском и лордом Густавом выдвигается на Крабзбург, который падёт под её натиском без особого труда. После чего Диана направится на соединение с братом и как раз подоспеет к решающему штурму.

Король сделал паузу, и его взгляд упал на Генриха.

— Лорд Генрих…

— Да, мой король?

— Твой расхваленный племянник вместо казначейства отправится в Крабзбург для служения короне там.

— Можно узнать, почему, ваше величество?

— Это не подлежит обсуждению!

Генрих молча склонил голову. Повернувшись, увидел едва сдерживаемую усмешку на лице лорда Ричарда.

— Я могу устроить так, что крысы войдут через твои глазницы, а выйдут через затылок, лорд Ричард, — прошипел Генрих так тихо, что слова долетели лишь до адресата.

Лицо верховного генерала исказилось. Не отводя глаз, он ответил столь же тихим, зловещим шёпотом:

— Настанет день, и я вырежу всю твою семью. Начиная с тебя.

— Заткнитесь! — грянул королевский голос. — Я, кажется, недостаточно ясно выражаюсь? Когда я говорю — вы молчите, тупые идиоты!

Вы мне надоели, словно малые дети. Распорядитесь, — приказал он, не глядя на десницу, — по прибытии моих детей устроить в их честь рыцарский турнир. Жители королевства тоже должны веселиться. Объявите набор бойцов. Вход — по билетам, это хоть немного пополнит казну. Все свободны!

Покинув тронный зал, Генрих нагнал верховного мейстера Оливера в длинном коридоре. Он подстроил шаг под неторопливую поступь старца и завёл беседу:

— Наш план сработал…

Они шли мимо высоких арочных окон, за которыми уже темнело вечернее небо. Внизу, в параллельной галерее, спокойной походкой направлялся Джеймс, поглядывая на зажигающиеся на небе звёзды. Он держал путь в бордель.

— Генрих, остановитесь, я не в силах обсуждать столь важные дела на ходу! — вздохнул Оливер.

— Вы превосходно сыграли свою роль, лорд Оливер. Обещаю, король так и не узнает о ваших… ужасающих экспериментах над людьми в Цитадели.

— Отлично. Если на этом всё, я могу идти?

— Позвольте взглянуть на вашу книгу? — Генрих протянул руку к толстому фолианту под мышкой у мейстера. — Что это? Сборник по травам?

— Именно так. Травы целебные и… ядовитые.

Они говорили негромко, но в тишине каменного коридора слова отдавались эхом. Их было прекрасно слышно внизу, где замедлил шаг Джеймс.

— Старик и король крыс… Интересный союз, — усмехнулся он про себя.

— Что? Генрих, вы слышали? — встрепенулся Оливер, бросая тревожный взгляд в темноту.

— Слышал, лорд Оливер. Но спишем на сквозняк. А если и вправду кто-то подслушал… Что ж, вас казнят, меня сошлют. Разве это нужно нам?

Испуганный мейстер замотал головой.

— Тогда поступим так. Раз я не могу выдвинуть своего кандидата в казначеи, вы выдвинете того, кого я назову, и мы проголосуем вместе.

— Это же вы профинансировали Царство Земли! Вы подделали письмо от его имени для родни, вы украли из казны! Ваши последствия будут куда страшнее!

— Я знаю, вы — крыса, которая всегда ускользнёт в нору при опасности. И вывернетесь, если захотите. Так зачем мне вам верить? Пока у вас есть компромат на меня, вам нет смысла его забывать, — парировал мейстер, и в его старческих глазах блеснула хитрая искорка.

— Вы правы. Так давайте просто действовать по-моему. Тогда вы сможете спокойно продолжать свои опыты под моим покровительством. Клянусь, никто вас не тронет.

Мейстер поднял взгляд к высоким сводам, потом устремил его на Генриха. Выдержав паузу, пожал протянутую десницу.

— Хм, любопытно. Вот какие интриги плетутся под носом у моего дяди, — пробормотал Джеймс, скрываясь в тени арки, и наконец направился в бордель, оставив за спиной шёпот заговорщиков.

Глава третья. Проклятая дива

— Все копейщики и лучники — живо на стену! По три человека на каждые пять метров тыльной стороны! Всем солдатам ближнего боя — встать у ворот! Встретим врага с отвагой!

Крик командующего Алана пронёсся над крепостным двором, и боевой дух защитников вспыхнул в ответ — словно сухое пламя. Каждый был готов сложить голову за командира и за лорда замка, который вместе с супругой и простыми горожанами укрылся в глубине покоев.

Отдав приказы, Алан выхватил из толпы Роберта, схватив за плечо.

— Роберт, хоть я и назвал тебя воином перед другими, но не могу пренебречь клятвой, данной из-за тебя. Поэтому в рядах мечников стой позади. А если враг прорвётся — беги в крепость без оглядки.

— Клятва? Что за клятва, лорд-командующий? — спросил юноша, и в голосе проскользнула опаска.

— Не время для вопросов. Просто делай, как сказано. Если повезёт выжить — расскажу, какую клятву дал о тебе.

Роберт молча кивнул и отошёл в задние ряды.

Алан, поднимаясь на стену, хлопал воинов по плечам, бросал короткие ободряющие слова, пытаясь влить в них хоть каплю бесстрашия. Но все понимали — это лишь тонкий лёд над пропастью. С каждой секундой тысяча воинов принцессы Дианы неумолимо приближалась к стенам, и грохот их шагов уже отдавался в земле.

— Натянуть тетивы! Поднять копья! — проревел Алан так, что эхо, казалось, донеслось бы и до вражеских рядов.

— Принцесса, предлагаю остановиться здесь и позволить смертоносцам разобраться с замком. При таких условиях гарнизон даже не успеет присоединиться к основным силам, — сказал лорд Густав, ехавший рядом в золочёной карете.

Диана, не отрывая взгляда от приближающихся башен Крабзбурга, будто не слышала.

— Остановить карету! — крикнула она. — Как хотите, лорд Густав, но я желаю, чтобы солдаты Крабзбурга сложили оружие лично у моих ног.

Она вышла из кареты, где её уже ждал вороной конь.

— Ваше высочество, ваш план также верен, — продолжил Густав. — Вы помните, что сотня наших лучших убийц уже проникла в замок с тыла и ударит в спину защитникам.

— Помню, Густав. Теперь садись на коня и поедем со мной.

Ряды солдат принцессы расступались перед ней, как волны перед носом корабля, пока она не оказалась у самых ворот замка. Над ней нависали стены, утыканные копьями и натянутыми луками.

— Лорд Алан, что происходит? Почему эта проклятая дива сама подъезжает? — прошептал один из лучников, и в его голосе звенела дрожь. Та же дрожь сковывала пальцы на тетиве.

Алан обернулся к солдату. В глазах — то, что он не должен показывать.

— Мои воины, не бойтесь! — голос Алана прозвучал с неожиданной силой. — Любой бы содрогнулся, увидев воинов в кроваво-серебристых доспехах, с этими жуткими прорезями на глазах и рте. Особенно когда их больше тысячи! Но каждый из вас, стоящий здесь, уже побеждал таких! Иначе вас бы здесь не было! Пусть же наши души примет Владыка Пламени!

— Пусть примет Владыка Пламени! — подхватили солдаты, и их клич прокатился по стенам.

— Алан, замечательную речь вы сказали, — раздался снизу чистый, звонкий голос. — Дай же сил Владыке принять все ваши души разом!

Принцесса Диана подъехала к самым воротам. Алан развернулся и впервые увидел её вблизи.

— Та самая… проклятая дива… — вырвалось у него.

— Да, это я. И, к вашему несчастью, мне очень нужен этот замок, — сказала она, и на её губах играла легкая, почти беззаботная улыбка.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — крикнул лорд-командующий, намеренно игнорируя её слова.

Диана усмехнулась, медленно обводя взглядом зубцы крепостной стены.

— Тот, кто не знает своих врагов, обречён проигрывать битвы. Не так ли, Алан?

Сердце командира пропустило удар. Эта фраза — его собственная, та, что он повторял на каждом военном совете Крабзбурга.

— Я, как правая рука её высочества, лорд Густав, призываю вас, воины! — прогремел голос советника. — Сложите оружие и присягните королю! Только так вы сохраните жизни!

На стене воцарилась тишина — разряженная до предела страхом. Солдаты переглядывались, не зная, что делать. Стрелы натянуты, а командир стоит, будто поражённый громом.

— Пошла ты! — внезапно взревел один из лучников.

Раздался резкий звон тетивы. Стрела, словно жалящая оса, понеслась прямо в грудь Дианы.

Каждая последующая секунда растянулась в вечность. Все, кто был на стене, в немой мольбе взирали на летящую смерть, умоляя Владыку Пламени направить её точно в цель. И в то же время с ужасом понимали: если стрела поразит любимую дочь короля Осфальда, от Крабзбурга к закату не останется и камня на камне.

— Сэр Андрес, будьте любезны, прикройте принцессу, — спокойно сказал Густав.

Между ней и летящей стрелой встала исполинская фигура. Сэр Андрес Ру, личный охранник её высочества, ростом в полтора обычных мужчины. Стрела со звоном ударилась в его латы и, бессильно сломавшись, отскочила прочь.

— Сэр Андрес, уберите этого невежду, — произнесла принцесса тем же ровным тоном.

Рыцарь взял длинное копье со знаменем дома Роузей — алой розы, объятой пламенем — у замершего рядом знаменосца. Могучим, почти небрежным движением метнул его вверх.

Мгновение спустя все защитники на стене с ужасом взирали на своего товарища-лучника, пригвождённого к каменной кладке стальным наконечником. Его лицо скрывало развевающееся полотнище с гербом — красной розой, пылающей в пламени на чёрном фоне. Знамя дома Роузей теперь развевалось над телом первого павшего защитника Крабзбурга.

— Господин Густав, на восточной части крепости мы получили сигнал — сорванное знамя. Ловчие в ожидании вашего приказа.

Солдат, отдышавшись от бега, выпалил донесение. Густав выслушал и обернулся к принцессе, понизив голос:

— У нас всё готово. Начинаем?

Диана, не сводя взгляда с командующего Алана, едва заметно кивнула. На её губах застыла тонкая улыбка.

— Что? Почему она кивнула? — закричал Алан, хватая за рукав своего помощника. — Только что к ней подошёл этот скользкий уж Густав и что-то прошептал! Почему она кивнула?!

В сознании щёлкнуло. Холод пробежал по спине, и пальцы сами собой сжали эфес меча. Тут что-то не так. Проклятая Леди — не может быть всё просто. Почему я сразу не додумался?

Не успели его слова растаять в воздухе, как все, кто был на стене и у ворот, услышали новый звук. Из глубины крепостного двора, из-за их спин, приближался тяжёлый, зловещий лязг — ритмичный скрежет и стук множества доспехов. С каждой секундой он нарастал, превращаясь в гулкую поступь смерти.

— Твою мать! Мы просчитались! — рванулся вперёд Алан. — Они атакуют с тыла! Все, разворот! Мечники — вперёд, прикрывайте! Лучники, стреляйте во всё, что движется в их проклятых доспехах!

Смятение, затем яростная перестройка. Самая задняя линия мечников стала передовой. Солдаты, спотыкаясь, разворачивались, поднимая щиты. Среди них, в самом центре, оказался Роберт. Сердце колотилось в груди, но пальцы сами нашли рукоять отцовского меча. Под свист первых выпущенных со стены стрел он, не дожидаясь приказа, одним из первых бросился навстречу надвигающейся из двора стальной волне.

— Познайте силу дома Фонтайн! Примите острие моего меча — в прошлом меча моего отца! — его крик, полный отчаяния и ярости, потонул в общем гуле.

За счёт яростного разбега ему удалось сбить с ног и поразить первого врага, пронзив прямым ударом в сочленение лат. Кровь брызнула на клинок.

— Их меньше, чем нас сейчас! — пытался он убедить себя, отскакивая. — Но если учесть, что половина наших — лучники…

Не договорив, услышал новые звуки — глухие удары и крики уже сверху, со стены. Задрав голову, Роберт с ужасом увидел, как тела товарищей-лучников, пронзённые кинжалами в спину, падают с парапета вниз, на каменные плиты двора. А следом, будто адский град, на поле боя обрушился дождь огненных стрел — теперь их выпускали уже захваченные стены. Стрелы с шипящими горючими наконечниками впивались в землю, в щиты, в живую плоть.

Страх сжал горло, но решимость была сильнее. С криком Роберт бросился вперёд, уложив ещё двух солдат дерзкими, почти отчаянными выпадами. Но когда оглянулся, чтобы найти опору в строю, сердце упало. Первые три-четыре ряда мечников полегли почти полностью. Позади, у ворот, тоже бушевала резня. Двор утопал в хаосе и крови, усеянный телами, из которых, словно колья, торчали всё те же огненные стрелы.

— Лорд-командующий! Это провал! Мы проиграли! — в истерике кричал помощник, схватив Алана за плащ. — Я лучше сам…

Алан резко ударил его по щеке. В этот миг раздался оглушительный треск, а затем грохот падающего дерева.

Главные ворота, сдерживавшие основные силы Дианы снаружи, рухнули.

Во двор хлынула лавина. Ещё больше солдат в кроваво-серебристых доспехах, свежих и яростных. Кольцо сомкнулось окончательно.

Лицо Алана исказилось гримасой горького прозрения. Он вдохнул полной грудью и закричал, перекрывая гвалт битвы:

— СЛОЖИТЕ ОРУЖИЕ! Я ПРИКАЗЫВАЮ! БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ — НЕМЕДЛЕННО!

Роберт замер. Посмотрел по сторонам. У его ног лежали те, с кем он вчера делил хлеб и смеялся на тренировках. Шансов не осталось. Приняв судьбу, он, следуя приказу, медленно, с ощущением ледяной тяжести в руках, вложил залитый кровью отцовский клинок в ножны. Выпрямился и замер.

Довольная, величественная, принцесса Диана входила в покорённый замок. Её взгляд, как шило, был прикован к Алану. Тот же, в свою очередь, опустошённо смотрел на тело помощника. Тот лежал лицом вниз, и из затылка торчало короткое оперение арбалетного болта.

— Спускайтесь, командующий Алан, — голос Дианы звенел, как сталь о камень. — Сегодня вы, наконец, спустя… сколько уже идёт война? Четырнадцать лет, кажется?.. сдали свою крепость.

Она сделала паузу.

— Но вы не гордитесь этим. Просто ваша крепость никому не была нужна. А вот как стала нужна — так сразу и пала. Прекрасная логика, не правда ли?

— Воины! — скомандовал Густав. — Выстроить всех уцелевших! Поставить на колени перед их госпожой!

К Роберту подошёл коренастый имперский солдат. Тот самый, что видел, как этот юнец отправил на тот свет троих его товарищей. Он грубо толкнул Роберта в спину.

— Пошёл, сучонок! Повезло тебе, что приказ отдали! А так бы я тебе глаза выколол и помочился прямо в дырки!

Роберт резко остановился, обернулся. Взгляд — холодный, бездонный — встретился с взглядом солдата.

— У тебя не было бы ни единого шанса против меня. Деревенская тварь.

— Дорогие мои воины! — возвысила голос Диана, поднимаясь на импровизированные ступени из обломков у ворот. — Умоляю вас, не добивайте никого прямо сейчас. Сначала я хочу на них посмотреть. Поэтому — ведите их ко мне!

— Повезло тебе. Опять, — прошипел солдат, грубо хватая Роберта за плечо и направляя в сторону, где уже собирали пленных.

— Итак, собаки. Вот вы и передо мной, — голос Дианы разрезал тишину. — Сколько же вас?

Один из знаменосцев подошёл и, склонив голову, доложил:

— Сорок четыре, ваше высочество.

— Поняла. Спасибо. Я — ваша госпожа. И каждый из вас должен мне свою жизнь. Но по какой-то причине… вы ополчились против меня и короны.

Пауза. Взгляд медленно скользит по рядам.

— Первый шаг к искуплению. Достаньте ваши мечи и положите перед собой на землю.

Роберт начал медленно осматриваться. Они в плотном кольце из сотен солдат Дианы, смотрящих сверху вниз с плохо скрываемым презрением. Каждый из этих воинов готов по первому же знаку обнажить оружие. Он перевёл взгляд на своих. Те, стиснув зубы, неохотно, но повиновались — звук падающего на камень металла отдавался в тишине глухим, похоронным звоном. Но Роберт ждал. Он следил за Аланом, чтобы повторить его поведение.

— Вы — моя принцесса. Но я не разделяю взгляды ни ваши, ни вашего отца. Поэтому я готов принять смерть, — голос бывшего командующего, стоявшего на коленях чуть ближе к ней, прозвучал хрипло, но твёрдо.

— Вот так? — едва уловимо приподняв бровь, спросила она. — То есть ты… не присягнёшь мне?

Алан медленно вытер с лица засохшую кровь товарищей, плюнул к её ногам на полированные сапоги и выдохнул:

— В этой жизни — никогда.

Диана, не меняя выражения лица, резко ударила его носком сапога по лицу, приказав оттащить вперёд, подальше от остальных пленных.

— Тогда пусть ты, лежа, — она жестом велела бросить его ничком, — будешь смотреть… — наступила каблуком на его голову, с силой прижимая щёку к холодной земле, — как твои выжившие солдаты все, по одному, будут присягать мне!

Роберта переполняла ярость. Каждая клетка тела рвалась вскочить, отрубить эту ногу. Но стальная петля обстоятельств сжималась невыносимо туго.

Она, надавливая каблуком всё сильнее, повела взглядом по рядам.

— Давайте по очереди. Начнём… с тебя.

— Я… клянусь вам в своей верности, моя принцесса, — выдавил один из солдат, не поднимая глаз.

— С-стойте. Подождите, — неожиданно вступил лорд Густав.

Принцесса медленно повернула к нему голову. В её глазах вспыхнуло опасное любопытство, смешанное с раздражением.

— Как вы смеете, лорд Густав, прерывать клятву, данную мне?

— Тысяча извинений, ваше высочество. Но взгляните, прошу вас.

Он указал рукой на меч, всё ещё лежавший перед Робертом.

— Чей это клинок валяется на земле? Твой, мальчик?

Принцесса Диана убрала ногу с головы Алана. Её шаги, лёгкие и почти неслышные на каменной мостовой, приблизились к Роберту. Она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Конечно, его, — её голос вдруг смягчился, в нём зазвучали ноты восхищения и странной, леденящей радости. — Эти карие глаза и чёрные волосы… я узнаю их из тысячи.

Среди выживших защитников прошёл сдержанный ропот. Они переглядывались, пытаясь понять смысл происходящего. Лишь Алан, с трудом приподняв голову, чтобы разглядеть, к кому подошла Диана, от бессильной злости снова ударился лбом о землю.

— Наконец-то я тебя нашла, — прошептала она, почти ласково. — Сколько лет прошло… Как мой отец приказал разыскать сыночка Джеральда Фонтайна, который, как трус, поджав хвост, сбежал с той церемонии…

Из рядов пленных донеслись сдавленные возгласы, шёпот недоумения.

— ЗАТКНИТЕСЬ, ПСЫ! — прогремел рык сэра Андреса, и тишина воцарилась мгновенно.

— И вот я нашла тебя, — продолжила Диана, её пальцы потянулись к его щеке, но он резко отвёл голову. — Я узнала тебя. И заметь — не по мечу. Не по этой волчьей голове на гарде… Я узнала тебя по твоему красивому личику. Ты с возрастом становишься всё больше похож на своего отца…

Роберт молча смотрел ей в глаза. В его взгляде — только ненависть, чистая, неразбавленная.

— И да, я могу так говорить. Ведь я в тот день лучше всех разглядела голову твоего отца, лежавшую у моих ног. А знаешь, это было даже жёстко. Прямо у вас дома, в Шио… Лорд Джеральд мёртв. А вот его старший сын, красавчик Роберт, стоит передо мной на коленях…

— Убей меня, — прошипел Роберт так тихо, что слова едва соскользнули с его стиснутых зубов.

— Нет. Никогда в жизни. Ты чего? — она рассмеялась, легким движением поправила прядь его волос, а затем начала медленно обходить его, как покупатель лот на рынке, дотрагиваясь до плеча, предплечья, проверяя твёрдость мышц. — Я не могу тебя убить. Мне нужно выйти замуж за того, кому так же покорно Пламя. Мне оно покорно. Моему отцу, брату, дяде — покорно. Твоему отцу было покорно. А вот твоему младшему брату… пока нет. Как и всем в мире. Но о чём говорить, ему всего семь. Видишь, в чём беда? Он — мой будущий муж. Но зачем мне жениться на нём, если передо мной сидит его красивая, взрослая копия? Мой ровесник. Так же? Сколько тебе?

Роберт молчал. Его молчание прервал резкий свист стали и глухой стук падающего тела. Один из его товарищей рухнул, обезглавленный по одному лишь нетерпеливому взмаху руки Дианы.

— Не трогай их! — крикнул Роберт, и голос его сорвался. — Мне семнадцать лет.

— И мне семнадцать. Вот ведь совпадение, — улыбнулась она.

— Мне не покорен Огонь, — сквозь зубы выдавил он.

— Это ничего. Я знаю, что он покорится. Ведь только двум семьям на этом веку он покорен. Роузей… и Фонтайн. Остальные, к сожалению, мертвы…

Имперские воины, довольные победой, стояли, зачарованно слушая слова своей принцессы. Солдаты Крабзбурга, наоборот, были раздавлены поражением, гибелью друзей и скованы страхом перед её непредсказуемостью. Но больше всего их потрясала новость: всё это время с ними жил и воевал сын Джеральда Фонтайна.

— Принцесса Диана, уже темнеет, — тихо напомнил Густав. — Может, направимся к тюрьмам?

— Вы правы, Густав. Я оставлю жизнь всем этим солдатам и заточу их под стражу в тюрьму под Чёрной Гаванью. Поздравляю вас, заключённые! Вместо ваших скал будете в окошко смотреть на море!

Началась суета. Солдат поднимали, раненых перевязывали, пленных сковывали общей цепью. Часть имперского войска оставалась в замке в ожидании нового лорда — сына десницы короля, лорда Клауса. И вдруг Диана, уже направляясь к карете, вспомнила:

— Ах, да… В замке же отсиживается население. И нынешний лорд.

Алан, поняв её намерение, закричал, пытаясь приподняться:

— Принцесса, прошу вас, не надо! Не убивайте их! Лорд Гаро — прекрасный человек! Он любит свою жену, он хорошо правил! Он не заслужил смерти!

— Очень любит свою жену? — Диана замерла, приложив палец к губам в притворном раздумье. — Хорошо. Я сохраню ей жизнь… если он в её присутствии скажет, что я красивее его жены.

Алан тяжело вздохнул и бессильно опустил голову.

Практически всё войско Дианы вышло за пределы замка, оставив для охраны около двух сотен «кровавых воинов». Пока готовили карету, принцесса приказала слуге очистить её каблуки от пыли и запёкшейся крови.

— А вот и он. Лорд замка Крабзбург, — сказала она, отстраняя слугу.

На площадь вышел пожилой мужчина в богатом, но помятом камзоле. Рядом, дрожа, шла его супруга.

— Добрый вечер, принцесса. Я — Гаро, лорд…

— Не надо формальностей. Тем более вы уже не лорд. Принимаете ли вы капитуляцию и присягаете королю Осфальду Роузею в верности?

Гаро посмотрел на лежащего Алана, встретился взглядом с Робертом. Выдержав паузу, опустился на одно колено.

— Да. Я присягаю в верности нашему королю, ваше высочество.

— Отлично. Но это тебя не спасёт. Зато умрёшь как честный лорд! — она рассмеялась. — Но вопрос стоит иначе: выживет ли твоя жена?

Гаро попытался вырваться из рук конвоиров, закричал, захлёбываясь:

— Даже не вздумайте тронуть её!

— А вот посмотрите, Гаро. Её уже привели.

Женщину подтолкнули вперёд, поставив рядом с Дианой. Она тряслась от страха, и слёзы беззвучно текли по её щекам.

— Я вас умоляю, госпожа, отпустите её!

— Вот об этом и поговорим. Видишь, уже темно, поэтому — быстро. Скажи: я красивее, чем она?

— Что… что вы сказали? — Гаро, ослеплённый слезами и ужасом, не понял.

Диана подошла вплотную к его жене, взяла тонкий кинжал и провела лезвием по её щеке. На белой коже выступила алая капля.

— Я спросила: я красивее, чем она?

— Скажите "да"! Просто скажите "да"! — закричал Алан.

Но Гаро, впав в ступор от горя и стресса, лишь плакал и беззвучно шевелил губами.

Диана вздохнула, будто от скуки, и одним резким, почти невидимым движением провела лезвием по горлу его жены. Женщина рухнула без звука.

Гаро упал на колени, ударяя кулаками о камни. В этот миг меч сира Андреса описал короткую дугу. Голова бывшего лорда покатилась по мостовой.

На площади повисла тишина — только хрип последнего выдоха и капанье крови. Алан смотрел на тела своих господина и госпожи. Взгляд застыл, уставившись в одну точку. Роберт стиснул пальцы в кулак так, что ногти впились в ладони: воспоминания об отце наложились на этот новый, свежий кошмар.

— Ладно. Правосудие свершилось. Тогда пойдём, — сказала Диана, будто только что закончила рутинную работу. Она повернулась к оставшимся солдатам. — А вы, мальчики, ждите своего нового лорда.

Она сделала несколько шагов, затем обернулась к колонне пленных, её взгляд нашёл Роберта.

— Всех пленных вести под усиленным конвоем. Следить за ним во все глаза. Ведь там теперь едет наш красавчик Роберт. Да, Роб?

Бросив это последнее слово, направилась к своей золочёной карете, оставляя за собой площадь, залитую кровью и окутанную наступающей тьмой.

Глава четвертая. Дракон нации Огня

Стояла предрассветная тишина, нарушаемая лишь гулом моря, бившегося о скалы Чёрной Гавани. Лорд Арне, тяжело ступая по скрипучему настилу командующего судна, направился к каюте принца Ральфа. Дойдя до двери, он постучал трижды и, не дожидаясь ответа, вошёл.

— Дорогой Ральф, ты ещё не спишь? — начал он, опустив взгляд на потертые половицы и медленно поднимая его к кровати. — Есть несколько неотложных вопросов, которые лучше обсудить…

Но слова застряли у него в горле. Взгляд сфокусировался, и Арне замолчал, увидев картину, которая уже не была для него удивительной.

— О, мой дорогой дядя! Девочки, вы, кажется, не знакомы? — раздался с кровати хрипловатый голос. Ральф полулежал, облокотившись на подушки, а три девушки, стоя на коленях, усердно старались его ублажить.

— Нет-нет, вы только не прекращайте, — принц махнул рукой, слегка пошатываясь даже в лежачем положении. — Дядя, что ты хотел?

— Ральф, ну сколько можно! — вырвалось у Арне, и его сдержанность дала трещину. — У тебя завтра — наиважнейший день в жизни, день славы и долга! А ты… А ты… Да сил моих больше нет на тебя!

Принц лениво потянулся к графину с тёмным ромом на тумбе, сделал долгий глоток, другой рукой рассеянно поглаживая волосы одной из девушек.

— Я сказал — прекратить! — рявкнул дядя так, что стены каюты, казалось, дрогнули.

Крик словно протрезвил Ральфа на секунду. Он медленно поставил графин, и на его заплывшем лице расплылась понимающая улыбка.

— Ха, как же я сразу не понял! Дядя, ты тоже хочешь… — Он кивнул в сторону девушек. — Так что ж, ну, ты и ты, — он указал пальцем на двух, — сделайте моему дяде то же, что и мне. А ты останься.

Арне застыл в шоке, наблюдая, как две полуобнажённые дивы покорно поднимаются и направляются к нему с томными улыбками.

— Девушки, вы не думайте, что он уже ничего не может! — весело крикнул им вслед Ральф. — Может он всё! Старый, не старый — он дракон нации Огня!

— Пошли вон отсюда! — прорычал Арне, грубо вытолкав женщин за дверь и захлопнув её.

— Дядь, ты главное их не целуй! Хотя… — Ральф прикрыл глаза, изображая раздумье. — Мы же близкие родственники. Думаю, ничего такого…

Арне больше не сдерживался. Тяжёлыми шагами он подошёл к кровати, грубо отдернул голову последней девушки, вытолкнул и её за дверь, а затем со всей силы отвесил племяннику пощёчину. Увидев на полу смятую мундирную рубашку, он швырнул её в Ральфа.

— Прикройся! — прошипел он. — Слышишь, что ты вытворяешь? Мы сколько раз говорили по поводу этого рома?!

— Да всё нормально, дядя, ты чего разошёлся! — Ральф попытался сесть, но его закачало.

— «Нормально»? — Арне сгорбился, лицо его исказила смесь ярости и безысходности. — Посмотреть бы тебе в зеркало! По твоим глазам можно сказать, что ты уже наполовину в могиле!

— Да всё будет… всё будет нормально, — пробормотал принц, падая спиной на подушки. — Сейчас я немножко… посплю… и захвачу ваш этот Рокфуд…

Это были его последние внятные слова. Тело обмякло, голова бессильно откинулась в сторону, и он провалился в беспамятный сон.

Арне ещё минуту молча смотрел на спящего племянника, на его бледное, осунувшееся лицо, истерзанный взгляд сменился усталой печалью. Затем он принялся убирать бардак: поднял опрокинутый кубок, поставил на место графин, подобрал разбросанную одежду.

«Вот что мне с тобой делать, а? — мысленно обратился он к спящему. — Вроде всё для тебя, всё… а никак не можем побороть эту проклятую страсть. Жену бы тебе, семью… Двадцать три года, а душа всё по борделям да по рому шляется. Ничего, мой мальчик… Всё поборем».

Утро наступило хмурое, промозглое. Арне стоял на капитанском мостике в своём парадном генеральском мундире, который требовал устав. Взгляд был прикован к мрачному силуэту, выраставшему из морской пелены. Замок Рокфуд. Волны с глухим рокотом разбивались о подножье острых, как кинжалы, скал, опоясывающих его основание. Эти скалы и делали крепость неприступной с моря.

Вокруг кипела работа. Солдаты, закалённые в боях «кровавые воины», проверяли оружие, переругивались. Младшие командиры, позвякивая доспехами, вели жаркие споры о том, кому выпадет честь встать рядом с принцем в час атаки. А Арне просто ждал. Стоял и ждал, ощущая тяжесть в груди.

Прошло ещё некоторое время, когда из люка, ведущего в нижние палубы, донёсся охрипший со сна голос:

— Ну что, дядя, дождался меня? — Ральф появился на палубе, щурясь от тусклого утреннего света. На нём был мундир, надетый кое-как, волосы всклокочены, но в глазах, хоть и воспалённых, горел знакомый азарт.

Арне сначала нахмурился, вся вчерашняя злость хлынула обратно, но, увидев эту улыбку, сдался. Он тяжело вздохнул и дал племяннику шуточного, но чувствительного подзатыльника.

— Дядя, ты в хорошем настроении перед великой битвой! — рассмеялся Ральф, потирая затылок.

— Юмор юмором, — мгновенно перевёл тон Арне, его лицо вновь стало жёстким, как складки на мундире. — А теперь взгляни-ка. Забудь на миг, что у нас есть план. Смотри на крепость, как если бы мы только что подошли. Что ты видишь? И какие были бы у нас варианты?

Ральф повернулся к борту. Его взгляд скользнул по гигантской стене, вздымавшейся к низким облакам. Затем опустился к подножию — к тому хаосу острых каменных зубьев, которые разрывали бы в клочья любой корабль, осмелившийся подойти вплотную. Он обернулся, окинул взглядом армаду — больше сотни кораблей, чёрных от воинов, готовых к броску. И в его глазах вспыхнул стальной блеск.

— Если бы не наш план… Допустим, мне прямо сейчас нужно захватить замок, имея лишь то, что я вижу. Правильно я понимаю вопрос?

Дядя молча кивнул.

— Тогда… — Ральф выпрямился, голос окреп, потерял хрипотцу. — Я бы расставил корабли в широкий полукруг, метров за двести от этих скал. Приказал бы выкатить на палубы все требушеты и катапульты, зарядить их не горшками с горючкой, а самыми тяжёлыми каменными глыбами, что у нас есть в трюмах. И по моей команде… — он сделал паузу, — одновременно выпустил бы весь этот каменный дождь. Не в стену. В основание скал. Если предположить, что у нас около двухсот машин… Два залпа, нет, три! После такого обстрела осколки и целые глыбы этих скал рухнули бы вниз, на те самые «зубы», что мешают подойти. Разбили бы их, образовали проход. И тогда мы спокойно заводим корабли, ставим лестницы — и на стены.

— Браво, племянник, — не скрывая искреннего удивления, произнёс Арне. Голос его смягчился. — Умно. Очень умно. Только ты не учёл одного: замок стоит на уступе. От уровня воды до подножия стены — добрых сто метров.

— Не забывай, дядя, у нас лестницы двойные, складные! — парировал Ральф, и у него опять натянулась улыбка.

В этот момент к ним подбежал молодой солдат.

— Ваша светлость принц! Ваше сиятельство лорд Арне! Время — семь часов утра. Вы приказывали оповестить вас, когда наступит данный час!

Солдат, отсалютовав, умчался обратно в суматоху подготовки. Арне и Ральф переглянулись. Ни слова не было сказано, но в этом взгляде прочлась решимость. Они одновременно кивнули друг другу и развернулись, чтобы направиться в каюту командования. Пора было отдавать приказ, от которого зависела судьба королевства. Начинался захват Рокфуда.

Если на палубе царила предбоевая суета, то в каюте командующего стояла тишина, нарушаемая лишь мерным скрипом корабельных балок. Там, за столом, заваленным картами и сводками, сидел единственный человек — младший генерал Кариус, замещающий командование в случае непредвиденных проблем. Его лицо, испещрённое шрамом от старого ожога, было сосредоточенным.

— Мой принц, лорд Арне, — встретил он их, приложив ладонь к виску в безупречном воинском приветствии.

— Так, что у нас по плану? Говори быстро, — отрезал Ральф, тяжело опускаясь в своё кресло. Вино утренней прохлады, казалось, немного прояснило его голову, но в глазах ещё стояла мутная пелена.

Кариус засуетился, нервно перебирая разбросанные по столу бумаги.

— Вот, кажется, эта! — наконец сказал он, поднимая испещрённый пометками лист.

— Да, всё верно. Как вы и расписали, — он мельком взглянул на нагрудные серебряные часы. — Через двенадцать минут с нашего флагмана будет дан сигнал огненными стрелами в небо.

— Да-да, после этого выйдут тараны, — перебил его Ральф, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику.

— Дай ему договорить до конца, Ральф! — резко оборвал его Арне. — Мы обязаны просчитывать каждую мелочь. Каждая ошибка стоит жизней.

Кариус сглотнул, но, собравшись, продолжил более уверенным тоном:

— После сигнала три наших специальных корабля, оснащённых усиленным железным дном и таранным носом, выдвинутся вперёд. Их задача — на полном ходу проломить внешнее кольцо скал у восточного мыса, где порода наиболее хрупка. Расчёты инженеров подтверждают возможность.

Ральф задумчиво уставился в деревянные половицы, лишь изредка кивая под монотонный отчёт Кариуса. Ведь это был его план, рождённый в одну из редких трезвых ночей. Но сейчас слова генерала звучали для него как отдалённый гул.

Кариус продолжал говорить о диспозиции абордажных команд, но Ральф и Арне его уже не слушали. Дядя пристально смотрел на племянника.

— О чём ты думаешь? — тихо спросил Арне. — Ты придумал гениальный план. Без моих подсказок. Так о чём эта задумчивость?

Ральф медленно перевёл взгляд сначала на Кариуса, который замолчал, почувствовав напряжение, затем — на дядю.

— Иди, жди нас снаружи, — тихо, но не допускающим возражений тоном сказал принц. — Мы скоро подойдём. Будем начинать.

Кариус, не сказав ни слова, щёлкнул каблуками и быстро покинул каюту, оставив родственников наедине с гулом моря и тяжестью невысказанного.

— Я не понимаю, зачем мы это делаем, — произнёс Ральф, едва дверь захлопнулась.

— Как это, Ральф? Всё же просто! — Арне развёл руками, но в его жесте была тревога, а не уверенность.

— Да, я в идеале помню слова отца, — Ральф говорил монотонно, как заученную молитву. — Золотые и серебряные шахты, находящиеся в городе Рокфуд, в Чёрной Гавани. Далее — лорды и жители, отказавшиеся от верности короне. Поэтому шахты нужно отнять. Вернуть. Вернуть их верность короне.

— Ну и что здесь не так? — спросил Арне, но в его голосе уже не было недоумения, а лишь усталая готовность услышать то, чего он боялся.

Ральф резко выпрямился, положил ладони на стол. Взгляд, внезапно прояснившийся, стал жёстким и острым, как клинок. Он смотрел прямо в глаза дяде.

— Мне всё это понятно, дядя. Всё, кроме одного. Для чего он приказал мне резать всех — всех подряд — мирных и солдат, на пути к цитадели лордов? «Чтобы не оставалось свидетелей бесчестья», — так он сказал. Какое бесчестье? Мы возвращаем своё!

Тяжёлое молчание повисло в душной каюте.

— Почему ты не говорил мне раньше? — наконец выдохнул Арне, и в его голосе прозвучала боль.

— Оттягивал как мог, — Ральф отвернулся, снова глядя в пол. — Не ожидал, что это наступит так скоро. Что день «Х» станет просто… завтрашним утром.

Дядя тяжело вздохнул, будто поднимая непосильную ношу.

— И что ты надумал?

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, знаю твой совет, — горько усмехнулся Ральф. — Что ты после смерти сына, после сдачи полномочий и отставки стал пацифистом. Я слышал это сто раз. Но… — он замолк, ища слова. — Ладно ещё солдат. Солдат, который с оружием в руках выбрал свою сторону. Но мирные люди? Женщины, старики, дети в лавчонках и на пристани? Это же моё население, дядя! В какой бы политической обстановке ни находилось сейчас королевство, они-то тут при чём?

— Но я знаю, что ты сейчас ответишь, — с бесконечным огорчением сказал Арне, закрывая глаза.

— Да, я знаю, что ты знаешь! — вспыкнул Ральф, и в его голосе впервые за этот разговор прорвалась отчаянная злость. — Я не могу ослушаться приказа отца. Короля.

— А я думаю — можешь! — вдруг рявкнул Арне, с силой ударив ладонью по столу. Карты и чернильница подпрыгнули. В его глазах горел неожиданный, яростный огонь. Огонь того самого «дракона Нации Огня», о котором так легкомысленно шутил Ральф.

В этот момент дверь с треском распахнулась. На пороге стоял бледный Кариус.

— Ваше высочество! Лорд Арне! Две минуты! Прошу вас, на палубу! Сигнал вот-вот будет дан!

Слова повисли в воздухе, острые и неумолимые. Дядя и племянник в последний раз пристально посмотрели друг другу в глаза. В этом взгляде было всё: годы молчаливого понимания, боль утрат, тяжесть долга и тлеющая искра только что родившегося бунта. Не сказав больше ни слова, они разом поднялись и ускоренным шагом направились на палубу, навстречу гулу ветра, запаху моря и началу дня, который должен был принести славу или бесчестье. Решение было отложено, но уже не отменено.

По их выходе на палубу их ждал строй, выстроенный в пять плотных рядов — все, кто находился на этом флагманском корабле.

— Не смогу сказать речь так, чтобы все разом услышали, — начал Ральф, медленно обводя взглядом лица воинов. — Но вы послушайте.

Тишина стала такой плотной, что слышно было, как волны лижут борт.

— В условиях войны мы все лежим в грязи, — голос принца звучал тихо, но отчётливо. — Просто кто-то закрывает глаза, тонет в ней, а кто-то смотрит на звёзды. Так вот — на звёзды смотрим мы, служа короне. Наша сегодняшняя задача — помочь открыть глаза тем, кто тонет. Да, через силу. Да, через захват. Но они по-другому не понимают. Мы ведём войну с четырьмя королевствами сразу. Но как мы её выиграем, если у нас самих — междоусобица?

Слова повисли в воздухе. Затем, как один, все стоявшие в строю — от седовласых командиров до юных солдат — поднесли ладони к виску в едином, немом салюте. У каждого пробежала та самая искра — воспоминание о том, за что они сражаются. Они были готовы на всё.

Ральф так же приложил ладонь к виску, отдавая честь им в ответ. Его лицо стало каменным.

— Слушайте мои приказы. Никакого самовольничества. Кто ослушается — лишится жизни на месте.

— По местам! По местам! По местам! — началась суета, но теперь чёткая и слаженная. Меньше чем за минуту солдаты и командиры заняли свои боевые позиции.

Арне и Ральф стояли у самого носа, вглядываясь в вершину далёкой стены Рокфуда, утыканную крошечными с их расстояния фигурками вражеских солдат.

— Их довольно много, — не шелохнувшись, констатировал Арне.

— Скоро будет втрое меньше.

— Ты принял решение? — Арне перевёл взгляд на племянника, в голосе — лёгкая опаска.

Ральф выдержал паузу в несколько секунд, повернулся и уверенно, холодно сказал:

— Да.

— Ваше высочество, мы готовы! — раздался доклад командира.

Принц подошёл к самому краю форштевня, дождался, пока дядя встанет рядом. Затем он сосредоточился, и в его сомкнутых ладонях вспыхнуло, затрещало и разгорелось живое пламя. Солдаты смотрели на это как на чудо, завораживающее их каждый раз. Арне последовал его примеру. Два факела в человеческих руках ярко полыхнули в сером утреннем воздухе.

Затем они синхронно выпустили в небо три чётких залпа пламени — сигнал, который должен был увидеть каждый корабль их армады.

На стене Рокфуда продолжалось пассивное наблюдение. Ни воины, ни жители не верили, что кто-то сумеет к ним пробраться. Собранные шпионами данные гласили: численность армии Ральфа примерно равна гарнизону замка, а то и меньше. Но в отчётах была и иная строчка: воины принца — профессиональные убийцы, прошедшие десятки войн. Армия же Рокфуда почти не нюхала пороха, их главной защитой всегда были эти самые неприступные скалы и стены.

Корабли начали перестроение. Мимо флагмана, разрывая воду, проплыли три особых судна с окованными железом носами и днищами — живые тараны. Остальные, кроме пятнадцати оставшихся сзади, начали выстраиваться в три линии. Корабль Ральфа встал в центре первой линии. Остальные образовали длинную шеренгу и замерли в ожидании.

Сердце принца сжалось, когда тараны, набирая скорость, устремились к чёрным зубцам подводных скал.

— Нервничаешь, Ральф? — не отрывая серьёзного взгляда от таранов, спросил Арне.

— Так же, как и все тут.

Едва он договорил, как раздался первый, оглушительный скрежет. Затем второй, третий — будто гигантская точилка ломала каменные клыки. Ральф не выдержал и закрыл глаза. Через минуту его дернули за рукав. Он открыл глаза на крики ликования — солдаты обнимались, били друг друга по плечам, смеялись. Путь открыт.

По палубам уже перекидывали сходни, чтобы воины могли перебраться на сами тараны и по специальным лестницам взобраться наверх. Ральф уже собирался дать следующий приказ…

— Что? Что происходит? — вскрикнул он, увидев, как лицо Арне исказилось.

Дядя молчал, уставившись вдаль. На таранные корабли со стены, набирая чудовищную скорость, летели бочки. Десятки бочек. Они падали с каменной высоты, круша палубы и прибивая тех, кто не успел увернуться.

— Ральф, ты видишь? Смотри, как они бьют!

— Да… вон тому вообще голову раздавило… — пробормотал принц, втягивая шею.

— Смотри наверх!

Ральф поднял взгляд. Со стены, будто стая огненных птиц, полетели зажигательные стрелы. Они впивались в дерево, пропитанное разлившимся из разбитых бочек маслом. Вспыхнуло всё разом.

Паника, молниеносная и всепоглощающая, охватила остальные корабли. Все с ужасом наблюдали, как их товарищи, обречённые плыть на таранах, превращались в живые факелы, метались и бросались в воду, только чтобы напороться на оставшиеся под водой осколки скал.

— Ральф, командуй! Срочно! Надо что-то делать! — Арне схватил племянника за локти, голос звучал как набат.

На мгновение Ральф тоже поверил в провал. Но потом мысль, холодная и чёткая, пронзила панику: скалы сломаны. Мы потеряли людей и три корабля. Но это — допустимые жертвы.

Между кораблями основных сил уже были наведены мостки. Ральф побежал по ним к крайнему кораблю в линии, чтобы его сигнал увидели те самые пятнадцать, выстроенные в шеренгу сзади. Он вновь разжёг пламя в руках и выбросил в небо ослепительную вспышку — команду «Начинать».

Командиры на задних кораблях были в смятении — план рушился. Но дисциплина и доверие к принцу взяли верх. Как только огонь Ральфа рассеялся, на палубах каждого из пятнадцати кораблей были выкачены и приведены в готовность катапульты. На их ложах лежали точно такие же бочки с маслом. По второму огненному сигналу принца десятки тугожгнущих тетив лязгнули одновременно.

Бочки, описывая плавные дуги, понеслись к стене, прямо в места скопления солдат Рокфуда. Те, увидев летящую смерть, бросились врассыпную. Деревянные снаряды разбились о каменные площадки, заливая всё липкой, горючей жижей. Но в отличие от примитивных бочек защитников, эти, сконструированные мейстером Оливером, были снабжены кремневыми замками внутри. От удара они высекали искру.

Верхушка стены вспыхнула единым, огромным, почти красивым огненным цветком. Из-под этого ада пытались вырваться те, кому не повезло. Кто-то, объятый пламенем, падал вниз, кто-то сгорал, не сдвинувшись с места. Армия принца ответила ликующим рёвом. Но это был радостный и страшный звук — все понимали, что это лишь начало.

Ральф побежал обратно к Арне. Там его уже ждал младший генерал Кариус.

— Вот это вы устроили, принц! Браво! — тот был в восторге.

Ральф холодно кивнул:

— Кариус, сейчас же веди корабли туда, к нашим сожжённым.

И Арне, и генерал удивлённо замерли.

— Ты придумал новый план? — спросил дядя.

— Да. Мы должны потушить и тараны, и стену. Я распоряжусь направить бочки с водой на стену. Ты, Кариус, займись таранами. Мы зайдём на стену по ним.

— А если они утонут? — сомневался Арне.

— Не сразу. Дно-то железное. Дерево внутри выгорело, но каркас должен держать. Вот так и залезем.

— Ты сказал «вести корабли», но не уточнил порядок, — осторожно заметил Арне.

— Я сказал верно. Наш корабль зайдёт одним из первых. Так я придам духа армии.

Арне смотрел на племянника с приятным удивлением. Он видел в его глазах не панику, а холодный, расчётливый пожар.

Когда стена и обгоревшие остовы таранов были залиты водой, первый корабль причалил к центральному, ещё дымящемуся корпусу. Около двухсот воинов высадились и, установив штурмовые лестницы, начали карабкаться вверх. Следом, к соседнему тарану, подошёл корабль Ральфа. Принц полез по лестнице третьим, пропустив вперёд двух опытных бойцов.

Арне на мгновение застыл, поражённый смелостью племянника, но тут же опомнился, велел поднять себя к лестнице и ринулся вслед за ним.

Поднявшись на стену, Ральф первым делом скомандовал:

— Щитоносцы, вперёд! Прикрыть периметр!

Воины с тяжёлыми щитами мгновенно прошли вперёд, к началу моста, ведущего в город, и встали на колено, прикрывая товарищей, продолжавших взбираться.

Принц на секунду обернулся и застыл, поражённый открывшейся картиной: утреннее море, усеянное десятками его кораблей под дымным небом. Его вернул к реальности голос снизу:

— Красиво? Подними быстрее, а то будешь любоваться на мой труп на этих скалах!

Ральф рассмеялся, наклонился и втащил дядю на стену.

— Так, какая обстановка?

— Я, как ты мне в детстве рассказывал, выстроил щиты и жду, пока поднимется больше людей, — с воодушевлением ответил принц.

Арне быстро окинул взглядом плацдарм — на стене было уже не менее семисот их воинов.

— Видимо, ты меня плохо слушал… А может, уже тогда выпивал?

— Что? Скажи, что не так?

— Моя тактика — щитоносцы прикрывают первую волну, которая сразу идёт в прорыв! Остальные — за ними!

Ральф вытаращил глаза. Получив лёгкий подзатыльник, он рванулся вперёд с криком:

— В БОЙ!

Арне успел схватить его за руку, прежде чем тот скрылся в толпе. Взгляд стал жёстким.

— Ты решил, что будешь делать с приказом отца? О мирном населении?

Ральф встретил его взгляд без колебаний.

— Да. Давно решил.

И спокойно шагнул вперёд, на мост, вслед за своей бегущей армией.

Глаза принца горели. Пройдя мост, он увидел ожесточённую схватку на узких улочках предместья. Падал воин за воином. Лилась кровь. И падали в основном его солдаты — защитники Рокфуда, ободрённые первым успехом у таранов, контратаковали яростно и плотно.

— СЕЙЧАС! — проревел Арне.

И оставшаяся часть армии — около двух тысяч свежих, яростных бойцов — хлынула через мост, сметая всё на своём пути. Уже через минуту по жёсткой, победоносной улыбке Ральфа было понятно: замок взят. Противник не мог конкурировать. Выучка, броня, численность — всё было на их стороне.

Арне, оглушённый криками и звоном стали, подошёл к племяннику сквозь хаос битвы.

— Вот так выглядит в идеале исполненная моя стратегия.

— И я скажу тебе, дядя, она и вправду идеальна. Задний ряд лучников, следующий за мечниками… Части заходят идеально, дополняя друг друга.

Спустя десять минут резни многие защитники Рокфуда обратились в бегство, бросали оружие. Но даже сдававшихся порой настигал удар в спину или лицо. Армия Ральфа гнала бегущих до самых стен внутренней цитадели — последнего убежища лордов города и хранилища его богатств.

— Правда, тут за главного несколько лордов, дядя? — вёл беседу принц, шагая по мостовой, усеянной телами друзей и врагов.

Арне, которому вся эта картина неприятно напоминала старые, кровавые времена, пытался поддержать разговор, как вдруг его взгляд зацепился за движение сбоку. Солдаты принца начали врываться в дома, стоящие по пути к цитадели.

— Ральф! Срочно, посмотри, что творят эти мрази!

Принц обернулся и увидел, как из окна одного из домов скинули обезглавленное тело мужчины в простом халате. Кровь ударила в голову. Но, бросив взгляд вперёд, он увидел главное: его воины уже штурмуют ворота цитадели, добьют оставшихся защитников, которых было ещё около половины.

Арне с глубоким разочарованием посмотрел на племянника. Увидев, что тот смотрит на тело убитого горожанина и бездействует, он понял: принц избрал путь жестокости, путь своего отца и сестры…

Ральф же увидел вдалеке другую картину: несколько солдат Рокфуда, отчаявшись, бросали оружие и падали на колени, но их всё равно закалывали.

— БЫСТРО, ВСТАТЬ В СТРОЙ! — заревел он так, что перекрыл гул битвы.

Но его голос потонул в общем хаосе. Взгляд Арне сменился с разочарованного на удивлённый.

«Никто не слышит… — промелькнуло у Ральфа. — Тогда сделаем так».

Он развёл руки, и между ладонями вновь вспыхнуло пламя. Собрав его в раскалённый шар, он начал быстрыми, точными залпами метать огненные снаряды в сторону цитадели. Они били без разбора — и по своим, завязшим в бою, и по чужим.

Армия замерла в недоумении. Резня на мгновение прекратилась. Защитники Рокфуда попятились, отбежали. Ральф жестом подозвал к себе троих солдат, тех самых, что ворвались в дом. Он, не говоря ни слова, пронзил мечом первого. Двое других, обалдев, попытались было броситься на принца, но одного огненным шквалом отбросил Арне — тот, пролетев несколько метров, рухнул бездыханным. Со вторым коротко и жестоко разделался сам Ральф.

Наступила тишина — такая, что капли крови с клинка было слышно. Армия, понемногу опомнившись, стала выстраиваться в два длинных коридора. Между ними Ральф и Арне медленно пошли к цитадели. И принц говорил, его голос гремел над затихшим городом:

— Каждый из вас — мужчина, которого любой отец хотел бы видеть своим сыном! Вы совершили подвиг, сражаясь за меня, рискуя жизнью, а кто-то — отдав её! ВЫ и Я — мы захватили Рокфуд! Не самую лучшую крепость на воде в Альтерии, но в Королевстве Огня — точно! Так ведите себя ДОСТОЙНО! Не добивайте сдавшихся! И уж тем более — не трогайте мирных жителей! Эти трое умерли за то, что ворвались в чужой дом и убили чьего-то отца! Я лично отдам под трибунал каждого, кто посмеет тронуть мирного!

Дойдя до самых ворот цитадели, он закончил:

— Я поздравляю вас с нашей ОБЩЕЙ победой! Сегодня мы доплывём до тюрьмы, встретимся с моей сестрой-победительницей и будем праздновать!

Весь легион, стоявший в двух колоннах, ответил единым, оглушительным, победным кличем. Ральф с гордостью смотрел на них.

— Свяжите пленных! Повезём их с собой, и они будут годами отмаливать свои грехи в камерах!

Солдаты вновь закричали от радости, начали обниматься, складывать оружие. Над кровавым полем воцарилась странная, праздничная атмосфера лёгкой, как теперь казалось, победы над неприступной твердыней.

— Ну всё, дядя, пойдём навестим лордов. Так ты так и не сказал, сколько их там? — спросил Ральф, уже поднимаясь по ступеням цитадели.

Арне смотрел на него — с гордостью, с облегчением, с восхищением. Он крепко обнял племянника за плечи.

— Ты сделал правильный выбор. Я горжусь тобой.

— Да! Ты можешь быстрее, я знаю!.. А теперь будь чувствительнее, красавица… Если хочешь, чтобы это длилось дольше, не показывай все таланты сразу!

Эти выкрики лорд Джеймс слушал, стоя за дверью одной из комнат самого крупного борделя Файрократа. Он ждал, пока десница короля, его визави по совету, освободится. Ждал уже полчаса.

Пальцы впились в ладонь так, что ногти оставили следы. Истекали последние десять минут, отведённых на терпение. Генрих был уставшим и раздражённым от долгого ожидания и нескончаемых вздохов за дверью. Наконец он решился.

— Наконец-то, — прошептал он себе. — Никогда бы не поверил, если бы сам не засекал.

— Уже тридцать пять минут, как я пришёл, а она кричала с самого начала… Молодец, лорд Джеймс…

— Приходи, мой лорд, хоть каждый день… — донёсся из комнаты последний обрывок разговора.

Девушка вышла, распахнув дверь, и почти столкнулась со стоявшим у стены Генрихом. Тот с детской неловкостью уставился на неё. Она замерла, узнав его.

— Лорд Генрих! И вы здесь! Представляете, ваш коллега по королевскому совету только что сделал мне выручку за целую неделю!

— Отлично. Четверть возьми себе, остальное отнеси в кассу борделя, — сказал Генрих ровным тоном.

«И если ты сейчас не исчезнешь, я порву веки на твоих падших глазах», — холодно подумал он.

Довольная девушка скрылась в полумраке коридора. Генрих распахнул дверь, отодвинул тяжёлые бархатные портьеры и вошёл с самой дружелюбной улыбкой, хотя мгновение назад его лицо за дверью искажала злейшая гримаса.

— Добрый день, сир Джеймс. Или лорд Джеймс? Как правильно к вам обращаться?

Командующий надзором за преступниками и королевской гвардией, облачённый в золотые доспехи, стоял, натягивая последний сабатон. Его волосы цвета старого золота падали на лицо, пока он наклонялся. Не поднимая головы, он ответил:

— Как вам удобно, лорд Король-крыс? Или всё же лорд Генрих? Я пока тоже не разобрался. Подскажите.

Генрих усмехнулся и сложил руки перед собой в замок.

— Меня зовут Генрих. Так что второй вариант будет точнее, сир Джеймс.

Джеймс выпрямился, начал медленно обходить комнату, изучающе оглядывая убранство.

— Лорд Генрих… а неплохо ты комнаты оформил. Я в твоём борделе впервые.

— И как вам?

— В общем, понравилось. Девочка хорошая. Только вот охраны не хватает. Ощущение, что любой может вломиться…

— А вы, сир командующий надзором за преступниками, почаще наведывайтесь — и охрана будет не нужна, — усмехнулся Генрих.

— А вы, я посмотрю, острить пришли… Только плохое у меня сегодня настроение отвечать на ваши остроты, — сказал Джеймс, поправляя портупею с мечом.

— Дайте угадаю, что же вас гложет, — поднял Генрих указательный палец. — Думаю, что это любовь. Не так ли, лорд Джеймс?

— Сейчас, дайте закрепить… о, вот, готово, — выдержал паузу Джеймс. — Вы были бы не вы, король крыс, если бы не знали, что меня гложет. Только сейчас не угадали. Поэтому прошу меня простить.

Джеймс кивком попрощался и направился к выходу. Но едва его рука коснулась дверной ручки, он услышал нечто, что заставило его резко захлопнуть дверь, щёлкнуть внутренней цепью и медленно вернуться на прежнее место. Обойдя недвижимого Генриха, он остановился перед ним.

— Повторите, что вы сказали?

— Я думаю, вас беспокоит, как бы поскорее настал день, чтобы снова засунуть в принцессу Диану.

Джеймс сначала просто поник, будто от удара. Затем его охватила ярость. Он сделал шаг вперёд, и теперь их лица разделяли дюймы.

— Что ты несёшь? За такие слова я выколю тебе глаза и сделаю евнухом. Прямо сейчас.

— Разве нужно так злиться? Да и чему удивляться… Я думаю, за этот острый язык она вас и полюбила.

У Джеймса расширились глаза. Гнев в них сменился шоком. Он не понимал, что происходит.

— Ведь вот, совсем недавно… может, месяц назад, перед её отъездом. Вспомните! Её комната в замке. Ваша золотая грива между её ног… Мне дальше продолжать?

Лицо Джеймса передёргивало. В нём боролись ярость, паника и растерянность. Он молчал.

— Так как вы думаете, сир Джеймс, что будет, если король узнает?

Сквозь оскал Джеймс выдавил:

— Ты не докажешь!

— Ох, ещё как докажу. Король верит своему деснице во всех вопросах. Да и свидетелей у десницы полно… Как это вы не подумали убрать стражу?

— Что ты хочешь?

Генрих с лёгкой усмешкой обошёл Джеймса и развалился в кресле у кровати. Взял бокал с остатками вина, отхлебнул.

— Скоро мы выбираем казначея. Твой голос сыграет большую роль. Проголосуешь за того, кого я тебе скажу позже… и пока что мы забудем об этом инциденте.

Генрих, уже вкушая очередную победу, смаковал вино, глядя в окно. Джеймс тем временем тяжело опустился на край ещё тёплой кровати.

— Как считаете, лорд Генрих, что будет, когда король узнает, что его десница и великий мейстер сговорились, профинансировали Землю и подставили Дарио?

Пока Джеймс говорил, Генрих плавно, как на шарнирах, повернул голову от окна к нему. На его губах застыла всё та же улыбка. Он поставил бокал, ещё раз окинул Джеймса насмешливым взглядом и произнёс:

— Неплохо получилось. Только вот доказать у вас никогда не выйдет…

— Может, и так. Но скоро приедет моя любимая сестра. Та самая, которая непременно захочет выслушать, как у её двоюродного брата дела и что его тревожит… Вот её, свою неповторимую дочь, он послушает точно.

Перед внутренним взором Генриха возник образ «проклятой дивы». Улыбка мгновенно сошла с его лица, и дальнейший разговор пошёл без тени былого притворного уважения.

— Вы же тут на птичьих правах вообще, сир Джеймс. Вы — сын двоюродного брата короля.

— Да, вы правы. Я даже не из дома Роузей. Тем не менее — родственник короля. А вы — нет!

— Я — его десница. Тот, кто сам заработал своё место.

Пять секунд тянулись, как пять минут. Наконец Генрих продолжил, и его голос стал тише, но твёрже:

— Спешу предупредить. Если вы или ваша сестра решите со мной что-то сделать… Помимо меня, ваш секрет знают ещё трое моих доверенных лиц. И точно так же, если король хоть как-нибудь узнает, что я якобы предатель, он сразу же узнает и про вас.

— Вы почему такой злой на любовь, лорд Генрих? Из-за того, что корона приняла решение выдать пленную Анну Фонтайн, вашу любимую женщину, за нынешнего лорда Шио Гилберта?

Лицо Генриха изменилось мгновенно. Все мускулы натянулись. Он вскочил на ноги.

— Повтори, что ты сказал? Почему я в первый раз об этом слышу?!

Джеймс медленно поднялся с кровати и начал двигаться к двери, не торопясь, наслаждаясь моментом.

— Король объявил об этом сегодня. Удачи, лорд Генрих.

— Вы намного умнее своих двадцати пяти лет, сир Джеймс… — бросил ему вдогонку Генрих, и в его голосе впервые прозвучала холодная, звенящая нотка.

Выйдя за дверь, Джеймс сделал несколько шагов уверенной походкой, но затем его лицо исказили страх и трепет. Он прислонился к прохладной стене. Пальцы дрожали.

«Как он узнал? Мы же так скрывались… Что делать? Надо ждать её. Только Диана… её статус тут поможет…»

Мимо проходила одна из девушек, заметила его бледность и дрожь. С сочувственной улыбкой она подошла, чтобы предложить утешение. Не глядя, Джеймс в золотых наручах нанёс ей короткий, страшной силы удар кулаком в переносицу.

— Не трожь меня, гнилая тварь! — прошипел он и, не оглядываясь, зашагал к выходу.

Девушка рухнула на пол без звука. Тяжёлый золотой кулак сделал своё дело мгновенно.

Через минуту из комнаты вышел и Генрих. Он задумчиво посмотрел на неподвижное тело у своих ног, затем присел на корточки и аккуратно закрыл девушке веки.

— Значит, эмоциональную битву я выиграл, — тихо произнёс он, и улыбка, жёсткая и безрадостная, вернулась на его лицо.

Топот копыт и лязг доспехов армии принцессы Дианы нарушили тишину полей, по которым она продвигалась к крупнейшей тюрьме Королевства Огня на встречу с Ральфом и Арне. По её приказу особое внимание как ценным пленникам уделяли Роберту и Алану. Их окружил плотный круг солдат, и они двигались на лошадях чуть в отдалении от остальных пленных.

Роберт не решался заговорить с Аланом, видя его подавленное состояние. Багровый след от каблука Дианы всё ещё отпечатывался на его щеке. Роберт копил решимость, чтобы спросить о той самой клятве, которую Алан обещал раскрыть, если они останутся в живых.

К его удивлению, спустя несколько минут Алан заговорил первым:

— Да, лучше было умереть, чем томиться в плену у этой проклятой дивы.

Роберт, смотревший на пылающий закат справа, сначала лишь услышал слова, затем перевёл взгляд вперёд, а под конец фразы — на своего командира.

— Знаешь, Роберт, я сказал неправильно. К чёрту этот плен! Я здесь живой, еду на лошади, а мои верные товарищи, лорды и воины… уже кормят ворон своими телами.

Роберт выдержал паузу и произнёс с усилием:

— Я не умею должным образом сострадать… Но это были товарищи. И твои, и мои. То, что мы живы, — дар Бога Огня. Должны быть ему благодарны, наверное…

На суровом, опечаленном лице Алана мелькнула тень улыбки. Он вытер намокшие глаза о плечо и сказал:

— Правильно говоришь. Но положение наше тяжёлое. Вряд ли нас что-то спасёт.

Один из солдат, что шёл рядом, исполняя роль и охраны, и надсмотрщика, грубо ткнул Алана древком копья в ногу и рявкнул:

— Да заткни ты уже пасть! Достал своей болтовнёй!

Алан повернул голову в сторону солдата, но тут же отвернулся. Только желваки заходили на скулах.

— Давайте говорить тише, — полушепотом, с кривой улыбкой, предложил Роберт.

Эти слова словно согрели Алана. Он кивнул, но лицо его снова стало каменным. Он уставился в одну точку впереди, туда, где в начале колонны виднелась позолоченная карета.

Роберт попытался уловить его взгляд, беспокойно заёрзал в седле.

— Клятва, — тяжело выдохнул Алан одно-единственное слово.

Внимание Роберта мгновенно сфокусировалось на нём.

— Я обещал, если выживем… Ну, вот мы живы. Речь о клятве, которую я дал. О тебе.

Роберт напрягся, предвкушая то, о чём размышлял с момента этого обещания.

— Три года назад, когда Осфальд и его дети пришли к тебе в Шио с войной…

— Но мой отец выбрал погибель себя, а не сотен тысяч жителей Шио, — перебил Роберт.

— Да. Твой отец был замечательным человеком. Я не знал ни одного лидера, кто выбрал бы собственную смерть вместо боя, в котором было войско, готовое сражаться за него до конца. Но для него важна была каждая жизнь, а то сражение он считал бессмысленным.

Роберт был рад слышать добрые слова об отце, но щемящая печаль от старых воспоминаний начала окутывать его.

— Но о твоём отце, Синем Пламени Шио, мы поговорим в другой раз. Сейчас — о моей клятве.

Внезапно вся армия замерла. Солдаты и кони впереди начали останавливаться.

— Что? Что происходит? — встревожился Алан.

Роберт, пытаясь понять причину остановки, молча вглядывался в спускающиеся сумерки.

Когда движение окончательно прекратилось, издалека послышалось тяжёлое, мерное приближение — лязг лат. К ним подходили советник принцессы Густав и сир Андрес.

— Сир Андрес, будьте так любезны, помогите лорду Роберту слезть с лошади, — произнёс Густав.

Андрес, как всегда безмолвный, взял Роберта под мышки, словно ребёнка, и поставил на землю.

— Что вам нужно? — спросил Роберт.

Алан в этот момент уже начал спрыгивать с коня, но к его горлу и груди тут же приставили несколько клинков.

— Даже не думай, — прошипел один из стражников. — Слезешь — лишишься ног.

Алан смиренно вздохнул и закинул правую ногу обратно через седло.

«Ну, вроде этот Густав улыбается… Настроен незлобно, кажется», — промелькнуло у него.

— Лорд Роберт, принцесса желает, чтобы вы провели с ней некоторое время, — объявил Густав.

Подходя к карете, Роберт спросил:

— А чего она хочет?

— Сейчас сами узнаете.

Андрес открыл дверцу. Когда Роберт стал заходить, Густав успел шепнуть ему на ухо:

— Кажется, она в хорошем настроении.

Он похлопал юношу по плечу, дверь закрылась, и армия вновь тронулась в путь.

Роберт оказался в небольшой, но уютной карете с двумя бархатными диванами. На одном из них восседала Диана.

Она с улыбкой поднялась, взяла его за руку и усадила рядом.

— Роб… Так я тебя называла в детстве, да?

Роберт холодно посмотрел на неё. Её пальцы были мягкими, но от прикосновения захотелось отдёрнуть руку.

— Да. Именно так.

Диана грациозно развернулась и, словно кошка, опустилась на диван напротив.

— Представляешь, сколько времени прошло? Лет семь уж точно я тебя так не звала…

Роберт откинулся на спинку дивана, не сводя с неё пристального взгляда.

— А теперь, — продолжила она, — я скоро стану королевой всей Альтерии, когда мой отец её захватит.

Роберт удивлённо поднял бровь:

— Всей Альтерии? Во-первых, с чего ты взяла, что вы покорите Воздух, Землю, Воду и Свет? Во-вторых, разве наследный принц — не Ральф?

— Мы уже почти истребили Воздух, стёрли с лица земли Солнце. Ты представляешь? Ни одного гражданина, города — пепелища. А Солнце… когда-то это была сильная страна.

— Почему для тебя лишить жизни целый народ — предмет гордости? — не сдержался Роберт.

Она встала:

— Потому что эти животные, эти наглые твари, притесняли нас, Огонь! Мой прадед умер из-за них!

— Но это сейчас не важно, — махнула она рукой, и тон её сменился. — Ты спросил, почему королева буду я, а не мой брат?

Она подошла и уселась к нему на колени, одной рукой обвив его шею. Роберт напрягся, но не отодвинулся.

— Потому что я рожу наследника. Идеального Хранителя Пламени. Твой синий огонь, мой королевский красный… Только представь, кровь Роузей и Фонтайнов в одном теле. Пламя, которое будет слушаться его с рождения. Он будет лучшим королём мира!

Она приблизилась к его уху, слегка коснулась губами мочки, потом медленно, словно вкушая, провела языком по щеке к его губам. Перед самым поцелуем прошептала:

— А я буду лучшей матерью-регентом для своего сына.

Роберт отчётливо слышал и запоминал каждое её слово, но сознание разрывалось между шоком и странным, запретным наслаждением. Пальцы вцепились в край дивана.

После долгого поцелуя она отодвинулась на волосок и спросила:

— А ты меня ещё любишь?

Роберт, всё ещё в оцепенении, не мог отвести взгляд от её лица, находящегося так близко.

— Я спросила, любишь ли ты меня ещё? Ведь в детстве ты признавался!

Роберт хотел солгать, но, выдохнув, выдавил:

— Я тебя ненавижу.

— Ненависть и любовь… разве это не одно и то же? — с хитрой улыбкой произнесла Диана и снова поцеловала его.

После нескольких минут молчаливых поцелуев она сказала:

— Я вижу по твоим прекрасным глазам, что ты очень умён. Но все мужчины в конечном счёте охвачены похотью и думают именно ей, — она положила ладонь ему на промежность.

Роберт резко оттолкнул её. Ладонь горела там, где она коснулась.

— Я такой же, как все! Но свою голову и свои мысли я тебе не отдам.

Диана, усмехнувшись, вернулась на свой диван.

— Я тебя недооценила. Думала, вырос обычным беглым лордом. А тут выясняется — троих моих воинов убил лично, с командирами врагов короны дружишь, окреп, вытянулся… Выше меня на голову, хотя я далеко не маленькая. Кстати, ты единственный мужчина, который… не хочет меня.

— Тебя это раздражает? Или обижает? — бросил он.

Диана с той же ухмылкой встала, постучала в стенку кареты. Армия вновь остановилась. Дверь открыл Андрес.

— Уведите его обратно, — холодно приказала Диана Густаву.

Роберт поднялся и вышел. Вслед ему прозвучали её слова, полные уверенности:

— Я в любом случае получу всё, что хочу! И тебя получу!

Когда дверь закрылась и карета вновь тронулась, Диана опустилась на диван, запрокинула голову и, внезапно растрёпанная и задумчивая, уставилась в узорчатый потолок.

Король Осфальд наслаждался отдыхом в саду роз, когда к нему приблизился один из помощников.

— Ваше величество, вас вскоре будут ждать в тронном зале жрецы и лорд Ричард, — почтительно доложил он.

Король коротко кивнул, не отрывая взгляда от сидевшей рядом девушки, чьё лицо озаряла безмятежная улыбка. Увидев кивок, помощник уже собрался удалиться, но был остановлен голосом монарха:

— Позаботься, чтобы эта роза посетила мои покои с наступлением ночи.

— Она будет там с заходом солнца, ваше величество! — громко и чётко подтвердил помощник, склонив голову.

Король поднялся с резного кресла в беседке, утопающей в алых бутонах. Он поправил на плечах тяжёлую, бордово-красную накидку, на спине которой огненной нитью было вышито родовое знамя Роузеев — роза, объятая пламенем. Мгновенно настроение сменилось с расслабленного на деловое, и он направился ко дворцу. Воины королевской гвардии в серебристо-красных латах, а также его личный палач и правая рука, сир Алойз, замершие у входа и в тени беседки, тотчас же влились в свиту, замершим строем последовав за повелителем.

На вершине величественной каменной лестницы, ведущей в замок, Осфальд обернулся. Его взгляд скользнул по призамковой площади, где кипела жизнь: смеялись дети, торговали купцы, звенел молот кузнеца. Ласковое солнце освещало счастливые лица его подданных.

— Счастливый народ — отражение сильного правителя. Мне нравится, как вы дополняете меня, — произнёс король, вдыхая полной грудью воздух, пропитанный запахом хлеба и дыма.

Он усмехнулся про себя:

— Интересно, говорил ли нечто подобное король Солнца, глядя на свой народ?

Проведя так ещё несколько мгновений, он развернулся и твёрдым шагом начал подниматься в цитадель власти.

Величественные дубовые двери тронного зала, украшенные барельефами с символами нации Огня, бесшумно распахнулись перед ним. На пороге короля уже ждал Генрих.

— Мой король, приветствую вас, — произнёс десница, опускаясь на одно колено.

Осфальд прошёл мимо, не замедляя шага:

— Вставай, правая рука. Дела не ждут. На колено в ответ при всём параде присесть не смогу — протокол не велит, — бросил он с лёгкой, привычной шуткой.

Генрих поспешил изобразить учтивый смешок и, стараясь обогнать размеренный шаг королевской гвардии, устремился вслед за монархом.

Длинный коридор, обрамлённый шеренгами неподвижных стражников в красно-серебряных доспехах, привёл их к подножию ещё одной лестницы, ведущей уже непосредственно в тронный зал. Только здесь Генриху удалось поравняться с королём.

— Что в повестке? — спросил Осфальд, не глядя на него.

— Ваше величество, прибыли жрецы по вашему указанию. Вслед за ними аудиенции ждёт лорд Ричард.

— Жрецы наконец-то соизволили? — лицо короля озарила оживлённая улыбка. — Отлично. Я их заждался. Вечно у них нет времени для светских визитов…

Войдя в тронный зал, Осфальд направился по алому ковру, устилавшему путь к самому подножию трона. Генрих и мрачный сир Алойз шли по бокам, отступив на положенную дистанцию. Взойдя на возвышение, король воздел руку — и от прикосновения его пальцев к специальным желобкам вокруг сиденья вспыхнуло ритуальное пламя, озарившее золотой трон, выкованный из красного железа и чистого золота. Усевшись в языки огня, которые облизывали подлокотники, но не смели коснуться его одежд, Осфальд кивнул церемониймейстеру: он готов.

Первыми в зал вошли члены Совета Восьми. Восемь старейшин в длинных багровых халатах и капюшонах приблизились к лестнице у трона и замерли. Генрих, стоявший по правую руку от повелителя, возгласил:

— Его величество Осфальд Роузей Первый его имени, Король Огня, будущий владыка объединённых наций, благословлённый Владыкой Пламени, снисходит до вашей аудиенции, Совет Восьми.

Жрецы, как один, преклонили колени. Капюшон центрального, седобородого старца упал на плечи, и он начал речь тонким, но чётким голосом:

— Ваше величество, работы над вашей скульптурой начаты. Фундамент на центральной площади заложен. Параллельно в святилище королей начато создание изваяния в ваш полный рост.

Король слушал, с удовольствием кивая после каждой фразы, но не удержался и перебил:

— Ко дню рождения моей дочери, который выпадает на конец этого месяца, я планирую посетить святилище вместе с детьми — после турнира в их честь. Желаю, чтобы к тому времени моё изваяние уже стояло рядом со статуей моего отца.

— Да будет так, ваше величество, — почтительно склонил голову жрец. — Мы хотели бы утвердить у вас надпись для постамента.

Он извлёк из складок одежды узкий свиток, развернул его и зачитал мерным, торжественным тоном:

«Король Осфальд Роузей. Великий объединитель, прекративший междоусобный раздор Огня. Покоритель народов Света и Воздуха. Захватчик всех государств Альтерии. Великий реформатор, принёсший процветание Огню».

Закончив, он свернул пергамент и, спрятав его, уставился в пол в молчаливом ожидании.

Тишина в зале стала плотной. Король не проронил ни слова. Его спокойный, ничего не выражающий взгляд медленно перешёл с жреца на Генриха.

Члены Совета напряглись. Их взгляды забегали, пытаясь уловить малейшую эмоцию на лице десницы. Лицо Генриха было бесстрастно, лишь лёгкая тень неодобрения, казалось, на мгновение скользнула в его нахмуренных бровях. Жрецы начали переглядываться, и в глазах каждого, кроме говорившего, вспыхнул немой страх.

— Звучит… достойно, мой король. Подобная эпиграмма вполне отражает масштаб ваших деяний, — наконец нарушил молчание Генрих, его голос прозвучал неестественно громко в тишине зала.

Король посмотрел то на него, то на жрецов, а затем негромко хлопнул в ладоши.

— Особенно хорошо, — произнёс он, и улыбка вновь тронула его губы, — звучит «покоритель народов Света и Воздуха» и «принёсший процветание Огню». Лаконично и по делу.

Облегчённый вздох, казалось, пронёсся по рядам старцев.

— Тогда остался лишь один формальный вопрос, — с осторожностью продолжил главный жрец. — Нам необходимы точные параметры, ваше величество, дабы изваяние было безупречной копией.

— Под параметрами вы подразумеваете в первую очередь рост? — осведомился король, сделав вид, что задумался.

Жрец, хотя ему были нужны и другие мерки, предпочёл не настаивать и лишь почтительно кивнул.

Король выпрямился на троне, и его голос, наполненный безмятежной гордостью, отчётливо прозвучал под сводами:

— Два метра ровно.

Получив желаемое, жрецы не стали задерживаться. Они вновь, как один, склонились в низком поклоне.

— Да принесёт Бог Огня процветание дому Роузеев и силу нашему королю! — пропели они хором и, пятясь, покинули тронный зал.

Когда тяжёлые двери закрылись за последним багровым силуэтом, Генрих обернулся к своему повелителю.

— Ваше величество, позвольте высказать опасение, — начал он с подобострастной осторожностью. — Не кажется ли вам, что подобное… пренебрежительное обращение может испортить отношения с церковью? Их влияние в народе огромно.

Король, к удивлению десницы, не вспыхнул. Он задумчиво посмотрел на Генриха.

— Думаешь, я был слишком груб? — переспросил он и, подперев подбородок рукой, продолжил размышлять вслух: — Если вдуматься, я сейчас — живой символ их веры. Хотя я и не божество, а всего лишь король…

Генрих был поражён. Редко когда Осфальд допускал такие обсуждения своих решений.

— Вы, возможно, правы, — после паузы произнёс король, и в его глазах мелькнул расчётливый блеск. — Они держат в узде умы черни, кормят бедных их же подаяниями, а их благословение скрепляет верность трону. Да, терять их лояльность неразумно.

Он сделал властный жест рукой.

— Генрих, распорядись. Пусть из королевской казны в фонд главной курии будет выделено пятьдесят тысяч лир. На «распространение истинной веры». Сделай это незамедлительно и с подобающей оглаской.

— Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество, — склонил голову Генрих.

— Ладно, ещё одна добрая весть за день. Что там дальше по повестке? Лорд Ричард? — спросил король, поднимаясь с трона.

— Да, ваше величество. Мне передали, что дело срочное, и он ожидает вас в своей башне, — ответил Генрих.

Осфальд одним плавным, но властным движением руки погасил ритуальное пламя, лизавшее золото трона, и направился к выходу. Генрих и сир Алойз тотчас же двинулись следом. Деснице, из-за значительной разницы в росте, пришлось почти бежать, чтобы поравняться с широким, уверенным шагом короля.

— Ваше величество, позвольте обратиться с деликатным вопросом, — произнёс Генрих на ходу, слегка запыхавшись.

Король повернул к нему голову, не замедляя шага:

— Ну давай, лорд десница. Раз деликатный — говори.

Он тут же вернул взгляд вперёд.

— Мы до сих пор не определились с казначеем, а до заседания совета осталось всего три дня. В военное время обязанности казначея обременительны и всё пока лежат на мне. Появились новые источники дохода, шахты требуют аудита, потоки золота нужно учитывать…

Король внезапно остановился и обернулся к нему с добродушной, чуть насмешливой улыбкой:

— Хочешь надбавки к жалованью? Разве твои бордели не делают тебя одним из богатейших людей в Файрократе? — рассмеялся Осфальд.

Генрих, явно не ожидавший такого поворота, смутился:

— Нет-нет, ваше величество, моё положение меня полностью устраивает. Просто… за время отсутствия казначея я, как вы, возможно, заметили, вполне успешно справляюсь с его обязанностями. И я подумал…

Король уже снова шёл, отвечая на ходу:

— Ты хочешь быть и десницей, и казначеем? Ты и так погружён в дела по уши, у тебя не должно хватать на всё времени. Мой ответ — нет.

— Вы не поняли, чего я хочу! — с ноткой досады выпалил Генрих.

Король остановился во второй раз, и на этот раз его взгляд стал тяжелее, пронизывающим.

— Чего же ты хочешь? Говори прямо!

— Я полагаю, что человек, которого я мог бы предложить, смог бы идеально — под моим ненавязчивым надзором — исполнять обязанности казначея.

Осфальд сделал шаг навстречу деснице, сократив дистанцию до минимума.

— Никак не могу понять: то ли ты столь истово желаешь помочь короне, то ли у тебя есть свой собственный мотив…

Он пристально смотрел Генриху в глаза. Молчание длилось мучительно долго — полминуты, что показалось вечностью. Генрих не выдержал этого спокойного, но невероятно грозного взгляда. Его собственный взгляд забегал по сторонам, к каменной кладке стен, к факелам, куда угодно, только бы не встречаться с глазами монарха. Пульс застучал в висках.

— Ха! Да шучу я, не бойся, — внезапно разрядил обстановку король, и его лицо вновь смягчилось. — Конечно, я верю, что ты желаешь помочь короне.

Генрих чуть слышно выдохнул, но Осфальд тут же продолжил:

— Однако давай решим этот вопрос на совете. А сейчас поторопимся — ты сам сказал, у Ричарда дело не терпит отлагательств.

Лёгкая горечь от провала надежд шевельнулась в душе Генриха, но её тут же затопило тёплой волной облегчения: король, кажется, ничего не заподозрил.

Через десять минут король и его свита уже входили в военную башню — массивное, строгое сооружение из тёмного камня, расположенное справа от главного замка и выходившее окнами на шумный рынок.

— Умные мысли военных рождаются в горящей работе, — с привычной шуткой переступил порог тактической комнаты Осфальд.

Двое солдат, стоявших по стойке «смирно» позади лорда Ричарда, при виде короля грохнулись на колени. Ричард, склонившийся над огромным круглым столом, заваленным картами и донесениями, поднял голову. В центре стола была развёрнута подробная карта Альтерии. Командующий встал и отдал честь, приложив ладонь к виску, но жест его был коротким и резким. Его взгляд, скользнув по королю, упал на Генриха, застывшего справа от Осфальда.

— Ваше величество! — громко, почти выкрикнул Ричард, и его рука молниеносно легла на эфес меча. — Я терплю его на совете, терплю его присутствие в Файрократе, но можно ли без него в моём собственном пристанище?!

Сир Алойз, не произнеся ни звука, обнажил свой огромный клинок в ответ, но король резким жестом остановил его, выставив вперёд руку.

— Не стоит, сир Алойз. У нас всё под контролем. Лорд Ричард, уберите свой меч и приветствуйте своего короля как подобает.

Ричард, стиснув челюсти, без единого звука вложил меч в ножны и, опустившись на одно колено, произнёс сквозь зубы:

— Ваше величество. Рад видеть вас в военном центре.

— Лорд Ричард так забавно картавит на букву «р», каждый раз удивляюсь, — с притворной лёгкостью заметил Генрих.

Ричард вскинул на короля взгляд, полный ярости.

— Ваше величество, позвольте избавить королевство от этой жалкой, трусливой крысы!

Король лишь рассмеялся и подошёл к столу.

— Вы оба — взрослые люди, первые лица королевства, а ведёте себя как мальчишки на задворках! — произнёс он тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание. — Если при мне повторится нечто подобное, последствия будут для обоих. Понятно?

Ричард, всё ещё скалясь, бросил на Генриха убийственный взгляд. Тот же, с довольной, едва заметной улыбкой, сложил руки за спиной и занял место рядом с королём.

— Итак, лорд командующий Ричард, в чём заключается срочность? — спросил Осфальд, садясь за стол.

Ричард занял своё место и, взяв несколько каменных фигурок, окрашенных в алый цвет, начал расставлять их на карте.

— Взгляните. Наши войска в данный момент занимают практически весь нижний юг Царства Земли.

Он выставил фигурки на обширной территории.

— На юго-западе, начиная от бывших земель Королевства Солнца… точнее, вот отсюда.

Он ткнул пальцем в Солнечное море, ныне полностью контролируемое Огнём, как и вся выжженная территория самого Солнца, что некогда лежало к северу и служило буфером между Огнём и Землёй.

— Наши армии контролируют все территории вплоть до Земельной Ониксии.

Осфальд вдумчиво следил за его движениями, но вдруг перебил:

— Я понял, о чём ты хочешь сказать. — Он взял фигурки солдат Земли, вырезанные из тёмного сланца, и расставил их восточнее алых, в глубине вражеской территории. — Наши войска, дошедшие до Ониксии, оказались зажаты в кольце армий Земли.

Ричард в очередной раз поразился проницательности своего повелителя и кивнул:

— Именно так, ваше величество. Наша ударная группировка была вынуждена закрепиться в захваченном городе Базальт, что у подножия Ониксии. Дальнейшее продвижение пока невозможно, ибо с восточного фланга…

Он поставил ещё несколько тёмных фигурок на карту.

— …их основные силы оказывают колоссальное давление.

— Так отправь подкрепления через бывшую столицу Солнца и веди прямой удар на их столицу, Терн, — уверенно предложил Осфальд.

Ричард с тяжёлым вздохом покачал головой, не отрывая глаз от карты:

— Не можем. Если мы оттянем основные силы от Базальта для броска на Терн, то оголим Солнечное море — ключевой стратегический узел. Потеряем его — и вряд ли отвоюем обратно.

Король нахмурился, впиваясь взглядом в переплетение линий на пергаменте. Генрих тоже пристально вглядывался, в то время как сир Алойз стоял неподвижно, безучастно глядя в пространство.

— Воздух… вернее, его остатки, заперлись в своих горах, в столице Твердь. Их можно будет добить в последнюю очередь. Войск у них почти не осталось, но горная местность отнимет у нас слишком много времени, которого сейчас в обрез.

— Ты прав, — мрачно согласился король.

— Ваше величество, есть ещё одно важное донесение, — продолжил Ричард. — Царь Земли Берн вместе со своим братом перебрался из Терна в Краград — самый неприступный город во всей Альтерии. О том, как его брать, придётся думать отдельно, но до этого ещё далеко.

Король сменил задумчивое выражение лица на озарённое решимостью. Он снял несколько алых фигурок с южной границы Воздуха, где они несли лишь пограничную службу, затем взял фигурки из отмеченного на карте Гемма-Дара — самого южного города Земли, дававшего рекордное количество металлов во всей Альтерии, — и мысленно, а затем и пальцем, протянул линию от них к Базальту.

— Думаю, если мы усилим группировку в Базальте, сможем совершить там переломный манёвр всей войны, взять Ониксию, вырезать подкрепления и гарнизон, а затем двинуться прямиком на Краград, к самому царю.

Ричард с одобрением кивнул:

— Решение взвешенное и разумное, мой король. Но на это потребуется время, которого у нас, увы, не так много…

— Ты прав, — откинулся на спинку стула Осфальд.

Тут вмешался Генрих, всё это время остававшийся в тени:

— А что, если в момент переброски наших сил к Базальту, на проблемные участки — в Гемма-Дар и на границу с Воздухом — мы пошлём принца Ральфа или принцессу Диану?

Ричард слушал слова десницы со своей обычной неприязнью, но смысл сказанного вызвал в его голове мгновенную вспышку. Король же встал, и его глаза загорелись.

— Это гениально! Ральфа отправим в Гемма-Дар, а границу с Воздухом доверим самому верному дому — Брентфортам. У них ещё есть резервы, они справятся. И тогда, объединившись в Базальте, наши силы легко возьмут Ониксию!

Генрих опешил. Предлагая эту идею, он рассчитывал, что на фронт отправится и Диана, что позволило бы ему и Джеймсу действовать в столице без её бдительного ока.

— Ваше величество, а разве не стоит послать и принцессу Диану на помощь брату? — осторожно спросил он.

— Зачем, Генрих, если есть Брентфорты? — махнул рукой король. — Тем более, Диана раздобыла того мальчишку Фонтайна и везёт его сюда. Будем решать, кто станет её супругом, — он громко рассмеялся.

Ричард поддержал смех своего повелителя и предложил:

— Ваше величество, может, пропустим пару бокалов вина, обсудим детали плана ближе к вечеру?

— Ричард, с радостью, но сегодня меня ждёт… прекрасная дива, — с намёком ответил Осфальд. — Может, завтра?

— Тогда не смею вас задерживать, ваше величество. Приятного вечера! — почтительно склонил голову командующий.

— И тебе того же, — сказал Осфальд, отодвигая стул.

Генрих, на прощанье бросив Ричарду насмешливый, провоцирующий кивок, который заставил того снова стиснуть кулаки, поспешил вслед за удаляющимся королём.

Гул ликования стоял над площадью перед цитаделью лордов в Рокфуде. Воздух, напоённый счастьем победы и лёгкой дрожью только что отгремевшей битвы, обнимал каждого. Ральф и Арне, замерев у ворот в ожидании Кариуса, вглядывались в расстилавшийся у их ног город.

— Давай быстрее, мне не терпится выпить за победу! — крикнул Ральф и тут же получил звонкий подзатыльник от дяди.

— За что? — возмутился принц с почти детской обидой. — Сегодня можно! За победу!

Арне попытался сохранить суровое выражение лица, но не устоял перед открытым, сияющим взглядом племянника.

— Ладно, Ральф, сегодня можно.

К этому времени Кариус уже поднялся к ним, к массивным створкам ворот цитадели.

— Прежде чем мы войдём, — начал Ральф, обводя рукой горизонт, — посмотрите, как красиво отсюда видно море и сам город. Даже тюрьму, если приглядеться, разглядеть можно.

Дядя с недоумением сощурился, вглядываясь в туманную даль:

— Ты уже пьян? Где ты её видишь?

— Да вот же… старик, вот тебе и преклонный возраст… — начал Ральф.

— Я тебе сейчас покажу старика! Я — дракон нации Огня! А драконы не стареют!

Кариус, не вмешиваясь в их привычную перепалку, смотрел на освобождённый город. В его взгляде, чистом и лёгком, отражалось то, как армия Ральфа празднует победу, как пленных уводят к кораблям, как сама жизнь пульсирует на этих древних камнях.

— Как же всё-таки хорошо, когда побеждаешь, — тихо произнёс он. — А особенно — когда побеждаешь за правое дело.

Ральф и Арне приостановили свой спор. Арне обернулся к Кариусу:

— Ты ещё молод, Кариус. Не так, конечно, как он, — кивок в сторону племянника, — но цени такие мгновения. Я брал множество крепостей, видел бездну смертей. С одной стороны, это тяжело. Но такова жизнь. Мы — её архитекторы. А она не так длинна, как кажется. Может, завтра ты или я падём в следующей битве, а может, встретим смерть в собственной постели глубокими стариками.

Слова Арне проникли глубоко под кожу. Кариус почувствовал себя юнцом, словно с ним говорил собственный отец. Его глаза затеплились мягким, родным огнём.

— Да и если бы не я, — вмешался Ральф, — у тебя, дядя, было бы куда больше шансов на ту самую постель…

— То, что я следую за тобой — мой выбор. Я хочу тебя защитить. И пока я жив, я буду это делать.

Повисло короткое молчание. Арне оборвал его твёрдо:

— Закрыли тему.

Они развернулись. Ральф толкнул тяжёлые двери.

В конце длинного зала, освещённого лишь пламенем факелов и кровавым закатом, лившимся сквозь узкие витражи, на пяти деревянных стульях сидели четверо. Возле каждого лорда замерло по два воина.

Ральф с дядей двинулись первыми. Кариус замыкал шествие.

— Ральф, — шепнул Арне, вглядываясь в даль, — почему их четверо?

— И правда. Стульев-то пять…

В тот же миг тьма слева ожила. Арне охватил холод: из чернильного провала коридора вынырнула фигура с кинжалом, хищно сокращая расстояние до принца.

Кариус окаменел. Он понимал: Ральф не успеет. Никто не успеет.

— Ральф, прыгай вперёд! — отчаянный крик Арне разорвал тишину.

Но сам принц застыл, словно время превратилось в смолу. Даже попытка отпрыгнуть казалась ему бессмысленной. Его дядя уже шагнул, чтобы оттолкнуть племянника, но было слишком поздно.

Кинжал, минуя доспех, вошёл в грудь — в самое сердце.

Для Ральфа мгновение растянулось в вечность. Он вцепился мёртвой хваткой в руку убийцы, опустил взгляд на древко кинжала, торчащее из груди, на свою кровь, хлынувшую по металлу доспеха. Губы шевельнулись почти беззвучно:

— Я… хочу… жить…

Последнее, что увидел принц перед тем, как веки сомкнулись, — веер алых брызг, сорвавшийся с чьего-то меча, и летящая к нему кровь. Это Кариус, добравшись до убийцы, обрушил клинок на его голову, разрубив её напополам.

Кариус метнул взгляд на Арне, ожидая приказа, и увидел нечто страшное. Старый полководец, который и мухи не обидел бы в мирной жизни, медленно повернулся к лордам на стульях. Те сидели с каменными, безучастными лицами, словно наблюдали за представлением.

И Арне выдохнул одно-единственное слово:

— Испепелитесь.

Он встал в стойку. Поднял руки. Раскрыл рот.

И показал, почему его звали Драконом нации Огня.

Поток пламени, вырвавшийся из его рук и горла, пролетел пятьдесят метров, отделявших его от лордов, и ударил в них с неумолимостью самой смерти. Жар обжигал лицо даже на таком расстоянии.

— Такими темпами я и сам сгорю! Это же преисподняя! — крикнул Кариус, прикрывая лицо рукой.

Арне мелкими, неумолимыми шагами приближался к лордам, опрокинувшим стол в тщетной попытке укрыться. Кариус стоял над телом принца, не в силах пошевелиться. Шок сковал его крепче любых оков.

Но оцепенение спало, когда он услышал лязг доспехов, доносившийся с обеих сторон коридора. Воины Рокфуда приближались.

Кариус рванул к телу Ральфа, попытался поднять его, но тяжелые доспехи принца оказались ему не под силу. Пот заливал глаза.

— Надо открыть двери! Иначе эти псы Рокфуда перережут нас, и никто не узнает!

Он добежал до врат, налег на тяжёлые створки, распахнул их и, увидев внизу горстку солдат из армии Ральфа, закричал:

— Сюда! Все сюда! Принца убили!

Солдаты внизу обернулись, вглядываясь в тёмный проём.

— Ты понял, чего он хочет?

— Я тоже не понял… — переглянулись они.

Кариус заглянул в зал. Арне почти добрался до лордов, стены вокруг него уже почернели от пламени. В коридоре — враги, до них не больше десяти метров. Он рванул обратно к Ральфу, схватил его за руки и, подгоняемый страхом и отчаянием, поволок к выходу. Силы удесятерились. Он вытащил принца на ступени.

Последнее, что он увидел перед тем, как вывалиться наружу, — десятки солдат Рокфуда, смыкающихся вокруг Арне.

Несколько врагов отделились и побежали к ступеням — к принцу, к нему. Кариус выхватил меч. Руки дрожали от напряжения.

— Я убью вас, твари! — закричал он, обмениваясь выпадами с двумя солдатами.

Внизу армия Ральфа наконец поняла. Увидела тело принца на верхних ступенях, услышала звон клинков, заметила зарево пламени, бьющее из окон цитадели, — и ринулась вверх единым потоком.

Кариус получил ранение в ногу, затем в руку. Но держался. Ждал помощи.

Когда силы были уже на исходе, он, пошатываясь, сделал выпад — в пустоту. Солдаты Рокфуда, увидев подоспевшее подкрепление, бросились назад, в цитадель.

Солдаты Ральфа замерли на ступенях, глядя на безжизненное тело своего принца. Паника, шёпот, кто-то снял шлем в знак скорби.

— Хороший мужик был…

— Да, я помню, как присягнул ему. С тех пор жизнь моя стала лучше, — обрывки фраз, полные боли, доносились до Кариуса.

— Быстро! Все на помощь лорду Арне! Что стоим?! — крикнул он, собрав последние силы. — Быстро!

Солдаты, словно очнувшись, ворвались в цитадель.

Кариус заглянул внутрь. Пламя всё ещё полыхало. Значит, Арне жив. Затем обернулся к Ральфу.

Принц лежал под солнцем, залитый кровью, с открытыми, невидящими глазами.

— Лучше бы я сдох… — прошептал Кариус.

И в этот миг тело принца вздрогнуло. Задёргалось в конвульсиях.

Кариус, не веря своим глазам, склонился над ним. Тело продолжало содрогаться. Он опустил голову ещё ниже, почти касаясь лицом лица принца.

Рот Ральфа раскрылся в кашле — и струя крови ударила Кариусу прямо в лицо, заливая щёки, лоб, губы. Тёплая, солёная, липкая.

Принц дышал. Он приходил в себя.

Глаза Кариуса заметались. Он не стал вытирать кровь, тут же сел рядом и осторожно положил голову принца себе на колени.

— Дышите, ваше высочество, дышите… — голос его дрожал. — Слава богу Огня, что вы живы.

А в зале цитадели бушевала бойня.

Если солдаты Рокфуда на площади сдавались в плен и покорно складывали оружие, то здесь, в этих стенах, они дрались до последнего вздоха. Один за другим падали воины — и с той, и с другой стороны.

Арне, уже подхватив чей-то меч, извергал пламя лишь ртом, разя всех, кто приближался. Воины Ральфа держались позади, зная, что в ярости Дракон может не разбирать своих и чужих. Они убивали врагов с флангов, добивали раненых.

— Я убью каждого! Все вы умрёте! — кричал Арне в исступлении, в гневе, в горе.

И это не было пустой угрозой. Каждый, кто осмеливался встать у него на пути, через секунду падал к его ногам.

В какой-то момент солдаты Рокфуда перестали сопротивляться. Одни падали сражённые, другие пытались бежать — их настигали и убивали. Армия Ральфа, ворвавшаяся в цитадель в количестве двух сотен человек, теперь насчитывала едва ли сотню.

Кровавая баня закончилась. Все — абсолютно все — солдаты Рокфуда пали. Остались лишь четверо перепуганных лордов, прикрывавшихся телами своих последних защитников.

Арне тяжёлой, неторопливой поступью направился к ним.

Солдаты, сняв окровавленные шлемы, заворожённо смотрели, как вершится казнь.

— Как думаешь, убьёт? — шепнул один.

— Да конечно убьёт. Они его племянника зарезали, Ральфа. К тому же он тут почти всех сам положил.

— Ну не знаю… он же пацифист, или как его…

— Да замолчите. Сейчас увидим.

Руки лордов, тщетно пытавшихся выставить вперёд мечи, тряслись. Они забились в угол, прикрываясь щитами своих павших стражей.

Арне подошёл вплотную. Не произнёс ни слова. Не стал рубить с плеча.

Он просто бросил меч в их сторону, посмотрел на них долгим, пустым взглядом, раскрыл рот —И солдаты Ральфа стали свидетелями того, как восемь человек сгорают заживо. Крики, мольбы о пощаде, просьбы остановиться — но Арне был непоколебим. Он смотрел, как пламя пожирает их плоть, и лицо его оставалось бесстрастным.

Когда всё было кончено, он произнёс тихо, почти неслышно:

— Вы отняли последнее… — голос его дрогнул, слёзы хлынули из глаз. — Что давало моей жизни хоть какой-то смысл.

Он резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Солдаты расступились перед ним, затем хлынули следом.

В слезах, опустошённый, Арне вырвался из врат цитадели —

И замер.

— Испугался, старик? — с едва заметной улыбкой, держась за рану, прохрипел Ральф.

Слёзы смывали чужую кровь с лица Арне. Он поднял голову к солнцу, упал на колени и прошептал:

— Спасибо, Владыка Пламени… Спасибо.

— Да не плачь, дядя. Кинжал попал чуть ниже сердца…

Не дав ему договорить, Арне — весь в чужой крови, мокрый от слёз, потерявший за эти минуты десять лет жизни — рванул к племяннику и сжал его в объятиях так, словно хотел никогда не отпускать.

— Чёрт меня забери, если я снова позволю тебе ходить без охраны! — отстранившись, твёрдо сказал Арне, пряча мокрые глаза.

Кариус, всё это время поддерживавший голову принца, и сам не сдержал слёз — от счастья, от облегчения, от той связи между этими двумя, которую даже смерть не смогла разорвать.

Солдаты, стоявшие у ворот, единым движением сняли шлемы, прижали ладони к вискам и трижды прокричали:

— Ура! Ура! Ура!

Когда Ральфу перевязали раны, двое солдат понесли его к кораблям. По пути он говорил с Кариусом.

— Ты останешься здесь, до прибытия нового лорда Рокфуда.

Кариус принял приказ молчаливым кивком.

— Что мне делать с залом цитадели? Ваш дядя уничтожил его изнутри… И с трупами?